НЭС/Народничество
Народничество. — Термин этот не имеет вполне точного значения. Возникнув в 1870-х гг., он употребляется в самых разнообразных смыслах. Так, в начале 1880-х гг., когда шла ожесточенная полемика между «либеральною» журналистикою и уличным патриотизмом, словом «народники» иногда обозначались представители грубого шовинизма и разнуздывания инстинктов толпы. Вместе с тем, слово «Н.» часто употреблялось и употребляется как синоним демократизма и вообще интереса к народу. В обзорах новейшей русской литературы обыкновенно выделяют в одну общую группу «беллетристов-народников» и включают в нее как Глеба Успенского, так и Н. Н. Златовратского, хотя они — представители весьма различных взглядов на народную жизнь. Самую кличку «народник» почти никто из наших писателей и публицистов за собою не признавал. Один только Каблиц-Юзов назвал свои взгляды «основами Н.», чем не мало содействовал тому, что многие, по существу своих воззрений весьма близко подходившие к Н., протестовали против именования их народниками. В Н. Юзова было слишком много примирения с явлениями, возмущавшими гражданское чувство; еще более отталкивали грубые нападки на интеллигенцию, обзывание таких писателей, как Н. К. Михайловский, или А. Н. Пыпин «либеральными будочниками» и т. п. После смерти Юзова и вследствие нарождения марксизма, термин «народник» опять ожил. Писатели того направления, главным теоретиком которого считался В. П. Воронцов, сами себя не называли «народниками», но и не возражали, когда их так называли другие. В лучшем своем смысле Н. должно быть признано весьма знаменательным явлением нашей духовной жизни. Великий раскол русской интеллигенции, происшедший в конце тридцатых и начале сороковых годов и разбивший русскую общественную мысль на два главных русла — западничество и славянофильство, — породил много партийной односторонности и мешал правильной оценке некоторых явлений русской жизни. Так, Белинский пренебрежительно относился к народной словесности; так, с другой стороны, называя запад страною «святых чудес», славянофилы присоединялись к формуле: «запад сгнил». Только в виде исключения люди одной партии готовы были брать из миросозерцания другой то, что оказывалось в нем верного: так, Герцен, ближе ознакомясь с западно-европейской жизнью, пришел к убеждению, что есть какая-то особенная русская народная психология, полная неотразимого обаяния и высокооригинальная. 60-годы были эпохою торжества западничества. Громкие триумфы естествознания, смелые завоевания свободной мысли, возрождение европейской демократии, оправившейся от неудач 1848 г., реформы, вводившиеся в то время у нас одна за другой, — все это отодвигало на задний план наши национальные особенности, на первый взгляд столь серые и грубые. 70-е годы выдвигают на первый план беспредельное народолюбие, в специальном смысле любви к мужику; «кающиеся дворяне» (знаменитое выражение Н. К. Михайловского) всецело посвящают свою жизнь на то, чтобы загладить пред мужиком вековую вину барства. Начинается усиленное изучение разных сторон народной жизни, как теоретическое, так и практическое, путем непосредственного сближения. И по мере того, как изучалась народная жизнь, все крепло убеждение, что народная масса — стихия не инертная и не серая, а окрашенная в весьма определенный цвет и покоющаяся на устоях, вовсе не враждебных лучшим началам европейской культуры. Страх, внушенный тем, что представители так назыв. «оффициальной народности» всегда говорили от имени «народа», рассеялся, и вопрос о «самобытности» получил совсем новую постановку, несвободную от крайностей: народные «устои» (которыми теперь стали считать  общинное начало, артельное начало и брожение религиозной мысли) были не только признаны явлением, достойным уважения, но прямо были поставлены  духовных устоев интеллигенции. Особенно заметно сказалось новое отношение к народу как в количестве статей, посвященных народной жизни, так и в общем их направлении. Стремлением к идеализации народа отличалась в особенности «мужицкая беллетристика». За единственным исключением Глеба Успенского, все остальные «беллетристы-народники» — Златовратский, Нефедов, Наумов, Засодимский и др. — рисовали все или величавых Микул Селяниновичей, или деревенских Лассалей, или праведников всякого рода. В области теоретической мысли наиболее ярким выражением народнического настроения 70-х гг. был шум, поднятый по вопросу о «деревне». Небольшая статья в «Неделе» (1875) о том, почему литература пришла в упадок, подписанная никому неизвестными инициалами П. Ч. и принадлежавшая перу писателя (П. П. Червинского), никогда более не останавливавшего на себе внимания большой публики, создала целую литературу журнальных и газетных статей, долго и усердно разбиравших тезис статьи, что интеллигенция должна учиться нравственности у «деревни». В числе лиц, поддержавших это восторженное Н., оказался Кавелин, как-раз тогда занимавшийся общинным землевладением. Через некоторое время еще более решительную поддержку оказала «деревне» известная исследовательница А. Я. Ефименко, показав высокий нравственный смысл многих начал, лежащих в основе русского обычного права. Приблизительно к этому же времени относится образование специальных комиссий в географическом и вольном экономическом обществах для изучения обычного права, общинного землевладения, раскола, артелей и ряд работ (А. С. Посникова, П. А. Соколовского, В. Орлова, С. Я. Капустина, Якушкина, Пругавина, П. С. Ефименко и др.), посвященных научному констатированию замечательных «особенностей» нашей народной жизни. В этом виде русские «особенности» признавали и противники «деревни». Так, Н. К. Михайловский в обширных статьях, посвященных «деревне», указывая опасность и односторонность нового лозунга, вместе с тем, энергично протестовал против того, что к нам должна быть целиком пересажена «Европа»; он же указал, что закон Маркса о трех фазисах экономической жизни есть закон исторический, выведенный из наблюдений над  жизнью, а не естественно-исторический, и Россия, именно благодаря «особенностям» общинно-артельного духа русского народа, может и не пройти чрез капиталистический фазис. В 80-х и 90-х гг. развитию народнического настроения способствовали А. Н. Энгельгардт, с его увещаниями «сесть на землю», и Лев Толстой, с его опрощением, в основе которого лежит идея нравственного превосходства народа над образованными классами. В средине 1890-х гг. экономический материализм снова приковал внимание общества и литературы к вопросу об основных чертах русского народного быта и русского народного духа. Но в XX в., особенно после 1905 г., спор об «особенностях» русского народного склада почти прекращается, и термин Н. применяется почти исключительно в тесно-политическом смысле. В противоположность «марксистам», «народниками» называют как «социалистов-революционеров», так и партию «народных социалистов». — Ср. , «Основы народничества»; , «Записки Профана» и «Литература и Жизнь»; , «История русской этнографии»; В. В. (В. П. ), «Наши направления» (СПБ., 1894); , «Критич. заметки» (СПБ., 1894);  (Плеханов), «Обоснование Н. в трудах В. П. Воронцова» (СПБ., 1896); , «Социологические этюды» (т. II), и литература русского марксизма.