ЭСГ/Пророчество
Пророчество, ранее считавшееся специфической чертою религиозной истории древнего Израиля, в новейшее время считается общеисторическим явлением, свойственным в большей или меньшей степени религиозному быту всех веков и народов. Как показали сравнительно-исторические исследования, П. является одною из разновидностей т. наз. мантики, т. е. узнавания и прорицания воли богов (см. гадание, магия, колдовство). П. является наиболее развитой формой мантики, именно экстатической мантики: П. знает волю божества потому, что ему является или в него вселяется само божество в моменты религиозного экстаза, когда психика в особенности склонна ко всякого рода галлюцинациям и иллюзорным явлениям. В зависимости от формы пророческой мантики находится и ее содержание: в то время как всякого рода гадатели прорицают волю божества по поводу отдельных конкретных случаев, пророки чаще всего выступают с проповедью Божественной воли вообще, почему и являются обычно религиозными обличителями или основателями новых религиозных сект. Древнеизраильское П. ведет свое начало от экстатиков эпохи Саула, соединявшихся в пророческие общины и искавших откровения посредством плясок и пения; явление это было свойственно и доизраильскому хананейскому религиозному быту и быту соседних бедуинских племен. Крупные, или „письменные“ пророки, как видно из намеков исторических и пророческих книг, выходили из тех же пророческих школ. По своему положению в обществе пророки разделялись на две группы. Одну из них составляли так наз. царские пророки, т. е. пророки, находившиеся на службе у царей и дававшие оракулы царям по вопросам последних. Другую группу составляли народные пророки, не отдававшие своего дара за деньги, но пророчествовавшие по совести и обычно обличавшие социальную неправду и ее виновников. Между обеими группами пророков существовала, конечно, ожесточенная вражда; в речах народных пророков мы находим немало ядовитых и полных негодования обличений „лжи“ царских пророков. Пророческие речи касались жгучих вопросов современной им эпохи; в особенности значение их усилилось в VIII—VI вв., в эпоху непосильной борьбы еврейских царств за независимость против Ассирии и Вавилона. Мессианическое толкование пророческих речей привзошло впоследствии; правда, в речах пророков слышатся мечты о будущем мессианическом царстве, но как о далеком идеале, не связанном с деятельностью какого-либо определенного лица, имеющего явиться в определенное в будущем время.