НЭС/Никео-цареградский символ веры
Никео-цареградский символ веры составлен на Константинопольском соборе 381 г. В науке вопрос о его происхождении решается неодинаково. До последнего времени общепринятой считалась Хорто-Гарнаковская теория (Hort, Harnack). Уже давно было отмечено, что один из двух символов, помещенных в конце сочинения «Анкорат» Епифания Кипрского (см. XVII, 502—503), чрезвычайно похож на символ, приписываемый собору 381 г. Между тем «Анкорат» написан в 373—74 г., т.-е. лет за 7—8 до собора. Затем в первом правиле собора читается: «вера 318 отцов, собиравшихся в Никее Вифинской да не отменяется, но да пребывает господствующей». Историки Сократ, Созомен, Феодорит говорят только об утверждении Никейского символа. Запад был недоволен правилами собора 381 г., но никогда не обвинял его в переделке символа 325 г. Третий всел. собор в Ефесе 431 г. знает и принимает только символ Никейский. Впервые символ, приписываемый собору 381 г., был провозглашен на соборе Халкидонском в 451 г. Кроме того, учение о Св. Духе в символе не такого рода, какого можно ожидать от собора, осудившего духоборов: в нем нет мысли о единосущии Духа с Отцом. Символ Епифания есть символ иерусалимской церкви, переработанный и читанный на соборе 381 г. Кириллом иерусалимским во свидетельство его заподозренного православия. Он попал в акты собора так же, как символ Евсевия Кесарийского оказался в актах собора Никейского. В своем значении он поднимался вместе с собором 381 г. 3-е правило этого собора ставит епископа Константинополя на один уровень с папой. Когда на 4-м всел. соборе константинопольский патриарх искал опоры для своих притязаний, нашедших выражение в 28-м правиле (см. Монофизитство), то он находил ее более всего в соборе 381 г. с его 3-м правилом. Чтобы усилить значение этой опоры, собор 381 г. надо было поднять до положения вселенского. Вместе с собором вырос и символ, который был дважды читан в 451 г., как символ 50 отцов, собиравшихся в Константинополе. — Теория эта перерабатывается и улучшается другими исследователями, но суть ее остается та же. Сильную аргументацию против нее развили проф. А. К. Лебедев и А. А. Спасский. Лебедев нашел, что символ Епифания есть символ первого всел. собора, интерполированный человеком, имевшим под руками символ 381 г. Проф. Спасский, после тщательного изучения сочинений Григория Богослова, выступавшего на соборе 381 г., приходит к выводу, что форма выражений символа 381 г. о Духе Св. как нельзя более соответствовала обстоятельствам: сам Григорий потому и покинул собор, что большинство членов его не могло идти за ним в признании Духа Богом. В нашем символе Дух Св. не назван Богом. Вопрос не может считаться ни в ту, ни в другую сторону. — См. ст.  в «Realencyklopädie für protest. Theologie und Kirche» (II, изд. 3-е); А. П. , «О нашем символе вере» («Бог. Вестник», 1902, т. I и отд.); А. , «История догматич. движений в эпоху всел. соборов», т. I (Сергиев посад, 1906).