РСКД/Provocatio
Provocatio, 1) у греков см. , 8. — 2) у римлян во времена царей и Республики provocatio называлось последнее обращение к народу об отмене приговора по уголовному делу, постановленному царем или магистратом. Оно относилось во времена царей до Сервия Туллия (Cic. r. р. 2, 31) к куриатным, а с этого времени к центуриатным комициям. После того как патриции, после изгнания царей, признали сословие плебеев действительным членом народа (populus), народ в своей совокупности сделался самодержавным. Это особенно ясно было выражено в lex Valeria в 509 г. до Р. Х.: ne quis magistratus civem Romanum adversus provocationem necaret neve verberaret (Liv. 2, 8; 30. Val. Max. 4, 1, 1), возобновлено в 449 г. до Р. Х. через lex Valeria Horatia: ne quis ullum magistratum sine provocatione crearet, qui creasset, eum jus fasque esset occidi neve ea caedes capitalis noxae haberetur (Liv. 3, 55) и в том же году повторено Дуилием с небольшим распространением: qui plebem sine tribunis reliquisset quique magistratus sine provocatione creasset, tergo ac capite puniretur. Оба последних плебисцита были вызваны насильственными поступками децимвиров, которые, впрочем, учреждены были с такой целью, чтобы ни трибуны не выбирались, ни provocatio не допускались (см. ). Также в понятии диктатуры заключалось, что на распоряжения и решения диктатора не могло быть никакой А. к народу (provocatio ad populum Liv. 2, 18; см. ), хотя на практике впоследствии были исключения. Вследствие leges Porciae, ок. 195 г. до Р. Х., право провокации распространено было за пределы городской области. Когда с половины 2 в. до Р. Х. quaestiones perpetuae (см. сл.) мало-помалу заступили место народного суда, то уже в самом этом замещении народа заключалось отмена В. к народу, и ни Сулле, ни Цезарю не нужно было отменять В., как это утверждал Göttling (Röm. Staatsverfassung, стр. 464 слл.). Фактически подлежащие узакониванию de provocatione ad populum, равно как и само В. в отдельных случаях, еще продолжали существовать, но Цезаревы leges Iuliae (46 г. до Р. Х.) подводили преступление магистрата, не обращавшего внимания на провокацию, под понятие публичного насилия (vis publica), и он установил наказание aquae et ignis inderdictio. О различии провокации от апелляции, т. е. В. к содействию магистрата, чтобы он вступился своим veto, см. . При императорах, которые воплотили в своем лице величие народа, provocatio ad populum естественно прекратилось; только император мог до и после произнесения приговора даровать защиту и помилование; поэтому оба выражения provocatio и appelatio с тех пор получили одинаковое значение. Даже в провинциях римский гражданин мог против наместника подавать апелляцию к императору, и в этом случае он должен был лично доставлен в Рим. Здесь решал сам император со своей консисторией, или он поручал дело префекту (prafectus praetorio или urbi) или сенату, как в уголовных, так и гражданских делах.