РСКД/Inferi
Infĕri, Представление о подземном мире, царстве смерти и жилище Аида (), называющемся в послегомеровский период тем же именем, как и само божество, а именно , у Гомера еще неопределенно и просто. Это темное место внутри земли (Il. 20, 61), имеющее вход и преддверие на крайнем западе, по ту сторону Океана, куда уже не проникают лучи солнца. В это преддверие пришел Одиссей (Od. 10, 508 слл.), чтобы вызвать из мрака подземного мира Тиресия и других умерших. Он высадился на западном краю Океана, в стране погруженных в туман и облака киммерийцев, народа тьмы, на суровом берегу, где находятся рощи Персефоны, состоящие из неплодородных тополей и ив. Od. 10, 508. 11, 14. Асфодельский луг начинается в этом преддверии подземного мира, но простирается под землею через все пространство ада. Od. 11, 539. 573. 24, 13. В Эреб, т. е. в более густой мрак, собственное местопребывание Аида, не проник Одиссей. Od. 11, 564; ср. 627 слл. В последующие столетия помещение ада было определено подробнее и наполнено разнообразными существами. В подземное царство с поверхности земли спускались страшные расселины, напр., пещера при Тенаре, в Гермионе, на Колоне близ Афин, у Кум в Италии. Сам ад обтекали большие мутные реки. У Гомера еще нет окружающих ад рек. Он называет в некоторых местах Стигс, как реку подземного мира (Il. 8, 369. Od. 5, 185); она является у него представительницей подземного мира, и потому боги клянутся ее именем, выражая этим, что они готовы потерпеть смерть и уничтожение, если нарушат клятву. В подобном виде Стигс является и у Гесиода; как лицо — это самая выдающаяся дочь Океана и Тефеи; от нее родились  и ; Зевс высоко почитает ее и назначает, чтобы самой священной клятвой для богов была клятва ее именем. Она живет при входе в ад, в высокой горной пещере, подпираемой серебряными столбами; река ее — рукав Океана и течет из десятого его источника (theod. 361. 383 слл., 775 слл.). Здесь, как и у Гомера, нет речи о том, что ад обтекается реками. Других рек подземного мира не встречается у Гесиода, а у Гомера, кажется, Стигс также первоначально единственная подземная река. Только Od. 10, 513 упоминается об Ахеронте, в который в западной части входа в преисподнюю впадает Пирифлегитонт, и о Коките, который вытекает из Стигса. Но это место, вероятно, позднейшая вставка. По более позднему представлению, эти реки обтекают ад и окружают его со всех сторон. Об Ахеронте см. . У Вергилия (А. 6. 296) говорится, что он впадает в Кокит, медленно текущую, болотистую реку, и вместе с ним образует Стигское озеро (6, 323). Когда стали представлять ад окруженным реками, оказалась необходимость в перевозчике, который перевозил бы умерших через реки и через Стигское и Ахеронское озера. Таковым является в период после Гомера Харон ( от , муж радости, евфимизм, вместо муж печали). Пирифлегитонт или Флегетонт, который обыкновенно соединяется с остальными реками, представляется ужасным огненным потоком и по причине этого свойства у Вергилия (А. 6, 548 слл.), отдельно от других обтекает Тартар, место мук, составляющее у Вергилия особенную часть преисподней. К числу рек во времена после Гомера присоединилась еще Лефа, река забвения, из которой души пьют забвение своей земной жизни. У ворот подземного мира сторожем находился Кербер, многоглавый пес, произведенный Тифаоном и Ехидною (Hesiod. theod. 311), медноголосый, ужасно дикий, по позднейшему представлению, треглавый, с хвостом и гривой, состоящими из змей. Verg. A. 6, 417. Ov. met. 4. 450. Входящих он пропускал спокойно, но не выпускал никого обратно. Гомер упоминает «Аидова пса», которого Геракл принес на землю, в двух местах (Il. 8, 367. Od. 11, 623), не называя его, однако, по имени и не обозначая его как сторожа при входе в ад, чего, впрочем, нет и у Гесиода. У Гомера (Od. 11, 568) творящий суд царь Миной, охотящийся Орион (572) и грозящий своим луком Геракл (601) упоминаются в том виде, что они, будучи тенями, продолжают исполнять то, чем занимались во время жизни на свете. Впрочем, все это место «Одиссеи» (11, 565—627) — позднейшая вставка. Мысль о том, что будто бы жизнь в подземном мире нечто иное, как отражение и бессодержательное продолжение земной жизни, еще чужда Гомеру. Позднее Миноя сделали судьею в преисподней над умершими, а кроме того, такими же судьями считали Радамантия, Эака и Триптолема. По словам Платона, Радамантий судит азиатов, Эак европейцев, а Миною Зевс поручил решение сомнительных случаев. Эак считается обыкновенно также ключником ада и изображается с ключом и скипетром. Это представление о судьях в преисподней могло образоваться лишь тогда, когда стали верить в награду и наказание на том свете за действия, совершенные во время земной жизни. В Гомеровские времена этого верования еще не было, и места о наказаниях, которым подвергаются Титий, Тантал и Сизиф (Od. 11, 576), признаны позднейшими вставками. Притом эти наказания не наложены на них в силу учиненного над ними суда в подземном мире, но являются как бы последствиями проклятия, которому они были преданы богами еще во время земной жизни. В последнее время к этим представителям грешников, караемых богами после смерти, прибавили еще Иксиона, Данаид, Салмонея. Пирифоя, Флегия и др. Когда это разделение умерших на награждаемых и караемых установилось, тогда и назначили для каждого из этих двух разрядов особые места в подземном мире и определили Тартар как место муки (Plat. r. р. 10 p. 616 A. Verg. A. 6, 534 слл.), а Елисий как место блаженства (Verg. A. 6, 637 слл.); относительно же тех, которые вели жизнь среднюю между добром и злом, полагали, что они скитаются по Асфодельскому лугу в виде бестелесных теней. Тартар (как лицо, он считается сыном Эфира и Земли, произведший с Землею Гигантов и Тифоея. Hesiod. theod. 821) у Гомера обозначает место заключения Титанов, совершенно различное от ада. Между тем как ад находится в земле, Тартар помещается на самом глубоком конце земли и моря, на таком расстоянии под земною поверхностью, на каком небо находится над нею. Hom. Il. 8, 13 слл.; ср. Hesiod. theog, 720 слл. Однако в другом месте (Hesiod. scut. 255) Тартар сопоставляется с адом. Впоследствии слово Тартар употреблялось для обозначения подземного мира вообще. Об Елисии см. . Представления о состоянии людей после смерти в гомеровских песнях различны, смотря по времени происхождения отдельных частей эпоса. По древнейшему представлению, свойственному Гомеру, умершие являются тенями, имеющими лишь наружный вид прежнего тела, но без плотности, без силы, без плоти и костей, без голоса и без сознания, которое они могут получить на короткое время, лишь выпивая кровь, т. е. принимая в себя телесное существо; для существования личности тело является главным делом; душа, , оживляющая тело, хотя и удерживается и сохраняется от полного уничтожения, но при смерти лишается своего настоящего бытия; духовная сила человека, , погибает. Дальнейшее развитие, каковое представляет, напр., гомеровское место о Миное, состоит в том, что у некоторых личностей сохраняется и после смерти характерный образ или любимое их занятие при жизни. Третья степень развития обозначается представлением (Hom. Od. 24), по которому умершие, и не напиваясь крови, обладают сознанием и словом, значит, сохраняют свою личность. На этом далее основывается и то верование, что умершие различным образом могут влиять на земную жизнь. При всех этих укоренившихся и в сознании народа верованиях, даже после того, когда таинственные учения (см. ) и философия распространили более отрадные надежды на загробную жизнь, все-таки осталось в силе свойственно грекам чувство, что жизнь в свете составляет единственный предмет желания и что радость находится по эту сторону могилы. «Быть поденщиком на земле лучше, чем властвовать надо всеми тенями», — говорил Ахиллей в преисподней (Hom. Od. 11, 489). Человек ухватывается за земную жизнь, и, даже после смерти желая, хотя бы и только мысленно, жить на земле в памяти людей, он хочет, чтобы его оплакивали, хоронили и поминали его (Od. 11, 71 слл.). Римляне восприняли греческие представления о подземном мире, но и национальные их воззрения не совсем потеряли свои силы. Подземный мир (inferi) и божество, управляющее им, называлось Orcus; встречается и название mundus, в особенности в выражении: mundus patet. См. Religiosi dies; далее: Manes, Lares, Larvae.

РСКД:Мифология и религия