РСКД/Satira
Satĭra, старинное satura scil. lanx, означало собственно блюдо, которое referta variis multisque primitiis sacris Cereris inferebatur (Diomedes), но затем и другие предметы, состоящие из разных специй и частей, равно как и песни разнообразного, не приведенного в порядок содержания. Поэтому это название подходит только к старейшей форме и свойству С. Самая древняя satira состояла из веселых представлений латинской молодежи, комических рассказов и песен, сопровождаемых игрой на флейте и танцами с пантомимой; таким образом, она, будучи наполовину драматической, образовала затем переходную форму от древних фесценнинских фарсов (carmina Fescennina, они были перенесены из местечка Ферценнии в Южной Этрурии в Рим и состояли из насмешек и ругательств, котрыми молодые римляне, опьяненные наслаждениями и вином, осыпали друг друга в форме попеременных стихов, которые хотя и были ритмическими, но не имели определенного размера, см. Hor. ep. 2, 1, 145 слл. и также толкователей этого места) к настоящим драмам, какие создавал и вводил Ливий Андроник. Эти драматические С. были экспромтами без единства содержания, плана и связи мыслей. Когда драма развивалась все более самостоятельно и по правилам искусства, народная драматическая поэзия перешла отчасти в ателланы, отчасти же продолжали существовать старинные народные шутки-водевили (saturae) и со временем, вероятно, стали также записываться на бумаге и достигли известной степени совершенства. Поэтому писатель ателлан Помпоний и драматические писатели Невий (Naevius) и Пакувий называются сочинителями С. (saturae). Однако мало-помалу первоначальное свойство С. значительно изменилось. Енний принялся первый за дальнейшее преобразование ее; его не драматические С., предназначенные только для читателей, имели с древними С. общими только единство содержания, формы и размера, но отличались от них большей серьезностью. Поэтому Гораций справедливо считает его изобретателем (inventor) С. (sat. 1, 10, 48) и Graecis intacti carminis auctor (ib. 66). Но переход от древней С. (satura) к новой дидактической С. (satira) образовали стихотворения Луцилия, которые, хотя все еще представляли пеструю смесь по содержанию и по форме, но уже давали критические очерки современной жизни и приняли такое направление, которое вполне соответствовало сложившимся тогда обстоятельствам и которому следовали и другие, напр., Варрон Атацинский (Hor. sat. 1, 10, 47); Гораций затем довел этот род поэзии до совершенства. Его примеру следовали сатирики Персий и Ювенал, С. которых сохранились. В этой новой С. мы замечаем два явления: с одной стороны, идеал, витающий в душе поэта, а с другой стороны, действительность, противящуюся этому идеалу. Выражение этого разногласия между идеалом и действительностью и производимое им впечатление у различных поэтов различны: Луцилий и Гораций остаются при этом в веселом расположении духа, Персий делается язвительным, Ювенал негодует и карает, Марциалу все это кажется забавным, Петронию комичным. Скоро после Луцилия выступил М. Теренций Варрон со своими С., которые не только возвратились к способу Енния, но зашли даже еще дальше, так как в них не только соединялись разные размеры, но и перемешивалась проза со стихами и в содержании была такая же пестрота с переходом от одного предмета к другому и возвращением к первому. Эта формальная особенность Варроновой С. нашла подражание в Apocolocyntosis Сенеки, в Satiricon Петрония, в Caesares Юлиана. С. Варрона примыкали к сочинениям циника Мениппа (см. сл.) из Гадары в Палестине, и поэтому некоторыми назывались satirae Cynicae, а им самим — satirae Menippeae. Cic. acad. 1, 2, 8. Но Варрон не нашел себе подражателей; С. осталась верной тому пути, который избрал Луцилий и по которому вел и усовершенствовал ее Гораций. К главным писателям этого нового направления, кроме Горация, принадлежал, может быть, Юлий Флор; затем между Персием и Ювеналом по времени следуют Турн и Сульпиция, одновременно с Ювеналом жил Юлий Руф. К ним причисляют еще Рабирия, Силия, Габия Басса, Манлия Вописка, Деция Албина, Рустика Ельпидия и Евхерию. Сюда же до некоторой степени принадлежат метаморфозы Л. Аппулея, сочинение Тертуллиана de pallio, произведение Марциана Капеллы, стихотворения Клавдиана in Eutropium и in Rufïnum. Поэтому Квинтилиан (10, 1, 93) говорит справедливо о С.: satira quidem tota nostra est, ибо весь этот род поэзии чужд грекам и есть истинно римское произведение. Ср.: Fritzsche, Einl. z. Ausg. d. Sermonen des Horaz, I, p. 7 слл.