Турецкая революция и задачи пролетариата (Троцкий)
I 

Российская революция пробудила эхо далеко за пределами России. В Западной Европе она вызвала бурный прилив в пролетарском движении. И в то же время она пробудила к политической жизни народы Азии. В Персии, пограничной с Кавказом, начинается под непосредственным влиянием кавказских событий революционная борьба, которая с переменным успехом тянется уже более двух лет. В Китае, в Индии — всюду народные массы поднимаются против своих собственных деспотов и против европейских хищников (капиталистов, миссионеров и пр.), которые не только эксплуатируют европейский пролетариат, но и разоряют народы Азии. Последним отголоском российской революции является революция в Турции, происшедшая летом этого года.

Турция расположена на Балканском полуострове, в юго-восточном углу Европы. Страна эта испокон веков считалась образцом застоя, мертвечины и деспотизма. Султан в Константинополе ни в чем не уступал своему петербургскому собрату, а во многом даже превосходил его. Иноверные и иноплеменцы (славяне, армяне, греки) подвергались дьявольским преследованиям. Но и своим (туркам-магометанам) жилось не сладко. Крестьянство — в кабале у чиновников и помещиков, нищее, невежественное, суеверное. Школ мало, учреждение фабрик всячески тормозилось султанскими властями из страха перед развитием пролетариата. Всюду и везде шпионы. Воровство и расточительность султанской бюрократии (как и царской) безграничны. Все это привело к полному упадку государства. Капиталистические правительства европейских стран, как голодные собаки, обступали Турцию, стараясь отхватить в свою пользу по куску. А султан Абдул-Гамид продолжал делать долги да истощать население. Недовольство в народе накоплялось сыздавна и под влиянием русских и персидских событий прорвалось наружу.

В России главным революционным борцом выступил пролетариат. Но в Турции, как мы сказали уже, промышленность — лишь в зародыше, поэтому пролетариат малочислен и слаб. Наиболее образованные элементы турецкой интеллигенции, (как учителя, инженеры и пр.), почти не находя применения своим силам в школах и на фабриках, поступали в офицеры. Многие из них учились в западно-европейских странах, изучали тамошние порядки, а у себя на родине сталкивались с темнотой и нищетой турецкого солдата и с унижением государства. Это оскорбляло их. Таким образом офицерство стало очагом недовольства и возмущения.

Когда восстание вспыхнуло в июле этого года, султан оказался сразу почти что без армии. Корпус за корпусом переходил на сторону революции. Темные солдаты не понимали, правда, цели движения, но недовольство своей судьбой заставляло их идти за офицерами, которые решительно требовали конституции, угрожая в противном случае низложить султана. Абдул-Гамиду ничего не оставалось, как пойти на уступки: он «даровал» конституцию (султаны всегда делают такие «подарки», когда им к горлу подставят нож), призвал к власти либеральное министерство и назначил выборы в парламент.

Страна сразу ожила. Начались непрерывные митинги. Появилось много новых газет. Пробудился сразу, как под ударом грома, молодой турецкий пролетариат. Начались стачки. Возникли рабочие организации. В Смирне стала выходить первая социалистическая газета.

Сейчас, когда мы пишем эти строки, собрался уже турецкий парламент, большинство которого состоит из реформаторов-младотурок. Какова будет судьба турецкой «Думы», покажет близкое будущее.

 II 

Старую бессильную Турцию капиталистические государства рвали на части. Австрия отрезала себе от Турции 30 лет тому назад две провинции (области): Боснию и Герцеговину, населенные, главным образом, сербами. На воровском наречии дипломатов этот грабеж называется «оккупацией», то есть как бы временным занятием провинций. Австрия ими, однако, беспрепятственно владела три десятилетия.

Но когда Турция стряхнула с себя султанский деспотизм и народ сам начал брать в свои руки дела страны, европейские хищники забеспокоились: как бы турки, укрепив государство, кой-чего не потребовали обратно. Австрия поторопилась свою «оккупацию» провозгласить «аннексией» (окончательным присоединением). В сущности это ничего не меняло, ибо Босния с Герцеговиной и так и этак были в руках Австрии. Турки, тем не менее, запротестовали, требуя вознаграждения. Теперь между турецким правительством и австрийским ведутся по этому поводу переговоры.

Нас, однако, интересуют сейчас не эти переговоры сами по себе, а тот шум и визг, который подняли по поводу австрийской «аннексии» русские буржуазные партии с кадетами во главе.

— В Боснии живут сербы: сербы, как славяне, — нам братья. Поэтому русское правительство обязано немедленно приступить к освобождению Боснии из австрийского плена! — так вопят кадеты на всех углах и перекрестках, в газетах и на собраниях.

Мы, социал-демократы, обязаны решительно выступить против этой нелепой и вредной агитации. Ведь, подумать только: либералы предлагают царскому правительству заняться освобождением славян на Балканском полуострове. А нет ли поближе славян, которым нужно самим освободиться от царского правительства? Поляки — тоже «славяне». Однако, им под пятою самодержавия несравненно горше, чем сербам в Австрии.

Поляки и украинцы, великороссы и евреи, армяне и грузины, славяне и неславяне — все мы ходим по колена в крови, ежедневно проливаемой самодержавной бандой. А либералы требуют, чтоб это, преступнейшее из всех, правительство освобождало сербов из рук Австрии. Для чего? Для того, чтобы царь мог затем взять их в свои собственные, еще более грязные и кровавые руки!

Пролетариат России не может посылать Романова на борьбу с Австрией. Ибо Австрия нам не враг, а Романов нам не друг. Внутри Австрии и у нас, как и у сербского народа, есть верный и неутомимый союзник: австрийский пролетариат, который не на жизнь, а на смерть борется со своим правительством. И мы с своей стороны должны не укреплять царское правительство для борьбы с Австрией, не давать ему новобранцев, не голосовать за бюджет и заем, как делают предатели-кадеты в Думе, а, наоборот, всеми мерами ослаблять его, пока не нанесем ему последнего смертельного удара.

Российское самодержавие — заклятый враг свободных народов во всем мире. Недавно только царский полковник Ляхов разрушил персидский меджилис (парламент), и при первом же благоприятном случае царское правительство несомненно попытается нанести удар обновленной Турции.

Вот почему наша борьба с царизмом имеет мировое значение. Мы окажем лучшую услугу сербам Боснии, как и всем вообще угнетенным народам, когда сорвем корону с головы Николая II. Помогать же кому бы то ни было царскими штыками мы не можем: на этих штыках — наша собственная кровь!

Публицистика Льва Давидовича Троцкого