НЭС/Нагорная проповедь
Нагорная проповедь изложена в евангелиях Матфея, гл. V—VII, и Луки, гл. VI, 17—49. Многое из нее, что носит еврейский колорит, Лукою выпущено. Есть и другие изменения; напр., первая заповедь блаженства у Матфея читается так: «Блаженни нищие духом, яко тех есть царство небесное», а у Луки имеет форму (по изданиям, исправленным на основании древнейших рукописей, а не по textus receptus, где разницы нет): «Блаженни нищие, яко»… Многие исследователи отказываются признать, чтобы Н. проповедь была произнесена при обстановке, указанной в евангелиях. Скорее она представляет собою катихизис начальной общины, сборник изречений Христа, сказанных по разным поводам и при различных условиях. Время появления этого сборника определяется на основании некоторых данных его содержания. Община уже подверглась преследованиям, может-быть, связанным с убиением Стефана (Деян. VI) или возникшим при Агриппе (Деян. XII). Она чувствует себя близкой к ветхозаветной религии; в сборнике подчеркиваются (Mф. V, 17—19) изречения Иисуса о том, что «ни одна иота не прейдет из закона, пока не исполнится все». Однако, настроение религиозного переворота выдвинуто вперед очень резко. Почти каждый отдел начинается словами: «вы слышали, что сказано древним…, а я говорю вам». Н. проповедь до сих пор служит предметом нескончаемых споров. Не одинаково решается вопрос о ее сравнительном значении в системе христианского миросозерцания. Мистика обнаруживает склонность преуменьшать это значение; она охотнее опирается на взгляды, заложенные в богословии Павла, низко расценивает человеческие силы, устанавливает принципиально враждебное отношение к этому миру, отворачивается от Ветхого Завета. С своей точки зрения, с ее уклоном к дуализму, мистика права: Н. проповедь, бесспорно, «доводит до конца начала Ветхого Завета, доделывает его, довершает». Она глубоко оптимистична, предполагает в человеке полное обладание свободой и внимание направляет на отношение к ближнему. Лучшие исследователи и мыслители правы, когда видят в ней главное новое слово, возвещенное христианством миру. Что касается проведения в жизнь требований Н. проповеди, то по этому вопросу громче всех звучит доселе голос Л. Н. Толстого. Его потрясающий комментарий в трактате «Царство Божие внутри вас» и др. работах вызвал возбуждение во всем мире. Наши богословы-апологеты засыпали гениального комментатора обвинениями в анархизме и т. п. Имея в виду их отношение к заповеди о непротивлении злу, проф. Тареев справедливо замечает: «Попытки апологетического тупоумия оправдать насилие евангелием слишком явно подделываются под тон мрачной действительности, чтобы на них следовало останавливаться». Позиция, занятая Толстым, устрашает не только апологетов. Пытаясь найти пристойный обходный путь, отмечают, что требования Н. проповеди представляют выражение настроения в данное время и в данной обстановке, а не систематическое законодательство новой религии; Христос, напр., сам, запрещая гнев, гневался, и т. д. Указывают затем, что Н. проповедь по своему основному характеру, с своими абсолютными заданиями, есть отмена закона, а не создание его. Ветхозаветный закон действовал чрез общество на индивида; Н. проповедь действует на индивида, чтобы влиять на общество. Закон по самому существу своему относителен; стремление сделать его абсолютным упирается в неразрешимые коллизии с условиями общежития. — Для выяснения Н. проповеди, кроме сочинений Толстого, может служить 2-й том «Основ Христианства» проф.  (2-е изд., Сергиев Посад, 1908).