НЭС/Общие
Общие — мелкая русская секта, выделившаяся из молоканства. В 1830-х гг. среди молокан Николаевского у. (нынешней Самарской губ.), успевших охладеть от первых порывов, молодой энтузиаст Мих. Акинф. Попов (по его отчеству секта зовется иногда Акинфиевщиной) выступил с предсказанием близкого пришествия Антихриста и с призывом к покаянию и к строению «места убежища», путем воссоздания первохристианской общины с ее общностью имущества. Пример самого Попова, отказавшегося от довольно значительного состояния, и его яркая проповедь вызвали движение в ближайших селениях и дали начало новой секте. Он учил, что взамен царств ветхого и нового заветов наступает царство третьего завета — «Завета Духа Святого», в котором «живые словеса откровений», а не мертвящие буквы писания должны направлять верующих. Но не всем дана благодать непосредственного познания воли Божией, а только немногим избранным. Суровой дисциплиной сковал Попов, провозглашенный «Судьею мира» и «царем Сиона», волю своих рядовых последователей. Они — «земные» или даже, в случае отлучения (временного) за какой-либо грех, «преисподние», — лишены голоса в решении дел, а обязаны безусловно подчиняться немногим «одарованным небесным», составляющим истинное «тело церкви»: «чинам» и их помощникам. «Чинов» было двенадцать (девять мужских и три женских), и они ведали все стороны жизни общины под верховным руководительством «царя Сиона». Готовящиеся к сретению Христа О. должны были вести особенно строгую жизнь. Отказ от всяких забот о личном благополучии и постоянный труд в пользу общины, умеренность в пище, с запретом сахара, чесноку и луку (он от лукавого), свинины, красной рыбы и икры из нее, вина, табаку и хмелю (даже для приготовления хлеба), посты в виде полного воздержания от пищи в течение дня (ночью есть можно), ношенье лишь самого скромного платья и без всяких украшений — обязательны для всех; даже песни и смех — строго караемые грехи. За исполнением всех правил наблюдали не только чины, но и взаимно все члены, обязанные доносить об упущениях и проступках друг друга. Лишенье братского лобзанья в собрании, стоянье на месте для осужденных во время молений, более или менее продолжительный пост — обычные наказания, но иногда назначаются еще и особые эпитимии. Отойдя далеко от старых молокан в области дисциплины, Попов в вопросах вероучения остался на той же позиции. Только поставлением на первый план, в качестве источника веро- и нравоучения, непосредственного откровения, О. отличаются от молокан (см. XXVI, 938—940). — Новое сектантское движение скоро привлекло к себе внимание властей. В 1838—40 гг. Попов и многие его последователи (свыше 200 семей) были высланы в Закавказье. Когда и здесь О. пытались осуществлять свой идеал и повели пропаганду, их «царь Сиона» с несколькими семьями «верных» был переведен в Сибирь, в Минусинский округ. Здесь он, избавившись от мистицизма, обнаружил большие дарования организатора хозяйства; но с подъемом благосостояния пал общинный дух, возобладала стяжательность, и вскоре по отъезде руководителя (в 1866 г.) заглохла здесь секта О. И на родине ее, в Самар. губ., после еще одной вспышки (в 1854 г.), давшей новую волну поселенцев в Закавказье, затихли и затерялись О.; теперь это почти исключительно закавказская секта. В Закавказье О. сначала устроились близ Геокчая большой коммуной, претерпели новое, суровое гонение за отказ расселиться семьями и мерли от лихорадки. Потом, по приказу Попова, они перебрались к Ленкорани, где поселилась вторая группа изгнанников из Поволжья. Здесь, пользуясь оставленным Поповым «Уставом Общего Упования» и его посланиями, О. устроили «убежище Сион». Тяжелые условия жизни ослабляли энтузиазм; вновь выбранный судьею Ив. Ант. Саяпин обратил внимание главным образом на хозяйство, несмотря на неудовольствие стариков. Приезд Попова в 1867 г. не принес страстно ожидаемого «суда живых и мертвых», и он до самой смерти (в 1873 г.) хозяйственное устройство своих последователей считал своей главной задачей. Его смерть и намеренное сокрытие его могилы еще более уменьшили стремление к небесному граду. Элементы менее уравновешенные еще раньше (в 1840-х гг.) ушли в отделившееся от О. прыгунство, и начавшая подготовкой к близкому преображению «земноты» в небесность секта кончала все бо́льшим уходом в земные заботы. Скучными для многих становились откровения «третьего завета», ненужными и чрезмерно-тяжелыми — строгости жизни; лицемерие и холодность заняли место искренности и энтузиазма, и проповедники новых вер, особенно баптизма, нашли в последние годы в среде О. обильную жатву. — «Устав Общего Упования» напечатан В. С. Толстым в статье «Великороссийские беспоповские расколы в Закавказье» («Чтения в Общ. Ист. и Древн. Росс.», 1864, кн. IV), статья о «третьем завете» и отдельные части его в журнале «Духовный Христианин» за 1907 г. Указания на миссион. литературу у С. Д. , «История русск. мистич. и рацион. сект» (изд. 4-е, 1914); старая светская литература цитирована в книге И. , «Русские диссиденты» (СПБ., 1881); интересна новая статья М.  — в «Ежемесячном Журнале» В. С. Миролюбова за 1915 г., №№ 1 и 2.