РСКД/Nuptiae
Nuptiae, свадебные обычаи, см. , 4,  и . Для празднования свадеб избирали вообще зиму, как самое удобное время, и отсюда произошло название месяца Гамелион, который соответствует у нас январю. У спартанцев сохранялся древний обычай, по которому невесту с согласия отца насильно уводили. Жених брал невесту из круга подруг и уводил в дом родственницы, которая в качестве  принимала ее и приготовляла брачную комнату. После некоторого времени тайных сношений жениха с невестой брак объявляли и праздновали свадьбу. Римские свадебные обряды хотя имели свои особенности, но вообще были сходны с греческими. Прежде всего римляне, так же как и греки, придавали большое значение счастливым и несчастливым для свадьбы дням. Несчастливым для свадеб временем считалось: май, первая половина июня, все календы, иды и ноны, dies nefasti, время паренталий, время mundus patens и других праздников, на которые, впрочем, вдовы не обращали внимания. Особенно счастливой для браков считалась вторая половина июня. Брачные формальности и обряды были различны, смотря по тому, заключался ли брак в строгом смысле, при котором жена переходила под manus мужа и делалась mater familias, или заключался свободный брак, при котором жена была только uxor и оставалась при patria potestas или sui iuris. При этой последней форме брака особенные церемонии не составляли существенной необходимости и дело ограничивалось только deductio in domum mariti. Напротив, другая форма брака изобиловала символическими обрядностями. В самый день свадьбы невеста снимала toga praetexta и посвящала ее богине Fortuna virginalis; она носила пояс, сотканный из овечьей шерсти, а на лице покрывало (flammeum) красного и желтого цвета, так как эти цвета считались праздничными. Переход в дом жениха совершался или в форме увода, или был торжественным шествием, что выражали относительно жениха через uxorem ducere (сокращено из uxorem domum ducere), а относительно невесты — viro nubere. Это шествие совершалось обыкновенно вечером и было многочисленнее, составляясь не только из родных той и другой стороны, но также из любопытной и праздной толпы. В сопровождении факелов и под звуки флейты невеста шла пешком, неся в руках веретено и прялку. За ней шли два мальчика, родители которых были еще живы — patrimi et matrimi, — и мальчик, приносивший жертву. Дом жениха был торжественно убран и освещен. Ter. Adelph. 5, 7, 6. Suv. 6, 51. Невеста обвивала дверные косяки шерстяной повязкой, чтобы показать символически свою невинность и намазывала их свиным жиром, чтобы отвратить чародейства. Plin. 2, 28. 9, 37. Ее поднимали через порог дома (Plut. Rom. 15. Catull. 61, 166), и затем она становилась на разостланную овечью шкуру. При этом раздавался возглас: «Talassio!» Liv. 1, 9. При входе в дом ее спрашивали, кто она, на что она отвечала: «Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia»; после этого ей передавали ключи от дома. Далее происходил торжественный ужин (coena nuptialis), устраиваемый женихом, с музыкой и пением; особенно часто повторялась под звуки флейты свадебная песнь (epithalamium, hymenaeus). На устройство этого ужина законами разрешались непомерно большие издержки. При этом жених должен был разбрасывать орехи собравшейся перед домом молодежи. Catull. 61, 128. Verg. E. 8, 30. После ужина замужняя женщина, заступавшая место Iuno pronuba, вводила молодую в спальню и клала на брачную кровать (lecto collocare), которая была покрыта тогой; после этого в спальню входил к ней муж. На дворе распевались в это время не только свадебные гимны, но и грубые шутливые песни. На другой день жених опять давал пир, называемый repotia (Hor. sat. 2, 2, 60), а гости и родственники подносили молодой чете подарки. Потом молодая хозяйка приносила первую жертву в новом доме. Ср.: Becker, Gallus, II, стр. 20 слл. Rossbach, römische Hochzeits und Ehendekmäler (1871).