РСКД/Mimus
Mimus, , собственно подражатель, в особенности же мимический актер, который, подражая смешным образом известным личностям или голосам животных (Phaedr. 5, 5. Auson. epigr. 76), потешал публику на улицах и площадях или забавлял на пирах знатных людей. Plut. Sull. 2. 36. Этот обычай перешел потом на сцену, и из простого диалога образовалось целое представление. Греческий  образовался в Сицилии, и его начало связывается с именем Софрона (см. монографию Grysar’a, 1838, Iahn, prolegg. ad Pers., p. 93 слл.). Сицилийские греки отличались веселым нравом, добродушным остроумием, тонкой наблюдательностью и особой способностью подражать другим. Предметом их сатир и острот были не только политические дела, но особенно множество деревенских праздников и увеселений, даваемых там ежегодно преимущественно в честь Деметры. Талант Софрона состоял в том, что он верно изображал разные сословия, их нравы и обстоятельства жизни; эти изображения Софрона и суть . Они распадаются на серьезные, с нравственной подкладкой () и шутливые (), которые должны были возбуждать смех шутливым изображение разных сословий и их особенностей. Встречаются еще , смотря по тому, изображались ли характеры мужчин или женщин. Мимы Софрона не были литературной новинкой, они входили уже в мимические представления сицилийцев; но вследствие искусства изображения, верности и оригинальности они имели значение поэтических произведений, хотя написаны были прозой. Такого мнения о них был уже Аристотель (poët. 1, 8). Т. к. Софрон изображал по преимуществу привычки, образ мыслей и речи низших сословий, то в его произведениях встречались грубые и сильные, но в то же время меткие и остроумные выражения, и его мимы полны шуток и поговорок простолюдинов. Эти мимы не предназначались для представления на сцене, хотя и составляли часть многих деревенских увеселений. Одним словом, Софрон ввел своими мимами в литературу то, чем забавляли публику прежде импровизаторы (собрание отрывков Botzon, 1867). Платон перенес эти мимы в Афины и пользовался ими при сочинении своих диалогов. Феокрит, удачно сохранив тон и характеристику мимов, дал им более приличную и поэтическую форму, так что из них выработался новый вид поэзии — идиллия. Софрон имел несомненное влияние и на римского сатирика Персия. Как греческий М. образовался из народного быта и народных шуток в Сицилии, точно таким же образом развился и римский М. в Нижней Италии. Такие же обстоятельства вызвали и здесь мимические представления, которые, вероятно, уже рано распались на две различные отрасли: на мимический диалог и театральный М. Первого рода М., подобно греческому, был импровизацией, представлял популярный, остроумный разговор и вызывал смех. Театральный М., напротив того, служил прибавлением и дополнением к трагедии под названием exodium (см. сл.) и был чисто римским изобретением. Liv. 7, 2. Сюжеты для этих mimi брали из жизни простого народа, и так как в них комически подражали всем особенностям этой жизни, особенно в изображении известных народных типов (поэтому , in quibus describuntur hominum mores. Cp. Cic. de or. 2, 59), то и сами представления получили от этого название mimi. T. к. в мимах рассчитывали на смех зрителей, то они имели шуточный и грубый характер и неблагопристойности составляли главную их часть. Определенного, строго проведенного плана в мимах не было, связи между отдельными частями было, кажется, мало, конец зависел не от хода действия, а от прихоти и произвола играющих. Написанные мимы поэтому были, вероятно, не что иное, как очерки, состоявшие только из нескольких главных частей, чтобы актер знал порядок, в каком следуют сцены одна за другой, так что оставалось достаточно простора для импровизаций и остроумных шуток. Язык их был простонародный, поэтому неправильный и грубый. Главный актер назывался archimimus. Главные роли в М. распределялись между мужчинами и женщинами; представление и разговоры сопровождались звуками флейты; маски не употреблялись. Самым обыкновенным костюмом был пестрый кафтанчик, танцовщицы являлись в коротких тонких юбках (subucula). Затем актеры носили тонкие, едва видные подошвы, так что они казались босыми, почему и назывались excalceati и planipedes. Актеры, а особенно актрисы не пользовались хорошей нравственной репутацией, но, несмотря на это, их принимали в дома и общества римских вельмож, особенно во времена императоров. В римских театрах, как уже сказано, мимы давались как прибавление к настоящим драмам на передней части просцениума, задняя часть которого отделялась от передней занавесью (Siparium). Когда именно мимы стали даваться в виде добавления к драмам, нельзя сказать с достоверностью; они вытеснили ателланы, которые раньше были в ходу. Вместе с пантомимами они просуществовали на римской сцене со времен Суллы все время римских императоров. В 45 г. Цезарь также устроил блестящее представление (Cic. ad fam. 12, 18), на котором состязался римский всадник Децим Либерий с сирийцем Публилием Сиром; последний одержал верх Ср. Grysar der röm. Mimus (1854). Собрание уцелевших отрывков у Ribbeck’a в Com. Lat. reliquiae.