РСКД/Florus
Florus, 1) , принадлежит к числу юных друзей, которых Гораций почтил стихами; 3-е послание первой книги и 2-е послание второй книги написаны к нему. В первом месте он представляется принадлежащим к числу ученых людей, сопровождавших Тиберия, когда он в 20 г. до Р. Х. был послан Августом в Армению во главе войска, чтобы возвести Тиграна на царский престол (Vell. Pat. 2, 94. Tac. ann. 2, 3), во втором месте он является опять же в числе спутников Тиберия, вероятно в походе в Паннонию и Далмацию (11 г. до Р. Х.). Гораций высоко ценит его таланты и обещает ему одинаковый успех оратором, или адвокатом, или стихотворцем. Hor. ep. 1, 3, 20-25. Выражение amabile carmen обозначает не любовные песни, но относится к мелким стихотворениям всякого рода. Схоласт Порфирион называет его satirarum scriptor и говорит, что он составил сборник из сочинений отличнейших сатириков, Енния, Луцилия и Варрона. Про обстоятельства его жизни ничего подробного не известно и нельзя достоверно определить, в каком отношении находился он к одноименным с ним лицам того же времени. Сенекою (controv. 9, 2, 23) упоминается некий Ф. в числе слушателей знаменитого оратора Латрона, Квинтилианом (10, 3, 13) — Юлий Ф., in eloquentia Galliarum princeps, и Тацитом (ann. 3, 40) при случае восстания галлов в 20 г. от Р. Х. также Юлий Ф., exstimulator acerrimus inter Treviros. Обращенная к нему ода Горация, которую нашли в Риме в 1778 г. и издал первый Villoison, ныне никем не признается подлинною. — 2) , исторический писатель 2 в. от Р. Х., жил, вероятно, в правление Адриана (с 117 г.), на всякий случай после Траяна (praef.: Caesare Augusto in saeculum nostrum haud multo minus anni ducenti, quibus inertia Capsarum quasi consenuit atque decoxit, nisi quod sub Traiano principe movit lacertos et praeter spem omnium senectus imperii quasi reddita iuventute reviruit). По причине большого числа одноименных людей о его личности существуют весьма различные мнения. В лучших рукописях он называется Iulius, а не L. Annaeus Florus, его книга — не epitomae de gestis Romanorum II. IV, a epitomae de Tito Livio bellorum omnium annorum DCC libri II. Замечательные старинные издания: Salmasius (1609 и чаще), Graevius (1680) и особенно Duker (1722), новейшие: O. Jahn (1852) и Halm (1854). Он излагает военную историю Рима начиная со времени царей и кончая правлением Августа и разделяет эпохи на четыре человеческие возраста: infantia (250 лет), adulescentia (также 250 лет), inventus et quasi robusta maturitas и senectus (200 лет), и держится известного распределения и известной группировки событий. Множество промахов относительно исторической истины и верности хронологических данных заставляют признавать за книгой лишь незначительное достоинство, не увеличивающееся от напыщенности и нелепости изложения и от декламаторских преувеличений, которыми изобилует слог, без того уже имеющий сильную поэтическую окраску (подражания Вергилию, Горацию, Лукану, Силию встречаются часто). Повсюду сказывается ритор, цель которого состояла в восхвалении Рима, в развлечении нравственно выродившихся читателей и слушателей. Несмотря на все это, позднейшие исторические писатели Иордан, Оросий и др. также и средневековые летописцы сильно пользовались им, отчего его сочинение и дошло до нас в весьма искаженном виде. Упомянутое выше заглавие его сочинения послужило поводом приписать ему сухие epitomae Ливия, на что, однако, нет достаточной причины. — 3) , поэт, бывший лично знаком с Адрианом и находившийся даже в очень близких отношениях к нему, как это видно из небольшой переписки, состоящей из шуточных стихов (Spartian. Hadr. 15). Он же, без сомнения, и есть тот, о котором грамматик Харисий дважды упоминает как об авторе писем к Адриану и как о поэте. Riese, Anthol. lat., I, p. 100 и 168 — приписывает ему несколько стихотворений. Отрывок, найденный им в Брюсселе, в котором разбирается вопрос: Vergilius poëta an orator, заставляет думать, что он, P. Annius Florus, африканец, родившийся около времени правления императора Веспасиана, который, обиженный Домицианом при случае agon Capitolinus (90 г. от Р. Х.), оставил Рим, долго скитался по свету и наконец в Тарраконе в Испании нашел себе удовлетворение, добровольно посвятил себя воспитанию юношества. Считать его тождественным с историческим писателем, как это делают Mommsen и Halm, оказывается затруднительным по причине его имени. Ср. Annii 7.