Об изучении искусства рисования и применении онаго к ремеслам (Рейссиг)/1840 (ДО)
Подъ свободными рисованіемъ разумѣется ничто иное, какъ рисованіе вообще, въ противуположность геометрическому черченію. Оно обнимаетъ всѣ предметы, для изображенія коихъ недостаточно циркуля и линейки, и именно такіе, гдѣ они даже вовсе не могутъ быть употребляемы.

Прежде нежели приступимъ къ развитію общихъ началъ методы, вѣрнымъ и кратчайшимъ путемъ научаться правильному рисованію или изображенію всякихъ предметовъ, необходимо упомянуть о нѣкоторыхъ довольно обыкновенныхъ предразсудкахъ. Первый изъ нихъ заключается въ томъ, будто рисованіе есть врожденный талантъ, которымъ природа одаряет немногихъ. Опытъ явно доказываетъ противное. Подражаніе свойственно человѣку. Всякой здоровый человѣкъ одаренъ глазомѣромъ и можетъ научаться рисованію до тѣхъ поръ, пока лѣта не лишатъ его способности вообще учиться чему бы ни было. Всякая способность развивается съ большею или меньшею скоростію. Талантъ же, въ которомъ природа отказала большей части людей, есть собственно талантъ производительный или творческій; этого дара природы нельзя ни преподавать, ни изучать; его можно только возбуждать и развивать. Большинство людей, которые одарены творческою способностію въ весьма ограниченной степени, всегда могутъ, если обстоятельствами  
будутъ къ тому предназначены, найти занятіе въ разнородныхъ примѣненіяхъ искусства къ ремесламъ; впрочемъ занятія ихъ 

будутъ преимущественно состоять въ томъ, чтобы примѣнять, употреблять въ дѣло и разнообразить существующіе уже образцы, изъ области художества и пластики взятые. Потому-то необходимо, при обученіи рисованію людей, занимающихся ремеслами, знакомить ихъ съ лучшими произведеніями, относительно формъ и украшенія различныхъ предметовъ, дабы они могли служить имъ истинными образцами, способствующими къ образованію вкуса. Для сего должно не только знакомить ученика съ подобными произведеніями предшествовавшего времени, коимъ онъ въ точности можетъ подражать, но и представлять ему для подражанія образцы разныхъ въ настоящее время употребительныхъ предметовъ. Сіи соображенія, равно какъ и то, что существующія до сего времени изображенія древностей и вообще предметовъ, которыя могли бы служить образцами, разсѣяны въ драгоцѣныхъ сочиненіяхъ, для большей части недоступныхъ, побудили Господина Министра Финансовъ дать школѣ способы прѣобрѣтать каждое вновь выходящее произведеніе, могущее быть полезнымъ для ремесленнаго художника, какъ для подражанія, так и для руководства. Съ этою цѣлію всѣ оригиналы выставлены въ классахъ на стѣнахъ, такъ, что каждый ученикъ имѣетъ не только возможность избрать себѣ оригиналъ соотвѣтственно познаіямъ своимъ, но и обозрѣть въ подробности все, что по каждой отрасли ремеслъ преимущественно въ прежнее и настоящее время произведено.

Второй, не менѣе обыкновенный предразсудокъ, есть тотъ, будто рисованію можно съ небольшимъ трудомъ научиться въ короткое время, упражняясь по нѣскольку только часовъ. Такимъ образом пріобрѣтается развѣ способность копировать, съ потерею значительнаго времени, легкіе рисуночки; но ловкость и практическое примѣненіе искусства 

далеко не будутъ достигнуты, и чтобы дойти до сего, необходимо, кромѣ упражненія въ классахъ, заниматься ежедневно и весьма долгое время рисованіемъ съ натуры, ибо этимъ только способом развивается необходимый для творчества талантъ быстро схватывать и изображать предметы.

При обученіи рисованію вообще не много требуется объясненій; но эти немногія объяснеія должны быть безпрестанно повторяемы, примѣняемы на дѣлѣ и развиваемы дотолѣ, пока ученикъ пріобрѣтетъ способность дѣйствовать почти съ математическою точностію и какъ будто по врожденному побужденію. Учитель отнюдь не долженъ быть снисходительнымъ къ посредственнымъ работамъ своихъ учениковъ, а еще менѣе расточать имъ похвалы; напротивъ того онъ долженъ требовать, даже отъ начинающихъ учиться, всевозможнаго совершенства. Ученіе должно вѣрно и съ постепенностію идти впередъ; ученикъ ни на волосъ не долженъ отступать отъ предписанной точности, но сосредоточить все свое вниманіе къ тому, чтобы довести работу свою до возможнаго совершенства.

При обученіи рисованію, какъ и всякому другому предмету, вообще важно, чтобы на каждую сдѣланную ошибку было тотчасъ обращено вниманіе ученика, а при начатіи какого либо рисунка надлежитъ смотрѣть за тѣмъ, чтобы прежде отдѣлки сдѣланъ былъ общій очеркъ. Лучшимъ вспомогательнымъ средствомъ къ сему будетъ заставлять ученика начинать рисовать съ перпендикулярныхъ и горизонтальныхъ линій; тому, кто учится вмѣстѣ съ тѣмъ геометрическому рисованію и черченію, это будетъ не трудно, если онъ тотчасъ чрезъ средину лежащаго предъ нимъ листа бумаги проведетъ перпендикулярную линію, и чрезъ средину той же бумаги проведетъ другую горизонтальную. Послѣ сего ученикъ отыскиваетъ линіи сіи на на предметѣ, съ 

котораго предполагаетъ рисовать, и воображаетъ себѣ ихъ мысленно. Если это въ началѣ покажется трудно, то онъ можетъ избрать себѣ такіе оригиналы, въ коихъ обозначена по крайней мѣрѣ перпендикулярная линія, какъ на примѣръ въ архитектурныхъ изображеніяхъ и украшеніяхъ, которыя дѣлятся на двѣ равныя части. Подобнымъ дѣйствіемъ онъ уже упражняется, отыскивая средину и проводя чрезъ оную линію, и получаетъ вмѣстъ съ тѣмъ опору для отысканія другихъ линій. Всякая линія, по степени удаленія отъ первой основной, получаетъ опредѣленіе свое, смотря по тому, приближается ли она къ перпендикулярной или къ горизонтальной, и сколько составляетъ ея уклоненіе. Если разстояніе между отдѣльными частями фигуры такъ велико, что сравненіе съ удобностію сдѣлано быть не можетъ, то надлежитъ провести новыя, съ первою паралельныя линіи, касающіяся наружныхъ точекъ фигуры, и на нихъ основывать уже свои сравненія. Вѣрнымъ средствомъ сравненія остается вообще отыскивайте угловъ, которые линіи между собою образуютъ; этимъ скоро можно достигнуть перваго, необходимаго условія, правильности. Пока она не достигнута, нельзя требовать ни легкости, ни свободы и чистоты рисунка, ибо повторенное отыскиваніе, примѣриваніе и стираніе, дѣлаютъ рисунокъ начинающаго учиться тяжелымъ и нечистымъ. По мѣрѣ пріобрѣтенія правильности, является само собою и все прочее; несмѣлое отыскиваніе угловъ и линій дѣлается мало по малу излишнимъ, потому, что глазъ съ быстротою научается дѣлать сравненія механически. Изложенную здѣсь методу дѣлать первоначальный очеркъ рисунка, учители должны отъ времени до времени показывать и объяснять цѣлому классу на доскѣ.

Всякое на плоскости представленное тѣло можетъ имѣть только длину и ширину. Отношеніе первой ко второй, равно 

какъ и отношеніе частей между собою, остается предметомъбезпрерывнаго сравненія до тѣхъ поръ, пока очеркъ рисунка не будетъ доведенъ до того, что потребуетъ только отдѣлки. Каждая фигура можетъ состоять изъ однѣхъ прямыхъ или кривыхъ линій или изъ тѣхъ и другихъ вмѣстѣ. Свободному рисовальщику попадаются большею частію предметы, въ коихъ мало находится прямыхъ линій; въ подобныхъ тѣлахъ поперемѣнно встрѣчаются только выпуклыя и вогнутыя формы, и если ученикъ постигъ уже, какъ представить ту или другую форму, то онъ найдется, какъ изобразить ее и во всякомь могущемъ встрѣтиться ему случаѣ. За всѣмъ тѣмъ перпендикулярная и горизонтальная линія суть тѣ, на кои должно быть первоначально обращено внимание. Всякое уклоненіе отъ перпендикулярной линіи замѣтитъ и неученый: слѣдовательно перпендикулярная линія есть
первая, на которую должно обратить вниманіе ученика. Главное дѣло въ томъ, чтобы глазъ ученика привыкъ вѣрно смотрѣть. Надежнѣйшее средство къ достиженію сего состоитъ въ томъ, чтобы упражнять ученика предварительно, при самомъ первоначальномъ обученіи, не съ оригиналовъ, а съ настоящихъ тѣлъ, какъ на примѣръ: съ кубовъ, пирамидъ, шариковъ и проч. Этимъ будутъ развиваться способности сравненія и глазомѣра, и ученикъ научится отыскивать углы и привыкнетъ вообще болѣе къ вѣрности. Сіе упражненіе еще болѣе принесетъ пользы, если различныя тѣла будутъ поставлены одно предъ другимъ, другъ подлѣ
друга, одно надъ другимъ. Ученикъ изучитъ такимъ образомъ перспективу самъ собою, безъ всякихъ объясненій. Вторая выгода, отъ копированія сихъ тѣлъ происходящая, будетъ заключаться въ томъ, что ученикъ получитъ ясное понятіе о свѣтѣ и тѣняхъ: кубъ, столбъ, шаръ, представляютъ всевозможныя тѣни. Прямая плоскость въ соединеніи

съ другою образуетъ уголъ, который содержитъ въ себѣ выпуклыя и вогнутыя формы и представляетъ всѣ степени тѣней, которыя даютъ волнообразныя линіи въ профилѣ. Углы, круглыя выпуклости и углубленія, суть три понятія, кои необходимо помнить ученику; когда онъ усвоить ихъ себѣ, то при всякой встрѣчающейся формѣ уже будетъ знать, какъ поступить, чтобы посредствомъ тѣней представить ее глазамъ въ естественномъ видѣ.

Классъ, въ которомъ будутъ упражняться въ подобномъ рисованіи, долженъ составлять элементарный и вспомогательный классъ каждой хорошей рисовальной школы, и каждый ученикъ, безъ исключенія, обязанъ по крайней мѣрѣ 6-ть мѣсяцовъ или болѣе, смотря по успѣхамъ, оказываемымъ въ рисованіи съ геометрическихъ тѣлъ, пробыть въ семъ классѣ до перехода въ другой.

До сего времени заставляли начинающихъ рисовать человѣческія фигуры, преимущественно головы, упражняли ихъ первоначально въ рисованіи отдѣльныхъ частей тѣла, какъ то: глазъ, носовъ, ушей, до тѣхъ поръ, пока находили возможнымъ давать цѣлыя головы. Справедливо, что человѣческія фигуры, и въ особенности головы, требують точнѣйшаго подражанія, и потому преимущественно способны для упражненія; но отъ односторонняго примѣненія и сего истиннаго начала, означенная выгода исчезаетъ. Не упоминая уже о
томъ, что безпрерывное повтореніе глазъ, носовъ, ушей и губъ, наскучитъ ученику и поселитъ въ немъ отвращеніе къ рисованію, онъ сверхъ того привыкаетъ еще смотрѣть на отдѣльныя только части, а не на цѣлый предметъ въ совокупности. При безпрерывномъ повтореніи подобныхъ предметовъ, даже при копированіи съ лучшихъ оригиналовъ, наблюдательный духъ ученика скорѣе притупляется, нежели изощряется. Для ремесленниковъ, рисованіе человѣческихъ 

фигуръ по хорошей методѣ можетъ почитаться только средствомъ къ развитію ихъ способностей. Смотря съ этой точки зрѣнія, необходимо, чтобы и ремесленный художникъ, если у него достанетъ времени и средствъ, упражнялся въ этомъ трудномъ родѣ рисованія, ибо оно во всякомъ случаѣ доводитъ способность копированія до высочайшей степени механической ловкости. Далѣе упражненіе сіе послужитъ средствомъ къ образованію вкуса, ибо человѣческая фигура есть лучшая изъ всѣхъ представляющихся намъ формъ; она соединяетъ красоту съ силою и законы единства съ разнообразіемъ. При упражненіяхъ въ этомъ родѣ съ тою цѣлію, чтобы образовать вкусъ, необходимо предлагать ученикамъ наилучшіе и совершеннѣйшіе оригиналы: изъ гипсовыхъ изображеній лучшие антики, а изъ произведеній новѣйшихъ художников только такія, которыя по совершенству болѣе подходятъ къ антикамъ.

Для ремесленнаго художника архитектурныя украшенія или орнаменты занимаютъ по справедливости первое мѣсто. Отъ Грековъ и Римлянъ дошли до насъ совершеннѣйшіе образцы, которые, упражняя ученика, образуютъ вмѣстѣ съ тѣмъ и вкусъ его. Представляемое ими разнообразіе въ формахъ весьма много содѣйствуетъ къ развитію способности вѣрнаго подражанія. Существенныя основныя части орнаментовъ составляютъ растенія; хотя способность рисовать предметы изъ царства прозябаемаго скорѣе развивается, если держаться природы, но за всѣмъ тѣмъ для начинающаго трудно схватить и представить ихъ въ естественномъ видѣ, и потому хорошіе оригиналы, по коимъ ученикъ могъ бы упражняться до перехода къ рисованію съ натуры, необходимы; потомъ сдѣлавъ нѣсколько опытовъ въ рисованіи съ натуры, будетъ полезно возвратиться опять къ изъясненному
роду упражненія.

Чтобы запомнить различные стили орнаментовъ, необходимо, какъ и при всякомъ упражненіи памяти, повтореніе; но какъ рисованіе и писаніе съ натуры уже само по себѣ отнимаетъ много времени и силъ, то необходимо изыскать средство упражнять въ этомь отношеніи память въ кратчайшее время. Таковымъ средствомъ будетъ служить рисованіе чрезъ просвѣчивающую бумагу, что впрочемъ можетъ быть дозволено только въ послѣднемъ годѣ учебнаго курса.
Этимъ составляются небольшія коллекціи, которыя ремесленный художник чрезъ частое перелистываніе и пересматриваніе выучиваетъ почти наизустъ: каждому окончившему курсъ ученія дозволяется пользоваться на сей конецъ орнаментнымъ собраніемъ школы и въ послѣдствіи. Подобныя упражненія памяти въ формахъ составляютъ только часть предварительнаго изученія орнаментовъ, и чтобы оказать дальнѣйшіе успѣхи, надобно взять одинъ из существующихъ орнаментовъ и, удержавъ главныя линіи и раздѣленіе его,
замѣнить отдѣльныя части онаго новыми, изъ природы заимствованными предметами; въ другой разъ надобно сдѣлать это на оборотъ, т. е. избрать новыя линіи и украшать оныя данными уже отдѣльными формами.

Рисованіе ландшафтовъ для начинающихъ должно быть совершенно отвергнуто. Ученикъ, скопировавшій съ большими недостатками ландшафтъ, воображаетъ, что онъ въ состояніи уже что либо произвесть, единственно потому, что работа его имѣетъ сносный видъ, и привыкаетъ чрезъ это только къ неправильностямъ и поверхностному рисованію. Дерево остается деревомъ, скала - скалою, хотя бы они и не такъ были сдѣланы, какъ въ оригиналѣ. Къ сему должно еще присовокупить, что ландшафты, въ сравненіи съ дѣйствительною природою, должны быть представляемы въ чрезвычайно миніатюрномъ виде, отъ чего они гораздо болѣе

заключаютъ въ себѣ отвлеченности, нежели другія тѣла и предметы. Даже тотъ, кто посвящаетъ себя рисованію или писанію ландшафтовъ, поступить благоразумно, если будетъ упражняться предварительно въ рисованіи довольно долгое время съ опредѣленныхъ тѣлъ. Преодолѣвъ однажды встрѣчаемыя затрудненія въ правильномъ копированіи предмета, тотъ, кто преимущественно посвящаетъ себя ремесламъ, слѣдовательно болѣе обязанный заниматься орнаментами и цвѣтами, можетъ для отдохновенія скопировать
ландшафтъ съ хорошаго оригинала, или попробовать снять съ натуры, которая болѣе всего способствуетъ къ изощренію понятія и образованію вкуса. Хотя рисованіе ландшафтовъ вообще при элементарномъ или первоначальномъ обученіи отвергается, но въ комъ замѣчена будетъ особенная страсть къ этому роду рисованія, она заслуживаетъ поощренія.

Въ природѣ свѣтъ и тѣнь отъ цвѣта неразлучны. Безцвѣтныхъ предметовъ собственно не существуетъ; но одни имѣютъ болѣе, другіе менѣе цвѣта, ибо всякая тѣнь и всякій свѣтъ склоняется къ какому нибудь цвѣту. Безцвѣтныя или одноцвѣтныя картины производитъ рисовальное искусство, представляя различныя только степени свѣта и тѣней, не касаясь самихъ цвѣтовъ; одноцвѣтными картинами обязаны мы подражанію произведеніямъ пластики. Въ настоящее время мы находимъ ихъ въ рисункахъ, сдѣланныхъ обыкновеннымъ карандашемъ или чернымъ карандашемъ, у прежнихъ художниковъ краснымъ карандашемъ, такъ же тушью и сепіею. Какою степенью ловкости долженъ обладать ученикъ, чтобы приступить къ тушеванію, опредѣлить невозможно; это должно быть предоставлено собственному усмотрѣнію учителей. Хотя полезно для ученика, не дозволять ему заниматься тушевкою, пока онъ не пріобрѣтетъ совершенной ловкости въ правильномъ составленіи контуровъ, но и здѣсь легко

можно переступить мѣру необходимости, если требовать, на примѣръ, чтобы ученикъ до тѣхъ поръ занимался абрисами человѣческихъ фигуръ, пока онъ въ томъ совершенно не успѣетъ: это значило бы осудить его на всю жизнь рисовать одни очерки, не приводя оныхъ ни когда къ окончанію. Очеркъ есть отвлеченность, ибо въ природѣ внѣшній контуръ теряется въ пространствѣ и такъ тѣсно связанъ съ внутренними формами, что для изображенія перваго необходимо особенное познаніе послѣднихъ. Совершенно правильно сдѣланный очеркъ есть дѣло мастера, а не ученика. Въ человѣческой фигурѣ обстоятельство это выражается яснѣе, потому, что 
въ оной требуется всевозможнѣйшая точность и правильность; тоже повторяется и при рисованіи другихъ предметовъ, какъ на примѣръ, животныхъ, растеній и орнаментовъ, съ тою только разницею, что она здѣсь не такъ разительно представляется глазамъ. 

Чрезъ устраненіе тѣней при пластическомъ изображеніи тѣлъ на плоскости работа сія упрощивается, слѣдовательно облегчается. Очеркъ показываетъ внѣшнія формы, а тѣни внутреннія формы, и представляютъ вообще тѣла, коихъ простой очеркъ изобразить не можетъ. Какое техническое вспомогательное средство можетъ способствовать къ достиженію этой цѣли? Лучше ли рисовать обыкновенным карандашемъ, или перомъ, или чернымъ карандашемь, и производить ли тѣни посредствомъ шрафированія, или терки, или
тушью посредствомъ кисти? Каждое изъ сихъ средствъ имѣетъ свои выгоды и неудобства, и заслуживаетъ предпочтенія смотря по свойству изображаемаго предмета; каждое изъ нихъ развиваетъ особеннымъ образомъ способности ученика, и лучше упражняться въ томъ или другомъ родѣ, не дѣлая переходовъ отъ одного манера рисованія къ другому, но упражняясь въ каждомъ изъ нихъ извѣстное время. Для

миніатюрныхъ рисунковъ удобнѣе употреблять карандашъ, и можно отъ всякаго рисующаго требовать, чтобы онъ умѣл управлять имъ и употреблять его. Карандашемъ можно придать рисунку особенную нѣжность, каковую едва ли можно произвесть другими средствами; впрочемъ употребленіе его сопряжено также и съ невыгодами. Ученикъ, рисующій только карандашемъ, привыкаетъ къ жесткости и сухости. Этотъ способъ дѣлается наконецъ вовсе недостаточнымъ по незначительной степени теплоты и силы, посредствомъ онаго достигаемой.

Черный карандашъ представляетъ совершенно противное. Онъ болѣе пригоденъ для большихъ рисунковъ, и въ особенности для рисованія съ гипсовыхъ и пластическихъ фигуръ, посредствомъ штрихованія и терки; чернымъ карандашемъ можно произвесть всевозможныя степени тѣней, и рисунки, онымъ сдѣланные, не уступаютъ въ теплотѣ и силѣ гравированнымъ и литографированнымъ. Онъ пріучаетъ ученика къ сильной и смѣлой рисовкѣ болѣе, нежели обыкновенный карандашъ; но небольшія вещи рисовать онымъ весьма трудно, и онъ легко можетъ увлечь къ пренебреженію отдѣльныхъ частей рисунка.

Изъ всѣхъ способовъ рисованія красками, рисованіе масляными красками наиболѣе производитъ дѣйствія и болѣе всѣхь свойственно рисованію съ натуры. Всякой тонъ краски можно почти всегда произвесть на палитрѣ и потомъ перенести на рисунокъ; сверхъ того съ удобностію можно располагать краски одну подлѣ другой, и чрезъ малѣйшее смѣшеніе ихъ получить желаемое сліяніе. Сколько живопись масляными красками ни облегчаетъ понятія и вниканія въ формы, въ тѣснѣйшей ихъ связи съ цвѣтами, но за всѣмъ тѣмъ она имѣетъ также нѣкоторыя неудобства, которыя дѣлаютъ ее неспособною для рисованія и изготовленія образцовъ для ремесленной промышлености. Хотя настоящая

цѣль рисовальной школы не состоитъ въ томъ чтобы научать учениковъ рисованію масляными красками, однако же многіе, особенно лакировщики и комнатные живописцы, испытывали этотъ родъ рисованія съ пользою и успѣхомъ въ существующей здѣсь Воскресной рисовальной школѣ; посему должно таковыхъ ремесленныхъ художниковъ, которые отличатся въ рисованіи, ознакомить въ послѣднемъ году ихъ учебнаго курса, если они будутъ имѣть къ тому охоту, и съ масляною живописью. Въ рисункахъ же, гдѣ изображаемый предметъ можетъ быть представленъ немногими красками, какъ на примѣръ при проектированіи и составленіи образцовъ, лучше употреблять водяныя краски. Онѣ состоятъ большею частію изъ всѣхъ тѣхъ же красокъ, какъ и масляныя, съ тою разницею, что укрѣпляются не масломъ, а клеемъ или камедью; онѣ имѣютъ то преимущество, что лучше ложатся съ кисти на бумагу, чѣмъ масляныя краски, и даютъ возможность, чрезъ покрытіе нарисованныхъ уже мѣстъ, исправлять оныя, что при всѣхъ рисункахъ, назначаемыхъ для размноженія посредствомъ оттиска съ деревянныхъ формъ, составляетъ большую важность. Для рисованія съ натуры онѣ неудобны, потому, что мокрыя даютъ тонъ гораздо сильнѣе, нежели когда просохнутъ. Краски эти также неудобно сливать, ибо онѣ слишкомъ скоро сохнутъ, и потому употребляются на узоры для набивныхъ матерій, бумажныхъ обоевъ и для вышиванія.

Акварельныя краски напротивъ того прозрачны; бѣлая бумага представляетъ свѣтъ, и по мѣрѣ большаго или меньшаго покрытія краскою, дастъ тонъ свѣтлѣе или темнѣе. По незначительной густотѣ сихъ красокъ онѣ чрезвычайно удобны для рисованія небольшихъ вещей, которыя дѣлаются тоненькими волосяными кистями; посему ихъ употребляютъ преимущественно для рисованія узоровъ, коль скоро они

должны быть представлены въ маломъ видѣ, какъ на примѣръ при рисованіи большей части малыхъ узоровъ для набивки. Сверхъ сего онѣ необходимы для изображенія узоровъ, которые должны быть набиты прозрачными красками, и въ коихъ двѣ краски, при сліяніи въ нѣкоторыхъ мѣстахъ другъ съ другомъ, образуютъ третью. Очень часто въ одномъ и томъ же узорѣ употребляютъ и водяныя, и акварельныя краски.

При важности, которую пріобрѣла въ новѣйшее время фабрикація ситцевъ, рисованіе ситцевыхъ узоровъ заслуживаетъ особое вниманіе. Большая часть ситцевъ употребляется на женскія платья; это должно опредѣлять и характеръ рисунка. При первомъ взглядѣ на рядъ образцовъ, можно бы подумать, что въ нихъ допускается неправильность и неограниченный произволъ, что можно примѣнить все, что только вкусъ и совершенное отсутствіе его произвесть въ состояніи; но при внимательномъ изслѣдованіи окажется, что большая часть сихъ рисунковъ соотвѣтствуетъ природѣ, и что при составленіи оныхъ должно руководствоваться извѣстными правилами. Преимущественно требуется отъ рисунка для ситца, предназначаемаго на платья, чтобы въ немъ была легкость; въ противномъ случаѣ онъ будетъ казаться обременяющимъ тонкую ткань и самое тѣло. Второе существенное условіе состоитъ въ томъ, чтобы рисунокъ принимаемъ былъ всегда за средство, служащее къ украшенію особы; онъ долженъ нравиться, пріятно занимать собою, не отвлекая глазъ отъ лица, носящаго подобное платье. Изъ сихъ условій проистекаетъ особый предметъ упражненія; необходимость образуетъ особенный стиль, который можетъ назваться хорошимъ, если произведетъ эффектъ, худымъ, если раздробится и потеряется въ мелочахъ. Есть и теперь ситцевыя фабрики, которыя лучшими красками печатаютъ

на хорошихъ тканяхъ узоры безъ вкуса и приходятъ въ упадокъ, тогда какъ другія фабрики, которыя на простыхъ тканяхъ и простыми красками изображаютъ предметы со вкусомъ, возвышаются. Нижайшія степени произрастеній могутъ быть употреблены здѣсь съ успѣхомъ; мхи, коралловидныя вѣтви, терны и корни соотвѣтствуютъ условію легкости; но и самыя растенія, опытною рукою свободно и непринужденно сдѣланныя, принимаютъ характеръ легкости, и потому рисовщикъ старается всѣми ими воспользоваться, начиная отъ папоротника до розы. Даже формы, изъ царства животныхъ взятыя, могутъ быть употребляемы; хотя изображеніе животныхъ на ситцахъ для платья вообще не соотвѣтственно, ибо они кажутся слишкомъ тяжелыми, но очень красивые цвѣта можно найти на крыльяхъ жуковъ и бабочекъ. Сочетаніе Мавританскихъ, Персидскихъ и Китайскихъ орнаментовъ съ изящнѣйшими цвѣтами и чудными рисунками востока произвело языкъ формъ неисчерпаемаго изобилія и богатства. Подобныя явленія видимъ въ калейдоскопѣ. Сіи звѣздочныя явленія, въ соединеніи съ Мавританскими розетками и линіями, носятъ на себѣ настоящій характеръ востока, который
красками и красотою обращаетъ на себя вниманіе. Употреблять классическіе орнаменты, которыми весьма удобно пользоваться въ другихъ случаяхъ, для ситцевыхъ рисунковъ не выгодно; это имѣетъ свою естественную причину, ибо изображенія таковыя, составленныя по гипсовымъ фигурамъ или пластическимъ орнаментамъ, слишкомъ тяжелы. Напротивъ того, можно употребить съ пользою множество во всякомъ другомъ мѣстѣ нейдущихъ бездѣлушекъ, не вредя хорошему вкусу, ибо здѣсь легкая своевольная игра фантазіи, которая орнаменты эти переплетаеть цвѣтами, растеніями, лентами, жемчужными нитями, кружевами, перышками или кораллами, на своемъ мѣстѣ.  

Средства, употребляемыя къ изображенію формъ, также не мало способствуютъ къ достиженію существеннаго условія легкости. Посредствомъ печатанія цилиндрами сдѣлалось возможнымъ, употреблять для ситцевь гравированіе на мѣди, которое придаетъ имъ особенную легкость и нѣжность, и представляетъ возможнымъ изобразить множество предметовъ, которыхъ посредствомъ деревянныхъ формъ достигнуть было невозможно. Во многихъ ситцевыхъ рисункахъ краска занимаетъ главнѣйшее мѣсто, а формы часто только послѣднее, и потому наборъ и составленіе красокъ и цвѣтовъ должны быть чрезвычайно важны для занимающагося рисованіемъ узоров. Рисунки для мебельныхъ матерій могутъ и должны быть крупнѣе, нежели для платяныхъ; они должны соотвѣтствовать формѣ мебелей и составлять по возможности оконченное произведеніе искусства. Это условіе, которое происходитъ изъ самаго существа дѣла, рѣдко было выполняемо; большая часть рисунковъ составляетъ ничто иное, какъ узоры для платьевъ, представленные въ нѣсколько большемъ размѣрѣ, а это очевидная ошибка. Лучшіе оригиналы для сего найдетъ начинающій въ шелковыхъ мебельныхъ и обойныхъ матеріяхъ, узоры коихъ часто бываютъ проектированы лучшими художниками. Этимъ однако же мы не думаемъ сказать, что ихъ должно копировать; но по нимъ можно научиться тому, что необходимо для хорошаго мебельнаго рисунка, какъ вообще по произведеніямъ, имѣющімъ предметомъ украшеніе опредѣленныхъ плоскостей. Шелковыя матеріи отличаются предъ всѣми прочими блескомъ и яркостію цвѣтовъ; отъ того и случается, что посредственные рисунки на шелкѣ кажутся иногда хорошими, а хорошіе на ситцѣ посредственными; однако обстоятельство это ни въ какомъ случаѣ не даеть права пренебрегать рисункомъ, ибо совершенство, которое фабрикантъ можетъ придать ткани, требуетъ

совершенства и отъ рисунка, на ней сдѣланнаго. Въ камчатныхъ и льняныхъ тканяхъ, блескъ нитокъ представляетъ очерки формъ яснѣе; свойство это особенно должно замѣтить рисовщику, ибо оно даетъ возможность изображать растенія и орнаментныя формы не красками, а тушью. Какъ узоръ составляетъ только малую часть той поверхности, на которой онъ долженъ быть отпечатанъ, то рисовщикъ при проектированіи узора долженъ наблюсти, чтобы орнаменты и цвѣты одинъ къ другому подходили; это дѣлается посредствомъ приводовъ (), которые на рисункѣ обозначаются точками, а на формѣ штифтиками, и у ситцовыхъ и обойныхъ мастеровъ называются технически рапортомъ; посему учителю надлежитъ, при первоначальномъ проектированіи узора, обратить на это обстоятельство вниманіе ученика, и ни одинъ узоръ, для набивки предназначенный, не долженъ быть приводимъ къ окончанію, если не будетъ имѣть вышеозначенныхъ качествъ.

Рисованіе узоровъ для вышиванія можетъ, въ настоящее время, когда вышиваніе сдѣлалось занятіемъ общимъ, обратиться въ промышленость; оно гораздо легче, нежели изготовленіе узоровъ для ситцевъ; рисовщику здѣсь не нужно изобрѣтать, а слѣдуетъ только копировать съ хорошихъ образцовъ и рисунковъ. Какъ мозаикъ изъ разноцвѣтныхъ стеклышекъ составляетъ рисунокъ, такъ точно обращается рисовщикъ узоровъ съ лежащею предъ нимъ бумагою, на которой изображены неболышіе квадратики. Сдѣлавъ контуръ или очеркъ рисунка, онъ кистью и красками наполняетъ всѣ квадратики бумаги, сообразно цвѣтамъ и тѣнямъ оригинала; но и здѣсь должно обратить главное вниманіе на краски и смѣшеніе оныхъ. Для сихъ узоровъ употребляются безъ изъятія водяныя краски.

Корнелий Христианович Рейссиг
Изобразительное искусство