НЭС/Нация
Нация — так называется совокупность людей, связанных общностью особого национального сознания, противополагающего их другим Н. Это явление играет очень важную роль в истории, особенно последнего времени, создавая так назыв. национальный вопрос (см.). Большую трудность для правильного понимания этого явления представляет невыработанность и запутанность терминологии. На русском языке имеются четыре термина: Н., , , . Словом народ переводят обыкновенно лат. populus, франц. peuple, немецк. Volk, англ. people, словом Н. — лат. natio, нем. Nation, франц. и англ. nation. По-немецки слово народ (Volk) есть термин государственного права, обыкновенно обозначающий совокупность граждан одного государства, тогда как Н. — термин этнографический или социологический, и им обозначается совокупность людей, связанных единством национального сознания. Таким образом, есть австрийский и даже австро-венгерский народ, но нет ни австрийской, ни австро-венгерской Н.; выражение «немецкий народ» обнимает не только немцев, но и поляков, датчан и французов (лотарингцев), поскольку они являются гражданами государств Германской империи, но не распространяется на немецких граждан Швейцарской республики или Австро-Венгерской монархии. Национальность (Nationalität) в этом словоупотреблении является термином, производным от Н. для отвлеченного понятия, означающего известное психологическое свойство, связанное с принадлежностью человека к какой-либо Н. («в нем говорит его национальность»; «национальность сказалась в его поступке»). В этом смысле ст. 19 австрийской конституции гласит: «Каждая народность (Volksstamm) имеет право охранять и развивать свою национальность (Nationalität) и язык». По-французски и по-английски термины Н. и народ употребляются обыкновенно как-раз в противоположном смысле; выражение «французская Н.» обозначает у французов совокупность граждан французской республики, независимо от их национального (этнографического) происхождения, обнимая собою и французов, и евреев, и натурализовавшихся иностранцев. Немецкое употребление термина ближе к первоначальному смыслу латинских слов и потому филологически правильнее; но оно проводится далеко непоследовательно. Русское словоупотребление отличается еще меньшей последовательностью и точностью; у нас слова «Н.», «народ», даже «национальность» и «народность», в своем первоначальном и главном значении этнографического или социологического термина, употребляются почти как синонимы, отличаясь друг от друга только тонкими, едва уловимыми оттенками; но каждый из них имеет и дополнительный, вторичный смысл. В фразе: «русский народ ведет войну с Германией», термин народ употреблен в государственно-правовом смысле, и под него подводятся и поляки, и евреи, и армяне и т. д.; но можно сказать также: «в России живут разные народы: русские, поляки, евреи и т. д.». Слово Н., звучащее по-русски, как слово иностранное, плохо усвоенное русским языком, обыкновенно применяется только к более значительным народностям (французская, русская и т. д. Н.) и тоже в обоих смыслах, государственно-правовом и социологическом: к самоедам, зырянам и т. д. этот термин не подходит. Но рядом с ними употребляются также термины «народность» и «национальность», особенно в применении к народам незначительным, для обозначения совокупности людей, объединенных единством национального сознания; в государственно-правовом смысле эти два термина не употребляются, зато они имеют еще психологический смысл. В XIX в. широко было распространено мнение (Гердер, Ф. Шлегель, Гобино), что человечество делится на несколько рас, расы же делятся на сотни или тысячи народов или наций, т.-е. общественных групп, связанных общностью происхождения, общностью исторических судеб, историч. традиций, культуры, стремлений, национального характера, языка и во многих случаях также общностью религии и территории. При этом одни признавали Н. своеобразной субстанцией, обладающей таинственной силой создавать национальный характер; другие видели в истории Н. саморазвитие народного духа, в истории человечества — историю взаимоотношений различных Н. Более реалистическое миросозерцание отказалось и от национальной субстанции, и от национального духа с вытекающей из этих понятий неизменностью основных черт национального характера, и признало национальный характер постоянно изменяющимся продуктом исторических условий, но, тем не менее, сохраняло учение о характере, различном у различных народов; этот взгляд признавал постоянное развитие, а следовательно и изменение национального характера, но в каждый данный момент он видел именно в нем причину того или другого направления исторической деятельности Н., ее политических стремлений. Это представление о Н. вряд ли может быть защищаемо в настоящее время. Этнография и история действительно установили деление человечества на несколько рас: но как их число, так в особенности их отличительные признаки составляют предмет далеко незаконченного в науке спора. Что же касается более дробного деления человечества на Н. или народы, то оно еще неопределеннее, еще труднее. Не только современность, но даже древняя история не знает ни одного народа чистого, не смешанного. Древние египтяне, ассирийцы, евреи, греки уже в глубокой древности представляли собою результат смешения многих народностей, принадлежавших даже к различным расам. Процесс ассимиляции чуждых элементов в связи с потерей значительного числа членов своего народа в пользу других народов вследствие завоеваний, браков, продолжался непрерывно, до окончательного исчезновения народа с исторической сцены или до настоящего времени, если народ существует поныне. Так, греки в последние столетия восприняли немало славянской крови, так что едва ли правильно говорить о происхождении нынешних греков от древних эллинов; еще менее нынешние турки, воспринявшие в свой состав путем завоевания, ассимиляции, браков очень много арийских элементов, могут считаться потомками того тюркского племени, которое в XIV в. начало свой завоевательный поход на Малую Азию и Балканский п-ов. То же самое можно сказать относительно всех без исключения народов, и потому нельзя считать общность происхождения основой нации. Общность исторических судеб важнее; она очень часто является причиною, создавшею Н., но все же не всегда. Евреи, рассеянные по разным странам, уже целые тысячелетия живут обособленной исторической жизнью, — и это не помешало им остаться Н., с ясно выраженным национальным сознанием. Национальный характер есть нечто настолько трудно уловимое, настолько неясное и неопределенное, что только с очень большими натяжками можно класть его в основу различения Н. Религия никоим образом не может служить основанием для противоположения Н., так как одна и та же Н. может исповедывать различные религии (немцы-католики и протестанты; сербы-католики, православные и мусульмане). Важнее других объективных явлений — язык. Однако, существуют Н., не имеющие общего языка; напр., евреи в различных странах говорят на разных языках. Из ирландцев лишь ничтожная часть сохранила до настоящего времени свой национальный язык, тогда как значительное большинство вполне усвоило язык английский — и несмотря на эту двуязычность ирландцы представляют собою вполне обособленную Н. с ярко выраженными национальными стремлениями, противополагающими их англичанам, с которыми большинство из них имеет общий язык. Сербы и хорваты говорят на одном языке и тем не менее представляют два различных народа. Таким образом, нет ни одного объективного признака, который входил бы обязательно в состав понятия Н. или народа. Тем не менее, Н. есть вполне реальное явление; национальность имеет могущественное влияние на умы людей и является причиной очень многих и весьма важных политических событий; в этом смысле она — вполне конкретный исторический факт. Единственное звено, связующее людей в одну Н. и обязательно имеющееся на лицо во всякой Н., это — национальное сознание, заставляющее данную группу людей чувствовать себя единой Н. и противополагать себя другим. Национальное сознание — явление субъективное; оно выработалось под влиянием различных исторических причин, в число которых входят все или некоторые из указанных выше объективных явлений — общность (действительная или предполагаемая) происхождения, исторических судеб и традиций, экономических интересов, политических стремлений, религии, всего более и всего чаще языка; но каждый из этих элементов может отсутствовать, а Н. все-таки может существовать, если имеется на лицо национальное сознание. Наоборот, при отсутствии такого сознания нет единого народа, хотя бы были на лицо все другие элементы. Иногда национальное сознание очень слабо, и слабая интеллигенция данного народа старается его пробудить или развить; тогда можно сомневаться в самом существовании этой нации (так, очень слабо национальное сознание у албанцев; нельзя сказать с уверенностью, что существует македонская народность, хотя есть партия, которая настаивает на утвердительном решении вопроса). Н. образовались уже в глубокой древности; за тысячелетия до Р. Хр. существовали египтяне, евреи, китайцы; греки делились на множество племен, но сознавали свое общее национальное единство и противополагали себя варварам. В Римской империи национальности растворились и почти исчезли; остались римские граждане, почти совершенно забывшие свое национальное происхождение и чуждые национальных стремлений, национального сознания. После падения западной Римской империи, при господстве феодализма, силой, слабо связующей различные страны Европы, была церковь (римская и византийская), представлявшая силу космополитическую и исключавшая национальность. В последний период средних веков и в начале новых веков, под влиянием капитализма и мировой торговли, выработались языки (немецкий, французский, английский) на место прежних местных наречий, и образовались Н. нового времени. Образование государств, в силу очень сложных исторических условий, шло, однако, далеко не параллельно с образованием Н., и лишь очень немногие государства нового времени являются государствами национальными в смысле совпадения их территории с территорией какой-либо одной Н. Из современных государств более или менее приближаются к этому типу Франция, Италия, Испания, Португалия, Швеция; но в Англии живут англичане, шотландцы и ирландцы; в Германии, кроме немцев, имеются поляки, датчане, французы; весьма далека от национального единства Россия и еще дальше Австро-Венгрия, с весьма большим числом различных народностей, частью враждебных друг другу. — См. Национальный вопрос; там же литература.