Сборник биографий кавалергардов. 1724—1899/1901 (ВТ)/Том 1/Леонтьев, Михаил Иванович
Михаил Иванович Леонтьев, 1682—1752, подпоручик «Кавалергардии». Родная сестра его отца, Анна Леонтьевна Нарышкина, была матерью Царицы Натальи Кирилловны, и таким образом Леонтьев приходился двоюродным дядей Петру Великому. Службу Леонтьев начал в стольниках. В 1700 г. он обучался военной «экзерциции» под селом Семеновским и, будучи скоро произведен в унтер-офицеры, сам стал обучать «экзерциции» других придворных. В том же году он был произведен в прапорщики в 1-й драгунский (позднее Киевский) полк, а в Августе в поручики. В 1701 г. он был произведен в капитаны, в 1705 г. в майоры, в 1706 г. в подполковники и 8 Февр. 1708 г. в полковники, оставаясь в том же Киевском полку. С самого начала Шведской войны Леонтьев принимал в ней деятельное участие под начальством Шереметева и Боура, сражался под Нарвой и 2 раза был ранен: под Гомантовым в 1702 г. и под Муром в 1705 г. Но особенно отличился он под Полтавой: со своим отрядом он взял 7 шведских знамен, серебряные литавры и носилки Карла XII; здесь же он получил третью рану. В том же 1709 г. он был переведен в Невский драгунский полк. Будучи в этом полку, он продолжал принимать участие в военных действиях: участвовал в осаде Риги, Пернова и Ревеля, в походе в Померанию в 1711—12 гг. и в Голштинию в 1713 г., в осаде Штетина в 1713 г. В 1715 г. Леонтьев совершил походы из-за границы в Малороссию, из Малороссии в Мекленбург и снова в Малороссию. 3 Февр. 1720 г. он был произведен в бригадиры с оставлением «полковником над Невским полком». С 1721 г. по 1724 г. он состоял при работе Ладожского канала; в 1724 г. назначен членом Военной Коллегии, а по переводе коллегии из Москвы в Петербург — главноприсутствующим в Военной конторе. Когда 13 Апреля 1724 г. Петр Великий учредил, по случаю коронации Императрицы Екатерины Алексеевны, роту драбантов или кавалергардов, Леонтьев назначен был подпоручиком этой роты и во время коронования стоял на часах на ступенях трона. 1 Января 1726 г. был произведен в генерал-майоры и определен к ревизии Московской и Смоленской губерний; 11 Января 1727 г. назначен, до указа, московским вице-губернатором. В том же году он вместе с генералом Роппом отправлен на помощь Германскому императору, но дошел только до Смоленска и уже в Сентябре того же года находился в Украйне. При коронации Императора Петра II, 25 Февраля 1728 г., он, в числе шести генерал-майоров, нес балдахин над Императором от Красного крыльца до Успенского собора. После коронации Леонтьев вернулся в Украйну, где командовал драгунской дивизией. В Сентябре ему был пожалован, по его ходатайству, генерал-майорский оклад жалования, вместо бригадирского, который он продолжал получать после производства в генералы более двух лет, тогда как младшие по времени производства генерал-майоры получали жалование соответственно чину. В 1729 г. пожалован был ему орден св. Александра Невского. В 1730 г., в момент смерти Петра II, Леонтьев находился в Москве. Когда Верховный Тайный Совет отправлял в Митаву депутатов к герцогине Анне Иоанновне с извещением об избрании её на престол и с кондициями, то канцлер граф Г. И. Головкин, троюродный брат Леонтьева, предложил своего родственника в качестве депутата от генералитета. 1 Февраля Леонтьев уже возвратился из Митавы и привез подписанные Анной Иоанновной кондиции, письмо её к членам Верховного Тайного Совета и закованного в кандалы П. С. Сумарокова, гонца П. И. Ягужинского. Через четыре дня, 5 Февраля, он вторично был послан в Митаву с благодарственным письмом от членов Верховного Тайного Совета к Анне Иоанновне и с их же письмом к князю В. Л. Долгорукову. При торжественном въезде Императрицы в Москву, Леонтьев ехал верхом у правой дверцы кареты Анны Иоанновны; во время привода московских жителей к присяге, по поручению Совета, присутствовал в одной из церквей. По словам прусского посланника Мардефельда и секретаря французского посольства Маньяна, Леонтьев, после первого возвращения из Митавы, был произведен Верховным Тайным Советом в генерал-лейтенанты впредь до утверждения Императрицей; но Анна Иоанновна не утвердила этого производства — он был произведен только в 1732 г. В 1731 г. он был членом комиссии о новых штатах. В Ноябре 1731 г. Леонтьев был послан в Низовый корпус. В 1732 г. он был назначен воинским инспектором и осматривал войска 3-го департамента на Украйне, а 21 Августа 1732 г. был назначен состоящим при главнокомандующем Низового корпуса, ландграфе Людвиге Гессен-Гомбургском, с производством в генерал-лейтенанты. В 1735 г. был генерал-инспектором и членом Военной Коллегии. В этом же году он принял участие в походе Миниха в Крым. Вследствие смерти Вейсбаха и болезни Дугласа, начальником отряда, посылаемого в Крым, был назначен Леонтьев. Поход был начат только поздней осенью. Леонтьеву было поручено предать весь край огню и мечу, истребить ногайских татар, кочующих между Украйною и Крымом, и освободить русских, находившихся в плену, 1 Октября 1735 г. Леонтьев выступил с отрядом из 39.795 человек из м. Царицынки и пошел по направлению к р. Самаре. У р. Конские Воды русские напали на два аула ногайских татар, убили более тысячи человек и захватили много скота. Этим и ограничились успехи Леонтьева. 13 Октября, когда войско находилось в 10 верстах от Каменного Затона, у урочища Горькие Воды, выпал большой снег и начались морозы. Подножный корм истощился; лошади стали падать; в войске было много больных, 16 Октября, на военном совете, решено было возвратиться, так как, по полученным сведениям, оказалось, что до Перекопа еще 10 дней пути, а леса и воды совсем нет. В ночь перед выступлением выпало еще снегу на фут, и пало более 1000 лошадей. Войско вернулось в Царицынки 6 Ноября, потеряв более 9000 человек. Миних остался недоволен Леонтьевым, но военный совет его оправдал. В следующем году, Миних стал во главе армии, посылаемой в Крым, Леонтьев же командовал 4-ой колонной этой армии. 54-тысячное войско выступило 20 Апреля и через месяц достигло Перекопа. 19 Мая командир первой колонны (авангарда) генерал Шпигель вступил в бой с татарами. Миних послал к нему на помощь Леонтьева. 22 Мая Перекоп был взят, и 31 Мая войско расположилось лагерем в 54 верстах за Перекопом. Отсюда 4 Июня Леонтьев с 10.000 чел. регулярного войска и 3000 казаков отряжен был к Кинбурну, чтобы взять его и преградить буджакским татарам переправу через реку. Прибыв под Кинбурн, Леонтьев послал своего адъютанта к коменданту крепости с требованием сдаться. Тот исполнил требование Леонтьева, заручившись предварительно разрешением уйти с гарнизоном в Очаковь. По взятии Кинбурна, Леонтьев до Сентября оставался там, не принимая участия в делах. 2 Сентября он соединился с отступавшей из Крыма армией, для которой привел 30.000 баранов, отбитых у турок. В 1737 г. армия вновь выступила в поход, но теперь уже не в Крым, а под Очаков. Осада началась 30 Июня и закончилась 2 Июля взятием крепости. 5 Июля Миних двинулся вверх по Бугу. Леонтьев не принимал участия в военных действиях под Очаковым. Ему и Тараканову поручены были обоз, подвижной магазин с припасами и часть тяжелой артиллерии. Они следовали за армией небольшими переходами и 11 Июля соединились с ней в 6о верстах от Очакова. Поход был неудачен: вследствие недостатка в провианте, Миних принужден был отослать большую часть армии и, наконец, вернулся сам в Малороссию. В Ноябре, во время осады Очакова турками, Леонтьев был послан с 10.000 корпусом на помощь осажденным, но, когда он пришел, осада была уже снята. В 1738 г. он имел главную команду над дивизиями Кейта и кн. Трубецкого и над ландмилицкими полками и отражал набеги крымских и ногайских татар, но в этом же году прекратилась военная деятельность Леонтьева: в Марте этого года он был отправлен из армии в Киев для управления «губернскими делами». Назначение это состоялось против воли и желания Леонтьева, и он объяснял это недоброжелательством Миниха. 3 Марта 1740 г. Леонтьев был назначен сенатором. Меньше года пробыл он в Петербурге, присутствуя в Сенате, но в это время ему пришлось принять участие в суде над Бироном: вместе с Ушаковым он ездил в Шлиссельбург для допроса бывшего регента. 1 Января 1741 года был произведен в генерал-аншефы с назначением Киевским генерал-губернатором и главным командиром Малороссии. Жалования ему не было назначено; он должен был получать половину доходов с села Обуховки, вторую половину которых получал обер-комендант. Леонтьев, видя и в этом происки своего врага Миниха, хлопотал об отдаче ему всех доходов с села; Сенат, отказав ему в этом, назначил штатное генерал-губернаторское жалованье 1507 р. 40 коп. По случаю предстоявшей войны со Швецией, Леонтьев, 19 Февраля 1742 г., был назначен начальником войск, находившихся в Украйне, но 5 Октября 1743 г., к великому своему прискорбию, оставлен при одной генерал-губернаторской должности. Он обратился к графу А. Г. Разумовскому и А. И. Румянцеву с просьбой ходатайствовать за него. В письме к Разумовскому, от 3 Ноября 1743 г., между прочим писал: «Понеже я об отставке от воинской службы никогда не прашивал, и ныне не желаю, но желаю верно Её Императорскому Величеству служить до самой моей смерти». Письмо свое он заканчивает такой просьбой: «Того ради прошу, дабы я через милосердое ваше к Её Императорскому Величеству предстательство по старшинству моему был вмешен в комплект штатного положения к армии генералом по прежнему и жалование б мне определено было полное производить из воинской службы с прочими в равенство, чтоб мне, будучи 44 года в долговременной и беспорочной на всех воинских потребах безотлучной регулярной службе моей и за раны, крайней пред другими обиды не последовало». Просьбы Леонтьева не имели успеха, и в должности Киевского генерал-губернатора он оставался до самой смерти. В первые годы пребывания Леонтьева в Киеве много хлопот доставляли ему запорожцы. В 1742 и 1743 гг. он неоднократно доносил в Сенат о своевольствах запорожцев и на много лет упреждал знаменитую «Записку о непорядках в Малороссии», хлопотал об уничтожении запорожского самоуправления. Когда Сенат спросил его мнения относительно лучшего устройства войска запорожского, он предложил ряд мер, направленных к ограничению их  самоуправления: кошевой должен быть избираем войсковой старшиной и лучшими казаками под руководством штаб-офицера; при кошевом всегда должен состоять офицер; писарь должен быть из канцеляристов войсковой генеральной канцелярии. «А буде всего вышеписанного учинить не повелено будет, в таком де случае своевольные запорожские поступки отвратить и происходящие злодейства упредить и искоренить невозможно», заканчивал Леонтьев свое доношение от 30 Июня 1744 г. Сенат признал проект Леонтьева несвоевременным и предложил ему изыскивать другие «пристойные способы» к воздержанию запорожцев от своевольства. 31 Декабря 1748 г. из Коллегии Иностранных дел был послан указ Леонтьеву, «дабы ему о воздержании запорожцев от продерзостей, по команде над ними, старание усугубить и изыскивая все служащие к тому способы, которыми б они к тому приведены быть могли». Сообщая в Сенат о получении этого указа, Леонтьев сослался на свое мнение, высказанное еще в 1744 г., и в доказательство его справедливости привел слова запорожского кошевого атамана Акима Игнатовича, бывшего кошевого Василия Сыча и других, что «ежели б кошевой атаман, так и судья, пожалованы были от Её Императорского Величества или от Правительствующего Сената, а куренные атаманы от высокого генералитета, то б при войске запорожском лучший был порядок, и своевольные казаки, боясь своей учрежденной старшины (кои не ими выбраны), и имели бы всегда страх и послушание». И это представление Леонтьева не имело успеха. 8 Мая 1749 г. Сенат ответил ему: «понеже в войске запорожском такой порядок... учредить Правительствующий Сенат, по известному их непостоянному нраву и противу их древнего обыкновения, весьма за невозможное и с высочайшими Её Императорского Величества интересами несходное быть признавает, и для того ныне оного не чинить и впредь о том в Правительствующий Сенат ему, генералу Леонтьеву, не писать и тем напрасно не утруждать, а в смотрении за ними, запорожцами, и о воздержании их от продерзостей крайнее свое старание и попечение, по команде над ними употреблять». В свою очередь и Леонтьев вызывал жалобы запорожцев: он притеснял их при выдаче денежного жалования. В 1745 г., по представлению Леонтьева, разрешено было Сенатом засыпать землей для большей сохранности пришедший в ветхость один из древнейших памятников великокняжеского Киева — Золотые ворота. В 1749 г. Леонтьев получил от Сената выговор за то, что, вопреки грамотам Петра I, просил о разрешении великорусским купцам торговать в Киеве; 19 Февраля 1750 г. он получил Высочайший выговор за то, что арестовал служителей матери графа А. Г. Разумовского по доносу бывшего его лакея, уволенного за воровство. Управляя Малороссией, Леонтьев нарушил, как выражается Бантыш-Каменский, «свято соблюдаемое до того равенство между мало-российскими и великороссийскими членами Генеральной канцелярии». К концу своей жизни он, вероятно, свыкся с Малороссией и даже полюбил её обычаи, так что имел при своем дворе малороссийского бандуриста. Леонтьев умер 12 Сентября 1752 г. и погребен в Киево-Печерской лавре под алтарем Стефановского придела главной церкви.

Современники отзываются о Леонтьеве, как об угрюмом и сварливом солдате, который к подчиненным был взыскателен и строг до жестокости, но признают его храбрым и предприимчивым. Миних, которого Леонтьев считал своим врагом, так характеризует его в записке, поданной Императрице Анне Иоанновне в 1737 г.: «генерал-лейтенант Леонтьев, старый воин, понимает службу и особенно кавалерийскую и мог бы хорошо служить полковником; он здоров и крепкого сложения, но не имеет честолюбия, ни охоты к службе. Он годится быть в Военной Коллегии, в Конюшенном департаменте, как охотник и знаток в лошадях такой, какому во всей армии нет подобного».

Леонтьев был женат на Марии Васильевне Эверлаковой (р. 1687 г. † 1746 г.), которая была, по словам Бантыш-Каменского, племянницей князя А. Д. Меншикова. От этого брака он имел сына Николая Михайловича (р. 1717 г. † 1769 г.), генерал-аншефа и Александровского кавалера, и четырех дочерей: княгиню Анастасию Михайловну Дашкову (свекровь Е. Р. Дашковой), княгиню Анну Михайловну Гагарину (р. 1715 г. † 1782 г.), Елисавету Михайловну Еропкину (р. 1727 г. † 1800 г.), жену московского главнокомандующего, и Марию Михайловну Нарышкину (р. 1737 г. † 1787 г.).