НЭС/Обручение
Обручение — соглашение двух лиц разного пола о будущем их вступлении в брак. В более древнее время О. представляло собою соглашение о будущем браке не самих будущих брачущихся, а их родителей или вообще глав семьи. В древне-римском праве О. (sponsalia), повидимому, представляло собою консенсуальный элемент брака, а отведение жены в дом мужа (deductio puellae) являлось исполнением этого сговора, этого брачного контракта, который слагался из двух последовательных актов: соглашения о браке и осуществления брака. В классическом римском праве sponsalia строго отличались от брака, но перестали носить принудительный характер: каждая из сторон могла от них отступиться, подвергаясь лишь известным невыгодам. Пока О. не было расторгнуто, обручившиеся считались в отношении как бы свойства. В каноническом праве эпохи до-тридентского собора, когда для вступления в брак было достаточно любого соглашения и в любой форме, очень нелегко было различать О. от брака (как нелегко это и в настоящее время в местностях, где не опубликованы постановления тридентского собора, напр., в Шотландии). Но впоследствии и здесь стали различать: , т.-е. заключение брака, для полного завершения которого не хватало еще плотского соединения (copula carnalis), играющего столь большую роль в каноническом римско-католическом праве, и  per verba , т.-е. О. в собственном смысле, в результате какового соответственные лица становились не супругами, а только женихом и невестою. В каноническом праве постепенно выработалось положение, что О. может быть заключено и не самими будущими супругами: обручить своих детей, вне всякой зависимости от возраста последних, могли родители, под тем, однако, непременным условием, что сами дети подтвердят свое согласие, прямо или косвенно, молчаливо или гласно, немедленно, если они достигли уже брачной зрелости, или впоследствии, по достижении этого возраста. И это О. являлось тогда настоящим, юридически действительным обязательством вступить в брак. При неисполнении этого обещания давался судебный иск, при чем не останавливались и перед принудительным осуществлением обязательства. Иногда прибегали к анафеме против упорствующего. Спорным являлся тогда в особенности вопрос, в праве ли обрученный вступить в брак с другим лицом, и, в частности, если брак с другим лицом не только заключен, но и осуществлен (matrimonium consommatum), то можно ли, тем не менее, признать этот брак недействительным. После тридентского собора, когда заключение брака было обставлено целым рядом формальностей, различиe между О. и браком стало ясным до очевидности. И после тридентского собора каноническим правом при наличности О. продолжал даваться иск — actio matrimonialis или ex sponsu, — направленный на вступление в брак или, по желанию истца, на возмещение убытков и удовлетворение вообще. Еще до настоящего времени не исчез вполне институт принудительного брака после О., в особенности, если невеста окажется беременной. По некоторым новейшим американским законодательствам (напр., законодательству Венецуэлы), лицо, обольстившее честную женщину, хотя и не обручившись с нею формально или вообще гласно, считается давшим ей обещание жениться. Если она потом окажется беременной, то обольститель обязан жениться на ней в срок, указанный судом. В противном случае суд объявляет его ее мужем. Если обольщение не имело последствием беременности невесты, то суд, по своему усмотрению может либо объявить виновного мужем обольщенной, либо присудить его к уплате известного удовлетворения. По шведскому уложению 1734 г. О., сопровождаемое сожительством, признается браком, влекущим за собою главнейшие последствия обычного брака. По всем скандинавским законодательствам обручившиеся лишены права вступать в брак с другими лицами. Это правило действует и в Финляндии (Финляндск. ул., отд. о браке, гл. III, §§ 9 и 10). Своеобразные постановления содержатся в нашем уст. иностр. исповед. для лиц евангелическо-лютеранского исповедания. «Если обрученные имели друг с другом дозволенную только супругам связь, то уничтожение О. по требованию одной стороны не допускается. Консистория по жалобе невесты, если признает ее основательною, имеет определением предписать совершение бракосочетания, и когда, несмотря на сие, брак не будет совершен в продолжение 3-х месяцев, то по новой о том просьбе объявляет лишенную чести невесту  и предоставляет ей на сем основании отыскивать права свои чрез светский суд» (уст. иностр. испов., т. XI, ч. 1 Св. Зак., ст. 341). Бо́льшая часть современных законодательств уже не допускает, при наличности О. в том или ином виде, предъявления иска об исполнении обязательства, т.-е. иска, направленного на вступление в брак (§ 1297 герм. гражд. ул., ст. 91 швейц. гражд. ул.). Брачущиеся должны явиться в учреждение, заключающее брак (церковь, чиновник гражданского состояния), свободными, несвязанными обязательствами, ранее ими на себя принятыми. Во французском кодексе нет такого правила, но французские юристы выработали правило: toute promesse de mariage est nulle (ничтожно всякое обещание брака). Оно не может быть принудительно осуществлено ни прямо, ни путем неустойки. Такая неустойка при О. по герм. праву (§ 1297) безусловно ничтожна, по швейц. праву (ст. 91) не может быть взыскана судом. В обоих новейших гражданских уложениях — германском и швейцарском — содержатся весьма подробные правила, регулирующие  нарушения сговора или О. Если жених или невеста без уважительной причины нарушат О., или же оно будет уничтожено по вине одной из сторон, то другая сторона, ее родители или лица, заменявшие родителей, в праве требовать вознаграждения за убытки, которые повлекли за собою действия, добросовестно предпринятые в виду предстоящего брака. Помимо имущественного вреда может подлежать возмещению и неимущественный ущерб, причиненный тяжким оскорблением (по швейцарск. праву) или плотской связью непорочной невесты с женихом. Подарки, при расторжении О., подлежат, за исключением расторжения О. смертью одной из сторон, возврату по началам неправомерного обогащения (§ 1298—1302 герм. и ст. 92—95 швейц. гражд. ул.). Значительно более суровые имущественные невыгоды влечет за собою (для мужчины) неисполнение обещания вступить в брак в англо-американском праве. Во французском кодексе не предусмотрены последствия нарушения О., но французская юриспруденция (теория и практика) не отказывает в удовлетворении исков об убытках по случаю несостоявшегося брака, объясняя это тем, что требование убытков имеет здесь юридическим основанием не О., а деликт, причиняющий другому вред и налагающий на виновного обязанность возместить этот вред потерпевшему. Эта  теория несостоятельна; она не согласована с исходным положением французских же юристов; если обещание брака ничтожно, то другая сторона в праве быть легкомысленной при неисполнении ничтожного с юридической точки зрения обещания. По другой теории (фактического отношения) О. есть чисто- отношение между обрученными, которые хотят ближе узнать друг друга;  же последствия связаны с отступлением от О. по соображениям , на основании общих начал ответственности, за culpa in contrahendo. И эта теория неверна: если О. есть чисто-фактическое отношение, то, следовательно, не было речи о юридическом соглашении (contrahere), и не может быть речи о culpa in contrahendo. Наиболее удовлетворительной следует признать третью —  теорию, — по которой О. представляет собою смешанный договор — обязательственно-семейственный, в качестве договора предварительного (pactum de matrimonio ineundo),  обязывающего контрагентов заключить между собою брак в будущем. Последствием этого обязательственного отношения является семейно-правовая связь между обрученными, состояние обрученности, в течение которого они, в силу связывающего их облигаторного отношения, обязаны воздерживаться от всего могущего препятствовать наступлению предначертанного ими результата, т.-е. брака. В истории нашего права можно найти указания, что О. в некоторых отношениях приравнивалось к браку, так как семейные дела ведались у нас долгое время духовной властью, руководившеюся греко-римскими законами и постановлениями вселенских соборов (98 прав. VI всел. соб.). О. в прежнее время заключалось у нас не самими брачущимися, а их родителями, и нередки были поэтому обманы: во время О. показывали красивую сестру или подругу, а вступать в брак приходилось с уродом. Во время О. писались условия о приданом, и в эти условия включались «заряды», т.-е. неустойки. Петр В. издал в 1702 г. указ, направленный против этих злоупотреблений и, в частности, воспрещавший включение «зарядов» в условия о приданом. Так как О. считалось, по церковным правилам, нерасторжимым, то Екатерина II в 1775 г. постановила, что церковное О. должно совершаться одновременно с венчанием. В настоящее время сохранилось, сверх церковного, и гражданское О. В наших гражданских законах содержится только запрещение подкреплять его неустойкою (ст. 1008, т. X, ч. 1), и не предусмотрены имущественные последствия нарушения О. Наша судебная практика, в отличие от французской, категорически отказывает в исках об убытках от неисполнения О., несмотря на то, что по обычному крестьянскому праву возмещению подлежит в этом случае не только имущественный, но и моральный ущерб (не только по отношению к невесте, но и по отношению к жениху). Местные наши законы (напр., польские — ст. 241 Пол. о брачн. союзе) содержат в себе правила, сходные с постановлениями германского и швейцарского права. Такие же правила усвоены и нашим проектом гражданского уложения.