НЭС/Окончание
Окончание (грамм.) — особый вид суффикса (см.). О. всегда свойственны грамматической категории (личные О. у глагола, падежные у имен и т. д.) и таким образом определяют ее сразу; напротив, тематические суффиксы могут встречаться у слов, принадлежащих к различным грамматическим категориям. Так, в слове  О.  сразу указывает нам на имя существительное, тогда как суффикс —  имеется и у глагола (предводиствовать), и у имени прилагательного (предводиский), и у наречия (предводиски) и т. д. Во всех других отношениях О. и суффикс ничем не разнятся друг от друга. Обыкновенно различают  и  О. Первые происходят частью из элементов местоименного или предложного характера, присоединявшихся к основе для обозначения известного побочного понятия (так наз. «оттенок» значения). Так, напр., возможно, что индо-европ. О. им. ед. s есть не что иное, как остаток местоименного определительного члена, в роде румынского  (напр., в «Romanul»), сводящегося к лат. указат. местоимению ille, illa, illud (откуда и франц. le, la, итал. il, la, l’); таково же происхождение болгарского члена т, , , присоединяемого к концу слов, как и в русских областных формах: , , ,  (те) и т. д. Элементы эти со временем (особенно когда утратятся соответствующие независимые местоимения) могут совершенно слиться с данными основами и стать О. Кроме того, падежные О. происходят и из тематических суффиксов. Примером может служить наше О. родит. падежа множ. числа у основ муж. р. (и среднего) -, первично свойственное лишь древним основам на , где дифтонг  (= в слав.  — перед гласными звуками) принадлежит основе, к которой присоединялось О. родит. пад. мн. -, давшее на славянской почве ъ (в русск. яз. исчезнувшее). Впоследствии, по типу отношений  —   — , к формам ,  были созданы формы ,  и у других основ на о, никогда дифтонга  не имевших. Затем это О. переходит к основам средн. рода, как ,  и даже женского: ,  (в областных говорах). Таким образом, вполне возможно, что в периоде образования флексий падежные О. могли возникать и тем, и другим путем. Относительно образования личных О. первой по времени является теория Фр. Боппа, что личные О. произошли из личных местоимений, что̀ вполне вероятно для некоторых из них, в виду сходства известных личных О. с личными местоимениями (ср. индо-европейское О. 1 л. ед. и мн. mi, mes и местоимение личное 1 лица: лат. вин. ед. me, слав. дат. ед. , им. множ.  и т. д.). Боппу возражали А. В. ф. Шлегель и его ученик Лассен, отрицавшие местоименное происхождение личных О. Последователями этих ученых явились К. Ф. Беккер, Мор. Рапп и Руд. Вестфаль, выставившие так наз. теорию эволюции, по которой личные местоимения вторичны и выработались из более древних и первичных личных О. Эта теория, однако, ничем не может доказать своих положений. Не говоря уже о том, что она оставляет вопрос о происхождении личных О. совсем не решенным, указывая только на их первичность, она мало вероятна в виду очевидной бо́льшей древности и чистоты личных местоимений, рядом с изношенностью личных О., объясняющеюся не бо́льшей их древностью, а их подчиненным, служебным положением в слове. Более вероятна теория , принадлежащая известному санскритисту, проф. пражского университета Лудвигу. По его мнению, личные местоимения и глагольные О. первично имели совершенно различное, самостоятельное происхождение и лишь впоследствии О. уподобились местоимениям. Есть факты, говорящие в пользу этой теории; так, старославянское  в позднейшем церковнославянском переделано в , очевидно, под влиянием местоимения . Но таких случаев сравнительно немного, и пока самой вероятной для ряда личных О. является гипотеза Боппа, которую надо пополнить еще указанием на возможность именных образований в глагольных системах. Так, лат. формы 2 л. мн. страд. залога в роде amamini и т. д. представляют собой именит. множ. от причастия среднего залога, образованного подобно греч. φερόμενοι. Некогда здесь должен был стоять вспомогательный глагол estis, который впоследствии стал опускаться. Аналогичный случай имеем в русском прошедшем времени , ,  (ср. прилагат. , , ), где находим причастие прош. врем. на л, сочетавшееся в древнем русском языке с формами вспомогат. глагола (есмь, еси, есть и т. д.), теперь опускаемыми. Глагольные О. восходят иногда и к самостоятельным глагольным формам. Ср. франц. будущее время j’aimerai, tu aimeras, il aimera и т. д., восходящее к латинскому amare habeo, amare habes, habet и т. д. В польском прош. врем. chodziłem, chodziłeś, chodziliśmy и т. д. имеем соединение причастия прош. вр. chodził с вспомогательным глаголом. Малорусское будущее время , ,  и т. д. представляет соединение неопределенного наклонения  с вспомогательным глаголом *иму, *имешь и т. д.