НЭС/Nexum
Nexum — одна из древнейших сделок личного займа в римском праве, созданная еще задолго до XII таблиц и урегулированная в последних («cum N. faciet mancipiumque, uti lingua nuncupassit, ita jus esto»). По форме N. представляет собою сделку (negotium) per aes et libram, т.-е. совершается в присутствии 5 свидетелей и весовщика с весами (ср. Манципация). Когда роль денег играл еще металл в слитках, эти формальности имели реальное значение, так как при займе необходимо было отвесить условленное количество металла. С введением же денежной монеты осталась только обрядность: будущий кредитор брал маленькую монетку, ударял ею по весам и затем вручал ее будущему должнику вместо настоящей занимаемой суммы, которая передавалась должнику или несколько раньше, или несколько позже. Процедура фиктивного взвешивания сопровождалась произнесением (кредитором) особой формулы, точный текст которой остался неизвестным, но в которой несомненно содержались слова «damnas esto». Для освобождения от обязательства, созданного сделкою N., недостаточно было уплатить занятую сумму: платеж должен был сопровождаться противоположной процедурой освобождения от обязательства per aes et libram (nexi liberatio), так как все древнейшее римское право подчинялось так назыв. contrarius actus (т.-е. развязываются отношения тем же способом, как и завязываются). Формула nexi liberatio сохранена римским юристом Гаем полностью. Если должник в назначенный срок не совершал nexi liberatio, то он без суда мог быть подвергнут последствиям той damnatio, которая была произнесена над ним кредитором в самый момент заключения N., т.-е. мог быть захвачен кредитором (manus injectio), продан в рабство trans Tiberim и даже рассечен на части при наличности нескольких кредиторов. Такие суровые последствия N., наступавшие без суда, вызвали большой спор среди романистов относительно юридической природы N. В XIX ст. господствовало учение Гушке, объяснявшего последствия N. публичным его характером (5 свидетелей — представители 5 классов сервианской конституции, т.-е. всего народа). В XX ст. развивается новое учение, которое отказывается видеть в N. самостоятельное обязательство per aes et libram и считает его лишь разновидностью манципации, в виде самопродажи должника, либо в самый момент заключения займа (Шлоссман), либо позже — в предвидении невозможности уплатить долг (Миттейс). Одни (Шлоссман) рассматривают эту самоманципацию как продажу самой личности, другие (Миттейс, Кречмар, Пфлюгер) — как закабаление только рабочей силы должника. Против подобного объяснения N. возражают такие выдающиеся романисты, как Моммзен, Беккер, Эйзеле, Жирар, указывая, что это противоречит источникам, что самоманципация, при которой объект ее был бы в то же время и ее субъектом, немыслима, что, как видно из формулы nexi liberatio, N. имел значение обязательственного договора, совершенно отличного от вещного акта mancipatio. Строгая исполнительная сила N. свидетельствует лишь о возникновении его в то древнее время, когда всякое осуществление прав выливалось в форму самоуправства, с значительным оттенком мести. Сделка, заключенная в присутствии свидетелей, в маленькой общине, приобретала характер бесспорности и общеизвестности, почему и не было необходимости в судебном ее признании. — Благодаря фиктивному взвешиванию при заключении N. и отсутствию необходимости уплачивать деньги в самый момент заключения сделки, в N. могли быть превращены и разные другие обязательства; N., следовательно, является аналогичным современному векселю. Строгая исполнительная сила N. и произвол, порождаемый обращением взыскания на самую личность должника, без суда, вызывали постоянные волнения среди плебеев, в качестве беднейшего слоя населения более всего терпевших от строгости этой долговой формы. В результате этих волнений был издан в 326 г. до Р. Хр. закон Петелия (lex Poetelia), запретивший убивать должников и продавать их в рабство и лишивший N. его прежней исполнительной силы: кредитор отныне должен был доказывать свое требование пред судом. Этим было сильно подорвано значение N., тем более, что к тому времени возникли и другие формы займа.