Non sum qualis eram bonae sub regno Cynarae
Тогда — вечор — средь жара губ её, моих
Твоя, Синара, тень легла; твои взошли слова
В душе моей, вином согретой поцелуев сих.
И я отчаянно страдал от прежней страсти,
  Был вечер жарок, и болела голова.
Тебе я верен был, Синара… в некой части.

На ложе, где сердца совместно бились, шатки,
Всю ночь в моих объятьях, томная, спала она;
Конечно, уст продажных поцелуи были сладки.
Но я отчаянно страдал от прежней страсти,
  Когда рассвет пришёл, и посерела сторона.
Тебе я верен был, Синара… в некой части.

И я отбросил всё, Синара! в вихре танца
Я раскидал — о, раскидал роз лепестки в толпе,
Чтоб позабыть твоё лицо без красок и румянца.
Но я отчаянно страдал от прежней страсти,
  Да, я страдал: весь день душа во мгле.
Тебе я верен был, Синара… в некой части.

И я вскричал оркестру: «громче! без нытья!»
Но только праздник кончен, в зале гаснет свет,
Твоя, Синара, тень ложится; ночь — твоя!
И я отчаянно страдаю в прежней страсти,
  Мечтаю утолить желанье долгих лет:
Тебе я верен был, Синара… в некой части.

Примечание: заглавие взято Доусоном из од Горация. «Не таков я, что доброй был в царствие Кинары» — вот что оно означает.

Эрнест Кристофер Доусон