Машенька (Афиногенов)/Сцена первая

 Акт первый. Сцена первая 

 (в трубку). Кто спрашивает? Его дома нет. И когда будет, неизвестно. Ладно, передам. (Вешает трубку, отходит к кабинету и говорит, приоткрыв дверь.) В пятницу заседание в академии. В семь часов.

Дома нет. А-а, тогда погодите, спрошу. (Говорит в дверь.) Кандидат Персеев. Насчет диссертации, говорит, вы позвонить велели. (Уходит.)

 (подымаясь). Дайте-ка его сюда. (Идет в переднюю, говорит в телефон.) Добрый день. Прочел-с. Хм-хм... Да как вам сказать...

Одну секунду. (Отпирает дверь и возвращается к телефону.)

 (в трубку). На мой взгляд, весьма посредственно. Точнее — просто плохо. Даже очень плохо. Помилуйте, каждый школьник знает, что Татищев открыл только новгородскую летопись «Русской правды», а вы что пишете? (Горячась все больше.) Это не диссертация, а диктант! Ни одной своей мысли. Цитатки и заимствования, без указания источников. Да-да-да! Разучились работать, хм-хм... По заседаниям бегаете, по совещаниям, а наука заседаний не любит. (Вешает трубку, смотрит на Машу.) Мотя, к вам пришли. (Идет к кабинету.)

. Я к вам.

. Как?..

Хм. Письмо? Хорошо, прочту. Ответ сообщу по почте. (Уходит в кабинет.)

. Тебе чего, милая?

. Я не знаю. Я письмо привезла дедушке...

. Какой он тебе дедушка? Он — академик.

. Я... Я его внучка. Маша.

. Ой! Машенька? Николая Васильевича дочка? Да господи, что ж это? Да откуда же? (Залилась слезами.) Да сиротка ты моя родимая! Да Василий Иванович, господи! (Бежит в кабинет.) Василь Иванович, что же вы, на самом деле? Вашего покойника Коленьки дочка приехала.

. Какая дочка? (Хватает письмо, читает.)

. Машенька. (Шепотом.) Видать, и мамаша ее померла. Ну, и приехала.

. Мамаша? Нет, мамаша жива... Да-с. (Читает письмо.) «Слишком сложно, да и вряд ли нужно объяснять положение Маши в моей новой жизни... Скажу одно: с вами ей будет лучше...» Со мной лучше. Вы откуда знаете, сударыня? Что я, нянька?.. (Распаляясь.) Она меня с сыном поссорила, она от меня Николая в Сибирь увезла! Она мне пятнадцать лет на глаза не показывалась, а теперь нате, — посылаю вам свою дочь, приютите ее! Каково?

. Да господи, вы потише. Слышно.

. Она здесь? Хм, впрочем, разумеется, где же еще... (Расхаживая по кабинету.) Фффу! Вот, Извольте видеть, ситуация. Так просто, взяла и прислала мне чужого человека — приютите.

. Да разве ж чужая она? Внучка ведь.

. А! Оставьте! Я в дедушки не гожусь... Она шуметь будет, кричать, капризничать... Я не умею обращаться с детьми и... и... наконец, отвык от детей...

. Не будет она шуметь, я ей внушу. А спать ей и в кухне можно, со мной, там просторно.

. Этого не хватало! В кухне!.. И, главное, я уверен, что характер у нее материнский... Фффу! Сколько ей лет? Хм, около пятнадцати. Скажем, года через три выйдет замуж... мужа приведет в квартиру... Потом младенца родит, пеленки на книгах развесит. Да-с, Матрена Семеновна, перспектива.

. Вы бы ее окликнули. Поздоровались.

. Хм, хм. Позовите... А постель накройте в столовой.

 (Маше ласково). Ты иди, иди, не бойся. Он только с виду лохматый. Ты ему расскажи по правде, как есть, — он и помягчает.

(Берет трубку.) Дома нет! (Провожает Машу до кабинета и уходит в кухню.)

. Хм. Ну-с, здравствуйте. Так сказать, внучка. Признаться, не ожидал. Хм.

Что же, собственно, произошло у вас с мамой?

. Ничего.

. Так-таки ничего?

 (после паузы). Мама замуж вышла.

. А! Понимаю! Новая семья. Второй муж. Быстро. Еще и двух лет не прошло со дня смерти первого. (Хмыкнул, отвернулся к книгам.) Должен заявить откровенно: я не разделяю образа действий вашей мамы. Да-с. Это она увезла от меня сына. Он мог бы стать крупным ученым, а из-за нее... он уехал, бросил науку, стал рядовым доктором и умер... вот... Я даже не повидал его перед смертью, она не написала мне о его болезни.

 (внезапно, еле сдерживая слезы). Вы не смеете! Вы не смеете так говорить про маму! (Быстро идет к двери.)

. Позвольте... куда вы?

. Куда-нибудь.

. Фффу! (Догоняет Машу, преграждает ей путь.) Послушайте. Так нельзя. Вы ко мне приехали. Я за вас некоторым образом отвечаю. Я согласен не затрагивать этой темы, раз вы считаете... Хм. Сядьте. (Сажает Машу в кресло.) Так или иначе — вы приехали. Это — факт. А я — сторонник фактов. И нам необходимо как-то столковаться.

. Я лучше уйду.

. Будет время, и вы уйдете. Вырастете и уйдете. А пока вам придется жить здесь. Хм. В столовой, скажем. Я должен предупредить вас, что живу я одиноко, работаю... даже очень занят. И не люблю, когда мне мешают. Хм. И, пожалуйста, у меня в кабинете и особенно на столе ничего не трогайте... В каком вы клacce?

. В восьмом.

. Придется вас определить в школу... Хм. Вы, конечно, больше любили маму, чем отца... впрочем, не будем касаться этого. Вы устали с дороги. Отдохните. Мотя даст вам покушать.

. Не хочу.

. Так что ж вы хотите?

. (вдруг заплакала). Домой. 

. Хм, хм. Вот, изволите видеть, слезы. Домой! Ваш дом теперь — здесь.

Прошу вас, не плачьте. Мы подумаем. Я напишу вашей маме. Ho до тех пор придется вам, так сказать, потерпеть, хм, хм.

Это ко мне. Прошу вас, отоприте.

Ффу! Вот-с, дожил!

 (увидев Машу). Извините, пожалуйста, я ошибся квартирой. (Затворяет за собой дверь.)

Извините, пожалуйста, я не ошибся квартирой. Но здесь жил Василий Иванович Окаемов... А вы?

. Он — мой дедушка.

. О-о-о! Так у него появилась внучка?! Чудесно, просто чудесно! Здравствуйте.

 (страшно смущена и говорит тихо). Спасибо...

. Воображаю, как он счастлив теперь! Внучка! Дочь Николая Васильевича! Я должен его поздравить. Нет, вы со мной, со мной! (Проходит с Машей в кабинет.) Василий Иванович! (Обнимает его.) Дорогой старик, поздравляю! Внучка! Она же на вас похожа. Взгляните - глаза, форма носа, рот... К старости сходство еще больше увеличится, уверяю вас! Как ваше имя, если не секрет?

. Маша.

. Чудесное имя. Тихое, домашнее — Маша. Машенька! Ах, как я рад за вас, Василий Иванович! Вам для полноты жизни не хватало именно внучки. Детского крика в доме.

. Хм-хм...

. Вам не хватало детских рук, которые разметали бы все ваши бумаги с письменного стола...

. Хм-хм. Я нахожу, что вы, как всегда, увлекаетесь, Леонид Борисович.

. Еще бы не увлекаться! Необыкновенной силы внучка! Машенька, когда будете выметать дедушкин стол, выкиньте за окно и этот пузырек с чернилами. Сколько я себя помню, он тут всегда стоит. И купите чернильницу. Большую с бронзовой крышкой... Обещаете?

. Хм-хм... Вы лучше о себе поведайте, Леонид Борисович, где пропадали. Полгода вас не лицезрел.

. По степям мотался, Василий Иванович. Наша жизнь такая — палатка да котелок, сапоги да планшетка. Выбирали место для строительства медного комбината. Представьте себе, к моему удивлению, выбрали именно мой проект. Тридцать тысяч премии отвалили, а? Я теперь богатый жених. Приехал делать подарки. Что вам подарить, Машенька?

Я вам мотоциклет куплю.

. Нет-нет... не надо.

. Хм-хм. Вы ступайте, Маша...

. Куда? Вы, Машенька, его не слушайте и, когда он вас будет бранить, не огорчайтесь и вообще делайте все по-своему, хоть он и академик...

. Леонид Борисович, я того... я серьезно прошу...

. Бросьте, дорогой старик, разве вы можете просить серьезно? Вы для этого слишком умны. (Хлопнул себя по лбу.) А, вот идея! Машенька, вы поете? (Встретив ее удивленный взгляд.) Вы любите петь?

 (тихо). Папа меня учил. А потом он умер, а маме все было некогда.

. Папа учил! Чудесно! Это просто чудесно, как все получается. Понимаете, Василий Иванович, я в поезде познакомился с женщиной... Необыкновенной силы женщина... Красива, умна, добра. И, вдобавок, живет в вашем доме. Двумя этажами ниже.

. Хм. Ну, и что?

. Она учительница пения! Поняли? Я сначала думал сам у нее учиться, но она попробовала мое верхнее «до»... и послала меня за нарзаном. А теперь мы ей сосватаем Машу...

. Позвольте, позвольте! Все это настолько неожиданно...

. Я ее сейчас приведу. Вы познакомитесь, и она попробует Машин голос. Одно мгновенье. (Выскакивает в переднюю, прежде чем Окаемов успевает что-либо сказать. Уходит, едва накинув пальто.)

. Но позвольте... Зачем учительница? Он, в самом деле, пошел. Леонид Борисович!..

Ушел... Как же быть?

. Не знаю.

. Вот, изволите видеть, ситуация. Побежал за учительницей... Все так, сразу. Он и со мной познакомился подобным образом. Явился как-то перед выборами в Верховный Совет. И начал меня агитировать. Да-с. Опасался, что я перепутаю и вместо Калинина проголосую за Первопечатника. Хм-хм. Но тут же заявил, что, если бы Первопечатник жил в наше время, его тоже выбрали бы в Верховный Совет. Но, пожалуйста, не принимайте его слова всерьез. Никакой там чернильницы... и на столе ничего не трогать. Это мое категорическое условие.

. Конечно.

 Пение. Хм... Не успели умыться с дороги — и уже пение. Учительница, разумеется, станет вас хвалить. Из меня тоже хотел один итальянец сделать оперного певца... Я вовремя спохватился, благодарение господу... Да-с.

Ну, вот... Никак в самом деле, пришел! (Прислушивается.). Нина Александровна, знакомьтесь. Я знаю — вы ужасно заняты, мы все заняты, но вы найдете время для Машеньки.

. Здравствуйте, Маша.

. Пойдемте скорей, Окаемов ждет не дождется.

. Скажите, вы всегда все делаете так поспешно?

. И, добавьте, нескладно... Но, к моему удивлению, все в общем как-то получается. (Стучит в кабинет. Потом вводит туда Нину.)Нина Александровна... Представляю вам — Василий Иванович Окаемов.

Крупный ученый...

. Леонид Борисович!

. Необыкновенной силы ученый. Вот, например (хватает со стола свиток, развертывает), Машенька даже не знает, что была на свете такая буква «фита»... Да и нам с вами она не очень знакома. А Василий Иванович посмотрит на фиту и скажет, кто ее написал, — Александр Невский или Иван Грозный. Вот и все, что я понимаю в палеографии. Знакомьтесь.

. Хм, хм. Я бы предпочел, так сказать, ближе к делу.

. Я, право, несколько смущена. Леонид Борисович ворвался и увел меня, не дав опомниться. Он сказал, что вы хотите начать немедленно.

. Я? Собственно, я... (Видя жесты Леонида.) Хм-хм.

. Я, Василий Иванович, не совсем разделяю такую стремительность с вашей стороны, но, конечно, понимаю ее. Как всякий дедушка, вы считаете, что вашей внучке суждена слава большой певицы...

. Помилуйте, я совершенно...

. Да-да. Мы теперь так любим молодые дарования, что зачастую безрассудно их портим. Скажу откровенно, Василий Иванович, меня возмущает, когда родители раздувают маленькие таланты своих деток в большие претензии.

 (обрадованно). Очень хорошо! Именно это я и хотел сказать. Легкая слава... Хлопки... и пошло — раздуют, заласкают, а голоса нет. И жизнь испорчена... Хм... хм... Крайне признателен, что и вы так думаете. 

. В таком случае я просто послушаю Машу и скажу откровенно, стоит ли ей заниматься. Согласны?

. То есть я всецело. Весьма признателен!

. У вас есть рояль?

. Где-то был... в столовой. Заперт лет пятнадцать. С отъезда сына. Маша, подайте мне коробку. Да, эту. Вот-с. Ключ и... пожалуйста, не делайте из нее певицы.

 (улыбнувшись). Постараюсь. Пойдемте, Маша.

. Ффу! Вкатили вы меня в историю, молодой человек! Хорошо еще, что учительница — умная женщина.

. А я? Разве я глуп, что привел ее? Машенька будет петь вам по целым дням.

. Этого недоставало! Я должен поставить вас в известность, Леонид Борисович, обо всей истории с внучкой и тому подобное. (Протягивает ему письмо.) Вот-с. Прочтите.

 (кончив читать). Понятно... (Задумчиво.) Вот что, Василий Иванович, мы возьмемся за Машенькино будущее вместе! Мы докажем, что двое холостых мужчин могут заменить одну замужнюю мать! Конечно, Машенька и без нас не пропала бы. Теперь люди не пропадают. Из меня — шахтерского сироты — инженера сделали... Но не в этом дело! Ребенок просветляет душу, Василий Иванович. Вы увидите, как из маленького существа разовьется разумный организм, как детский ее голосок станет, может быть, голосом таланта, покоряющего сердца, и вся она раскроется перед вами, как ваша мечта о лучшем, ваше продолжение в бессмертии. Вы согреете ее своим сердцем, а когда она вылетит в жизнь, будете любоваться ее полетом. Так, дорогой старик?

. Хм-хм... Вы меня совершенно сбили с толку...

. У Маши довольно приятный голос и хороший слух. Я думаю, ей стоит заниматься.

. Я, собственно, не предполагал. Но если Вы находите...

. Именно, находим. Спасибо, Машенька! Не подвели меня.

 (прощаясь с Окаемовым). Домашние занятия пением довольно утомительны для постороннего слуха, но мы постараемся тянуть свои гаммы в ваше отсутствие.

. Вот именно. Благодарю вас.

 (одеваясь). Нина Александровна! Скажите, чего вам особенно хочется?

 (улыбаясь). Чтобы вы подали мне пальто.

. А, черт! (Кидается к вешалке, подает.) Отвык, знаете. Степная жизнь.

. Благодарю вас. До свиданья, Маша. Не забудь — завтра в девять.

 (горячо). Ни за что не забуду.

. Я провожу вас. Машенька, ручку. Завтра поедем в оперу. Возьму ложу! Выше голову, Машенька! Жизнь только еще начинает вам улыбаться!

 (тихо)''. Спасибо!