Рапорт иркутского генерал-губернатора И. В. Якобия о деятельности компании Голикова и Шелихова на островах Тихого океана
ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШЕЙ, ДЕРЖАВНЕЙШЕЙ , ВЕЛИКОЙ ГОСУДАРЫНЕИМПЕРАТРИЦЕ ЕКАТЕРИНЕ АЛЕКСЕЕВНЕ , САМОДЕРЖИЦЕ ВСЕРОССИЙСКОЙ, ГОСУДАРЫНЕ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ, ОТ ГЕНЕРАЛА ПОПУТЧИКА , ПРАВЯЩЕГО ДОЛЖНОСТЬ ИРКУТСКОГО И КОЛЫВАНСКОГО ГЕНЕРАЛА-ГУБЕРНАТОРА И КАВАЛЕРА ЯКОБИЯ
.
Высочайшее вашего императорскаго величества намерение, означенное во всемилостивейше мне пожалованном указе о утверждении власти вашей на Восточном море, есть одно из таких дел, которое умножит славу вашего величества, интересы ваши и блаженство подданных
ваших.

Народы, обитающие в тамошней части Америки и островах, от берегов Азии до оной простирающихся почти Японии, где заключает оные 22-й Курильский остров, Аткис или Надежда именующейся, и самыя богатства с ними по правам, положенным за неоспоримые перваго открытия, принадлежат скипетру вашего величества. Обретение их немалым иждевением казны и промышленными российскими, странствовавшими в тамошнем
окиане, дают оныя пред целым светом, устраняя всех посягавших на земли оныя и воды. С какими выгодами купцы российские торгуют произведениями тех мест с китайцами, получая от них такия их земли, которые зделались нужными и почти необходимыми в империи вашей вместо того, что отдаваемые им суть избытки излишние, сие видно из самого обогащения торговавших оными и доходов, которые казна имела. И потому всякое совместничество в промыслах и торговле на островах и Америке, принадлежащих престолу вашего величества, не только вредить всему тому будут, но современем и прекратить может источники, коими текла сия немаловажная часть сокровищ в Россию. Сие справедливо выводить можно, естьли не отдалены будут участия иных держав от всего того, что только вид оных имеет, и не прекращены в самом еще своем начале. Да и не одна, кажется, потерпит тут торговля, но и далее оной я отношу и даже до того, что и присвоения многих обретенных от стороны России мест или лутчих из оных, кои современем не меньше были бы полезны по особым своим притчинам, нельзя будет утверждать без важнейшего подкрепления морских сил ваших на здешних водах. Следовательно, святейшия намерения вашего величества, по мнению моему, нужны быть приведены во исполнение чем скорее, тем лутче. Нельзя сумневаться, чтобы дорога, которую показал известный мореплаватель Кук своим соотчичам, была когда без того оставлена, а тем паче, что похищенные ими плоды российских приобретений и прибытки, какия они от сего видели, будут всегда действовать в их умах. Полагаемые к тому меры с одной стороны отправлением флотилии из Балтийского моря, а с другой учреждением порта при реке Удь, суть такия, которыя совершенно преградить могут всяким сторонним покушениям на дальнеи похищения.

Вашему императорскому величеству благоугодно было высочайше предписать мне последней из тех пунктов сообразить с местным моим о удобностях к совершению того сведением. Что принадлежит до сего, то осмеливаюсь ваше величество уверить, что назначаемой на упомянутой реке порт столь много удобнее Охотского, что большая часть затруднений, неминуемых со оным, тут избежны будут, и о всех подробностях, до того принадлежащих, буду иметь щастье вслед за тем донести вашему величеству. Трудность пути до Охотска полагаю я притчиною, что суда промышленных наших не могут быть способны ни к какой защите противу таких, кои вооружены подобно купечествующим других европейских держав, так как и то справедливо, что до сих времян, защищая себя иногда только от диких, не было дальнейшей нужды вооружать оныя сильнее нынешняго, потому что всякая еще опасность иметь соперников в розделении корыстей своих не могла казаться вероятною. Когда же и путь к новому порту облегчится и обхождение с иностранными, кои для торгу туда приходить будут, уверит их в пользе онаго, то нельзя сумневаться, чтобы и все суда плавающих и торгующих подданных вашего величества не были приведены в лутчее нынешняго состояние, а сие самое будет уже помощию на будущие времена в утверждении и защищении земель, лежащих в Восточном море. Итак, нет ничего вернее, как что установление порта весьма много действовать будет противу всяких на то поползновений; но на сие определить надо не мало времени, потому что новое заведение и притом в такой отдаленности при самом прилежнейшем попечении потребует онаго.

Между тем, хотя и сделал я, в сходственность высочайшего вашего императорского величества повеления, предварительный распоряжения относительно вразумления тем, которые бы силились производить там торговлю, будучи подданные других держав, и дал нужныя для сего наставления начальникам на берегах и промышленным нашим, каким образом им с ними обходиться; не мог однако ж уверить ваше величество, чтобы все то имело надлежащее действие, и чтобы усильство не преодолевало внушаемого им, что вся страна тамошняя принадлежит России по праву первейшаго открытия. Не останавливаясь же на одном том, послал я при первом удобном случае 30 медных гербов империи Российской и столько же досок железных с изображением на последних меднаго креста и следующих слов: «Земля российскаго владения». Из сих знаков половину поручил я одному из поверенных общества Михайла Голикова и купцов курского Ивана Голикова и рыльскаго Григорья Шелехова, которой по предприятиям сего общества должен будет объехать американской берег от 61-го до 47-го градусов широты для обозрения и описания берегов и близь лежащих островов, снабдив его от себя наставлением об употреблении оных. Гербы сии велел я выставить на приличных местах при гаванях, бухтах и на твердой земле полуострова Аляски и в самом том месте, где в 784-м году было аглицкое судно и обогатилось великим промыслом, разпространяя оныя сколько можно ближе к полдню так, чтоб первой герб был по крайней мере под 44-м градусом широты. Что принадлежит до досок, то предписано ему оныя не только от самых жителей тех мест, но и от всего числа своих работных скрытно зарывать их в землю в нескольких шагах от выставленных гербов, описывая разстояние и всякие приметы, где они положены будут. Другую же половину таковых знаков отослал я к охотскому областному командиру, который, по силе моего предписания, удержит их в тамошнем месте, пока откроется способ к употреблению их на Курильских островах в приличных также местах. За всем тем отчуждение всех иностранных от посещения земель, лежащих в Восточном окиане и твердой тамошней земли, кажется мне требует ускорения: ибо естьли агличане полагают новою для себя отраслью торговли ту страну, то может быть поревнуют во оном им и другия народы. Прибытки, какия уже интересенты привиллегированной Ост-индской компании получили, будут их побуждать на оныя. А чем более будут они в том успевать, тем более трудностей прервать сие; и посему необходимым бы казалось зделать европейским дворам чрез министров вашего величества, при оных находящихся, о праве на известныя берега Америки и острова, в Восточном море находящияся, декларацию, причем хотя и можно полагать, что аглинская и другия державы не похотят столь справедливейшему противиться присвоению, приемля здесь в разсуждение нынешняго света образ мыслей, что безвременное прекращение согласия наводит безполезные убытки. Но, уважая самыя аглинския предприимчивости на тот край и надежду на богатства , в нем находящияся, предполагаемые, не могу не колебаться в мнении моем, чтобы совершенно сими прельщены не были некоторыя из морских держав европейских. А как достоинству империи вашей прилично, чтобы таковая наглость оставила по себе в след покушавшимся на оную стыд и раскаяние, то для сего необходимо иметь довольно надежную защиту, в нескольких фрегатах состоящую в Восточном море. Сие же, по мнению моему, такое настоит затруднение, которое не иначе решится, как утверждением здесь порта. Ибо настоящая война с турками представляет мне некоторое препятствие, чтобы в нужном случае умножить силу на здешнем море прямо из Балтийского, потому что флотилия под командою капитана Муловского, сколь она ни важна для сего края, не может однако ж произвесть более, как удерживать только новыя попытки купеческих иностранных судов или родить лутчее о могуществе империи вашей в правительстве китайском заключение. И для того, принимая уже сии кажущияся препятствия существующими или быть могущими, вижу необходимость отложить формальное извещение державам европейским о принадлежности островов, в Восточном море лежащих, и берегов Америки к скипетру вашего величества до того времени, как установится в Охотском море новой порт, с которым неминуемо уменшатся толь великия издержки и непреодолимыя трудности, какия от неспособности дороги к Охотску для построения одного там военнаго судна полагались, и с постановлением которого удобнее быть может умножена сила флота здешняго. По необходимости же сей теперь кажется довольно будет и того, что флотилия, сюда идущая, предварит право и самыя грубыя смягчит их сердца. Нужно сие как для собственнаго их щастия, так и общаго с одной стороны в просвещении их, а с другой, что и промыслы на местах, ими занимаемых, будут обезпечены от их сопротивлений. Но не одни промыслы зверей обещевают тут выгоды, я почитаю их маловременными; ибо известно, всемилостивейшая государыня, по многим примечаниям, что промыслы оныя год от году приметно уменьшаются, да нет, кажется, в том никакого сомнения, приемля в разсуждение милионы вывезенных оттуда зверей и умножения промышленных; из чего думать можно, что через несколько лет естьли не совсем оныя прекратятся, то по крайней мере так , что не будут уплачивать великих издержек, для того употребляемых. Населяемые дикими острова и берег американской никогда еще не были испытываемы натуралистами,
да сие почти и невозможно было, а ежели и есть какия о некоторых местах известия, то оныя вышли от несведующих и таких, кои не могли входить ни в какия естественныя испытания. Но естьли бы любопытство и прилежное там было зделано, то может быть найдены бы были новыя сокровища, которыя до сего, времени не были известны, и может быть оныя заменили бы уменьшение промыслов зверей. Я не буду входить в дальнейшия о том разсуждения, дабы не обременить ваше величество, и потому еще более, что сие положено уже на мере.

Но как ваше императорское величество толикое имеете попечение о просвещении подданных ваших, дабы со оным и более могли они чувствовать свое благоденствие, то я обращаюсь к поведению рыльского купца Шелихова и поступкам его на островах Кадиаке, иначе Кихтак называющемся, Афогнаке и других местах во время плавания его им показанных, ибо все оныя и предприемлемое им с товарищами своими входит в сию общую материю о американских промыслах и беспечности оных.

Сей купец Шелихов обще с капитаном Михайлом и купцом Иваном Голиковыми зделал договор о промысле в Северо-восточном окиане зверей и во оном между собою положили, чтобы первой из них принял на себя как постройку и отправление судов, так и хозяйственное всем тем и общим им капиталом во время плавания распоряжение. В договоре том главною метою поставлено сыскивать неоткрытые еще острова и другия места, в сем окиане находящиеся; и естьли бы какая земля обретена была, то стараться на оной или уже известной какой надежнейшими и непротивными законам способами жителей приводить в познание их невежества и смягчение диких и грубых их нравов, предполагая тут показать усердие свое к высочайшему престолу вашего величества и пользам общим. По таковом договоре купец Шелихов, устроив все надлежащим образом, пустился на трех галиотах в странствование из реки Урака 1783 года августа в 16 день и не прежде возвратился из онаго, как по истечении слишним трех лет. Прибыв в Иркутск, представил мне бумаги до плавания его принадлежащия. Главнейшия из оных суть: записки, держанныя разным случаям с ним бывшим в разных местах, известных прежде и им вновь открытых, и карта плавания его с присовокуплением к оной плана упомянутым островам Кадиаку, иначе называющемуся Кыхтаком, Афогнаку и многим другим, близь оных лежащим. Для высочайшего усмотрения вашего величества подношу при сем как означенную карту с планом, так и самыя записки его с присовокуплением к нему перечня о открытых им вновь островах и других мест и где приведены им народы к миролюбивому разположению.

Донесенныя записки оставил я такими, как они мне представлены, дабы в аш е величество благоизволили из оных точнее усмотреть все его поступки и лутче нежели из экстракта оных, которой конечно не вместил бы в себя всех обстоятельств, при том бывших. Из оных же записок и карты видно, что курс его был к первому из значущихся островов, несмотря на все то, что другия промышленные представляли ему опасности от островлян, что оные при великом своем множестве почитались непримиримыми и кровожаждущими. Сия предосторожность ему предлагаема была от бывших в Чугацком заливе трех судов разных промышленных, на коих находилось триста человек, где они испытали в 1783-м году, остановившись зимовать, разныя притеснения от чугач, единоплеменных Кадияка и Афогнака жителям, и потеряли много людей, не быв допущены ни к каким промыслам.

Прибывши он с двумя своими галиотами, потому что третий от них отстал, на остров Кадияк со ста тритцатыо человеками работных, лишь только почти первой зделал на оной шаг, как дикия народы, собравшись великими кучами, учинили в ночи на него нападение. Он принужден был от них всею своею силою защищаться. И хотя успел в том, но скоро более опасность грозила совершенным истреблением всех промышленных, потому что народы оныя, раздражены будучи худым в нападении своем успехом, собирали помощь с разных удаленных мест, дабы совокупными силами совершить намерение свое. Шелихов, по осведомлении о том, видел необходимость не допускать таковому соединению диких, и для того разсеял ожидавших помощи в некотором от натуры зделанном укреплении. Сии два случая и неважныя новыя покушения островлян на Шелихова были одни только, которыя неприятность в себе содержат.

Но наконец все дела его в сей части, видимыя из записок, доказывают сведения его и больше умеренности к собственным своим прибыткам, как о пользах вашего императорокаго величества. Склонение его немирных, грубых и диких народов к познанию блага своего в своем покое, может свидетельствовать о его склонности и знании. Не довольно того, что он смирил их, но и до того еще довел, что они толикаго ему недоброжелательства поручили себя управлению и защите его, защищая даже и его интересы. Добровольная отдача детей своих в залог их верности есть также подпора его там поведению. А что более склоняет меня на оное, то еще сие, что дикие народы согласились, чтоб дети их были обучаемы российской грамоте, до того никакой им неизвестной, с чем нужно и терпение их, а с оным и некое познание собственных их недостатков ума. А как он вразумлял им о устройстве, порядке и красоте всего находящегося в России, многолюдстве, начальстве, спокойствии и безопасности, то они только возгорели любопытством, что сорок из них человек разных полов согласились видеть селения российския и выезжали в Охотск с обратным Шелихова сюда возвращением, из коих пятнадцать человек едут теперь в Иркутск, дабы увидеть оной, жителей и образ их жизни, а последние отосланы обратно в их место.

Отдавая веру в странствованиях его и в тех случаях, которыя он во время того встречал, так и настоящих его там обзаведений, соглашаюсь и на то его показание, где он говорит, что некоторые из сих диких жителей приняли и закон, им исповедуемой, быв крещены с обрядами, какие только при необходимости без священника позволены. Не осмеливаюсь я никак утверждать, чтобы они уверены были в нужде принятия оного, либо знали цель своего на то поступка, замечаю однако ж из того и всего описанного, что обитатели сих стран от природы незлобны и охотно согласны на все, к чему поступками, обхождением и ласкою убеждаются. Ниже я буду иметь щастие донести, сколько настоящее о том разсуждение требует поддержания начатаго Шелиховым, дабы не допустить подлое корыстолюбие и невежество, раздражающие сии народы, смешиваться с оным и разстроить толь благоуспешное и сходное с мыслями вашего величества начало.

Нет ни малейшаго сумнения, чтобы американские сии народы не были защищены от всяких иностранных на них покушений и потому оные всегда принадлежать будут державе вашего величества, но сие не может еще родить в грубых их умах усердия и верности, которыми горят протчия ваши подданныя, и чтобы они сами познали нужду быть верноподданными вашего величества. Они, будучи нещастнейшия жертвы совершеннаго невежества, не понимают и понять не могут, сколь есть неоцененное благо быть подданным вашим, и всегда будут расположены губить себя, противясь приведению их в разсудок всякому другому, а не кроткому, сродному мыслей в а ших, как и предполагаемым способом к уничтожению взыскания ясака.

Итак, я обращаюсь на обзаведения Шелихова на островах Кадияке и Афогнаке, так и посещение его твердой американской земли до 50-го градуса широты, простирая оное к северу до 62-го. И уважая издержки его на построение укреплений, которых чертежи, для монаршего усмотрения оных, при сем приемлю смелость поднести, заведения там нужнаго, преклонение до такой степени конягского, кинайского и чугацкаго народа и содержание там своих людей на иждивении своем и товарищей своих, осмеливаюсь из того выводить, что действует в деле сем верноподданническое сего общества, а тем паче Шелихова, разпоряжавшаго оным, усердие к высочайшему вашего императорского величества престолу.

Он при отъезде своем из тамошных мест дал оставшемуся вместо его поверенному наставление, по коему оной должен будет находящияся там два галиота употребить на продолжение искания неизвестных островов, из коих один будет плавать по длине от 40 до 73-х степеней от Охотского меридиана, взятаго им для своего исчисления, а по широте от 60 до 40 степени в открытом море. Другой же, которой еще при самом выходе из Охотскаго моря занесен был противными ветрами в иную сторону и наконец пришел на остров Кадияк, к северу между сближением Азии и Америки. Что принадлежит до третьего, то оной обращен будет в транспортное судно.

Принимая все то в раз-суждение, думаю, что ревности сей нужно дать ее течение, ободря оную доверенностью и представлением некоторых выгод, которые собственной их капитал и труды там обрести могут. Сие оказать можно бы было посредством исключительнаго их права в тех местах, которые чрез плавание их судов открыты, или на которых обитатели преклонены к ним, разпространяя оное от 15 степени и до 65 широты и от 53 до 73 долготы, щитая оную от меридиана Охотскаго, которой первым поставлен в карте плавания Шелихова, чинить промыслы зверей, огранича тому время, как будет о том за благо разсуждено.

Знаю я, ваше императорское величество, сколь противно монаршему вашему сердцу все то, что монополиею назваться может, удаляя и вид стеснения подданных ваших, и не осмелился бы и помыслить представлять что нибудь в таком случае, ежели бы не казалось моему воображению последующая от того польза интересам вашим и подданным вашего величества. Я вижу необходимость на исключительное право на промыслы Шелихова и товарищей его в местах вышедонесенных. Ибо ежели Шелихов умел Кадияка, Афогнака и других островов и мест привлечь народов на хорошее к нему разположение, пример чему поставляется в записках странствования его, где видно, что при одном российском человеке отправлял он по добровольному их согласию без всякой опасности по тысяче человек диких, то поведение его с оными, а тем паче усердие оказать свою верноподданность, будут и больше еще действовать между теми народами, а сии, имея к нему всю доверенность, конечно последуют по той дороге, которую он показывать им будет. Из приверженности к нему будут заимствовать в обычаях россиян, познают больше способов к общежитию и собственному их спокойствию нужных, а с таковым просвещением, кажется, родиться могут у них лутчие мысли вообще о российском народе, нежели быть может, какие они о всяком другом, им ведомом и около их находящемся, кроме себя имели. Сие доведет их и далее, что они наконец сами искать будут средств привлекать к себе российских подданных, так как и сами, познав лутче о славе и могуществе вашего величества, пребыть верными и усердными подданными. Но надобно к сему вести их постепенно к тому, по мнению моему, к кому они имеют доверенность. Время же будет им доказательством, что не один Шелихов и его люди им надобны и умеют с ними обходиться. Сие однако же тогда будет, когда они к тому и предварены и приготовлены.

Останавливаясь здесь на сем ожидаемом успехе, войду я паки в показание притчин, побудивших меня представить вашему величеству о изключительном для Шелихова и его товарищей праве, предполагая в деле сем выгоды и пользы, из того мне кажущияся, о коих я ниже докладывать буду, приемлю в разсуждение те области и земли, которые европейских держав торговые общества в разных удаленных от оных частях света им приобрели. Я оставляю варварства оныя, которыя во многих местах при таких заведениях бывали. Они недостойны воспоминаемы быть пред вашим величеством, сверьх же сего и времена и суеверие, бывшее главным к тому наставлением, уже изчезли.

Другое в настоящем деле то еще меня поддерживает, что Шелихова и товарищей его привиллегия удаляется от внутренних России мест, где и самой вид монополии при таком несметном количестве торгующих, и где каждой имеет легчайшим способом пожинать плоды своих трудов, будет стеснять подданных вашего величества, как напротив того в промысле по Северному окиану гораздо больше требуется иждивения и весьма мало в сравнении внутренних империи мест промышляющих. И из сих, сколько известно, ни один еще не производил промыслов там, где Шелихов успел уже и заведения зделать, ибо хотя в 1761-м, 1776-м и 1780-м годах и были некоторый суда, да и то на одном только мысе острова Кадиака, Агаехталик называющемся, но оныя дикими вытеснены и прогнаны были с великими уронами, не допустя их ни в какой промысел, хотя при том те суда и довольно имели в себе людей для учинения сопротивления и удержания от нападений. А затем, что и более всего, есть-ли при нынешней наклонности островитян к миролюбию и готовности их повиноваться предложениям почитаемаго уже к себе благоразположенным, и все промышленные будут учащать на оныя, то нельзя утвердительно выговорить, чтобы все то не было разстроено и опровергнуто, и кажется, что дикие народы будут искать спасения своего от них в своей смерти, непрестанно противу их ополчаясь; ибо во множестве посещающих нельзя, чтобы все были одних разположений, а таковая разнота непременно поведет за собою уничтожение успехов Шелихова, из чего имею притчину думать, что лутче вверить исполнение одному известнаго состояния и свойств, нежели многим. Итак, ежели бы вашему императорскому величеству благоугодно было удостоить сие высочайшей вашей аппробации и предоставить изключительное право Шелихову и товарищам его промышлять и торговать в донесенном пространстве окиана и Америки, то, кажется, нужно бы снабдить перваго так, как определяющего себя не оставлять им начатаго, есть ли сие позволено будет, полным наставлением, каким образом он будет во всем поступать относительно новых там заведений.

Главнейшею обязанностию и первейшим пунктом я бы думал во оном поставить, чтобы все благоразумныя средства не были оставлены к вразумлению тамошним обитателям дикости и нужды их, и какия есть легчайшия дороги к облегчению жизни, а между тем все тщание употребить к верному испытанию, с каким успехом можно предполагать там по крайней мере на идущее время посев хлеба и какого именно. Ибо сии два предмета великое могут иметь влияние на учреждаемое плавание по Восточному морю. Показания Шелихова о превосходстве климата, в местах Америки им обозренных, также на островах Кадияке и Афогнаке и близь лежащих к оным, и о плодородии виденном и испытанном им разных родов семенами, значущимися в записке его о его плавании, изобилие зверей, рыб, птиц, хороших лугов, доброты земли, множества лесу на острове Афогнаке и берегах американских, годнаго для строения судов и отличныя гавани, кажутся мне весьма важными и с намерениями вашего величества сходными.

Я, основываясь на сем, всеподаннейше доношу о мнении моем, каким образом я думаю усилить безопасность как края того, так и тех плавающих там подданных ваших.

Между тем, как усилен будет флот здешней и благоприятнейшия обстоятельства объявлению дворам европейским о принадлежности всего того скипетру вашего величества будут уже несумненны, для сего устремляюсь я с одной стороны на остров Афогнак, а с другой на самую Америку, и полагаю построить крепости, одну на берегу Америки, как можно ближе к югу, а другую на том острове, которой и прилежащие к оному, как показывает Шелихов, изобилуют наилутчими пристанищами для кораблей и годным для оных лесом. Крепости сии не должны быть другия как только полевыя укрепления с углубленными рвами и возвышенными бруствирами. Здесь я думаю, что таковая крепость на матерой земле может защищать весь берег американской, к северу идущий до мыса Святого Илии, по крайней мере будет претыканием всяким поползновениям, а сверх того и народов тамошних может содержать в совершенном повеновении и послушании; афогнагская же все острова, там находящияся, будет иметь в своих повелениях, удерживая также и другия покушения. Сверьх же всего того несказанно облегчать будет флотилию, сюда идущую, которая может инде крейсировать, меньшой подвергая опасности оныя места, нежели тогда, когда они ничем не прикрыты. Больше я в той стороне не нахожу нужды заводить иныя укрепления, ибо сверх оных Шелихов до выезду из Кадияка отправил нарочных из своих людей для постройки укрепления на мысе Святого Илии, в чем будет спомоществовать им тысяча коняг Кадияка и других островов и семдесят человек лисиевских алеут, добровольно служащих, и показывать будут места, соглашая при том и племена тамошния на миролюбивыя мысли. Что принадлежит до сего укрепления, то оное к самому северу современем разпространит свою власть, не меньше поддерживая и другия две. Из плана Шелихова о строении и записок его видно, что он на острове Афогнаке уже установил зделать укрепление, которое может быть до сего времени, как он утверждает, и окончано, а потому и не нужно бы, казалось, делать новое; но как оное есть деревянное и не может в разсуждении собственной своей слабости быть довольным, относительно сопротивления каковому либо особому нападению, потому что оно важно только для жителей тамошних, то и полагаю я вместо сего так же и на матерой земле, по крайней мере под 47-м степенем широты, ежели далее не можно, зделать такия, который бы имели вид настоящих укреплений. Теперь предлежит два вопроса: первой, кем оныя построить, и второй, кем содержать их. Вопросы сии весьма важны, потому что разрешение их зависит от милостивейшего утверждения преимуществ общества. Но есть ли возпользуется оно монаршею милостию, то и самая трудность, тут кажущаяся, облегчится сама собою, ибо оно, сохраняя собственныя свои пользы, почтет необходимым для обеэпечения оных и утверждения промыслов помогать всеми своими силами в деле сем, и тех же самых людей своих, которых для промыслов оно содержит, употребит и на построение крепостей. А что принадлежит до содержания оных, то необходимо будет от стороны казенной послать туда в каждую до пятидесяти человек из казаков и салдат, выбрав к тому из команд Охотской и Якутской областей, как привыкших уже к пище всего тамошняго края, кои не почувствуют уже тягости в оной и означенных местах.

Для лутчаго охранения таковых укреплений полагал бы я снабдить оныя и пристойньтм числом артиллерии со всеми припасами, так как и артиллеристов, кои должны состоять в вышедонесенном же определяемом комплекте.

А как все служащие во время продолжения изключительнаго права более обережением интересов общества будут там заниматься, то в награждение за оное обязано оно чрез все то время содержать их во всем на собственном своем иждивении, производя и жалованье вдвое против их окладов.

В каждую из крепостей думал бы я определить для командования гарнизоном по одному из штаб офицеров, которые не должны властию своею входить далее своей команды и употреблять оную по точной силе инструкции, каковыми их снабдить нужно, соглашаясь в случае дел, того требующих, и с самим Шелиховым. Что принадлежит до сыскания мест под занятие крепостьми, то сие возложить на самаго Шелихова, коему все тамошния по собственному его обозрению уже известны, останется только придать ему одного, инженерную науку знающего, человека, чтобы крепости были построены по приличию положения мест и правил фортификации. И Шелихов обязывается каждогодно посредством транспортного своего судка доставлять из тамошних мест рапорты и всякия сведения о всем, что там производить будет.

Выше я имел щастие представлять в ашему величеству о особом наставлении для Шелихова в разсуждении его на островах и Америке поведения, и что нужно было бы, казалось, внести во оное, каким он точно образом должен обходиться с дикими народами, о чем пещись ему, чтобы оныя выведены были из своей дикости. Относительно сего и чтобы и более смягчить их сердца, за необходимое полагаю я послать туда для проповедывания христианской веры хотя двух из ученых священников. Сие есть такое, по мнению моему, средство, которое весьма может спошпешествовать человеколюбивейшему намерению вашего величества. Просвещенный таким образом народ познает сам свои недостатки, а примеры могут сделать их хорошими гражданами и усердными подданными вашему императорскому величеству. Я бы думал, чтобы священники, для того назначиваемые, имели на то собственную свою волю, побуждаемы будучи духом ревности к богоугождению. В разсуждении же столь великаго их удаления определить им довольное жалованье, а со стороны духовной власти не оставила бы оная снабдить их всем тем, что нужно для их комиссии, разрешив даже и на сооружение церкви, ежели бы в том была надобность, а самим священникам можно бы положить время сколько они там пробыть должны.

Способами, мною донесенными, легко, кажется мне можно, всемилостивейшая государыня, чрез несколько лет иметь в такой отдаленности целыя селения, которых важность сама в себе видна, а особливо есть ли при успехе в том открыт будет предполагаемой порт и умножится купечествующих на сем море подданных вашего величества.

Народ тамошней, по свидетельству Шелихова, не отрекается принимать того, в чем уверяют его, что находится польза, и следовательно внешнее удостоверение во оном может родить в нем бодрость и терпение ко всему, что облегчит их нынешнюю жизнь и что ко общим послужит выгодам. Сверх же того и самое к тому начало, благоразумными между дикими средствами управляемое, величайшим будет преткновением всем попыткам иноземных.

Я споспешествую кажущемуся мне весьма полезным Шелихова упражнению. Между тем как удостоится все сие высочайшаго вашего усмотрения, приступил и к пособию ему, от меня зависящему, позволив отпустить на отправлявшееся от него к Кадияку судно, по прозьбе его, до 500 пуд из Охотска ржаной муки и на 300 пуд из тамошних такелажных вещей, до мелких оснасток принадлежащих, которыя он по обязательству своему должен будет на срок заплатить или натурою или деньгами, по разсуждению и нужде казенной. Наконец, мысля, что и сам Шелихов может быть иногда нужен будет для каких либо объяснений странствования и его поступков, разсудил отправить купно с сим и его самого.

Впротчем же, повергая все донесенное проницательности и прозорливости вашего величества, не могу более ничего присовокупить, как что все то, о чем принял дерзость здесь докладывать, есть следство всеподданническаго усердия моего к высочайшему престолу вашему, с коим я пребуду непоколебим.

В Иркутске, ноября 30-го 1787-го

Документы 1787 года