Кустарные промыслы Нижегородской губернии/3 Рогожи
Рогожный промысел, тканьё рогож из липового мочала, имеет в Нижегородской губернии широкое распространение, встречаясь в уездах: Макарьевском, Ардатовском, Лукояновском и Сергачском. Но значение его в промысловой жизни этих уездов далеко не одинаково: составляя занятие в Ардатовском уезде двух селений, — села Дубовки и деревни Берёзовки (Котовской волости), и почти одной деревни Кистенёвой (Апраксинской волости) в Сергачском уезде, рогожный промысел даёт работу десяткам селений и сотням рук в Ветлужском крае Макарьевского уезда и в Лукояновском уезде в селе Кочкурове с его округой. Эти два последних центра развития рогожного производства и представляют особый интерес. Ввиду существенной разницы, которую вносит в условия промысла отсутствие сырого материала на местах производства в Макарьевском уезде и, напротив, обилие его поблизости для селений, занимающихся рогожным промыслом в Лукояновском уезде, удобнее рассматривать эти два района в отдельности.

По данным исследования, произведённого в конце 1870-х годов М. Поспеловым (Труды комиссии по исследованию кустарной промышленности, т. III), рогожный промысел был распространён тогда в Ветлужском крае Макарьевского уезда в 8 волостях и 65 селениях. Занято им было до 3400 человек, работавших на 1130 станах (1439 мужчин, 1165 женщин, 520 несовершеннолетних и 276 детей). Из указанного числа до 400 работали на стороне, остальные — дома. Статистическое исследование Макарьевского уезда отметило в 1888 г. следующие размеры промысла. Цифры его касаются исключительно взрослого мужского населения. По этим данным, тканьём рогож в уезде занимаются 819 работников дома и 135 на стороне, изготовлением кульков 207 дома и 72 на стороне; следовательно, всего мочально-рогожным промыслом занимаются 1026 работников дома и 207 на стороне. Домашней формой производства занимаются, по преимуществу, в Чухломской (226 ч.), Воскресенской (301 ч., из них 185 приготовляют кули), Нестиарской (182 ч.), Покровской (140), Глуховской (77), Богородской (67), Владимирской (16, производство кульков), Каменской (15 ч.) и Галибихинской (2 ч.). Отход на сторону происходит, главным образом, из волостей — Чухломской, Каменской и Владимирской.

Промысел, очевидно, был порождён как обилием липняку, который некогда рос и на Ветлуге, так и хорошим сбытом рогож на Макарьевской ярмарке. Но усиленная выработка мочала для рогож, имевшая в особенности место во второй половине XVIII века, повела к истреблению местных запасов, и уже в первой четверти XIX столетия за мочалом приходилось обращаться в Казанскую и Вятскую губернии (по преимуществу, в Яранский уезд). К середине же XIX столетия стал сказываться недостаток липняка и в Яранском уезде: цена на мочало поднялась почти вдвое, и мочало для выработки рогож пошло на Нижегородскую ярмарку с Камы из Уфимской губернии и частью из присурских (т.е. у реки Суры) уездов Нижегородской, Казанской и Симбирской губерний. А так как с возвышением цен на мочало рогожа мало поднялась в цене, то для существования рогожного промысла начались тяжёлые времена. Знание промысла распространилось, перемещаясь к месту нахождения сырого материала. Кроме того, многие нижегородские купцы для большей выгоды стали приглашать ветлужских рогожников ткать рогожи у них в их заведениях, в так называемую „точу“, и число таких, уходящих на осень и зиму, рогожпиков с каждым годом всё более увеличивается. Дороговизна сырого материала, конкуренция других местностей и своих же отхожих работников, — всё это создало для рогожного промысла на Ветлуге настолько неблагоприятные условия, что промысел этот с 1880-х годов начал падать, и население перешло к другим занятиям, в особенности к рубке леса и вывозке его на пристани.

Ветлужские рогожники ткут рогожи или самостоятельно, или в „точу“, т. е. по заказу на богатых крестьян. К этой последней категории рогожников принадлежат две трети домохозяев, занимающихся рогожным промыслом; остальная треть ткёт рогожи от себя. Те и другие ткут рогожи исключительно в осеннее или зимнее время. Летом не до рогож, так как сельское хозяйство составляет главное занятие. Однако и без промысла нельзя обойтись, так как своего хлеба редко хватает далее Покрова или Михайлова дня (8 ноября), и все оброки, платежи и сборы только и можно уплатить промыслом. Как только кончается уборка хлеба с полей, с 15 сентября, население принимается или за тканьё рогож или за смолокурение и прочие промыслы. Тканьё рогож производится обыкновенно в так называемых „зимницах“ или „рогожных“, в которых семья рогожников и помещается зимою, а не в летней чистой избе. „Зимницы“ устраиваются обыкновенно на два стана, и поставить её обходится рублей в 40—45. В тесной и грязной обстановке „зимницы“, более похожей на хлев, чем на избу, трудится вокруг рогожного стана семья рогожнижа, все от мала до велика, обыкновенно с 12 часов ночи до 6 часов вечера, за вычетом времени на еду и отдых — всего до 15-ти часов в сутки. Теснота помещения, пыль от тканья рогож, сырость и смрад от сложенного здесь же на полу сырого мочала, копоть от лучины и гарь от курной 	печи, —	всё это	не может не отразиться вредно на здоровье, в особенности младших членов семьи. Из болезней, особенно распространённых среди рогожников, указывают горячку и воспаление глаз. Однако по признанию самих рогожников, в Нижнем Новгороде у купцов в „казармах“ ещё хуже, и самоё появление болезни, которую они называют горячкою, чаще всего бывает обязано занесению с места отхода: привезут больных из Нижнего Новгорода, и пойдёт болезнь перебирать всю деревню.

Устройство самого рогожного стана отличается простотой и дешевизной. Посредине избы ставятся две деревянных стойки на расстоянии семи четвертей одна от другой; к ним прикрепляется на расстоянии пяти четвертей от пола деревянный валёк, другой такой же валёк надевается на железные кольца, вбитые в стену, параллельно деревянным стойкам; к обоим этим валькам привязывается основа рогожи, продетая в бердо, вверху над этим станом прикрепляется деревянный блок, посредством которого поднимается и опускается бердо. Весь этот стан устраивается самими рогожниками, покупают они только на Воскресенском базаре два железных кольца (10 к.) и бердо (30 к.).

Рогожники, работающие самостоятельно, запасаются мочалом на Воскресенском базаре (село Воскресенское, центр Ветлужского края), или — меньшинство — сами вырабатывают его в казённых и в помещичьих лесах. Крупное сухое мочало приходится или покупать привозное с Камы, или ездить за ним, по крайней мере, в Козьмодемьянский уезд Казанской губернии или Курмышский уезд Симбирской губернии. Мелкое, сырое и короткое мочало добывается в ближних владельческих дачах (например, г. Стобеуса). Лет 50 тому назад пуд сухого мочала стоил рогожникам копеек 20 (М. Поспелов), в 1850-х годах — 60 к. (С. Н. Толстой), а в 1894 г. — 80—90 к. По 50 — 60 коп. за пуд камское сухое мочало достаётся теперь только купцам при закупке на ярмарке. Этого мочала скупщики-рогожники привозят на Ветлугу ежегодно до 100000 пудов, получая его, главным образом, в кредит от Уфимских и Казанских купцов. Здесь небольшая часть этого мочала сбывается или на Воскресенском базаре, а большая часть перерабатывается в рогожи бедными рогожниками в „точу“.

Рогожи в настоящее время ткутся разных сортов и разного достоинства, смотря по товару, для которого они предназначаются: мелкая и крупная угольница, кульки одноручные для гвоздей, средние кульки или сахарница, пятишница для обёртки товаров на фабриках, таевка для подстилки в баржах, пара для хлеба и солода и пр. — до 13 сортов и разных цен от 2 р. 50 к. за сотню до 22 р. Всей этой рогожи в течение года в Ветлужском крае Макарьевского уезда, по вычислению Поспелова, вытыкалось приблизительно на 60000 руб. (1880 г.), и по официальным данным 1890 г.. более 2000000 рогож (Памятная книжка Нижегородской губернии 1890 г., стр. 41). Рогожа идёт отсюда в Воротынец, Лысково, Нижний Новгород, Мышкин, Ярославль, Иваново-Вознесенск и другие города.

На один стан в течение недели можно наткать от 70 до 80 рогож (тяжёлой пары), до 150—200 мелких кульков. Но при всём разнообразии в сортах и ценах рогожи и во времени их выработки недельный заработок семьи самостоятельно работающего рогожника на один стан сводится приблизительно к одному: 2 р. 50 коп. — 3 р. при обычных условиях, 4 — 5 р. при особо благоприятных. Колебания в значительной степени зависят от того, какие цены стоят в данный момент на рынке на известный сорт рогож. Однако отсутствие самого ничтожного оборотного капитала у большинства рогожников ведёт к тому, что и выгоды благоприятного рынка редко перепадают на их долю. Не имея возможности купить мочало на базаре за наличные деньги, рогожник покупает его на неделю в долг у богатого мужика. В таком случае он передаёт в пуде 10 к. и, кроме того, заём этого рода для него сопровождается обязательством продать натканную рогожу своему кредитору по цене, им самим назначенной, а не по базарной, причём рогожник ещё теряет до 50 к. на сотню своих рогож. В течение тех 30 недель, которые он бывает занят тканьём, он переплатит, таким образом, богатому мужику 45 р. из своего ничтожного заработка; и вот заработок сводится к 1 р. за неделю на троих. С другой стороны, достаточно иметь собственного оборотного капитала 25 — 50 р., чтобы уже не подлежать гнёту скупщика. При таком капитале кустарь покупает мочало по вольной цене уже не на Воскресенском базаре, а в Нижнем Новгороде, Лыскове, Воротынце, вообще на стороне, где почти всегда цены на рогожи стоят выше местных цен.

Домохозяева, занимающиеся промыслом, держат при себе в течение круглого года работников или работниц. Летом рабочие бывают заняты хлебопашеством, а зимою ткут рогожи и помогают в домашнем хозяйстве. Без работников и работниц не обходится и бедный, но малосемейный рогожник, который нанимает их исключительно для тканья рогож и, преимущественно, нанимает женщин и детей. Все эти рабочие набираются обыкновенно из одной деревни с нанимателем или из соседней. Нанимаются они от Пасхи до Покрова и от Покрова до Пасхи. В первом случае платят мужчине 25 р., женщине 16 р. и малолетним работникам 6 — 10 руб. за весь срок; во втором случае — мужчине 20 р., женщине 12 р. и малолетним 3 — 8 р. тоже за весь срок. В годы безработицы и неурожаев детей отдают ткать рогожи на всю зиму из-за одного хлеба. Помещение и харчи всем работникам идут от хозяина; одежда и обувь летним работникам и работницам идут тоже от хозяина, а зимние рабочие одеваются и обуваются от себя. Рогожи ткут рабочие на хозяйских станках, живут вместе с хозяевами и едят с ними за одним столом.

Пользуясь готовым помещением и содержанием, рабочий всё своё жалованье употребляет на себя, уплату податей и хозяйство.

На отхожем промысле, работая „в точу“ из хозяйского материала на нижегородских и лысковских капиталистов, рогожник получает в неделю от 1 р. до 1 р. 50 к. на хозяйских харчах; дома этой цены он не получает. Но городская жизнь с её новыми потребностями и необходимость всё покупать за деньги не оставляет никакой выгоды от этого высокого заработка. Между тем, домашнее занятие — земледелие — приходит в упадок. Отправляясь на отхожий промысел в начале осени со всей своей семьёй и на всю зиму, рогожники эти обыкновенно наглухо заколачивают свои дома, а имеющуюся скотину или продают или отдают из прокорма и, таким образом, лишают себя в будущем удобрения, без которого земледелие здесь немыслимо. Благодаря этому, ежегодно много земли остаётся незасеянной в волостях Чухломской, Каменской, селения которых поставляют в Нижний Новгород и Лысково наибольшее число отхожих работников.

Последние данные корреспондентов статистического бюро (1892 г.) констатируют повсеместное падение заработка в рогожном промысле Ветлужского края. Отсутствие сбыта и кредита при возрастающей дороговизне материала ведёт к такому понижению заработка, что промысел становится совершенно безвыгодным.

Вторым, после Ветлужского края, значительным пунктом развития промысла в Нижегородской губернии является западная часть Лукояновского уезда — волости: Починковская, Кочкуровская, Байковская. Центром промысла должно назвать село Кочкурово, где едва ли не из двора во двор все поголовно занимаются им, и Кочкуровские рогожи славятся во всей округе. Мало того, рогожный промысел представляет исключение среди прочих промыслом Лукояновского уезда, обуславливаясь не потребностями округи, а сбытом на отдалённые рынки: Кочкуровские рогожи и кули сбываются в Воротынец, в Моршанск, в Елец, Москву и другие места. В особенности тканьё рогож и шитьё из них кулья развилось в 1860-х годах, завися от оборотов тесно связанной с ним Моршанской пристани. Кочкуровское кульё назначается по преимуществу для хлеба, рогожи — на покрышку уже набитого хлебом кулья. Однако настоящее положение промысла далеко не представляет собою того, чем оно было ещё в недавнем прошлом. Увеличивающийся недостаток лесов, возрастающая дороговизна материала, а главное, замена рогожных кулей холщёвыми, дерюжными и джутовыми мешками наносят из года в год всё больший подрыв рогожному производству. Явление это повсеместное: оно отражается на успехах мочального производства в Нижегородской губернии, равно как и в других (см. например, „Материалы для исследования промыслов населения Казанской губернии“, 1887 г. стр. 91). Сокращение спроса на кули стоит также в зависимости от неурожаев. Благодаря этому, область распространения и развития промысла заметно сокращается. С достаточной ясностью это выступает при сравнении данных разных периодов, которые мы имеем по этому поводу. Так, по сведениям, собранным летом 1874 г. мировыми посредниками по поручению Лукояновского сельскохозяйственного съезда, мочальным промыслом в уезде занималось до 17000 душ крестьян, поселённых по правой стороне Алатыря, и производство однорядного и двурядного кулья и рогож обнимало собою 24 селения, в которых на 3012 станах вырабатывалось товару на сумму до 162812 р. („Лукояновская сельскохозяйственная выставка 1874 г.“).

Исследование 1885 г. А. И. Звездина отмечает лишь 14 селений. выдающихся по занятию рогожным промыслом. Это следующие селения: В волости Починковской — заштатный город Починки (45 домохозяйств ), с. Березенки (30 ч.), с. Тагаево (25 чел.), с. Старо-Рождествено (40 чел.), с. Кармалеи (10 ч.) — всего 150 чел. В волости Кочкуровской — с. Кочкурово (982 ч.), с. Саитовка (654 ч.), с. Кендя (60 ч.), с. Пеля Казённая (312 ч.) — всего до 2008 ч. В волости Байковской — с. Ильинское (230 чел.), с. Сырятино (150 чел.), с. Пахотный Усад (75 ч.), с. Пузская Слобода (110 ч.) — всего до 565 ч. Список этот может быть дополнен с. Дивеев Усад Починковской волости, д. Берёзовка Байковской волости, с. Константиновка Темяшевской волости, которые отмечены при местном оценочном экономическом исследовании 1890 г. как занимающиеся в значительных размерах рогожным промыслом.

Однако полный упадок промысла несомненен во многих селениях, перечисленных некогда мировыми посредниками. Так, население в Новоалександровке перешло на лесные работы, так же как и село Мадаево. Между тем, не так давно в селе Мадаеве не было двора, который бы не имел ткацкого станка, и в 1874 г. тканьё рогож производилось там на 200 станках. Если мы сопоставим сведения о количестве рогожных станов в селениях, о которых сведения эти имеются, одинаково в материалах, доставленных мировыми посредниками на Лукояновскую выставку 1874 г., и в материалах исследования 1885 г., то получаем следующие сравнительные числа:

Однако в самом центре производства, селе Кочкурове, промысел держится пока довольно устойчиво. Сравнивая положение рогожников Лукояновского уезда и Ветлужских, нельзя не отдать предпочтение условиям промысла в Лукояновском уезде. Преимущество это заключается в том, что материал для промысла всё же доступнее лукояновским рогожникам, чем ветлужским. Кустари добывают мочало или на базаре в г. Починках или в с. Ризоватове, или собираются артелью 5 — 10 человек и скупают липовую рощу у какого-нибудь землевладельца в округе Лукояновского и Сергачского уездов, иногда ездят за материалом на довольно далёкое пространство. На местных базарах мочало скупается по 50—70 коп. за пуд, при собственной выработке артелями пуд мочала обходится в 50 коп. Кочкуровцы ездят за материалом в Сергачский уезд, в Симбирскую губернию (за 100 вёрст) и Пензенскую губернию (на 150 вёрст) — и тогда пуд обходится им в 60—70 к. с провозом.

Время занятия промыслом не везде одинаково: в Починковской волости — не более 4-х месяцев (с 14 ноября до 15 марта), в Кочкуровской — до 7-ми месяцев (с 1 октября, Покрова — до 1 мая). Вообще, главным временем для занятия промыслом служит осень и зима, так как кустари землю не покидают и промыслом занимаются лишь как подсобьем в хозяйстве.

Особого помещения для тканья рогож не существует, станок устраивается в жилой избе. Как обстановка промысла, так и техника его не отличаются от описанного нами в промысле ветлужских рогожников. Работу свою кустари начинают с полуночи и кончают в 8 часов вечера (часов 14 —15 в сутки). Тканьё рогож производится большей частью 6-ю человеками, трое из них работают и трое отдыхают. Всю ночь Кочкурово горит огнями, потому что когда одна смена ложится спать (в 1-м часу ночи), другая встаёт. Работу с мужчинами разделяют женщины и дети, последние, начиная с 6-летнего возраста. Один стан может выработать 25 — 80 пар в неделю, т. е. до 200 рогож в месяц. Так как из 1 пуда мочала выходит 10—12 рогож обыкновенного размера (8 аршин. длины и 2 1/2 аршин ширины), то 100 таких рогож будут стоить около 6 р, считая пуд мочала по 60 к., а на 200 рогож пойдёт рублей на 12 материалу; продаются такие рогожи по 12 р. за 100 рогож. Таким образом, прибыль в месяц на 100 рогож доходит до 6 р., а на 200 — до 12 р., которые и распределяются между 4—6 человеками, составляя на каждого 2—3 р. в месяц. По вычислению А. С. Гациского (см. его статью „Болдино и Кочкурово“ в Нижегородском сборнике, т. IV, стр. 333), на каждого работника в неделю придётся 50 к., т. е. те же 2 р. в месяц. Но кустари редко получают этот заработок полностью. Как совершенно справедливо отмечает автор обзора Лукояновской сельскохозяйственной выставки 1874 г. — Н. Русинов, уже в то время промысел не приносил для большинства той выгоды, какую можно было бы ожидать. „Большинство крестьян, не имея наличных средств, принуждено бывает осенью запасаться мочалами в долг по дорогой цене у богатых крестьян, имеющих возможность снимать ежегодно на торгах значительные участки в казённых лесах и, таким образом, сосредоточивать мочала в своих руках. Сверх того, побуждаемые к уплате повинностей рогожники сбывают свои изделия осенью преждевременно на базарах по дешёвой цене. Отсюда проистекает такая разница между осенними и зимними ценами на один и тот же товар. Вот почему не удивляемся показанию крестьян, что им прибыли от каждого стана за расходом на материал остаётся не более как от 10 — 15 рублей“. (Стр. 76).

Тканьём рогож кустари, как мы уже сказали выше, занимаются сами, самостоятельно, но некоторые из них, если семья небольшая или если, требуется помощь по домашнему хозяйству, нанимают работников со стороны за известную плату. Так держат работников в селе Кочкурове. Цены за работу платят следующие: за работу иглою — 10 рублей в 5 месяцев; в било — 20 руб. в полгода. Рабочие живут на хозяйских харчах и пользуются той же пищей, как и сами хозяева. Сведения последнего времени указывают на печальный кризис, постигший Лукояновский уезд. „Ремесло это приходит в упадок, копейка достаётся потом и кровью, да бессонной ночью“. Там, где в прошлые годы ткали кули, окончательно перешли на выработку рогож: джутовые мешки вытеснили здешние кули. На базарах торговля мочальным товаром сократилась, рогожи ткут по заказу богатых людей, которые наезжают и раздают по сёлам работу. Платят по 2 — 2,5 руб. за сотню рогож, за которые прежде платили 5 — 6 руб. Рогожи возят в Москву на фабрику Морозова и др. (Сельскохозяйственный обзор Нижегородской губернии, 1892 г. 101 стр.). Таким образом, мы видим появление и развитие той формы промысла, которая составляет тёмную особенность ветлужского рогожничества, т. е. работы в „точу“.

Совсем иную, несравненно более светлую картину представляет состояние промысла в тех второстепенных и отчасти случайных пунктах его развития, которые мы встречаем в Ардатовском и Сергачском уездах. В Ардатовском уезде рогожный промысел встречается в селениях Котовской волости: с. Дубовке, д. Берёзовке, и др. Причина возникновения промысла достаточно объясняется близостью и богатством лесного материала, который в прежние времена считался для крестьян даровым. Так как липовые леса в соседстве не перевелись до сих пор, то жители указанных селений имеют возможность сами добывать материал, самостоятельно его вырабатывают и продают изделия. Промыслом занимаются в сс. Котовской волости не менее 123 работников и 8 работников в Кужендеевской волости (1890 г ). Женщины в рогожном производстве не принимают почти никакого участия. Промысел является лишь дополнением к сельскому хозяйству. В начале весны жители Дубовки и Берёзовки вместе арендуют липовые леса у соседних помещиков, так называемыми „ленами", пространством в 18 — 20 десятин, и платят за каждую десятину по 20 руб. Затем "лена“ делится по числу домов, занимающихся промыслом, на паи. Когда лес, таким образом, разделён, с Петрова дня начинается драньё коры и оканчивается Ильиным днём. В течение 6 недель содранную кору мочат, затем полосуют и сушат мочало. С осени (с Покрова) начинается тканьё рогож и продолжается до Троицына дня, т. е. с уборки хлеба до вешней пашни, обнимая, таким образом, до 180 рабочих дней. Работа производится в обыкновенных жилых избах. Устройство ткацкого станка сходно с вышеописанным. Материал— мочало, цена которого на рынке колеблется от 40 коп. до 80 коп., кустарям Дубовки и Берёзовки обходится вдвое дешевле, благодаря арендованию леса и собственной выработке: пуд по 25 коп. Главным местом сбыта служит базар сёл Стексова и Мечасова. Работают по двое работников, и учеников обыкновенно не держат. В день приготовляют обыкновенно три рогожи, значит в 180 дней приготовляют до 540 рогож. Если оценить каждую в 10 коп. (средним числом), то оба кустаря в продолжение года продадут на 54 руб., а все ткачи соткут до 10000 рогож на сумму около 1000 руб. На материал для годового производства двумя ткачами затрачивается 20 руб., следовательно, за труд им остаётся 34 руб.. да ещё останется от годового производства мочала до 26 пудов, за которое на рынках они выручат не менее 15 рублей. Таким образом, при двух работниках семья кустаря выручает до 50 рублей чистого заработка.

Деревня Кистенёва Апраксинской волости Сергачского уезда приготовляет рогожи, изредка кули. Промыслом в селении занимается до 130 дворов с 683 рабочими лицами, из которых 225 мужчин, 216 женщин, 242 несовершеннолетних. Кроме того, в селении ежегодно держится около 35 посторонних взрослых работников и около 80 учеников, так что всех занимающихся промыслом насчитывается до 800 человек. Изо всех этих промышленников лишь 5 семейств с 43 рабочими лицами ведут своё дело самостоятельно, сами на свои средства, покупая в Курмышском уезде Симбирской губернии мочало и продавая рогожи; все же остальные работают исключительно по заказу трёх лиц: двух местных крестьян и в особенности третьего — крестьянина села Анастасьевки г. Ламакина (100 семейств).

Так как материала поблизости не имеется, то надо полагать, что промысел занесён со стороны или водворён каким-нибудь помещиком. В промысле за последние 3—4 года замечается скорее увеличение, в особенности в числе семей, работающих по найму. В промысле участвуют обыкновенно по 6 лиц на двор. По вычислению исследователя промысла Н. И. Руновского, во всём селении в год приготовляется около 132500 пар рогож на сумму около 34450—39750 рублей; так как каждая сотня пар здешних рогож продаётся от 26 руб. до 30. Рогожи сбываются самостоятельными хозяевами или в Арзамасе, или в селе Богородском Горбатовского уезда заводчикам для укупорки товаров, а Ламакин отправляет товар в Москву на фабрики. Чистого дохода каждая семья самостоятельных кустарей получает до 150—200 руб. в год, а работающая по найму — до 100 руб. Необходимость иметь в работе 6 человек вызывает наём работников, плата которым бывает с Покрова до Пасхи 15 — 20 руб. на хозяйских харчах, 5-8 руб. малолетним. Случайно возникший промысел этот и в своем будущем в значительной степени будет зависеть от заказчиков, если артельная форма, давая возможность иметь дешёвый материал, не заменит наёмную форму работы самостоятельной. Сбыт же пока идёт удовлетворительно. Рогожный промысел из деревни Кистенёвой проник и в другие селения: деревню Усад Черновской волости, где им занимается до 15 семейств с 87 рабочими лицами, и деревню Дубровку, той же волости, где им занимаются 3 семейства с 18 лицами. Работают по заказу Ламакина из его материала.

Подводя итог всему сказанному выше о размерах рогожного промысла в Нижегородской губернии, мы должны признать его довольно значительным, несмотря на современный упадок производства. 1026 мужчин рабочего возраста в Ветлужском крае Макарьевского уезда, 2723 человека в 14 селениях Лукояновского уезда, где промысел подсчитывался в середине 1880-х годов (причём перечень селений не отличается полнотой), 131 работник в селе Дубовке, Берёзовке и др. Ардатовского уезда и до 905 чел. рогожников разного пола и возраста в деревне Кистенёвой, Усаде и Дубровке Сергачского уезда, — таковы числовые данные, в которых выражается распространение рогожного промысла. И хотя мы имеем все основания предполагать, что последние неурожайные годы 1891—1892 г. повсеместно отразились сокращением промысла, но всё же население указанных местностей ещё долго будет держаться за привычный знакомый, хотя порою и безвыгодный, промысел. Истребление липовых лесов и возрастающая, вследствие этого, дороговизна мочала наряду с конкуренцией джутовых и холщёвых мешков, служащих не на один раз, как рогожный куль, а для нескольких отправок, — всё это обрекает промысел на неизбежный в отдалённом будущем упадок. Но с другой стороны, потребности торговли (в особенности на укупорку и покрышку товаров) и меняются медленно: мы видим, что рогожа находит хороший сбыт даже в таких центрах, как Москва, Иваново-Вознесенск и другие рынки сбыта.

Ввиду этого, вряд ли можно относиться к существованию промысла вполне отрицательно. С другой стороны, мы видели, что для населения, занимающегося промыслом, главной причиной безвыгодности занятия является трудность добывания постоянно удорожающегося материала; там же, где сырой материал имеется поблизости и в достаточном количестве, промысел составляет существенное подспорье в хозяйстве. Именно на почве затруднений по доставке материала и благодаря дороговизне его на местных рынках и необходимости закупать лес крупными участками, возникают для промысла неблагоприятные и разорительные для населения условия. При отсутствии достаточного оборота капитала, ветлужские рогожники принимаются за работу по заказу и даже уходят на сторону, берут материал в долг и затем расплачиваются неномерными процентами. И то, и другое заканчивается закабалением у местных заказчиков и разорением сельского хозяйства. В таких случаях единственное, что могло бы извлечь кустарей-рогожников из их бедственного положения, это организация дешёвого кредита. На потребность в кредите указывают единогласно все исследователи рогожного промысла в Макарьевском и Лукояновском уездах, равно как и корреспонденты статистического бюро в 1892 году.

В 1874 году председатель лукояновского съезда сельских хозяев Н. Русинов, обращая внимание съезда на необходимость местным рогожникам сбывать свои товары осенью скупщикам за бесценок ради уплаты повинностей, предлагал обратиться с ходатайством в очередное Лукояновское земское собрание об учреждении в городе Починках складов для кулья и рогож, дозволив в осеннее время при сборе подушных принимать товар с выдачей под него ссуд, чтобы дать возможность кустарям продавать его своевременно зимою моршанским купцам по настоящей цене. Стоимость же найма складов и уплату страховых взимать при окончательном расчёте с крестьянами зимою по продаже товара. О судьбе этого предложения нам ничего неизвестно.

Подобное же предложение было внесено в 1888 году гласным Плехановым в Макарьевское земское собрание. Г. Плеханов предложил собранию поручить управе открыть склады мочала, откуда бы кустари могли покупать необходимый для их работы материал по дешёвой цене, но собрание это предложение отклонило, поручив управе войти с ходатайством в Министерство государственных имуществ, чтобы кустарям-рогожникам отпускался мочальный лес в кредит и не с торгов, а по установленной таксе за круговой порукой. Во всяком случае, повышение заработка, а следовательно, и благосостояния кустарей-рогожников может быть достигнуто не иначе, как удешевлением сырого материала, что может быть осуществлено в местностях, не имеющих поблизости обильных липовых насаждений, устройством складов привозного мочала с отпуском его в кредит или продажей на льготных условиях; в местностях же, имеющих возможность пользоваться ближайшими липовыми лесами, доставлением льготных условий по выработке мочала; кредитом для артелей рогожников, представлением леса в аренду мелкими участками не с торгов, а по льготной таксе.

Конечно, при применении последней меры нельзя упускать и интересов лесного хозяйства. Истребление на мочало такой драгоценной породы как липовое дерево заставляет многих смотреть на рогожный и мочальный промыслы весьма несочувственно. И, действительно, вычисляют, что на 100000 подстилочных рогож вырубается до 80000 липовых деревьев. Так происходило ежегодно в 1840-х годах в Пермской губернии при отпуске соли водою с казённых и частных соляных промыслов.

 Источники 
 Свод материалов по исследованию кустарной промышленности, Том XIX, стр. 296, 303—319.
 Труды комиссии по исследованию кустарной промышленности:
 вып. III. Ветлужские рогожники Макарьевского уезда, М. Поспелов стр. 45—74,
 вып. IX. Рогожный промысел в Ковернинской волости Макарьевского уезда, стр. 2193—2209.
 Нижегородский сборник:
 т. II. Описание Ардатовского уезда у М. Пестова стр. 176. Базар в селе Воскресенском. М. Поспелов стр. 437—445.
 т. IV с. Болдино и Кочкурово А. Гациского стр. 329 —334,
 т. VII. Рогожный промысел Ардатовского уезда А. Н. Спасского стр. 31—42,
 т. IX. Рогожный промысел Лукояновского уезда А. И. Звездина стр. 385—398,
 т. X. Рогожный промысел деревни Кистенёвой Сергачского уезда Н. И. Руновского стр. 295 — 312.
 Гр. Н. С. Толстой. Заволжская часть Макарьевского уезда. 1857 г. стр. 17 — 19, 30, 32, 84 — 87.
 Лукояновская сельскохозяйственная выставка 1874 г. стр. 34 — 36.
 Сельскохозяйственное обозрение Нижегородской губернии за 1892 г. гл. II.
 Материалы для исследования промыслов населения Казанской губернии за 1887 г. стр. 88—92.
 Памятная книжка Нижегородской губернии на 1890 г. стр. 41.
 Неизданные материалы оценочно-экономического исследования Макарьевского уезда.

Кустарные промыслы Нижегородской губернии