Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)/Часть вторая. Глава 2. Реб Мойше Рабинович едет спасать сына
Глава 2. Реб Мойше Рабинович едет спасать сына 
Все разъяснилось довольно скоро. Еще до того, как выпустили обоих арестантов, местечко было осведомлено о причине ареста и загудело, как потревоженная стая ос.

Дознались обо всем из газет, впервые опубликовавших полностью имя преступника. Сначала упоминалось глухо о «еврее-дантисте». Потом было напечатано черным по белому, что он — шкловский мещанин, слушатель зубоврачебной щколы, Герш Мовшевич Рабинович.

Волнение, охватившее все местечко, не поддается описанию! Новости сыпались градом, одна другой убийственнее…

— Все это ерунда! — утверждали оптимисты. — Ничего, кроме позора! На глазах всей Европы! В наше время, когда даже в таком медвежьем углу, как наше местечко, имеется железная дорога, прогимназия и даже кинематограф! Позор!

— Чудак! Что кинематограф? Эка невидаль! Поговаривают об аэропланах, дирижаблях, а он — «кинематограф».

— Кинематограф, аэропланы, дирижабли, а Рабиновичи пока-то сидят…

— Уж ежели суждено несчастье, оно и через печную трубу влезет! Прямо-таки смеяться некому! Ха-ха!

— Хорош смех! Пока что одного держат там, а двоих здесь… Шуточки!

— Ерунда! Ничего не будет. Всех выпустят, и очень скоро!

Пророчество сбылось, да не совсем: отца с сыном действительно выпустили, но третьего, «преступника», освобождать не спешили.

У Рабиновичей произвели тщательный обыск и перерыли весь дом.

Забрали пачку писем Гершки.

Немедленно по освобождении отец стал совещаться с родней и умными людьми со стороны: что делать?

Решено было — ехать «спасать сына»! Как «спасать», каким образом, об этом никто не задумывался:

«Еврей тонет! Какие же тут могут быть рассуждения?..»

Убитый горем отец, не откладывая дела в долгий ящик, упаковал чемодан и пустился в большой город, наудачу, не думая о мытарствах, неизбежных ввиду отсутствия «правожительства».

— Как Бог даст, так и будет! — толковали местечковые мудрецы. — Неужели ни одного дня нельзя прожить там? Глупости! Уж на что Петербург, а и там живут евреи и даже хвалят город! Или, скажем, Москва! Думаете, там нет евреев? Э, обойдется!..

Старик Рабинович поехал, полагаясь больше всего на волю божию, и второпях забыл даже взять с собой паспорт.

Но, будучи человеком старомодным, неприспособленным к современным условиям жизни, он прихватил с собой старшего сына, Авраам-Лейба, человека, так сказать, светского, умеющего обращаться с людьми и, главное, столковаться с русскими…

Чуть ли не все местечко явилось провожать отъезжающих Рабиновичей.

Пожелания удачи и счастливого исхода экспедиции сыпались со всех сторон.

— Помни же, Авраам-Лейб! — говорили кровно заинтересованные земляки. — Не забудь! Пиши, как да что! А когда, Бог поможет, все обойдется благополучно, не поскупись на телеграмму!

— Ладно, только бы за этим дело стало!.. Паровоз глухо зарычал. Поезд тронулся.

Но еще долго стояли на перроне люди. Махали платками, волновались и кричали вдогонку отъезжающим:

— Счастливого пути! Пишите! Телеграмму, ради Бога!..

Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)