Бегущая по волнам (Грин)/25
Глава 

Ложась, я знал, что  усну крепко, но встать хотел рано, и это желание —
рано встать  —  бессознательно разбудило меня. Когда  я открыл глаза, память
была пуста,  как после обморока. Я не мог поймать ни одной мысли до тех пор,
пока  не  увидел  выпяченную   нижнюю  губу  спящего  Кука.  Тогда   смутное
прояснилось, и, мгновенно восстановив события, я взял  со стула часы. На мое
счастье, было всего половина десятого утра.

Я тихо оделся  и,  стараясь не  разбудить своего  хозяина,  спустился в
общий зал, где  потребовал крепкого чаю и письменные принадлежности. Здесь я
написал две записки: одну — Биче Сениэль, уведомляя ее, что Гез находится  в
Гель-Гью, с указанием адреса; вторую — Проктору с просьбой вручить  мои вещи
посыльному. Не зная, будет ли удобно напоминать Дэзи о ее встрече со мной, я
ограничился  для нее в  этом письме простым приветом. Отправив записки через
двух комиссионеров, я вышел из  гостиницы в парикмахерскую, где пробыл около
получаса.

Время шло чрезвычайно быстро. Когда я направился  искать Геза, было уже
четверть одиннадцатого.  Стоял  знойный день. Не  зная  улиц, я  потерял еще
около двадцати минут,  так как  по ошибке вышел на  набережную  в ее дальнем
конце  и  повернул  обратно. Опасаясь,  что  Гез уйдет  по своим  делам  или
спрячется,  если Синкрайт  не  сдержал  клятвы,  а  более  всего этого желая
опередить Биче,  ради придуманного  мной плана  ущемления  Геза, сделав  его
уступчивым в деле  корабля Сениэлей,  я нанял  извозчика. Вскоре я был  у
гостиницы «Парус и Пар», — белого грязного дома, со стеклянной галереей второго
этажа, лавками и трактиром внизу. Вход вел через ворота налево, по темной и
крутой лестнице. Я остановился на минуту собрать мысли и услышал торопливые,
догоняющие меня  шаги.

— Остановитесь!  —  сказал  запыхавшийся  человек.

Я обернулся.

Это был Бутлер с его тяжелой улыбкой.

— Войдемте на лестницу, — сказал он. — Я тоже  иду к Гезу. Я видел, как
вы ехали, и  облегченно вздохнул. Можете мне не верить, если хотите. Побежал
догонять вас. Страшное,  гнусное дело, что говорить! Но нельзя было помешать
ему. Если я в чем виноват, то в том, почему ему  нельзя было  помешать. Вы
понимаете? Ну, все равно. Но  я  был на  вашей стороне — это так. Впрочем, от
вас зависит — знаться со мной или смотреть как на врага.

Не знаю, был я  рад встретить его или нет. Гневное сомнение боролось во
мне с  бессознательным доверием к  его словам. Я сказал:  «Его рано судить».
Слова Бутлера звучали правильно:  в них был и горький упрек себе, и искренняя
радость  видеть меня живым. Кроме того, Бутлер был совершенно трезв. Пока  я
молчал, за  фасадом,  в глубине огромного  двора,  послышались  шум,  крики,
настойчивые приказания. Там  что-то происходило. Не  обратив на это  особенного
внимания, я стал подыматься по лестнице, сказав Бутлеру:

— Я склонен вам  верить, но не будем теперь говорить об этом. Мне нужен
Гез. Будьте  добры  указать,  где  его  комната,  и уйдите,  потому что  мне
предстоит очень серьезный разговор.

—  Хорошо, —  сказал  он.  —  Вот идет  женщина.  Узнаем,  проснулся ли
капитан. Мне надо ему сказать всего два слова, потом я уйду.

В это  время  мы поднялись на второй этаж и  шли по  тесному коридору с
выходом на стеклянную  галерею слева. Направо я увидел ряд дверей —  четыре
или пять, — разделенные  неправильными  промежутками.  Я  остановил женщину.
Толстая  крикливая особа лет сорока  с повязанной платком головой и щеткой в
руках,  узнав,  что  мы  справляемся,  дома  ли  Гез,  бешено  показала   на
противоположную дверь в дальнем конце.

—  Дома  ли  он  —  не  хочу  и  не  хочу знать! — объявила она, быстро
заталкивая  пальцами  под  платок  выбившиеся  грязные волосы  и  приходя  в
возбуждение.  —  Ступайте сами и узнавайте, но  я к этому  подлецу больше ни
шагу. Как  он на меня гаркнул  вчера! Свинья  и подлец ваш Гез!  Я думала он
меня стукнет.  «Ступай  вон!» Это — мне!  Дома,  —  закончила  она,  свирепо
вздохнув, —  уже  стрелял.  Я  на звонки не  иду — черт с ним! — так  он теперь
стреляет  в потолок. Это он  требует, чтобы  пришли. Недавно  опять пальнул.
Идите,  и если спросит, не видели  ли вы меня, можете сказать,  что я ему не
слуга. Там женщина, — прибавила толстуха. — Развратник!

Она скрылась, махая щеткой. Я посмотрел на Бутлера. Он стоял, задумчиво
разглядывая дверь. За ней было тихо.

Я начал  стучать,  вначале  постучав негромко,  потом  с  силой.  Дверь
шевельнулась, следовательно, была не на ключе, но нам никто не ответил.

— Стучите громче, — сказал Бутлер, — он, верно, снова заснул.

Вспомнив  слова прислуги  о женщине, я пожал плечами  и постучал опять.
Дверь открылась шире.  Теперь  между ней и притолокой можно  было  просунуть
руку. Я вдруг почувствовал, что там никого нет, и сообщил это Бутлеру.

— Там  никого нет, —  подтвердил он. — Странно, но правда.  Ну что  же,
давайте откроем.

Тогда я, решившись, толкнул дверь, которая, отойдя, ударилась в большой
шкап, и вошел, крайне пораженный тем, что Гез лежит на полу.