Царь Фёдор Иоаннович (А. К. Толстой)/Вестник Европы 1868 (ВТ)/Действие пятое
Сторонники захвачены ли Шуйских?

Быкасовы, Урусовы князья,
И Татевы, и Колычевы все
Уже сидят. Не удалось накрыть лишь
Головина — пропал, как не бывало!
Мстиславского ж ты трогать не велел.

По твоему боярскому указу,
Василь Иваныч Шуйский приведен.

Впустить его.

Ты нас одних оставишь.

Здорово, князь. Мне ведомо, что дядю
От заговора воровского ты
Удерживал. Хвалю тебя за это.

Царю быть верным крест я целовал.
И доводить на ворогов на царских.
Но ты на князь Ивана не довел.

Я знал, боярин, что через Старкова
Все ведомо тебе.

А знал ли ты,
Что этот лист мне также ведом?

Знал.

Ты сознаешься в подписи своей?

Не в ней одной. Я сознаюсь, боярин,
Что челобитня эта мной самим
Затеяна. Зачем мне запираться?
Тебе хотел я службу сослужить:
Когда дядья в союз вошли с владыкой,
А к ним Москва пристала, каждый свой
Давал совет: нашлися и такие,
Что в Угличе признать царем хотели
Димитрия. Чтоб отвратить беду,
Я предложил им эту челобитню.
Зачем ее ты не дал нам подать?!
Ты знал о ней! Царя б ты подготовил,
Он нас бы выслушал, нам отказал бы,
И все бы кончилося тихо.

Гладко
Ты речь ведешь. Я верю ли тебе,
Или не верю — в этом нет нужды.
Ты человек смышленый; ты уж понял,
Что провести меня не так легко,
И что со мной довольно трудно спорить.
В моих руках ты. Но не буду трогать
За прошлое тебя, и обещаний
Не требую на будущее время.
Как прибыльней тебе: со мной ли быть,
Иль на меня идти — об этом ты
Рассудишь сам. Подумай на досуге.

Борис Феодорыч! О чем мне думать?
Я твой слуга!

Мы поняли друг друга.
Прости ж теперь, на деле я увижу,
Ты искренно ли говорил.

Боярин,
Царица в милости твоей идет!

Великая царица — я не ждал
Прихода твоего —

Оставьте нас.

Брат, не тебе — мне на коленях быть
Пред тобой приходится!

Сестра,
Зачем ко мне пришла ты без доклада?
Прости меня — мне дорог каждый миг —
Тебя вросить пришла я, брат!

О чем?

Ужели ты погубишь князь Ивана?

В своей измене сам сознался он.

Он в ней раскаялся! Его мы слову
Поверить можем. Благостью царевой
Он побежден. Чего боишься ты?
Ужель опять ко дням царя Ивана,
К дням ужаса, вернуться ты б хотел?
Им срок прошел! Не благостью ли Федор
Одной силён? Не за нее ли любит
Его народ? А Федорова сила —
Она твоя! Для самого себя
Ее беречь ты должен! Ею ныне,
Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли,
Чего достичь не смог бы страхом казни
Сам царь Иван!

Высокая гора
Был царь Иван. Из недр ее удары
Подземные равнину потрясали,
Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп
С вершины смерть и гибель слал на землю.
Царь Федор не таков! Его бы мог я
Скорей сравнить с провалом в чистом поле.
Рассеянны и рыхлая окрестность
Цветущею травой сокрыты, но —
Вблизи от них бродя неосторожно,
Скользит в обрыв и стадо и пастух.
Поверье есть такое в наших селах,
Что церковь в землю некогда ушла,
На месте ж том образовалась яма;
Церковищем народ ее зовет,
И ходит слух, что, в тихую погоду,
Во глубине звонят колокола
И клирное в ней пенье раздается.
Таким святым, но ненадежным местом
Мне Федор представляется. В душе,
Всегда открытой недругу и другу,
Живет любовь, и благость, и молитва,
И словно тихий слышится в ней звон.
Но для чего вся благость и вся святость,
Коль нет на них опоры никакой!
Семь лет прошло, что над землею русской,
Как Божий гнев, пронесся царь Иван.
Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень,
С трудов великим здание я строю,
Тот светлый храм, ту мощную державу,
Ту новую, разумную ту Русь, —
Русь, о которой мысля непрестанно,
Бессонные я ночи провожу.
Напрасно все! Я строю над провалом!
В единый миг все может обратиться
В развалины. Лишь стоит захотеть
Последнему, ничтожному врагу —
И он к себе царево склонит сердце,
И мной в него вложенное хотенье
Он изменит. Врагов же у меня
Не мало есть — не все они ничтожны —
Ты наглость знаешь дерзкую Нагих,
Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый —
Не прерывай меня — я Шуйских чту —
Но доблесть их тупа и близорука,
Избитою тропой они идут,
Со стариной сковало их преданье —
И при таком царе, каков царь Федор,
Им места нет, быть места не должно!

Ты прав, Борис, тебе помехой долго
Был князь Иван; но ты уж торжествуешь;
Его вина, которой ныне сам
Стыдится он, порукой нам, что нет
У Федора слуги вернее!

Верю;
Он вновь уже не встанет мятежем,
Изменой боле царского престола
Не потрясет — но думаешь ли ты
Перечить мне он также отказался?

Ты поборол его, тобой он сломан;
В темнице он; ужели мщенья ты
Послушаешь?

Я мщения не знаю;
Не слушаю ни дружбы, ни вражды;
Перед собой мое лишь вижу дело,
И не своих, но дела моего
Гублю врагов.

Подумай о его
Заслугах, брат!

За них приял он честь.

К стенам Москвы с ордою подступает
Ногайский хан. Кто даст ему отпор?

Не в первый раз Москва увидит хана.
От Шуйского от одного она
Спасенья ждет.

Она слепа сегодня
Как и всегда. Опаснее, чем хан,
Кто в самом сердце царства подрывает
Его покой; кто плевелом старинным
Не устает упорно заглушать
Величья нового посев. Ирина!
В тебе привык я ум высокий чтить
И светлый взгляд, которому доступны
Дела правленья. Не давай его
Ты жалости не дельной помрачать!
Я на тебя рассчитывал, Ирина!
Доселе ты противницей моею
Скорее, чем опорою была;
Ты думала, что Федор государить
Сам по себе научится; тебе
Внутри души казалося обидным,
Что мною он руководим; но ты
Его бессилье видишь. Будь же ныне
Помощницей, а не помехой мне.
Не даром ты приставлена от Бога
Ко слабому царю. Ответ тяжелый
Есть на тебе. Ты быть должна царицей —
Не женщиной! Ты Федора должна
Склонить теперь, чтоб отказался он
От всякого вступательства за Шуйских!

Когда б могла я думать, что нужна
Погибель их для блага государства,
Быть может, я в себе нашла бы силу
Рыданье сердца подавить; но я
Не верю, брат, не верю, чтобы дело
Кровавое пошло для царства в прок,
Не верю я, чтоб сам ты этим делом
Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя
Оно укором ляжет! Помогать
Избави Бог тебе! Нет, я надеюсь
На Федора!

Со мною хочешь снова
Ты врозь идти?

Пути различны наши.

Придет пора, и ты поймешь, Ирина,
Что нам один с тобою путь.

Царица
Зовет своих боярынь!

Брат, прости!

Прости меня, великая царица!

—Скоро ль выйдет царь?

—Слышишь, панихиду служат по покойном государе; уж вечную память пропели; должно быть, сейчас выйдет.

—А кто служит панихиду-то?

—Иов служит Ростовский. Его, слышно, и в митрополиты поставят, а владыку сведут.

—Дионисия-то сведут?

—Да, сведут. И Дионисия и Варлаама Крутицкого сведут. Годунову, вишь, неугодны стали, за Шуйских вступались!

—Братие! Слышали что на Красной площади деется?

—А чему там деяться?

—Куцпам головы секут!

—Каким купцам?

—Ногаевым! Красильникову! Голубю, отцу с сыном! Еще других повели!

—Господи, Твоя воля! Да за что ж это?

—За то, что за Шуйских стояли. Сами-то Шуйские уж в тюрьме сидят!

—Боже их помилуй! А царь-то что же?

—Годунов обошел царя!

—Место! Место! Царица идет!

—Стой здесь, княжна. Выйдет царь, поклонись ему в ноги и проси за дядю.

—Государыня-царица, награди тебя Господь, что привела ты мена!

—Не бойся, дитятко, царь милостив. Что же ты так дрожишь? Дай, я тебе поднизи поправлю; и косу-то растрепала ты свою!

—Царица-матушка, сердце замирает; научи меня, как царю сказать?

—Как у тебя на сердце, так и скажи, дитятко. Где жених твой? Ему бы теперь с тобою быть!

—Не видала я его, царица, с той самой ночи, с того часа, как —

—Бедная ты! И ему-то каково! Чай, теперь умереть бы рад, чтобы свое дело поправить!

—Воздай тебе Матерь Божия, что жалеешь ты нась!

—Теперь, царица?

—Нет еще, подождем, дитятко; видишь, он помолиться хочет.

Царь-батюшка! Ты, стольким покаяньем,
Раскаяньем и мукой искупивший
Свои грехи! Ты, с Богом ныне сущий!
Ты царствовать умел! Наставь меня!
Вдохни в меня твоей частицу силы,
И быть царем меня ты научи!

Княжна, теперь!

Царь-государь, помилуй!

Чего тебе, боярышня? Встань, встань!

Помилуй дядю моего!
Кто ты?
Кто дядя твой?

Иван Петрович Шуйский!

Так ты княжна Мстиславская? Да, да,
Я узнаю тебя!

Свет-государь!
Она тебя со мною вместе молит.
За князь Иван Петровича!

Арина,
Что ты, Арина? Встань! Вставайте обе!
Я князь Иван Петровича прощу,
Но надобно, чтобы в тюрьме немного
Он посидел!

Свет-государь, прости
Его теперь! Пошли за ним сейчас же!
Вели ему оборонять Москву,
Как некогда он Псков оборонял!

Ну, хорошо, Арина, я и сам
Хотел послать за ним — немного позже
Хотел послать — но для тебя, Арина,
Пошлю сейчас.

Борис, пошли за ним!
Великий царь, ты сам же нам дозволил
Начать сперва над Шуйскими допрос.
Он начался —

Он должен прекратиться.

Но, государь —

Ты слышал мой приказ?

Великий царь —

Не вовремя ты вздумал
Перечить мне. От нынешнего дня
Я буду царь. Советы все и думы
Я слушать рад, но только слушать их —
Не слушаться! Где пристав князь Ивана?
Где князь Туренин?

Эвот, он идет!

Сейчас всех Шуйских свободить! Ивана ж
Петровича ко мне прислать!

Ты слышишь?
Чего ты ждешь?
Великий царь —

Как смеешь
Еще стоять ты предо мной, когда
Тебя я шлю!

Великий государь —
Не властен я твою исполнить волю....
Иван Петрович —

Ну?

Он сею ночью —

Что — сею ночью? Говори! Ну, что?

Он сею ночью петлей удавился!

Святая Матерь Божья!

Государь,
В том виноваты, что не досмотрели;
Мы береглися, как народ его бы
Не свободил; вчера толпу отбили;
Привел ее с купцами Шаховской,
Да кабы я не застрелил его,
Вломились бы!
Князь Шуйский удавился?
Иван Петрович? Лжешь! Не удавился —
Удавлен он!

Ты удавил его!
Убийца! Зверь!

Ты ведал это?

Бог
Свидетель мне — не ведал.

Палачей!
Поставить плаху здесь, перед крыльцом!
Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго
Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить
Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный
Стал грозным государем! Чрез окольных
Он грозен стал — вы вспомните его!

Из Углича, боярину Борису
Феодорычу Годунову!

Дай!
Когда сам царь стоит перед тобой,
Так нету здесь боярина Бориса!

Аринушка — мое неясно зренье —
Не вижу я — мне кажется, я что-то
Не так прочел — в глазах моих рябит —
Прочти ты лучше!
Боже милосердый!

Что там, Арина? Что?

Царевич Дмитрий —

Упал на нож? И закололся? Так ли?

Так, Федор, так!

В падучем он недуге
Упал на нож? Да точно ль так, Арина?
Ты, может быть, не так прочла — дай лист!

До смерти — да — до смерти закололся!
Не верится! Не сон ли это все?
Брат Дмитрий мне заместо сына был —
У нас с тобой ведь нет детей, Арина?

Всю Русь Господь бедою посетил!

Его любил как сына я — его —
Хотел к себе я взять, но там оставил —
Там, в Угличе. — Иван Петрович Шуйский
Мне говорил не оставлять его!
Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он
Уж ничего не скажет — он удавлен!
Великий царь —

Ты, кажется, сказал:
Он удавился? Митя ж закололся?
Арина — а? Что, если —

Государь,
Тебе сейчас отправить в Углич надо
Кого-нибудь....

Зачем? Я сам отправлюсь!
Я сам хочу увидеть Митю! Сам!
Я никому не верю!

По дороге
Серпуховской дымы сторожевые
Виднеются!

Великий государь,
То хан идет. Чрез несколько часов
Его полки Москву обложат, ехать
Не можешь ты теперь.

Царь-государь,
Пошли меня, холопа твоего!
Я, батюшка, хоть прост, а что увижу,
То и скажу!

А розыск учинить
Об этом деле мог бы князь Василий
Иваныч Шуйский. Пусть поедут оба
И разберут, чьей в Угличе виной
Беда случилась!

Вправду? Вправду хочешь
Послать ты в Углич Шуйского, Василья?
Послать племянника того, кого ты —
Кого они сегодня ночью —

Шурин!
Прости меня! Я грешен пред тобой!
Прости меня — мои смешались мысли —
Я путаюсь — я правду от неправды
Не отличу! Аринушка моя,
Поди ко мне. Петрович, поезжай
Со князь Васильем. Князь Василий — что бишь
Тебе хотел сказать я? Позабыл!
Да, вот что: я послал на той недели
Игрушек Мите —
Рыдает.
Я хотел бы знать,
Успел ли он —

Жених застрелен — дядя
В тюрьме удавлен —

Дитятко, тебя
К себе возьму я, будешь ты отныне
Мне вместо дочери!

Царица, я
Постричься бы хотела....

Да, княжна,
Да, постригись! Уйди, уйди от мира!
В нем правды нет! Я от него и сам бы
Хотел уйти — мне страшно в нем — Арина —
Спаси меня, Арина!

Свет мой, Федор,
В молитве мы у Бога утешенья
Должны просить!

В молитве? Да, Арина!
Я в монастырь пойду, молиться буду —
Посхимлюсь там —

Нельзя тебе, свет-Федор!
Венец наследный некому тебе
Твой передать.

Да, я последний в роде —
Последний я. Что ж делать мне, Арина?

Свет-государь, нет выбора тебе;
Один Борис лишь царством править может,
Лишь он один. Оставь на нем одном
Правления всю тягость и ответ!

Так, так, Арина! не вмешаюсь боле
Я ни во что!

Пути сошлися наши!
О, если б им сойтись не довелось!

Полки тебя, боярин, в поле ждут!

Все по местам!

Ты сам ли встретить хана
Нас поведешь?

Боярин князь Мстиславский!
Я муж совета, ты же муж войны!
Отныне будь верховным воеводой —
За честь Руси, как вождь, веди нас в бой —
Я ж следую, как ратник, за тобой!

Бездетны мы с тобой, Арина, стали!
Моей виной лишились брата мы!
Князей варяжских царствующей ветви
Последний я потомок. Род мой вместе
Со мной умрет. Когда бы князь Иван
Петрович Шуйский жив был, я б ему
Мой завещал престол; теперь же он
Бог весть кому достанется! Моею,
Моей виной случилось все! А я —
Хотел добра, Арина! Я хотел
Всех согласить, все сгладить — Боже, Боже!
За что меня поставил Ты царем!

. А. К. .

Царь Фёдор Иоаннович (А. К. Толстой)