История одного изобретения (Котельников)/1938 (СО)/Глава VII
Первая модель ранца „РК-1“ и ее испытание в городе Новгороде. У военного министра. В Инженерном замке

Первые опыты с моделью моего парашюта меня очень обрадовали. Теперь надо было рассчитать, какой должна быть площадь купола парашюта, на котором может опуститься человек весом в 80 килограммов с безопасной скоростью 4-5 метров в секунду. Когда я кончил все расчеты, оказалось, что такой купол должен иметь не меньше 50 квадратных метров. Тут я призадумался: ведь, это — большой круг, диаметром в семь с лишним метров. Такой парашют в шлем не уложишь. Я стал придумывать, куда еще можно уложить парашют. Долго думал я и наконец решил уложить парашют в ранец.

Уже много лет спустя, изучая парашютные патенты в библиотеке Комитета по изобретательству, я наткнулся на германский патент 1919 года. Этот патент в точности повторял мою идею парашюта, уложенного в головной шлем. Германское патентное ведомство выдало этот патент только потому, что он был новостью.

Я занялся чертежами парашюта и ранца. А когда они были готовы, я начал строить модель своего парашюта в  натуральной величины и изготовлять подходящую для нее куклу.

Ранец я устроил металлический. Внутри ранца была полка. Она лежала на двух спиральных пружинах. На эту полку укладывались стропы, а на них — купол парашюта. Крышку ранца я сделал на петлях с пружинками внутри, чтобы, открываясь, она откидывалась быстрее. К защелке замка ранца я прикрепил ремешок с кольцом, висевшим на нагрудном ремне, для того чтобы самому можно было открыть парашют, когда выскочишь из самолета. А чтобы ранец мог открыться самостоятельно, если бы летчик свалился нечаянно, — замок ранца соединялся шнуром с аэропланом. Если бы случилось так, как с Мациевичем, то шнур открыл бы замок ранца, а потом сам не выдержал бы тяжести падающего человека и оборвался.

Подвесные лямки парашюта, выпущенные из ранца, пристегивались карабинами, то есть особыми крючками, к подвесной системе, надетой на человека. Парашют был сшит из двадцати четырех полотнищ и имел полюсное отверстие. Все стропы были пропущены по радиальным швам через весь купол парашюта и соединены по двенадцати на подвесную лямку. В нижнюю кромку парашюта я пропустил тоненький стальной трос.

Модель была готова, оставалось проверить ее, посмотреть, как она будет действовать.

Испытывать модель в городе было невозможно. Патента на изобретение у меня еще не было. Кто-нибудь мог увидеть, понять устройство модели и присвоить мое изобретение.

Чтобы мое изобретение оставалось втайне, я решил поехать в Новгород к брату и там, вместе с его сыновьями, испытать свою модель.

Я так и сделал.

—Откуда же мы ее сбросим? — спрашивали меня мои помощники. — Хорошо бы откуда-нибудь повыше — с колокольни, что ли.

—Нет, — сказал я, — мы соорудим большой змей и поднимем нашу модель метров на 50—60.

Змей мы построили довольно скоро и отправились с ним за город, в поле.

К пусковому шнуру, в расстоянии метра полутора от змея, мы привязали веревочную петлю и на нее подвесили куклу с надетым на нее ранцем-парашютом. Нитку от замка ранца мы привязали тоже к пусковому шнуру. В петлю, раскрутив веревку, я вставил кусок трута и зажег его с двух сторон. Когда все было готово, мы запустили змей на весь шнур — 60 метров.

Я волновался, мои помощники тоже. Как будет действовать наш парашют?

В это время ветер раздувал тлевший трут, веревочная петля перегорела, и кукла упала. При ее падении нитка от замка раскрыла ранец и оборвалась, а купол парашюта, выброшенный пружинами на воздух, быстро развернулся и плавно опустил куклу на землю.

Мы боялись поверить нашей удаче. Мы повторили наш опыт еще и еще раз — всего раз двенадцать. Ни одной неудачи не было.

Я был прав. Все мои расчеты оказались верными. Теперь мне надо было разрешить новую задачу. Надо было сообщить о своем изобретении, надо было добиться, чтобы летчики стали пользоваться моими парашютами во время полетов.

В то время всем летным делом ведало военное министерство, а министром был генерал Сухомлинов. Я был уверен, что если обратиться к самому военному министру, то моими ранцами-парашютами снабдят всех, кто полетит на аэроплане. Люди при катастрофах в воздухе не будут больше погибать. Я взял чертежи, захватил с собой свою модель с куклой и отправился в военное министерство.

Сухомлинова не было, и посетителей принимал его заместитель, генерал Поливанов. Я вошел в приемную, записался и стал последним в очереди посетителей.

Вышел генерал Поливанов. Опросив всех просителей, он подошел ко мне.

—Вам что угодно?

—Мне хотелось бы сообщить вам о своем изобретении из области воздухоплавания и авиации, — сказал я.

—Пожалуйста, я слушаю.

Я извинился и сказал, что не могу рассказывать при посторонних, потому что мое изобретение еще не заявлено, где следует.

—Тогда пройдемте ко мне в кабинет, — сказал генерал и, пропустив меня вперед, вошел за мной в кабинет и запер дверь на ключ.

Я показал свои чертежи, показал модель, объяснил устройство ранца-парашюта и спросил генерала, не желает ли он посмотреть, как действует мой парашют.

—Прошу вас, — сказал он.

Тогда я закрепил за палец конец шнурка от замка ранца и бросил куклу под самый потолок высокого кабинета. Парашют хорошо вылетел из ранца и опустил куклу на пол.

Поливанов что-то написал и затем подошел ко мне, подавая карточку.

—Поезжайте в Инженерный замок и покажите свою вещь начальнику инженеров, генералу Роопу.

Я вышел из кабинета.

На визитной карточке Поливанова я прочитал:

„Главного инженера генерала Роопа прошу подателя сего немедленно принять и выслушать“.

Перед тем как итти в Инженерный замок, я зашел в Комитет по изобретениям и подал свою заявку на патент.

Это было 27 октября старого стиля 1911 года.

Теперь уже можно было показывать свое изобретение кому угодно, не боясь, что кто-нибудь использует мою идею.

Получив квитанцию на заявку, я отправился в Инженерный замок, где в то время помещалось Главное Военно-Инженерное управление.

В приемной меня встретил скучающего вида дежурный офицер.

—Вы к кому? — сонно спросил он меня, окинув презрительным взглядом мой штатский черный сюртук.

—Могу я видеть главного инженера?

—Его превосходительство?

—Именно.

—Его превосходительство не принимает. Сегодня приема нет.

—Но меня, быть может, он примет, — оказал я и протянул офицеру визитную карточку Поливанова.

Прочитав, офицер вскочил и убежал, звеня шпорами, вверх по лестнице.

Через минуту он уже слетел вниз и весьма предупредительно сообщил, что „его превосходительство просят меня пожаловать“.

И я — пожаловал.

Генерал Рооп, узнав от меня, в чем дело, назначил на следующий день заседание под председательством генерала Кованько, который тогда был начальником воздухоплавательной школы.

К 11 часам следующего дня я был уже в Инженерном замке. Я вошел в комнату, куда меня пригласили. За столом я увидел воздушных специалистов того времени. Во главе их был Кованько. Меня поразили его длинные седые баки.

Мне предложили рассказать об изобретении, и я, показывая чертежи и модель, стал объяснять устройство своего ранца-парашюта.

—Таким образом, — говорил я, — очутившись в воздухе, купол парашюта, сшитый из легкого, плотного и упругого шелка, всегда безотказно раскроется. Трос, пропущенный в его нижней кромке, стремясь выпрямиться, поможет куполу быстро раскрыться. Все это я проверил на опыте с моделью много раз.

—Все это прекрасно, — вдруг прервал меня генерал Кованько, — но вот что, однако… Что будет с вашим спасающимся, выпрыгнувшим из самолета, когда парашют раскроется?

—То есть как? — спросил я, не понимая вопроса.

—А так: что произойдет с человеком во время раскрытия парашюта?

—Думаю, что он благополучно опустится на землю.

—Благополучно ли?

—А почему же нет? — удивился я.

—А не приходило ли вам в голову, что ему тогда уже незачем будет спасаться, так как от удара при раскрытии парашюта у него оторвутся ноги?

Я был поражен. Такого возражения я никак уже не ожидал. Мне пришлось объяснить, что этот удар воздуха в купол парашюта будет сильным только тогда, когда парашют за что-либо зацепится. Парашют раскрывается постепенно, а поэтому удар смягчается. Но, конечно, прибором надо уметь пользоваться и, прыгнув с аэроплана, не следует сразу раскрывать парашют. Надо подождать, пока из движения вслед за аэропланом человек не перейдет в вертикальное падение вниз.

Доклад мой окончился благополучно, и мой ранец-парашют был даже одобрен, но… все-таки его отклонили за ненадобностью.

В то время никто не сознавал, какую пользу может принести парашют, да и не стремились этого понять.