РБС/ВТ/Шегрен, Андрей Михайлович
Шегрен, Андрей Михайлович, академик, лингвист, родился 26-го апреля 1794 года в деревне Ситиккаля, прихода Итис, в нынешней Нюландской губернии Финляндского Великого Княжества. Он был единственным сыном деревенского сапожника Михаила Иогансона Шегрена. Последний хотел и сына своего посвятить своему ремеслу, но тот, будучи еще ребенком, оказывал уже чрезвычайную охоту к чтению. На восьмом году умел он не только читать бегло книги, но и весь катехизис знал наизусть. Это обратило на него внимание пастора Остберга, который требовал, чтобы родители послали ребенка в ловизскую школу. Но так как последние не имели на это никаких средств, пастор принял издержки на свой счет. Так как тогда существовало правило, чтобы детей финнов принимать в школу только в том случае, когда они умеют читать по-шведски, то Остберг взял мальчика к себе в дом и обучил его сперва этому языку, а вместе с тем и арифметике. Девятилетним мальчиком, в 1808 году Ш. поступил, наконец, в ловизскую школу. Здесь он вскоре приобрел любовь учителей и товарищей, как успехами так и поведением. Магистр философии Экмарк сам вызвался давать ему частные уроки в немецком и французском языках. Во время пребывания Шегрена в школе с ним случилось величайшее несчастье, от которого он страдал целую жизнь. Играя с товарищами в штурм крепости, он получил сильный удар в правый глаз, что и отразилось неблагоприятно на его здоровье и ученой деятельности. Из Ловизы перешел он в гимназию в Борго, где оставался до 1813 года, а отсюда поступил в бывший абосский университет, где содержал себя частными уроками и, довольствуясь самой скудной пищей, посылал сберегаемые им деньги своим родителям. Главным предметом его занятий в гимназии были новые и классические языки, а в университете и восточные. В 1818 году проезжал через Або знаменитый датский ученый Раск и оставался здесь некоторое время для изучения финского языка, а потом отправился в известное путешествие свое через Россию в Персию и Индию. Увлекаемый его примером, молодой Шегрен желал совершить подобное же путешествие с целью изучения языков чудского корня. Не застав Раска в Або, он написал к нему в Петербург, где Раск пробыл несколько времени. Датский филолог отвечал ему тотчас же, хвалил yсepдие его к науке и советовал не покидать своего плана. Получив 16-го июня 1819 года степень доктора философии и назначенный помощником библиотекаря, Шегрен отправился в Петербург, куда прибыл в апреле 1820 года. Здесь он поступил воспитателем в дом финляндского епископа Цигнеуса. Чувствуя необходимость знания русского языка и истории для предначертанного им путешествия, он занялся изучением их. В 1821 году написал он небольшое сочинение: "О финском языке и литературе". Эта статья явилась вследствие вызова, сделанного профессором Ив. Лобойко, и назначалась для издания в русском переводе. Между тем она уже в оригинале на немецком языке и в рукописи обратила на себя внимание графа Н. П. Румянцова, который и издал ее на свой счет в пополненном объеме. В этом труде Шегрену впервые удалось доказать важность исследования финских наречий для истории России и особенно ее севера; он первый доставил точные сведения о строении финского языка и исследовал зырянский язык. В лингвистике ему принадлежит заслуга ознакомления с вымирающим ливским языком. Кроме того, во время своих путешествий, Андрей Михайлович собрал материалы как для эстской грамматики, так и для подробного эстского словаря, в который вошли все наречия, и которого не существовало до тех пор, хотя эстская литература была довольно обширна. Получив возможность пользоваться богатой библиотекой Румянцева, Шегрен принялся деятельно за ученые труды, изучал источники, делал выписки для будущих своих работ. В свободные часы перевел он на немецкий язык "Путешествие в Туркмению и Хиву" Н. Н. Муравьева (бывшего кавказского наместника), и "Путешествие в Коканд", Назарова. Оба эти перевода остались, впрочем, неизданными. В помянутом первом своем сочинении о финском языке и литературе (Ueber die finnische Sprache und ihre Literatur), напечатанном в 1821 году, Шегрен, говоря об известных финских грамматиках, сделал несколько критических замечаний на изданную пастором Стральманом в 1816 году. Шегрен по дели своего сочинения не мог не упомянуть о существовании этой грамматики, присовокупив свое замечание, впрочем, уже до него высказанное и другими, что эта грамматика не соответствовала своей цели. Стральман, в ответ Шегрену, издал отповедь, под заглавием: "Об ожиданиях относительно финского языка (Ueber Erwartungen in Betreff der finnischen Sprache, 1822), в которой жестоко нападал на молодого автора. Шегрен отвечал ему прямо, но несколько иронически, в статье, помещенной на немецком языке в издававшемся тогда Ольдекопом "Петербургском Журнале" (St.-Petersburgische Zeitschrift, Band VII, S. 125—135, 169—176, 220—226, 266—271). Статья эта была переведена на шведский язык и помещена тогда же в Абовском журнале "Mnemosyne" (стр. 327—347), для которого Шегрен, еще прежде, написал рецензию изданного в 1820 году Библейским обществом перевода Евангелия от св. Матфея на корельское (тверское) наречие. Занимаясь древнейшей русской историей, Шегрен написал разбор гипотезы дерптского профессора Эверса о хозарском происхождении руссов, в котором старался подтвердить господствующее мнение о скандинавском происхождении основателей Российского государства. В конце 1822 г. Шегрен возвратился в Петербург и был определен библиотекарем к графу Н. П. Румянцову. В отсутствие графа, объезжал он Новгородскую и Олонецкую губернии. По представлению бывшего статс-секретаря финляндского великого княжества барона Ребиндера, Шегрену Высочайше пожаловано, на исследование финских народов в разных губерниях империи, ежегодно по 3000 р. ассигнациями на два года. Приняв во внимание необходимость некоторых приготовлений для совершения такого важного предприятия, Шегрену позволили отложить отъезд до будущего лета. Оставаясь в своей должности библиотекаря, он успел написать рецензию, вышедшего в 1823 году сочинения Френа "Ibn-Foszlans und anderer Araber Berichte über die Russen alterer Zeit". Эта рецензия была напечатана в "St.-Petersburgische Zeitschrift" в 1824 году. 13-го июня 1824 года Шегрен начал свое путешествие с Новгорода, где познакомился с важными историческими документами в библиотеках и архивах и в особенности с рукописями богатого софийского книгохранилища. Затем Шегрен отправился в западную часть Олонецкой губернии, в северо-восточную Выборгской, восточную Куопиосской и Улеаборской, оттуда — в финскую Лапландию до Норвежской границы и Варангерфиорда на Белом море. Собрание сведений об Олонецкой губернии вообще и разные внешние случайные препятствия задержали Шегрена в Петрозаводске до марта 1825 г.; в это время он, впрочем, успел сделать поездку к финской границе, чтобы поближе познакомиться с настоящим карельским (олонецким) наречием и местной связью его с чудским. Посетив, кроме того, город Повенец и находящиеся вблизи от него монастыри: Палеостровский православный и знаменитый Даниловский раскольничий, он снова направился к северной финской Карелии, с целью достигнуть Каянсборга через большие озера к северу от Нурмиса и проехать по тому же направлению далее к Лаппмаркену, но его намерение не удалось от ранней распутицы, и он вынужден был провести весну в верхней Карелии, а в Каянсборгь попал уже в половине июня месяца. Так как Соловецкий монастырь на Белом море доступен только летом, то он снова изменил свой маршрут и направился по одной из двух больших речных систем, впадающих в Ботнический залив, к ее истоку в Архангельской губернии. Оттуда он спустился по противоположной речной системе, где приходилось подвергаться разнородным опасностям от необыкновенно частых порогов, по области северных карел, краю чрезвычайно бедному, к уездному городу Кеми, а отсюда совершил поездку в Соловецкий монастырь и осмотрел тамошние достопримечательности, преимущественно же монастырский архив. От Норвежской границы и Варангерфиорда на Белом море Шегрен направился в русскую Лапландию, которую объехал вдоль западного и южного беломорского берега, вплоть до Архангельска, и оттуда на восток, до Мезени. Возвращаясь из Мезени, он опасно занемог весной 1826 года и целое лето провел в Архангельске. Так как время, назначенное на его путешествие, уже истекло, то, по предложению академика Круга, ему продолжили срок путешествия еще на два года. В пребывание свое в Архангельске Шегрен привел в порядок собранные им в финской Лапландии материалы, составившие довольно обширное сочинение, изданное в Гельсингфорсе в 1828 г. на шведском языке, под заглавием: "Anteckningar om församlingarne i Kemi-Lappmark". Краткая выписка из этого труда помещена на немецком языке под заглавием: "Bemerkungen über die zum Grossfürstenthum Finnland gehörigen Lappmarken", а оттуда в извлечении появилась в энгельгартовых "Russische Miscellen" Bd. III pp. 1—67 и в "Annalen für Erd Völker und Staatenkunde", Берггауза. В сентябре 1826 года, на обратном пути из Архангельска в Петербург, Шегрен посетил Каргополь и восточную и южную части Олонецкой губернии. В 1827 году, сделавшись корреспондентом академии наук, Шегрен объездил белозерский и кирилловский уезды Новгородской губернии, почти всю Вологодскую губернию до Устьсысольска, южную часть Архангельской и северную Вятской губернии. В 1828 году исследовал он остальные части этой губернии, также северную часть Казанской и западную Пермской. Из Перми выехал он в феврале 1829 г., и через Уржум, Яренск, Ветлугу, Унжу, Галич, Буй, Грязовец, Вологду, Череповец, Устюжну, Тихвин, Ладогу и Шлиссельбург, прибыл 7-го июня в Петербург. Извлечение из отчета об этом ученом путешествии, представленном графу Ребиндеру, помещено в "С.-Петербургских Немецких Ведомостях" (St.-Petersburgische Zeitung", 1824, №№ 125—127), где помещены были, кроме того, и некоторые его путевые письма (1828, №№ 13, 20, 29 и 34). Что касается до специальных исследований, особенно в области русского Севера, то они напечатаны в 1861 г. в полном собрании его сочинений. Несмотря на то, что путешествие Шегрена продолжалось целым годом долее предположенного времени, он не успел вполне привести в исполнение свой план: Западная Сибирь, приволжские губернии и юго-восточный край до Кавказа остались неисследованными. Он не мог бегло изучать посещаемые местности и обращал свое внимание на статистику, историю, географию, топографию, этнографию, археологию, лингвистику, климатологию и отчасти естественные науки. Особенно много времени брали у него разбор и выписки из старинных грамот, летописей и актов в монастырях и частных собраниях. Поэтому, немало времени принужден он был проводить в городах, и нередко изменял свой маршрут, чтобы не оставить без исследования ни одной местности, достойной внимания в каком-нибудь отношении. Нередко случалось, что рукописи, за которой он нарочно прибыл в город, не отыскивалось, и Шегрен терял время на отыскание ее. Собрав во время пятилетнего путешествия множество материалов, Шегрен возвратился в С.-Петербург для приведения их в порядок. Но желая дать предварительный опыт трудов своих, он обработал во время своего путешествия сочинение о живущем в Вологодской губернии финском племени — зырянах. Труд этот, составляющий более трехсот мелкописанных страниц in folio, разделен автором на семь следующих глав: 1) о положении и физическом свойстве земли, 2) о климате, 3) о ремеслах и промышленности, 4) о разделении и народонаселении, 5) об истории и древностях, 6) о нынешних жителях и 7) о языке зырянском. Академик Круг, которому был поручен разбор исторической части этого труда, представил об этом сочинении самый лестный отзыв. Исследование автора о Заволочье, о заволоцкой Чуди, о тождестве древней Перми и Биармии, о Холмогорах, о древности завоеваний русских на Севере вообще, служат, по его мнению, важным пополнением древней русской истории. Столь же одобрительно отозвался и академик Герман о статистическом отделе этой рукописи, занимающем 52 стр. in folio и составляющем, как говорит Герман, богатейшее собрание статистических материалов о двух уездах Российской Империи, населенных 52907 жителями обоего пола. Основываясь на этих суждениях двух своих членов, Академия определила издать в свет эту рукопись и избрать автора адъюнктом Академии по части истории и русских древностей (30-го сентября 1829-го года). В начале 1830 года вновь избранный адъюнкт представил первое свое академическое рассуждение: "О грамматическом строении зырянского языка, сравнительно с финским". ("Ueber den grammatischen Bau der syriänischen Sprache mit Rücksicht auf die Finnische"). Это рассуждение напечатано в "Мемуарах Академии" ("Mémoires de l'académie Impériale de sciences de St.-Petersbourg. Sixième série. Sciences politiques, histoire et philologie". Том I, 1832 г. стр. 149—169).

В этой статье автор доказывает, что зырянский и финский языки происходят от одного корня; но их никоим образом не должно смешивать: оба они языки самобытные. Вообще, из всего строения зырянского языка оказывается, что он, происходя первоначально от чудского или финского, влиянием других языков утратил многое из первобытного своего строя и принял другие, чуждые ему, формы. Автор делит зырянский язык на четыре наречия: усть-сысольское, верхневычегодское, яренское и удорское. Вслед за этим, он написал следующие исследования:

1. "О древних местах жительства Еми (Ueber die altern Wohnsitze der Iemen. Ein Beitrag zur Geschichte der Tschudischen Völker in Russland)". В этой статье Шегрен старается определить древнейшее место жительства народа Ями. По строгим исследованиям всех, встречающихся в наших местностях, известий, по критическом обзоре мнений различных писателей и убеждаясь собственными, сделанными во время путешествия своего наблюдениями, автор доказывает, что Ямь или Емь соответствует нынешнему этнографическому названию одного из финских племен Häme (Ямлянин — Hamaläinen) и что Ямь, Гам и Гамская земля одно и тоже. Это сочинение отпечатано отдельно из "Мемуаров" академии, (стр. 263—310 I-го тома, изданного в 1832 году).

2. "Когда и как обрусели Заволочье и Заволоцкая Чудь?" (Wann und wie wurden Savolotschje und Savolokschen Tschuden russisch? Ein Kritischer Versuch zur Aufklärung der Geschichte des Russicshen Nordens. Erste Abhandlung). В этой статье автор опровергает мнение наших историков, полагающих, что Заволочье, или пространство между Белым озером и Печорой, принадлежало Новгороду еще во времена Владимира.

3. "О финском народонаселении С.-Петербургской губернии и о происхождении названия Ингерманландии" (Ueber die finnische Bevölkerung der St.-Peterburgischen Gouvernements und über den Ursprung des Namens Ingermannland). Здесь автор сообщает подробные сведения о населяющих Петербургскую губернию финнах и разделяет их на четыре главные ветви: 1) Vavakot, 2) Aeürämöiset или Aegrämuiset, 3) Ingrikot — по-русски Ижорцы и 4) Vatialaiset — по-русски Чудь (Tschuden). Все эти отрасли одного и того же племени отличаются друг от друга наречием, нравами, обычаями и вероисповеданием. В конце своей книги Шегрен исторически развивает все изменения, которым подвергалась область Ингерманландия, и показывает, каким образом название Jngerinmaa, Ingermannland распространилось между соседними народами и сделалось общеизвестным.

4. "Что означает встречаемое в русских летописях под 1024 г. слово "луда"? — (Was bedeutet das in den russischen Chroniken unter den J. 1024 vorkommende Wort "луда?").

Все эти сочинения напечатаны в первом и во втором томах "Записок Академии Наук по Историко-филологическому отделению" (Mémoires de l'Acad. Imper. des Sc. de St.-Petersb., VI-е série, t. I — II, 1832—1834).

В марте 1831 года Шегрен был избран в экстраординарные академики, а в 1834 г. ему поручено было заведование иностранным отделением академической библиотеки.

В 1834 году, вследствие усидчивых работ, он занемог глазной болезнью (о возникновении которой было упомянуто раньше). Медицинские пособия остались тщетными, и врачи советовали ему пользоваться минеральными водами на Кавказе. Не имея средств отправиться на свой счет в столь отдаленное странствование, Шегрен обратился к Академии и, по ходатайству президента ее, графа C. C. Уварова, получил вспомоществование от правительства и ученые поручения от Академии. Он отправился в путь 9-го сентября 1835 года. По прибытии в Тифлис, занялся он там изучением грузинского языка и собиранием этнографических сведений о кавказских народах. Во Владикавказе принялся он за изучение осетинского языка. Академик Веселовский в своей речи, читанной в торжественном собрании Академии 29-го дек. 1864 г., говорит, между прочим, что Шегрен своими трудами об осетинском языке, принадлежащем к иранскому корню, но являющемся на Кавказе во многих видоизменениях, проложил первый путь к знакомству с кавказскими языками.

Из Владикавказа Шегрен отправился вдоль по Кубани, оттуда в Крым, и через Таганрог возвратился в Пятигорск в начале 1837 года. В прилежащей к Пятигорску немецкой колонии Шотланке или Карас ему представилась возможность занятья кабардинским наречием черкесского языка, под руководством одного природного кабардинца. Затем еще два месяца он оставался во Владикавказе, для усовершенствования в осетинском языке и преимущественно в тагаурском наречии; потом решился, свернув с большой Военно-Грузинской дороги, совершить довольно опасное путешествие, через Дигорию и примыкающий к этой стране хребет Кавказа, в провинцию Ратча, в Имеретии, для изучения другого осетинского главного наречия. По стечению разных неблагоприятных обстоятельств, главная цель этого путешествия не могла быть достигнута, что и побудило Шегрена, по возвращении из Дигории, через Ратчу, Имеретию и Западную Карталинию, в Тифлис, просить г. Министра Народного Просвещения о продолжении срока путешествия еще на некоторое время. По получении разрешения, Шегрен провел часть весны в городе Моздоке и в находящемся между этим городом и Екатериноградом осетинском селении, обитаемом выходцами из Дигории. Достигнув таким образом своей цели, Шегрен отправился, 2-го декабря 1837 года, в обратный путь, и прибыл в Петербург 7-го января 1838 года. Донесения Шегрена об этой поездке на Кавказ напечатаны в первых трех томах "Известий" Академии Наук.

Вскоре по возвращении, он принялся за обрабатывание и продолжение начатого им в 1834 г. и прерванного его болезнью обширного исследования о жизни и деяниях св. Олава, короля норвежского; но множество собранных им для этой цели материалов, равно как и поверка прежних известий, побудили его отложить окончание этой работы до другого времени. Между тем много времени поглощало у него рассмотрение чужих трудов, возлагаемое на него по обязанности. Так, например, он написал разбор рукописной Пермской Грамматики, представленной в Академию.

Из обширных критических его разборов напечатаны: "Донесение о сочинении Финна Магнусена", рецензия на первую часть книги Куника о призвании шведских Родсов, и о рукописном сочинении Кастрена о влиянии акцента в лапландском языке. Сверх того, напечатаны в "Присуждении Демидовских наград" рецензии Шегрена на следующие сочинения: 1) Кастрена "Elementa grammatices Syrianicae"; 2) Видеманна: "Versuch einer Grammatik der Syriänischen Sprache": 3) "Grammatik der Wotiakischen Sprache" и 4) "Versuch einer Grammat. der Tscheremissischen Sprache", 5) "Грамматики и словаря зырянского языка". II. Савваитова; 6) Нейса: "Ueber die Ehstnischen Volkslieder", 7) Аренса: "Ehstnische Grammatik". Сюда же принадлежит рецензия на "Русско-черкесский словарь" Яголье, помещенная в "Bulletin historico-philologique", t. IV.

Из других трудов Шегрена следует упомянуть об исследовании его: De Finnis aliisque Tschudicis gentibus scientia et usu metallorum antiquibus insignibus, извлечение из которого помещено в VI т. "Bulletin historico-philologique". В первом томе этого издания помещена также инструкция, составленная Шегреном для отправленного в северную и среднюю Сибирь исследователя Кастрена.

В 1844 г. вышла в свет его "Осетинская Грамматика и Словарь", в двух изданиях: на русском языке в двух томах in-8 и на немецком в одном in-4. Французский институт присудил автору за это сочинение Вольнеевскую медаль в 1200 франков, а датский король пожаловал Шегрена, за представление этой книги, кавалером ордена Данеброга третьей степени. Комиссия по присуждению Вольнеевской премии, в донесении своем говорит, что это творение ученое и добросовестное, которое впервые знакомит во всей подробности с одним из самых важных и занимательных наречий Кавказа. Избранный в это время ординарным академиком, Шегрен назначен был директором академического этнографического музея и произведен в чин статского советника. Летом 1846 года, по поручению Русского Географического Общества, Шегрен предпринял третье свое ученое путешествие в Лифляндию и Курляндию, для изучения остатков народа Ливи и Кревингов. Отчет об этой поездке читан был в собрании этого Общества 1-го января 1847 года и напечатан во второй книжке его "Записок".

В июне 1847 года представлено было им в академию исследование об осетинском языке сравнительно с индоевропейскими языками (Ossetische Studien). Оно напечатано в VII томе "Академических Записок" (Mémoires).

Co времени возвращения своего из Лифляндии, Шегрен посвятил много времени изучению этнографии и лингвистики ливов. К результатам этих же занятий относятся помещенные в "Bulletin" статьи его: 1) Об этнографии Лифляндии (т. VII), 2) Новый эстонский перевод бакмейстеровых отрывков (т. VIII), 3) О значении эстонского наименования радуги (т. IX). Считая необходимым вторично посетить Лифляндию с ученой целью, Шегрен отправился, в мае 1852 г., в Ригу и оттуда на остров Руно, для изучения местного наречия. Отчет об этой поездке он представил Академии 8-го октября 1852 года. По возвращении из этого последнего своего путешествия, он принялся за продолжение начатых им ученых трудов. В заседании Академии 2-го июля 1854 года представил он историческое исследование, под заглавием: Ueber "De nove tota quam etiam Tetvesen vocant", in einer Urkunde des litthauischen Königs Mindow. Ein Beitrag zur geschichte Ost-Europa's um die Mitte des XIII Jahrhunderts. Сочинение это, приготовленное к печати, осталось в рукописи по болезни автора. Вследствие понесенных во время путешествий трудов, равно как и усидчивых занятий, Шегрен, в последнее время, страдал грудными болезнями, и 6-го января 1855 г. скончался от воспаления легких. Он погребен на шведско-финском кладбище в С.-Петербурге. Надгробную речь над его могилой, хотя краткую, но сильную, произнес академик Марий Иванович Броссе. Речь эта, произнесенная 11-го января, напечатана на французском языке в "Journal de St.-Pétersbourg" 1855 г., 18-го января, на русском — в "С.-Петербургских Ведомостях" 1855 г., № 16, на немецком — в "St. Petersburger Zeitung", 1855, № 18, на шведском — в "Morgenbladet" и в "Finlands allmänna Tidning". Французский оригинал перепечатан, с поправкой некоторых опечаток, в "Bulletin historico-philologique", Tome XII, № 14 (и "Mélanges Russes". Tome II, стр. 504—507).

Кроме Академии Наук, Шегрен был членом обществ: Казанского любителей словесности (с 1828 г.), Финляндского экономического в Або (с 1831 г.), Датского северных антиквариев (с 1833 г.), Московского истории и древностей российских (с 1833 г.), Гельсингфорского финской словесности (с 1834 г.), Эстляндского наук, в Дерпте (1839 г.), Гельсингфорского наук (1839 г.), Эстляндского литературы, в Ревеле (1842 г.), Выборгского финской словесности (1846 г.), Германского восточной словесности (1846 г.), Митавского литературы (1846 г.), Рижского истории и древностей прибалтийских провинций (1846 г.) и Стокгольмского древностей (1847 г.). Кроме перечисленных выше сочинений А. М. Шегрена, напечатаны еще следующие: "Донесение адъюнкта Академии г-на Шегрена о найденных им в Выборге исторических памятниках" ("Моск. Вед.". 1831, № 42, стр. 1855—1856); "Очерк жизни и трудов Кастрена" ("Вестник Имп. Русск. Геогр. Общ." 1853 г.); "Разбор сочинения: "Die Schweden an den Küsten Ehstlands und auf Runö. Eine historisch ethnographische Untersuchung von C. Russwurm, Inspector der Schulen zu Hapsel". СПб. (без означен. года); "О книгах и рукописях Ф. П. Аделунга". (Оттиск из "Спб. Вед." 1844, №№ 231 и 232) "Материалы для сравнения областных великорусских слов со словами языков северных и восточных". СПб. 1852. — Полный список сочинений А. М. Шегрена напечатан академиком Э. Куником, под заглавием: "Verzeichniss der vom Akademiker А. Sjògren in den Jahren 1821—1854 gedruckten Schriften und Aufsätze". Спб-г, 1855. (См. также "Учен. Зап. Имп. Ак. Н. по 1 и 3 отд., т. III, стр. 569—583).

Биографический очерк А. М. Шегрена напечатан в гельсингфорской газете: "Morgenbladet" 1855. № 8, О. Шауманом в "Helsingfors Tidningar" и Снельманом в "Literaturblad för allmän medborgerlig bildning" за 1855 г., № 6; "Einige Worte über das Leben und Virken Sjögren's. Von А. Schiefner", в дерптском журнале "Inland" 1855 г., № 8, 9; "Журнал Мин. H. Пр.", ч. LXXXVI (1855 г. № 4), отд. V, стр. l—8; то же. № 6, отд. VII, стр. 97; "Сын Отеч.", 1855 г., № 7; "Месяцеслов на 1856 г.", стр. 259. "Ученые Записки Имп. Ак. Н. по I и III отд.". Т. III, стр. 571—583; "Историч. обзор трудов Акад. Н. на пользу России в прошлом и текущем столетиях". (Речь, читанная в торжественном собрании Академии 29 дек. 1864 г. академиком К. C. Веселовским); "Справочный энциклопед. лексикон", К. Крайя Т. XII, 1847 г., стр. 251—254; Энциклопед. слов. Ефрона, полутом 77-й, стр. 365—366; Настольн. слов. ср. Толля, т. III, стр. 1037. "Олонецк. Губ. Ведом." 1866 г., № 33; "С.-Петерб. Ведом.", 21 янв. 1855 г., № 16; "Ж. М. Н. Пр." Ч. I, 1834 г. Чтения, кн. I, 1831 г., стр. 76—78; тоже, стр. 78—84; "Ж. М. Н. Пр.", Ч. V, стр. 597, 1835 г.; то же, ч. L, VII. стр. 12.

РБС:*