Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)/Часть вторая. Глава 16. Рассказ Гурвича
Глава 16. Рассказ Гурвича 
Бетти вместе с гостем отошли подальше, и Гурвич заговорил:

— Я, надо вам сказать, человек упрямый и настойчивый. Из упрямства я живу здесь, хотя евреям здесь жить нельзя. Они хотят, чтобы я торчал в Пинске, а я именно потому, что они этого хотят, желаю быть здесь! Кроме всего прочего, мне нужно тут жить: в этом городе я имею все для того, чтобы учиться. А это и есть моя цель!.. Но цель целью, а кормиться-то надо? Надо! Вот я и даю уроки, и именно в русских домах, и не просто в русских, а в таких, которые стоят близко к полицейским кругам! Вы спросите, что у меня может быть общего с полицией? А вот именно то, что у меня… нет правожительства! Я вынужден прибегать к помощи полиции. Я обратился к одному из полицейских чиновников и сказал ему: «Слушай, милый человек, дело в следующем: денег у меня нет, платить тебе я не могу, а ты такой человек, что не брать не можешь. Поэтому я предлагаю тебе нечто, заменяющее деньги… Если у тебя есть ребята и ты хочешь их чему-нибудь научить, то я готов давать им уроки ежедневно. Гарантирую, что сделаю из них ученых, даже в том случае, если твои дети — круглые чурбаны!» Он попросил меня зайти к нему домой. Я нашел у него кучу ребят, и, конечно, непролазных лентяев. Стал заниматься и завоевывать симпатии полицейского чина!.. Кончилось тем, что через некоторое время у меня оказалось несколько уроков, но уже платных, в таких же «высокопоставленных» домах, и среди них — в доме некоего отставного полицейского чиновника. Это человек озлобленный и обиженный неожиданной отставкой… Неизвестно почему, я пользуюсь его неограниченным доверием. Недавно он рассказал мне историю, имеющую отношение к вам…

Бетти отпрянула и даже слегка побледнела.

— Ко мне?.. Гурвич поспешил успокоить свою спутницу:

— Ну, если не к вам лично, то к вашему другу, к моему полурусскому приятелю, отдувающемуся сейчас за все еврейство!..

Дело в том, что этот самый чиновник, как только его сняли с места, воспылал мщением и решил отплатить соответствующим образом тем, кто испортил ему карьеру! Надо вам сказать, что чиновник мой — большой специалист по розыску краж и воров. Ему была поручена куча дел о воровской банде. Он энергично взялся за дело. Стал посещать все наиболее подозрительные трактирчики, кабачки, воровские притоны и прочие злачные места, связался с огромной компанией воров, входил даже с ними в «дело», а потом вылавливал их по одному и через вторые руки сажал куда следует. Наткнулся он как-то на молодого, но уже довольно почтенного вора, который за стаканом вина поведал ему о целой серии преступлений, и между прочим об убийстве несчастного Володи Чигиринского, которому суждено было стать после смерти всемирной знаменитостью! Наткнувшись на новое дело, чиновник забросил кражи и стал выслеживать и выпытывать своего нового знакомого. Путем целого ряда ухищрений мой отставной Шерлок Холмс снискал доверие вора и из его рассказов узнал о шайке, выполнившей это гнусное дело. Шайка была большая, и, разумеется, в ней были и женщины. Некоторую роль играла тут и мать Володи, которой мальчик рассказал, что какой-то господин кормит его конфетами и выпытывает о происхождении отчима. Этот «господин», как вы, вероятно, догадываетесь, был не кто иной, как мой доморощенный Шерлок Холмс, бывший, таким образом, косвенной причиной убийства Володи.

Это еще сильнее побуждало его раскрыть все дело; но именно в это время его отставили!.. А нити уже почти все были в его руках. Не хватало какой-либо веской улики. Ловко провоцируя своего приятеля-вора, он добыл у него ценные признания. Недалекий парень выболтал, что у девицы, с которой он в данное время «не в ладах», находится ранец с книжками и тетрадями, отнятыми у убитого Володи Чигиринского в утро перед его смертыо. Как зовут девицу? Тут вор заупрямился и категорически отказался назвать её…

И вот в этот момент, когда загадка близилась к разрешению, деятельность моего сыщика была прервана: его отставили.

Между тем вор исчез с горизонта и унес с собой часть тайны. Книги и тетради Володи лежат у какой-то девицы, имени которой он по сию пору не знает… Но он заявил, что девицу эту он хоть из-под земли добудет, и, знаете, я ему верю. Потому что теперь он действует уже не по долгу службы, а по личной инициативе, и не столько из желания обелить еврейство, сколько — насолить своим бывшим начальникам… А есть ли двигатель сильнее ненависти и зависти?.. Но… пусть хоть от черта, лишь бы пришло спасение!..

---

Бодрый, жизнерадостный Гурвич, его манера говорить и особенно оживляющая речь жестикуляция произвели на Бетти прекрасное впечатление. Ей вспомнилась ночь, проведенная на улице, его спор с Рабиновичем, — спор, в котором она была не на стороне последнего, и то, что ей было неприятно превосходство Гурвича…

«Сама судьба привела его сюда», — думала Бетти, слушая рассказ Гурвича и боясь упустить хоть слово из его длинного повествования. Ведь женщина, о которой он говорит, — та самая благоухающая девица, с которой Бетти провела ночь в полицейском участке. У нее осталось «вещественное доказательство». Найти её и представить это доказательство значило бы положить конец навету и процессу и освободить Рабиновича. Бетти не могла больше сдерживаться. Она протянула Гурвичу обе руки и, подарив ему один из тех взглядов, которые так действовали на Рабиновича, сказала:

— История, которую вы мне рассказали, имеет для меня величайшее значение. И не только для меня, но и для всех нас. Не знаю, как благодарить вас за… визит.

— Благодарить за визит? — повторил Гурвич, окинув Бетти насмешливо-дружелюбным взглядом и рассмеявшись. — Я возвращаю вам половину благодарности, потому что мой товарищ, хоть он вам и ближе, чем мне, — еврей и сидит за семью замками. Все мы сидим в тюрьме по обвинению, в котором даже оправдываться позорно. Что же вы толкуете мне о благодарности?..

— Вы меня не поняли, — пыталась оправдаться Бетти. — Для меня ваш рассказ имеет особое значение, так как девица, о которой вы говорите и которую нужно отыскать… У меня есть средство…

Бетти спохватилась. Ей не хотелось никого посвящать в свои планы. Узнать имя девицы вовсе не трудно: она была арестована в ту же ночь, что и Бетти, и вслед за ней попала в подвал. Стало быть, её имя занесено в полицейскую книгу рядом с именем Бетти… Достаточно навести простую справку, чтобы половина дела была сделана. Но сделать это может не кто другой, как тот самый отставной сыщик, о котором рассказывал Гурвич…

Но как об этом сказать Гурвичу? Гордость не разрешила Бетти откровенничать с малознакомым человеком и посвящать его в подробности своего ареста, о которых так хотелось забыть… Но разве можно дольше замалчивать эту историю? Нет! Пора взяться за работу. Новый план возник в голове Бетти…

— У меня к вам просьба, — сказала она.

Беня Гурвич засунул обе руки в карманы своего неизменного пиджака, окинул Бетти насмешливым взглядом с головы до ног и весело проговорил:

— Просьба? А ну-ка?

Бетти отступила на шаг: уж очень удивила её эта нисколько не соответствующая моменту веселость. И, не стесняясь, сказала ему, что любит шутки, когда они к месту, но не понимает, как можно шутить, когда товарищ томится в заключении.

— Вы не понимаете, как можно быть веселым? Вы сами — причина моего хорошего настроения. Ну ладно, не сердитесь! — прибавил он, увидав, что комплимент его вызвал краску гнева на лицо Бетти. — Ну, прошу вас. Нам нельзя ссориться. Мы — союзники. Ну, простили?.. Выкладывайте вашу просьбу, а я наперед обещаю.

Бетти поняла, что сердиться на Гурвича невозможно. Она сказала:

— На сегодня прощаю за то, что вы принесли мне такое сообщение. А просьба моя такова: познакомьте меня вот с этим…

— С Шерлоком Холмсом? Зачем?

— Мне нужно поговорить с ним кой о чем.

— К чему?

— Поверьте, это не блажь. Хоть я и не Шерлок Холмс, но имею возможность посодействовать розыску той… Словом, я могу быть полезна. Прошу вас, познакомьте меня с этим…

Гурвич глядел на Бетти, засунув руки в карманы, и думал:

«Огонь-девица. Этакая трех Рабиновичей за пояс заткнет. А у него, надо признаться, губа не дура!..»

— Чего вы на меня уставились? — спросила Бетти.

— Я думаю, как вам устроить свидание. Вам к нему идти — слишком много чести. Ему к вам — неудобно перед вашими богатыми и богобоязненными родственниками. Как тут быть? Гурвич задумался. Бетти молчала…

— Стоп! Знаете что? — проговорил Гурвич весело, хлопнув себя по лбу. — В воскресенье, когда весь город выползает на дачу, я его привезу сюда. Встречайте нас на вокзале в половине второго. Оттуда мы пойдем куда-нибудь, и вы сможете секретничать с ним сколько вам угодно. Я вам мешать не стану.

Бетти была в восторге: перед ней открывалась возможность действовать. Она горячо поблагодарила Гурвича и в радостном возбуждении вернулась домой.

Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)