Бегущая по волнам (Грин)/7
Глава 

Контора Брауна  «Арматор и  Груз», как большинство контор  такого типа,
помещалась  на  набережной,   очень  недалеко,  так   что  не  стоило  брать
автомобиль.  Я  отпустил  шофера и,  едва  вошел в  гавань, бросил тревожный
взгляд к  молу, где  видел вчера «Бегущую  по волнам». Хотя  она была теперь
сравнительно далеко от меня, я немедленно увидел  ее мачты и бушприт на  том
же месте, где они были ночью. Я испытал полное облегчение.

День  был горяч,  душен, как воздух над  раскаленной  плитой. Несколько
утомясь, я  задержал  шаг  и  вошел  под  полотняный  навес портовой таверны
утолить жажду.

Среди  немногих посетителей  я увидел  взволнованного матроса, который,
размахивая забытым в  возбуждении  стаканом вина  и  не раз  собираясь его
выпить, но опять забывая, крепил свою речь резкой жестикуляцией, обращаясь к
компании моряков,  занимавших угловой стол.  Пока  я задерживался  у стойки,
стукнуло мне  в  слух  слово  «Гез»,  отчего  я,  также  забыв свой  стакан,
немедленно повернулся и вслушался.

— Я  его  не забуду, — говорил матрос. — Я плаваю двадцать лет. Я видел
столько капитанов, что если  их сразу  сюда впустить, не хватит  места  всем
стать на одной ноге.  Я понимаю так, что  Гез сущий дьявол.  Не  приведи бог
служить под его командой. Если  ему кто не  понравится, он вымотает  из него
все жилы. Я вам скажу: это бешеный  человек. Однажды он  так хватил плотника
по уху, что тот обмер  и не мог встать более часа: только стонал. Мне самому
попало больше  за  мои ответы.  Я  отвечать люблю  так, чтобы человек  весь
позеленел, а придраться не мог. Но пусть он бешеный — это еще  с полгоря.  Он
вредный, мерзавец. Ничего  не угадаешь по его роже, когда он подзывает тебя.
Может быть,  даст стакан водки, а  может быть —  собьет с ног.  Это у него —
вдруг. Бывает,  что  говорит тихо и  разумно, как  человек, но если  не  так
взглянул  или промолчал — «понимай, мол,  как знаешь,  отчего я  молчу»,  — и
готово. Мы все измучились и сообща решили уйти. Ходит слух, что уж не первый
раз команда бросала его посреди рейса. Что же?! На его век дураков хватит!

Он умолк, оставшись  с открытым ртом и смотря на  свой стакан в злобном
недоумении,  как будто видел  там ненавистного капитана;  потом разом осушил
стакан и стал сердито набивать трубку.

Все это касалось меня.

— О каком  Гезе вы говорите?  —  спросил я.  — Не о том  ли, чье  судно
называется «Бегущая по волнам»?

— Он самый, сударь, — ответил матрос, тревожно посмотрев мне в лицо. —
Вы, значит, знаете, что это за человек, если только он человек, а не бешеная
собака!

— Я слышал о нем, — сказал я,  поддерживая разговор с  целью узнать как
можно  больше   о   человеке,  в   обществе  которого  намеревался   пробыть
неопределенное время. — Но я не встречался с ним. Действительно ли он изверг
и негодяй?

—  Совершенная...  —   начал  матрос,  поперхнувшись  и  побагровев,  с
торжественной медленностью присяги,  должно  быть  намереваясь прибавить
«истина», как за моей спиной, перебивая  ответ матроса, вылетел неожиданный,
резкий  возглас:  «Чепуха!»

Человек  подошел  к  нам.  Это был тоже  матрос,
опрятно одетый, грубого и толкового вида.

—  Совершенная чепуха,  — сказал  он, обращаясь  ко  мне, но смотря  на
первого  матроса. — Я не знаю, какое вам дело до капитана Геза, но  я — а вы
видите,  что  я не начальство, что я такой  же матрос, как этот горлан. — Он
презрительно  уставил взгляд в лицо опешившему оратору. — И я утверждаю, что
капитан  Гез,  во-первых,  настоящий   моряк,  а  во-вторых,  отличнейший  и
добрейшей души человек. Я  служил у него с января по апрель. Почему я ушел,
это мое дело,  и Гез в том  не  виноват. Мы сделали два рейса в Гор-Сайн. Из
всей команды он  не сказал никому дурного слова, а наш брат — что там вилять!
— сами  знаете,  народ пестрый.  Теперь этот человек  говорит, что Гез избил
плотника.  Из  остальных делал котлеты.  Кто же поверит  этакому вранью?  Мы
получали порцион лучший, чем на военных судах. По воскресеньям  нам выдавали
бутылку  виски на  троих.  Боцману и скорому  на расправу Бутлеру,  старшему
помощнику, капитан при мне задал здоровенный нагоняй за то, что тот погрозил
повару  кулаком.  Тогда  же  Бутлер сказал: «Черт вас  поймет!»  Капитан Гез
собирал  нас,  бывало, и читал  вслух такие истории, о  каких мы  никогда не
слыхивали. И если  промеж нас  случалась ссора,  Гез  говорил  одно: «Будьте
добры друг к другу. От зла происходит зло».

Кончив, но, видимо, имея еще много чего сказать в пользу капитана Геза,
матрос   осмотрел   всех  присутствующих,  махнул  рукой   и,  с  выражением
терпеливого неодобрения, стал слушать  взбешенного хулителя Геза.  Я  видел,
что  оба они  вполне искренни и что речь заступника  возмутила обвинителя до
совершенного неистовства. В одну минуту проревел он не  менее десятка  имен,
взывая  к их свидетельскому отсутствию. Он клялся, предлагал  идти  с ним на
какое-то судно, где есть люди,  пострадавшие от Геза еще  в прошлом году,  и
закончил ехидным вопросом: отчего  защитник так  мало  служил на «Бегущей по
волнам»? Тот с достоинством, но с не меньшей запальчивостью  рассказал,  как
он  заболел, отчего взял расчет по прибытии в Лисс. Запутавшись в крике, оба
стали ссылаться на одних и тех  же лиц,  так  как выяснилось, что хулитель и
защитник  знают многих из тех,  кто служил  у Геза в разное время.  Начались
бесконечные попреки и оценки, брань и  ярость фактов, сопровождаемых биением
кулака в грудь. Как ни был я  поглощен этим  столкновением, я  все же должен
был спешить к Брауну.

Вывеска конторы «Арматор и Груз»  была отсюда через три дома. Я вошел в
прохладное помещение с опущенными на солнечной стороне занавесями, где среди
деловых  столов, перестрелки  пишущих машин и сдержанных разговоров служащих
ко мне вышел угрюмый человек в золотых очках.

Прошло несколько минут ожидания, пока  он, доложив обо мне, появился из
кабинета Брауна. Уже не угрюмо, а приветливо  поклонясь, он  открыл дверь, и
я, войдя в кабинет, увидел одного из главных хозяев, с которым мне следовало
теперь говорить.