Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)/Часть вторая. Глава 1. До востребования
Глава 1. До востребования 
Когда Рабинович и Попов затеяли рискованную комедию обмена именами и документами, перед ними встал вопрос: как обставить с внешней стороны свою жизнь, чтобы родные ни о чем не подозревали?

Они сообщили друг другу необходимые подробности о своем прошлом, о семейном положении и т. п. и задумались над вопросом о переписке с родными.

План, придуманный Рабиновичем-настоящим, был прост. Ничего не подозревающие родители будут адресовать свои письма по настоящим адресам сыновей: Попову — в центральный город России, а Рабиновичу — в университетский город «черты»; адресаты, получив письма, будут пересылать их друг другу по месту пребывания. Ответы на письма, согласно плану, должны следовать тем же порядком: корреспонденция подлинного Попова должна пересылаться подлинному Рабиновичу — в центр, а оттуда — в Т-скую губернию, а корреспонденция Рабиновича — через Попова — в «черту еврейской оседлости».

Возникало, однако, опасение, что письма могут ненароком попасть в ненадлежащие руки и выдать товарищей.

Рабинович-подлинный посоветовал Попову написать домой о том, что в университете имеется целых три Попова и, как назло, все — Григории. Рабинович же сообщит своим родным, что в университете у него однофамильцев видимо-невидимо…

Ввиду такого обстоятельства сыновья попросят писать им по адресу почтамта «до востребования», проставляя вместо фамилии одни лишь инициалы!

— Браво, Гершко! — воскликнул в восторге Попов. — Талмудическая у тебя голова, черт возьми!

— Ну там талмудическая или не талмудическая, а, кажется, это будет неплохо! — сказал Рабинович.

И приятели расстались, очень довольные друг другом.

План был составлен на славу. Все пошло как по-писаному, Поповы писали сыну в центр, Рабиновичи — в черту, а почта, не вдаваясь в рассуждения, пересылала письма по два раза в оба конца.

И вдруг что-то застопорило, механизм подозрительно заскрипел и машина на полном ходу остановилась!

Подлинный Рабинович, студент университета, вдруг перестал получать письма от своего коллеги — дантиста «Рабиновича». Заказные письма, телеграммы, заклинания и ругательства — все было вотще: дантист не откликался! Подлинный Рабинович сходил с ума от неизвестности.

Одновременно и Поповы стали бомбардировать письмами своего Гришу. Рабинович-настоящий аккуратнейшим образом пересылал их по назначению, но они, никем не востребованные, покоились в почтамте вместе с письмами Рабиновича, адресованными Грише.

«Одно из двух, — жаловались Рабиновичи в письмах к сыну, — если ты, не дай Бог, нездоров, то мог бы, кажется, попросить кого-нибудь черкнуть пару слов или протелеграфировать, и тогда кто-нибудь из нас приехал бы к тебе, хоть это и не так просто — бросить работу и сунуться в город, где еврею и переночевать нельзя… Или… с тобой что-либо случилось?.. Не хочется верить! Одним словом, Гершель, мы решили ждать еще одну неделю. И если в течение этого времени от тебя письма не будет, то либо отец, либо я вынуждены будем приехать — узнать, что с тобой».

Письмо это принадлежало перу старшего брата Гершки, Авраам-Лейба Рабиновича, человека женатого, занятого вместе с отцом работой по транспортированию товаров…

Но приехать ни отцу, ни брату не привелось, так как в тот самый день, когда было отослано это письмо, нежданно-негаданно арестовали обоих Рабиновичей — старика с сыном, к немалому изумлению всего местечка.

— Как это возможно? Реб Мойше Рабинович не такой еврей, чтоб торговать краденым, а сын его не из тех, что вмешиваются в политику…

— В чем же дело??

Кровавая шутка (Шолом-Алейхем)