ЕЭБЕ/Амалек, в агадической литературе
Амалек (в агадической литературе). — A. первый враг, напавший на евреев после того, как они, свободные, вышли из Египта. В Пятикнижии дважды (Исх., 17. 14—16; Втор., 25, 19) А. упоминается как враг еврейского народа, с которым должно бороться, пока память о нем на земле не будет совершенно изглажена. В таннаитской агаде первого столетия под А. подразумевается Рим (Bacher, Agadah Tan., I, 146 и след., 211 и след.), хотя последний довольно часто отождествляется также с Эдомом (Исав), от которого произошел А. (Быт., 16, 36).  Будучи в родстве с Израилем, А. все же питал к нему ненависть; он унаследовал ее от Исава, брата Якова. Другие племена не решались наносить вред избранному Богом народу, но дурной пример А. ободрял их, и они присоединялись к его набегам. «Подобно разбойнику он поджидал Израиля на большой дороге, словно рой пчелиный или пиявка, жаждущая крови»; «как ядовитые мухи охотнее пристают к язвам на теле человека, так и А. высматривал слабые стороны еврейского народа, чтобы там поразить его». А. спешил за сотни миль, чтобы преградить путь Израилю: «Получив из египетских архивов список колен израильских, А. стал поименно вызывать одно колено за другим, якобы с целью вступить с ними в переговоры, а затем предательски напал на них; впрочем, он умертвил только грешных, судьба которых была уже предопределена» (Тан. Ки-теце, IX, и Песикта, III, 26).  Некоторые думают, что А. прибегал к чародейству, чтобы обеспечить себе победу (Ялк. Реубени и летопись Иерахмиеля, XLVIII, 13). «Более того, он издевался над их трупами и насмехался над знаком Авраамова союза» (см. Песикта, l. с., и Песикта p., XII; Ялк. Бешаллах). По-видимому, яркие краски последней картины взяты с палитры современной автору действительности.  В раввинской литературе этому эпизоду приписывается чисто моральное значение. А. был лишь бичом в руках Господа для наказания Израиля, ставшего «слабым и утомленным» (Второз., 25, 18) в исполнении заповедей Божиих. У них ослабела вера (игра слов: «рефидим» = рафу ядаим — «руки ослабели»), и потому они говорили: «Есть ли Господь среди нас или нет?» (Исх., 17, 7, 8). Точно ребенок, бегущий к отцу своему, когда к нему приближается собака, израильтяне, раньше грешившие перед Господом, вернулись к Нему снова, как только Амалек, подобно собаке, пришел, чтобы укусить их. Тогда Моисей постился и молился, говоря: «О Господи, кто в будущем будет распространять закон твой, если А. удастся уничтожить народ сей?» И с воздетыми руками, держа жезл свой против неба, Моисей воодушевлял Иисуса Навина и народ своей верой, пока не была одержана победа (Мехилт., ib.). — Как ни жестоко было повеление истребить память Α., Талмуд находит ему оправдание в том, что благодаря снисходительности, оказанной царем Саулом Агагу, царю А. (I Сам., 15, 9), стало возможным появление на свет Амана, потомка Агага (Эсф., 3, 1). Поэтому ежегодно в ближайшую перед Пуримом субботу в синагогах читается отрывок Писания: «Помни, как поступил с тобою А.» (Вт., 25, 17—19). Относительно замечательной клятвы «Так рука на престоле Господа: у Господа война против Амалека из рода в род» (Исх., 17, 16) талмудисты говорят: «Никогда престол Господа — Бога правды, правосудия и любви — не будет упрочен, пока семя Α., воплощение злобы и преступления, не будет искоренено навсегда» (Песикта, l. с., и Тарг. Иеруш. I и II на Исх., l. c.). С этого времени имя А. стало нарицательным для врагов еврейских. [J. E., I, 483].

ЕЭБЕ