НЭС/Орочи
Орочи, , , ,  (южн. орочи) — народ тунгусского племени (3—3½ тыс.), живущий в Удском (Сахалинской обл.), Хабаровском, Уссурийском и Южно-Уссурийском окр. (Приморской обл.). Если придерживаться деления этого народа на О. северных и южных, то, принимая их границей, согласно Браиловскому, межу Уссурийского и Хабаровского окр. и на В — р. Ботчи, на долю первых придется ⅓, вторых — ⅔ общего числа. По своему физическому типу О. резко отличаются от гольдов и других своих соседей. Все они имеют темные волосы и темные глаза. Рост их средний (1655 мм.) при коротком туловище и довольно длинных ногах (указ. скел. 92). По средн. головн. указ. они находятся на границе между мезатицефалами и суббрахицефалами. Лицо у них плоское, широкое; скулы выдающиеся при косо поставленных глазах и толстых губах. Огромное большинство О. ведет бродячий образ жизни. Главные их занятия — рыболовство и звероловство. Весной и летом О., живущие к В от хребта Сихота-алин, все перебираются к устьям рек, впадающих в море. Лов рыбы производится сетями, острогами, крючками и т. п. Из рыб главное значение имеют кета и горбуша. Летом О. охотятся на лося, который в это время, спасаясь от комаров, появляется на морском берегу. Бьют его, подкарауливая у водопоя, из ружья, ради мяса и сала. Из-за шкуры лося преследуют зимой на лыжах, вдали от моря; для охоты на него в это время необходима собака. На Ю страны О. охотятся на изюбрей ради пантов (рогов). Весьма важное значение имеет и добыча соболя, который дает О. возможность внести подать, уплатить долги и купить обновки. Многие из О. умеют несколько плотничать и кузнечить; от китайцев южные О. научились огородничеству, а по р. Хору (Уссурийский край) многие занимаются выделкой «лайки». Главная пища О. — рыба (кета и горбуша); единственное домашнее их животное — собака. Мясо дает им охота; растительную пищу — ягоды и дико растущие коренья и травы; многие едят также лапшу и овощи. Зиму и лето живут О. в шатрах или балаганах, имеющих форму двухскатной крыши. Строятся они из жердей и кроются корой. Зимние жилища отличаются от летних (чало́) лишь большей прочностью постройки. Места, предназначенные для спанья, покрыты корой и рядом цыновок. Около Императорской гавани О. стали строить русские избы. Одежда О. во многом напоминает гольдскую: они носят нижнюю рубаху из бязи, верхнюю рубаху и штаны из дабы, сапоги из кожи животных и из рыбьей кожи. Женский костюм украшен яркими узорами, подол обвешан медными бляхами. Мужчины и женщины заплетают волосы: первые — в одну, вторые в две. Женщины носят громадные серьги в ушах, а иногда продетые через перегородку или боковую стенку носа. По религии О. распадаются на три группы: язычников-шаманистов (ок. половины), буддистов и христиан. О.-язычники под влиянием соседства китайцев переняли у них некоторые внешние обряды буддистов. О. обыкновенно имеют по одной жене, хотя по обычному праву могут иметь двух или более. За невест платят калым (тори). Бедняки нередко воруют невест, что иногда служит причиной кровопролитных столкновений. Браки совершаются обычно в раннем возрасте. В прежнее время О. вешали своих покойников на деревья, теперь же они по большей части зарывают их в землю. В гроб кладут охотничьи или хозяйственные принадлежности. Большая часть О. находится в экономической зависимости от китайцев, в местности Императорской гавани — от русских, которые за счет будущего промысла снабжают их всем необходимым. Связь между О. и китайцами усиливается еще браками холостых китайцев с О. женщинами. Наиболее южные О. окитаились уже настолько, что усвоили их образ жизни и переняли их язык и веру. — См. , «Об инородцах Амурского края» (СПБ., 1883—1903); , «Южно-Уссурийский край» (И. Г. О., 1889, XXV); , «Сев.-Уссурийский край» («Сборн. матер. по Азии», 1887, XXVII); Н. , «Уссурийский край» (СПБ., 1908); С. Н. , «Тацы или удиhэ» («Живоп. Стар.», 1901, XI, 2); С. , «Природа и население бассейна р. Тумни, Приморской обл.» («Землеведение», 1897, 3—4); С. , «Опыт географии и статистики тунгусских племен Сибири» («Зап. Имп. Русск. Географ. Общ. по отд. Этногр., XXXI, ч. II); Н. А. , «Лето среди орочей и гольдов» (Владивосток, 1912).