Машенька (Афиногенов)/Сцена четвёртая

 Акт второй. Сцена четвёртая 

. Тебе не терпится поскорее запеть. Но искусство — прежде всего труд, Маша. Упорный, ежедневный труд. Тяни свое ля и не думай пока о песенках и романсах... и вдобавок ты сегодня какая-то вялая, Маша, рассеянная.

. Я? (Смущается.) Нина Александровна, милая. Я хочу заработать деньги. Много денег. Я умею ноты переписывать, принесите мне побольше нот переписывать, я вечером буду, после уроков...

. Зачем тебе деньги?

 (торопливо). Дедушка свои книги продал из-за меня. Он книги так любит, так любит, а взял и продал и мне шубу купил... и коньки... А я решила — заработаю деньги и куплю ему книги обратно. Я уже в той лавке была, где книги, сказала, что буду понемногу платить, чтобы они никому не продавали. Они сначала не соглашались, а потом я им сказала, по секрету, зачем, и они согласились. Я все заплачу — возьму книги и отдам дедушке. И скажу, чтобы больше он своих книг не продавал, потому что я поступлю в оперу, буду много петь и все деньги ему приносить...

 (смотрит на Машу, притягивает ее к себе). Машенька, я помогу тебе купить книги. Я достану тебе работу, но ты больше никогда ни мне, ни дедушке не говори, что скоро поступишь в оперу за деньги. Ты только лишь начинаешь учиться.

 (обнимает ее). Не скажу, Нина Александровна, никогда не скажу. Мне только хотелось дедушке поскорей помочь — пусть он покупает самые дорогие книги. Я даже и не знала, что дедушка меня так любит. Совсем не знала. Мне так нравится жить, когда меня любят. Всем, наверное, нравится, правда?

. Правда.

. Ах, Нина Александровна, как я вас люблю! Больше всех, после дедушки. И Леонида Борисовича я тоже очень люблю. А вы?

. Он почему-то избегает меня.

. Он говорит, что вам некогда. И не хочет поэтому вам мешать. Если бы вы знали его, как я, вы бы его так полюбили... так полюбили... как я. (Шепотом.) Мы в кафе сидели. Пили кофе и музыку слушали. И про вас рассуждали...

 (заинтересованно). И до чего дорассуждались?

. Он сказал: «Чудесная женщина». А я сказала: «Правильно». А он сказал: «Это я ведь вас познакомил...» А я сказала: «Правильно». Ведь верно, Нина Александровна, без него мы даже и не повстречались бы. Я бы даже не знала, что мне хочется учиться пению.

. И что он еще сказал?

. Мы с ним Третьяковскую галлерею смотрели, потом в цирк пошли. Он сказал, что, не будь он геологом, он бы хотел поступить клоуном. Ему нравится, когда кругом смеются, он сам тогда веселый делается.

. У него хороший смех.

. А вы приходите к нам как-нибудь вечером. Мы иногда в подкидного дурака играем. Дедушка, я, Леонид Борисович и Мотя. Ох, и смеется он, когда дедушка в дураках! Мне раз жалко дедушку стало — все они с Мотей оставались, я дедушке нарочно туза подмешала в карты... а Леонид Борисович увидел. У-у, что было!

. A вот со мной побыть у него времени не находится...

. А вдруг это он? Хорошо бы.

. Я сдержал свое обещание, Нина Александровна. Виктор через пять минут явится просить у Маши прощения. Как видите, сын мой не настолько испорчен. (Подходя ближе, вполголоса.) Вы получили мое письмо?

 (вполголоса). Целых три.

. Я говорю о последнем.

. Зачем вы мне его послали?

. Поедемте со мной. Здесь не место для объяснений. Я не привык объясняться вполголоса...

. А вообще-то вы объясняться, значит, привыкли?

. Не ловите на слове. Поедемте. Я сумею вас убедить.

. Меня не нужно убеждать ни в чем, Павел Павлович, и мне некуда ехать.

. Тогда к вам хотя бы...

. Маша, спустись ко мне, перепиши страницу нот на пробу и принеси.

. Сейчас. (Тихо, ей.) А с Виктором мне обязательно надо?

. Если ты сама захочешь.

. Я подумаю. (Уходит.)

. Нина...

. ...Александровна, с вашего позволения.

. Вы избегаете меня. Вы не отвечаете на письма. Неужели эта глупейшая история с Виктором тому причиной? Ради бога, не делайте меня ответственным за поведение моего сына. Он сам по себе, а я сам...

. Это не так, Павел Павлович... Но дело совсем не в Вите.

. А в чем тогда?

 (усмехнулась). В несходстве наших характеров.

. Откуда вы это вывели?

. Как это ни странно, прежде всего из ваших писем.

. Это действительно странно. Что же вам не нравится в моих письмах?

. Их ложный пафос, Павел Павлович.

. Вы не верите в искренность моих слов?

. Не верю.

. Но почему, почему?

. Потому что мне уже тридцать лет и я понимаю разницу между любовью и мелодраматическим флиртом.

. Вы намерены оскорбить меня?

. Я хочу лишь сказать вам правду.

. В чем ваша правда?

. В том, что вы не в состоянии глубоко любить, Павел Павлович.

 (запальчиво). Неправда! Я люблю вас! Люблю впервые так глубоко и сильно.

. Это вам только кажется... Жизнь, которую вы вели, измельчила вас. Вы уже перешли грань молодости: прежние ваши минутные привязанности перестали радовать Вас. Вам захотелось настоящей любви. Ho привычка к легким победам оказалась сильнее новых желаний. Я просто нравлюсь вам, как нравились до меня... и вместе со мной другие женщины.

. А-а! Вот оно! Вам наговорили обо мне!

. Так это правда? Видите, а я ведь ничего не знала, я только догадывалась.

. Но я же прошу вас стать моей женой.

. Женой? Неужели вы думаете, я не понимаю, что первая же трудность совместной жизни, первое ваше новое увлечение — и все ваши фразы о любви разлезутся на клочки?.. Вы осуждаете Виктора, сердитесь на него, но ведь Виктор просто подражает вам... вашему легкомысленному отношению к жизни. Да, в других областях вы достигли положения, известности, знаний... а в вашей личной жизни, в вашем отношении к женщинам есть что-то оскорбительное.

Простите за резкость, но я не могу говорить безразлично о вещах, которые для меня так важны.

Вероятно, ваш сын. Я пришлю сюда Машу.

. И все-таки я люблю вас по-настоящему.

. Старик, опять звонила Ирина Сергеевна. Просила передать, что она ждет твоего звонка.

. Хорошо. А? Ирина Сергеевна? (Резко.) Не лезь не в свое дело!

. Подумаешь! То сам просил, а то — не лезь. (Вынимает папиросы, хочет закуригь.)

. Брось папиросу!

. С каких это пор, старик?

. Брось немедленно! Ну!

Сын. Сын. Будто впервые увидел. Эти жесты, манеры, даже тон голоса!.. Или и вправду ты только подражаешь отцу?

. Такова жизнь, и не нам ее осуждать.

. Замолчи!

(С трудом сдерживая себя, медленно.) Неужели это я? В самом деле... я... сделал тебя таким?

. Каким?

 (махнув рукой). А! (Уходит.)

 (мрачно). Здорово... Лелька Спирина от имени всех девчонок заявила, что со мной никто танцевать не будет на вечеринке, если я не извинюсь. Раздули из мухи слона и радуются. Ты сама во всем виновата, зачем тогда убежала. Ну, обиделась на меня — и молчи. Подумаешь, Мария Стюарт, — посмеяться нельзя. Я не знал, что ты мямля, разревелась, как мамина дочка с косичками, и скандал. Как будто до революции в институте воспитывалась... 

. И пусть! И пусть!

. Тебе «пусть», а мне отец заявил, что ни копейки денег не даст, пока не помиримся. Ботинок почистить не на что. А все оттого, что в Нинку твою влюбился и перед ней выслуживается.

. Не смей так говорить!

. А что, неправда? Они скоро поженятся.

. Кто тебе сказал?

. Сам вижу.

. А может быть, Нина Александровна не захочет...

 (свистнул). Еще не было такого случая, чтобы женщина замуж не захотела.

. Зачем ты так разговариваешь?

. Это не я, это папаша мой говорит.

. А ты все время повторяешь чужие слова. Как будто актер на сцене. Тебе трудно самим собой быть, все кого-то изображаешь, кривляешься, как перед зеркалом, лишь бы на тебя внимание обратили, какой ты умный! А разве ты умный? Мое письмо вслух прочел? Похвастаться. Нашел, чем хвалиться! Что я тебя пожалела, думала, ты, как я, одинокий, без мамы. Разве я тебе про любовь писала? Это ты сам приврал, чтобы смешнее было. Я с тобой хотела дружить, а тебе друзей, оказывается, не надо. Ну и уходи! И незачем нам мириться. А если ты ботинок сам не умеешь вычистить, то вот... (Торопливо вынимает из тетради рубль.) Возьми и поди почисть...

 (хмуро). Я соврал про ботинки... И вообще ты чертовски меня поддела. Что здорово, то здорово. Я даже, кажется, покраснел. (Протягивает ей руку.) Прости меня, Маша. Я, честное слово, осел и хам. Заявляю вслух и могу при всех. Осел и хам.

Честное слово, при всех скажу. Ну, Маша! Хоть руку дай!

 (протягивает ему руку). Ах, Витя, ты еще совсем мальчик!

 (приветливо). Я говорила, что он придет. (Сене.) Кто был прав?

. Еще неизвестна цель его прихода.

. Пришел извиняться.

. Сомневаюсь.

. Подумаешь, какой Сократ! Сомневается!

. Подумаешь, какой Печорин! Обижается!

. А вы еще подеритесь.

. Заявляю при всех, что я осел и хам, осел и хам, осел и хам! (Маше.) Убедилась? Пока. (Выходит.)

. Что он этим хотел сказать?

. Что он «селыхам». Ха-ха-ха! «Селыхам!»

. Галина, остановись! (Маше.) Он извинялся?

. Да.

 (Сене). Видишь? Обошлись без резолюций и заседаний.

. Назвать себя хамом еще не значит извиниться.

. Ах, Сеня, ты всегда придираешься, так придираешься, без конца.

. Ребенок, не лезь в разговоры взрослых.

. Ну, будет! Маша, зови Василия Ивановича.

. Дедушка работает. Он не любит, когда мешают.

. Ты скажи официально, что пришла октябрьская комиссия. На пять минут. И все.

. Чур, я не говорю! Пусть Сенька.

. Леля начнет, а я резюмирую.

. Ты с ним о науке поговори, он — профессор, и ты — профессор. Вы друг друга с полуслова поймете.

Галина, остановись!

. А зачем ты смешишь? Ты знаешь — я смешливая. (Зажимает рот и прыскает.) Ну вот, теперь я за себя не ручаюсь.

. Хм. Здравствуйте, молодые друзья!

 (называет тех, с кем он здоровается). Леля, Галя, Сеня.

. Прошу садиться. Чем могу быть полезен?

. Василий Иванович, шестого ноября мы устраиваем школьный вечер в честь Октябрьской революции. И мы от имени школы просим вас выступить.

 (поражен). Ме-ня? Выступить? С чем?

. Во-первых, с небольшим обзором вашего жизненного пути.

. Но, позвольте, почему меня?

. Как самого старшего из родителей.

. Не-ет, друзья, я не могу. Я никогда не выступал перед детской аудиторией. Я не знаю, о чем говорить. Я, наконец, не умею говорить на митингах.

. Во-вторых, я могу составить вам конспект выступления.

. Нет, я не умею излагать чужие конспекты. He-ет.

. Ничего, ничего, вы расскажите, как умеете, мы поймем.

. Но о чем, о чем? Не о том же, что знак плюс появился в тринадцатом веке.

. А когда появилась запятая?

 (серьезно). Видите ли, к нам запятая перешла с пятнадцатого века, и она не отличалась сперва в своем употреблении от точки.

. Правильно.

. Хм. Я полагаю, что правильно. Ибо я это, некоторым образом, первый установил.

. Первый!.. 

. А что такое крестный ход, вы знаете? Я думала, что это машина скорой помощи, которая с красным крестом всегда... а потом Сенька сказал, что это глупости, а сам не знает.

. Попросил бы воздержаться от инсинуаций. Крестный ход — это средство одурманивания широких масс ядом религии при помощи сказок о боге и ангелах.

. Это я и сама знаю, что ангелов нет. У них есть крылья, они живут на небе, но их нет.

. Галина, остановись!

. Хм. Нет, нет, весьма любопытно. Так сказать, отживающие понятия... Хм... (Гале.) Вы знаете, например, кто такой был «надворный советник»?

 (несмело). По-моему, они по дворам ходили и советовали.

. Неверно. Надворный советник — это представитель эксплуататорских классов. Муж Анны Карениной был надворный советник.

. Каренин был, скорее, действительным тайным советником.

. Ну да, и тайным, потому что все делал втайне от широких масс.

. Ты мелешь глупости, хоть и профессор!

. Хм. Вот как? Уже профессор?

. Мы его так зовем, потому что он ужасно много знает. Про все. Он за год прочел двести восемьдесят книг. А в нынешнем году дал обязательство прочесть триста.

. Хм. По мне — одна усвоенная книга полезнее сотни просто прочитанных.

. Ага! Ага! Попался! (Заливается смехом.)

. Хотя в детстве я сам пожег немало свечей на книги.

. Ты был бедный, дедушка, да? У тебя не было денег на керосин?

. Нет-с. Просто тогда еще и керосина не было.

. Керосина? А что ж было?

. Сальные свечи и масло. Керосин появился позднее. Потом стали жечь газ. А уж недавно, лет сорок пять назад, зажглось первое электрическое освещение.

. И вы видели первую лампочку?

. Видел.

. А еще что ты видел первое?

. Хм. При мне, например, появился первый автомобиль. Он гремел на всю улицу, а потом прохожие начали бить шофера и орали: «Бензиновый черт, бензиновый черт!»

. Хм. Сомневаюсь.

. Тем не менее это так. Я уже был бородатым, когда изобрели кинематограф. Я видел, как поднялся в воздух первый аэроплан. Он едва пролетел над забором и шлепнулся в траву, поломав крылья... А мне все казалось, что я сплю и вижу чудо.

. Ой, как интересно!

. А когда первый раз я надел наушники и услышал голос из эфира, я возблагодарил судьбу, что дожил до такого дня... Вот сколько вещей появилось в течение одной моей жизни. Сколько же дано увидеть вам, чья жизнь едва начинается!

. Вот обо всем этом вы и расскажите на школьном вечере, Василий Иванович.

. Но кому это интересно?

. Всем, всем! Пожалуйста, расскажите!

. А что мы, по-вашему, еще увидим в жизни?

. Да, что, что?

. Что?.. Хм... (Задумался.) Вы увидите, как кусочек угля с мой кулак будет отапливать громадный дом... Вы увидите, как жизнь человеческая будет продлена на много лет... Вы услышите, как прозвучит на земле последний выстрел, и люди забудут, что такое война. Вы будете жить в новом мире, без войн... Все это вы увидите и переживете...

. Как интересно жить, дедушка!

. И это будет называться коммунизм.

 (серьезно). Совершенно с вами согласен, коллега профессор.