История одного изобретения (Котельников)/1938 (СО)/Глава X
Заграничные газеты. Ломач во Франции. Прыжки в Руане. Война. Парашют на „Муромцах“ и на аэростатах

На первое испытание парашюта Ломач пригласил корреспондентов иностранных и русских газет. Из газетных сообщений за границей уже знали о русском ранце-парашюте и очень им интересовались.

Так, например, в одной английской газете была помещена картинка, изображавшая русский ранец-парашют, а в описании этой картинки говорилось:

Но художник изобразил парашют неправильно: он нарисовал его по описанию петербургского корреспондента английской газеты. У него нарисовано какое-то кольцо, и человек подвешен к парашюту в одной точке. Это доказывает, что тогда за границей еще не знали, что русский парашют прикрепляется к двум подвесным лямкам.

Приехав в Париж, Ломач получил разрешение показать прыжки на русском парашюте с площадки Эйфелевой башни. Толпа зрителей собралась на Марсовом поле. Стоя на площадке Эйфелевой башни, Оссовский надел на себя ранец и уже приготовился к прыжку, как вдруг появился ажан (полицейский):

—Остановитесь! — сказал он. — Разрешение отменяется. Снимите ваш парашют.

—Что такое? Почему?

Оказалось, что власти Парижа вспомнили о несчастном портном Рейхельте, спрыгнувшем за несколько месяцев перед тем с этой самой площадки. Никакие просьбы и доводы не помогли: прыжка так и не разрешили.

А между тем парижский аэроклуб и многие заинтересованные лица очень хотели увидеть прыжок с русским ранцем-парашютом. Поэтому Ломачу предложили поехать в Руан, где через реку Сену построен мост высотою в 53 метра, под которым свободно проходят морские корабли.

Вот с этого-то моста и пришлось прыгать Владеку Оссовскому. На обоих берегах реки собралось много народу. Когда Оссовский прыгал и на раскрывшемся парашюте спускался на воду, его ловко подхватывали катера, а зрители приветствовали громкими криками и рукоплесканиями.

Парашют имел такой успех, что в Париже группа предпринимателей-коммерсантов хотела учредить акционерную компанию, чтобы вырабатывать парашюты и совершенствовать их. Для этого было необходимо, чтобы я сам поехал в Париж. Но денег для поездки у меня не было. Ломач же потратил свой капитал и не мог меня повезти туда. Так все дело и расстроилось. Нуждаясь в деньгах, Ломач без моего ведома продал кому-то во Франции два взятые с собою ранца-парашюта. И вот с 1913 года за границей стали появляться ранцевые парашюты, по принципу своей конструкции похожие на мои.

Наступил 1914 год. Разразилась империалистическая война. В России построили эскадрилью четырехмоторных бомбовозов системы Сикорского по образцу его самолета „Илья Муромец“. Таких самолетов тогда еще не было нигде за границей. Один из командиров этих самолетов, летчик  поднял вопрос о том, чтобы команды „муромцев“ снабдить парашютами.

Меня снова пригласили в Инженерный замок. 

—Где же вы пропали? — встретили меня. — Сейчас нам очень нужны ваши парашюты. Только делайте их с боковой ручкой. Они должны стоять на самолете у двери. При опасности надо прицепить лямки к подвеске, надетой на человека, взять за ручку аппарат, выскочить из самолета и другой рукой открыть парашют.

Военный совет решил изготовить 70 парашютов. Когда их изготовляли, их испытывали, сбрасывая с одного из „Муромцев“. Мне пришлось принять участие в комиссии, которая испытывала и принимала парашюты. Я просил разрешить мне самому прыгнуть. Но и на этот раз мне наотрез отказали. Еще и пригрозили:

—Если вы будете настаивать, то мы вас совсем исключим из членов комиссии.

Но я не мог примириться с этим. Я решил спрыгнуть на своем парашюте во время сдачи уже испытанных парашютов на склад при воздухоплавательной школе. Скоро мне удалось это сделать.

Около воздухоплавательной школы был ангар для дирижаблей с раздвижными воротами, а над ними было сооружение вроде балкончика на высоте 30—35 метров.

Вот на этот балкончик я и взобрался однажды с парашютом. Я сложил парашют „тючком“ и, размахнувшись, бросил его вверх впереди себя, а сам соскочил.

Теперь, когда я вспоминаю этот необдуманный поступок, мне становится не по себе: ведь, на такой небольшой высоте парашют мог не раскрыться, и я бы разбился.

Однако все обошлось благополучно, и я пролетел еще метра четыре на вполне раскрывшемся парашюте.

Это был первый прыжок с вышки, только без обруча в парашюте.

 Примечания