Русские сказки в ранних записях и публикациях/Сказка об Иване Белом
Бил себе царь да в его три дочки, а 1 син, и жили себе в пущах и такие у них доми хорошие, и приишло до іх в ночи под окно и рече: «Добри вечер тебе, царю!» и говорит под полатами: «Царю! Отдай за мене старшую свою дочар». Царь в полатах озвавшися и рече: «Коли добре, иди в хату». Старшая дочар ево отворила двере и виглянула: и воно ухватило и помчало. Царь же, схватившися ис хором, и ище велми усюди по пущам и не сискал. На другую ночь пришло под окошко и рече царю: «Отдай за мене подстаршую дочар». Царь в полатах озвавшися і рече: «Коли добре, иди в хату». Подстаршая дочар ево вискочила ис хати, и [воно] вхватило и помчало. Цар, схватившися с хором, и ище велми усюди и не сискал и скорбел велми дуже. И умре цар и цариця, и осталься син и меншая дочар, и приде через три дни у глухую ноч под окошко и рече: «Отдай, царевичу, меншую сестру». И царевич в полатах озвавшися: «Коли добре, иди в хату». І меншая сестра ево отсунула окошко и выглянула, и вхватило и помчало, бог знае хто и ведкул. И царевич велми тужил и плакал, искал и не сискал, и пошел искать, и шел 3 недели, и бьются три человека, и говорит им царевич: «За что ви бьетеся?» И вони, смотря на ево красоту, и говорят ему: «За баткевщину». И говорит царевич: «За какую баткувщину?» — «За шкарупелку, за шапку, за чоботи». И он говорит тим человекам: «А якая то шкарупелка, и шапка, и чоботи?» И тіи человеки говорят: «Шкарупелка такая, что куля не пробуе и утешная; а шапка як наложит на голову, то и человека не видно; а чоботи такие, як убуется да и скажет: несет мене, куди я исхочу, то они и понесут». Царевич им говорит: «Пойдете у тое лози и вережте по луку и по стрелце и стреляйте: да кто дале стрелит, тому и шкарупелка, а кто ближе, тому чоботи, а кто ище ближе, тому шапка». А они с радостию поишли у лози, а царевич, шапку на голову наложив, у чоботи убувся, у шкарупелку одевся и сказал:…… Вдарил и говорит: «Знат у тебе бахури ест». Она и сказала: «Что ж? Мой брат приходил, да твоего духу спужался и не знаю, где девался». Он его искат. Как узял плакат и говорит: «Коли б я его наишол! …» Жена ему говорит: «Что ж? Як ти его найдеш, ти его зальеш, ти его забьеш». И говорит: «Не буду». А он в [за]куте сидел и вишол. «Здоров, зятю!» И он говорит: «Здоров, шурину!» И поздоровкался, стали пит и гулят, и говорит шурин: «Зятю! навчи мене своего лицарства». И он говорит: «Навчу». И вишли ис полат и перекинулись громом и поднялис високо, стали стучет и гремет: учител хорошо, а ученик лутче. И прилетели и стали пит и гулят. И сказал: «Зятю! Прощайте». Они плачутся, не пущают ево; он и пошел за двор, и клонился и пошел и сказал на чоботи: «Несет мене до педстаршои сестры». И ишол он лесом 4 дни и пришол у такие пущи и нетры! И пойшел у тие пущи — и там город каменной, и пошел у той двор, и в том дворе хороми каменние, а его сестра подстаршая на горнице своему мужу сребром хусточки шіе. И вскочила из горницы до ево; он заговорив; до ево собаки сунулись, сестра ево обороняе, он и вскочил на горницу. И поздоровкались, и спрашивает ево сестра: «Зачим ти, брате, сюди заишол?» И говорит: «Ноги занесли». И спрашивает: «За ким ти, сестра моя любезная? Кто твой муж?» И она говорит: «Мой муж дощ. Ох! мой муж лих: как он прилетит, он тебе зальет, он тебе забьет! Где мене тебе и сховати?» Он говорит: «Не бойся, сестро!» Он и летит, вдарился в дворе, и перекинулся молодцом красним, и воишел у хоромы, и говорит: «Что руская кость воня?» А жена ему говорит: «Где бивал, где ти летал, там ти руской кости набрався и тут тобе воня». Он ее в щоку вдарил и говорит: «Знать у тебе бахуры ест?» Она и сказала: «Что ж? Мой брат приходил, да твоего духу спужался, не знаю, где девался». Он стал искат; как узял плакат и говорит, что «коли б я его наишол» … Жена ему говорит: «Что ж? Як ти ево наидеш, ти его зальеш, ти его забьеш?» И говорит: «Не буду». А он за столом сидел и вишол: «Здорово, зятю!» — «Здорово, шурину!» И поздоровкалис, и стали пит и гулят, и говорит: «Зятю! Навчи мене свого лицарства». И он говорит: «Навчу». И вишли ис полат, и перекинулись дощем, и стали лит, топит села и города: учитель горазд, а ученик лутче. И прилетели, и стали пит и гулят. И сказал: «Зятю! Прощайте». Они плачутся, не пущают ево, он и пошел за двор и поклонился, и пошел и сказал на чоботи: «Несете мене до меншоі сестры». Шол он лесом 8 ден, и в лесу каменной город такой, что не можно перелезть, ни птице перелететь. И пошел у той город, и в том городе каменни полати и ево сестра на горнеци своему мужу хусточку шолком шие, а прикованніе на воротех олень … на голове то сем рогов; и скачил на горнецу, и поцеловался с своею сестрою, и спрашивает: «Сестра моя родная! Кто муж твой?» И говорит ему сестра: «Мой муж ветер; где ж мине тебя сховати? Мой муж строг, он тебе забье, он тебе разнесе». Он и летит, и вдарился молодцом и войшел у хороми и говорит: «Что руска кость воня?» Жена: «Где ти бивал, где ти летал, там ти руской кости набрався». Он ее в щеку ударил и говорит: «Цыт! У тебе бахуры есть». Она ему и сказала: «Что ж! Мой брат бил, да твоего духу спужался, не знаю, где девался». Он стал искат, узял плакат и говорил, что «коли б я его изнаишол» … Жена ему говорит: «Что ж як ти ево найдеш, ти ево забьеш и ветра разнесет». И он говорит: «Не буду». И он сидел на комнатном порозе, и идет, и говорит: «Здоров, зятю!» — «Здоров, шурину!» И поздоровкались, и стали пит и гулят, и говорит: «Навчи мене зятю, своего лицарства». И говорит: «Навчу». И вишли из хором, и перекинулись, и пойшли дуть раздувать, и многіе царства раздувать, и хати перевертат: учител добре, а ученик лутче. И прилетели на двор, и вдарились, и стали молодцами, войшли у хату, и стали пит и гулят. И говорит шурин: «Прощай, зятю, и ты сестра!» И они его не пущают, и плачутся, и говорят: «Живи у нас». И он вишол за двор, и уклонился, и пошел и думае: «Куда ж теперь мене повернутся?» И говорила ему ево родная баба, что ест у ево брат Иван Белой, под белом наметом живет, и говорит чеботем: «Несете мене до брата». И они говорят, что «я ходил во всех царствах и во всех государствах, а того не знаю». И он их, чеботи, бросил под лесом, и воишел в такие пуще и нетре, и в тех натрях город каменной. И он пришол под ворота и стукнул палечкою, из того города вийшол старенкой дед. Он и говорит: «Здорово, деду!» И он говорит: «Здоров, синку! Чего ти сюди заишол?» И он и спрашивает: «Чи не знаешь ли ти, дедусю, мого брата Белого Ивана, под белим наметом?» И он думал и говорит: «Не знаю! Сколки я городов и царств знаю, а того не знаю: хиба мои слуги чи не знают?» И вишол за двор, и свиснул велми, и бежат гади всякія, и говорит им: «Не знаете ли, слуги мои, Белого Ивана, под белим наметом живет?» И оне все восклицаху: «Не знаем!» Говорит им: «Скажете, я вам голови поодтинаю». И говорит: «Не знают, сынку: они б и сказали, а то не знают; пойди, хиба, ест у мене старшой брат, того спроси: той чи не знает?» Он и пошел и шол лесом, йшел 3 неделе и войшел у пуще и в нетре, и в тих нетрих город каменной, и он подойшов под город, и стукнул палечкою у ворота, и вишол старой человек. Он ево и спрашивает: «Чего ти сюди заишол?» Царевич говорит: «Чи не знаеш, мой батку родной! Есть у мене брат родной Иван Белой, под белим наметом живет». И он думал и сказал, что «не знаю, хиба мои слуги чи не знают?» И он вишол за город, и свиснул богатирским гласом, и сбеглися все звери, что есть на свете, и говорит: «Чи не знаете, слуги мои, Ивана Белого, под белим наметом живет?» И они ему отвещавши: «Не знаем». Он им говорит: «Скажите! Я вам голови поотрубаю». И они ему отвещавши, говорят: «Не знаем». И тот старик царевичу: «Они б сказали, та не знают; пойди, есть у мене старшой брат: тот знает». И он пошел лесом и шол 6 [недель?], и войшол в пущи и в нетры. И в тих нетрах каменной город, и в том городе под сребром палати. И стукнул у ворот и вишол старик такой старой, что не можно сказат, и говорит царевичу: «Что ти мене испрашуешь?» И он ему говорит: «Знаеш ле ти моего брата, Ивана Белого, под белим наметом живет?» И он думал три дни и говорит: «Сколки я ходил по государствам и всякого человека знаю, а того не знаю. Есть у мене слуги: чи не знают?» И вишол за ворота и свиснул, и так свиснул, что земля издвигнулась; и злетелись все птице, что есть на свете, и он их спрашивает: «Знаете ви, мои слуги верніи, того человека?» И они им говорят: «Якого?» — «Белого Ивана, под белим наметом живет?» И они ему отвещавши: «Не знаем». И все птице злетелис, толки одной не мает, толки той птице перо и такое перо, что она хоть-де будет, а як станет тое перо на догон палити, то тая птиця прилетит. И он стал палит тое перо, и она прилетела и говорит своему пану: «Что ти мене строго посмикаеш?» И он барзе рассердился. Она ему говорит: «Чего ти сердишся?» — «Знаеш ли ти того человека, от сого парубка брат старший, Иван Белий, под белим наметом живет?» Она ему говорит: «Як нам не знати? Толки ми от него и … и жыви. И он им говорит: «Смотрете ви, [мои] слуги, поставте от сого человека с … и они ему говорят: «Наготовь же 50 бочок [мя]са, набій дичини и 50 бочок меду, то ми его и поставимо». Он и наготовил. Они его и понесли, а он той птицы и кидает мясо, и они ему говорят: «Чи видно землю?» Он им говорит: «Не видно». Они его понесли еще више и говорят: «Чи видно?» Он ему говорит: «Не видно». Они его подняли так, что на голове волосья погорело, и говорят ему: «Глянь назад и наперед: чи видно землю?» Он и глянул и говорит им: «И с заду вода, и с переду вода». И они что закричат, то он им и кидае мясо и викидал усе. И они кричат, он урезал своей ноги и бросил им. Они его и пустили и говорят: «Чего ти нам кинул такого на останку солодкого?» Он боится, не каже. Они кажут: «Скажи! не бойся». Он и сказал: «А что ж я своего стегна урезал и вам бросил». Они ему плюнули, а оно и загоилось, а он дивитця назад и наперед: и стоит на острове, а в его билкон, и хорт и сокол. И он себе и здумал: «Как мене зяте своего лицарства учили?» Он перекинулся ветром и охватил своего коня, понес високо и впустил на березе, и вбил, и стал плакать, и стал водою одливат, и одлил, и с[ел], и поехал, и приехал до своего брата Ивана. И он спит, а его богатирской конь жар ест, а хорт зайця, а сокол утку. Он, отогнавши его коня, и приставил сво[его], отогнал хорта и приставил своего, отогнал сокола и приставил своего, и лег у своего брата за плечима спат. И ево брат прокинулся, Иван Белой, и думает себе: «Что се? Чей это кон, и сокол, и хорт? Мой кон на стороне, а той жар іст; мой хорт на стороне, а той зайця іст; мой сокол на стороне, а той утку іст?» Глянул на свою постел: и лежит человек, и он из жалю и схватил свой меч-самосеч, и хотел ему голову отрубати, и раздумал себе: «Не так; каби он худ человек, так он би мне голову отрубал, а то, знать, добр человек». И возбудил: «Устан, человече! Чего ти ко мне зайшол?» Он и встал, и говорит: «Я твой брат меншой тебе, ти мой брат старшой, Белой Иван». Он говорит: «Я Иван Белой». И поздоровкались, и стали пить и гулять. 

И пришло до Белого Ивана писмо: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал». И он говорит: «Зараз». И он пошел под мост и стал гострить свой меч-самосеч, и просит его брат, Ивана Белого: «Дай я, брате, пойду за тебя на батал». — «Брате! Ест тут и с трома головами змей: он те[бе] изрубае». И он говорит: «Уже ж пойду». [Го]ворит ему: «Всех рубай, толки т[и] не рубай, что с трома головами». И по[шел], и стал рубать, и порубал все веско; один зостался, думае себе, «что скольки я тисящ погубил?» и поляг на своего богатирского коня и той не втече, а той не нажене: раступилась гора, он у гору ушел, той и вернулся и пріехал до своего брата Ивана. И той питается: «А что, брате, порубал?» — «Порубал». Через 3 дни пришло писмо: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал» И он говорит: «Тотчас». И пошел гострит свой меч-самосеч, и просит его брат, Ивана Белого: «Дай я, брате, пойду за тебе на батал». «Брате! Есть тута и с трома головами змей: он тебе изрубае». И он говорит: «Уже же пойду». И говорит ему: «Всех рубай, толки того не рубай, что и с шестяма головами». И пошел, и стал рубат, и порубал все войско, один зостался; и думае себе, что «скольки я тисящ порубал?» И поляг на своего богатирского коня, и той не втече, а той не дожене: раступилась гора, и он у гору ушел. Той и вернулся и пріехал до своего брата Ивана. И той питается: «А что, брате, порубал?» — «Порубал». Через три дня пришло писмо до Белого Ивана: «Скрипливеи ворота, похилая шапка! Ступай на батал». И он говорит: «Зараз». И взял свой меч-самосеч, и пошел под мост гострить, и гострил трое суток. И говорит: «Дай, брате, я за тебе пойду на батал». «Брате! Есть тута и с 12 головами змей: он тебе изрубае». И он говорит: «Уже ж пойду». И пошел, и винял свой меч-самосеч, и махнул на обе сторони, и так рубае тое войско и с переду, як песок, а и заду, як покоси. И вирубал, и зостался тот змей, что с 12 головами, и он себе подумал: «Что, боже мой милостивой! Сколки я тисящ всего порубал, а то вже мене сего не зрубати?» И поляг на своего богатирского коня и так за ним бежит, что под ним земля стугнет. И той не втече, а той не дожене, и прибегли до той гори болшой, и тая гора расступилась и той змей у гору ушел. И той царевич, своего богатырского не вдержав, и вбег у тою гору, куди змей, и тая гора и сступилась. 

Тиі все змеи в… кричали: «А тут ти, прокляти с[ыну], что хотел нас порубати!» И в тех горах горниця, и на той горнице тиех трех змеев родная сестра рубашки своим братам шие. И тіи змеи говорят: «Теперь ти нам попався, ми тебе убьем; лез до нашей сестри, спочивай». Он и полез, и там они себе поздоровкались, и она ему говорит: «Зачим ти сюди заехал?» И он говорит: «Мене сюда кон мой занес». И она ему говорит: «Чи возмиш мене за себе, то мои брати тебе не вбьют, а як не возмиш, то вбьют». И он говорит: «Возьму». И заприсяг, что возьму. Тута и кричит змей: «Лезь сюди битси». Он и полез. И он говорит, змей: «Дми тичок, будем молотити». И он говорит, он ему говорит: «Твой дом — твоя воля; дми ти». И он говорит: «Дми, вражій сыну; я тебе убью». Царевич дмухнул посребрив, а той дмухнул помедив, и стали биться, и он змея убил. Другій говорит: «Озбави ж ти, уражій сыну, нам брата; лезь и спочивай». Он и полез и спочивае. И говорит: «Лезь биться». И полез он. И говорит: «Дми тичок, будем молотити». И он говорит: «Дми ти». — «Дми, вражій сыну, я тебе убью». «Твой дом — твоя воля, дми ти, змею!» — «Дми, царевичу! Я тебе убью». Царевич дмухнув помедив, а змей дмухнув посребрыв, и стали биться. И тот змей як [дмухнул] у зеленой меды, так его неякими мерами не может убыти. Так ево сестра дала царевичеви два ножа булатних, и он змея ударил теми ножами под руки, и убил. И полез на горницу спочивати, и говорит змеивна: «А что убил?» И он говорит, что убил. Он и пошел по всех коморах; и она ему говорит: «Усюди ходи, толки не иди [в тую], что золотою печаткою запечатана». Он-таки не утерпил и думае, что «боже мой милостивой, как мене…» И там висит еі батко родной за ребро железним крюком, и под ним горит огон великой, а на том огне казан смоли кипит. И он говорит: «Прими от тую смолу». Царевич говорит: «Не будешь бытси?» Он говорит: «Не буду». Царевич и приняв. Он ухватил и говорит: «[На] що ти моих сынов побив? тепер я тебе у смалу в тую укину». Царевич говорит: «Ходим». И пойшли. Змеивна ему говорит: «А що я тебе говорила, что не иди». Царевич говорит: «Як мне его убити?» Она говорит: «Его не можно никому убить, он увесь каменной». Она ему такого песку дала, что, аби одно зерно упало в око, то вискочит увесь вид. Старой змей кричит: «Иди биться». Он и пошел, и стали биться. Царевич ему песку у вечи кинул, он и умер. 

И пошел до своего брата Белого Ивана, под белим наметом живет, и говорит: «Ей здоров, брате старшій!» И он говорит: «Здоров, брате!» И стали пити и гуляти. «Нумо ми брате… женитися». И он говорит: «Нумо». И он меншій брат поихал, и оженився, и привез до старшего брата свою жинку, и пьют и гуляют. И меншой брат говорит: «На тобе, брате старшій, от сюю жинку». Он говорит: «А тобе?» Он говорит: «Я себе найду Семикрасу». Тот старшой брат узял за себя. А тот меншой брат поехал и взял тую змеівну Семикрасу, и пріехал, и стали пити и гуляти, отца и матер поминати, и говорят: «Богу нашему слава во веки веков, аминь».

Примечания