РБС/ВТ/Пезаровиус, Павел Павлович
Пезаровиус (Помиан—), Павел Павлович (Paul-Wilhelm), основатель «Русского Инвалида», филантроп, писатель; родился 17-го февраля 1776 г. близ города Вольмара, Лифляндской губернии, в семье лютеранского пастора. Закончив высшее образование в Йенском университете, молодой доктор философии поступил в 1803 г. на службу в качестве «секретаря иностранной переписки», в Канцелярию т. с. Н. Н. Новосильцова, откуда в следующем году перешел в Комиссию составления законов редакторским помощником. В 1807 г. мы видим П. в Департаменте министра юстиции, где с 1808 г. он исполняет назначение советника государственной Юстиц-коллегии и награждается, четыре года спустя, «за усердную и ревностную службу» орденом св. Владимира 4-й степени и чином коллежского советника.

Патриотическое одушевление, охватившее Россию в достопамятную годовщину Отечественной войны, произвело на П. потрясающее впечатление и дало ему исключительный случай проявить редкие качества человеколюбия и любви к родине. Страсть к военному делу, одушевлявшая П. еще в ранней молодости, нашла для себя исход в неудержимом сочувствии к защитникам родины и в глубоком интересе ко всякому известию, доносившемуся с театра войны. По его собственным словам, эта страсть была в нем так сильна, что, будучи уже членом коллегии, в 1810 г., он почувствовал величайшую охоту выучиться ружейным приемам и, чтобы не отнимать времени у служебных занятий, должен был вставать для этой цели в 2 часа пополуночи и отправляться пешком от Семеновского моста, где он тогда жил, на Миллионную, в казармы Преображенского полка. Унтер-офицеры Каченовский и Черняев так основательно занимались его обучением, что, по выражению П., синие пятна на левом боку могли наглядно свидетельствовать как об усердии учителей, так и о прилежании ученика. Позже он испытал «припадок» любви к барабану, заставивший он изучить этот военный инструмент. Отсюда понятен тот восторг, с каким следил П. за успехами русского оружия. Победы Суворова при Рымнике, Треббии и Нови, переход его через Альпы делали П. истинно счастливым. Эпоха 1812 года представлялась ему религиозной эпохой страданий и вместе прекраснейшего обнаружения любви русских к отечеству; когда пушки Петропавловской крепости возвестили решительные победы под Тарутиным и Малоярославцем и, наконец, полное отступление французов, восторг П. достиг высшей степени энтузиазма.

На смену этому чувству явилось не гордое самоуслаждение сознанием победы, но глубокая человечная мысль. «Тогда, — вспоминал по этому поводу П., — душою моею овладело пламенное желание указать всем и каждому на то, какой благодарности заслуживали от нас наши защитники-герои за свое непоколебимое мужество и самоотвержение, увенчавшееся освобождением отечества». Но что мог он сделать с незначительными средствами, какие были у него в распоряжении? Из 2250 руб. ассигнациями жалованья 750 руб. он уже обязался жертвовать на все время войны. Всякое предприятие требовало, прежде всего, крупных денежных затрат, и долго обдумывал П. разного рода планы, не приходя к определенному решению. Наконец, в январе 1813 г. ему пришла в голову счастливая мысль издавать газету и сразу захватила его. В исполнении ее он увидел возможность не только передавать во всеобщее сведение известия с театра войны, но и доставить хотя какое-либо облегчение 50 или даже 100 инвалидам, которые, возвращаясь на родину, пойдут через Петербург. Без всякого мало-мальски определенного плана, но с лихорадочной поспешностью приступил П. к исполнению своего решения. Отправившись к министру народного просвещения за разрешением, он только в приемной министра придумал назвать ее «Русским Инвалидом». За разрешением дело не стало; гораздо труднее было найти типографщика, который согласился бы печатать в кредит. После долгих поисков и тщетных переговоров П. нашел такое лицо в известном Плюшаре, который не побоялся риска. «Eh bien, — заметил он полушутливо при этом, — à sur et mesure qu’il y aura des abonnés, nous ferons votre gazette, et si dans un mois il ne s’en présentera plus — nous fermerons la boutique». После этого П. считал дело уже состоявшимся и 1-го февраля 1813 г. выпустил программу своей газеты, которая была, вместе с тем, и первым ее номером. В «Русском Инвалиде», издании «историческо-политического содержания», издатель обещал помещать: «выписки из военных происшествий, обозрения и суждения об оных. — Черты любви к отечеству и храбрости, извлеченные из древней и новейшей российской и всеобщей истории. — Всякие в продолжение сей войны происходящие славные деяния, являющие храбрость, человеколюбие, отважную решительность и личное пожертвование для блага общего. Иностранные известия, сколько-нибудь любопытные для читателя листков сих. Направление общего мнения о нынешних происшествиях к настоящей цели — и, наконец, всякое хорошее умопроизведение, важное или шуточное, когда оно согласно будет с целию сих листов». Далее сообщалось, что издатель, отказываясь от всякой личной выгоды за свой труд, намерен всю чистую прибыль употребить на вспоможение инвалидам, солдатским вдовам и сиротам. Цена в год за 52 номера, выходившие на русском и немецком языках, полагалась в 12 руб. ассигн. в Петербурге и в 15 руб. с пересылкой в другие города, причем каждый из подписчиков получал право хлопотать за известных ему раненых и увечных в последней войне. Первый номер «Русского Инвалида», в небольшую четвертку серой бумаги, никого не поразил ни своим внешним видом, ни своим содержанием, представлявшим в значительной степени перепечатки из «Северной Почты» (издававшейся в то время Министерством внутренних дел) и старых газет. Он доставил своему издателю сначала 6, а чрез несколько дней — 12 подписчиков (городских, иногородних не было ни одного). Увлекаясь филантропической целью издания, П. мало думал вначале о своевременности и точности сообщаемых сведений; он не догадался даже выписать одну — две иностранные газеты, откуда мог почерпнуть наиболее в то время обстоятельные и разнообразные известия о ходе военных дел. Но глубокая вера П. в чистоту и святость начатого дела не дали погибнуть его газете от равнодушия публики, уже злословившей на тему о том, что «Инвалиду» предстоит самому вскоре умереть от ран своих… На помощь явились случайные обстоятельства. П. разослал первый номер своей газеты, между прочим, всем членам императорской фамилии. Последние отнеслись с горячим сочувствием к предприятию П., вместо подписной платы они передали в распоряжение П. 1400 руб., из них 75 руб. были уплачены типографщику, а остальные 1325 руб. были отложены для помощи инвалидам. Покровительство членов царской семьи обратило общественное внимание на Пезаровиуса, подписка усилилась, и через месяц в № 4 «Русского Инвалида» появился первый отчет о состоянии кассы, с показанием всех пожертвований и расходов. В течение первого месяца статьи из иностранных газет для русского издания «Инвалида» переводил известный впоследствии филолог А. Х. Востоков, но вскоре ученые и служебные занятия заставили его отказаться от этой работы. Тогда П. указали на почтамтского цензора Оденталя который оказался ему чрезвычайно полезен в сообщении самых свежих новостей, и за «Русским Инвалидом» быстро установилась репутация газеты, получающей известия с театра войны непосредственно чрез особых курьеров. Подписка поднялась до 800 человек; особым успехом пользовались «чрезвычайные прибавления», заключавшие в себе краткие известия о выдающихся успехах наших войск, и они во множестве продавались. Пожертвования в пользу инвалидов увеличились еще, благодаря предоставлению артистом Борком в распоряжение П. сбора с своего бенефиса. Благотворительная цель собрала, несмотря на летнюю пору, на спектакль этого довольно посредственного актера многочисленную публику, платившую за билеты в 2 р. 50 коп., по 25 руб., 50 руб. и до 300 p. Чистый сбор со спектакля составил сумму в 3000 руб. «Никогда не надеялся, — говорил Пезаровиус, — получить столь значительную сумму. В величайшей радости сел я за стол, чтобы известить публику посредством газеты о таком неожиданном мною сборе. Я еще не думал ни о чем другом, но, взяв в руку перо, написал, — собственно не зная сам, что делаю, — что эти три тысячи хочу положить в ломбард для составления основного капитала, который скоро будет значительным, и в свое время передать его правительству для обращения в пользу инвалидов». Узнав об этом решении, императрица Мария Феодоровна стала присылать П. после каждой крупной победы по несколько тысяч рублей от имени «счастливой матери и детей ее». Пример императрицы вызвал подражание в публике, и к П. стали стекаться значительные суммы. 4-го декабря того же 1813 г. он получил от московского главнокомандующего графа В. Ф. Ростопчина 42000 рублей, собранных для вышеуказанной цели жителями Москвы по случаю победы при Лейпциге. По тому же случаю и петербургское купечество собрало в коммерческом обществе для инвалидов 20000 руб.; два концерта в Филармонической зале (второй был исполнен придворными певчими под управлением Бортнянского) доставили 10000 и т. д., — к концу 1813 г., словом, П. мог показать в отчете следующие суммы: в неприкосновенном инвалидном капитале — 115.000 руб.; во вспомогательной кассе — 31575 руб.; в кассе на издержки по изданию — 22477 руб. Число инвалидов, получивших пособие из вспомогательной кассы, большей частью за год вперед, простиралось до 825 и солдатских вдов — 40. Следующий рассказ самого П. чрезвычайно интересен для характеристики как тогдашнего общественного настроения, так и личности этого поразительно-скромного человека. «Инвалиды» при проезде через Петербург временно размещались по квартирам на Петербургской стороне. На дороге к ним нередко случалось мне встречать знакомых. Узнав, что я иду к раненым, почти каждый из них давал мне что-нибудь в пользу заслуженных воинов, и таким образом я приходил к своим друзьям с большим запасом пособия, нежели с каким выходил из дому. Должно заметить, во-первых, что никогда не давал я пособия инвалидам от своего имени, а всегда от имени правительства, и, во-вторых, я никогда никого не просил заботиться об инвалидах, ибо такие просьбы, по моему убеждению, были бы оскорблением их заслуг, запечатленных кровью. Но я должен также отдать полную справедливость русской публике: она проникнута была священной обязанностью доказать на деле свою признательность раненым воинам, сколько кому позволяли обстоятельства". Действительно, общество выказало редкое сочувствие к судьбе инвалидов. В пользу их делались складчины, устраивались спектакли, вечера и лотереи, воспитанники и воспитанницы учебных заведений собирали свои карманные деньги и отсылали их в редакцию «для инвалидов». Пожертвования, от 20, 30 и даже 40 тысяч рублей в месяц, присылались из многих губерний и даже отдаленных поселений Северо-американской компании. К декабрю 1815 г. инвалидный капитал достиг 395000 рублей; 1200 инвалидов пользовались постоянными пособиями, — дело распоряжения такими крупными денежными оборотами становилось сложным и затруднительным для одного человека. Поэтому, тотчас по возвращении императора Александра в Петербург, П. обратился к государю и поверг на его усмотрение как собранный им капитал, так и дальнейшую судьбу призревавшихся инвалидов. Удостоив П. рескриптом и орденом св. Анны с алмазами, государь определил передать эту сумму в незадолго перед тем учрежденный Комитет по оказанию помощи раненым военным чинам, издание газеты продолжать и впредь под названием «Русский Инвалид или Военные Ведомости», а инвалидам производить пособие в том размере, в каком они получали его от П. Еще с 1814 г. «Русский Инвалид» стал выходить два раза в неделю, с возвышением подписной платы с 15 до 25 рублей в год, что, впрочем, нисколько не отразилось на подписке. С 1816 г., оставаясь редактором газеты, уже перешедшей в ведение Комитета, П. стал выпускать ее ежедневно, и в течение пяти последующих лет своего редакторства довел доходность ее от 40 до 60 тысяч рублей, так что общая цифра собранного П. инвалидного капитала составила, по исчислению его формулярного списка, миллион тридцать две тысячи четыреста двадцать четыре рубля. В 1822 г., по оставлении им редакторства, издание «Инвалида» было изъято из ведения Комитета и передано А. Ф. Воейкову, но при нем газета потеряла прежний интерес и, несмотря на поддержку П. и А. А. Краевского в сороковых годах, когда газета снова перешла к ее первому редактору-издателю, прежнее влияние ее окончательно упало.

П. умер 2-го июля 1847 г. в чине тайного советника, прослужив с 1833 по 1-е января 1847 г. в должности президента С.-Петербургской Евангелическо-лютеранской консистории и члена Комитета для оказания помощи инвалидам. В приказе императора Николая по случаю увольнения П. от службы, незадолго до смерти, основание им инвалидного капитала было названо «незабвенным подвигом в эпоху Отечественной войны», а в некрологе «Московских Ведомостей» на другой день его смерти характеристике П. были посвящены, между прочим, следующие в высокой степени правдивые строки: «Благотворить нуждающимся, жертвовать всем для ближнего, забывать собственные интересы — вот была единственная цель, единственное занятие этой долговременной, полезной обществу жизни… Всегда скромный и молчаливый, он никому не рассказывал о своих поступках и не любил, чтобы ему напоминали о них…». Похоронен П. на лютеранском Смоленском кладбище в Петербурге.

Из сочинений П., напечатанных им на немецком языке без обозначения своего имени, с достоверностью могут быть указаны два: 1) «Christliche Katechismusübung, nach Grundlage des kleinen Katechismus Dr. Martin Luthers, zu Nutz und Frommen beydes, der Schlüer und Lehrer, verfasst und herausgegeben in Jahr des Heils 1820». St.-Petersburg; Mit mehreren Zusätzen neue aufgelegt. Dresden, 1822 и 2) «Ein Wort der Wahrheit über die Schmähschrift: Meine Verfolgung in Russland, von Karl Limmer, vormals Consistorial-Rath und Prediger zu Saratow, das heist: welcher Limmer nie verfolgt warden, nicht vormals sondern niemals Consistorial-Rath gewesen». Leipzig, 1823.

«Краткая история газеты «Русский Инвалид». Составил П. Пезаровиус. СПб., 1843 г.; «Забытый филантроп», статья С. Н. Шубинского в «Историческом Вестнике» 1896 г., № 3 стр. 864—880; «Остафьевский Архив кн. Вяземских», под ред. В. И. Саитова, т. I, СПб., 1899 г.; Полное собрание законов; некролог — «Москов. Ведомости» 1847 г., № 81; «Северная Пчела» 1847 г., № 150; «Русский Инвалид» 1843 г., № 22—24, 26—27 и 30, 1859 г., № 26 и 1863 г., № 1; Recke und Napierski. Lexicon, III, 400.

РБС:Благотворители
РБС:Писатели