РБС/ВТ/Суриков, Иван Захарович
Суриков, Иван Захарович — даровитый поэт-самоучка, один из самых выдающихся представителей своеобразной плеяды поэтов-самородков, поэтов-страдальцев (Раззоренов, Дерунов, Тарусин и др.), выросшей из народной среды и развившейся на русской почве в первые десятилетия пореформенной эпохи. Тяжелые условия жизни поэта преждевременно свели его в могилу, не давши ему возможности проявить свой талант во всей яркости. Родился С. 25 марта 1841 г. в маленькой деревушке Новоселове, Юхтинской волости, Углицкого уезда, Ярославской губ. Отец его, оброчный крестьянин, жил в Москве, — куда еще в молодые годы ушел на заработки и где был на побегушках, служил приказчиком «по овощной части», а затем открыл собственную овощную лавочку, — и лишь изредка наезжал в деревню, чтобы навестить жену и родных. Будущий поэт, тихий, слабый и болезный в детстве, до девяти лет жил в родной деревне, которая своим простым, мирным и спокойным укладом и своими красотами на всю жизнь оставила в нем неизгладимое впечатление, — впоследствии в его стихотворениях часто встречаются деревенские мотивы. В 1849 г. он вместе с матерью переехал к отцу в Москву. Городская жизнь с ее шумом и гамом, грязью и отсутствием простора, удушливым и отравляющим воздухом подействовала на впечатлительного мальчика самым тягостным образом, и он стал еще тише, еще молчаливее и запуганнее. На десятом году он был отдан для обучения грамоте двум пожилым девушкам разорившегося купеческого рода, сестрам Финогеновым, одна из которых выучила своего ученика гражданской и церковной азбуке, чтению, письму палочек и букв по старинным прописям, а другая, женщина в высшей степени религиозная, ввела его в область житий святых, подвижников и пр.; эти сказания действовали на мальчика так сильно, что он порою сам мечтал об иночестве, о спасении души в «лесных дебрях» или в «тихой матери-пустыне». Как и всякая даровитая натура, С., едва выучившись грамоте, с жадностью набросился на чтение, причем поглощал все, что попадалось под руки, — сказки, путешествия, романы. Между прочим, он наткнулся также на несколько романов Мерзлякова, песен Цыганкова и басен Дмитриева и за чтением этих стихотворений, по собственному признанию, впервые сам почувствовал смутное влечение к поэзии. Привыкнув учиться грамоте «на старинный лад», нараспев, мальчик и стихи не читал, а распевал; эта манера осталась у него почти на всю жизнь и сослужила ему известную службу: когда он начал сам писать, то размер стихов долгое время проверял пением, оставив этот «натуральный» метод только значительно позже, когда познакомился с теорией стихосложения. Еще более приохотил его к чтению живший в одном доме с ним мелкий чиновник, «отставной семинарист» Ксенофонт Добротворский, неудачник и с виду угрюмый пессимист, но в сущности человек добрейшей души, к тому же имевший недурную библиотечку.

Как только мальчик несколько подрос и отец заметил, что сын может быть ему полезен в торговле, он поспешил засадить его за прилавок, вооружившись вместе с тем против склонности мальчика к чтению и против завязанных им у Добротворского знакомств с несколькими интеллигентными лицами. Строгости, почти гнет отца тяжелым образом отражались на С., но своего любимого занятия он не бросил и урывками, украдкой поглощал книгу за книгой. Смутное влечение его к поэзии вскоре реальным образом выразилось в форме стихотворения, написанного им под сильным впечатлением пожара, случившегося в их доме. «Дерзай, юноша», сказал ему Добротворский, прочитавший этот первый опыт. Похвала из уст такого непогрешимого, по мнению С., человека окрылила его, и за первым стихотворением последовал ряд пьес, написанных преимущественно в форме песен. Уже в этих опытах, из которых сохранились только немногие, чувствовался талант, светилось искреннее чувство и искрилась теплота, хотя, как произведения незрелые, они страдали, разумеется, значительными недостатками — неточностью образов, отсутствием простоты и пластичности, подражанием, иногда манерностью. При тех условиях, среди которых он жил у отца, работать над усовершенствованием стиля и устранением недостатков было чрезвычайно трудно, тем более, что малообразованный юноша только инстинктом поэта чувствовал недостатки своих стихотворений, но ясного представления об этом он не имел и иметь не мог. К 1857 г., т. е. когда С. было 16 лет, из написанного им составилась довольно объемистая тетрадь, которую он, по совету своих друзей и ос рекомендательным письмом профессора К. Ф. Рулье, отнес к одному из русских поэтов. Последний принял в нем теплое участие, указал на недостатки, дал указания, как избежать их, и пр. Но неблагоприятный отзыв другого поэта, на суд которого С. также отдал свои опыты, отзыв резкий, почти безжалостный, чрезвычайно тяжело отразился на молодом таланте. С. однако не пришел в полное уныние и не забросил своих занятий, но стал к своему творчеству относиться серьезнее и строже, начал в трудиться над обработкой стиха и формы, над звучностью, плавностью и краткостью стиха, — и эта упорная работа постепенно привела его к простоте и художеству образов. Этот период в жизни С. совпал со временем расцвета торговых дел у его отца, открывшего еще одну лавку, значительно больше первой. С. хотя и просиживал долгими часами за прилавком и отчетностью, все же имел и некоторое свободное время, которое он целиком мог посвящать своим любимым занятиям. Но скоро отец его, возбужденный успехом и сгорая нетерпением быстро разбогатеть, начал играть на скачках; дела его приняли дурной оборот. Чтобы забыться, он стал пить, и это окончательно его разорило. Пришлось закрыть сначала большую, затем и меньшую лавку; отец уехал в деревню, а С. вынужден был поступить в подручные к своему дяде, брату отца, старику придирчивому и капризному, имевшему тоже овощную лавочку. Жилось С. у дяди еще хуже, чем прежде — весь его день уходил на подметание лавки, услуги покупателям и развозку на тачке товаров по заказчикам. В это время, длившееся около 1½ лет, С. должен был почти совсем забросить любимое чтение и совершенно прекратить занятия над усовершенствованием своего дарования. Когда жизнь у дяди стала совсем невыносимой, С. продал все, что мог, сколотил кое-какие гроши, за 10 руб. снял маленькое помещение на Тверской и вместе с матерью стал скупать и продавать старый лом железа, меди, тряпье и др. Торговля пошла довольно бойко, особенно когда стали продавать также уголь, сначала древесный, а затем и каменный. В 1860 г. С. женился на сиротке M. K. Ермаковой, с которой жил вполне счастливо до конца жизни.

Самостоятельность С. позволила ему вернуться вновь к своим любимым занятиям. К этому времени относится его знакомство с поэтом А. Н. Плещеевым, который в опытах С. признал зачатки яркого таланта, отнесся к нему весьма сочувственно и поощрил его к дальнейшему творчеству и самообразованию. Несколько наиболее удачных стихотворений Плещеев передал Ф. Б. Миллеру, редактору «Развлечения». Первое из них появилось в этом журнале в 1863 г. Окрыленный успехом, С., как истинный талант, стал еще строже относиться к своим произведениям и, при теплом участии Плещеева, еще усерднее работать над совершенствованием стиха и формы. Жизнь С., хотя и трудная, стала кое-как налаживаться. Но вскоре умерла его мать, а из деревни приехал отец, который, поселившись у сына, стал вести нетрезвую жизнь, а затем женился во второй раз на раскольнице, оказавшейся женщиной тяжелого и сварливого характера. С. вместе с женою ушел от отца. Началась жизнь, полная тяжелых страданий, лишений и скитаний, пошли бесконечные поиски работы. С. испробовал всякие профессии — был переписчиком, снова поступил в подручные к своему дяде, но не вынес его гнета и ушел, наконец, поступил учеником в типографию, но, проработав всего несколько дней, заболел и слег. Нужда в семье была страшная, все было продано и заложено; дело дошло до того, что С., оправившись несколько от болезни, одно время помышлял даже о самоубийстве. После ухода мачехи, обобравшей своего мужа, С. переселился к отцу и вновь принялся за торговлю и за перо. Произведения его стали появляться в ряде журналов — «Развлечении», «Воскресном досуге», «Иллюстрированной Газете». Талант его постепенно крепнет, принимает определенное направление, известность его растет. Несмотря на это, печатают его не всегда охотно. «Если бы я рассказал тебе мои неудачи (литературные), — пишет он по этому поводу в 1872 г. И. Г. Воронину, — ты бы верно сказал: как это тебя угораздило все вынесть и не пасть духом?.. Да вот, устоял же… Только робкий дома сидеть остается». В 1870 г. одно из его стихотворений появилось в «Деле», и с этих пор С. стал часто печататься в этом журнале, поощряемый издателем Благосветловым и стоявшим близко к редакции A. K. Шеллером. В 1871 г. отпечатано первое собрание его стихотворений, в которое вошло 54 пьесы.

Сам поэт-самоучка, С. чрезвычайно сочувственно относился к таким же, как и он, самородкам, гибнущим под тяжестью неблагоприятных житейских условий. Чтобы поднять в них дух и веру в себя, он через публикацию призывает их объединиться и издать свой сборник, сборник исключительно поэтов-самоучек. Целый ряд их отозвалось на призыв С., и он организовал кружок, в который вошли Тарусин, Кондратьев, Дерунов, Раззоренов, Григорьев, Радиенов, Козырев (питомец С.) и др. Кружок, полный оживления, энергии и обмена мыслей, в 1872 г. выпустил свой первый альманах «Рассвет». Это было лучшим временем С. В этот же период он написал ряд былин, сказаний и поэм: «Садко» («Вестн. Евр.», 1872), «Богатырская жена», «Василько», «Канут Великий», «Казнь Стеньки Разина», «Правеж», «Удалой», — и много простых образных, полных тепла и свежести стихотворений для детей (печатались в «Детском Чтении», «Семье и Школе», «Воспитании и Обучении», «Сборниках» А. Н. Якоби и пр.).

На творчество С. неизгладимую печать наложила его собственная жизнь, полная горя, лишений и страданий. В своих простых прочувствованных стихах он правдиво выразил все то, что он пережил и выстрадал, и не только он, но тысячи и десятки тысяч детей народа. Как его страдания являются не только личными, ему одному присущими, а характеризуют целые народные слои, так и его творчество отражает чувства не только его самого, но и многих пасынков жизни, борющихся с гнетущими условиями жизни и в этой борьбе изнемогающих. Область житейских невзгод и страданий является лейтмотивом в произведениях С., и только в этой области он остается самим собою — настоящим, непосредственным лириком: с глубоким чувством и неподдельной искренностью оплакивает он тяжелую крестьянскую долю, скорбит о погибших в жизненной борьбе силах, об униженных и оскорбленных, мучается людским бессилием вообще и своим в частности. Вне этого же он часто впадает в риторику, перестает быть самим собою и обнаруживает явные следы подражания Кольцову, Некрасову, Никитину, Михайлову-Шеллеру. Прекрасно удаются С. также и небольшие картинки природы (стих.: «На берегу», «На дороге», «В воздухе смолкает», «Весной», «На одре», «На чужбине», «Ночью», «От деревьев тени», «Сон и пробужденье», «Помнишь: были годы», «У могилы матери» и др.).

Характер своего творчества сам С. определяет в следующем восьмистишии:

Еще ярче проявляется, может быть, эта самохарактеристика в другом стихотворении, где поэт говорит: «…Грустны песни мои, как осенние дни: звуки их — шум дождя, за окном ветра вой. То рыданья души, стоны груди больной».

В 1875 г. вышло 2-е издание «Сборника стихотворений» С., довольно быстро разошедшееся. О С. заговорила печать, если и не всегда сочувственно, то во всяком случае вполне серьезно, как о несомненном таланте, а «Общество любителей русской словесности в Москве» избрало его в свои члены.

Между тем тяжелые условия жизни С. скоро подорвали его здоровье и силы, и с 1879 г. он начинает серьезно прихварывать; у него развивается чахотка. Третье издание его произведений, вышедшее в 1877 г. у Солдатенкова, дало ему кое-какие средства, и он по совету врачей весною 1878 г. ездил лечиться в кумысолечебное заведение (в Самарских степях), а в 1879 г. с той же целью некоторое время жил в Крыму. Но было уже поздно; чахотка прогрессировала, и дни его были сочтены. 24 апреля 1880 г. он умер и похоронен на Пятницком кладбище в Москве. В апреле 1910 г. в Москве и отчасти и в других городах литературными обществами праздновалась память 30-летия со дня кончины С. и на могиле его был сооружен памятник.

Стихотворения С. выдержали 4 издания. Лучшее из них последнее (М., 1885 г.), при котором помещен и подробный биографический очерк жизни С., написанный его другом, Н. А. Соловьевым-Несмеловым.

Важнейшим материалом для биографии С. являются его письма к различным лицам (напечатаны при 4-м издании его произведений) и упомянутый „Биографический очерк С.“ Соловьева-Несмелова (там же); неполные сведения разбросаны в повременной печати; „Голос“, 1880 г., № 118 (некролог), „Иллюстрированная Газета“, 1871 г., № 17. В связи с 30-летней годовщиной со дня смерти С. в газетах петербургских („Новое Время“, „Русь“, „Речь“) и московских („Голос Москвы“, „Русское Слово“) от 23—25 апреля 1910 г. помещены более или менее беглые статьи, посвященные жизни и творчеству С.

РБС:Поэты