РБС/ВТ/Поццо-ди-Борго, Карл Осипович
Поццо-ди-Борго, граф Карл Осипович (Charles-André Pozzo-di-Borgo) — посланник, затем (с 17-го февраля 1821 г.) посол в Париже; род. в 1768 г. в Аяччо, на о. Корсике, ум. 15-го февраля 1842 г. в Париже. Происходя из благородного, но бедного рода, П. избрал сначала карьеру адвоката и в 1789 г., несмотря на свои 20 лет, был избран корсиканскими дворянами в секретари для составления записок о причинах недовольства корсиканцев, которые они представили в Генеральные Штаты. В течение 1789—1791 гг. П. два раза был посылаем, в качестве представителя корсиканцев, в Париж, где он был сделан членом законодательного собрания; но документы, найденные у Людовика XVI, скомпрометировали его: он был заподозрен в роялизме, — и ему ничего не оставалось, как удалиться на родину. На о. Корсике к этому времени образовались две партии: одна, во главе которой стоял генерал Паоли, стремилась добиться отделения Корсики от Франции, другая противодействовала ей. П. примкнул к партии Паоли, к которой принадлежали сначала и Бонапарты. После того, как партия, не желавшая отделения Корсики, потерпела поражение, Бонапарты вынуждены были выселиться с острова, причем главным виновником этого изгнания был П. Отсюда начало смертельной личной вражды к П. Наполеона Бонапарте, тогда еще поручика французской службы. 8-го марта 1793 г. национальный конвент объявил Паоли и П. вне закона, как изменников; они удалились в горы, скрываясь от преследований французов. В следующем, 1794 г. они приняли предложение Англии о покровительстве и, с помощью английского флота и войска, изгнали французов из Корсики. Предводителем корсиканцев был П. 10-го июля того же года Англия дала Корсике конституцию, которая со стороны корсиканцев была подписана Паоли и П. Вице-королем Корсики назначен был лорд Минто, а П. — председателем государственного совета Корсики. В октябре 1796 года англичане, вследствие осложнений, принуждены были вызвать флот и войско из Корсики, которой снова овладели французы, предводительствуемые Наполеоном Бонапарте. П. пришлось покинуть остров; он удалился в Лондон, где и жил до августа 1798 года, получая от короля пенсию в 400 фунтов в год. В 1798 году П. вместе с лордом Минто прибыл в Вену, где содействовал основанию коалиции против Франции и в следующем, 1799 году сопровождал Суворова в Италию, после чего опять поселился в Вене, с целью составить новую коалицию. Видя, что все усилия его при венском дворе тщетны, П. решил перейти на русскую службу и в июне 1804 года обратился к Императору Александру I с просьбой об этом, причем в записке, поданной русскому послу в Вене, графу Разумовскому, он говорил, что охотнее всего послужил бы России на поприще дипломатическом. Просьба П. была уважена, и Александр I в начале 1805 года принял его на службу, причислив к ведомству Коллегии Иностранных Дел с чином статского советника, а 28-го сентября того же года он был послан с особенными поручениями сначала в Вену, а потом в Неаполь.

В 1807 году, во время военно-морских операций, веденных адмиралом Сенявиным, П., незадолго перед тем перешедший на военную службу с чином полковника, был послан в Константинополь, как человек, вполне осведомленный в намерениях Александра I, для ведения переговоров с Портой, и во время сражения при Монтезанто находился на адмиральском корабле. После заключения Тильзитского договора П. вышел в отставку, боясь, что его заклятый враг Наполеон потребует от Александра I его выдачи, как своего подданного, и поселился в Вене. Здесь он приобрел такое влияние на Венский двор, действуя против Наполеона, что тот потребовал его выдачи. Хотя Австрия и не исполнила этого требования, все же ему пришлось удалиться из Вены, и он поселился в Лондоне. И тут он не сидел без дела. Помня благодеяния императора Александра, он много содействовал улаживанию конфликта, возникшего между Россией и Англией в 1809 г. из-за Швеции. В 1812 году, во время Отечественной войны, Александр I вызвал П. в Петербург. В течение 1813 года П. участвовал в нескольких сражениях против Наполеона и после неудачной для союзников битвы при Бауцене, 18-го мая, был послан, в качестве представителя от союзников, в Стральзунд к Бернадоту, которого убедил примкнуть к коалиции. 13-го июля 1813 года он был произведен в генерал-майоры. В ноябре того же года, по предложению Александра I, П. составил прокламацию от имени союзных держав о низложении династии Наполеона, а в начале 1814 года, от имени всех союзных держав, был послан в Англию, к Людовику XVIII, с предложением короны. 23-го марта, после отъезда императора Александра I из Парижа, П. был назначен генеральным комиссаром при временном французском правительстве, а потом, по прибытии Людовика XVIII в Париж, назначен на важный и ответственный пост посланника при французском дворе, будучи пожалован 2-го апреля 1814 года в генерал-адъютанты Его Величества. Император Александр I, назначая его на пост посланника, писал в «верющем письме», что он облекает П. неограниченным доверием и просит Французское правительство безусловно верит тому, что он скажет. П. вполне оправдал оказанное ему доверие: Александр I был как нельзя более доволен его донесениями и всегда готов был поддержать своего посланника. П. внимательно следил за тем, что делается при дворе и обо всем постоянно доносил в Петербург. Он видел, что правительство Людовика слабо, что партии, между тем, оживают, — и в июне 1814 года он отправляется к любимцу короля, графу Блака и дает ему наставление, как должен поступать конституционный король. Вообще, при отсутствии тогда телеграфов и железных дорог, П. часто приходилось руководствоваться не петербургскими инструкциями, а своими собственными взглядами. 7-го июня того же 1814 года П. представил Александру I записку, составленную им совместно с Лагарпом, о политическом положении дел в Европе.

До осени тянулись переговоры относительно брака герцога Беррийского с великий княжной Анной Павловной, чем, как видно из донесений П., умеренные либералы-роялисты думали усилить влияние России на Францию, в которой снова поднялось брожение. В конце 1814 г. П. вызван был Александром I присутствовать, в качестве одного из представителей России, на Венском конгрессе; здесь, когда стали обсуждать положение Польши, П. высказался против восстановления Польского королевства, ибо Польша, по его мнению, не в состоянии управляться самостоятельно. На свой пост посланника при Людовике XVIII П. вернулся уже тогда, когда последний временно пребывал в Брюсселе, а потом в Генте. Оставаясь при Людовике, П. постоянно доносил не только о том, что делается при его дворе, но и о том, что делалось в самой Франции, при дворе возвратившегося с Эльбы Наполеона. В своих донесениях из Брюсселя П. говорил о безвыходном почти положении Наполеона, о том, что Франция стала иной, что французы требуют от Наполеона, чтобы не было прежнего честолюбия, деспотизма. Между тем грянуло Ватерлоо. П. участвовал в этом сражении и за выказанную в нем храбрость был награжден орденом св. Георгия 4-ой степени. «Сто дней» кончились. Союзники снова должны были дать Франции правительство, так как всем было ясно, что у самой Франции нет возможности решить вопрос своими внутренними средствами. Еще в апреле П., отправленный императором в Гент, начертал программу будущего поведения союзников относительно французского правительства: он предлагал снова возвести на престол Людовика XVIII, и союзники, под давлением Александра I, приняли это предложение. После второй реставрации Бурбонов П. по-прежнему оставался посланником в Париже и стал теперь играть первую роль между другими дипломатами; благодаря ему, влияние России на Французское правительство возросло до такой степени, что Людовик XVIII не предпринимал ничего важного во внешней политике без согласия Александра I. Но следующий, 1816 год доставил П. много затруднений; в особенности ему пришлось много положить труда, противодействуя ретроградной клерикальной политике графа Артуа. По приказанию Александра I, П. в июне прочел Людовику XVIII мемуар, в котором указывалось несоответствие действий французского правительства с видами союзных держав и с советами императора Александра. На уверение короля, что он останется конституционном государем, Поццо возразил требованием — распустить «невероятную» (introuvable) палату, так как, по его мнению, эта палата производит только смуту во Франции. 3-го марта 1817 года Поццо был произведен в генерал-лейтенанты. На Аахенском конгрессе 1818 г. он содействовал Ришелье добиться уменьшения контрибуции и освобождения Франции от военной оккупации. В качестве представителя России Поццо был и на конгрессе в Троппау (в 1820 году), где, между прочим, обсуждался вопрос о том, следует ли дать конституцию Неаполитанскому королевству. Поццо и здесь, как на Венском конгрессе по делам Польши, высказался в отрицательном смысле. Император Александр поддержал своего представителя, и Неаполитанское королевство тогда конституции не получило. Через два года Поццо снова был вызван на конгресс, в Верону, куда собрались представители Священного Союза для решения вопроса, каким образом подавить революцию, вспыхнувшую в Испании. Поццо высказывался в том смысле, что Франции в особенности, в силу ее географического положения, необходимо принять самые энергичные меры для подавления испанской революции и обещал, что его Император поддержит их на случай препятствия других государств. Весной 1823 года французская армия вступила в Испанию, — и революция была подавлена. Когда затем в Испании наступила реакция, Александр I отправил Поццо в Мадрид, чтобы остановить эту реакцию; образование нового, лучшего министерства было следствием поездки Поццо. Император Николай I, по восшествии своем на престол поручил Поццо представить свое мнение о том, какое влияние может оказать перемена царствования в России на политику Западной Европы. 21-го января 1826 года Поццо представил записку, в которой осязательно изобразил политику Англии и высказал, как нужно, по его мнению, вести себя по отношению к европейским дворам, причем в особенности настаивал на той мысли, что необходимо стремиться к сближению с Францией. Император Николай I остался вполне доволен запиской Поццо и в день коронации, 22-го августа, принимая во внимание отличную службу и ревностные труды Поццо в качестве посла при французском дворе, возвел его в графское достоинство, а в следующем, 1827 году (17-го сентября) даровал ему новую милость: ввиду того, что со смертью Поццо прекращался его род, он повелел графское достоинство распространить на то лицо из фамилии Поццо ди Борго и его потомство, которого по себе сам граф определит своим наследником. В 1829 г. Поццо был произведен в генералы от инфантерии. В июле 1830 года в Париже произошла революция, как и предсказывал Поццо в своих донесениях. После июльской революции положение Поццо в Париже стадо весьма затруднительным, так как в нем видели представителя политики России против Польши, в судьбе которой французы приняли большое участие. После падения Варшавы (1831 г.) в Париже были произведены перед зданием русского посольства демонстрации, последовало даже несколько выстрелов. Когда вместо Карла X королем сделался Людовик-Филипп Орлеанский, Император Николай I приказал своему послу выслать всех русских из Парижа и не давать французам паспортов в Россию. Поццо считал невозможным немедленно исполнить это приказание, так как это было бы равносильно прекращению всех сношений с Францией, равносильно объявлению войны, но обещал исполнить приказание постепенно. В то же время он доносил, что Австрия, Пруссия и Англия признали королем Людовика-Филиппа, и советовал России признать это правительство законным для избежания осложнений между ею и Францией; наш кабинет последовал его совету. Тем не менее, во Франции стали с неприязнью относиться к России, несмотря на все старания Поццо сохранить добрые отношения.

В своем донесении после взятия Варшавы и прекращения польского восстания Поццо так описывал впечатление, произведенное на Париж этими событиями: «Париж проведет несколько времени спокойно после пароксизма, им испытанного; но причина нового волнения будет существовать всегда. Король упал во мнении всех партий. Из всех государств, которые причиняют ему наиболее беспокойства — Россия на первом плане. Революционные партии и печать усиливают неприязненное чувство короля к России». Таким образом, Поццо признал как бы невозможной ту связь между Россией и Францией, для утверждения которой он был отправлен в Париж Императором Александром I. 9-го мая 1832 г. Поццо был отозван из Парижа, и Император Николай послал его в Лондон для ведения вместе с послом при английском дворе, князем Ливеном, дипломатических переговоров. Однако, 26-го октября того же года Поццо снова послан был в Париж. Находясь в Лондоне, он, по поручению графа Нессельроде, составил характеристику внутреннего и внешнего положения Англии, ее главнейших деятелей и ее внешней политики. Основное положение этой записки было таково, что Англия и Франция, ввиду общности своих правительственных порядков и политических целей, стремятся к тесному союзу, почему трем консервативным монархиям континента: России, Австрии и Пруссии также следует стремиться составить между собой союз, который мог бы послужить твердым оплотом против всесокрушающих стремлений Англии и Франции. В 1835 году, 5-го января, Поццо назначен был, вместо кн. Ливена, чрезвычайным и полномочным послом при английском дворе. За время его пребывания в Лондоне велись переговоры относительно целей и содержания русско-турецкого трактата, заключенного еще в 1838 году, а также по вопросам: бельгийско-голландскому, восточному и греческому. Император Николай I был так доволен действиями и донесениями своего посла, что Нессельроде, по повелению государя, написал Поццо письмо, в котором говорил, что Император настолько разделяет его взгляды, что признает его донесения о положении Англии написанными «как бы по его диктовке», что его действия служат «новым доказательством того высокого превосходства таланта и той высокой силы характера, с которым он всегда защищал права и честь России». В 1837 году ему поручено было составить для Наследника престола записку об Англии и ее порядках. Труд этот был настолько поучителен, что император оставил подлинник при себе, приказав снять копии для Наследника и для архива Министерства Иностранных Дел. Только преклонные годы и расстроенное здоровье заставили графа Поццо просить об отставке, которую он и получил 26-го декабря 1839 года.

Граф Поццо ди Борго скончался в Париже 15-го февраля 1842 года. В 1830 году в честь его была выбита в Париже медаль, на лицевой стороне которой было изображение его с надписью вокруг.

Императору Александру I, главному деятелю новой, после-наполеоновской эпохи, эпохи улаживания, примирения, недопускания взрыва борющихся элементов, при его, так сказать, всеевропейской деятельности, нужны были достойные помощники, по характеру времени — дипломатические маршалы. Одним из таких маршалов был граф Поццо ди Борго, занимавший самый важный, самый трудный в то время пост посла в Париже. Сначала скромный адвокат, член законодательного собрания, потом полномочный министр и посол при французском и английском дворах, граф Российской Империи, — он добился высокого положения исключительно благодаря своим выдающимся способностям. Всю первую половину своей жизни он отдал на борьбу с Наполеоном, личная месть к которому и глубокое убеждение, что свобода и независимость народов несовместны с существованием Бонапарта, заставляли его жертвовать всем, даже жизнью. Всюду, где только можно было, Поццо разжигал страсти или возбуждал политику против своего смертельного врага. В Лондоне, после изгнания Наполеона с Корсики, он — ревностный и любимый советник; в Вене, под его влиянием, двор решает даже порвать сношения с Францией; в Швеции он усиливает вражду Бернадотта против Наполеона и склоняет его примкнуть к коалиции; наконец, в России, служению которой он отдал второй период жизни, он находится при армии при первых же столкновениях с войсками Наполеона и участвует в нескольких с ним сражениях. После Тильзитского договора он уезжает из России, говоря императору, что тесная связь с Наполеоном губительна для каждого, кто вступит с ним в дружбу. В 1812 году Поццо снова в России и уже остается служить ей до конца своей жизни. Он везде сопутствует Александру I, который сумел оценить таланты графа Поццо ди Борго. Император Александр оставляет его своим комиссаром в Париже, облекает неограниченным доверием, — и мы видим, что Поццо оправдал доверие своего Государя. Находясь на своем новом посту, Поццо отлично понимал, что только при спокойствии внутри самой Франции не будет осложнений в Европе, и потому ревностно помогал министру Франции герцогу Ришелье, бывшему эмигранту, жившему в России, упрочить порядок во Франции. Он же содействует второй реставрации Бурбонов, чем увеличивает влияние России на Францию. Отлично зная дух и состояние европейских дворов и видя, как относятся государства Западной Европы к России, он советует Императору Александру I искать союза только с Францией. Тонкий наблюдатель внутреннего состояния Франции, он не раз предупреждал наш кабинет от ошибок, которые неминуемо повели бы к осложнениям в политике не только России, но и других государств Европы. Так, с воцарением Людовика-Филиппа, когда император Николай I не хотел признать законным его избрание, он убедил Государя признать Людовика законным королем, так как видел, что тогда последовал бы разрыв дипломатических сношений. Прекрасно зная состояние Франции и Англии, он пророчески предвидел союз последних с целью парализовать одностороннее вмешательство России в турецкие дела и, на случай появления английского флота в Черном море, он советовал укрепить Севастополь. «Если когда-нибудь, говорил он в своих депешах, Англия вступит в борьбу с нами, то она поведет на этот пункт свое нападение, как только сочтет его возможным». В эпоху конгрессов Поццо принимал деятельное участие в их решениях. Император Александр I, зная его политическую осведомленность и дипломатический такт, назначал его представителем своим во всех конгрессах. Замечательно отношение Поццо на этих конгрессах к дарованию конституций, когда речь шла о них. Он постоянно высказывался против них, выставляя всегда один и тот же мотив, что данные государства по своей общественной неразвитости и врожденным недостаткам неспособны к либеральной форме правления. О его донесениях проф. Ранке говорит, что они могут служить образцом дипломатического искусства, и что нельзя было себе и представить, чтобы современная дипломатия могла произвести что-либо столь совершенное.

Формулярный список графа Поццо ди Борго в Госуд. Архиве; Собственноручная записка Поццо ди Борго в «Сборн. Импер. Русского Истор. Общ.», т. III, СПб. 1884; «Сборн. Импер. Русского Истор. Общ.», т. 112 и 119 (под ред. А. А. Половцова: донесения Поццо ди Борго); М. С. Соловьев, «Император Александр I», СПб. 1877; Ф. Ф. Мартенс, «Собрание трактатов и конвенций», т. XIII; Ф. Ф. Мартенс, «Россия и Англия в царствование Николая I» («Вест. Евр.» 1898 г., № 1—2); «Вестн. Европы» 1879 г., № 3—4; С. Татищев, «Внешняя политика Императора Николая I», СПб. 1887 г.; Н. К. Шильдер, «Император Александр I», т. II и III, СПб. 1897 г. (с портретом); «Воспоминания Ф. Ф. Вигеля», Москва. 1865 г.; Е. Ковалевский, «Граф Блудов и его время», СПб. 1866 г.; «Русск. Арх.» 1873 г., № 11, стр. 2115, 2156—2158; 1885 г., кн. II, стр. 94; «Русск. Вестн.» 1866 г., № 1, стр. 396—408; «Русск. Стар.» 1899 г., т. 98 и 1901, № 10 (с портретом); «Архив князя Воронцова»; Von Heeren und Ukert, «Geschichte der europäischen Staaten», V. 3—4 Hamb. 1844 г.; Ranke, «Politische Wochenblatt» 1837; Ouvaroff, «Stein et Pozzo di Borgo», СПб. 1846; то же, перевод M. Розберга, Дерпт. 1847; A. de Mogiolo Corse, «France et Russie; Pozzo di-Borgo. 1764—1842»; «Correspondance diplomatique du P. di-B. et comte Nesselrode, publiée par Ch. Pozzo di-Borgo» (T. I, СПб. 1890); Словари: Старчевского, Леера, Брокгауза-Ефрона; Военно-энциклопед. лексик.; Ю. Б. Иверсен, «Медали в честь русск. госуд. деят.», в. III, СПб. 1881 г.

РБС:Дипломаты