РБС/ВТ/Львов, Николай Александрович
Львов, Николай Александрович, писатель и общественный деятель ХVІІІ века, почетный член Академии Художеств и член Российской Академии с ее основания. Родился в 1751 году, происходил из дворян Тверской губ., где у его родителей было небольшое имение — село Черенчицы, в 16-ти верстах от гор. Торжка, это же имение перешло и к Н. А. Львову, было им переименовано в «Никольское» и сделалось его любимым местопребыванием. Он даже подписывался часто: «Львов-Никольский». Первоначальное воспитание Львов получил дома, но оно было очень недостаточно: он немного знал по-французски и почти не умел писать по-русски. Поступив затем в бомбардирскую роту Измайловского полка, он вместе с другими товарищами начал посещать школу этого полка, но не мог и оттуда вынести больших сведений. Но зато в этой школе он нашел подходящих товарищей; их кружок увлекался литературой, занимался переводами и стихотворством и содействовал таким образом развитию в его участниках чувства изящного. Уже с ранних лет Львов стал сближаться с писателями и поэтами того времени; этому сближению особенно способствовало постепенно развивавшееся в нем тонкое чувство изящного и разносторонность его способностей: ничего не изучая специально, он довольно быстро овладел стихотворной формой, научился рисовать, изучал архитектуру, интересовался механикой, живописью, музыкой и другими отраслями искусств, а предпринятое им несколько позднее путешествие за границу, во время которого он посетил Германию, Голландию и Францию, дало богатую пищу его природным способностям и содействовало их развитию. Благодаря всему этому, Львову было довольно легко войти в круг тогдашних литераторов, художников, музыкантов и композиторов, а также проникнуть и в придворные сферы.

В литературе Львов принадлежал к кружку Державина, Хемницера, Капниста и А. С. Хвостова. С Хемницером Львова связывала давняя дружба, продолжавшаяся до самой смерти Хемницера; с Капнистом Львов познакомился также довольно рано, а через него сошелся с Державиным и сослуживцами последнего по Сенату — Храповицким и А. С. Хвостовым. В кругу этих писателей Львов очень скоро стал общим советчиком, ему показывали новые произведения и прислушивались к тонким замечаниям русского «Шапеля», как его иногда называли. Хемницер посвятил Львову, называя его «любезным другом», напечатанный им в 1774 году стихотворный перевод героиды Дора «Письмо Барнвеля к Труману из темницы». Несколько позднее Львов убедил Хемницера издать свои басни и сказки; его влияние сказывается и на языке многих произведений Хемницера. Он же помог Хемницеру получить место генерального консула в Смирне в 1782 г., заинтересовав им гр. Безбородко. Дружественные отношения между Львовым и Хемницером продолжались и во время разлуки и поддерживались постоянной перепиской, сам тон которой показывает совершенную непринужденность обоих друзей. В одном из писем, от 3 апреля 1775 г., отправленном Хемницером к Львову в Москву, находятся стихи, посвященные последнему; ему же посвящены и следующие стихотворения: «На портрет Львова» и «На Хвостова». По смерти Хемницера Львов вместе с Капнистом предприняли 3-е издание басен Хемницера, причем довольно своевольно обошлись с творениями умершего баснописца: они исключили 5 басен, исправили многие стихи в уже изданных Хемницером баснях и то же самое сделали в еще не изданных рукописях. Львов при этом исправлял и редактировал первые две части басен, уже изданные раньше, а Капнист составлял 3-ю часть. Львову принадлежит также заметка к биографии Хемницера и биографический очерк, приложенный к изданию его сочинений; он же принимал участие и в иллюстрировании басен Хемницера.

С Державиным Львова также связывала искренняя дружба, подкрепленная впоследствии и родством — оба приятеля женились на дочерях сенатского обер-прокурора Алексея Афанасьевича Дьякова. Державин часто прибегал к суду Львова над своими произведениями. Так, например, ода «Фелица» была привезена автором на его суд, чтобы он «чудесной силой вкуса» отделил изящное и забавное от неприятного и смешного. Львов также принимал участие в исправлении и отделке некоторых стихотворений Державина. Так, например, он указывал на неблагозвучие некоторых отдельных стихов и предлагал другие вариации в оде «на взятие Измаила» и «Мечта». Вместе с Капнистом и Хвостовым он исправлял оду «Успокоенное неверие», которая содействовала известности Державина. Ему же принадлежит идея портрета Екатерины II, исполненного известным живописцем Левицким для гр. Безбородко; этот же портрет описан Державиным в стихотворении: «Видение Мурзы» (ныне этот портрет находится в Имп. Публичной Библиотеке). Вообще рукописи Державина содержат много пометок и поправок, сделанных рукой Львова. Он же делал руководящие замечания художникам Оленину и Егорову, которым было поручено изготовление виньеток к сочинениям Державина; наконец им же был издан гравированный портрет первой жены Державина Екатерины Яковлевны, копия портрета, писанного масляными красками живописцем Боровиковским. В собрании сочинений Державина (академическое издание) находится несколько стихотворений Львова, присланных последним Державину, или же посвященных ему; из них укажем следующие: стихи к Державину (т. I, стр. 369 и т. II, стр. 84, 2-е издание); стихи на Мальтийского кавалера (т. II, стр. 148), «Три портрета» (т. III, стр. 323); там же помещен портрет Н. А. Львова (т. II, стр. 291). С Державиным Львов находился в постоянной дружеской переписке, часть которой также находится в собрании сочинений Державина; помимо литературного единения, переписка поддерживалась и деловыми сношениями: во время службы Державина в Петрозаводске и Тамбове, он очень часто обращался к Львову с просьбой посодействовать ему своими связями; позднее, когда гр. Безбородко умер и положение Львова пошатнулось, он сам должен был прибегать к помощи и заступничеству Державина. Когда Державин поселился в Тамбове, между друзьями завязались и коммерческие сношения: Державин покупал на юге хлеб и скот и пересылал водным путем в Петербург, а Львов продавал присланное и делился с другом полученными барышами. Дружеские отношения их продолжались до самой смерти Львова. Державин также посвятил Львову несколько своих стихотворений; так, например, стихи на солдатскую песню Львова, написанные в 1794 г. (т. III, стр. 275); «Другу», 1795 г. (т. I, стр. 467), «Память другу»; 1803 г. (т. II, стр. 288); «На гроб переводчика Анакреона Н. А. Львова и его супруги в селе Никольском», 1810 г. (т. III, стр. 347).

С Капнистом Львов был в менее близких отношениях; он, однако, помог ему, благодаря собственным связям, найти место и помогал своими советами в литературных трудах; так известно, что Капнист воспользовался его примечаниями к оде «Ответ Рафаэла певцу Фелицы».

В этом влиянии на других поэтов — его современников — главное значение Львова. Как поэт он мало известен. Кроме указанных уже выше его стихотворений, его перу принадлежит «Солдатская песня на взятие Варшавы»; в первый раз она была напечатана в «Карманном песеннике», изданном И. И. Дмитриевым (Москва, 1796 г.), а потом долгое время появлялась и в других сборниках этого рода, но всегда без подписи имени автора; она же приведена и в собр. соч. Державина (т. III, стр. 276). В «Московском Журнале» напечатаны его стихотворения «К реке Таложне» и «К Лире». Там же напечатано и его письмо к П. Л. В. (Петру Лукичу Вельяминову). Вскоре после его смерти появилась в печати первая глава богатырской песни «Добрыня Никитич», присланная в 1804 г. из Новгорода в журнал «Друг Просвещения» и «Ботаническое путешествие на Дудерову гору», доставленное в 1805 г. в журнал «Северный Вестник». Оба последние произведения являются очень характерными для своего времени. В них Львов выказал свою любовь к русскому народному стихосложению. В своем кружке литераторов Львов постоянно указывал на недостатки произведений Ломоносова, ставил ему в упрек увечья, которые тот наносил языку; выше всего он ставил простоту и естественность, понимал цену народного языка и сказочных народных преданий для поэзии. В подкрепление высказываемых им мыслей, будто введенное Ломоносовым стихосложение стеснительно для русского языка, и в доказательство того, что у нас возможен эпос в народном духе, он и написал в один присест старинным тоническим размером «Добрыню». «Ботаническое путешествие», написанное частью прозой, частью стихами, по форме представляет письмо к графине Мусиной-Пушкиной; написано оно в подражание путешествию, которое сочинили сообща Башомон и Шапель.

Любовь к памятникам народного творчества побудила Львова издать «Собрание русских песен», положенных на музыку Прачем (СПб., 1790 г.). В это издание главный труд вложен Львовым; им же написано и предисловие к «Собранию», в котором он указывает, что в безыскусственной народной поэзии надо видеть не «лепет младенца», как тогда любили выражаться, но, напротив, предмет серьезного изучения, которое может принести серьезные результаты; он понимал, что у народа-младенца, как бы ни был он молод, существуют предания, верования, убеждения, находящие свое полное отражение в поэзии. Львов хвалил мелодию наших народных песен и высказывал надежду, что впоследствии композиторы воспользуются их мотивами для опер; он указывал на богатство и разнообразие стихотворных форм народного эпоса, их удивительную правильность и плавность, на частые, но естественные остановки в них, удобные для музыкального и вокального воспроизведения; наконец он считал возможным по характеру народного пения судить и о характере самого народа. Эти мысли и взгляды Львова для того времени должны быть признаны довольно оригинальными.

Кроме упомянутых уже оригинальных произведений, Львовым было напечатано еще: «К Дорализе» и «Музыка, или Семитония» в «Аонидах» (М., 1796 г., кн. I, стр. 183); «Русской» (СПб., 1791 г.), небольшая книжка, представляющая собой описание зимы в шутливом тоне. Затем остались неизданными и были найдены в рукописях: шуточная опера «Суд Парисов»; комедия с песнями «Сильф, или мечта молодой женщины», которая представляет, по-видимому, либретто для оперы Яхонтова под этим же именем, и «Милет и Милетта», пастушеская шутка в 1 действии для 2-х лиц, с песнями; при этой же рукописи приложено письмо Львова к Н. П. Яхонтовy, в котором Львов просит его сочинить к словам музыку и прибавляет, что связь сей драмы должна быть основана на песни Державина «Вошед в шалаш» («Мечта»). Общий характер оригинальных произведений Львова — эротический или комический, и они, вообще говоря, не отмечены печатью высшего таланта. Кроме оригинальных произведений, ему принадлежит перевод Анакреона, напечатанный с греческим подлинником и примечаниями Евгения Булгара (СПб., 1794 г.); не будучи сам знаком с греческим языком, Львов воспользовался подстрочным переводом Булгара. Им же переведена «Песнь Норвежского витязя Гаральда храброго» (в стихах с приложением французского подлинника, СПб., 1793 г.). Этот перевод Львова заслуживает внимания, как попытка передать произведение иностранной литературы другого века языком и размером народной песни; размер заимствован Львовым из стихотворения: «Не звезда блестит во чистом поле». Чтобы покончить с литературными трудами Львова, упомянем здесь же изданный им в 1792 г. «Подробный русский летописец от начала России до Полтавской баталии», который Львов приписывал Симону — летописателю. В рукописи остался неизданный очерк Мальтийского ордена, составленный по поручению обер-полицеймейстера Валуева. Затем им также изданы: «объяснение на музыку, г-ном Сартием сочиненную» (при соч. Екатерины II: «Начальн. управ. Олега»); «Рассуждение о перспективе, облегчающее употребление оной» (перевод с итальянского для народных училищ, СПб., 1789 г.); «Четыре книги Палладиевой архитектуры» (СПб., 1798 г.); «Русская пиростатика, или Употребление испытанных уже печей и каминов», в 2 частях (изд. І в 1793 г., изд. II 1795—99 г. СПб.) и «О пользе и употреблении русского земляного угля» (СПб. 1799 г.); осталась неизданною рукопись: «Разговор о земляном строении с мужиком». Приведенный перечень сочинений Львова показывает, что, кроме изящной литературы, ему была знакома механика и архитектура; как архитектор, он в особенности был известен в свое время. Ему принадлежит идея барельефов перестроенной сенатской залы, исполненных скульптором Рашетом. Другими памятниками его архитектурных способностей могут служить: церковь Борисоглебского монастыря в г. Торжке, другая церковь, построенная им в своем имении — селе Никольском, выстроенный им по поручению Павла І, особым изобретенным им самим глинобитным способом, приорат в Гатчине; по поручению гр. Безбородка им были составлены планы и фасады для здания почтамта, которые были представлены Екатерине II на утверждение и ею утверждены; по поручению Екатерины II, Львов отделывал и убирал дом на углу Моховой и Пантелеймоновской улиц, купленный ею у гр. Скавронского и подаренный принцессе Вюртембергской. Наконец, по поручению же Екатерины II, им были составлены планы для собора св. Иосифа в память ее свидания с австрийским императором Иосифом II в г. Могилеве. Многие планы лучших архитекторов Екатерине не понравились, тогда Безбородко подал мысль поручить это дело Львову. Последний составил план во вкусе древних пестумских храмов (вход в церковь в полутьме; сама церковь освещена вдвое, а алтарь — вдвое больше против церкви; наружный же вид храма по типу греческой архитектуры). Мысль молодого художника восхитила Екатерину, и его план был утвержден. Не ограничиваясь составлением плана, Львову пришлось отправиться на место постройки храма и там преподать необходимые наставления. В награду за его усердие Екатерина II пожаловала ему на память от себя подарок, а при свидании с императором Иосифом II напомнила ему о Львове, и Иосиф подарил Львову золотую, осыпанную алмазами табакерку со своим вензелем.

Львов известен также как гравер и как художник, он сам недурно рисовал, принимал участие в составлении виньеток к сочинениям Державина, подал мысль художнику Левицкому изобразить Екатерину II во весь рост в белой тунике и парчевой мантии подле жертвенника, на котором курится фимиам из маковых цветов. Начинающим художникам Львов оказывал всегда поддержку, так у него в доме нашел приют живописец Боровиковский, он постоянно заботился о другом художнике Егорове. По поручению Екатерины II, он в 1782 г. придумал рисунок Владимировского ордена, который и был утвержден. Павел І поручил Львову составить рисунок для Анненского ордена: из составленных Львовым нескольких рисунков один был одобрен Павлом I, и в награду за труд, несколько времени спустя, сам Павел надел Львову на шею этот орден.

Служебная карьера Львова началась в коллегии иностранных дел; благодаря своим талантам он легко всюду находил себе покровителей. Обладая вначале лишь небольшим состоянием, без особых связей, он должен был пробиваться собственными усилиями, к счастью в его характере еще с детства обнаруживались необходимые для этого черты: решительность, бойкость и устойчивость в преодолении затруднений; он скоро усвоил житейскую мудрость своей эпохи и постарался заручиться поддержкой покровителей. Его разнообразные таланты значительно облегчили ему выполнение этой задачи. Как художник, поэт и архитектор с тонко развитым чувством изящного, Львов являлся незаменимым человеком для вельмож века изысканной роскоши и прихоти; кроме того, он был всегда точным и ловким исполнителем всех служебных поручений своего начальника.

Первым покровителем Львова был М. Ф. Соймонов, который приютил его, как сына, и взял с собой во время предпринятого им вместе с Хемницером путешествия за границу в 1776 г. Во время этого путешествия Львов побывал в Дрездене, Лейпциге, Франкфурте-на-Майне, Кельне, Нимвегене, Лейдене, Амстердаме, Роттердаме, Антверпене, Брюсселе и Париже. Во всех этих городах Львов вместе с Хемницером усердно посещал концерты, театры, восторгался произведениями Корнеля, Расина, Вольтера, игрой Лекера, Ларива, m-me Вестрис и др. Он везде все осматривал, замечал, записывал, срисовывал, собирал изящные вещи и, благодаря этому, значительно пополнил свое образование. В Россию вернулся Львов один, оставив своих товарищей в г. Спа. По возвращении из-за границы он занял видное место в иностранной коллегии или, точнее, в почтовом управлении, которое тогда входило в состав ее. Он скоро сошелся с П. С. Бакуниным, а потом и с Безбородко. Бакунин приобрел большой вес при Н. И. Панине, был близок к Потемкину, но его значение усилилось при Безбородко. Львов сперва жил у Бакунина, а потом переселился к Безбородко и скоро сделался у него домашним человеком и исполнял все его поручения. Его посылали в Курляндию и Литву для устройства почтовых отделений. По делам службы ему приходилось ездить и в чужие края; так, он бывал в Бранденбурге, Италии и Испании. В 1783 году Львов был произведен в коллежские советники; в этом же году, 21 октября, он вместе с Державиным и другими известными литераторами был избран в Российскую Академию тотчас после ее открытия. Как человек близкий к Безбородко, Львов в 1787 г. был зачислен в свиту Екатерины II во время ее путешествия в Крым; в бумагах Львова остались записки, которые он вел во время этого путешествия.

При Екатерине II Львов был награжден орденом св. Владимира 3-й степени и, кроме того, за сделанные им очень красивые модели кораблей и другие небольшие работы для великих князей он получил в подарок от императрицы перстень в 2000 рублей.

По вступлении на престол Павла І положение Львова при дворе еще более упрочилось. Новый государь заинтересовался его опытами по разысканию и добыче каменного угля в России и по сооружению глинобитных построек. Первые его попытки открыть каменный уголь относятся к 1786 году, когда Львов ездил для осмотра имеющихся удобных мест в Валдайских горах. Уголь скоро им был найден, но верхние слои его оказались низкого качества, и только добравшись до более низких слоев, он получил возможность добывать уголь, годный на разные хозяйственные и заводские надобности. Добытый им уголь Львов доставлял водой в Петербург, здесь он был испробован в горном училище и в других местах и признан годным к употреблению. Особенно богатые залежи угля оказались по реке Мсте, около города Боровичей; здесь были обнаружены целые карьеры «земляного», как тогда называли, угля. Львов сам производил над ним опыты, извлекал из него серу, в которой тогда у нас чувствовался крайний недостаток, и добывал особый вид дегтя, который шел для сохранения подводной части кораблей от повреждений. 21 августа 1797 г. был дан Сенату Высочайший указ «о разрабатывании и введении в общее употребление земляного угля, отысканного под городом Боровичами и по берегу реки Мсты». Это открытие считалось заслуживающим внимания не только потому, что оно могло послужить к сохранению лесов, но и потому, что могло сберегать значительные суммы, уходящие из государства в уплату за иностранный уголь. Львову было предписано производить дальнейшую разработку «земляного» угля, пользуясь трудом вольнонаемных людей. В том же 1797 г. Львов придумал способ строить дома из земли (т. е. из особой смеси глины). Павел I заинтересовался его опытами и поручил ему выстроить сначала на пробу один угол избы, а когда Львов это блестяще выполнил, поручил ему построить в Гатчине целое здание этим же способом. Это здание сохранилось и до сих пор и известно под именем приората. По второму Высочайшему указу Сенату от того же 21 августа 1797 года «об учреждении училища земляного битного строения», Львов был назначен директором земляных строений, и в его имении — селе Никольском было учреждено училище глинобитного строения «для доставления сельским жителям здоровых, безопасных, прочных и дешевых жилищ и в соблюдение лесов в государстве» на следующих основаниях. Управляющие губерниями должны были отправлять в означенное училище из безлесных провинций по 2 ученика, ученики получали от Львова бесплатно квартиру, содержание и нужные инструменты; окончившие курс учения должны были выстроить образцовое строение и тогда получали звание присяжных мастеров и соответствующий аттестат; по окончании курса одними, губернаторы должны были присылать взамен их других учеников. На покрытие расходов по этому училищу Львову была отдана в собственность земля, принадлежавшая раньше Симонову монастырю, а потом значившаяся в числе оброчных статей под названием Тюхольских казенных покосов с лесными и пахотными угодьями и водами. Учениками этой школы было построено много различных глинобитных строений как в селе Никольском, так и в Тюхольской даче; 2 года спустя после основания школы, ею было выпущено 72 мастера и 56 подмастерьев, но затем обнаружилось, что глинобитные постройки не всегда прочны и часто обходятся очень дорого. Это и повлияло на то, что новым указом от 26 июня 1802 года было приказано губернаторам более не отправлять учеников к Львову. Всего школой до 1802 года было выпущено 377 мастеров, 87 подмастерьев и 351 ученик, а всего 815 человек.

Еще раньше этого в 1799 г. умер Безбородко, и его смерть сильно отразилась на положении Львова, так как он лишился своей опоры и стал испытывать обыкновенные в таких случаях невзгоды. Его собственное здоровье также сильно пошатнулось: он сильно заболел и пролежал в постели 9 месяцев. Ослабленное болезнью здоровье и натянутые служебные отношения с генерал-прокурором Обольяниновым, требовавшим от него отчета в земляных постройках, на которые пошло много казенных денег, заставили было Львова подумать об отставке, как вдруг, по Высочайшему повелению вступившего на престол Александра I, он был командирован на Кавказ «для устроения и описания разных необходимостей при тамошних теплых водах». Во время этой командировки Львов побывал на острове Тамани, вторично извлек Тмутараканский камень, перенес его из церковной ограды в саму церковь и из разных других, там же им собранных исторических камней, сложил памятник. Впоследствии этот памятник был разобран и с 1851 года этот камень находится в Императорском музее в С.-Петербурге. По возращении с Кавказа Львовым было составлено описание кавказких минеральных вод, которое, по-видимому, не было издано. Ему также принадлежит изобретение особого типа воздушных печей. В связи с его работами по постройке глинобитных строений, воздушных печей и разысканию каменного угля им были изданы упомянутые выше труды. Я. К. Грот называет еще одно изданное произведение Львова из этой области: «Школа деревенской архитектуры».

Постепенно повышаясь в чинах, Львов в 1794 г. был в чине статского советника, а при Павле І получил чин тайного советника. Последние годы своей жизни он часто болел и вскоре по возвращении с Кавказа умер в Москве 21 декабря 1803 г. и погребен в своем селе Никольском. В Месяцеслове с росписью государственных чинов он записан за этот год, как: «член экспедиции государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства, тайный советник, управляющий училищем земляного битного строения и комиссии о разработке и употреблении каменного угля».

«Сын Отечества», 1822 г., т. 77. — «Москвитянин», 1855 г., № 6. — Сочинения Державина с объяснительными прим. Я. К. Грота. Изд. Имп. Академии Наук, II изд., тт. І—VII. — Сочинения и письма Хемницера с прим. Я. Грота. Изд. 2 отд. Имп. Академии Наук, СПб., 1873 г. — «Друг Просвещения», 1804 г., ч. III, № 9. — «Северный Вестник», 1805 г., № 2. — «СПб. Ведомости», 1859 г., № 103. — Рукописи Н. А. Львова и Державина. — «Русская поэзия — собрание произведений русских авторов» под ред. С. А. Венгерова, СПб., 1893—95 гг., вып. ІV, стр. 767—776: статьи Я. Грота и А. Галахова. — «Известия Имп. Академии Наук по отд. русского языка и словесности», т. VIII, вып. IV: Записки по изданию сочинений Державина, столб. 241—260. — «Отечественные Записки», 1855 г., т. ХСVІІІ, отд. IІI. стр. 12. — «Московский Журнал», изд. І, 1791 г. М., ч. IV, стр. 91, 124; ч. VI, М. 1792 г., стр. 227. — «Вестник Европы», 1817 г., № 23, 24. — «Русский Архив», 1871 г., стр. 2073, 2121; 1872 г., стр. 164, 2145; 1874 г., кн. II, стр. 576, 909—910 (о построении церкви в Могилеве); 1875 г., кн. І, стр. 103, 228, 425; 1876 г., кн. І, стр. 195; кн. III, стр. 463; 1877 г., кн. І, стр. 34, 212, 213, 293; 1880 г., кн. III, ст. 314; 1881 г., кн. II, стр. 80; 1888 г., кн. І, стр. 4, 9; кн. IIІ, стр. 387; 1890 г., кн. III, стр. 152; 1891 г., кн. II, стр. 283, 289; кн. III, стр. 556; 1892 г., кн. ІІI, стр. 213, 221, 222, 402; 1895 г., кн. II, стр. 123; 1902 г., кн. І, стр. 192. — «Русская Старина», 1872 г., т. V, стр. 215—228, 604, 607, 613, 614, 620; 1876 г., І (т. XV). стр. 21, 245; 1878 г., т. XXII, кн. II, стр. 56, 65; 1880 г., т. XXVII, кн. І, стр. 635, 636; кн. II, т. ХХVІІІ, стр. 342—346; 1882 г., т. XXXIV, стр. 776; 1898 г., т. ХСVІ, декабрь, стр. 539—549; 1899 г., т. ХСVIII, апрель, стр. 59; 1901 г., т. СVIII, стр. 203, 412—414; 1902 г., т. СХI, июль, стр. 161. — «О пении в России», брошюра Ф. П. Львова, 1834 г. — «Русские народные песни, собранные Н. А. Л.», СПб., 1896 г. Изд. А. Суворина, предисловие А. Пальчикова, стр. V—Х. — Полное Собр. Законов, т. XXIV, № 18103 и 18104. — Д. А. Ровинский, «Словарь русских гравированных портретов», СПб., 1889 г., стр. 1019 и 1020. — Его же, «Русские граверы и их произведения», М., 1870 г., стр. 49, 246. — Словарь митрополита Евгения. — Сборник Русского Истор. Общества за 1867 г., т. І, стр. 358; 1879 г., стр. Х, 12, 68, 71, 74, 75, 141, 142, 148, 167, 232, 372, 499; 1881 г., т. 29, стр. 59, 87—93, 230, 232; 337, 376, 467, 501, 536, 540—542, 652, 653, 1881 г., т. 30, стр. 238—241.

    

РБС:Архитекторы РБС:Писатели