РБС/ВТ/Черкасов, Иван Антонович
Черкасов, барон Иван Антонович, действительный тайный советник, тайный кабинет-секретарь Императора Петра I, Екатерины І и Елисаветы Петровны, родился в 1692 году. Отец его Антон Романович, по прозвищу Гусь, был уроженцем города Сосницы, воспитывался и служил в Великой России и был назван Черкасовым. Иван Антонович в 1705 году, тринадцатилетним мальчиком, поступил на службу подьячим приказной избы во Владимире, пробыл здесь до 1708 г.; затем до половины 1709 г. прожил в Козлове, был у переписи дворового и подушного числа людей в Ярославле, Романове, Бежецком Верху и на Угличе при полковнике князе Григ. Волконском, в 1710 году поступил подьячим губернской канцелярии в Архангельске, потом в 1711 году перешел подьячим же в Москву в Оружейную Палату и, наконец, в 1712 году, отправившись с рабочими этой палаты в Петербург, поступил подьячим-копиистом в Кабинет Петра І на жалованье в сто рублей в год. Петр скоро обратил внимание на способности и прилежание молодого канцеляриста; он стал брать его с собою в своих поездках по России, во время которых, как можно видеть, например, из двух записок Петра, цитируемых Голиковым, поручал ему и квартирмейстерские обязанности, взял его с собою во второе путешествие за границу, в 1717 году в Голландию и Францию, причем, как это видно из приходорасходных книг Кабинета, веденных в это время Черкасовым же, два раза жаловал ему деньги на платье «против прочих служителей Его Величества». Однако, несмотря на видимое расположение, Государь долго не давал ему прибавки в жалованье и не повышал в чине. Наконец, однажды осенью, рассказывает Голиков со слов сослуживца Черкасова по Кабинету — Бартенева, Черкасов подал Государю письмо, в коем, описав свою скудость, что кроме ста рублей жалованья не имеет никаких доходов, и которых с нуждою достает ему на содержание свое и семейства его, продолжает: «Зима, Государь, приходит, а одеть себя и семьи своей нечем; домишка развалился, а поправить его и обогреться нечем же», и заключает просьбою о прибавке жалованья. Петр, прочтя письмо, тогда же на нем подписал: «В награжденье триста, и жалованья по триста рублей в год из Кабинета». Так как все это происходило в присутствии Государыни, то она просила при этом наградить Черкасова чином. «Он очень зол, — ответил Государь, — так надобно его еще поторить, дабы сделался помягкосерднее, а тогда не будет он оставлен». К концу царствования Петра, Черкасов был уже его близким и доверенным лицом; он сопровождал Петра во время его похода в Персию; Государь неоднократно передавал через него свои указы и часто советовался с ним в важных делах. 26 ноября 1723 г. ему за верную службу пожалованы были деревни с 280 душами крестьян. Официально он считался помощником Макарова, нося с 24-го ноября 1725 года звание тайного кабинет-секретаря Ее Величества. Можно думать, что такое быстрое возвышение Черкасова объясняется, между прочим, тем, что он обладал двумя качествами, которые, как известно, очень любил Петр в своих приближенных: правдивостью и способностью смело всякому высказывать правду в глаза. Примером этих его свойств являются его столкновения с любимцем Государя Меншиковым, о которых передает Голиков со слов Бартенева и Веревкина. Черкасов очень не любил Меншикова за презрение, которое тот выказывал ему постоянно, и однажды, принятый им особенно, как ему показалось, небрежно, он прямо сказал ему, что если бы о его нечестных делах узнал Государь, то он не мог бы так кичиться своею знатностью и не стал бы презирать людей честных. Разгневанный Меншиков в тот же день пожаловался Государю на дерзость его подьячего, но, когда Государь, призвав Черкасова, сурово спросил его, как смел он бранить фельдмаршала, тот, нисколько не оробев, ответил, «что он его не бранил, а сказал только, не вытерпя оказанного от него себе презрения, в чем и признает себя виноватым, что, ежели бы Государь знал все дела его и не столько его любил, то б не кичился он своею знатностью…», и с этими словами он подробно рассказал Государю обо всех дурных поступках Меншикова. В результате Петр не только не наказал Черкасова, но, при встрече с Меншиковым, заметил ему: «Ты сам презрением своим принудил Черкасова сказать тебе правду; и ежели по исследованию найдется все так, как он мне говорил, страшись гнева моего». В другой раз столкновение между Меншиковым и Черкасовым произошло из-за пажей Меншикова, которых Петр через Черкасова приказал Меншикову записать солдатами в гвардейский его полк, а последний записал их сержантами. В конце концов и здесь Черкасов оказался правым, а Меншиков, который, будучи вызван к Государю, уезжая сказал Черкасову: «Это все от тебя, подьячий; ты уже не раз подводил меня под гнев Государев; но я с тобою управлюсь», после объяснения с Петром и собственноручной расправы его с ним, встретившись через некоторое время с Черкасовым, «пожав дружески руку его, с великою учтивостью спросил: „Все ли Вы, друг мой, в добром здоровьи?“ После смерти Петра, в царствование Екатерины I, Черкасов занимал свое прежнее положение: через него передавались указы и повеления, он пользовался большим доверием Императрицы; вскоре, однако, после вступления на престол Петра II, судьба его круто изменилась. Черкасов, еще в царствование Екатерины I, примкнул к кружку Бестужевых, во главе которого стояли сестра А. П. Бестужева — княгиня А. П. Волконская и С. А. Маврин, воспитатель великого князя Петра. Все члены кружка были люди враждебные Меншикову, ненавидевшие Остермана и Левенвольда, и этого было достаточно, чтобы вместе с арестованьем Девьера, в бумагах которого при обыске нашли письма к нему Бестужевых и княгини Волконской, последовал полный разгром кружка. Важных улик против всех членов кружка найти не могли, и поэтому всех только разослали в почетную ссылку. 23-го мая 1727 г. последовал указ Его Величества, „чтобы кабинет-секретарю Ивану Черкасову быть в синоде обер-секретарем, на место Тимофея Палехина, ему ж в Москве в доме патриаршем, также во всех соборех и монастырях — ризницы и протчую всякую церковную утварь переписать и с прежними описными книгами освидетельствовать, все ли в целости или где что и для чего убыло, и для того отправить ево в Москву из Сената“. Черкасов всячески старался оттянуть время отъезда, очевидно, надеясь, что над ним еще смилуются: он ссылался на необходимость составить опись оставляемым им Кабинетским делам (Ж. В. Т. С. от 9-го июня 1727 г.), просил о назначении ему определенного жалованья в Москве (12 июня 1727 г.), но Верховный Тайный Совет был непреклонен: 7-го июня он постановил объявить в Сенате о немедленном отправлении Черкасова в Москву, а 30-го июня „о Иване Черкасове объявлено, чтобы он по указу ехал в Москву, не мешкая здесь ни малого времени“. Раз сойдя с политической арены, уже трудно снова возвратиться на нее; так было и с Черкасовым. Даже последовавшее вскоре низвержение Меншикова, которое доставило большую радость опальным членам Бестужевского кружка, не отразилось благоприятно на судьбе Черкасова. Напротив, 15-го марта 1728 г. состоялось решение Верховного Тайного Совета, „о бытии Ивана Черкасова в гор. Архангельске обер-инспектором, причем отправить его туда из Сената без замедления, а каким образом, будучи ему у того дела, поступать, прислать ему инструкцию из камер-коллегии“. Прежде чем, однако, Черкасов успел отправиться к месту нового своего назначения, началось дело княгини Волконской, обвиненной, вместе с другими членами Бестужевского кружка, Верховным Тайным Советом в заговоре, интригах и сношениях с Венским двором и в том, „что они сообщали чужестранным министрам о внутренних здешнего государства делах; сверх же того проведывали о делах и словах Верховного Тайного Совета“. В числе замешанных по этому делу оказался и Черкасов. 13-го мая 1728 г. он был допрошен в заседании Верховного Тайного Совета и, так как никаких серьезных улик против него собрать не могли, то приговором от 5-го июня было только изменено место его изгнания, и он был сослан в Астрахань к провиантским делам. Некоторые писатели — Гельбиг („Russische Gьnstlinge“), кн. Петр Долгоруков („Рос. Родословная книга“, т. II, 278), Штелин („Подлинные анекдоты о Петре Великом“, ч. II, 173) говорят, что Черкасов при Анне Иоанновне „за разные скверные дела“ был, по приказанию Бирона, сослан в Казань и Астрахань, но, судя по журналам Верховного Тайного Совета и собственной сказке Черкасова, можно думать, что ко времени воцарения Анны Иоанновны Черкасов уже был в изгнании в Астрахани. Здесь он находился до вступления на престол Елисаветы Петровны, когда приближенным к Государыне лицом стал А. П. Бестужев. Он немедленно после 25-го ноября напомнил Елисавете о Черкасове, верном слуге ее отца и матери, подвергшемся гонению после их смерти, с тех пор, как начались беды и самой Елисаветы. 29-го ноября 1741 г. последовал Высочайший указ о пожаловании бывшего тайного кабинет-секретаря Ивана Черкасова в действительные статские советники и о назначении его при Дворе Ее Величества „для отправления комнатных письменных дел“. Вслед за тем, 12-го декабря, Кабинет, заменивший Верховный Тайный Совет, был упразднен и вместо него учрежден при Дворе Кабинет в том значении, какое он имел при Петре Великом, причем вести дела в этом Кабинете было поручено Черкасову. С этого времени Черкасов начинает играть большую роль при Дворе, его осыпают наградами, в нем заискивают, и значение его, как доверенного лица Императрицы, не уменьшалось до самой его смерти. 25-го апреля 1742 г. по случаю коронации Государыни он был возведен в баронское достоинство; 15-го июля 1744 г. ему были пожалованы деревни в Смоленском и в Дорогобужском уездах; 17-го сентября 1745 г. он был произведен в тайные советники; 7-го сентября 1757 г. ему был дан, наконец, чин действительного тайного советника и орден св. Александра Невского. За все пятнадцатилетнее пребывание его в Кабинете почти все дела, начиная от наиболее важных, имеющих серьезное политическое значение, и кончая самыми мелочными, вроде, напр., заботы о доставлении из Москвы в Петербурга» 3-х или 4-х диаконов с хорошими голосами для чтения во Дворце Евангелия в день св. Пасхи в 1757 году, или хлопот о присылке в 1754 году кухарки-шведки для приготовления шведских блюд для любившей покушать Елисаветы, или о присылке ко Двору свежего винограда, проходили через его руки: он либо сам докладывал Государыне о делах помимо всех министров, либо сама Государыня, просмотрев предварительно дело, передавала его ему же для окончательного рассмотрения и составления указа. В дневных докладах Коллегии Иностранных Дел за сороковые года XVIII ст. мы сплошь да рядом встречаем заметки «отдано Черкасову», «поднесен доклад Государыне через тайного советника Черкасова». В напечатанных в «Чтениях Имп. Общ. Ист. и Древн. Рос.» (1867 г., кн. 4, стр. 29—39) письмах и записках Императрицы Елисаветы Петровны (период с 1742 г. по 1749 г.) все отметки под письмами сделаны рукою Черкасова и мы встречаем записки, указывающие, насколько близким и нужным ей лицом был ее секретарь. В случае необходимости разрешения более или менее важных политических вопросов Черкасов тоже обыкновенно принимал участие в их обсуждении и потом состоявшееся решение подносил Государыне. Так, 21, 23 и 24-го декабря 1745 г. и 7-го января и 11-го августа 1746 г. он, в числе других 10 высших сановников государства, участвовал при обсуждении прусско-саксонских дел, в совещаниях, собранных Государынею для выработки мер, которые следовало принять русскому правительству для ограждения безопасности России и охранения целости Польши, ввиду неожиданного вторжения короля прусского в Саксонию; затем постановление совещания им же поднесено было для подписи Елисавете. 27-го августа 1747 г. Черкасов по Высочайшему указу был приглашен в заседание Коллегии Иностранных Дел для обсуждения персидских дел, ввиду неурядиц, возникших в Персии, и возможного покорения этого государства Турцией. В 1742 году, когда у Елисаветы возникла мысль восстановить патриаршество в России, Черкасову же поручено было собрать все постановления Петра, касающиеся до обдуманной им отмены патриаршества. Он выполнил это поручение, представил свою работу Государыне, но вопрос этот вскоре заглох. Занимая такое исключительное положение секретаря и близкого советника Государыни, имевшего почти всегда доступ к ней, Черкасов, как мы уже упоминали выше, был несомненно очень важным и влиятельным лицом при Дворе, в особенности в начале царствования Елисаветы, когда она не особенно много времени посвящала государственным делам и не любила частых докладов ей министров. Волей-неволей министрам и значительнейшим административным лицам приходилось обращаться к Черкасову с поклоном и почтительными просьбами — улучить удобную минуту и доложить Государыне о том или другом лице или неотложном деле. Такими просьбами, напр., наполнены письма к Черкасову Татищева, канцлера А. П. Бестужева-Рюмина, большинство которых подписаны очень почтительно: «Ваш послушный слуга, верный слуга, послушнейший раб» и т. д. На Черкасова приходилось обращать внимание и иностранным послам при Дворе; напр., Пецольд в своем письме к гр. Брюлю от 17-го ноября 1742 г. отзывается о нем: «Тайный секретарь Черкасов, бросив жену и детей, поселился, так сказать, во дворце, чтобы не пропускать ни одного удобного случая делать доклады и представлять бумаги к подписи. Впрочем и ему (не говоря о министрах) это удается очень редко». 10-го января 1743 г. Вейс с торжеством пишет лорду Картерету, что кабинет-секретарь Императрицы — Черкасов — явный враг французов, а одновременно с этим Дальон с досадою так характеризует Черкасова же: «Барон Черкасов чрезвычайно насильственный и грубый, но притом умный и искусный человек, особенно в науке пользоваться слабостями своей Государыни; этими качествами он придает чрезвычайно важное значение своему месту, которое само по себе не высоко. Он — правая рука канцлера и чудное в глазах нации качество имеет — всех, вообще, иностранцев ненавидеть». Время смерти Черкасова с точностью определить трудно: Гельбиг и Штелин полагают, что он умер в Петербурге в 1760 году, кн. Петр Долгоруков и Бантыш-Каменский считают днем его смерти 21-е ноября 1752 года, на самом же деле он умер между седьмым сентября 1757 г. — днем пожалования его чином действительного тайного советника, и 19-м октября 1758 года, когда на место умершего барона Черкасова был назначен кабинет-секретарем Государыни действ. ст. сов. Адам Олсуфьев. Гельбиг отзывается о Черкасове, как о ленивом, выше всякого описания, невежественном и грубом человеке, причем, как на доказательство его лени, указывает на тот факт, что после его смерти нашли 570 пакетов с деловыми бумагами, присланных к нему в Кабинет из Сената и не вскрытых.

Другие современники Черкасова говорят, что он был «суров и упрям, но любил порядок и справедливость». Из писем Татищева к Черкасову еще в 1725 г. видно, что он уже тогда интересовался историей; впоследствии он так же был не чужд научных занятий: так, в 1745 году он занимался редакцией перевода немецкой книги «Georgica curiosa oder, das adeliche Land und Feld Leben» — Вольфганга Гельмгарда Гохберга (изд. в 1716 г. в Нюрнберге), составленного в 1730 г. Розенбергом и Вас. Козловским по поручению Петра Вел., данному еще в 1723 году.

Архив Деп. Герольдии, Кн. Решен. Дел № 39, л. 297—299, сказка барона И. А. Черкасова. — Архив Св. Прав. Синода, д. 1745 г., № 20. — Полн. Собр. Законов, т. VII, 684; т. XI, 516, 628, 678, 925, № 8584, № 8632, № 8798; т. XII, стр. 145, № 8969, стр. 886, № 9526; т. XIII, с. 436, № 9854, с. 729, № 10049; т XV, с. 193, № 10828, с. 617, № 11185; т. XXII, с. 196; т. XXV, с. 544, № 18834. — П. Баранов, «Опись Высоч. указам и повел., хранящ. в СПб. Сен. Архиве», т. ?, № 1326; т. II, № 1620, 1781, 1847, 1873, 1957, 2066, 2262, 2900; т. III, № 8658, 8699, 8745, 8785, 8794, 8900, 9057, 9062, 9063, 9251, 9255, 9348, 9319, 9352, 9371, 9380, 9384, 9392, 9396, 9399, 9400, 9403, 9432, 9442, 9446, 9450, 9466, 9478, 9494, 9506, 9578, 9682, 9726, 9737, 9761, 9777, 9790, 9792, 9844, 9877, 9982, 9995, 10022, 10083, 10087, 10096, 10102, 10104, 10106, 10110, 10164—10166, 10168, 10170, 10171, 10173, 10174, 10189, 10190, 10196, 10217, 10224, 10262, 10278, 10293, 10316, 10328, 10332, 10342, 10373, 10392, 10395, 10399, 10401, 10402, 10438, 10479, 10502, 10585, 10636, 10688, 10708, 10713, 10747, 10748, 10811, 8809, 8852, 9288, 9459, 9462, 10060, 10255, 10335, 10903, 11209. — «Сборн. Имп. Рус. Ист. Общ.», т. VI, стр. 455, 457; т. XI, 471, 557, 558; т. LV, стр. 257 уп.; т. LXIII, стр. 33, 541, 543, 579, 582, 658, 676, 677, 678, 694, 703, 779, 827; т. LXXIX, стр. 204, 205, 330, 414; т. LXXXIV, стр. 110, 601; т. ХСІ, стр. 359; т. XCIV, стр. 78; т. ХСІХ, стр. 166; т. С, стр. 469. — Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Вел., т. II, стр. 3, 7, 9, 23, 32, 33, 54, 59, 60, 64, 65, 66, 70, 80, 82, 120, 122. — Голиков, «Деяния Петра Вел.», т. III, 346; т. VI, 130, 213, 240, 263, 375; т. VIII, 163; т. IX, 470, 477; т. XI, 459, 467; т. XIII, 372; т. XV, 158—161. — Соловьев, «История России», т. IV, 904, 905, 909 пр. 2, 1031, 1032, 1064, 1075, 1077, 1080; т. V, 132, 144, 163, 224, 249, 250, 313, 327, 361, 367, 409, 492—494. — «Архив кн. Воронцова», кн. І, стр. 175; кн. ІV, 281, 344, 386—387; кн. VI, стр. 26, 27, 68, 77, 78, уп. 321; кн. VII, 9, 10, 55, 56, 113, 115, 206, 224, 249. — Бантыш-Каменский, «Словарь достопамятных людей русской земли», ч. V, 261—263. — Штелин, «Подлинные анекдоты о Петре Вел.», ч. II, 173; ч. IV, 31—37. — Кашпирев, «Памятники новой русской истории», т. II, 383 и сл. — Бартенев, «XVIII Век», т. II, 429, 432, 457, 517, 525; т. III, 170. — Кн. Петр Долгоруков, «Российская Родословная Книга», кн. II, стр. 278—279 («Общ. Рос. Герб.», ч. III, № 6). — Гр. Ал. Бобринский, «Дворянские роды, внесенные в общ. гербов. рос. империи», ч. II, с. 498. — Петров, «История Санкт-Петербурга», с. 456, 497, 505, 506, 507 прим. 530, 722. — Пекарский, «Наука и литература в России при Петре Вел.», т. І, 214 ук.; т. II, 301 (304?). — «Чтения в Имп. Общ. истории и древн. российских», 1867 г., кн. 4, стр. 26—39. — «Записки Имп. Акад. Наук», т. 10, кн. 2, стр. 181—182. — «Русская Старина», 1870 г., II, стр. 20, 465—466; 1886 г., кн. IV, стр. 172. — «Рус. Архив», 1865 г. (2-е изд.), 383—444. — «Историч. Вестник», 1880 г., кн. IV, стр. 874—875.

РБС:Действительные тайные советники