РБС/ВТ/Салтыков, Михаил Александрович
Салтыков, граф Михаил Александрович, сенатор, род. в 1767 г., ум. 6-го апреля 1851 г., был сыном Александра Михайловича С. и Марии Сергеевны, урожденной Волчковой (во втором замужестве за Петром Богдановичем Пассек). Екатерининская эпоха с ее просветительными идеями и в частности влияние отца, с одной стороны; личные особенности характера: гордость, отсутствие практической способности применяться к обстоятельствам, с другой, — раз навсегда сообщают определенную окраску всей его жизни и могут вполне объяснить изменчивость его служебной карьеры и разноречивость отзывов о нем современников. В 1787 г., по окончании Шляхетского кадетского корпуса, С. начинает свою военную службу армии поручиком. Эта служба, совпавшая с последними годами царствования императрицы Екатерины, представляет ряд блестящих успехов. Уже в следующем 1788 г. мы находим его в штабе светлейшего князя Потемкина, в качестве генерал-штаб-квартирмейстера по флоту Черноморскому. Таким образом С. принимает участие во 2-й турецкой войне. 1789 г., июля 5-го он уже произведен в секунд-майоры в Сумский гусарский полк с нахождением при князе Потемкине. Через полгода, 1-го января 1790 г., — в генерал-аудитор-лейтенанты. Через месяц, 1-го февраля того же года, переводится премьер-майором в С.-Петербургский драгунский полк, а 2-го ноября 1795 г. получает чин полковника в том же полку. С 3-го октября 1793 г. по 29-е ноября 1796 г. он находится для поручений в ведомстве президента Военной коллегии генерал-аншефа графа Николая Ивановича Салтыкова. Блестящая военная карьера, близость к князю Потемкину, родственные связи, утонченные светские манеры, образование, ум и красота создают С., в эти последние годы императрицы Екатерины, успех и видное положение при дворе. 1-го марта 1794 г. Н. Н. Бантыш-Каменский пишет князю А. Б. Куракину: «Platon Zouboff переходит в те комнаты, где жил князь Потемкин. Место его занимается Салтыковым, сыном А. М., внуком М. М., бывшего в вотчинной коллегии».

26-го ноября 1796 г. скончалась императрица, а 29-го числа того же месяца С. с чином полковника отставлен от службы, и во все царствование императора Павла остается не у дел. В этот период он женится на дочери содержательницы французского пансиона в Петербурге, Елизавете Францевне Ришар, и ведет тихую семейную жизнь.

С новым царствованием его вспоминают. Менее чем через месяц по смерти императора Павла, 7-го апреля 1801 г., Михаил Александрович получает звание камергера и поступает в ведение коллегии Иностранных дел «для употребления к делам по ее усмотрению, сообразно с его чином и способностями». Так продолжается до 16-го сентября 1812 г., когда С. был призван на пост попечителя Казанского учебного округа после смерти первого попечителя Румовского. Приезд в Казань нового попечителя, проникнутого самыми благими намерениями, не замедлил привести к благотворным результатам. Как известно, основание Казанского университета состоялось в 1804 г., тогда же первым попечителем его и Казанского учебного округа был назначен Румовский, и издан устав нового университета, в силу которого ему предоставлялось самоуправление. Но Румовский за все время своего попечительства ни разу не побывал в Казани, а устав по разным обстоятельствам не приводился в действие. Всеми делами университета бесконтрольно распоряжался директор Казанской гимназии и профессор истории в Казанском университете, Яковкин, сумевший ловко приобрести полнейшее доверие Румовского. Все жалобы со стороны университетских профессоров и даже административных властей на злоупотребления Яковкина оставались бесплодными: он всегда успевал отделываться от взводимых на него обвинений и остался неограниченным распорядителем университета вплоть до самой смерти Румовского. Первым делом нового попечителя по прибытии в Казань в феврале 1813 г. было донесение министру народного просвещения графу Разумовскому о плачевном состоянии университета. Внимание С. в особенности сосредоточивается на хозяйственной стороне: университетские постройки находятся в жалком состоянии, большие денежные суммы, отпускаемые ежегодно на их ремонт, употреблены неизвестно куда, нет никакого контроля относительно расходования денежных сумм. Причиною всех зол С. считает Яковкина, с которым на первых же порах у него происходят столкновения. Михаил Александрович сближается с профессорами-немцами, которые действительно в то время представляли лучшую часть университетского состава. Его старания устранить от распорядительства Яковкина не сразу увенчиваются успехом. Уже в начале 1814 года Яковкин успевает получить из министерства значительную денежную награду, согласно представлению еще покойного попечителя. Но это было его последнее торжество. С. усердно хлопочет о проведении устава, и 5-го июля 1814 г. последовало торжественное открытие университета. Управление переходит в руки Совета профессоров, Яковкин устранен, таким образом, от дел и окончательно стушевывается. Это открытие университета на основании данного ему еще в 1804 г. устава и можно считать самым важным событием за все время попечительства графа С. Это очень хорошо понимала среда профессоров того времени, и день 5-го июля был ознаменован восторженными речами, где выражалась уверенность, что с этого времени начнется процветание наук в Казанском университете, и его питомцы дадут полезных деятелей для всех сторон жизни (речь Перевощикова). Благие последствия не замедлили, конечно, обнаружиться в улучшении административной и хозяйственной части. Что же касается «процветания наук», то едва ли самые высокие стремления нового попечителя и университетского совета, точно также как и какие бы то ни было уставы могли помочь делу. Жизнь не давала материала для осуществления этого устава. Лучшими профессорами по-прежнему оставались немцы, но и их не хватало, многие кафедры пустовали, и попытки создать русских профессоров из оканчивающих университет только в редких случаях оказывались успешными. С. в этом отношении ничем, конечно, помочь не мог: состояние современного русского общества, а также исключительное отдаленное положение Казанского университета были тому причиной. Однако, дошедшие до нас его отдельные меры проникнуты стремлением хоть отчасти улучшить положение дел. В 1816 г. состоялось постановление о том, чтобы профессора по желанию замещали пустующие кафедры не по своей специальности с половинным окладом жалованья. Едва ли эти лекции могли принести большую пользу, но все же лучше было что-нибудь, чем ничего. При С. появляются молодые профессора из русских, окончивших университет (Солнцев). Сохранилось известие о попытке профессора анатомии Эберса устроить клинику при университете, без которой успешные занятия его предметом были совершенно невозможны. Михаил Александрович, уезжая в то время, в 1816 году, в Петербург с готовностью предлагал ненужный ему дом попечителя. Впрочем, это дело почему-то не увенчалось успехом — министерство нашло неудобным отдать этот дом под клинику. Но времена опять изменились: 4-го августа 1818 г. С. уволен был, согласно его прошению, от должности попечителя с оставлением только в ведомстве Коллегии иностранных дел. В 1819 году последовала ревизия Казанского университета Магницким, слухи о которой, точно также как и назначение перед тем министром народного просвещения князя Голицына, и заставили Михаила Александровича поторопиться отставкой. Наконец, в последний период жизни, в царствование императора Николая, С. занимает постепенно целый ряд почетных должностей и получает высшие награды. В апреле 1828 г. он — тайный советник с сохранением всех окладов, в декабре того же года — сенатор. В феврале 1830 г. он был назначен почетным опекуном Московского опекунского совета и производил вместе с сенатором Огаревым ревизию Рязанской губернии. 30-го марта того же года он назначен обер-директором Московского коммерческого училища, затем членом училищного совета ордена св. Екатерины и управляющим Александровским училищем. 20-го апреля 1849 г., согласно прошению, был уволен в отставку с пенсией. Таковы последние годы жизни этого идеалиста, поклонника Руссо и философов XVIII века, приветствовавшего с сочувствием французскую революцию и заслужившего при всем своем отвращении к террору, название якобинца. Его обвиняли иногда в излишней гордости, в причудливом и дурном нраве, в неуменьи вести дела. Но в тех же самых резких отзывах современников слышится невольное уважение к его природному уму и высокому развитию, благодаря которым С. ушел на целое поколение вперед от своего времени. Надо прибавить к этому, что во все время своего долгого пребывания в Москве, где у него был собственный дом, С. вращается в самом центре художественных и литературных интересов, состоит видным членом литературного общества «Арзамас» и находится в самых дружественных отношениях с такими людьми, как барон Дельвиг и Пушкин. (Дочь Михаила Александровича, Софья Михайловна — в первом замужестве за бароном Дельвигом). «Кланяйся от меня почтенному, умнейшему арзамасцу, будущему своему тестю», — пишет Пушкин Дельвигу в октябре 1825 г. Приняв все это во внимание, надо будет признать, что С. принадлежал к числу таких людей, значение которых заключается не в их практической деятельности, а в духовном складе личности, бескорыстно стремившейся к достижению возвышенного идеала.

Булич, «Из первых лет Казанского университета», 2 ч. Казань. 1881—1891 гг. — «Русский Вестник», 1859 г., сентябрь, статья Н. Попова. — «Современник», 1854 г., отд. III (ст. Гаевского о Дельвиге). — Греч, «Записки о моей жизни», Спб., 1886 г. — Вигель, «Воспоминания», ч. III. — Батюшков, «Сочинения», юбил. издание, т. III. — Формуляр о службе в Сенатском Архиве.

РБС: