РБС/ВТ/Струйский, Николай Еремеевич
Струйский, Николай Еремеевич, чудак-стихотворец и типограф конца ΧVΙΙΙ в., умер в 1796 г. Биографические сведения о нем довольно скудны. Известно, что в молодости он служил в лейб-гвардии Преображенском полку, из которого вышел в отставку в чине гвардейского прапорщика и навсегда поселился в своем селе Рузаевке, Пензенской губ., Инсарского уезда. Кн. И. М. Долгорукий, одно время пензенский губернатор и современник С., знавший последнего лично, в своих «Записках» рассказывает о нем следующее: «Дворянин и помещик, владелец нескольких поместий и до тысячи душ крепостных, живший почти роскошно, Струйский, влюбясь в стихотворения собственно свои, издавал их денно и нощно, покупал французской бумаги пропасть, выписывал буквы (шрифт) разного калибра, учредил (в Рузаевке) типографию собственно свою и убивал на ее содержание лучшую часть своих доходов». В верхнем этаже своего великолепного деревянного дома он устроил кабинет, названный им «Парнасом», в котором он писал свои стихотворения и в который, кроме дочери, никого не пускал, «дабы — по его словам — не метать бисера перед свиньями». Вообще С. представлял тип помещика-самодура, тип, выросший и роскошно развившийся на почве крепостного труда: одевался чрезвычайно странно, носил какую-то своеобразную смесь одежд разных времен и различных народов; чтобы убить свободное время прибегал ко всяким эксцессам; с крепостными обращался жестоко, производил над ними различные эксперименты, иллюстрацией чему может служить хотя бы его своеобразная и часто повторявшаяся затея, состоявшая в том, что в своем воображении он создавал какое-либо преступление, намечал некоторых из своих крестьян в качестве обвиняемых, учинял им допросы, вызывал свидетелей, сам произносил обвинительную и защитительную речи и наконец выносил приговор, присуждая «виновных» иногда к очень суровым наказаниям; если же крестьяне не хотели понимать барской затеи и упорно отказывались сознаться в приписываемых им преступлениях, они подвергались иногда даже пыткам. Разумеется, что при таких условиях среди крепостных бродило недовольство своим помещиком, и С. боялся за свою жизнь, страшился покушений и в своем «Парнасе» держал наготове целую коллекцию всевозможного оружия. Одной из таких «странностей» являлась и его стихомания. Он был страшно плодовит, но стихотворения его отличаются полнейшим отсутствием всякого таланта, представляют механический набор напыщенных фраз без всякого содержания и смысла и в этом отношении стоят значительно ниже «творений» не только Третьяковского, но даже и небезызвестного в свое время гр. Хвостова. Сам С. о своей музе был, однако, совершенно иного мнения и при чтении своих произведений приходил в такой восторг и экстаз, что в буквальном смысле до синих пятен щипал своих слушателей. Писал он их не иначе как на «Парнасе», у «подножия» которого производил экзекуции своим крестьянам. Страстный поклонник А. П. Сумарокова, он только произведения последнего и ставил выше своих. Все свои «творения» С. печатал в собственной типографии, без всякой цензуры, издавал их роскошными томами и никогда не пускал в продажу, почему книги его и составляют библиографическую редкость (несколько экземпляров хранятся в Чертковском музее в Москве), а ограничивался дарением их своим родственникам, знакомым и некоторым высокопоставленным лицам, в том числе и Импер. Екатерине II. Типография С. была обставлена великолепно и считалась чуть ли не лучшей в то время в России. С. Принадлежит также какая-то странная и туманная теория, согласно которой листы с напечатанными на них стихотворениями должны быть «по правилам оптики обрезаны», ибо в противном случае — «голос ожидает продолжения речи там, где переход ее прерывается». Из этой «теории» даже кн. Долгорукий, которому С. толковал о ней в продолжение двух часов, ничего не понял. Кончина Екатерины II произвела, неизвестно по каким причинам, на С. такое тяжелое впечатление, что он заболел горячкой, лишился языка и скоро умер. П. Батюшков в своих «Библиографических Записках» («Русск. Арх.», 1858, стр. 279—283) сообщает, что С. в Рузаевке было выстроено две церкви, и вся Рузаевка была обведена каналом, наконец, будто бы С. одно время был владимирским губернатором, но M. Ранг последнее известие решительно опровергает. Сохранились следующие произведения С. «Апология к потомству от Николая Струйского, или начертание о свойстве нрава А. П. Сумарокова и о нравственных его поучениях, писана в 1784 г. в Рузаевке» (СПб. — неверно, напечатано в Рузаевке, как и все другие издания, помеченные СПб. или М., — 1788 г.), — в чрезвычайно нелепой прозе с контекстом на таком же нелепом французском языке; «Епистола Ея Императорскому Величеству всепресветлейшей героине, великой Императрице Екатерине II» (Саранск, 1789) — отличается полнейшим отсутствием смысла; «Стихи к медали, поднесенной гр. А. Г. Орлову от адмиралтейской коллегии»; «Для Хорвика, ни проза ни стихи» (СПб. , 1790) — полемическое произведение; «Ода», посвященная тогдашнему наследнику Павлу Петровичу (Саранск, 1790); «О Париже» (1790) — упрекает французов за свержение Бурбонской династии; две «Елегии на смерть А. П. Сумарокова»; «Блафон сочинения Н. Струйского к первой части его поэзии» (СПб. , 1791); «Гимн милостивой и кроткой Циане»; «Епиталамиа или брачная песнь» (Рузаевка, 1793) — по поводу брака Александра Павловича с Елизаветою Алексеевною, принцессою Баденской; «Письмо о Российском театре нынешнего состояния» (Рузаевка, 1794) — в стихах, обращено к знаменитому в свое время актеру И. А. Дмитревскому; «Письмо к другу или излияние сердца» (Рузаевка, 1795); «Еротоиды» — 24 стихотв.; кроме того целый ряд од и писем в стихах Великолепно также издал «Акафист. Богородице».

Статья М. Лонгинова в «Русском Архиве», 1865, № 4, стр. 481—488 и 1866 г., № 2, стр. 265. — Статья М. Ранга в «Русск. Архиве», 1867 г., № 7, стр. 1178—1180. — И. М. Долгорукий, «Записки» (извлечения в «Русск. Арх.», 1865 г.). — Его же, «Капище моего сердца», «Чтения в Общ. Истор. и Древн. Российск.», 1873 г., № 1. — «Письма стихотворцев В. И. Петрова и Н. Струйского к Потемкину-Таврическому», там же, 1871 г., № 2, стр. 74. — Η. Η. Голицын, «Библиографические заметки», «Молва», 1857 г., № 25. — Μ. Α. Дмитриев, «Мелочи из запаса моей памяти», М., 1809, стр. 85—88. — В. Сопиков, «Опыт российской библиографии», ч. 2, № 1995 (помещено письмо С. к Потемкину-Таврическому). — Н. В. Губерти, «Материалы для русской библиографии», М., 1881 г., вып. II и III, стр. 326—331 и др. (там же помещены образцы прозы и стихов С.).

РБС:*
Николай Еремеевич Струйский