РБС/ВТ/Бассевич, Геннинг Фридрих
Бассевич, Геннинг Фридрих, гр. тайн. сов. (von Bassewitz, Henning Friedrich), род. 6 ноября 1680 г., ум. 21 декабря 1748 г. (стар. стиль). Происходил из мекленбургского старинного дворянского рода; учился в г. Ростоке и Лейдене. В начале служил при дворе мекленбургского герцога в должности обер-шенка. Вместе с герцогом Фридрихом-Вильгельмом Бассевич вел весьма разгульную жизнь; его называли в шутку grand-buveuг. Этим он возбудил вражду герцогини, а своими смелыми остротами создал себе много недругов среди придворных. Написанная Бассевичем резкая сатира на герцогиню и на двор герцога повела к удалению его из Мекленбурга. Бассевич отправился отсюда в соседнее Голштинское герцогство и за 13000 талеров купил себе в 1710 г. должность управителя староств Гузумского и Швабштедтского, с чином статского советника. Когда в 1713 г. эти округа заняты были датчанами, он отправился в Гамбург и поступил на службу к герцогу регенту (администратору) Голштинии, Христиану-Августу, который назначил его посланником при прусском дворе. После этого Бассевич в течение ряда лет с небольшим перерывом служил Шлезвиг-Голштинскому герцогству и оказал ему большие услуги в это, трудное для него, время. В продолжение великой северной войны Голштиния подвергалась нападениям двух воюющих держав, Дании и Швеции. Правители Голштинии решились искать спасения в тесном союзе с могущественной Россией; министр Герц, однако, неудачно повел это дело и только его преемнику Бассевичу удалось добиться спасительного для Голштинии союза с Петром Великим. Первый шаг в этом направлении сделан был голштинцами в начале 1714 г. По поручению Герца, Бассевич отправился в Ригу, где в то время находился Петр Великий и вслед за ним приехал в Петербург. Держась полученных инструкций, он вместе с Меншиковым выработал здесь проект союзного договора между Россией и Голштинией, который должен был быть скреплен браком молодого герцога Карла-Фридриха со старшей русской царевной. Все выгоды договора обеспечивались одной Голштинии: от Петра требовали помочь герцогу вернуть утерянный им Шлезвиг и наследовать шведский престол по смерти шведского короля; и для этого его приглашали отступиться от своего верного союзника датского короля, а взамен предлагали голштинского герцога для малолетней русской царевны. Но Герцу и Бассевичу не удалось вовлечь Петра в эту невыгодную сделку; он разглядел тайные замыслы голштинцев, написал собственноручно резкие возражения на проект трактата и предложил посланнику Голштинии немедленно удалиться из Петербурга, что тот и исполнил 20 апреля 1714 г. По возвращении в Германию, у Бассевича вышло столкновение с его начальником Герцом; он вынужден был обратиться с просьбою о заступничестве к прусскому королю и поселился в Мекленбурге. Только после ареста Герца он отправился в феврале 1719 г. в Стокгольм к молодому голшт. герцогу Карлу-Фридриху и здесь приобрел его полное доверие: герцог, вступивший в управление Голштинией, вместе с Бассевичем вернулся в Гамбург и сделал его президентом тайного совета, а двух его родственников членами совета. Бассевич теперь снова выдвинул прежний проект союза с Россией. В половине 1720 г. он начал об этом переговоры с русским посланником Ягужинским, встретившись с ним в Вене. Несколько видоизмененные, голштинские предложения были сочувственно встречены Петром и голштинский герцог в сопровождении Бассевича в июне 1721 г. приехал в Петербург. Во время переговоров с Швецией о мире Петр сначала старался включить в мирный трактат статьи в пользу Голштинии, но встретив упорное сопротивление со стороны шведов, отказался от этого требования. Голштинцы были очень огорчены, но герцог остался жить при русском дворе, добиваясь руки русской царевны. В декабре 1722 г. Бассевич отправился в Стокгольм чрезвычайным послом герцога. Здесь при деятельной поддержке русского посланника Бестужева, ему удалось провести на сейме, в начале 1723 г. постановления, весьма выгодные для его государя. К большому неудовольствию шведского короля, сейм постановил дать голштинскому герцогу титул королевского высочества и уплачивать ему ежегодно субсидию в 25000 талеров (Jahrgeld). Тот же сейм, на котором, не без влияния Бассевича, голштинская и патриотическая партии значительно перевешивали партию королевскую, уполномочил сенат заключить договор с Россией (22 февраля 1724 г.), в котором, между прочим, Швеция и Россия обязывались энергично домогаться возвращения герцогу Шлезвига. Только после заключения этого договора, улучшившего положение герцога, Петр дал свое согласие на брак его с старшей своей дочерью Анной. 24 ноября последовало обручение, а затем, уже по вступлении на престол Екатерины I, совершено было 21 мая 1725 г. бракосочетание герцога с цесаревной Анной Петровной. Благодарный герцог сделал Бассевича своим первым министром; императрица пожаловала ему орден св. Андрея Первозванного. Герцог остался жить в Петербурге, пользуясь расположением Екатерины I; он назначен был членом верховного тайного совета и влиял на решение важнейших государственных дел России. Этими успехами он обязан был своему министру Бассевичу, обладавшему энергией, смелостью и в особенности большою способностью к интриге. Враги герцога говорили, что он совершенно неспособен к самостоятельному действию и что им всецело руководит Бассевич. Предсмертная болезнь Екатерины І очень встревожила герцога, он опасался, что новый государь не будет давать содержания супруге его, Анне Петровне и не будет соблюдать трактатов, обеспечивавших выгоды Голштинии. «Где вы, мой любезный Бассевич, писал он своему министру, узнав об этой болезни — если теперь вы нам не поможете, то мы в конец пропали». Бассевич в эту критическую минуту действовал энергично; вместе с Меншиковым он наскоро составил завещание к подписи императрицы и не упустил обеспечить в этом акте все интересы своего герцога. В неизданной записке, хранящейся в Государственном Архиве, Бассевич так описывает свое участие в деле составления завещания Екатерины I. «В то время я еще у князя Меншикова был не в худом кредите, представлял я ему как возможно со умилением, дабы он рассудил, что оные обе принцессы (Анна и Елизавета) Петра Великого суть дети, которому он свое счастие приписать может и к тому его склонил, что на каждую принцессу по одному миллиону денег выдать и о наследии порядок учинить и трактаты с герцогом конфирмовать определил, а напротив того, чтоб о супружестве младого монарха с принцессою князя Меншикова в том завещании утверждено было. И токмо того искали, каким бы способом оное произвесть в действо и кто оное завещание сочинять имеет, в которое дело никто мешаться не хотел, ибо от того честь и живот потерять можно, ежели окажется, что то завещание не сама государыня сочинила. И я не мог того вытерпеть, чтоб его королевское высочество и обе принцессы в крайнюю нищету пришли. В самой скорости помянутое завещание сочинил, прочее же в его княжье рассуждение оставил и при том я ему именем его королевского высочества обещал, что ему от каждой принцессы со всякого миллиона по сту тысяч рублев дано будет». — По воцарении Петра II Меншиков потребовал немедленного  голштинцев из России; и не прошло двух месяцев после смерти Екатерины, как голштинские министры Бассевич и Стамке должны были объявить формально верховному тайному совету, о намерении герцога и его супруги выехать из России. Герцогу дана была декларация за подписью императора и всех членов в. т. совета, которою подтверждались все прежние трактаты и секретные артикулы, уплачены были немедленно 200000 руб. из обещанного герцогу миллиона и дано было обязательство кроме уплаты этой суммы давать ежегодную субсидию в 100000 гульденов до окончания Шлезвигского дела. Бассевичу, 18 июля, пожалован чин тайного советника. Вслед за тем, 25 июля 1727 г. герцог и герцогиня с Бассевичем и свитою уехали из Петербурга. — По возвращении в Голштинию Бассевич в том же 1727 г. был сделан обер-гофмаршалом и обер-гофмейстером двора герцогини, а также управителем выделенных ей округов Рейнбек и Триттау. Он сохранил и свой пост первого министра, но ненадолго. На конгрессе в Суассоне в 1728 г. Бассевич, в качестве представителя герцога должен был добиваться восстановления его прав на Шлезвиг и другие утраченные им владения. Он не только не достиг благоприятного разрешения этого вопроса, хотя истратил большие суммы на подкупы, но и допустил членов конгресса осмеивать личные слабости герцога. Враги Бассевича воспользовались этим, чтобы восстановить против него герцога. В 1730 г., как раз в то время, когда император Карл VІ произвел Бассевича в чин тайного советника, голштинский герцог отставил его от всех должностей и арестовал в Нейштадте, с целью отнять бывшие у него важные бумаги. Опальному министру удалось бежать при помощи жены в Мекленбург, где он и поселился затем в своих именьях, и прожил здесь до своей смерти в 1748 г. — В русской истории Бассевич известен не только как голштинский министр, имевший влияние на внутренние дела царствования Екатерины I, но, главным образом, как автор донесений, являющихся важным историческим источником. Сам он не составил систематического описания дел своего времени; но в архивах сохранилось множество донесений его голштинскому двору и различных записок. Ценные извлечения из этих бумаг, в форме связного рассказа, напечатаны пастором Бюшингом в 1775 г. в IX т. его известного «Магазина новой истории», под заглавием: «Eclaircissements sur plusieurs faits relatifs au règne de Pierre le Grand, extraits en l’an 1761, à la réquisition d’un savant, des papiers du feu comte Henningue Frederic de Bassewitz Conseiller privé de LL. MM. Impériales Romaine et Russienne, chevalier de St. André». Русский перевод этого извлечения помещен в «Русском Архиве», 1865 г., (№ 1, 2, 5, 6) под заглавием: «Записки графа Бассевича, служащие к пояснению некоторых событий из времен царствования Петра Великого». Записки эти заключают в себе важный материал для изучения хитросплетенной сети политических отношений времени Северной войны и преимущественно отношений Голштинии к России; в них содержатся также довольно ценные сообщения о Петре Великом и о некоторых внутренних делах его царствования. Как большинство иностранцев мемуаристов, Бассевич дает восторженную оценку Петра, хотя отмечает и отрицательные черты его личности. Ценность сообщений Бассевича ослабляется сильным самомнением автора, нередко преувеличивающего личное свое влияние на ход описываемых событий. Их значению, как исторического источника, еще более вредит то, что донесения Бассевича напечатаны не в подлиннике, а в позднейшей переработке.

Allgemeine Deutsche Biographie, B. II, Leipz. 1875, с. 127—129 (статья Fromm’а, по неизданным источникам). — Соловьев, «История России», кн. IV, т. 17, 18, 19 (по указателю). — Сборник Имп. Русск. Истор. Общ., т. 15 (Мардефельд) тт. 55, 56, 63, 69 (Проток. верх. тайн. сов.). — П. Баранов, Опись сенатск. архива", т. II. — Ф. Мартенс, Собр. трактат. и конвенций, т. V, с. 213, 251. — Госуд. Архив, XI, № 69. (Современный перевод показаний Бассевича в какой-то «комиссии» за границей около 1728 г.).

РБС:Государственные деятели