Самоубийство (Дюркгейм)/Ильинский 1912 (ВТ:Ё)/Книга I/Глава III
Самоубийство и космические факторы

Но если индивидуальные предрасположения, сами по себе, не являются определяющими причинами самоубийства, они, быть может, способны оказать более значительное влияние в соединении с известными космическими факторами. Ведь благоприятная материальная среда вызывает иногда развитие болезней, которые без неё остались бы в зародыше; а можно предположить, что она способна вызвать фактическое проявление той общей и чисто потенциальной склонности к самоубийству, которая присуща известным индивидам. В таком случае процент самоубийств нельзя уже было бы рассматривать как социальное явление; будучи результатом сочетания определённых физических причин и некоторого психоорганического состояния, он всецело, или главным образом, свёлся бы к явлениям психопатологического порядка. Правда, таким путём было бы, конечно, очень трудно объяснить, почему каждая социальная группа характеризуется вполне определённым процентом самоубийств: ведь космическая среда не изменяется сколько-нибудь заметно при переходе из одной страны в другую. Тем не менее, один важный результат всё же, по-видимому, может быть здесь достигнут: могут быть объяснены, по крайней мере, некоторые колебания относительного числа самоубийств без вмешательства социальных причин.

Среди факторов этого рода только двум приписывалось до сих пор влияние на число самоубийств, а именно климату и температуре различных времён года.

Вот как распределяются самоубийства на карте Европы в зависимости от широты места:

Как видим, минимум самоубийств приходится на юг и север Европы; в центре процент их наиболее высок; Морселли внёс сюда ещё больше точности, установив, что пространство, ограниченное  и  широты с одной стороны,  и  долготы — с другой, является местом преимущественного развития самоубийств. Эта зона почти вполне совпадает с наиболее умеренной областью Европы. Следует ли видеть в этом совпадении результат климатических влияний?

Морселли отвечает на этот вопрос утвердительно, хотя и не без некоторого колебания. В самом деле, трудно усмотреть, в чём может заключаться связь между умеренным климатом и склонностью к самоубийству; нужно чрезвычайно строгое совпадение фактов, чтобы сделать подобного рода гипотезу приемлемой. Между тем в действительности не наблюдается такого строго определённого соотношения между самоубийством и тем или другим климатом; несомненно, наоборот, что самоубийство процветало в самых различных климатах. В настоящее время Италия сравнительно мало подвержена этому бедствию; но оно было там чрезвычайно распространено во времена империи, когда Рим был столицей цивилизованной Европы. Равным образом в известные эпохи оно достигало значительного развития под жгучим небом Индии. Уже самые очертания этой зоны доказывают, что климат не является причиной тех многочисленных убийств, которые в ней совершаются. Пятно, образуемое ею на карте, состоит не из одной полосы, более или менее ровной и одинаковой на всём своём протяжении, включающей в себя все страны с одним и тем же климатом, но явно разбивается на два отдельные пятна: одно, имеющее своим центром  и прилежащие департаменты, другое — Саксонию и Пруссию. Таким образом, интересующая нас зона совпадает не с какой-либо областью, строго определённой в климатическом отношении, а с двумя главными очагами европейской цивилизации. Следовательно, именно в характере этой цивилизации, в способе её распределения между различными странами, а не в таинственных свойствах климата, следует искать причины неодинаковой наклонности народов к самоубийству.

Подобным же образом может быть объяснён и другой факт, который отметил уже Герри, который Морселли подтвердил новыми наблюдениями и который, хотя и допускает известные исключения, тем не менее носит достаточно общий характер. В странах, которые не входят в состав центральной зоны, области, наиболее приближающиеся к ней как с севера, так и с Юга, вместе с тем наиболее обильны самоубийствами. Так, например, в Италии самоубийства особенно распространены на севере, тогда как в Англии и Бельгии они преобладают на юге. Нет, однако, никакого основания приписывать эти факты близости умеренного климата. Не естественнее ли предположить, что идеи, чувства, одним словом, все те социальные стимулы, которые с такою силою толкают на самоубийство жителей северной Франции и северной Германии, находят себе место и в соседних с ними странах, живущих приблизительно тою же жизнью, хотя и с меньшей интенсивностью. Вот таблица, показывающая, какое громадное влияние на это распределение самоубийств оказывают социальные причины.

В Италии до 1870 года северные провинции насчитывали больше всего самоубийств, центр следовал за ними, и юг занимал последнее место. Но мало-помалу расстояние между севером и центром уменьшилось и в конце концов они поменялись местами (см. только что приведённую таблицу ). Между тем климатические условия различных районов остались неизменными. Изменились только одно: вследствие завоевания Рима в 1870 году столица Италии была перенесена в центр страны. Научное, артистическое, экономическое движения переместились в том же направлении. Самоубийства последовали за ними.

Нет, таким образом, никаких оснований настаивать на вышеприведённой гипотезе, которую решительно ничто не подтверждает и которой противоречит столько фактов.

Влияние температуры различных времён года, по-видимому, лучше установлено. Соответственные факты допускают различные толкования, но наличность их не подлежит никакому сомнению.

Если, вместо того, чтобы наблюдать факты, мы попытаемся путём априорных соображений предсказать, какое время года должно наиболее благоприятствовать самоубийствам, то мы естественнее всего остановимся на мысли, что этим временем года должны быть те месяцы, когда солнце показывается наиболее редко, когда температура наиболее низка, когда погода наиболее сыра. В самом деле, тот унылый вид, который принимает в это время природа, должен, по-видимому, неизбежно располагать к мечтательности, пробуждать тоскливые настроения, вызывать меланхолию. К тому же как раз в этот период жизнь оборачивается к людям самой суровой своей стороной, ибо в холодные месяцы с одной стороны требуется усиленное питание для пополнения недостатка естественной теплоты, с другой стороны добывание пищи затрудняется. Вот те соображения, исходя из которых, ещё Монтескьё считал холодные и сырые страны особенно благоприятной почвой для развития самоубийств; и в течение долгого времени это мнение принималось всеми безапелляционно. Применяя его к отдельным временам года, пришли к мысли, что осенью самоубийства должны достигать своего апогея. Хотя уже  высказал сомнение в точности этой теории, тем не менее  всё ещё принимает её в принципе. В настоящее время статистика её окончательно опровергла. Не зимою, не осенью достигает число самоубийств своего максимума, а летом, когда природа имеет самый радостный вид, а температура самая мягкая. Человек предпочитает расставаться с жизнью в тот момент, когда она для него наиболее легка. В самом деле, если разбить год на два полугодия, — одно, содержащее в себе шесть самых тёплых месяцев (с марта до августа включительно), и другое, состоящее из шести самых холодных месяцев, — то, как оказывается, преобладающее число самоубийств всегда падает на первое из них. Нет ни одной страны, которая бы составляла исключение из этого правила. Соответственная пропорция самоубийств везде одинакова, — пределы отклонения не превышают нескольких единиц. Из 1000 ежегодных самоубийств от 590 до 600 приходятся на летние месяцы и только 400 на остальную часть года.

Соотношение между самоубийством и колебаниями температуры может быть даже определено с большей точностью.

Если мы условимся называть зимою три месяца с декабря до февраля включительно, весною — март, апрель и май, летом — июнь, июль и август, и осенью — остальные три месяца, и если мы распределим эти четыре сезона соответственно тому месту, которое занимает в течение каждого из них смертность от самоубийства, то мы почти всегда найдём, что лето стоит на первом месте. Морсели имел возможность сравнить с этой точки зрения тридцать четыре различные периода в восемнадцати европейских государствах и констатировал, что в тридцати случаях, то есть в восьмидесяти восьми из ста, максимум самоубийств падает на летний период, только в трёх случаях на весну и в одном случае на осень. Это последнее уклонение, наблюдавшееся в одном только великом герцогстве Баденском и в один только момент его истории, не имеет значения, ибо оно есть результат подсчёта, охватывающего слишком короткий промежуток времени; к тому же оно не повторялось в позднейшие периоды. Три прочие исключения столь же мало доказательны. Они относятся к Голландии, Ирландии и Швеции. Что касается двух первых стран, то те цифровые данные, которые послужили основанием для вычисления сезонной средней, слишком малочисленны для того, чтобы из них можно было делать какие бы то ни было достоверные выводы, — в Голландии было зарегистрировано всего 387, в Ирландии 755 случаев. К тому же статистика у обоих этих народов не получила ещё достаточно авторитетной постановки. Наконец, в Швеции данный факт был констатирован только в течение периода 1835—1851 годов. Таким образом, если ограничиться теми государствами, относительно которых мы имеем совершенно несомненные сведения, то установленный выше закон окажется абсолютным и всеобщим.

Период, на который падает минимум самоубийств, отличается не меньшей правильностью: в тридцати случаях из тридцати четырёх, то есть в восьмидесяти восьми из ста, он приходится на зиму; в четырёх случаях на осень. Четыре отклоняющиеся страны: Ирландия, Голландия (как и в предыдущем случае), Бернский кантон и Норвегия. Мы уже знаем, насколько мало убедительны две первые аномалии; третья ещё менее доказательна, так как она выведена из наблюдения всего девяноста семи самоубийств. Итак, в двадцати шести случаях из тридати четырёх, то есть в семидесяти шести из ста, сезоны располагаются в следующем порядке: лето, весна, осень, зима. Этот закон без малейшего исключения наблюдается в Дании, Бельгии, Франции, Пруссии, Саксонии, Баварии, Вюртемберге, Австрии, Швейцарии, Италии и Испании.

Не только времена года распределяются в разных странах в одном и том же порядке, но и относительное число самоубийств, падающее на каждое из них, остаётся почти неизменным. Чтобы указать более наглядно эту неизменность, мы изобразили на таблице  относительное число самоубийств каждого времени года в важнейших европейских государствах, приняв общую годовую сумму за 1000. Мы видим, что те же самые ряды чисел повторяются почти идентично в каждом столбце.

Пользуясь этим бесспорным фактом, Ферри и Морселли пришли к выводу, что температура воздуха имеет на наклонность к самоубийству прямое влияние, и что чисто механическое действие, оказываемое жарою на мозговые функции человека, заставляет последнего кончать с собой. Ферри пытался даже объяснить, каким образом это происходит.

С одной стороны, говорит он, жара увеличивает возбуждаемость нервной системы; а с другой, поскольку в жаркое время года организм не нуждается в большой массе продуктов для поддержания температуры своего тела на желаемой высоте, получается избыточное накопление сил, которые естественно ищут себе выхода. Вследствие этой двойной причины, летом наблюдается чрезмерное развитие активности, избыток жизни, рвущейся наружу и могущей проявиться только в форме насильственных действий; самоубийство является одним из таких проявлений, убийство — другим, и потому количество добровольных смертей увеличивается в течение лета, равно как и число уголовных преступлений. Кроме того, психическое расстройство во всех его видах также особенно сильно, по общему мнению, развивается летом; поэтому естественно, что самоубийство, в силу своей связи с сумасшествием, обнаруживает ту же картину. Эта соблазнительная по своей простоте теория кажется на первый взгляд вполне совпадающей с фактами; представляется даже, что она есть их непосредственное выражение. На самом деле, это далеко не так.

Раньше всего эта теория даёт очень спорную концепцию самоубийства, предполагая, что ему всегда предшествует психологическое состояние крайнего возбуждения, и что оно само есть насильственное действие, возможное только при наличности большого запаса сил. В действительности, самоубийство, наоборот, часто является результатом крайней подавленности. Если встречаются самоубийства в состоянии экзальтации и раздражения, то не менее часто совершаются они в состоянии пассивной тоски; в дальнейшем мы будем иметь случай указать примеры этого рода. Совершенно невозможно допустить, чтобы жара одинаковым образом действовала на эти два вида самоубийств. Если она вызывает один, то должна подавлять другой. Усиливающее влияние, которое она может проявлять по отношению к одним индивидам, должно нейтрализоваться и как бы аннулироваться тем умиротворяющим действием, которое она производит на других; поэтому её влияние не должно было бы проявляться таким ярким образом, в особенности в статистических данных. Колебания статистических цифр в зависимости от времён года, должны иметь какую-нибудь другую причину; что же касается утверждения, что здесь мы имеем простой отзвук аналогичных и одновременных колебаний в области психических расстройств, то для такого объяснения надо допустить существование более тесной и непосредственной связи между самоубийством и сумасшествием, чем это наблюдается в действительности. К тому же ещё не доказано, что времена года одинаковым образом влияют на эти два явления. И если бы даже параллелизм этих двух явлений был несомненен, оставался бы под большим сомнением вопрос о том, зависит ли подъём и падение кривой сумасшествия от изменений температуры. Совершенно не известно, не производят ли этого результата или не способствуют ли ему причины совершенно другого рода.

Но прежде, чем принять то или другое объяснение этого приписываемого жаре влияния, посмотрим, существует ли оно в действительности.

Из некоторых наблюдений по-видимому, действительно следует, что слишком сильная жара может побудить человека лишить себя жизни. Во время египетской экспедиции число самоубийств во французской армии увеличилось, и это обстоятельство было приписано влиянию высокой температуры. Под тропиками часто наблюдается, что люди внезапно бросаются в море в тот момент, когда лучи солнца падают совершенно вертикально. Доктор Дитрих рассказывает, что во время кругосветного плавания, совершенного в 1844—1847 году графом Карлом Гортц, он обратил внимание на своеобразный непобедимый позыв, овладевавший матросами экипажа; он называет это явление «» и описывает его следующим образом: «Болезненное состояние проявляется обыкновенно зимой, когда, после продолжительного плавания, матросы сходят на сушу, без всяких предосторожностей садятся около жарко растопленной печи и предаются, согласно установившемуся обычаю, излишествам всякого рода. С возвращением на корабль начинают проявляться симптомы ужасного „“. Какая-то непобедимая сила толкает людей, находящихся в этом состоянии, бросаться в море; умопомешательство охватывает их во время работы на вершине мачт, иногда припадок случается во время сна, и несчастные выбегают на палубу, испуская ужасные крики». Равным образом наблюдали, что сирокко, который неизбежно сопровождается удушливой жарой, оказывает аналогичное влияние на самоубийство..

Но не только жара имеет такое влияние на количество добровольных смертей; то же самое наблюдается и по отношению к холоду. Говорят, например, что, при отступлении из Москвы во французской армии наблюдались многочисленные случаи самоубийств. Очевидно, эти факты нисколько не объясняют, почему регулярно летом число самоубийств больше, чем осенью, и осенью больше, чем зимою. Если что и можно заключить из вышеуказанного, так только то, что температура чрезмерно низкая и чрезмерно высокая влияет одинаково на количество самоубийств. Вполне понятно, что крайности всякого рода, внезапные и резкие перемены в физической среде потрясают организм человека, расстраивают нормальное отправление его функций и вызывают своего рода помешательство, в течение которого мысль о самоубийстве может зародиться и, если ничто не рассеет её, даже реализоваться. Но между этими исключительными и ненормальными пертурбациями и теми количественными изменениями, которые испытывает температура в течение каждого года, нет никакой аналогии. Вопрос остаётся совершенно открытым, и разрешения его надо искать в анализе статистических данных.

Если бы температура была основной причиной констатированных нами колебаний, то число самоубийств изменялось бы так же регулярно, как и она. Между тем, мы видим совершенно обратное. Весною лишают себя жизни чаще, чем осенью, хотя погода в это время несколько холоднее:

Таким образом, в то время, как термометр поднимается на  во Франции и на  в Италии, число самоубийств уменьшается на 21% в первой и на 35% во второй. Точно также зимняя температура в Италии гораздо ниже, чем осенняя ( вместо ), — и тем не менее число самоубийств почти одинаково в обоих временах года (196 случаев в одном и 194 в другом). Разница между летом и весной по отношению к количеству совершаемых в них самоубийств всюду очень невелика, тогда как соответственная разница в температуре воздуха весьма значительна. Во Франции для второго явления разница 78%, для первого только 8%, в Пруссии 121% и 4%.

Эта независимость количества самоубийств от температуры ещё более очевидна, если наблюдать число самоубийств не по временам года, а по месяцам. В самом деле: месячные изменения подчинены следующему закону, применимому ко всем странам Европы. Начиная с января включительно число самоубийств регулярно увеличивается из месяца в месяц вплоть до июня, а, начиная с этого момента до конца года, правильно падает. Чаще всего — в 62 случаях из 100 — максимальное число самоубийств падает на июнь, в 25 случаях на май и в 12 на июль. В 60 случаях из 100 минимум падает на декабрь, в 22 на январь, в 15 на ноябрь и в трёх на октябрь. К тому же, и наиболее заметные отклонения от этого общего закона выведены из такого малого числа случаев, что не могут иметь большого значения. Там, где можно проследить движение самоубийств на большом протяжении времени, как, например, во Франции, мы видим, что число их повышается вплоть до июня, затем уменьшается вплоть до января; причём разница между крайними точками не меньше 90—100% в среднем. Таким образом, количество самоубийств достигает своего максимума не в самые жаркие месяцы года — июль и август, — а, наоборот, в августе интенсивность этого явления значительно уменьшается. Точно также, в большинстве случаев, минимальное количество самоубийств наблюдается не в январе, который является самым холодным месяцем, а в декабре.

Таблица  показывает для каждого месяца, что соотношение между колебаниями температуры и количеством самоубийств не представляет собою ничего регулярного и постоянного. В одной и той же стране в течение месяцев, когда температура остаётся неизменной, пропорция самоубийств самая разнообразная (например, май и сентябрь, апрель и октябрь во Франции, июнь и сентябрь в Италии и так далее). Но часто наблюдается обратное явление, например, январь и октябрь, февраль и август во Франции насчитывают одинаковое число самоубийств, несмотря на громадную разницу в температуре; то же самое наблюдается в апреле и июле в Италии и Пруссии. Больше того, относительные цифры почти идентичны для каждого месяца в этих различных странах, хотя месячные температуры в них крайне разнятся между собою. Так, например, май, температура которого  в Пруссии,  во Франции,  в Италии, даёт в первой стране 104 случая самоубийств, во второй 105, в третьей 103.

Можно сказать тоже самое почти обо всех других месяцах. Особенно замечателен в этом отношении декабрь. Его доля в общем годовом числе самоубийств совершенно одинакова для трёх наблюдаемых стран — 61 на тысячу, — а между тем температура в это время года, достигая  в Риме, и  в Неаполе, в Пруссии не поднимается выше . Не только месячная температура в различных странах различна, но и изменяется она по различным законам. Так, во Франции температура сильнее повышается от января до апреля, чем от апреля до июля, тогда как в Италии наоборот. Между термометрическими изменениями и числом самоубийств нет никакого соотношения. Если бы температура действительно оказывала то влияние, которое ей приписывают, то влияние это сказывалось бы и в географическом распределении самоубийств: наиболее жаркие страны должны были бы насчитывать наибольшее количество их. Подобный вывод напрашивается с такой очевидностью, что к нему прибегает даже итальянская школа: она пытается доказать, что наклонность к убийству также увеличивается с повышением температуры. Ломброзо и Ферри хотели установить, что число убийств, возрастая летом по сравнению с зимой, в то же время оказывается на юге более значительным, чем на севере. К несчастью, поскольку дело касается самоубийств, фактические данные говорят против итальянских криминалистов, так как в южной части Европы самоубийство развито всего слабее: в Италии в пять раз меньше, чем во Франции; в Испании и Португалии оно почти не встречается. На французской карте самоубийств единственное сколько нибудь светлое пятно падает на департаменты, расположенные к югу от Луары. Конечно, мы не хотим сказать, что такое распределение самоубийств действительно является результатом температуры, но какова бы ни была его причина, оно представляет собою факт, несогласный с теорией, рассматривающей жару как стимул самоубийства.

Сознание этих затруднений и противоречий заставило Ломброзо и Ферри слегка изменить доктрину своей школы, не отказываясь однако от её основного принципа. Согласно приводимому у Морселли мнению Ломброзо, наклонность к самоубийству вызывается не столько высокой температурой, сколько наступлением первых жарких дней, то есть самым контрастом между проходящим холодом и наступающим теплом. Внезапные жары застигают врасплох человеческий организм, ещё не привыкший к новой температуре. Но достаточно самого беглого изучения двенадцатой таблицы, для того чтобы убедиться в том, что это объяснение лишено всякого основания. Если бы оно было правильно, то кривая, обозначающая месячное движение самоубийств, должна была бы быть горизонтальной в течение осени и зимы, затем сразу повыситься в момент наступления первых жаров, являющихся источником всех бед, и столь же внезапно опуститься, когда организм успеет приспособиться к новым условиям. Мы видим, наоборот, что поступательное движение происходит крайне правильно, увеличение в течение всего времени, пока оно существует, почти одинаково из месяца в месяц; кривая поднимается от декабря до января, от января до февраля, от февраля до марта, то есть в течение месяцев, когда ещё очень далеко до первых жаров, и прогрессивно опускается между сентябрём и декабрём, в тот момент, когда жаркие дни уже давно окончились, так что это явление нельзя приписать их прекращению. Но когда же начинаются жары? Обыкновенно говорят, что они появляются в апреле, и действительно, от марта до апреля термометр поднимается с  до ; повышение, следовательно, доходит до 57%, тогда как от апреля до мая оно только 40%, от мая до июня 21%. Поэтому максимальное число самоубийств должно было бы падать на апрель; на самом деле увеличение числа самоубийств, наблюдаемое в это время, не выше, чем за период от января до февраля (18%). Наконец, так как это приращение не только поддерживается, но и возрастает — правда более медленно — до июня и даже до июля, то очень трудно приписать его влиянию весны, если не продолжить эту часть года до конца лета, исключив только один август.

Кроме того, если бы первые тёплые дни влекли за собою столь трагические последствия, то первые холода должны были бы иметь такое же влияние; они также застают организм в тот момент, когда он отвык уже от низкой температуры; они расстраивают отправление жизненных функций до тех пор, пока не наступит полное приспособление. Тем не менее осенью не заметно никакого возрастания, которое хоть немного было бы похоже на наблюдаемое весной. Поэтому мы совершенно не понимаем, каким образом Морселли, признав, что, согласно его теории, переход от тепла к холоду должен иметь те же результаты, что и обратный переход, мог добавить: «Это действие, оказываемое первыми холодами, может быть проверено или статистическими таблицами или — ещё лучше — вторичным повышением всех наших кривых осенью, в октябре и ноябре, то есть в то время, когда переход от тёплого времени года к холодному сильнее всего ощущается человеческим организмом и в особенности нервной системой». Совершенно достаточно обратиться к двенадцатой таблице, чтобы убедиться, что это утверждение совершенно противоречит фактам. Даже из цифр, приведённых Морселли, вытекает, что от октября до ноября число самоубийств почти не увеличивается ни в одной стране, а, наоборот, уменьшается. Исключение составляют лишь Дания, Ирландия и Австрия в течение одного только периода (1851—54), и увеличение в этих случаях минимальное. В Дании число самоубийств увеличивается с 68 до 71 на 1000; в Ирландии с 62 до 66, в Австрии с 65 до 68. Точно также в октябре увеличение наблюдается только в восьми случаях из 31, а именно в течение одного периода в Норвегии, Швеции, Саксонии, Баварии, Австрии, Пруссии, герцогстве Баденском и в течение двух периодов в Вюртемберге. Во всех других случаях число самоубийств или уменьшается, или остаётся в стационарном состоянии. В общем, в 21 случае из 31 — то есть в 67 из 100 — между сентябрём и декабрём наблюдается регулярное уменьшение.

Полная непрерывность кривой, как во время прогрессивной, так и во время обратной фазы, доказывает, что месячные колебания количества самоубийств не могут вытекать из преходящего кризиса организма, возникающего один или два раза в году в результате внезапного и временного нарушения общего равновесия. Эти изменения могут зависеть только от причин, изменяющихся в свою очередь с той же непрерывностью.

Невозможно не заметить с самого начала, каковы эти причины. Если сравнить долю каждого месяца в общем годовом числе самоубийств со средней долготою дня того же времени года, то мы заметим, что два полученные таким образом ряда цифр изменяются совершенно одинаково (см. таблицу ). Параллелизм получается полный. Максимум и минимум в обоих случаях наступает одновременно; в промежутках явления обоего рода идут . Когда дни быстро увеличиваются, то значительно увеличивается и число самоубийств (от января до апреля); когда замедляется увеличение дня, то же происходит и с количеством самоубийств (от апреля до июня). Такое же соответствие наблюдается в период уменьшения. Даже различные месяцы, у которых длина дня почти одинакова (июль и май, август и апрель), имеют почти одинаковое число самоубийств.

 

Сравнительная таблица месячных изменений количества самоубийств в связи с средней долготой дня во Франции

Такое регулярное и определённое совпадение не может быть случайным. Между движением самоубийств и увеличением дня должно существовать соотношение. Помимо того, что эта гипотеза вытекает непосредственно из тринадцатой таблицы, она объясняет нам отмеченный нами выше факт. Мы уже видели, что в главнейших европейских государствах количество самоубийств распределяется одинаковым образом по различным временам года (сезонам или месяцам). Теория Ферри и Ломброзо совершенно не могла объяснить этого любопытного единообразия, так как температура очень различна в разных странах Европы и неодинаково изменяется, а долгота дней, наоборот, почти одна и та же для всех подвергнутых нами сравнению государств.

Но что окончательно подтверждает существование этого соотношения, так это тот факт, что в каждом времени года большинство самоубийств совершается днём.  имел возможность рассмотреть 4595 случаев самоубийств, совершённых в Париже между 1834 и 1843 годами. Из 3518 случаев, время совершения которых удалось установить, 2094 произошло днём, 766 вечером и 658 ночью. Число самоубийств, совершённых днём и вечером, составляет четыре пятых общей суммы, а одни только самоубийства, совершенные днём, дают три пятых общего числа.

Прусская статистика собрала по данному вопросу более многочисленные данные. Они относятся к 11822 случаям, имевшим место на протяжении 1869—72 годов. Они только подтверждают заключение . Так как соотношения одинаковы для каждого года, то для сокращения времени мы даём только период 1871—72 годов.

Очевидно, что перевес оказывается на стороне дневных самоубийств. Но если день даёт больше самоубийств, чем ночь, то, естественно, число их увеличивается по мере того, как удлиняется день.

Чем же объясняется такое влияние дня?

Конечно, для объяснения этого обстоятельства нельзя ссылаться на действие, оказываемое солнцем и температурой. Количество самоубийств, совершённых среди дня, то есть в момент самой сильной жары, гораздо менее многочисленно, чем то, которое наблюдается вечером или утром. Ниже мы даже увидим, что в самый полдень число самоубийств значительно уменьшается. За устранением этого объяснения остаётся ещё одно: днём совершается большее число самоубийств потому, что день — это время наибольшего оживления человеческой деятельности, когда скрещиваются и перекрещиваются человеческие отношения, когда социальная жизнь проявляется наиболее интенсивно.

Некоторые имеющиеся у нас сведения относительно того, каким образом число самоубийств распределяется на протяжении дня или на протяжении недели, подтверждают это предположение. Нижеследующая таблица составлена на основании 1993 случаев, отмеченных  в Париже, и 548 случаев, относящихся к общему числу самоубийств во Франции, собранных Герри; она показывает, какие значительные колебания имеют место в течение двадцати четырёх часов.

Из этой таблицы видно, что существует два момента, когда самоубийство достигает своего зенита: это те часы, в течение которых совершается наибольшее количество дел — утро и время после полудня. Между этими двумя периодами существует время отдыха, когда общая деятельность приостанавливается, а с нею приостанавливается и совершение самоубийств. Это ослабление падает на одиннадцать часов утра в Париже и на двенадцать часов в провинции. В департаментах этот период более продолжителен и более заметен, чем в столице, так как провинциалы в это время обедают; приостановка самоубийств там также ярче выражена и более продолжительна. Прусские статистические данные, приведённые нами немного выше, позволяют сделать аналогичные выводы. С другой стороны, Герри, определив в 6587 случаях день недели, в который совершались самоубийства, получил ряд цифр, воспроизведённых на таблице .

Из этой таблицы вытекает, что число самоубийств уменьшается к концу недели, начиная с пятницы, а известно, что в силу общераспространённого предрассудка, социальная жизнь замедляет свой темп в пятницу. В пятницу значительно менее оживлённо движение по железным дорогам, чем в другие дни; в этот день дурных примет обыкновенно не решаются завязывать новых отношений и не предпринимают важных дел. В субботу, начиная с послеполудня, замечается общее замедление социальной жизни; в некоторых странах в этот день очень рано прекращают работу; может быть, предвкушение следующего дня оказывает на умы расслабляющее воздействие. Наконец, в воскресенье экономическая жизнь прекращается окончательно; если бы на место неё не становилась жизнедеятельность другого рода, если бы увеселительные места не наполнялись в тот момент, как пустеют мастерские, конторы и магазины, — то, по всей вероятности, число самоубийств в воскресенье уменьшилось бы ещё сильнее. Из таблицы видно кроме того, что в воскресенье особенно высоко относительное участие женщин в общем числе самоубийств, — может быть, потому, что в этот день женщина чаще выходит из дому, к которому она как бы прикована в остальные дни недели; в этот день женщина принимает хоть некоторое участие в общественной жизни.

Всё доказывает таким образом, что день — наиболее благоприятный момент для совершения самоубийства, так как он в то же время является моментом, в который социальная жизнь проявляется во всей интенсивности. Но если это так, то мы нашли причину, которая объясняет нам, почему число самоубийств увеличивается по мере того, как солнце дольше стоит над горизонтом; ведь уже одно увеличение долготы дня открывает более широкое поле для коллективной жизни; период отдыха настаёт позднее и кончается раньше, и она имеет больше времени для своего развития. Вместе с тем неизбежно должны развиваться более интенсивно и её результаты, а, следовательно, должно возрастать и число самоубийств, являющееся одним из этих результатов.

Но это только первая и не единственная причина. Если общественная деятельность интенсивнее летом, чем весной, — весной, чем осенью, и — осенью, чем зимой, то это происходит не только потому, что внешняя рамка, в которой она развивается, расширяется по мере перехода от одного сезона к другому, но и потому также, что здесь играют роль иные непосредственные возбудители. Зима является для деревни временем отдыха, граничащего с полным застоем в делах. Жизнь как бы совершенно замирает, люди редко между собою встречаются и в силу состояния атмосферы, и потому, что с упадком деловых оборотов прекращается в этом всякая надобность. Жители деревни погружаются в настоящий сон. Но с наступлением весны всё начинает просыпаться, возобновляются работы, завязываются сношения друг с другом, увеличивается обмен и начинается постоянная циркуляция населения для обслуживания земледельческих нужд. Эти исключительные условия деревенской жизни не могут не иметь большого влияния на месячное распределение числа самоубийств, так как более половины общего числа добровольных смертей падает на долю деревни. Во Франции в период от 1873 до 1878 года в деревне насчитывалось 18470 случаев из 36365. Ввиду этого вполне естественно, что число самоубийств увеличивается с приближением к тёплому времени года; максимум приходится на июнь или июль, то есть на время наибольшего оживления деревенской жизни; в августе всё начинает снова успокаиваться, и число самоубийств падает: однако, быстрое понижение наступает лишь в октябре и особенно в ноябре, может быть, потому, что некоторые продукты сельского хозяйства созревают и собираются только глубокой осенью.

Те же причины оказывают влияние, хотя и в более слабой степени, на пространстве всей территории. Городская жизнь также всего оживлённее летом: в это время легче сообщаться между собою; люди охотнее переезжают с одного места на другое, и внутриобщественные отношения охватывают более широкие круги. Мы приведём в качестве примера, как распределяется по временам года выручка больших железнодорожных линий Франции; причём наши данные касаются только движения большой скорости (за 1887 год).

Внутреннее движение в каждом городе проходит через те же фазы. В течение 1887 года число пассажиров, переезжавших из одного пункта Парижа в другой, регулярно увеличивалось с января (655791) до июня (848831) и уменьшалось, начиная с этого последнего месяца до декабря (659960), с тою же непрерывностью.

Приведем ещё одно, последнее, наблюдение для подтверждения нашего понимания фактов. Если по вышеуказанным причинам городская жизнь должна быть интенсивнее летом и весной, чем в другое время года, то всё же колебания в зависимости от времён года в городе должны быть заметны слабее, чем в деревне, так как коммерческие и промышленные дела, научные и художественные работы, светские отношения не замирают зимой в такой степени, как земледельческие работы; занятия горожанина могут продолжаться почти с одинаковой интенсивностью в течение всего года. Большая или меньшая продолжительность дня должна иметь особенно мало значения в больших центрах, потому что здесь искусственное освещение более, чем в других местах, уменьшает время ночной темноты. Если изменения количества самоубийств в зависимости от месяца или сезона определяются различной степенью интенсивности общественной жизни, то они должны быть менее заметны в больших городах, чем во всей стране вообще. Факты вполне подтверждают наше предположение. В самом деле, таблица  указывает на то, что если во Франции, Пруссии, Австрии и Дании между минимумом и максимумом существует разница в 52,4% и даже в 68%, то в Париже, Берлине, Гамбурге и так далее уклонение достигает в среднем только 20—25%, а во Франкфурте спускается до 12%.

Мало того, мы видим, что в больших городах происходит обратное тому, что наблюдается во всей стране: максимум самоубийств часто падает на весну. Даже в том случае, когда лето стоит впереди весны (Париж, Франкфурт), перевес на его стороне очень незначителен. Это зависит от того, что в главных центрах в течение летнего времени часто наблюдается настоящее выселение наиболее активных общественных элементов, а это имеет своим последствием лёгкое понижение общего темпа жизни.

 

Изменения числа самоубийств по временам года в некоторых больших городах в сравнении с целой страной

Относительные цифры (на 1000 годовых случаев)

Относительные цифры для каждого времени года, отправляясь от зимы, принятой за сто

Мы начали эту главу тем, что отказались признать за космическими факторами прямое влияние на месячное или сезонное колебание числа самоубийств. Мы видим теперь, в чём заключаются настоящие причины, в каком направлении их надо искать; и этот положительный результат подтверждает заключение нашего критического исследования. Если число добровольных смертей увеличивается в промежутке от января до июля, то это происходит не потому, что жара губительно действует на человеческий организм, а в силу того, что пульс социальной жизни бьётся интенсивнее. Без сомнения, социальная жизнь достигает летом этой интенсивности благодаря тому, что положение солнца по отношению к земле, состояние атмосферы и так далее, позволяют ей в жаркое время развиваться сильнее и свободнее, чем зимой, но определяет её не только физическая среда; и менее всего она влияет на ход самоубийств: последний зависит от социальных условий.

Правда, мы ещё не знаем, в чём именно состоит воздействие коллективной жизни, но уже теперь можем понять, что, если оно содержит в себе причины, изменяющие процент самоубийств, то процент этот должен увеличиваться и уменьшаться в зависимости от интенсивности жизни коллектива. В следующей книге будет определено более точно, в чём заключаются эти причины.

 Примечания