РБС/ВТ/Одоевский, Иван Никитич Меньшой
Одоевский, князь Иван Никитич Меньшой, младший сын боярина князя Никиты Романовича. Упоминается с 1586 года, когда еще молодым человеком был в свите царя; в 1590 году в звании рынды при большом государевом саадаке он участвовал в свите царя Федора Иоанновича в походе против шведов, в 1591 году он участвовал в отражении от Москвы крымских татар и за отличие в этом походе был награжден золотым, потом до самой смерти царя Федора Иоанновича Одоевский находился при дворе, участвуя в разных придворных церемониях, в приемах иноземных послов или присутствуя при торжественных царских обедах. В 1598 году, по смерти царя Федора, Одоевский участвовал в соборе об избрании на царство Бориса Годунова и подписался под соборной грамотой, а затем, в том же году, участвовал под личным начальством нового царя в походе к Серпухову против крымских татар. После этого мы не имеем о нем никаких известий до 1611 года, когда находим его воеводой в Вологде, где он был и в 1612 году. В этом году одна из бродивших в то смутное время по всей Руси шаек малороссийских казаков, отделившись от войска гетмана Ходкевича, подступила к Вологде; город был плохо защищен: по свидетельству очевидцев, Одоевский и другие воеводы были пьяны, войско и боевой наряд находились в беспорядке, и казаки без труда ворвались в город, разграбили его и убили воевод и начальных людей. Одоевский едва успел бежать из города и явился в стан земского ополчения в Ярославль. Здесь он скоро занял довольно видное положение, пользовался уважением и подписывался под увещательными грамотами, рассылавшимися из Ярославля в разные русские города, на одном из первых мест. Вместе с ополчением Одоевский, по-видимому, был и под Москвой, принимал участие в выборе на царство Михаила Феодоровича Романова и 13 апреля того же года получил приказание идти против Заруцкого, опустошавшего со своими шайками области вокруг Москвы. 19 апреля Одоевский выступил из Москвы по направлению к Епифани, где, по слухам, находился тогда с своими шайками Заруцкий, успевший присоединить к себе по дороге воевод и ратных людей из Михайлова, Зарайска, Владимира и Суздаля. Заруцкий оставался в Епифани очень недолго: он вскоре ушел оттуда, явился к Дедилову, ограбил его, сжег Крапивну и направился к Туле, стремясь соединиться с литовскими отрядами. Одоевскому нужно было во что бы то ни стало не допустить этого соединения, и он быстро двинулся к Туле. Но уже в мае дали знать в Москву, что Заруцкий из-под Тулы ушел, приступал к Ливнам, а оттуда пошел к Лебедяни, и Одоевский получил приказание немедленно оставить Тулу и идти со всеми войсками к Данкову и Лебедяни. Нагнал Одоевский Заруцкого только у Воронежа, где и вступил с ним в бой. Относительно исхода боя до нас дошло два известия: сам Одоевский в своем донесении писал, что он разбил Заруцкого наголову, взял в плен многих его людей и заставил его бежать в степь за Дон к Медведице. Летопись же говорит, что московские воеводы Заруцкому ничего не могли сделать, что Заруцкий сам побил множество воронежцев и ушел к Астрахани. Мы не имеем возможности определить истинность того или другого известия, но Заруцкий действительно бежал от Воронежа к Астрахани и быстро занял этот город. Здесь он, по-видимому, начал выдавать себя за царевича Димитрия, стал сноситься с волжскими, донскими и яицкими казаками и возмущать их против московского правительства; вместе с тем он старался возбудить против Москвы и ногайских князей. Одоевский всеми силами старался воспротивиться возмущению казаков, посылал к ним грамоты с увещанием не соединяться с Заруцким, посылал на Волгу деньги, запасы, вина, сукна и всякое жалованье, старался успокоить донских казаков, вместе с тем хотел поссорить Заруцкого с ногаями и возмутить против него жителей Астрахани. Но во всех этих мероприятиях, очень разумных самих по себе, главной помехой являлось то обстоятельство, что для этих посылок у московского выводы не было достаточного количества ни денег, ни запасов, а между тем и то и другое требовалось в громадном количестве; следствием этого было то, что Заруцкий начал явно усиливаться: к нему стали стекаться разные воровские казацкие шайки из северных и замосковных уездов, ногайский князь Иштерек-бей также открыто принял его сторону, присоединилась к Заруцкому часть волжских казаков, объявил себя за Заруцкого и Терской городок. Словом, Заруцкий усилился и уже подумывал двинуться вверх по Волге к Самаре, чтобы потом пробиться внутрь России, но не сумел воспользоваться своим выгодным положением, вызвал своими насилиями и грабежами сильное восстание против себя в Астрахани, возбудил против себя и Терской город, где его посланные хотели убить любимого народом воеводу Головина. Между тем против Заруцкого был отправлен с Терека с небольшим отрядом стрелецкий голова Василий Хохлов, который, подойдя к Астрахани, соединился с восставшими жителями ее, осадил в Кремле Заруцкого и заставил его бежать из Астрахани. Заруцкий бежал на Яик, и Одоевский воспользовался трудами Хохлова, въехал с торжеством в Астрахань и, видимо, старался присвоить себе славу победы над Заруцким. На Яик были посланы стрелецкие головы Пальчиков и Онучин, которые 23 июня осадили Заруцкого в городке яицких казаков, у которых самозванец нашел убежище, и после продолжительного и упорного боя заставили казаков 25 июня 1614 года выдать Заруцкого, находившуюся с ним Марину и ее сына. Пленники были отправлены в Астрахань к Одоевскому, который немедленно же отправил их под сильным конвоем в Казань, а оттуда в Москву. "В Астрахани", писал он царю, "мы держать их не смели для смуты и шатости". Таким образом, Заруцкий после годовой борьбы был уничтожен; но необходимо было успокоить страну, привести к повиновению казаков и ногайцев и уничтожить воровские шайки, разгуливавшие по всему юго-востоку России. Одоевскому, в декабре 1613 года пожалованному в бояре и назначенному после изгнания Заруцкого воеводой в Астрахань, и пришлось заняться замирением края. Его деятельность в этом отношении выразилась в постоянных сношениях с казаками, которым он посылал жалованье, в постоянных посылках воевод для усмирения и уничтожения шаек, в восстановлении разрушенных мятежниками городов и острогов, в восстановлении прекратившихся вследствие грабежей воровских людей торговых сношений с персидскими и армянскими купцами. В 1615 году он был еще в Астрахани, но после этого года известий о нем не имеется до 1618 года, когда мы находим его в Москве, участником собора о защите Москвы от войск королевича Владислава; во все время осады Москвы поляками князь Иван Никитич был в городе и принимал участие в защите столицы. В том же 1618 году Одоевский был назначен судьей в Судно-Владимирский приказ. В 1620 году князь И. Н. Одоевский был отправлен воеводой в Казань и пробыл там до 1624 года, когда был отозван в Москву и снова поставлен во главе Судно-Владимирского приказа, где находился до самой своей смерти, не прекращая в то же время своей очень почетной придворной службы. При дворе мы часто находим его имя в разных придворных церемониях: он присутствовал на торжественных царских обедах, принимал участие в чине обеих свадеб царя Михаила Феодоровича. Умер князь И. Н. Одоевский в 1620 году и был похоронен в Троице-Сергиевской Лавре.

Спиридов; "Записки о старин. службах русск. благородн. родов" (Рукопись Имп. Публ. Библ.) IV, 498—500; "Древняя Российская Вивлиофика" (2 изд.) IX, 247; "Разрядная книга" (Сибирский Сборник, М. 1845), 110, 124; "Дворцовые Разряды" I, 445; "Книги разрядные" I, 564, 871, 926, 1034, 1154, 1262, 1868; "Собрание Государств. Грамот и Договоров" III, 92, 94, 95, 99, 104, 170, 180, 279, 281, 282, 283; "Русск. Историч. Библиотека", II, 334; "Акты Московского Государства", 1, 40, 138; "Акты историч.", III, 12—30, 32—37, 414—429, 430—448; "Акты Археограф. Экспедиции" II, 43, 347, III, 21—28, 53; С. Ф. Платонов: "Очерки по истории смуты в Московском Государстве", 559; Карамзин (изд. Эйнерлинга) Х, 315, 456; Соловьев (изд. т-ва "Общ. Польза") II, 1018, 1034, 1035, 1054, 1055, 1058, 1061.

РБС:*