РБС/ВТ/Озерецковский, Николай Яковлевич
Озерецковский, Николай Яковлевич, действительный статский советник, доктор медицины, ординарный академик Императорской Академии Наук, член Главного Правления Училищ, писатель. Родился в 1750 году в селе Озерецком, Дмитровского уезда Московской губернии, где отец его был священником. Принятый 17-го января 1758 года в семинарию Троицко-Сергиевой лавры, он провел в ней почти десять лет. 17-го декабря 1767 года Озерецковский, как один из лучших воспитанников (по кассу философии), был отправлен в Петербург, вместе с некоторыми другими семинаристами, для научных нужд нашей Академии, предпринимавшей в то время ряд ученых экспедиций по России. Молодые люди должны были сопровождать академиков в их путешествиях для того, чтобы под руководством академиков они могли изучать естественные науки и знакомиться с произведениями русской природы. На долю Озерецковского выпало сопровождать академика Лепехина, под руководством которого он и начал свои занятия естественной историей, продолжавшиеся как во все время путешествия (с 8-го июня 1768 года по 15-е декабря 1773 года), так и по возвращении в Петербург. Результатом этих работ был ряд статей, напечатанных впоследствии в "Дневных записках путешествия Лепехина". Лепехин, часто поручавший Озерецковскому работы самостоятельные и посылавший его в те или другие местности для собирания и описания естественных произведений, а иногда и исторических памятников древности и старины, всегда отзывался о нем с большой похвалой и представлял его Академии для награды и одобрения. По возвращении из упомянутого путешествия, Озерецковский был подвергнут испытанию в присутствии всей ученой конференции Академии Наук. Испытание это он выдержал блестяще, так что академики Лепехин и Лаксман предложили произвести его в адъюнкты. Однако конференция не решалась на такое повышение "студента", даже отнеслась к нему неблагосклонно и только, благодаря настоянию Лепехина и Лаксмана, признала, наконец, лучшей и более полезной для даровитого молодого человека наградой — отправить его на счет академии за границу для дальнейшего занятия естественными науками.

По плану конференции Озерецковский сначала (весной 1774 года) отправился в Лейден, но уже в следующем году заявил Академии Наук о бесполезности своего пребывания в Лейденском университете и переехал в Страсбург, где с особенным прилежанием занимался химией, анатомией, ботаникой и, как результат первых своих работ, прислал в сентябре 1776 года свое сочинение "Le muscis", которое признано было академиками вполне серьезной научной работой. Два года спустя Озерецковский представил в Страсбургский университет диссертацию под заглавием: "De spiritu ardente ex lacte bubulo" и удостоен был степени доктора медицины. По возвращении в мае 1779 года в Петербург он снова был подвергнут испытанию, на котором представил свое сочинение: "De plantis parasiticis". Результатом испытания было единогласное избрание Озерецковского в собрании Академии Наук 23-го сентября 1779 года адъюнктом по естественной истории, и определение его помощником академика Гильденштедта. Однако, два месяца спустя, ввиду возникших неприятностей с некоторыми академиками, Озерецковский решил было оставить Академию и даже заявил об этом в собрании Академии. Впрочем, вскоре все уладилось. Между тем Озерецковский обратил на себя внимание императрицы Екатерины II, и последняя решила вверить его надзору и руководству юношу — Алексея Григорьевича Бобринского (впоследствии графа). 13-го мая 1782 года Озерецковский, по воле императрицы, возведен был в звание академика и ему повелено было вместе с А. Г. Бобринским отправиться в путешествие, как по России, так и за границу. Но Бобринский не оправдал заботливости о нем императрицы: за рубежом отечества он начал вести разгульную жизнь, которой не мог обуздать его ученый приставник; есть известие, что Озерецковский, не поладивши со своим питомцем, пешком возвратился из Парижа в Россию.

Вернувшись в отечество, Озерецковский снова и уже навсегда вступил в академическую среду и отдался всецело научным путешествиям и исследованиям. — В 1785 году он по поручению Академии совершил путешествие по Ладожскому и Онежскому озерам для физических наблюдений; результатом этого путешествия было изданное им в 1780 г. ученое "Описание путешествия по озерам Ладожскому и Онежскому"; в 1805 году Озерецковский путешествовал к верховьям Волги и на озеро Селигер. О результатах и значении путешествий Озерецковского его биограф академик Сухомлинов выражается так: "Путешествием началось научное образование Озерецковского; путешествия, предпринимаемые им впоследствии, доставили богатые материалы для трудов, которыми он приобрел себе почетную известность в науке и литературе. "Я путешествовал много лет по разным странам и государствам, чтобы чему-нибудь научиться", — говорит Озерецковский. Описания путешествий Озерецковского замечательны по разнообразию своего содержания и обилию сведений, любопытных и важных во многих отношениях. Он сообщает известия о предметах, относящихся к области естествознания, и вместе с тем знакомит с особенностями народной жизни, с нравами и обычаями, с памятниками минувшего быта и со современным его состоянием. Вследствие этого путевые заметки Озерецковского представляют много весьма ценных данных для истории и статистики посещенных им местностей. Не задаваясь какой-либо исключительной целью, путешественник наш описывал все достопримечательное, заслуживающее внимания человека просвещенного и мыслящего. Приемы натуралиста обнаруживаются в описании предметов природы с точным определением признаков и указанием места, занимаемого тем или другим видом в системе животного или растительного царства. Склад ума и образ мыслей автора проявляются в тоне изложения и в замечаниях, которыми сопровождаются некоторые из сообщаемых известий. В путешествиях своих Озерецковский постоянно обращал внимание как на то, что представляет интерес в чисто научном отношении, так и на то, от чего можно ожидать существенно полезного применения к нуждам и потребностям народной жизни". — Немало потрудился Озерецковский и в качестве лектора публичных лекций преимущественно по зоологии, амфибиологии и энтомологии. Лекции эти, по словам Н. И. Греча и других современников, Озерецковский читал умно, ясно и увлекательно. — Кроме естественных наук, внимание Озерецковского привлекала и литература, хотя, впрочем, он не разделял общих симпатий к корифею отечественной словесности того времени — Карамзину. Озерецковский писал стихотворения, прозаические статьи, принимал на себя составление руководства по словесности, был после смерти Княжнина преподавателем словесности в старших классах Сухопутного Шляхетского корпуса и между прочим преподавал русский язык и словесность великой княжне Марии Павловне. — Весьма интересуясь делом народного образования в России, Озерецковский во время своих частых путешествий по родине всегда посещал школы и другие учебные заведения, встречавшиеся ему по пути, собирал о них по возможности самые полные и точные сведения и много писал о них. Как только началось движение в пользу оживления и реформы как народного, так среднего и высшего образования, он тотчас же принял в этом движении самое деятельное участие. Он был искренним разумным и неутомимым поборником свободы исследования и преподавания и употреблял все усилия, чтобы освободить науку и ее представителей от нежелательного постороннего вмешательства. Между тем, в конце XVIII столетия одно из самых важных в России научных учреждений — Академия Наук — приходила в упадок. Н. Я. Озерецковский, всегда с особенной любовью относившийся к этому учреждению, вместе с двумя другими своими сочленами Гурьевым и Севастьяновым, представил 15-го декабря 1801 года императору Александру I письмо, в котором наглядно было обрисовано печальное состояние Академии и указывались средства к ее возрождению. Назначенный 8-го сентября 1802 года членом комиссии об училищах, Озерецковский деятельно принялся за работу, и при его участии были выработаны следующие уставы: Академии Наук, университетов, гимназий, уездных и приходских училищ и проект цензурного устава. Между прочим, письмо Озерецковского к императору Александру I легло в основу академического устава; в университетском уставе Озерецковскому принадлежит обработка главы "об управлении внутреннем университета и о всем том, что до его благоустройства принадлежит", о проекте цензурного устава, составленном Озерецковским в соучастии академика Н. И. Фусса можно судить хотя бы по следующему данному ими определению значения и направления деятельности цензурных комитетов: "Цензурные комитеты, составляя часть первых ученых сословий империи, имеющих целью скромное, но неустрашимое исследование полезных истин, конечно, уважать сочинения, стремящиеся к сему предмету". По этому уставу "скромное исследование всякой истины, относящейся до закона, человеческого, гражданского состояния, законоположения, управления государственного, или какой бы то ни было отрасли правления, не только не может подвергнуться осуждению цензуры, но может пользоваться всей свободой тиснения, которая совместна с безопасностью и спокойствием государства, и без которой нельзя ожидать успехов в просвещении".

Литературная деятельность Озерецковского, начавшаяся еще во время его первого путешествия по России с академиком Лепехиным, продолжалась почти до последних дней его жизни. Он участвовал во многих периодических изданиях Академии Наук: в месяцесловах, как исторических, так и географических, в "Новых ежемесячных сочинениях", в "Технологическом журнале", в "Прибавлении к техническому журналу", в "Умозрительных исследованиях", в "Трудах Академии наук" и писал на русском, французском и латинском языках. Статьи, помещаемые им в этих изданиях, были самого разнообразного характера. Здесь мы находим статьи его: "О жизни и свойствах животных", "О породах болотных птиц", "Описание моржового промысла", "Об употреблении птичьих шкурок и пуха", "Об употреблении дикой бальзамины в сибирской язве", "О показателе сухости и влажности воздуха", "О вершине реки Волги", "Успехи прививания коровьей оспы", "О посеве гречи", "О сне", "Как достигнуть можно глубокой, здоровой и веселой старости", описание многих его путешествий и т. п. Помимо своего сотрудничества в академических изданиях, Озерецковский поместил еще много статей в "Трудах Вольного Экономического Общества" и был редактором некоторых академических изданий. Так, он был одним из редакторов "Академических известий", академического сборника "Собрание сочинений, выбранных из месяцесловов, на разные годы" (вышло 10 частей в 1785—1793 гг.) и, наконец, в течение пятнадцати лет Озерецковский редактировал первый литературный орган Министерства народного просвещения — "Периодические сочинения об успехах народного просвещения".

Из оригинальных сочинений Озерецковского, имеющихся в отдельных изданиях, отметим: "Путешествия по озерам Ладожскому и Онежскому" (изд. 1-е СПб. 1792 г. изд. 2-е, СПб. 1812 г.), "Описание Колы и Астрахани", 1804 г.; "Обозрение мест от Санкт-Петербурга до Старой Руссы", 1808 г.; "Путешествие на озеро Селигер", 1817 г.; вместе с Севергиным он составил: "Начальные основания естественной истории, содержащие царство животных, произрастений и ископаемых. Царство животных", СПб. 1792 г. (две книги). — Сверх того, Озерецковский немало работал и в качестве переводчика с французского, немецкого, английского и латинского языков. Он, вместе с академиком П. Иноходцевым, перевел с французского языка сочинение Бюффона "Всеобщая и частная естественная история" (1809 г.), Ноэля: "Всеобщая история о промыслах звериных и рыбных, древних и новейших, в морях и реках обоих материков" (1817 г.); и много статей, помещенных в разных академических изданиях. Обширный и полный перечень сочинений Н. Я. Озерецковского помещен М. И. Сухомлиновым в его "Истории Российской Академии" (Ч. 2, СПб. 1875 г. стр. 534—542). О том, каким уважением пользовался Озерецковский среди современного ему ученого мира, можно судить хотя бы по тому, что 14 ученых обществ и учреждений избрали его своим членом. Он был членом Бернского экономического общества, Российской Академии, Вольного Экономического Общества, Медицинской Коллегии, Великобританского Общества Земледелия, Королевской Стокгольмской Академии Наук, Физико-медицинского Общества Московского университета, Московского Общества Испытателей природы, Вольного Общества Любителей Наук, Словесности и Художеств, Харьковского и Московского университетов, Варшавского Общества испытателей природы, Медико-Хирургической Академии и Фармацевтического Общества. Н. Я. Озерецковскому за его крупные заслуги пред Российской Академией в 1800 году была присуждена золотая медаль Академии. Вообще Академия всегда отзывалась о нем со самой лучшей стороны, да и трудно, пожалуй, было бы найти члена более деятельного. Бывали годы, когда Озерецковский не пропускал ни одного заседания и в течение 43 лет был на 1230 заседаниях. Ревностно посещая академические собрания, Озерецковский, по словам акад. Сухомлинова, не был, да и не мог быть по своей природе равнодушным свидетелем того, что происходило в его присутствии, и нередко вступал в прения со своими сочленами, оставаясь иногда одним в поле воином, но всегда действуя открыто и честно. Незадолго перед смертью он хлопотал о дозволении ему жить в Старой Руссе, куда влекла его, как он сам говорил, страсть к ботанике; но встретившиеся со стороны Академии Наук препятствия помешали этому. Н. Я. Озерецковский скончался в Петербурге 28-го февраля 1827 года (на 77 году от рождения) и погребен на Смоленском кладбище.

М. И. Сухомлинов: "История Российской Академии" ч. II, СПб. 1875 г. стр. 299—388; 525—542; А. Н. Пыпин: ,,История русск. этнографии", СПб. 1890, т. I; Н. Греч: "Опыт Краткой Истории Русской Литературы", СПб. 1822 г., стр. 142—143; Его же: "Записки", СПб. 1886, стр. 143—148; С. Смирнов: "История Троицкой Лаврской Семинарии" М. 1867 г., стр. 530—531 и 550—551; Л. Ф. Змеев: "Русские врачи-писатели" вып. I, тетрадь 2, СПб. 1886 г. стр. 40—41; Я. Чистович: "Очерки первых медицинских школ в России" СПб. 1883 г., приложение Х; П. М. Майков: "И. И. Бецкой", СПб. 1904; П. Бартенев: "Осьмнадцатый век" кн. I, записки гр. Е. Ф. Комаровского, стр. 393, 401—402; "Русский Вестник" 1866 г. № 2, "Из записок С. Н. Глинки" стр. 669, 670; 1875 г. № 5, ст. М. Ф. Де-Пуле: "Отец и Сын" стр. 164; "Русский Инвалид" 1827 г. № 60, некрология, стр. 240; "Московский Телеграф" 1827 г. ч. 14, № 6, некрология стр. 164—165; "Северная Пчела" 1827 г, № 28; "Русский Архив" 1873 г. № 5, 1870 г. № 9 (письмо Н. Я. Озерецковского); "Новый Магазин" 1827 г., стр. 210; "Энциклопедический Словарь" Брокгауза и Ефрона т. 21; Г. С. Державин: "Сочинения".

РБС:*