РБС/ВТ/Банзаров, Дорджи
Банзаров, Дорджи, по мнению академика В. П. Васильева, Дордже, ориенталист, сын полудикого забайкальского бурята Банзара, принадлежал к древнему роду Урянхай, буддист по вероисповеданию, ум. 2-го марта 1855 г. В 1835 г., по ходатайству тайши селенгинских бурятских родов, Банзаров в числе пяти малолетних бурят, был принят в 1-ю казанскую гимназию, где в то время было усилено преподавание восточных языков с целью дать образование и детям инородцев. Из всех своих товарищей, Банзаров только один с успехом окончил курс гимназии и в 1842 г. поступил в казанский университет, о чем, как о первом случае поступления монгола-буддиста в высшее учебное заведение, тогдашним министром народного просвещения С. С. Уваровым было доведено до сведения Государя, и отец Банзарова, неожиданно для него, за успехи сына, был удостоен Высочайшего внимания. Банзаров ревностно занимался в университете восточными языками и в 1846 г. окончил курс кандидатом, представив диссертацию „О черной вере или шаманстве у монголов“. Шаманство, по мнению Банзарова, не следует выводить из религиозных систем, вовсе ему чуждых; так называемая шаманская религия могла возникнуть у монголов сама собою, под влиянием двух источников: внешнего мира — природы, и внутреннего мира — духа человека. Из этих двух явлений природа сильнее действует на младенчествующего человека, а потому небо, как высший представитель сил природы приобрело величайшее могущество над прочими божествами и подчинило себе богов, представителей духа; необходимым следствием обоготворения неба и земли было почитание низших сил природы. Сочинение это обнаружило замечательную ученую зрелость и большую эрудицию молодого ориенталиста, а по сравнению с взглядами других тогдашних ученых на тот же предмет, оно является весьма выдающимся. В 1847 г. Банзаров приехал из Казани в Петербург, близко сошелся с здешними ориенталистами и был избран членом-корреспондентом Археологического общества. Главным занятием его было изучение монгольских и манчжурских книг и рукописей, хранящихся в Публичной библиотеке и в Азиатском музее Академии Наук. Результатом его занятий было несколько исследований из области монгольской письменности, а также каталог и список буддийских статуй и изображений, хранящихся в Азиатском и Этнографическом музеях академии. Банзаров пробыл в Петербурге всего несколько месяцев и за это короткое время успел разъяснить немало вопросов, касающихся до истории Средней Азии и живо интересовавших наших ученых. В 1848 г. Дорджи уехал из Петербурга; он был уволен из сословия казаков, к которым причислены некоторые бурятские роды, и назначен чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири Н. Н. Муравьеве. В Казани, проездом в Иркутск, Банзаров занимался вопросами о происхождении названия монголов, имени Чингис и проч. В Иркутск он прибыл в 1849 г. и принят там был отлично: общество искало сближения с ним, высокопреосвященный Нил, знаток монгольского языка, приглашал его помочь своими советами при переводе литургии на монгольский язык и вместе с тем очень желал обратить его в христианство, но Дорджи сердился за эти попытки и перестал посещать преосвященного. Сибирский отдел Русского географического общества, в первое же свое заседание избрал Банзарова в члены-сотрудники (1-го декабря 1851 г.), но он редко посещал заседания отдела. Чувствуя мало поддержки в своих занятиях, отдаленный от научного центра и постоянно вращаясь, по должности своей, среди бурят, он мало-помалу совсем отвык от научной работы; здоровье его пошатнулось, врачам он не доверял, а лечился сам, приготовляя лекарства по бурятским рецептам, и вскоре умер. Похоронен Дордже был весьма торжественно, по буддийскому обряду. Ученый мир возлагал на Банзарова большие надежды, но академик Васильев не признает за ним оригинальности и даже достаточных знаний; по малочисленности и малосодержательности монгольских источников, он не мог дать особенно важных исследований, и все его работы изобличают в нем не более как смышленого, образованного человека. Из сочинений Банзарова известны: 1) „Черная вера или шаманство у монголов“ („Учен. Зап. Импр. Каз. Унив.“, 1846, кн. III). 2) Разбор сочинения: „Грамматика калмыцкого языка А. Попова“ („Северн. Обозр.“, 1848 г. март). 3) „Ueber zwei mittelasiatische Alphabete“ („Bulletin de la classe historico-philologique de l’Académie des sciences“, t. V, № 4). 4) „Каталог книг на манчжурском языке, находящихся в Азиатск. музее Имп. Акад. Наук“. 5) „Список статуям и живописным изображениям буддийских божеств и обоготворяемых буддистами лиц, также буддийским вещам, находящимся в Этнограф. музее Импр. Акад. Наук“. 6) „Erclärung einer raongolichen Inschrift auf einer im Jekaterinoslaw’schen Gouvernement, auf den Gütern des Herrn Barons A. Stieglitz, ausgegrobenen Silberplatte“. 7) „Пайза или металлические дощечки с повелениями монгольских ханов“. („Зап. Арх. Общ.“, т. II). 8) „О восточных названиях некоторых старинных русских вооружений“ („Зап. Арх. Общ.“, т. II). 9) „О происхождении имени монгол“. („Библ. Вост. истор., изд. Березина“, т. І). 10) „О происхождении слова Чингис“ (там же). 11) „О названии Эргене-хон“ (Ibidem). 12) „Об ойратах и уйгурах“ (ibidem). 13) „Объяснение монгольской надписи на памятнике князя Исцике, племянника Чингис-хана“ („Зап. Арх. Общ.“, т. III). 14) „Путешествие Заз-Хамбы в Тибет“. Перевод с монгольского.

Савельев, «О жизни и трудах Дорджи Банзарова», СПб., 1855. — Словари: Венгерова (статья Васильева) и Андреевского. — Пыпин, «История русской этнографии», т. IV.

РБС:Ориенталисты