РБС/ВТ/Лихарев, Владимир Николаевич
Лихарев, Владимир Николаевич, подпоручик квартирмейстерской части, декабрист; родился в 1800 г. в богатой семье и до 15-ти лет получал образование дома под руководством француза Делиля и пастора Галлера, а затем определен был в Муравьевскую школу колонновожатых. Поступив на службу, Лихарев скоро подпал влиянию тайных политических кружков, незадолго перед тем возникших в России, и принят был в число членов так называемого "Южного общества". Привлеченный следствием к делу о военном возмущении 14 декабря 1825 г., Лихарев был признан виновным в знании об умысле на цареубийство и о приготовлении к мятежу, указом Правительствующего Сената отнесен к VII-му разряду государственных преступников и приговорен верховным уголовным судом к временной ссылке в каторжные работы на 4 года, а потом на вечное поселение, но по указу 22 августа 1826 г. приговор был смягчен, и Лихарев был оставлен в каторжных работах всего на один год с обращением на вечное поселение в Сибири. По отбытии годичного срока в Читинском остроге, Лихарев в июне 1828 г. доставлен был из Иркутска в Тобольск и отсюда водворен на поселение в село Кондинское, но через два года, по просьбе матери его, последовало Высочайшее соизволение на перевод его из Кондинска "в другое место, более на юг, где бы климат более умеренный не столько вредил его здоровью". Вслед за тем, по распоряжению генерал-губернатора западной Сибири И. А. Вельяминова, Лихарев был переведен на жительство в Курган. Но и здесь недомогания его продолжались, и в начале 1832 г., сознавая необходимость лечиться под наблюдением лучших врачей, он просил генерал-губернатора разрешить ему поездку с этой целью в Тобольск. После того как осмотром местного городского врача установлена была необходимость оперативного лечения, Лихарев получил разрешение отправиться в Тобольск "для вынутия из тела его пули, с тем, однако, чтобы он оставался там не долее, как сколько нужно будет для его выздоровления". Благодаря принятому в нем участию со стороны управлявшего в то время Тобольской губернией А. Н. Муравьева, Лихарев пробыл в Тобольске более восьми месяцев (с 15 июля 1832 г. по 21 марта 1833 г.); здоровье его поправилось, но по возвращении в Курган его ждала тяжелая весть: здесь он узнал, что его жена, урожденная Бороздина, вышла замуж за другого. Чувство в характере Лихарева всегда преобладало над волей, и печальное известие окончательно надломило его духовные силы.

"При блестящих способностях, при большом запасе серьезных познаний, — по словам бар. Розена, — он не мог или не хотел употребить их с пользой"; на поселении жил без определенного дела и даже, подобно другим декабристам, не занимался хозяйством, предоставляя отведенный ему участок земли бар. Розену. Между тем материальные средства его сильно истощились. Выросший в семействе, которое, по собственному его признанию, "пользовалось более нежели безнуждным состоянием", Лихарев не умел себе ни в чем отказывать, и поэтому еще в Кондинске, получая ежегодно от родных по 1000 руб. ассигнациями, часто нуждался в деньгах и должал. Общая сумма его долга после болезни достигла 7000 руб. Надеясь несколько поправить свои обстоятельства, Лихарев обратился к своему давнишнему товарищу, гр. А. А. Бобринскому, с просьбою прислать ему необходимую для уплаты долгов сумму, а в ответ на затребованное объяснение, на что ему понадобились деньги, ссылался на большие издержки во время лечения и расстроенное состояние своей семьи. Между тем, пока шла переписка по этому делу, пришло известие, что гр. Бобринский "отказывается исполнить желание Лихарева, так как родственники его не берут на себя обязательства к уплате просимой суммы". Тогда управляющий Тобольской губернией Копылов, видя невозможность удовлетворить многочисленных кредиторов Лихарева, вошел с представлением к генерал-губернатору западной Сибири Сулиме "о необходимости принятия общих мер к ограждению кредита государственных преступников, так как подобные займы, какие делал Лихарев, нарушают Высочайшую волю, ограничивающую материальные средства государственных преступников". Сулима вполне согласился с мнением Копылова и предложил распубликовать соответствующее распоряжение; долги же Лихарева решено было уплачивать по частям из ежегодно получаемых им денег от родственников; и, кроме того, ему было выдано 200 рублей казенного пособия. Впрочем, распоряжение об ограничении кредита государственным преступникам не имело вообще практических последствий, и в частности в Кургане находились люди, охотно ссужавшие и Лихарева, и других декабристов и деньгами, и необходимыми продуктами. Жители Кургана относились к Лихареву настолько сочувственно, что в конце 1836 г. последовал даже на них донос со стороны одного тобольского чиновника, Яшина, сообщившего губернатору, что "живущие в Кургане государственные преступники Фохт и Лихарев показываются беспрестанно в тамошних обществах и взаимно открытым образом посещаются курганскими чиновниками и гражданами". Копылов не дал доносу формального хода и ограничился только наставлением курганскому городничему, чтобы впредь "доброходство и сострадание" местных чиновников и граждан "отнюдь не переступали границ должного благоприличия и установленного законом порядка".

В следующем 1837 г., по Высочайшему повелению, объявленному генерал-губернатору западной Сибири кн. Горчакову, Лихарев, вместе с некоторыми другими товарищами по ссылке, определен был рядовым в отдельный Кавказский корпус и через Казань и Ростов-на-Дону отправлен на почтовых в Тифлис. "Весь Курган, — говорит бар. Розен, — провожал их самыми усердными благопожеланиями", но для Лихарева им не суждено было сбыться: три года спустя, в 1840 г., он пал в сражении при Валерике, находясь в цепи застрельщиков.

Головачев, "Декабристы, 86 портретов…" (Изд. М. М. Зензинова), М., 1906 г., стр. 124—126. — Барон Розен, "Записки декабриста", СПб., 1907 г., стр. 102, 105, 110, 146, 187, 193, 199, 200, 203, 212, 278. — Дмитриев-Мамонов, "Декабристы в западной Сибири", М., 1895 г., стр. 16, 35, 71, 91, 92, 97—103, 146, 158. — "Декабристы и тайные общества в России" (изд. В. М. Саблина), М., 1906 г., стр. 91.

РБС:Декабристы