ВЭ/ВТ/Милитаризм
МИЛИТАРИЗМ, в практ. его определении — госуд. политика, направленная к усилению воен. могущ-ва страны; в более широк. значении М. м. б. определен как признание в теории и на практике войны и вооруж. силы единственно авторитетною основою политич. существования гос-тв; наконец, в более узк. смысле под М. разумеется чрезмер. увлечение войной и воен. службой. Т. обр., понятие М. нераздельно с понятием «война» и, след-но, принцип. обоснование идеи М. лежит в понятии война (см. это). Народившаяся вместе с человечеством, идея М. в практ. своем применении временами получает большую напряженность, временами же, наоборот, ослабляется под напором как противоложн. ему идейных течений (см. Антимилитаризм), так и целого ряда политич., экономич. и социальных факторов в жизни гос-тв. Впрочем, подоб. колебания при соврем. условиях междунар. жизни не столь заметны, т. к., с возник-нием постоян. армий и развитием междунар. отношений, самая идея М. приобрела более узкое значение и рассматривается не столько как чрезмер. увлечение войной и воен. службой, сколько как стремление прав-ств к всемерному и постоян. увеличению и усилению вооруж. сил гос-тва, что влечет за собою и огромное финансов. и экономич. напряжение страны. Поэтому экономич. точка зрения на М. приобретает всё большее значение, отодвигая на 2-й план все прочие принцип. и этические соображения. Однако, игнорировать и умалять их, как это делают антимилитаристы, нельзя, раз взаим. отношения гос-тв привели их к сознанию необходимости содержать миллион. армии даже в мирн. время и к т. наз. вооруж. миру, т. е. к такому положению, когда мир обеспечивается готовностью гос-тв к войне. Выражаемая прежде всего колич-вом штыков, орудий и воен. судов, готовность эта д. включать в себя и воинств. дух нации, — её готов-сть к жертвам для защиты госуд. интересов оружием не только кровью своих граждан на полях сражений, но и колич-вом их, выставляемых под знамена, и деньгами, потребными на всю орг-зацию госуд. обороны. Итал. ученый Ферреро («Милитаризм», М., 1900), рассматривая М., как воинственность, дает след. характеристику М. главнейш. европ. гос-тв. Первенствующее место он отводит Турции, затем в убывающ. прогрессии, — Франции, Италии, Германии и Англии, где М., по его мнению, доведен до минимума. Турция, по его мнению, сохранила до сих пор черты воинств-сти варваров и мало чем и теперь еще отличается от воинственности гуннов времен Аттилы. Во Франции, по мнению Ферреро, идеи М. доныне имеют значит. популярность, особенно среди образов. классов, к-рые думают, что победонос. война, не взирая на её мотивы, славна для народа, что уменье заставить другие народы признавать силу своего оружия составляет величие нации, и что могущ-во и слава Франции растут вместе с ростом её тер-рии. К тому же во Франции существует совершенно обособленная воен. каста, создавшаяся исторически, сплоченная традициями Наполеон. войн и специал. воен. воспитанием, и она оказывает громад. влияние в госуд. жизни. Итал-ский М. Ферреро рассматривает как «попытку» ввести франц. систему, но считает его слабым, потому что в народе нет воен. патриотизма, средн. классы бедны и разорены, а в самой армии крайне бедны традиции побед. Герман. М., по мнению Ферреро, лишь кажущийся, хотя по общему представлению «Пруссия — казарма, Германия — страна, куда надо ездить учиться иск-ву вести войну и одерживать победы». Считая, что «воен. характер гос-тва измеряется не колич-вом солдат, к-рое оно держит под ружьем, а популяр-тью, к-рою идеи и чувства воен. славы пользуются среди образов. классов, той долей влияния, к-рую воен. каста имеет при определении внешн. и внутр. политики страны», Ферреро приходит к выводу, что, несмотря на все старания Бисмарка, убежденного милит-ста, создать «воен. традиции, доставить воен. касте нравств. госп-во в народе, буржуазн. идеалы всегда брали верх в герм. общ-ве, и Германия, б. м., нация военная, но не воинст-ная; она военная по всеобщ. привычке к почти солдат. дисциплине, но не воинст-ная, п. ч. нигде в Европе буржуаз. дух не силен до такой степени». Англ. М., по мнению Ферреро, ныне сведен до минимума, хотя ни в одной стране нет стольких воен. памятников и ген-лов, как в Англии, ни в одной стране не развита настолько, как в Англии, воен. беллетристика. Мало того, временами, англ-не даже обнаруживают чрезвычайно воинств. настроение. И всё-таки М. в Англии «минимальный», п. ч. в Англии нет настоящего, спец. воен. духа, п. ч. «мораль воен. касты, её законы, её мировозрение те же, что в гражд. классах, среди к-рых она живет». Англ. оф-ры совершенно не проникнуты спец. корпоративн. воен. духом и представляются госуд. чиновниками буржуаз. типа, наравне с проч. госуд. чинами. Равн. обр., обуржуазены в Англии и солдаты, к-рые, как взятые по найму, не проникнуты воен. и кастов. духом. И если в боев. отношении англ. армия представляет силу, то, лишь благодаря прекрас. профессионал. воспитанию, к-рое она получает". Близкую к Ферреро оценку воинст-сти соврем. гос-тв дает и автор известной англ. книги: «Великое заблуждение», Норман-Энджель (рус. перев., М., 1912). Располагая страны в порядке воинст-сти, Энджель дает след. таблицу: Аравия и Марокко, Турция, Балкан. гос-тва, Россия, Испания, Италия, Австрия, Франция, Германия, Скандинавия, Голландия, Бельгия, Англия. Хотя Германия считается обычно лучшей воен. нацией в Европе, но больш-во взросл. немцев никогда не видело сражения и, весьма вероятно, никогда не увидит; за послед. 40 лет только 8 т. немцев в течение 12 мес. сражались с голыми дикарями. Франция не только участвовала в знач-но больш. колич-ве сражений, но её население знач-но более подвержено воен. влиянию. Более воинст-ной является Россия, а еще более Турция, в особенности её окраины — Аравия и Албания. И Ферреро и Энджель стремятся, в сущ-ти, доказать, что идеи М. не свойственны нациям и прививаются им искусст-но политикой их прав-ств, но нельзя отрицать, что эти идеи имеют за себя и более беспристраст. судей, к-рые рассматривают и оценивают их в связи с друг. явлениями социальной жизни. Индустрия и коммерция, по мнению милит-стов, также полны жестокостями, куда более распространенными и утонченными, хотя, м. б., и менее заметными, менее действующими на обществ. воображение. Мирн. промышл-сть, говорят они, безусловно взимает большую пошлину человеч. кровью, чем война, — факт, подтверждаемый статистикой. Наряду с этими мирн. жертвами «цена войны» незнач-на, и ясно, что те, на ком лежит забота об интересах нации, не д. уклоняться от уплаты этой цены, если только, действ-но, охрана этих интересов того требует. Пацифисты выдвигают морал. положение: мы не имеем права брать что-либо при помощи силы. Но общее положение промышл. конкуренции говорит, что «большой человек» извлекает пользу из всех слабых сторон «маленьк. человека», его бедности и даже болезни, дабы победить его в борьбе за сущ-ние. Борьба вообще, и война в частности, является одним из условий человеч. жизни. И война с оружием в руках — вовсе не самая жестокая из форм борьбы за сущ-вание. В этом и лежит причина явной неудачи пропаганды мира и причина того, что обществ. мнение европ. стран само толкает прав-ства на всё бо́льшие расходы на вооружение. Обществ. мнение считает твердо установленным, что национ. могущ-во обозначает и национ. благосостояние и преуспеяние; что расширен. тер-рия обозначает большие удобства для промышл-сти; что сильн. нация м. гарантировать своим гражданам те возм-сти, к-рых слабая дать не может. Так, Дуглас Оуэн, оправдывая М., говорит, что всё то, что приносят богатые земли, нов. гавани, богат. промышлен. территории какому-либо гос-тву, обогащает сокровищницу и тем самым всю нацию, а также и отдел. гражданина. Проф. Вилькинсон в своей книге «Britain of Bay» пишет: «Никто не думал, когда в 1888 г. амер. публицист кап. Мэхэн издал книгу о влиянии мор. владыч-ва в истории, что и др. нации, кроме британской, прочли в этой книге урок, что победа на море приносит с собою процветание, влияние и величие, к-рых нельзя добиться иными способами». Гаррисон, один из видных англ. публицистов, утверждает, что коммерч. и воен. мощь нации совпадают, и что вооружения оправдываются их необходимостью для обеспечения торговли, как её «страхование». С этими мнениями «штатских» публицистов совпадают суждения и воен. мыслителей. Клаузевиц учил Германию, что война является необходимой частью политики, а политика — это система добиваться преимущ-в или вести переговоры, опираясь на вооружение. Фон-дер-Гольц утверждает, что война является резул-том определ. законов, как все велик. процессы человеч. развития. Страна придерживается наступ-ных и оборонит. действий соответ-но своей наступ-ной или оборонит. политике. И то и другое диктуется ей историч. последов-стью. Мы видим это с больш. ясностью в древн. мире, на примерах персов и римлян. Мы видим как их стратегич. роль следует за их историч. ролью. Америк. ген-л Гомер Ли доказывает, что война не только неизбежна, но что всякая систематич. попытка ее предотвратить будет нарушением законов мира. «Каждый раз, когда подобная попытка делалась, исход был оч. печален». Междунар. столк-ния являются резул-том тех неизбеж. усилий, к-рые, рано или поздно, влекут за собою войну, именно, закона борьбы за сущ-ние и закона сохранения вида, к-рых нельзя ни обойти, ни отрицать, ни нарушить" («Упадок воинственности»). Известный юрист проф. бар. К. ф.-Штенгель считает войну испытанием политической, физич. и интелектуал. мощи страны. «Страна, корни к-рой подгнили, м. еще нек-рое время процветать в мире, но война обнаружит её слабость. Лучше тратить деньги на вооружение и воен. к-бли, чем на роскошь, автомобили и др. прелести чувствен. жизни». Мольтке, в одном письме к Блюнчли, писал, что «постоян. мир есть мечта, и даже не прекрасная мечта. Не будь войны, мир выродился бы и исчез в трясине материализма». Э. Ренан также находил, что «если бы безумие, леность, небрежность и близорукость гос-тв не влекли за собою столк-ний между ними, то трудно себе представить, до какой степени вырождения снизошли бы человеч. расы. Война является одним из условий прогресса, тем бичем, к-рый не позволяет нации погрузиться в сон и заставляет самодовольную посредственность пробуждаться из апатии. Человек существует лишь благодаря усилию и борьбе. В тот день, когда человеч-во создаст велик. мирн. Римскую империю, не имеющую внешн. врагов, в тот день его нравств-сть и ум подвергнутся величайш. опас-ти». Бывш. през-т С.-Ам. Штатов Рузвельт в своих речах и статьях неоднократно высказывался, что «в этом мире страна, не подготовленная к воен. деят-сти и миролюбивая, принуждена погибнуть скорее, чем те нации, к-рые не утратили мужеств-сти и отваги. Только в войне можем мы приобрести те мужеств. качества, к-рые необходимы для того, чтобы победить в суровой жизн. борьбе». Блечфорд, Бисмарк, Ницше и др. мыслители были не менее вескими и краснореч. проповедниками М., а проф. В. Джемс так обобщает все приведенные выше милитар. воззрения: «Сторонники войны безусловно правы, утверждая, что воен. доблести, приобретенные раньше народами, благодаря войне, остались лучш. и вечн. достоянием человеч-ва. Они не отрицают ни жестокости, ни ужасов, ни разорит-сти войны; они утверждают только, что этим исчерпывается лишь половина вопроса». Со всем этим антимилит-сты, конечно, спорят, но каков же резул-т их теоретич. возражений? Тот же самый автор «Великого заблуждения», Нордман-Энджель, опровергая с больш. остроумием и строгой логичностью доводы милит-стов, в практич. исходе своих рассуждений приходит к след. выводу: «Ясно, что, доколе нации верят, что воен. и политич. подчинение других может принести им, каким-нибудь образом, ощутимое материальное преимущ-во, мы постоянно будем подвергаться опас-ти вторжения. Вследствие этого я полагаю, что и мы (англ-не), как и всякая др. нация, имеем право принимать меры к обороне, чтобы избежать подоб. нашествия; я не высказываюс за разоружение, независимо от действия других стран. Доколе политич. философия Европы остается той же, что и сейчас, я не стал бы настаивать на уменьшении нашего воен. бюджета хотя бы на одну копейку». Итак, Энджель в конце концов приходит к признанию основ. принципа М.: «если хочешь мира, готовься к войне». Стремление, с одной стороны, подготовить в политич. отношении успех будущ. войны, а с другой — надежнее сохранить мир привело гос-тва к созданию ими оборонит. союзов или соглашений между собою, и, т. обр., будущая война будет иметь коалицион. характер; в Европе, напр., в наст. время (1913) таких коалиций две: с одной стороны тройств. союз Германии, Австро-Венгрии и Италии, и с другой — тройств. согласие Великобритании, Франции и России. Возмож-ть войны сводится, т. обр., к учету вооруж. сил этих гос-тв. В этом учете и выражается рост соврем. М. Поэтому обратимся к цифрам, располагая их соответ-но политич. группировке главнейших европейских гос-тв:

Вероятн. числит-сть вооруж. сил Великобритании в воен. время (мы не имеем в виду штатную) определить чрезвычайно трудно, но во всяком случае она не менее итальянской. В таком случае вероятн. числит-сть вооруж. сил тройств. союза и согласия, в случае большой европ. войны, превысит 20 милл. Чтобы представить себе эту колос. армию, следует ее сравнить с народонаселением этих гос-тв и, гл. обр., с колич-вом трудоспособ. (от 21 до 60 л.) муж. их населения; тогда получим следующее:

Так. обр., в случае большой европ. войны в кажд. гос-тве будет отвлечено в ряды войск от ⅓ (Франция) до 1/7 (Россия) всего работоспособн. населения страны. Если принять данные, приводимые проф. Янжулом о ценности средн. ежегодн. производства, приходящегося в разл. гос-твах на 1 рабочего, за основание для определения суммы ценностей, теряющейся для народн. хозяйства от уменьшения рабоч. рук в силу привлечения их в ряды армии в мирн. даже время, то ежегод. общ. экономич. потеря гос-тв выразится след. цифрами:

В случае же больш. европ. войны, когда вероятн. числит-сть вооруж. сил больш-ва гос-тв почти удесятерится, потери эти будут уже исчисляться миллиардами рубл. К этим колоссальным потерям надо еще прибавить непосред-ные расходы на содержание армий, а именно:

Итак, призыв и содержание вооруж. сил в случае европ. войны обойдется кажд. гос-тву от 3 до 5 миллиард. руб. в ½-годие; в общей же слож-ти для 6 главнейш. европ. гос-тв это составит до 30 миллиард. руб. в полугодие, т. е. вдвое превысит их товарообмен, к-рый по данным 1911 г. определяется в 28 миллиард. в год. Этот подсчет и является в настоящее время главным доводом аргументации против войны, но рост числ-сти европ. армии красноречиво говорит, что обеспечение мира идет, гл. обр., за счет роста М.:

Еще рельефнее выразится рост вооруж. сил гос-тв, если сопоставить вероятную числит-ть их в воен. время при полном их напряжении за тот же период времени:

(Данные почерпнуты из соч.: Molard, Puissance militaire des Etats de l’Europe, из The statesman’s Year-Book, Löbell’s Jahresberichte и из официал. источников). Т. обр., за 43 г. (с 1869 г.) общая числ-сть армий глав. европ. держав в мирн. время увеличилась более чем на половину, а вероятн. числ-сть их армий в воен. время при полн. напряжении борьбы, по приблизит. подсчету, утроилась. Развитие и рост М. стоят в прямом отношении и с числом обученных в-обязанных, подлежащих призыву в воен. время, т. к. от числ-сти последних зависит воен. могущ-во страны, как моральное, так и материальное. В стремлении достигнуть maximum’а обученных в-обязанных все европ. гос-тва перешли к минимал. срокам действит. воен. службы в том соображении, чтобы провести через ряды армий в мирн. время возможно большее число молод. людей и создать т. обр. наибольш. контингент обученных воен. делу в-обязанных. Первый орг-затор системы соврем. устр-ва армий, Шарнгорст считал, что, при полн. напряжении в воен. время, в рядах армии, в к-рую будут призваны все обученные в-обязанные, д. находиться не более 1/15 части всего мужск. населения страны, иначе госуд. хозяйство д. придти в полн. разорение. В наст. время норма эта превышена повсеместно: в Германии, напр., восемнадцать уже лет тому назад (1896) из числа 12,1 милл. мужчин рабоч. возраста в-обязанных числилось около 8, 4 милл. ч.; если не считать в Германии ландштурма (4.300 т. ч.), а в Австро-Венгрии из 5 милл. ландштурма считать лишь 600 т. обучен. воен. делу, то мы для 1896 г. получим след. таблицу числ-сти обучен. в-обязанных, подлежащ. призыву в воен. время:

Числительность населения во Франции приведена, принимая во внимание население и Алжира, а в России — всей империи, не исключая азиатской её части (Редигер, Компл-ние и устр-во вооруж. сил, ч. I). Принимая во внимание не всё население страны, а лишь, как разумел Шарнгорст, мужского рабоч. возраста (т. е. от 21 до 60 л.), получим след. картину:

Так. обр., уже 18 л. назад главн. европ. державы, за исключением одной лишь России, знач-но превзошли норму Шарнгорста; тем не менее, заботы всех гос-тв и ныне направлены к дальнейш. увеличению колич-ва обученного воен. делу мужск. населения страны. Соответ-но росту вооруж. сил соврем. европ. держав растут и расходы воен. и мор. их мин-ств (см. Военный бюджет). Но всем этим не исчерпывается рост М. Войны XX ст., рельефно обнаружившие моральн. преимущ-во наций, сильных воинствен. духом, пробудили в общ-ве сознание необход-сти поднятия национ. чувства и развития в народн. массе воинств-сти; школа выдвинула вопрос о необходимости физич. развития; сеть спортивн. и сокольнических орг-заций покрыла материк Европы; в школе сознана необходимость военных подготовит. упражнений для приучения молодежи к стройным массов. движениям, требующим внимания и дисц-ны. След. этапом в этой обществ. эволюции явились орг-зации «бойскоутов» (Англия) и потешных (Россия), направленные к воен. подготовке молодежи. Отметим, наконец, что даже представ ли труда и социализма — этих двух интернац. сил, противуполагаемых обык-но М., начинают заметно проникаться идеями М. или, как нек-рые называют, «нео-милитаризма». Еще в 1907 г. на Штутгартском конгрессе социалистов, когда обсуждались практич. способы прекращения войны при помощи вмешат-ва междунар. трэд-унионов, принцип подобн. вмешат-ва единогласно б. принят конгрессом; между тем, ныне во Франции представ ль социалист. партии Жорес от её имени выступил с законопроектом о реорг-зации франц. армии, к-рый сводится к идее сохранения постоян. армии, т. е. к отказу от преж. стремлений социалистов к замене её милицией. С своей стороны, и крайние революц-ры во Франции прекратили свою пропаганду уклонения от воин. пов-сти и дезертирства, и их представ ль Густ. Эрве рекомендует («Guerre Sociale») всем молод. людям непременно являться к отбыванию воин. пов-сти и служить возможно усерднее. Жорес и Эрве в партийных интересах теперь сошлись в том, что следует усилить армию, лучше организовать резерв. войска и милитаризовать всю нацию. Они требуют обучения детей в школе воен. делу, по меньшей мере, гимнастике, маршировке и стрельбе, чтобы каждый новобранец являлся в казарму уже на-половину обученным и м. быть отпущенным в запас после 6-мес. службы. Не вдаваясь в оценку политич. оснований к такому воинствующему социализму, нельзя не отметить, что явление это само по себе служит вящшим подтверждением всеобщего в наст. время торжества М.