О древних камнях с надписями (Подбереский)
<div class=text>

О ДРЕВНИХ КАМНЯХ С НАДПИСЯМИ (XIII СТОЛЕТ.), НАХОДИМЫХ В РЕКЕ ДВИНЕ, ОКОЛО ПОЛОЦКА И ДЗИСНЫ.

До сих пор в Двине, на пространстве от Полоцка до Дзисны, показывают древние камни с иссеченными на них крестами и славянски­ми надписями, посвященные памяти Князя По­лоцкого Бориса Гинвиловича. Без сомнения много из них уничтожилось, но остались еще некоторые, весьма любопытные, изображенные на прилагаемом на стран. 184 рисунке.

Камень, названный Борисом, лежит в Дви­не, в пяти верст. от Полоцка, близ левого берега, напротив рва, находящегося на томъже берегу, прозванного Проритком, и про­тив имения Герахта, находящегося на пра­вом берегу реки.

Высота его со дна реки 4¾ локтя, длина до 6 локтей, окружность до 16 локт. Это красный гранит; поверхность, выступающая из воды, от выветрения фельдшпата сделалась неровною, рябою. Напором льдин или осыпью земли камень обернуло в направлении к западу, так что надпись и крест теперь представляются в обратном положении.

Подножие креста состоит из трех ступеней; на кресте одна перекладина; надпись, снятую в 1841 (см. фиг. 1), очень трудно разобрать; по­лагают, что некоторые буквы ошибочно иссечены. С левой стороны креста, на перекладине, славянские IX с титлом наверху:—Иисус Хрис­тос, с правой славянские же I. К. А. озна­чают греческое ИКА, Спаситель; внизу в трех строках тоже славянскими буквами с сокращениями надпись: Господи, поможи ра­бу своему Борису.

Другой камень (надпись снята в 1834), лежит в Двине, в пяти верстах ниже горо­да Дзисны, ближе к правому берегу реки, ме­жду деревней Наковники на правом и корч­мой Осиновка на левом берегу. Это тоже гра­нит, округленный, как изображено в фигуре 2-й; длина его около 6 локт., выш. над водой 3 л., в окружности до 18 локт. Его хотели ра­зорвать порохом, но, как говорит простой на­род, «камень не поддался;» он только треснул и часть креста, вычеканенного на нём с восточной стороны, отскочила сверху. Крест об одной перекладине, на подставке, с укра­шением из листьев по углам; вверху, по обе­им сторонам креста, как должно полагать, бы­ли буквы I. X. (Иисус Христос); под пере­кладиной, по левую сторону креста буквы слав. Н. И. I., по правую К. А. Нико (Спаситель); ниже по обеим сторонам двух-строчная слав. надпись: Господи, поможи рабу своему Бо­рису.

Литовский летописец Стрыйковский, плывя в 1576 по Двине от Витебска к Динамюнду, видел в расстоянии одной мили от Дзисны камень с следующею надписью: Вспоможи, Господи, раба своего Бориса, сына Гинвилового. Теперь около Дзисны не видно камня с этой надписью; должно полагать, что то камень ф. 2, к надписи которого, для пояснения, лето­писец прибавил: сына Гинвилового.

Третий, самый большой камень находится поч­ти на середине Двины, в семи верстах ниже Дзисны, между имениями Болотки с правой и Повянужка с левой стороны реки; высота его от дна реки 4 локтя (в сентябре 1841 г. был залит водой до 3 локт.); окружность его 31 лок. Это серый гранит; вероятию он некогда был тоже опрокинут, судя по обороченному по­ложению креста. На ровной поверхности вычека­нен большой греческий крест, в 4 локтя 5 дюйм. (ф. 3). На высшей перекладине по левой стороне креста греч. буквы, означающие Иисус, по пра­вую Христос; на низшей Нико (Спаситель); под этой последней, очень истертая, двух-строчная славянская надпись по обеим сторонам креста; Господи поможи рабу X своему Борису. На подножии в начертанном круге три черточки в виде буквы Ш может быть означали человеческий череп. Наконец самый малый из этих камней находится на одной линии с вы­шеописанным, но левую сторону от берега, недалеко от устья речки Повянужки, в не­скольких шагах от берега. Это красный гра­нить, длиною в 2½ л., шириною 2 л., толщи­ною ¾ л. На плоской его поверхности вычека­нен крест в виде изображенного в фиг. 4., длиною в локоть, с круглым подножием, по­вороченный к востоку. По обеим сторонам славянская надпись с сокращениями означает сильный (СУЛН), — храбрый (ХР) Борис (БОР) святый (СТ). — Эта надпись те­перь почти вовсе истерта.

Не подлежит сомнению, что эти камни были посвящены памяти набожного Бориса Гинвиловича, Князя Полоцкого, несмотря на то, что русские историки, не имея очевидных доказа­тельств, считают его как будто баснослов­ным Князем Литовским, не доверяя автори­тету Гвагнина, Стрыйковского, Стебельского и других. Этот факт подтверждается родослов­ною династиею князей литовско-полоцких, выве­денною автором Истории литовского народа, Феодором Нарбутом.

«Мингайлло, сын Эрдивилла, В. Кн. Лит., пе­редал велико-княжеский престол старшему сы­ну своему Тройнату Скармунтовичу; желая до­ставить и другому своему сыну, Гинвилле, кня­жеское достояние, он предпринял поход про­тив Полоцка, в 1190 г. Независимые жители Полоцка, пользовавшиеся тогда свободой, вышли против Литвы и под Городином или Городзцом в решительном бою за свою неза­висимость почти все погибли. Городин был взят и предан огню, а Полоцк отворил во­рота победителям. Таким образом восстало Княжество Литовско-Полоцкое. Мингайлло, вла­дея Литвой и Новогродком, не хотел сам упо­треблять титула Князя Полоцкого, а по утвержде­нии владычества в Полоцке передал власть над ним сыну своему Гинвиллу, сам же умер в Новогродке Трокском в 1192 г.

Гинвилло Мингайллович принял вместе с христианскою верой имя Юрия и женился на Ма­рии, дочери Князя Тверского. От этого брака родился сын Борко, в 1125, который осно­вал город Оршу, и умер там в 1199 году.

После Гинвилла наследовал сын его Борис Гинвиллович, и вел продолжительную войну с Смолянами, Витеблянами, Псковом и Новоградом. В 1201 г. Полочане, соединившись с Литвою, напали на окрестности Великих-Лук, но были отражены жителями Новагорода. В 1202 году Борис напал на Инфланты и осадил замок Икскул. Латыши или, как польские ис­торики называют их, Лотваки, не выдержав напора, откупились деньгами. Рижский эпископ, Алберт, вооружившись в замке Гольме с инфлантским (лифляндсиким) рыцарством, раз­бил Полочан. Кн. Борис должен был отступить поспешно к Полоцку левым берегом Двины.

Этот Князь Борис Гинвиллович был че­ловек очень набожный; в Полоцке он постро­ил церковь Св. Софии на замке, названную по­сле Софийским Собором, церковь Св. Спаса над рекой Полотой, в трех верстах от города, при которой основан женский монастырь и Церковь Св. Бориса и Глеба с мужеским при нём монастырем под рекой Бельчицой. Материалы для этих построек, кирпич, гипс, известь и пр. были привозимы из Лифляндии, в которой тогда было уже много немецких мастеровых.

Незадолго до смерти, князь Борис возвра­тил городу Полоцку прежние свободные его права, отнятые дедом его; он умер в 1206 году и похоронен в церкви Св. Софии на замке.

После Бориса наследовал Полоцким Княже­ством сын его Рогвольд, родившийся в 1164 и наименованный в крещении Василием; он княжил с наследственною властью в Орше, а в Полоцке был только князем конституционным. Князь Василий умер в Дерпте; сын его Глеб не имел потомства, а оставил толь­ко сестру Параскевию, родившуюся в 1185; она была игуменьей Спасского Монастыря; отправясь в Рим, она там окончила жизнь в 1239 году и была причислена папою Григорьем X в 1273-м году к лику святых.

По пресечении линии Гинвиллы, Княжество Литовско-Полоцкое разрушилось и Полоцк, разорвав связь с Литвою, был беспрестанно тревожим соседями, пока под именем Княже­ства Полоцкого не сделался частью обширных владений Рингольда Литовского.»

С какою целью древние властелины или на­род оставляли эти священные памятники — поз­волено только угадывать. Можно предполагать, что эти камни были бросаемы на пределах об­ширных владений Князя Бориса Гинвилловича; два камня, лежащие в середине Двины, напро­тив устья речки Повянужки, указывали веро­ятно на поворот границы; но в таком случае должно бы было быть больше подобных камней вверх по Двине за Полоцком и еще на сухой границе княжества. Можно еще полагать соглас­но с Стрыйковским, что Князь Борис, набожный и воздвигший столько церквей и монасты­рей, видев сам в Лифляндии, во время сво­его похода, материалы, необходимые для построек своих, велел перевозить их Двиной; но как плавание это при множестве подводных гранит­ных камней (которые и до сих пор не истреблены) было очень опасно, то не пожелал ли он, назнаменав самые большие из них крестами и надписями, так сказать, принесть их в жерт­ву Богу, чтоб испросить счастливое плаванье. Это предположение подтверждается бывшим у Кривичей обычаем ставить по дорогам камни с надписями в виде крестов; так означа­лись набожные поминовения и желания поддан­ных о счастьи их князей.

Следовательно эти шести-вековые памятники исторической реки, вместе с историческим камнем, найденным в 1818, около Орши, посвященным памяти Князя Василья-Рогвольда Борисовича, убедительно подтверждают ска­зания летописцев (Гвагнин, Стрыйковский и биограф Св. Евфрозины, которые жили в Полоц­ке) и, кажется, в истории не может оставаться сомнения о существовании упомянутых князей. Этот Факт древней русской истории пояснен новооткрытыми древностями Белорусского Края и поверен с указаниями народных местных писателей. Мы приводим здесь это, чтоб указать, как важны вообще новейшие розыскания и известия исторические, помещаемые в совре­менных польских изданиях в отношении к русской истории. Основываясь на этом, мы бу­дем сообщать в Иллюстрации любопытнейшие этого рода известия, тем более, что как вся древняя и нынешняя польская литература, так и историческая, почти не тронуты нашей журна­листикой и потому весьма мало известны публи­ке и писателям.

 Ром. Друцкой-Подбереский.

Примечания 

Статьи в журнале «Иллюстрация»
Ромуальд Подбереский
Двинские или Борисовы камни
Журнальные статьи 1847 года