По Уссурийскому краю/Полный текст/Глава 22. РЕКА ТАДУШУ

XXII

 РЕКА ТАДУШУ 

Река Тапоуза. — Происхождение названия Тадушу. — Низовья реки. — Притоки. — Фанза Си-ян. — Рассказы старика-манъчжура. — Население

Солнечный восход застал нас в дороге. От залива Св. Владимира на реку Тадушу есть два пути. Один идет вверх по реке Хулуаю, потом по реке Тапоузе и но Лисягоу (приток Тадушу); другой (ближайший к морю) ведет на Тапоузу, а затем горами к устью реки Тадушу. Я выбрал последний как малоизвестный.

Возвышенности между заливом Св. Владимира и рекой Тапоузой состоят из кварцепорфирового туфа с включением обломков бескварцевого и фельзитового порфира и смоляного камня.

Название Тапоуза есть искаженное китайское слово «Дапаоцзы» (то есть Большая лагуна). Действительно, река Тапоуза впадает не непосредственно в море, а в большое прибрежное озеро, имеющее в окружности около 10 верст. Озеро это отделено от моря песчаною косою и соединяется с ним небольшим рукавом.

И здесь мы видим тот же процесс выравнивания берега и отвоевания сушей части территории, ранее захваченной морем.

По словам инородцев, в прежние годы в этих местах водилось очень много пятнистых оленей. Тазы при помощи собак загоняли животных в озеро, где специально отряженные охотники караулили их в лодках. Загнанных животных били из самострелов и кололи копьями.

Река  (по-тазовски — Кайя), длиною в , течет параллельно реке Хулуаю. Собственно говоря, Тапоуза состоит из слияния двух рек: самой Тапоузы и Чензагоу. Горный хребет, выходящий мысом между двумя этими речками, состоит из кварцевого и полевошпатового порфира.

Залив Владимира соединяется с долиной реки Тадушу пешеходною тропою. Ею можно пользоваться и для движения с вьючными обозами. Тропа начинается у реки Хулуая и идет горами среди роскошного леса, состоящего из дуба, березы, липы и осокоря, по первому ближайшему к морю ключику до перевала. Перейдя горы, она спускается в долину реки Тапоузы. Подъем на хребет и спуск с него — длинные и пологие, поросшие редким дубовым лесом. Среди деревьев есть много дуплистых. На коре одного из них казаки заметили следы зубов и когтей. Это медведь добывал мед. Какие-то проходившие мимо охотники прогнали медведя и затем сами доставали мед таким же хищническим способом, как и зверь. В данном случае люди недалеко ушли от медведя.

За перевалом дорога некоторое время идет вверх по реке Та-поузе среди роскошного дубового леса. Здесь также развиты высокие речные террасы. Через 10 верст тропа переходит к левому краю долины и потом по маленькому ключику, не имеющему названия, опять подымается в горы. Этот перевал немного выше предыдущего. Подъем со стороны Тапоузы крутой, зато спуск к реке Тадушу — пологий. Дальше путь пролегает по речке Сяо-Поуза, почти совершенно обезлесенной. Сяо-Поуза впадает в реку Тадушу верстах в двух от ее устья. В общем, пройденный нами в этот день путь равнялся  и имел направление, параллельное берегу моря.

В лесу попадалось много следов пятнистых оленей. Вскоре мы увидели и самих животных. Их было три: самец, самка и теленок. Казаки стреляли, но промахнулись, чему я был несказанно рад, так как продовольствия у нас было вдоволь, а время пантовки давно уже миновало.

Тадушу! Так вот та самая река, по которой первым прошел М. Венюков. Здесь китайцы преградили ему путь и потребовали, чтобы он возвратился обратно. При устье Тадушу Венюков поставил большой деревянный крест с надписью, что он здесь был в 1857 году. Креста этого я нигде не нашел. Вероятно, китайцы уничтожили его после ухода русских. Следом за Венюковым Тадушу посетили Максимович, Будищев и Пржевальский.

В Уссурийском Крае реки, горы и мысы на берегу моря имеют различные названия. Это произошло оттого, что инородцы называют их по-своему, китайцы — по-своему, а русские, в свою очередь, окрестили их своими именами. Поэтому, чтобы избежать путаницы, следует там, где живут китайцы, придерживаться названий китайских; там, где обитают инородцы, не следует руководствоваться названиями, данными русскими. Последние имеют место только на картах и местным жителям совершенно не известны.

Расспросив китайцев о дорогах, я наметил себе маршрут вверх по реке Тадушу через хребет Сихотэ-Алинь, в бассейн реки Ли-Фудзина и оттуда на реку Ното. Затем я полагал по этой последней опять подняться до Сихотэ-Алиня и попытаться выйти на реку Тетюхе. Если бы это мне не удалось, то я мог бы снова вернуться на Тадушу, где и дождаться прихода Г. И. Гранатмана и А. И. Мерзлякова.

Река Тадушу почему-то называется на одних картах Ли-Фуле, на других — Лей-фын-хе, что значит «Удар Грома». Тазы (удэхейцы) называют ее Узи. Некоторые ориенталисты пытаются слово «Тадушу» произвести от слова «дацзы» (тазы). Это совершенно неверно. Китайцы называют ее Да-цзо-шу (Большой Дуб). Старожилы-манзы говорят, что дуб этот рос в верховьях реки около Сихотэ-Алиня. Дерево было дуплистое и такое большое, что внутри него могли свободно поместиться восемь человек. Искатели жень-шеня устроили в нем кумирню, и все проходившие мимо люди молились Богу. Но вот однажды искатели золота остались в нем ночевать. Они вынесли кумирню наружу, сели в дупле и стали играть в карты. Тогда Бог послал жестокую грозу. Молния ударила в дерево, разбила его в щепы и убила всех игроков на месте. Отсюда и получилось два названия: Лей-фынхе и Да-цзо-шу, впоследствии искаженное.

Низовья Тадушу представляют из себя большую болотистую низину. Ранее это был большой залив. Устье реки находилось немного выше того места, где ныне расположилась деревня Но-вотадушинская. Высокие террасы на берегу моря и карнизы по склонам гор указывают на отрицательное движение береговой линии и отступание моря. Немалую роль в этом сыграла и сама река, в течение многих веков наносившая осадочный материал и откладывавшая его в виде мощных напластований. Затем образовалась большая лагуна, отделенная от моря одним только валом. Озера, оставшиеся ныне среди болот, — это наиболее глубокие места лагуны.

Склоны соседних гор почти совершенно голые. Только с подветренной стороны группами кое-где растет низкорослый дуб и корявая черная береза.

В заводях Тадушу осенью держится много красноперки, тайменя, кунжи, горбуши и кеты. В озерах есть караси и щуки.

Длина всей реки . Протекает она по типичной денудационной долине, которая как бы слагается из ряда обширных котловин. Особенно это заметно около ее притоков. В долине реки Тадушу сильно развиты речные террасы. Они тянутся все время то с одной, то с другой стороны почти до самых истоков.

Если идти вверх по реке, то в последовательном порядке будут попадаться следующие притоки: с левой стороны (по течению) — Дунгоу, Канхеза и Цимухе. По последней идет тропа на реку Тютихе. Затем еще две небольших речки: Либагоуза и Дитаго-уза (с обеих — перевалы на реку Динзахе). Справа маленькие речки: Квандагоу и Сюен-Лаза, потом следует Сяо-лисягоу и Да-лисягоу с перевалами на реку Тапоузу. Еще дальше — Юшан-гоу со скрытым устьем (перевал на реку Хулуай) и Сибегоу (перевал на Арзамасовку). Последняя длиною  и состоит из двух речек: Хисязагоу и Цименсаигоуза. У места слияния их поселились все тадушинские инородцы.

Наш путь лежал по левому берегу реки. Там, где ранее было древнее ее устье, тропа взбирается на гору и идет по карнизу. Отсюда открывается великолепный вид на восток — к морю и на запад — вверх по долине. Слева характер горной страны выражен очень резко. Особенно величественной кажется голая сопка, которую местные китайцы называют Дита-шань, а удэхейцы — Дита-кямони, покрытая трахитовыми осыпями. По рассказам тазов, на ней раньше водилось много пятнистых оленей, но теперь они почти все выбиты. Внизу, у подножия горы, почти на самой тропе, видны обнажения бурого угля.

Из правых притоков Тадушу интересна небольшая река Ли-сягоу. Она длиною ; по ней проходит тропа на реку Арзамасовку. Подъем на перевал с южной стороны пологий, зато спуск в долину Тадушу — крутой и очень живописный. Тропа здесь проложена по карнизу. Это след старинной дороги, которая в древние времена проходила вдоль всего побережья моря и кончалась где-то у мыса Гиляк. Само название реки Лисягоу показывает, что здесь много растет грушевых деревьев (Pirus si-nensis Linde). Около устья Лисягоу в долину Тадушу вдается горный отрог, соединяющийся с соседними горами глубокой седловиной, отчего он кажется как бы отдельно стоящей сопкой. У подножия ее расположилась богатая фанза Сиян, окруженная старинными осокорями.

День кончился. На землю спустилась ночная тень. Скоро все должно было погрузиться в мрак.

Когда мы подходили к фанзе, в дверях ее показался хозяин дома. Это был высокий старик, немного сутуловатый, с длинною седою бородою и с благообразными чертами лица. Достаточно было взглянуть на его одежду, дом и людские, чтобы сказать, что живет он здесь давно и с большим достатком. Китаец приветствовал нас по-своему. В каждом движении его, в каждом жесте сквозило гостеприимство. Мы вошли в фанзу. Внутри ее было так же все в порядке, как и снаружи. Я не раскаивался, что принял приглашение старика.

Вечером после ужина я стал его расспрашивать о реке Тадушу и о дороге на Ли-Фудзин. Сначала он говорил неохотно, но потом оживился и, вспоминая старину, рассказал много интересного. Оказалось, что он был маньчжур по имени Кинь-Чжу из Нингуты. На реке Тадушу он жил более шестидесяти лет и уже собирался уехать на родину, чтобы там схоронить свои кости. После этого он рассказал мне о первых годах своей жизни в дикой стране среди туземцев. От этого маньчжура я впервые услышал интересное сказание о давно минувшем Уссурийского Края. То была междоусобная борьба между каким-то царем Куань-Юном, жившим на реке Сучане, и князем Чин-я-тай-цзы из города Нин-гуты. Далее он говорил о битве на реке Даубихе и на горе Коу-че-дын-цза (около поста Св. Ольги). Старик говорил пространно и очень красиво. Слушая его, я совершенно перенесся в то далекое прошлое и забыл, что нахожусь на реке Тадушу. Не один я увлекся его рассказами: я заметил, что в фанзе все китайцы притихли и слушали повествование старика. Далее он говорил о какой-то страшной болезни, которая уничтожила почти все оставшееся после войны население. Тогда край впал в запустение. Первыми китайцами, появившимися в уссурийской тайге, были искатели жень-шеня. Вместе с ними пришел сюда и он, Кинь-Чжу. На Тадушу он заболел и остался у инородцев, потом женился на инородческой женщине и прожил с тазами до глубокой старости.

Наконец старик кончил. Я очнулся и вновь увидел себя в современной обстановке. В фанзе было душно; я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Небо было черное; звезды горели ярко и переливались всеми цветами радуги; на земле было тоже темно. Рядом в конюшне пофыркивали кони. В соседнем болоте стонала выпь; в траве стрекотали кузнечики… Долго я сидел на берегу реки. Величавая тишина ночи и спокойствие, царившее во всей природе, так гармонировали друг с другом. Я вспомнил Дерсу, и мне стало грустно. Я поднялся, пошел в фанзу, лег на приготовленную постель, но долго не мог уснуть.

На другой день, распростившись со стариком, мы пошли вверх по реке. Погода нам благоприятствовала. Несмотря на то, что небо было покрыто кучевыми облаками, солнце светило ярко.

Верхняя половина долины Тадушу несколько разнится от нижней. Внизу, как выше было сказано, она слагается из целого ряда больших котловин, а вверху становится похожей на продольную долину. Здесь она принимает в себя с правой стороны маленькую речку Чингоузу с тропой, ведущей к тазовским фанзам на реке Сибегоу, а с левой стороны будет большой приток Динзахе. Этот последний длиннее и многоводнее, чем сама Тадушу, и потому его надо бы считать главною рекою, а Тадушу — притоком. О реке Динзахе я буду говорить ниже подробнее.

На реке Тадушу живет много китайцев. Я насчитал девяносто семь фанз. Они живут здесь гораздо зажиточнее, чем в других местах Уссурийского Края. Каждая фанза представляет собой маленький ханшинный завод. Кроме того, я заметил, что тадушинские китайцы одеты чище и опрятнее и имеют вид здоровый и упитанный. Вокруг фанз всюду видны огороды, хлебные поля и обширные плантации мака, засеваемого для сбора опия.

В верхней части долины живут тазы. Они, как всегда, ютятся в маленьких фанзочках манзовского типа. Китайцы их немилосердно эксплуатируют. Грязь в жилище, грязь в одежде и грязь на теле являются источниками всяческих болезней и причиной их вымирания. Китайцы приходят в Уссурийский Край одинокими и отбирают от инородцев женщин силой. От этого брака получаются дети, которых нельзя причислить ни к китайцам, ни к инородцам. Большая часть инородческого населения Южно-Уссурийского Края, в том числе и на реке Тадушу, именно такие нечистокровные тазы. Очень многие из них, в особенности женщины, курят опий. Это тоже является одной из главных причин их обеднения.

Табак курят все, даже малые ребятишки. Мне неоднократно приходилось видеть детей, едва умеющих ходить, сосущих грудь матери и курящих трубку. Забавно было смотреть на малыша, которого мать только что отняла от груди. Это так сильно его обидело, что он горько заплакал, потом взял трубку, направился в огню и сквозь слезы стал раскуривать ее угольком.

Долина реки Тадушу весьма плодородна. Больших наводнений в ней не бывает. Даже в том месте, где на коротком протяжении впадают в нее сразу три сравнительно больших реки (Динзахе, Сибегоу и Юшангоу), вода немного выходит из берегов, и то ненадолго. Тадушу во всем Ольгинском районе является лучшим местом для колонизации.

Горы в средней части долины, выше тазовской фанзы Ся-Инза, слагаются из песчаников и глинистых сланцев с многочисленными кварцевыми прослойками. Горный отрог, входящий острым клином между реками Сибегоу и Тадушу, состоит из мелафира, порфирита и витрофира. С южной стороны его внизу выступает обсидиан с призматической отдельностью.

Здесь колесная дорога кончилась.

 Примечания автора