РБС/ВТ/Поярков, Василий Данилович
Поярков, Василий Данилович, письменный голова; происходил из хорошего, но захудалого рода. Прадед его, Петр Андреевич, служил по Московскому списку и был убит под Казанью, а жена его Аксинья Петровна была верховной боярыней в царствование Иоанна Грозного; но скоро обстоятельства переменились, и сыновья П., а в числе них и Владимир Петрович (дед Василия Даниловича) были записаны по выбору и стали служить "городовыми дворянами" по г. Кашину. Дед Пояркова, Владимир Петрович, "за московское сидение" получил вотчину. В 1638 году (6-го февраля) вышел указ стольнику П. П. Головину и дьяку Еф. Филатову отправиться на Лену для строения острога и для приведения в русское подданство сибирских инородцев. Тогда же было велено отправиться из Москвы, в качестве письменного головы, и Вас. Дан. Пояркову. Посылая воеводу с товарищами, московское правительство учреждало особое Якутское воеводство. Наказ, данный воеводе и его товарищам, отличался обширностью. Еще в Москве возникло местническое дело между назначенным в товарищи Головина — M. Б. Глебовым и Поярковым, но оно кончилось не в пользу Пояркова. По прибытии на Лену отношения всех посланных между собой были очень враждебны. Воеводы дозволяли большие злоупотребления, как потом открыло следствие (сыск) их преемников по якутскому воеводству. В 1648 г. П. послан был воеводой Головиным для розысков серебряной, медной и свинцовой руды и для приведения под цареву руку новых людей, живших по pp. Шилке и Зеи. С ним было послано около 130 человек, преимущественно из промышленников, перечисленных в казаки. Двинувшись 15-го июля 1643 г. вниз по p. Лене, П. с товарищами плыл по ней двое суток, затем повернул на p. Алдан, пока не достиг чрез 4 недели до устья p. Учура, оттуда по этой реке в 10 дней — до устья p. Гонома, вошел в нее но она оказалась чрезвычайно неудобна для плавания. На этой реке, вследствие трудности переправ, П. потерял много ядер и свинца, полученного из казны (в количестве 6 пудов 16 фунт.). Сентябрь приближался уже к концу и ожидалось замерзание рек, а потому П. пришлось расположиться на зимовку, но он не мог успокоиться и уже через две недели, оставив 40 казаков на зимовье, сам с 90 казаками, забрав провизию на небольшие сани ("нарты"), потянулся вверх по p. Гономе, затем, с неимоверными усилиями перевалив через Становой хребет ("камень"), спустился по долине р. Брянды, впадающей в Зею. Только к весне дошел он до Зеи, затем пошел мимо рек Гиляя и Уры и по Зее дошел до устья p. Умлекана. Здесь жили дауры. Желая добыть сведения об этих землях, П. захватил в заложники даурского князька Допмыула Кенчюлаева и через него и других проведал о предстоявших на пути его землях, расспрашивал про руду, про синюю краску и про дорогие камни. Вскоре некоторые из окрестных тунгусов стали добровольно приносить ему ясак, который он стал получать и от дучеров, племени даурского, жившего по устью р. Зеи и Амуру. П., построивши острожек на p. Зее, отпустил 40 казаков, под начальством Юр. Петрова, к низовьям Зеи, чтобы забрать ясак, запастись в этих хлебородных местах провиантом и, если возможно, то и покорить два туземные острожка. Но партия Петрова потерпела неудачу, и казакам пришлось отступить; вскоре среди них начался голод; некоторые из них умерли, и их трупы, а также и трупы захваченных туземцев, поедались остальными. Пришлось тем более обратиться к трупоядению, что Поярков оставшихся в живых из отряда Петрова, рассердившись, что они пришли с пустыми руками, как говорят, не пустил их в свой острог, не давал хлеба, а когда заметил, что те стали питаться какой-то травой и травяными кореньями, то, будто бы, приказал выжечь то поле, где они доставали себе пищу. Если верить "жалобе", поданной впоследствии на Пояркова его спутниками, то характер его нам представится в самом непривлекательном виде: приписывают ему такие поступки, которые не могут искупаться ни его славой, ни его подвигами. Говорят, что Поярков, не делясь оставшимся хлебом, сам указал казакам, что они могут есть мертвых туземцев, да еще презрительно добавлял: "не дороги (мне) служилые люди; вся цена им: десятнику — 10 денег, а рядовому 2 гроша". Голод, наконец, дошел до такой степени, что из 90 человек умерло 40. К тому времени (был уже 1644 год) к Пояркову прибыли те 40 человек, которые зимовали на p. Гономе. С их прибытием Поярков оставил острожек и спустился вниз по p. Зее в Амур. Он не признал эту часть реки за Амур, считая ее за продолжение р. Шилки, как и назвал ее в своем "донесении". Собственно за Амур он считал реку Уссури и продолжение Амура от устья реки Уссури до моря (это надо иметь в виду при чтении его донесения). Проходя Амуром, Поярков обложил попутные народы ясаком. Через 3 недели плавания по р. Амуру П. достиг р. Сунгари и для разведывания, далеко ли устья Амура, отделил от себя и отправил 25 казаков, но они были убиты дучерами. Узнав об этом, П. с оставшимися у него 65 человеками отправился вниз по Амуру сам и чрез шесть дней достиг до устьев р. Уссури где еще жило племя дучеров; затем стали попадаться и другие инородческие племена, а при устье р. Амура на большом протяжении — гиляки. Он признавал невозможным в зимнее время пускаться в неизвестное море, а еще более безрассудным считал возвращение вверх по Амуру, так как боялся при малочисленности спутников плыть среди враждебно настроенных к ним приречных племен; поэтому он решил остановиться на зиму в стране гиляков. Гиляки были свободны, никому не подчинялись и не платили ясака, и Поярков решил их объясачить; для этой цели у устьев Амура он захватил трех гиляков, и те рассказали об улусах и народах, живущих по берегам Охотского моря. Во время зимовки он собрал с гиляков ясак (12 сороков соболей и 6 собольих шуб). Весной 1645 года Поярков отправился по Охотскому морю к северу, придерживаясь берега. Достигнув через 12 недель устьев р. Ульи, он остановился, построил острожек, взял заложников — туземцев и соболей и перезимовал; а с наступлением весны, оставив в острожке 20 казаков для покорения этого края, взяв суда, двинулся волоком на p. Маю и по ней спустился на Алдан, а по нему в p. Лену. Поярков вернулся в Якутск 18-го июня 1646 г., пробыв в своем путешествии с лишком три года. Он привез с собой большие трофей: ясак и пленных туземцев из завоеванных стран. Прибыв в Якутск, Поярков уже не застал Головина, от которого был отправлен, и подал донесение об открытых и покоренных им землях новому воеводе В. Н. Пушкину, который отписал об этом в Москву. Почти одновременно была подана на Пояркова жалоба за зверское его обращение с подчиненными, о чем уже было говорено раньше. Жалоба эта была включена в мирскую челобитную, поданную на Головина. В 1648 году Пояркова, все еще занимавшего должность письменного головы в Якутске, приказано было отпустить к Москве. В 1658 году он был "дворянином московским", т. е. перестал служить, как дед и отец, "по городу" Кашину. В 1662 году он имел должность "приказного человека" Киргинской слободы. До какого времени был там Поярков, не знаем, но имя его, как московского дворянина, встречается еще под 1668 годом.

"Акты Истор.", т. IV, стр. 72; "Доп. к Акт. Истор.", т. II, стр. 239, 242, 265, 278; т. III, стр. 36, 50—58, 59—60, 102—104, 138—139; т. IV, стр. 292, 293; "Русск. Истор. Библиот.", т. II, стр. 970; "Древн. Росс. Вивлиоф.", изд. 2-ое, т. III, отд. II, стр. 161, 187; П. Иванов, "Указатель к боярск. книгам", стр. 336; Н. Н. Оглоблин, "Обозрение столбцов и книг Сибирского Приказа", ч. 1-я и 4-я; Андриевич, "История Сибири", т. I, стр. 86, 87, 88, 89, 147; С. М. Соловьев, "История России", изд. т-ва "Общ. Польза", кн. III и XII, стр. 587, 588; Н. И. Костомаров, "Русская История в жизнеописаниях ее главн. деятелей", отд. II, вып. V, глава VIII, стр. 349; Садовников, "Наши землепроходцы", рассказы из "заселения Сибири", изд. 2-ое, Москва. 1897; "Русская Старина" 1892 года (статья H. H. Оглоблина, "Бытовые черты XVII-го века").

РБС:Путешественники