РБС/ВТ/Крекшин, Петр Никифорович
Крекшин, Петр Никифорович, писатель, род. в 1684 г., ум. в 1763 г. Сведения о жизни его весьма скудны. Происходил он из новгородских дворян; служил в Кронштадте смотрителем работ; в 1714 г., вместе с несколькими другими лицами, был обвинен в разных злоупотреблениях и, в наказание, в Кронштадте же назначен работать при казенных строениях. Через 3 года был оправдан и служил снова в Кронштадте; с 1722 по 1727 г. он был при каком-то "следствии кронштадтских дел" и получал жалованья 240 руб. в год. 16 июня 1727 г. он был назначен в Москву — по неясному выражению самого Крекшина "при делах его императорского величества". Из этого несомненно, во всяком случае, что не точно известие, будто после смерти Петра Великого Крекшин вышел в отставку и посвятил себя собиранию сведений о Петре; кажется даже, что он служил до конца 1730-ых гг. — Почти одновременно с переводом в Москву от него спрашивали, чтобы он подал сведение "об отделении лигатуры от гривенников"; в 1737 г., в Академии наук комиссия из Эйлера, Крафта и Нартова неоднократно свидетельствовали весы, устроенные Крекшиным для взвешивания монет и драгоценных металлов·, переписку об этих весах вела с Академией комиссия об учреждении мер и весов, и именовала всегда Крекшина комиссаром, а не отставным; весьма возможно, что именно назначение к монетному делу Крекшин и имел в виду, говоря что он назначается "при делах его величества". В 1742 году Крекшин представил императрице том собранных им сведений о Петре; императрица разрешила ему пересмотреть дела и бумаги Петра Великого, находившиеся тогда в Петропавловской крепости. Крекшин не ограничился этим, а продолжал свои поиски и выписки и дальше; одна история Петра Великого обнимала, по свидетельству Миллера, 15 фолиантов, а Крекшин писал и многое другое; попутно он собирал и разные древние рукописи вообще. После его смерти в 1791 г. его рукописи были вывезены кем-то на рынок; здесь купил их известный Сопиков, а затем от него приобрел гр. Мусин-Пушкин. В собрании Крекшина было, по-видимому, несколько ценных манускриптов; Татищев свидетельствует о древности и отличной сохранности одной рукописи Крекшина, которой он пользовался; в 1737 г. Крекшин представил в Академию Наук "собственную свою книгу древнего письма, написанную на пергаменте, и правила вселенских соборов", которой "прилично быть в императорской библиотеке" и просил в обмен на нее две изданные академией книги; Академия согласилась на этот обмен. Рукописями из собрания Крекшина, когда оно было уже в руках Мусина-Пушкина, пользовались кн. Щербатов, Голиков, Болтин; говорят, что их осматривала императрица Екатерина и кое-что выбрала для Эрмитажной Библиотеки. Что сталось с прочими — не известно. В 1742 г. Крекшину пришлось было иметь дело с Тайной Канцелярией из-за того, что Крекшин писал какие-то объяснения по поводу появившейся в этом году кометы, которую Крекшин признал за звезду предвещательную; кто-то из личных врагов Крекшина сообщил об этом Ушакову. Крекшин, однако, вышел из этой истории благополучно — толкования комете он давал, конечно, не предосудительные с точки зрения тогдашних властей; кроме того, он был человек достаточно опытный и даже доносителей против себя сумел поставить в неловкое положение путем толкований некоторых мест их доносов.

Крекшиным были составлены до 45 фолиантов из них 27 относились к истории Петра; кроме огромной истории Петра Великого, он написал еще: "Родословие великих князей и царей российских"; "Историю о вел. кн. Ольге, нареченной во святом крещении Еленою"; "Летописи от начала царствования ц. Иоанна Васильевича, с 1531 г. до 1560 г."; "Историю о царе Борисе Годунове по 1600 г." — они утрачены. В Императорской Публичной Библиотеке имеются работы Крекшина: "Журнал великославных дел великих государей... Иоанна и... Петра... собранный... Крекшиным... в лето... 1758 г..."; "Экстракт" из журнала, за 1682 г., составленный еще в 1754 г., "Экстракт из великославных дел кесарей восточных и западных и из великославных дел императора Петра Великого" — писанный в 1759 г. и заключающий, между прочим, такое положение: "всех реченных кесарей дела перед великославными делами Петра Великого столь малы, как моря перед великим окианом". Напечатано из написанного Крекшиным: "Краткое описание славных и достопамятных дел императора Петра Великого... представленное разговорами в царстве мертвых" (четырежды — в 1788 г., 1789 г., 1791 г. и 1808 г.), "Сказание о рождении, воспитании и наречении на всероссийский престол царения государя Петра Великого" и т. д. (пять раз — отдельно в 1787, 1795, 1835 гг. — в "Собрании разных записок" Туманского, I, и в "Отечественных Записках", 1848, LIX — без обозначения имени автора), "Краткое описание блаженных дел великого государя императора Петра Великого, самодержца всероссийского, собранное через недостойные труды последнейшего раба Петра Крекшина, дворянина Великого Новгорода" (издано Сахаровым в 1841 г., в сборнике "Записки русских людей"; в это сочинение входит как часть предшествующего); наконец, в XLVII выпуске "Памятников древней письменности" напечатано о. Леонидом "Родословие императрицы Елизаветы Петровны", по довольно вероятному предположению издателя принадлежащее Крекшину.

Насколько можно судить по напечатанным произведениям Крекшина — его писания о Петре Великом не могут иметь исторического значения; в таком именно смысле отозвался об его истории Петра Великого и Миллер. "Краткое описание блаженных дел Петра Великого" изложено чрезвычайно напыщенно, содержит множество самых мелких, но очевидно измышленных, подробностей; всякое событие излагается с собственными речами действующих лиц, и речи эти — высокопарны, многословны и написаны языком богослужебных книг; содержанием произведение Крекшина чрезвычайно бедно и едва ли можно выделить в нем хотя одну жизненную, исторически ценную подробность. При всем множестве восторженно похвальных эпитетов, какими снабжает Крекшин Петра, составляя похвалу ему чуть ли не отрывками из разных акафистов и "похвал" агиографического характера, у автора почти не видно искреннего, живого увлечения своим героем; едва ли Крекшин не более увлекался возможностью витиевато говорить по поводу какого-нибудь события, чем событием самим по себе. Несимпатичные черты прибавляют к характеристике Крекшина и разные отрывочные и мелкие свидетельства о его деятельности. Так, в 1727 г., при назначении в Москву, он подал прошение на имя императора, где "Богом свидетельствуется", — не представляя не только доказательств, но даже и объяснений — что он издержал на разные казенные дела до 2000 руб., которых не получил, и сейчас же переходит к сообщению, что такой-то и такой-то должны столько-то за разные материалы, причем не ясно уже, кому они и должны, Крекшину или казне; в 1735 г. он представил "в академию наук предложение"; в нем он "с покорностью просил высокоучрежденную Академии наук канцелярию рассмотреть о начале рода славянского, и почему славяне нарицались, и почему россы, и где их столичный град Славянск был"; в заключение он заявляет, "что со всякою охотою показать готов", что Новгород назывался в древности Славянск Великий и был общей славянской столицей и пр. Начиная, таким образом, с вопроса как бы научного, общего, и в свое время интересовавшего даже не только таких начетчиков, как Крекшин, Крекшин в той же бумаге как бы невольно переходит в частный донос — сообщает, что кн. Гагарин, почему-то, не обратил внимания на необходимость лучше сохранять разные "древния письма" в Новгороде, хотя он, Крекшин, ему на это и указывал. В 1746 г. Крекшин подавал донос на Миллера, обвиняя его в оскорблении величества, по поводу того, что Миллер привел в своих материалах выписку о том, что московские великие князья унижались перед татарскими послами. В 1749 г. Крекшин сделал сообщение, тоже имевшее характер доноса, что в Пскове гниют до 20000 книг, собранных в разных завоеванных у шведов городах; был послан освидетельствовать их академик Фишер — нашел там только два сундука со старыми газетами и календарями. Другое подобное же указание Крекшина было справедливо и принесло пользу: по его указанию, что в Петропавловской крепости гниют бумаги Меншикова, бумаги эти были разобраны в 1749 и 1750 гг. Миллером. В 1751 г. Крекшин, конечно, по его прошению, допущен был в заседание Сената и "доносил", что в напечатанной Ломоносовым книжке сказано: "статуя Петрова", а писать так не должно, надо писать "персона"; Сенат ответил ему, что напечатано так с подлежащей апробации "и противности никакой нет".

Сахаров, "Записки русских людей"; Геннади, "Словарь"; Бантыш-Каменский, "Словарь", IV; Новиков, "Опыт истор. словаря"; Устрялов, "История Петра Великого" ,I, XL, XLIII; Евгений, "Словарь"; Пекарский, "История Академии Наук", т. I; Шмурло, "Петр Великий в русской литературе", 80—82, 99—100; A. Бычков, "Письма Петра Великого, хранящиеся в Импер. Публ. Библ." СПб. 1872; " Материалы для истории Академии Наук", тт. II — IV; "Русская Старина", 1873, VII, 859. "Древ. и нов. Россия", 1878. № 4, 338—342.

РБС:*