РБС/ВТ/Таубе, Иоганн
Таубе, Иоганн — авантюрист XVI в., родом ливонец; в 1560 г. взят русскими в плен и около 1567 г. вступил на царскую службу. «Хитрой лестью» он сумел расположить к себе Иоанна ІV, вошел к нему в доверенность и стал одним из ближайших, даже главным советником царя в ливонских делах. Именно T., действуя в полном согласии с другим любимцем Иоанна, Элертом Крузе, внушил царю мысль образовать из ливонских орденских земель отдельное королевство и дать ему особого владетеля с вассальными обязанностями к Московскому государству, уверяя, что жители прибалтийских земель сделаются вернейшими подданными России, пристанут к ней «душой и сердцем», а шведов и литовцев от себя изгонят. Т. указывал даже и лиц, пригодных с точки зрения Москвы на роль ливонского короля — курляндского герцога Готгарда (Кетлера) и датского принца Магнуса, владетеля Эзеля. Получив своему плану одобрение от Иоанна, T. вместе с тем же Крузе для более верного успеха в 1569 г. отправился в Дерпт и оттуда повел переговоры с жителями Ревеля с одной стороны, обещая им свободу и долголетний мир, и с курляндским герцогом — с другой. Однако ни ревельские граждане, ни герцог, зная характер Иоанна, в обещания Т. не поверили и его предложения отвергли. Потерпев неудачу у Готгарда, T. от имени Иоанна сан ливонского короля предложил датскому принцу Магнусу, который оказался более доверчивым, предложение принял и в 1570 г. приехал в Москву, где Иоанн действительно объявил его ливонским королем и женихом своей племянницы Евфимии, дочери Владимира Андреевича Старицкого. После того как были выработаны условия зависимости ливонского короля от московского царя, Магнус отправился в Ливонию, куда сопровождали его и Т. с Крузе в роли ближайших советников. По уверениям Т. Ливония должна была принять нового короля чуть ли не с радостью, однако, когда Магнус с 25-тысячным отрядом русского войска подошел (23 августа 1570 г.) к Ревелю, город отказался его впустить. Слушаясь советов T., Магнус начал правильную осаду Ревеля, продержавшуюся всю осень и зиму и сопровождавшуюся болезнями в стане как осаждаемых, так и осаждавших, Когда в феврале на помощь первым явился шведский флот и надежд на покорение города стало меньше, среди русского войска начало обнаруживаться недовольство. Магнус был в отчаянии и во всем обвинял T. и Крузе. Новые переговоры с Ревелем через пастора Шраффера опять не дали успеха. Потерявши всякую надежду добиться цели, Магнус 16 марта снял осаду и с небольшим отрядом ушел в Оберпален, а остальное войско отодвинулось в восточную часть Ливонии. Тогда Т. и Крузе, утратив доверие Магнуса и боясь ответственности за неудачу перед царем, которому обещали легкий успех относительно Ревеля, уехали в Дерпт и оттуда вступили в тайные сношения с польским королем, обещая овладеть Дерптом в его пользу, если он примет их милостиво и даст те же выгоды, какими они пользовались в Москве. Получив согласие Сигизмунда-Августа, они подговорили некоего Розена, начальника находившейся в русской службе немецкой дружины, напасть на русских в воскресный день, в послеобеденное время, когда те по обыкновению будут спать. Что же касается немецких жителей города, то они, по расчетам T., относясь с ненавистью к России, легко согласятся на подданство Польше. Заговорщики сначала имели было успех — перебили стражу, выпустили заключенных, которые взяли оружие убитых и стали помогать нападавшим; но когда последние обратились к жителям, призывая их к оружию, то те не оказали им ни малейшего содействия. Между тем русские — дети боярские и стрельцы, составлявшие гарнизон, вооружились и приготовились к сопротивлению, а им на помощь явились стрельцы, квартировавшие в посаде, и многие русские купцы. При ближайшем столкновении выяснился перевес на стороне русских, почему Розен со своим отрядом поспешил очистить город. Т. и Крузе, потерпев и здесь неудачу, спаслись бегством к польскому королю, принявшему их очень благосклонно, — в надежде выведать у T. разные государственные тайны России. В то время как годом раньше Т. писал императору Максимилиану, что московский царь имеет непобедимое войско и в силах изгнать из Европы турок, теперь он стал уверять того же Максимилиана и других государей, что Россия бессильна и ее легко завоевать. Подстрекательства его к войне с Иоанном однако никакого успеха не имели. Судя по одному из заявлений дьяка Андрея Щелкалова в переговорах с литовскими послами, можно думать, что T. в России за измену и последующую деятельность его при иностранных дворах был приговорен к смертной казни, и даже была потребована его выдача, встреченная отказом. Для герцога курляндского T. составил обширную записку о русских делах, в которой очень много ценных фактических данных о царствовании Иоанна Грозного; хотя Т. далеко не всюду беспристрастен, но все им сообщаемое уже по тому одному имеет несомненные достоинства, что написано не по слухам, а лицом, хорошо посвященным в русские дела.

Карамзин, «История государства. Российского», изд. Эйнерлинга, СПб. 1843, т. IX, стр. 52, 100—103, 117, 130, 151, 165; прим. 130, 131, 133, 134, 136, 137, 139, 142, 143, 147, 150, 154. 156, 160, 166, 188, 183, 186, 187, 189—195, 198, 199, 201, 206, 268, 275, 277, 283, 284, 289, 291, 293—295, 298, 302, 310, 321, 341—343, 356, 359—361, 364—366, 420. — С. М. Соловьев, «История России», изд. т-ва «Обществен. Польза», кн. II, стр. 205, 210—211. — Кельх, «Lifländische Hist.», pp. 277—278, 303. A. Браудо, «Послание Таубе и Крузе к герцогу Кетлеру», «Журн. Минист. Народн. Просвещ.», 1890, № 10. — С. Ewers und Engelgardt, «Beiträge zur Kenntniss Rasslands», 1811, стр. 187—238 (впервые напечатано донесение Т. курляндскому герцогу; подлинник хранится в Кенигсбергском музее). — Дела Польские, в Московск. архиве минист. иностран. дел, №№ 6, 7, 9. — «Акты Западной России», т. III, № 41. — «Histor. Russ. Monuments», І, №№ CXLV, СLІ. — «Моnumenta Liv. antiquae», І, 267. — «Справочный энциклопедич. словарь», Крайя-Старчевского, т. 10, СПб. 1858, s. v — «Энциклопедич. словарь» Брокгауза-Ефрона, 1-е изд., т. 13, стр. 687—688; т. 16, стр. 848; т. 18, стр. 334; т. 32, стр. 683.

РБС:Авантюристы