РБС/ВТ/Дионисий (Зобниковский)
Дионисий Зобниковский (в миру Давид Федорович) — преподобный, архимандрит Троице-Сергиева монастыря (ныне лавры), родился в 1570—1571 г. в городе Ржеве, где отец его был старостой Ямской слободы. При Старицком Успенском монастыре было какое-то училище, и здесь Д. обучался грамоте у монахов Гурия и Германа. Благодаря своему прилежанию и выдающимся природным способностям, Д. сделал большие успехи, но, как передает его "Житие", годы пребывания в школе были для него очень тяжелы, так как при своем мягком и скромном характере он терпел много всяких притеснений от товарищей, которые глумились над ним, "клич творяще", или "длани своя согнувше бияху пхающе", или, наконец, "свертки холщевые в руках имуще, уязвляху святого". Достигши "совершенного возраста", Д. думал постричься в монахи, но его родители воспротивились этому желанию, и он, женившись на некоей девице Вассе, становится священником в с. Ильинском, около Старицы. Это было в 1595—1596 г., а через 6 лет умирают его жена и двое сыновей, и таким образом порываются связи Д. с мирской жизнью. Он принимает монашество в Успенском Старицком монастыре и года через три (1605) достигает сана архимандрита в этой обители. Возвысившись таким образом в церковно иерархическом отношении, Д. уже с самого начала обнаруживает то патриотическое направление, которое впоследствии являлось отличительной чертой его деятельности: когда в Старицкий монастырь был сослан Лжедмитрием I сверженный с престола патриарх Иов, Д., несмотря на распоряжение из Москвы содержать его как можно строже, "во озлоблении скорбнем", принимает Иова, как безвинно преследуемого, сближается с ним, старается его успокоить, спрашивает у него, как у истинного патриарха, наставлений и приказаний. При дальнейшем развитии смуты, охватившей Московское государство, в царствование Василия Шуйского, Д. получает возможность проявить свой патриотизм в гораздо более широких размерах, выражать его всенародно: прибыв в Москву еще в 1607 г., как полагает его новейший биограф, Д. становится известным патриарху Гермогену и приобретает его расположение, а в следующем году он является уже ревностным помощником патриарха в деле охранения законного порядка, нарушаемого всякими политическими смутьянами; он обращается с красноречивыми увещаниями к народу, восстававшему против Шуйского; иногда за такое заступничество в пользу царя ему приходится, как передает его "Житие", подвергаться брани и побоям, однако, он остается неизменно верным своему долгу. При подобном участии в политических событиях того тревожного времени, Д. жил в Старицком монастыре только два года, последние же годы своего управления им он постоянно пребывает в Москве, до своего назначения 10-го февраля 1610 г. архимандритом Троице-Сергиева монастыря, выдержавшего перед тем 16 месяцев осады. Через пять месяцев после назначения Дионисия к Троице произошло свержение с престола Василия Шуйского, Москва присягнула Владиславу, а затем последовал ряд событий, приведших к резне между поляками и русскими и к сожжению Москвы 19-го марта 1611 года. Известие об этом последнем факте немедленно достигло Троице-Сергиевского монастыря, и Дионисий отправил на помощь москвичам небольшой отряд под начальством Авраамия Палицына. Между тем от Москвы к Троице двинулись пострадавшие от пожара и разорения, ища здесь убежище в своем отчаянном положении: "мнози испечены быша, а с иных власы с глав содраны, а у иных ремение из хребтов вырезаны, у иных на крест руки и ноги обсечены, а у иных чрева прожжены камением разженным". Многие, не будучи в силах добраться до монастыря, падали по дороге, так что и монастырь и окрестные слободы и деревни были наполнены умирающими или лишенными крова, одежды и пищи. В этот момент положение Дионисия было крайне затруднительным: необходимо было оказать безотлагательно помощь бедствующему люду, помощь требовалась в самых широких размерах, а средств в распоряжении архимандрита было очень мало, так как монастырь, только что перенесший продолжительную осаду, еще не оправился и находился в очень стесненных обстоятельствах. Дионисий проявил необычайную энергию; весь отдавшись делу помощи пострадавшим, он, как говорится в его "Житии", не имел себе покою "не токмо на един день, но почти не на един час, и всегда дозирал болящих". Благодаря такой энергии, по свидетельству Симона Азарьина, "нагим одежда бысть, странным упокоение, нищим и гладным прокормление, от мраза изгибающим теплое утешение, странным и раненным и, конечно, издыхающим отпуск от сего света с напутием вечного живота, мертвым же погребение бываше". Как, однако, ни широка и напряженна была благотворительная деятельность Д., ею не ограничивалась его роль в это тяжелое для всего русского государства время. Дионисий явился одним из возбудителей того великого народного движения, которому суждено было восстановить расшатавшийся государственный порядок. Он рассылает по городам грамоты о московском разорении, призывает всех русских людей ополчиться на защиту отечества. Значение этих грамот признается почти всеми исследователями, кроме И. Е. Забелина, который находит, что движение возбуждалось не Дионисием, а патр. Гермогеном. Нельзя, конечно, вполне принимать известий, идущих из Троицких источников, об исключительном значении грамот Дионисия, нельзя думать, что нижегородское ополчение поднялось лишь благодаря этим грамотам; но с другой стороны нельзя и совсем отвергать влияние Троицкого призыва. "В созидании решения нижегородцев как отмечает новейший исследователь, действовало несколько сил. Приходившие к нижегородцам известия о крайних бедствиях государства будили в них патриотическую ревность вместе с сознанием необходимости выйти из печального положения. Но, ослабленные силами, они не видели средств для выхода. Разные грамоты и отписки городов были новыми возбудителями духа нижегородцев в том же направлении". Огромное значение имели и грамоты патр. Гермогена, но Троицкая грамота была последним толчком, побудившим нижегородцев к действию. Как бы то ни было, после знаменитого похода Минина и Пожарского смута была подавлена, и в апреле 1613 г. Дионисий встречал в Троицком монастыре царя Михаила Феодоровича. В начале царствования Михаила, как известно, созывалось немало соборов земских для устроения разорившегося государства: Дионисий присутствует на этих соборах, но теперь его политическая роль уже не так важна. Для него открывается работа в наиболее близкой ему сфере: 8-го ноября 1616 г. ему поручено было исправление церковнобогослужебных книг. Вместе с несколькими помощниками, из которых особенно выдавались Иван Наседка и Арсений Глухой, Дионисий принялся за работу, за разыскание лучших древних списков, на основании которых и производил проверку современного ему богослужебного текста. Изменения, внесенные этой проверкой в требник и др. книги, показались настолько странными, что послышались голоса против Дионисия и его товарищей. Их заподозрили в еретичестве, в народе даже распространился слух, что они хотят истребить в мире огонь (так как они вычеркнули в молитве при водоосвящении слова: "и огнем"); созванный в 1618 году, собор отлучил Дионисия от церкви и постановил сослать его в Кирилло-Белозерский монастырь. Но в эту дальнюю ссылку оказалось невозможным проехать, и Дионисий был заключен в Новоспасский монастырь. Все эти испытания и унижения окончились в 1619 году, когда патриарх Филарет созвал новый собор для пересмотра дела Дионисия, который был с честью возвращен в Троицкий монастырь. На соборе в пользу Дионисия вероятно высказался иерусалимский патриарх Феофан, которого затем Дионисий принимал в своем монастыре. Дальнейшая жизнь Дионисия протекает в заботах об устроении вверенной ему обители. 10-го мая 1633 года он скончался.

Во второй половине XVII в. он причтен к лику святых.

См. Костомаров, Русская ист. в жизнеописаниях, т. І. Его же, Смутное время. Забелин, Прямые и кривые в смутное время. М. 1898. Скворцов, Дионисий Зобниковский, архимандрит Троице-Сергиева монастыря Тверь. 1890.

РБС:Преподобные