РБС/ВТ/Лунин, Михаил Сергеевич
Лунин, Михаил Сергеевич, подполковник л.-гв. Гродненского полка, декабрист; род. в 1783 г. Происходил из богатой дворянской семьи, получил воспитание по своему времени блестящее, но солидного общего образования не имел. Молодость Лунина прошла бурно: в нем сказывалась общая молодым людям того времени страсть к молодечеству, желание обратить на себя внимание; в то время в Петербурге почти не было поединка, в котором бы он не принимал участия, несколько раз он сам стрелялся и был ранен.

Лунин начал службу в Кавалергардском полку, участвовал в сражении под Аустерлицем, был ординарцем имп. Александра I в достопамятную ночь после переправы через Неман; одно время носился с мыслью убить Наполеона и этим избавить Россию от опасности. Во время заграничного похода у Лунина произошел известный инцидент с цесаревичем Константином Павловичем. Все офицеры командуемого им корпуса сочли себя оскорбленными цесаревичем и подали в отставку. Когда цесаревич после этого на одной из дневок на смотре заявил, что отставки приняты быть не могут, но что он, сознавая неправоту свою, извиняется, а кому этого мало, тому готов дать личное удовлетворение, то все признали себя удовлетворенными, но Лунин сказал: "Ваше Высочество изволили сейчас предложить личное удовлетворение, позвольте же мне воспользоваться такой честью". — "Ну, брат, для этого ты еще слишком молод!" — ответил цесаревич. Впоследствии Константин Павлович очень благоволил к Лунину. По возвращении гвардии в Петербург Лунин ожидал производства в полковники, но, узнав что император недоволен его поведением и производить его не желает, как не желает производить и младших офицеров, Лунин, чтобы не вредить товарищам, вышел в отставку. Оставив службу, Лунин отправился за границу с перешедшим в русскую гвардию французом Ипполитом Оже, с которым очень сдружился. Во время пребывания в Париже в эту поездку Лунин познакомился с Сен-Симоном, который заинтересовался Луниным; Лунин задумывал писать роман из эпохи самозванцев, затем оставил эту мысль, увлекся тайными обществами Франции и перешел в католицизм. Неожиданная смерть отца, оставившего ему большое состояние, заставила Лунина вернуться в Россию.

По возвращении Лунина в Петербург его вскоре захватало начинавшееся в то время общественное брожение; он был в числе лиц, положивших начало "Союзу Благоденствия", а может быть и "Союзу Спасения", во всяком случае, в "Союз Спасения" он входил, как член. Роль, которую играл в деятельности "Союза Спасения" Лунин, довольно трудно установить. Несомненно только, что он был одним из деятельных членов его; если верить Гречу, он громогласно проповедовал революцию и мятежи. Во всяком случае, своей решительностью и энергичностью он приобрел большое влияние, а резкостью суждений и крайностью выводов, перед которыми он не останавливался, толкал остальных товарищей (в это время он вернулся на военную службу) на путь политической борьбы.

На одном из собраний "Общества Спасения" еще в 1817 г., по показанию Пестеля, Лунин, при обсуждении вопроса об открытии действий, высказал, что если общество решится убить императора, то можно будет для сего вызвать на Царскосельскую дорогу несколько лиц в масках. Лунин признал, что он "между прочим говорил это". Решительный характер Лунина был хорошо, конечно, известен его товарищам, и когда, позднее, Пестель хотел набрать из молодых отчаянных людей так называемую cohorte perdue, то начальство над этим отрядом думал возложить на Лунина. Когда "Союз Спасения" был переименован в "Союз Благоденствия", Лунин входил в число членов учредителей; когда же "Союз Благоденствия" был распущен и часть членов его образовали "Северное общество", Лунин был в числе членов нового общества. Но участия в событии 14-го декабря Лунину не пришлось принять; он был адъютантом при вел. кн. Константине Павловиче в Варшаве. Здесь Лунин перешел в "Южное Общество". Когда после 14 декабря стали раскрываться сети заговора декабристов, Лунина хотели арестовать; в. кн. Константин Павлович взял его под свою защиту и писал о нем в Петербург следующее: "Статься могло, что он (Лунин), находясь в неудовольствии противу правительства, мог что-либо насчет оного говорить, как сие случается не с одним им; даже его Императорское Величество изволит припомнить, что мы иногда сами между собой, сгоряча, не одумавшись, бывали в подобных случаях не всегда в речах умеренными, но это еще не означает какого-либо вредного намерения. Винить его в том, что он знал о тайном обществе и не донес тогда правительству, хотя можно, но должно принять в соображение и то, что в оное, как теперь открылось, столько входило двоюродных и троюродных братьев и других родственников его". Вместе с тем Константин Павлович уведомил Лунина, что из Петербурга пришло приказание его арестовать. Лунин воспользовался этим и сжег все компрометирующие его бумаги, между прочим расписку одного из членов общества, сделавшегося уже важным лицом, уведомив его об этом через свою сестру. Лунину представлялась полная возможность бежать за границу и, таким образом, избегнуть ожидавшего его возмездия, но он сам отправился в Петербург и явился в следственную комиссию, где вел себя очень вызывающе и обратил на себя внимание своими резкими ответами.

Верховным уголовным судом Лунин был отнесен ко второму разряду государственных преступников и приговорен к политической смерти. Указом Николая І от 10 июля 1826 г. этот приговор, как и для остальных декабристов, был смягчен.

В Сибирь Лунин попал позднее других; в Читу его привезли в конце 1829 года. Как и другие декабристы, он был первоначально помещен на Нерчинских заводах, а потом переведен на Петровский завод. Срок каторжных работ Лунину истек в конце 1835 г., и в июле 1836 г. Лунин вместе с 9 товарищами был водворен в слободе Урике, в 18 верстах от Иркутска по Ангарскому тракту. Здесь он жил в собственном доме, устроенном довольно оригинально. Дом стоял посреди двора, обнесенного высоким забором. Одна половина дома была жилая, а в другой помещалась католическая молельня. Живя на поселении, Лунин продолжал интересоваться русской и западноевропейской литературой; с последнею он мог знакомиться в подлиннике почти на всех европейских языках; наконец, занятия Лунина за это время относятся и к религиозным предметам. Он продолжал оставаться ревностным католиком, в своей молельне самым аккуратным образом прочитывал ежедневно свой требник, а раз в неделю из Иркутска приезжал к нему капеллан исполнять церковную службу. Благодаря заботам сестры за все время пребывания в Сибири, Лунин никогда не нуждался в деньгах. С сестрой Лунин поддерживал постоянные сношения; его письма были постоянно резки, исполнены нападок на правительство; письма эти тайно расходились по Петербургу. Также резки были и его письма к его товарищам-декабристам; зная, что письма должны пройти через "III Отделение", Лунин не останавливался перед этим; ему нравилось, как он выражался, "дразнить медведя"; за несколько неприличные остроты по адресу Государя, Лунину запрещено было писать в течение года письма. Не прошло и года со времени запрещения переписки, как над Луниным разразилась новая гроза. Он написал критику на донесение следственной комиссии по делу декабристов. В ней он утверждал, что правительство ограничилось только одним следствием, что суда вовсе не было, выставил в неблаговидном свете действия отдельных членов да и само следствие обрисовывал пристрастным и недобросовестным. Рукопись эта была написана на английском языке, которым Лунин владел в совершенстве; он переслал ее в Петербург сестре, затем она попала в Лондон и была отпечатана. В начале 1841 г. Лунин был вывезен в Акатуевский рудник; возникло дело, к которому привлекаемы были и некоторые другие декабристы, жившие на поселении. Акатуй, куда был сослан Лунин, был один из самых отдаленных рудников Нерчинских заводов. Этот рудник стоял в чрезвычайно нездоровой местности. Но Лунин и среди самой печальной обстановки умел жить не унывая. Только за год до смерти он сразу как-то изменился, сделался молчалив и стал скучать; он ожидал, что его расстреляют, и эта мысль не давала ему покоя. Лунин умер скоропостижно 8 декабря 1845 г. и был погребен на Акатуевском кладбище.

"Исторический Вестник", 1880 г., т. І, стр. 139—149; 1891 г., т. 45, стр. 65, 66; 1902 г., т. 87, стр. 246. — "Русский Архив", 1870 г., стр. 1582, 1606, 1631, 1650—1661; 1874 г., т. II, стр. 702; 1877 г., т. І, стр. 51, 240, 519; т. II, стр. 55 (записки Ипполита Оже); 1879 г., І., стр. 516; 1881 г., II, стр. 282, 334 (Донесение следственной комиссии); 1882 г., І, стр. 231, 459; 1885 г., І, стр. 359—365 (Из воспоминаний Л. Ф. Львова); III, стр. 225—227, 230, 234, 555, 560—661 (Записки Н. Н. Муравьева). — "Русская Старина", 1870 г., II, стр. 183, 184; 1877 г., III, стр. 83; 1878 г., I, стр. 3; 1881 г., І, стр. 820, IV, стр. 654; 1882 г., I, стр. 65, 160; II, стр. 711; 1886 г., IV, стр. 235; 1888 г., II, стр. 371; 1891 г., V, стр. 89; 1892 г., III, стр. 171; 1898 г., ноябрь, стр. 344; 1899 г., ноябрь, стр. 329, 331; 1900 г., февр., стр. 279, 280, май, стр. 364; 1901 г., янв., стр. 192, февр., стр. 438. — "Отечественные Записки", 1869 г., № 10, стр. 231, 556, 559. — "Девятнадцатый век", М. 1872 г., ч. І, стр. 111, 145, 173 (Записки Н. В. Басаргина). — Головачев, "Декабристы", 86 портретов... Изд. М. М. Зензинова, М., 1906 г., стр. 129—138. — Бар. Розен, "Записки декабриста", СПб., 1907 г., стр. 3, 30, 48, 54, 97, 106, 109, 126, 129, 132, 154, 161, 162, 171, 176, 274, 303. — "Декабристы и тайные общества в России". Изд. В. М. Саблина, М., 1906 г., стр. 86. — Словарь Брокгауза и Ефрона. — Греч, "Заговор декабристов", СПб., 1886 г., стр. 428, 429. — "К биографии декабриста М. С. Лунина" ("Русская Старина", 1914 г., кн. III).

РБС:Декабристы