РБС/ВТ/Савельев, Павел Степанович
Савельев, Павел Степанович, род. 23 июня 1814 г., в С.-Петербурге, в купеческой семье. Это была интеллигентная семья. Отец С., получив хорошее воспитание, при первой возможности развязался с делами и все время проводил за книгами, журналами и газетами. Когда подросли дети, он сам стал следить за их образованием. Первые шаги в русской грамоте, в арифметике, во французском и немецком языках были сделаны С. под руководством отца. До 10 лет он пробыл в родительском доме, а затем отдан был в пансион некоего Рэмона, иностранца по происхождению, и пробыл в нем 5 лет (1824—1829 г.), в течение которых за ним установилась репутация даровитого сорванца. Покинул С. пансион уже с опытом редактора журнала, правда, имевшего всего двух подписчиков, но несомненно свидетельствовавшего о литературном таланте, который сумел пробудить учитель словесности Максимович. Видя способности мальчика, отец решил отдать его в университет. Полтора года готовился С. к вступительному экзамену под руководством В. Т. Плаксина и М. Г. Волкова. Первый укрепил в нем любовь к литературе, а второй заронил искру любви к изучению Востока. В 1830 г. С. поступил в С.-Петербургский университет на филологический факультет, и не принадлежа к восточному отделению, слушал приватно профессоров этого последнего. Его особенно увлекал Сеньковский, блестящие лекции которого «были живою энциклопедиею науки о Востоке», по собственным словам С. Сеньковский приоткрыл перед студентом С. ту занавесь, перед которой поставил его Волков. Лекций по обязательным факультетским предметам С. почти совсем не слушал. Он не в состоянии был примириться с мертвящею системою преподавания большинства профессоров и кончил университет без степени кандидата, с правами на 12 класс и с репутациею плохого студента. Находясь еще в университете, С. занимался журнальными работами, помещая разные переводы и рецензии преимущественно в «Северной Пчеле». Оставив университет с довольно поверхностными сведениями по восточным языкам, но сознавая, что все-таки его особенно тянет к изучению Востока, С. решился поступить в Институт восточных языков, т. е. избрать дипломатическую карьеру, так как цель Института была подготавливать драгоманов для наших миссий в Египте, Персии и Турции. Но и тут он не подчинился системе: он учился по вдохновению так, как сам хотел, и тому, что составляло потребность его духа. Прошел год с небольшим с момента его переезда в учебное отделение (воспитанники получали в здании Института по комнате), и С. в декабре 1835 г. вышел из состава слушателей. Он понял, что предстоявшая карьера не может удовлетворить его. Нравственный облик С. к этому времени представляется, как его рисует близко знавший его профессор Григорьев, в следующем виде: замкнутый в себе с вечною боязнью, что его не поймут, перетолкуют его слова и даже осмеют, холодный с виду, но отзывчивый и любящий на самом деле, он трудно сходился, нуждался в том, чтобы его объяснили другим, т. е. сказали, что он вовсе не тот, каким представляется с первого раза. Отсюда — наклонность к домоседству, отсутствие экспансивности, переживание увлечений в самом себе, так что посторонним казалось, что он даже неспособен увлекаться, любовь больше писать, чем говорить. В бытность в учебном отделении С. участвовал в Энциклопедическом лексиконе Плюшара, где им было напечатано более 30 статей преимущественно о Востоке. Затем Сеньковский предложил ему сотрудничать в «Библиотеке для чтения», в которой он и проработал в течение первого года по выходе из Института восточных языков (т. е. 1836 г.). Здесь он, главным образом, взял на себя ознакомление публики с явлениями английской литературы. Кроме того в эти же годы (1836—37) участвовал в «Энциклопедическом словаре», перешедшем в заведование А. Ф. Шенина, и в «Литературн. прибавлениях к Русскому Инвалиду». Но человек без службы и не помещик, а только пишущий, представлялся в ту пору для большинства чем-то ненормальным и даже опасным. Надо было куда-нибудь поступить на службу. Покоряясь необходимости, С. в мае 1837 г. определился без жалованья чиновником при Комитете Правления Академии Наук, с откомандированием по распоряжению министерства Народного Просвещения в редакцию журнала этого министерства. Здесь он снабжал материалом отдел «Смеси». Из статей, помещенных в других отделах, как на выдающуюся, можно указать на биографический очерк известного арабиста Сильвестра де Саси. В этой должности прикомандированного к редакции С. пробыл 4 года, до 1841 г. За это время С. особенно начинает занимать мысль о путешествии то на Восток, то на Запад в Европу для пополнения своих знаний по географии, истории и языкам Востока. Для него наступило время, когда чувствуется потребность сосредоточить все свое внимание, все свои силы на каком-нибудь капитальном труде, создать что-нибудь такое, что оставило бы после себя след. Когда ему минуло 25 лет, его мечты о путешествии едва не осуществились. Академик Френ намеревался пристроить С. к ученой экспедиции в Бухару. Эту экспедицию посылала Академия Наук, а С. предполагалось поручить собирание археологических и географических сведений. Но по политическим обстоятельствам экспедиция не состоялась. Однако вся эта ложная тревога принесла свою долю пользы: подготавливаясь к путешествию, С. успел значительно увеличить запас своих знаний и впервые столкнулся с нумизматикой, виновницей его будущей славы. Но тогда он не думал, что когда-нибудь так заинтересуется ею. В одном из писем к своему другу Григорьеву С. пишет: «а монеты, числом 35, лежат у меня с полгода, и я, чорт знает почему, не могу с ними развязаться. Что-то не лежит сердце к любезнейшей и худощавейшей нумизматике». С 1839 г. он преимущественно занимался географией средней Азии. В 1840 г. С. в первый раз пустился в путешествие, но не на Восток и не на Запад, как мечтал, а в Финляндию, а оттуда проехал в Дерпт. Его приятно поразили подмеченные им следы начинавшегося и добровольного обрусения. В феврале 1841 г. он поступил секретарем Комитета иностранной цензуры и оставался в этой должности до 1852 г. Наконец С., работавший до тех пор без определенной цели, напал на свою настоящую дорогу, отдался изучению нумизматики. В 1841 г. он получил от Френа предложение перевести его статью: «Topographische Uebersicht der Ausgrabungen von altem arabischen Gelde in Russland, nebst chronologischer und geographischer Bestimmung des Inhaltes der verschiedenen Funde». По мнению Френа, перевод этой статьи был бы полезен в том отношении, что напечатанный в одном из журналов, он мог обратить внимание помещиков на азиатские и халифские монеты. С. сделал этот перевод исключительно из уважения к Френу и напечатал его в «Сыне Отечества» за 1842 г., а извлечения поместил, по просьбе же Френа, в «С.-Петербургских» и «Московских Ведомостях». Но мало-помалу и его заинтересовал вопрос о местонахождении этих кладов и их содержании. Он убедился, что эти данные могут пролить свет на торговые отношения древней России. Ему стала вполне ясна связь нумизматики с историею. Она перестала быть для него «худощавейшею» и целью самой по себе; он понял, что она прекрасное средство уяснить многое в русской истории в связи с историей Востока. С. стал следить с этих пор за вновь находившимися кладами, выучился разбирать монетные легенды. Результатом его четырехлетнего труда в этом направлении и явился капитальный труд «Мухаммеданская нумизматика в отношении к Русской истории І. Топография кладов с восточными монетами и изделиями VII, VIII, IX, X, XI века в России и прибалтийских странах, объясненная историческими свидетельствами о торговле северо-востока Европы в эпоху основания и утверждения Русского государства». СПб. 1846 г. 8°. В этом сочинении отразился весь С. как ученый: живое прекрасное изложение обнаруживало человека с обработанным литературным талантом, широта и смелость обобщений человека много читавшего и много думавшего, точность и критическая оценка данных добросовестного и усидчивого ученого; ссылки на произведения шведских, немецких, датских, французских и арабских ученых знатока языков. Своим трудом С. составил себе славу нумизмата-ориенталиста. После его появления в свет, он больше уже не сходит с избранного им пути, чему, как полагает Григорьев, в значительной мере способствовало открытие в 1846 г. в С.-Петербурге общества любителей и знатоков археологии и нумизматики, одним из членов учредителей которого был и С. Это общество сделало его вполне археологом и нумизматом. В 1847 г. он был избран в действительные члены Географического общества. Он приписался к этнографическому отделу и взял на себя рассмотрение присылаемых в общество статей об инородцах и по восточной лингвистике. Этим двум обществам он отдавал много сил. В Археологическом он работал более 10 лет: с 1849 г. в качестве секретаря по русской переписке; с 1850 г. — в качестве секретаря и редактора «Записок» общества; с 1851 г. в качестве секретаря восточного отделения и под конец заведующего делами отделения русской и славянской археологии и редактора «Известий» общества. Кроме того, за указанное время им было помещено до 70 статей в трудах общества, которыми, по словам проф. Григорьева, он упрочил за собою славу первого в России ученого по части мусульманской нумизматики. В Географическом обществе С. проработал почти столько же времени, сколько и в Археологическом. В 1850 г. он принял на себя исполнение программы для наблюдения и описания инородческих племен; в 1852 г. он участвовал в комитете для оценки и продажи дублетов библиотеки; в 1856 г. в комиссии для разработки ответного сочинения на объявленную обществом задачу о восстановлении текста книги Большого Чертежа; в 1857 г. — в комиссии для рассмотрения сочинений, предложенных для удостоения константиновскою медалью, в комиссии для снаряжения Хоросанской экспедиции, и в ревизионной по действиям общества комиссии; в том же году он избран был в комиссию для составления программы этнографического музея; общим собранием в 1858 г. он избран в члены совета общества, а в 1859 г. — председателем этнографического отделения. Из изданий общества он участвовал в составлении «Карманной книжки для любителей землеведения», в «Географических Известиях» и в «Вестнике». В 1857 г. появился первый выпуск, а в 1858 г. второй нового большого труда: «Монеты Джучидов, Джагатаидов, Джелаиридов и другие, обращавшиеся в Золотой Орде в эпоху Тохтамыша. Сочинение П. Савельева. С десятью литографированными таблицами и рисунками в тексте». Это сочинение имело целью восстановить по монетам историю Золотой Орды; оно было выполнено столь же удачно, как и первое. Оно также удостоено было половинной Демидовской премии, но, как и первый труд, обязано своим происхождением случайности, — кладу, попавшему в руки С. и заинтересовавшему его. По службе С. оставался на скромном месте секретаря иностранной цензуры, которое он занимал с 1841 г. по 1852 г. Наконец, ему наскучила эта служба и он стал искать другое место; его рекомендовали графу Перовскому в должность секретаря департамента уделов, на которую он и был принят для испытания, продолжавшегося довольно долго, но все-таки желаемой должности он не получил. После этой неудачи его постигла и вторая. Надеждин рекомендовал его на место помощника редактора Ж. М. Вн. Дел. С. был причислен к Министерству Внутренних Дел, но места опять-таки не получил, хотя временно и заведовал редакциею журнала. Его хотели было отчислить от службы по неимению штатного места, но граф Перовский перевел его в Министерство уделов и причислил к Кабинету Его Величества для археологических работ. С. было в это время 38 лет. В первое же лето по поступлении на новое место С. поручено было произвести раскопки во Владимирской, Ярославской, Костромской губерниях, где он проработал 5 месяцев. За это время им было разрыто 3000 курганов и открыто около 1000 вещей. На следующий 1854 год он продолжал столь удачно начатые исследования, но уже с меньшим успехом в Ярославской губернии. Покончив работы, он отправился навестить своего приятеля Григорьева, в Оренбург, а затем завернул и в Казань. В 1856 г., летом, С. уехал в Екатеринославскую губернию, где увлекся раскопками в надежде пролить свет на историю Скифии. Затем он совершил поездку по Крыму, результатом которой было «собрание сведений о курганах и анекдотов о злоупотреблениях во время войны». Из Крыма он писал Григорьеву, что хочет написать «нечто историко-политическое и археологическое». Но эта мечта так и осталась мечтой: другие работы отвлекли его внимание; так вскоре умер Надеждин и С. принялся за составление его биографии и за издание его сочинений, но не успел он справиться с этою работою, как умер Сеньковский, с которым С. соединяла еще более прочная духовная связь. Он принялся за издание и его сочинений и составил его биографию. Все эти работы в связи с изданиями трудов Восточного Отделения Археол. Общества, которые он сам корректировал, помешали ему предпринять новые поездки и окончательно подорвали его силы. Умер С. 19 мая 1859 г. 45 лет от роду.

«Жизнь и труды П. С. Савельева преимущественно по воспоминаниям и переписке с ним». В. В. Григорьева. С.-Петербург. 1861. В приложениях список печатных трудов Савельева.

РБС:
Павел Степанович Савельев