РБС/ВТ/Палаузов, Спиридон Николаевич
Палаузов, Спиридон Николаевич, историк. Род. 16 июля 1818 в Одессе, ум. 12 августа 1872 в Павловске. Он принадлежит к семье одесских болгар Палаузовых, игравших видную роль в деле национального возрождения и освобождения своего народа. Предок их, Степан Палаузов, был жителем в болгарском гор. Габрове и имел трех сыновей, из коих младший, Петр, умер на родине, а двое жили уже в России. Среднему брату, Христофору, оставшемуся также в Габрове, нередко случалось наезжать по торговым делам в Одессу; кажется, в конце концов, он совсем бежал туда вследствие участия в заговоре против турок, — по крайней мере, он умер в Одессе, и старший сын его, Петр, занят был там торговлей же до самой смерти. Но еще во время пребывания в Габрове, в 1829 г. X. Палаузов по желанию старшего брата отправил второго своего сына, Николая, учиться в Одессу, где тот и поступил в 1830 г. в младший класс Кишиневского лицея, сделался потом членом Одесской таможни, весьма видным деятелем болгарского возрождения и душой болгарского настоятельства, основанного им и другими болгарами в Одессе в 1854 г. Наконец, самый старший из трех братьев, Николай (р. в Габрове в 1776 г., ум. в Одессе в 1853 г.), уже взрослым спасаясь от наказания за убийство турка, бежал с одним товарищем в Добруджу и оттуда в Бессарабию (еще не принадлежавшую России), где оба они стали чабанами (пастухами) у небогатого помещика; но там им не повезло и они перебрались в Кишинев, а затем, в 1804 г., в Одессу. Долго пришлось работать Палаузову в этом городе, пока он не сделался приказчиком в бакалейном магазине какого-то грека; собрав через несколько лет, путем неимоверной экономии небольшие средства, сам открыл, наконец, бакалейную торговлю, получая многие товары из Болгарии. Дела у него пошли удачно, он построил в Одессе большой дом, приобрел значительный капитал и мог уже дать детям хорошее образование; словом, с ним повторилась обычная с одесскими негоциантами начала XIX в. история. Подобно другим одесским болгарам того времени, Н. С. Палаузов считался сперва греком и принадлежал к сословию так назыв. нежинских греков, пользовавшихся у нас большими льготами: позднее же, когда под влиянием литературной деятельности Венелина началось национальное возрождение болгар, он вместе с другом своим Априловым явился одним из первых его бойцов: их трудами и пожертвованиями, главным образом, как известно, было основано в 1835 г. знаменитее болгарское училище в Габрове, которого они и были первыми почетными директорами.

У H. С. Палаузова было трое сыновей: Спиридон, сделавшийся историком, Андрей, служивший потом в русс. военной службе, и Константин (ум. в 1888), — не безызвестный одесский деятель и товарищ городского головы, продолжавший торговлю отца и принимавший немалое участие в делах болгарского настоятельства (благотворительного общества).

Биография С. Н. Палаузова очень тесно связана именно с биографией Н. X. Палаузова, его двоюродного брата. Вслед за последним и еще некоторыми болгарами, тоже учившимися тогда в Ришельевском лицее, поступил туда в 1832 г. и С. Н. Палаузов, получивший первоначальное образование дома и затем в частном Одесском пансионе Владимирова. Он окончил там в 1840 г. курс, соответствовавший среднему учебному заведению, а в 1841 г. вышел со 2-го курса собственно Лицея (юридического отделения) и уехал учиться за границу сначала в Гейдельберг, потом в Мюнхен, где и приобрел степень доктора политико-экономических наук. В 1844 г. по желанию одесских болгар посетил он Габров для осмотра училища, в котором тогда не все шло, как бы следовало, и потом уехал в Москву, где занимался славяноведением под руководством проф. Бодянского. В 1845 г. Палаузов получил степень кандидата философского факультета по и отделению (историко-филологическому), а в 1846 г. избран был действительным членом Имп. Моск. Общества Истории и Древностей, но вскоре переселился в Петербург, продолжал там свои занятия славяноведением, преимущественно историей болгарской литературы, под руководством И. И. Срезневского и выдержал экзамен на магистра славянской словесности; в это-то время напечатан был, кажется, и первый его ученый труд "Ростислав Михаилович, князь Мачвы" ("Ж. М. Н. Пр." 1851, ч. LXXI, №№ 1 и 2, и отдельно, под названием "Ростислав Михаилович, русский удельный князь на Дунае", СПб., 1851 г.), а затем: "Век болгарского царя Симеона" (СПб., 1852 г.) — его диссертация на степень магистра. В том же году он доставил проф. Срезневскому рукописное извлечение из жития Климента ("Изв. И. А. Н." I, 244), кажется, оставшееся ненапечатанным, а в 1853 г. опубликовано было им письмо к редактору "Известий Акад. Наук", т. е. к проф. Срезневскому, о болгарской грамоте (ibid. II, 109). Из сохранившейся обширной переписки С. Н. Палаузова с отцом и с двоюродным братом (Н. X. Палаузовым) видно, что вопрос о болгарском правописании вообще занимал в то время нашего историка, и что он работал тогда еще над составлением популярной истории Болгарии на премию, завещанную для этой цели Априловым, причем некоторые отделы этой истории были уже готовы, и С. Н. Палаузов в письмах к родным выражал желание относительно перевода их в Одессе на хороший болгарский язык.

Однако, профессором Университета С. Н. Палаузов не сделался, и, как было слышно, причиной этого были недоразумения, возникшие между ним и проф. Срезневским; впрочем, кажется, С. Н. Палаузов в то время и не очень стремился к профессуре, так как средства дозволяли ему жить самостоятельно (после смерти отца в 1853 г., торговлю его продолжал второй сын), необходимую же у нас службу он нашел в Министерстве Народного Просвещения, став в 1853 г. чиновником особых поручений при Департаменте этого Министерства.

Но вскоре С. Н. Палаузову пришлось потрудиться на ином поприще: началась Восточная война и войска кн. Горчакова заняли Румынские Государства и часть Болгарии, что вызвало в ней стремление к освобождению; весной 1854 г. к кн. Горчакову для болгарских дел был прикомандирован Н. X. Палаузов, а когда вслед за тем командующим Дунайской армией был назначен фельдмаршал кн. Паскевич, то к нему для таких же дел прикомандирован был С. Н. Палаузов (с оставлением на службе по Департаменту M. H. П.). У Палаузовых был целый план освобождения Болгарии, к которому, однако, кн. Паскевич и кн. Горчаков относились не особенно благоприятно: частью они не были уверены в успехе наших войск ("мы не знаем, — говорил кн. Паскевич Палаузовым, — будет ли война наступательная, или оборонительная") и поэтому не желали, подняв болгар надеждами на освобождение, выдать их потом на жертву турецкому мщению; частью наши вожди не сочувствовали проектированным Палаузовыми способам болгарского освобождения. Впрочем, им удалось склонить кн. Паскевича подписать 27 мая 1854 г. в лагере под Силистрией и опубликовать прокламацию на болгарском языке, написанную С. Н. Палаузовым и напечатанную им в Букареште, но и то не к болгарскому народу, а к единоверным братьям нашим, живущим в турецких землях, с обещанием защиты христианской церкви. Удалось тогда организовать и небольшое болгарское ополчение, действовавшее с нами под Силистрией.

Отступление осенью 1854 г. нашей армии за p. Прут разрушило надежды болгар на освобождение, и многие из них тогда же, опасаясь турок, ушли вслед за армией; для организации массового переселения болгар в Россию назначена была особая комиссия, главными деятелями которой были Палаузовы же.

В бытность свою при армии, С. Н. Палаузов не терял, однако, из виду и научных интересов (тем более, что болгарскими делами особенно занять был H. X. Палаузов); он ознакомился с источниками по истории румынов, в то время почти никому у нас не известными, и такое знакомство отразилось очень благоприятно на его последующих ученых работах.

По возвращении в Петербург С. Н. Палаузов вернулся и к прежней службе в Департаменте, — в 1856 г. он назначен был исправл. должность чиновника особых поручений при министре народного просвещения и на этом месте оставался до лета 1858 г., все время продолжая заниматься болгарской и румынской историей. Так, им напечатаны были в 1854—1855 гг.: "Болгарские эпические песни по сборнику, составленному для него в Шумле, и по собранию Найдена Герова" ("Изв. И. А. Н." III, прилож., стр. 289 и след.; 327 и след.; IV, прилож., стр. 12 и след., потом вошедшие в число "Памятников и образцов народн. языка и словесности русс. и зап. славян", СПб., 1852—1856 гг.); "Описание болгарского синодика Ц. Бориса" ("Изв. И. А.Н.", IV, стр. 17); статья о синодике Царя Бориса ("Временн. И. Моск. Общ. Ист. и Др.", кн. XXI, 1855 г.), с извлечениями из подлинника; позднее: "Юго-восток Европы в ХIV столетии" ("Ж. М. Н. Пρ."1857 г., ч. ХСIV, № 4, и ч. ХСIV, № 10, и отдельно); "Грамота Патр. Каллиста, как новый источник болгарской церкви" ("Изв. И. А. Н." 1858 г., т. VII, и отдельно) и "Джиованни Минотто, этерист первых годов ХVII в." ("Отеч. Зап." 1858 г., т. СХVI, №№ 1 и 2, и отдельно).

Летом 1858 г. С. Н. Палаузов перешел на службу в С.-Петерб. Цензурный Комитет и служил цензором до 1860 г., продолжая свои занятия и печатание сочинения "Румынские Господарства Валахия и Молдавия" ("Отеч. Зап." 1858 г., т. СХХ, №№ 9 и 10, и т. СХХI, №№ 11 и 12); время же 1860—1861 гг. провел вне службы, особенно занимаясь литературной работой; тут им напечатаны: "Австрия со времени революции 1848 г." (СПб., 1860 г.), "Реформа и католическая реакция в Венгрии" ("Русское Слово" 1860 г., №№ 9 и 10), "Ян Гуниади" (ibid., №№ 11 и 12), "Политическое и этнографическое состояние народностей в Австрии" (ibid., 1861 г., № 4), "Одно из средств австрийской политики" (ibid., № 5), "Венгрия в современных ее отношениях к Австрии" (СПб., 1861) и еще несколько статей. В последних своих сочинениях С. H. Пaлаузов являлся, впрочем, не столько историком, сколько публицистом, и его статьи имели значение ответов на вопросы, в то время особенно занимавшие русское общество.

Еще живее относился С. Н. Палаузов к событиям, совершавшимся в те годы в Болгарии, т. е. к греко-болгарской церковной распре, которая, казалось, грозила образованием уний между римской и болгарской церквами, и к происходившим тогда же новым массовым переселениям болгар в пределы России из Молдавии вследствие неисполнения молдавским правительством обещаний, данных после Парижского мира. Этим двум вопросам С. Н. Палаузов посвятил немало статей в еще влиятельной в то время "Северной Пчеле" за 1860—1861 годы; но иные из них им подписаны, иные анонимные.

В 1861 г. С. Н. Палаузов снова поступил на службу, но уже в Министерство Финансов, чиновником особых поручений при Департаменте внешней торговли, и осенью 1862 г. командирован был на ревизию в Одессу, где Имп. Одесс. Общество Истории и Древностей в заседании 26 октября 1862 г. и выбрало его своим действительным членом (кроме того, он был действ. членом Имп. Русск. Обществ: Археологического и Географического); в 1864 г. он был назначен управляющим Варшавской таможней; в 1866 г., в чине статского советника, — начальником кодификационного отделения в Деп. тамож. сборов, а в 1867 г. — начальником секретарского отделения в том же Департаменте и в то же время чиновником особых поручений в Имп. Человеколюбивом Обществе. Видимо, или С. Н. был очень занят в ту эпоху по службе, или вообще обстоятельства не благоприятствовали его научным занятиям, но неизвестны его труды того времени, за исключением небольшой статьи о В. Е. Априлове в "Энциклоп. Словаре, составл. русск. учен. и литер." (СПб., 1864 г.). Наконец, в 1868 г. С. Н. Палаузов оставил службу в Министерстве Финансов, а в 1870 г. также и в Имп. Человекол. Обществе; но в 1868 г. он был назначен членом Археографической Комиссии, что снова возвратило его к научным занятиям: под редакцией его и П. И. Савваитова изданы были "Великия Макарьевские Четьи-Минеи" (три тома), за 1—13 сентября, 14—24 сентября и 1—3 октября (СПб., 1868—1870 гг.) и под его же редакцией "Летопись по Ипатьевскому списку" (второе издание, СПб., 1871 г.). Последние годы жизни были для С. Н. Палаузова не совсем удачны: служба ему как-то не давалась, торговля, которую продолжал вести его брат, тоже шла не вполне удовлетворительно, и С. Н. получал от него деньги, и в том числе причитающуюся ему часть дохода с дома в Одессе, очень неаккуратно, а хуже всего было, что небольшие имевшиеся у него средства он передал с коммерческими целями в распоряжение какого-то маклера, злоупотребившего его доверием, и С. Н. Палаузов потерял все, что имел; между тем он был обременен семьей, притом был несколько избалован жизнью, и переносить неудачи было ему не легко. Он хлопотал о получении в Одессе места директора гимназии, но такое назначение не состоялось, вероятно, вследствие болезни ожирения сердца, от которого он и скончался. Уже после его смерти напечатан был в "Православ. Обозрении" (1873 г., №№ 7 и 8) его перевод "Опровержения богумильской ереси монаха Евг. Загобена"; но его "История болгарской церкви", судя по письмам к родным, хотя и оконченная, и часть "Истории Болгарии — так и не вышли на свет Божий и, вероятно, хранятся у кого-либо из членов его семейства; может быть, отрывки из этих историй и напечатаны были где-либо в болгарских журналах, т. к. встречалось указание, что вообще существуют статьи С. Н. Палаузова на болгарском языке. Прекрасная и даже имевшая щегольской вид библиотека его приобретена была за 2000 p. болгарским правительством для Софийской Национальной библиотеки, в которой она составляет лучшую часть; продажа ее, а еще более принадлежавшей С. Н. Палаузову части дома в Одессе — все же до некоторой степени обеспечила его семью. При обширном уме С. Н. Палаузов обладал и обширными знаниями: западноевропейские языки знал он, кажется, все, не исключая испанского; прекрасно знал классические языки, греческий византийской эпохи, славянские, румынский, а также отчасти и венгерский. Как историк, он подавал большие надежды, не вполне, впрочем, оправдавшиеся: его статья о "Ростиславе Михаиловиче, кн. Мачвы" казалась очень хорошей, но в сущности потому, что наши ученые того времени мало были знакомы с теми видами иностранных источников, по которым работал Палаузов, сама же обработка исторических материалов у него — почти всегда односторонняя и спешная. То же можно сказать и о других сочинениях Палаузова, в том числе о "Румынских Господарствах", имевших большой успех именно потому, что историю Румынии у нас никто еще не знал, а важность ее для нашей истории уже начинала тогда сознаваться, в чем Палаузову принадлежит не последняя роль. Основательнее, конечно, написаны сочинения его по болгарской истории, особенно: "Век болгарского Царя Симеона" — труд весьма почтенный и для своего времени в научном отношении безукоризненный, посвященный притом эпохе, важной для истории умственного развития не только Болгарии, но и России, где в X—XI вв. письменность слагалась именно по болгарским образцам IX—X вв.; но теперь и этот труд Палаузова устарел, тем более, что настоящим славянским филологом он не был, а ныне все более и более выясняется важность филологического изучения памятников для выяснения вопроса о культурном влиянии Болгарии на Россию в древнейший период ее истории. Очень хвалят издание Палаузовым "Макарьевских миней"; но в его издании "Ипатьевской летописи" тоже чувствуется некоторая спешность работы, обусловившая в нем немало и ошибок. Тем не менее, С. Н. Палаузов был почтеный ученый, занимавшийся славяноведением, когда оно привлекало к себе еще немногих, и очень живо и сердечно относившийся к тем вопросам, которые назревали в его время, поэтому можно только пожалеть, что он не специализировался окончательно на этих ученых занятиях.

Нельзя не указать в заключение, что, хотя и русский чиновник, С. Н. Палаузов был страстный болгарский патриот, всю жизнь интересовался делами родины, помогал ей, как мог и как умел, поддерживая фамильные традиции Палаузовых. Как его, так и новых членов этой семьи, бывших на русской службе, не раз упрекали за то, что они уже стали в сущности русскими, — это хотя и верно, но все же не вполне точно: они умели соединить служение новой родине с энергической деятельностью на пользу прежней, что, впрочем, вовсе было и не трудно ввиду полной солидарности интересов обоих народов; и кто знает, принесли ли бы Палаузовы столько пользы Болгарии, покинув для нее Россию, сколько принесли они ей, служа последней. Быть может, они украсили бы собой тогда турецкие виселицы и их деятельность затерялась бы среди общего страдания болгарского народа, а теперь им посвящено будет несколько светлых строк в истории развития славянского сознания и еще более в истории болгарского освобождения.

В нравственном отношении, по общему отзыву, С. Н. Палаузов был тоже личностью очень симпатичной; кажется, главным недостатком его было излишнее доверие к людям, которое не раз вредило ему и в ученой карьере, и в служебных отношениях, и, наконец, повело к потере им состояния.

По воспоминаниям лиц, близко его знавших, С. Н. Палаузов по наружности был невысокого роста, очень полный брюнет, с крупными чертами лица и всегда бритый, как и подобало чиновнику того времени; живя в Петербурге, он быстро потерял волосы и носил парик, так как вообще любил щегольство; одевался изящно, и манеры, и разговор имел даже несколько аффектированные. Человек очень добродушный, веселый, остроумный рассказчик, он был большой лакомка, и в письмах его к родным встречаются просьбы о присылке разных редкостей по части еды, которыми славится Одесса. Живость С. Н. Палаузова сказалась и в том, что в его бумагах сохранилось множество переписанных им записок и стихотворений разных авторов, преимущественно славянофилов, а также и на иностранных языках, которые ходили по рукам в 50-х и 60-х годах, напечатаны же были гораздо позже, да и то еще не все.

Написано о С. H. Палаузове очень немногое: два кратких некролога — Воронова в "Русс. Старине" 1872 г., № 6, и Мурзакевича в "Записк. Имп. Одесс. Общ. Ист. и Древн.", т. IX, 1875 г., причем последний некролог очень неточен и даже с ошибочными показаниями; затем, сведения о С. Н. Палаузове разбросаны по тем книгам или статьям, где вообще говорится о деятельности одесского болгарства; автор же настоящего очерка пользовался также устными сообщениями о нем Н. X. Палаузова и проф. Вл. Ал. Яковлева, лично с ним знакомого, и, кроме того, отрывками из обширной переписки С. Н. Палаузова с его одесскими родными, находящейся у Н. X. Палаузова и опубликование которой в настоящее время владелец ее находит еще преждевременным.

РБС:*