Три римских мальчика (Андерсен; Ганзен)/1899 (ВТ:Ё)
Три римских мальчика
В великолепном Риме встречаются в узких извилистых улицах прекрасные большие дворцы; находись они на виду, среди открытой площади, они были бы признаны архитектурными шедеврами. Один из таких я и собираюсь сейчас нарисовать и надеюсь, что по этому наброску пером его без труда отыщут среди других, если к тому же будет ещё указана улица — , где его следует искать.

Маленький четырёхугольный дворик обнесён высокими аркадами; каждая колонна — чудо искусства; между колоннами и в нишах стен изуродованные мраморные статуи. Стены внизу украшены барельефами, вверху лепными головами римских цезарей; постаменты статуй обвиты стеблями трав и вьющихся растений; побеги их цепляются и за складки мраморных одеяний. Паук протянул свою сеть и покрыл ею, точно траурным флёром, головы богов и императоров. Во дворе валяются кочерыжки, лимонные корки, осколки бутылок. Широкая мраморная лестница, ведущая в покои дворца, запущена и загрязнена ещё больше, чем двор.

На ступенях её сидят три босоногих полуокоченелых мальчугана. Один кутается в старый изодранный ковёр, вместо плаща, и сосёт обломок камыша, вместо трубки. У другого ноги обмотаны тряпьём, прикреплённым к телу верёвочками, а на плечах широкий и длинный белый балахон; мальчуган может обвернуть им всё своё тело хоть дважды; зато балахон, кажется, и служит ему вместе с тем и панталонами. Всё одеяние третьего состоит из шляпы да жилетки, если не считать старой туфли, лежащей под ступенькой. Все трое играют в карты.

Не интересно ли будет познакомиться с этими молодыми римлянами и с их семействами поближе? По воле случая чуть ли не все главы этих семейств собрались сейчас на террасе у площади . Вон стоит группа бородатых мужчин в полосатых, белых с голубым, балахонах; мундир приметный; добавочной принадлежностью к нему являются обыкновенно цепочки — из тех, что носятся на ногах. Перед нами арестанты, которые вышли на работу. Тот передний, что опёрся на лопату, отец мальчугана, закутанного в ковёр вместо плаща. Да, отец его! Но он ни вор, ни разбойник; он только злой проказник! История несложная: он угодил в тюрьму из желания насолить своему господину. Как же он ему насолил? Взял да спрятал в господский экипаж контрабанду и сам же постарался, чтобы их с ней накрыли. По закону в таких случаях и лошади и экипаж конфискуются полицией, хотя бы собственник их и не был лично виновен в провозе контрабанды, кучера же сажают в тюрьму, но господин обязуется вносить на его прокорм ежедневно по пятнадцати байоки. Что ни говори — расход! Если арестант трудолюбив и ведёт себя хорошо, каждые восемь месяцев его заключения считаются за год, и за работу ему назначают наивысшую плату. Вот какие соображения занимают сейчас арестанта: «Хозяин-то потерял и лошадей и карету! Хозяину приходится ежедневно раскошеливаться на меня! У меня же готовое помещение, постоянная работа да ещё за высшую плату, и значусь я «порядочным арестантом!» Пожалуй, и сыну моему не добиться лучшего».

По аллее мчится лёгкий щегольский экипаж; богатый иностранец, лет тридцати, сам правит лошадьми. Он не в первый раз в Риме; он был здесь восемь лет тому назад, а теперь вернулся сюда с молодой женой и показывает ей вечный город. Сейчас они ездили смотреть чудесную статую Кановы. Иностранец с первого взгляда узнал эти роскошные формы, эту красавицу-женшину, обессмерченную резцом ваятеля, но, конечно, не проговорился об этом жене. Красавица Джудита давно истлела в могиле, а сынишка её играет теперь на мраморной лестнице дворца в карты и драпируется в свой огромный балахон не хуже, чем папаша его в свой щегольский плащ.

Ну, а где же искать нам родителей третьего мальчика. Постойте, на след-то мы уже напали! Тут же под деревом стоит сморщенная старуха с грелкой в руках и просит милостыни во имя Мадонны. Она не бабушка и, конечно, уж не мать мальчику, но она одна могла бы кое-что рассказать о нём.

От площади Св. Петра по направлению к замку Ангела идёт улица; в этой улице есть большое здание; в стене его устроена подвижная ниша, обитая такою же полосатою материей, из какой шьётся арестантское платье. На полу ниши лежит подушка, а самая ниша вертится на оси, как сторожевая будка. Рядом большой колокол. Девять лет тому назад к нише подошла эта самая старуха и положила на подушку небольшой свёрток, повернула нишу, позвонила в колокол и скрылась. Здание это — приют для подкидышей.

Вот откуда третий мальчуган. Старуха могла бы рассказать и о его матери, да что толку? Молодая богатая синьора теперь далеко отсюда, в плавучей Венеции, где слывёт образцом добродетели и неприступности. А сынишка её… Что ж, ему живётся не худо — сидит на мраморной лестнице и козыряет!

Мальчуганы эти так и просятся на полотно! Взгляды, каждое движение, засаленные карты, смелые клубы сигарного дыма — всё живописно! Да, вот так группа!

Её расстраивает нашествие стаи индюшек, которых вгоняют по ступеням мраморной лестницы двое крестьян. Индюшки куплены торговцем, что проживает в одной из зал дворца. День-два он ещё, пожалуй, даст птицам побегать по каменному мозаичному полу под чудным лепным потолком, украшенным гербом вымершего знатного рода!…

Примечания 

Сказки Ганса Христиана Андерсена
Проза Ганса Христиана Андерсена
Базар поэта
Литература 1899 года
Переводы, выполненные Анной Васильевной Ганзен
Переводы 1899 года