РБС/ВТ/Стронин, Александр Иванович
Стронин, Александр Иванович, социолог, писатель, род. 20 февраля 1826 г. в слободе Ракитиной, Хотмышского уезда, Курской губернии, умер 29 января 1889 г. в Ялте. Прадед его, родом, вероятно, поляк, еще при Екатерине II поселился в слободе Ракитиной, принадлежавшей князю Юсупову, и после всеобщей переписи, сам не зная как, очутился в числе крепостных князя. Отец С., простой крепостной, бывший казначеем в главном Ракитинском правлении имений князя Юсупова, был человек умный и в своей среде выдающийся. Научившись у дьячка элементарной грамоте, он до того пристрастился к чтению, что, за неимением средств для приобретения книг, все особенно нравившееся в них попросту целиком переписывал и даже срисовывал встречавшиеся среди текста рисунки. Таким образом он переписал поэмы Пушкина, сочинения Жуковского, отрывки из Карамзина, ряд трудов по истории, архитектуре, сельскому хозяйству, физике и т. д. Каково было влияние отца на С., видно из дневника последнего, где, касаясь собственного воспитательного влияния на учеников, он говорит: "Справедливость, бескорыстие, беспристрастие были всегда одинаковы: тут меры мне не надо было искать, она была готова давно — из дому". Естественно, что при такой страсти к книгам и таком складе своего характера, отец С. не мог оставить своего сына без образования и в этом отношении сделал все, что было в его силах; сначала он отдал его в Прилукское уездное училище, а затем, не довольствуясь этим, в награду за свое усердие и честность добился у князя Б. H. Юсупова для своего сына вольной и поместил его во 2-ю Киевскую гимназию. Гимназический курс С. окончил в 1844 г. и поступил на словесным факультет Киевского университета, откуда и 1848 г. вышел со степенью кандидата и как, казеннокоштный студент был определен младшим учителем истории в Каменец. Подольскую гимназию, а через год — переведен преподавателем русского языка в Немиров. В конце 1852 г. за столкновение с инспектором С. по распоряжению начальства был перемещен в Константиноградское уездное училище, в ноябре 1853 г. перешел в Новгородсеверскую гимназию, а в 1855 г. — в Полтавскую гимназию старшим учителем истории. "Это было самое лучшее время из моей педагогической карьеры", пишет С. в своем дневнике, "и в то же время и последнее в этой карьере. Здесь я пробыл целых семь лет — и при том каких лет: от 1855 до 1862 г., т. е. все первые годы нового царствования"... Вскоре С. стал известен, как чрезвычайно опытный и талантливый педагог, а за ним утвердилась блестящая педагогическая репутация. "Мне это тем приятнее", пишет он, "что всем я обязан единственно себе, своему собственному разумению. Никаких семинарий или педагогических курсов тогда не было, никаких педагогических или дидактических книг я не читал, никаких примеров хорошего преподавания не видел. Все же, что приходилось делать для облегчения передачи знаний, надо было изобретать самому, своим собственным умом, так что только впоследствии и случайно узнавал я, что тот или другой прием, казавшийся мне моим собственным, давно уже рекомендован Дистервегом, Песталоцци и др.". Время службы С. в Полтаве совпало с эпохой общественного подъема 60-х годов. Будучи человеком энергичным и страстно убежденным в необходимости для народа грамотности, С. принял самое деятельное участие в устройстве воскресных школ для народа и в руководстве ими; он настолько отдался этому делу, что составил и напечатал даже специальный учебник, "Азбуку для Полтавской воскресной школы" (Полтава, 1861 г.), при которой приложена также программа воскресных чтений по естественным наукам и литературе "для людей всякого звания и пола". Принимал он также деятельное участие в открытии женской гимназии в Полтаве, причем вместе с другими учителями согласился преподавать в ней безвозмездно. В свободное от занятий время С. любил путешествовать, причем в одну из поездок в Западную Европу посетил, между прочим, Лондон, где жил тогда Герцен. Благодаря этому, вероятно, в Полтаве вскоре разнесся слух, что С. состоит корреспондентом Герценовского "Колокола". Так как вообще высшая местная администрация косо смотрела на общеполезную деятельность полтавской гимназии, то вскоре у С. был сделан обыск, причем были найдено несколько неразрешенных, впрочем, среди читающих кругов обильно распространенных брошюр и рукописные выдержки из разных заграничных изданий. Педагогическая деятельность С. после этого, конечно, не могла продолжаться; 24 июня 1862 г., по распоряжению министра народного просвещения, он был уволен от службы, а 3 сентября того же года арестован "за распространение возмутительных сочинений и брошюр", отвезен в Петербург и посажен в Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где пробыл до начала 1863 г. На основании найденных у него при обыске бумаг и переписки с также арестованными учителем Шевичем и капитаном Лободой, ему было предъявлено обвинение "в деятельном участии в образовании кружков для возбуждения, под видом общества грамотности, неудовольствия народа к правительству, с целью отделения Малороссии". Таким образом его деятельность в обществах грамотности, воскресных школах, комитетах по устройству народных библиотек и народных лекций, наконец, намерение издавать газету — все это было принято за проявление пропаганды сепаратизма Малороссии. Однако за отсутствием более веских доказательств, подтверждавших бы обвинение, суду он не был предан, а после многократных допросов перед особой следственной комиссией, сослан на жительство в Архангельскую губернию. В январе 1863 г. С. прибыл в Мезень и прожил там до мая, когда был назначен дворянским заседателем в Пинежский уездный суд, (частое явление, что за отсутствием в глухих краях интеллигентных людей административно-ссыльные принимались на службу в правительственные учреждения). Затем, по распоряжению суда, он исполнял обязанности судебного следователя г. Пинеги и его уезда. 1 марта 1867 г. С. был перемещен дворянским заседателем в Архангельский уездный суд, а 26 мая того же года допущен к исправлению должности уездного судьи Шенкурского уездного суда. В мае 1869 г. он получил известие об освобождении его от надзора и возвращении ему права повсеместного жительства; он поехал в Петербург. Здесь служил с 30 ноября 1869 г. при Государственном контроле, а с 3 августа 1871 г. до 13 июля 1873 г. состоял присяжным поверенным Петербургского судебного округа. 27 июня 1873 г. он был назначен мировым судьей в Лепельский уезд Витебской губернии, а 3 марта 1876 г. перемещен председателем съезда мировых судей 1-го округа Люблинской губернии. В 1877 г. С. был причислен к министерству путей сообщения, а 1 мая 1878 г. назначен юрисконсультом по этому министерству. 1 апреля 1879 г. он получил чин действит. статского советника, 16 января 1887 г. был назначен членом совета министерства путей сообщения, с оставлением в должности юрисконсульта, а 4 октября того же года уволен в отставку по болезни, после чего поселился в Ялте, где и скончался. Таковы в общих чертах внешние события в жизни человека, некогда обвинявшегося в государственном преступлении, а позже дослужившегося до видного чиновного поста. Известность С., как социолога, основана, главным образом, на трех его больших трудах — "История и метод" (СПб. , 1869), "Политика как наука" (СПб. , 1872) и "История общественности" (СПб. , 1885), — охватывающих собою всю совокупность социологии и составляющих по этой науке полный и законченный трактат, разделенный на три части: о методе и общих принципах, о строении общества и о развитии общества. Увлечение естествознанием, охватившее тогда русское общество, появление исторических трактатов Бокля и Дреппера, громадное впечатление, произведенное на весь образованный мир учением Дарвина — все как бы соединилось для того, чтобы указать С. пути для задуманной им перестройки исторической науки. Стремление сблизить, обобщить и даже отождествить обществознание с естествознанием составляет отличительное свойство трудов и основу системы С.

Нужно отметить, что работы С. появились одновременно с первыми трудами Герберта Спенсера, выдвинувшими вопрос об органическом строении общества, и раньше социологического трактата IIIеффле, исходившего из того же принципа. С., следовательно, собственным мышлением дошел до той же органической теории, проведенной им со страстною парадоксальностью сильного и оригинального ума. В первом из вышеупомянутых трудов, именно в "Истории и методе". С. вложил самые основы своего социологического миросозерцания. Как в этом, так и в других трудах он является прежде всего позитивистом и последователем Огюста Конта, но в своем отношении к последнему он представляет из себя новатора, резко отличающегося от тех приверженцев знаменитого французского социолога, которые "с сектантской нетерпимостью, остановившись на "Курсе положительной философии", отвергают все то, что не согласуется с этим евангелием, и объявляют себя едва ли не единственными хранителями настоящего учения Конта". Для создания социологии, по мнению С., необходимо прибегнуть к тому роду дедукции, который еще не применялся в обществоведении, именно к аналогическому методу, состоящему в перенесении в обществоведение законов и аксиом, признанных в других сферах знания. Подобные заимствования из одной науки для другой давали всегда весьма ценные результаты и вели к величайшим открытиям, освещая и объясняя сразу целые ряды явлений или фактов, связь которых между собою или с этими законами и не подозревалась. При этом аналогичность законов пропорциональна близости родства между науками, в ряду которых, по классификации Конта, первое место занимает математика — наука пространства и времени, а последнее — социология. Каждая предыдущая наука, будучи трансцедентальнее и проще, входит своими законами в каждую из последующих. Увлекшись желанием применить математику к социологии, С. создал своеобразную механическо-геометрическую теорию общества. Согласно этой теории, строение общества высшего порядка, т. е. государства — чисто пирамидальное с заостренным концом или верховной властью, сосредоточенной в одном лице, с верхним небольшим тетраэдром, населенным "природовладельцами" (обладателями сил природы), из которых выходят законодатели, судьи и т. п., средней сферической трапецией — буржуазией, владеющей капиталом, и нижним широким основанием — пролетариатом (обладателями живой мускульной силы). Свою теорию С. старается доказать на основании законов механики — динамики и статики. Согласно первой, пирамидальная форма наиболее пригодна для рассечения пробегаемой среды, т. к. тело должно быть обращено в сторону движения наименьшей своей поверхностью, а согласно второй, без широкого и неподвижного основания внизу нет устойчивости. Прочнейшая и совершеннейшая форма общества, по мнению С., — федеративная, совмещающая самое большое разнообразие с единством.

Система С. подняла целую бурю, так как аналогический метод в обществоведении и органическая теория общества еще никем не была доведена до такого крайнего выражения и проведена с такой крайней последовательностью и парадоксальностью, как это сделал он. "Никто из других аналогистов и органистов", пишет один критик, "не осмелился быть до такой степени последовательным и не дерзнул сделать все выводы из доктрины, уподобляющей общество организму, а законы общественного прогресса — законам прогресса органического". Почти во всех периодических изданиях появился ряд более или менее резких критических отзывов о трудах С., быстро создавших ему громкую известность. Из этих критических разборов особенно следует отметить статьи Михайловского, де-Роберти, Спасовича и Кареева. Уже одни эти имена, выступившие против С., показывают с несомненностью большое историческое значение сочинений С. Последний из вышеупомянутых трех трудов С., именно "История общественности", над которой он работал почти 12 лет, не есть история и строгом смысле этого слова, "она не изображает движения человечества в последовательных сменах поколений и эпох, в преемственности народов и цивилизаций". С., напротив, разделяет "общественность" на ее "элементы" и начертывает форму эволюции каждого элемента, сравнивая для этого факты из истории всех эпох, народов и цивилизаций, ибо каждый элемент, по его мнению, имеет свою эволюцию.

В ответ на многочисленные отзывы о его сочинениях С. напечатал "Комментарий" к "Политике как науке", помещенный в "С.-Петербургских Ведомостях" за 1873 г. (№№ 128 и 133). Значительный интерес представляют и многочисленные газетные и журнальные статьи С. "Каждая из них, — пишет он в предисловии к предполагавшемуся им отдельному изданию этих статей, — развивает какую-нибудь страницу моей "Истории", моей "Политики", моего "Метода", а потому и издаются они как дополнение тех". Так как списка этих статей нигде нет, то приводим их здесь в хронологическом порядке: "Циркуляр 19 октября 1870 г." ("СПб. Вед.", 1870 г., № 324); "Классицизм и реализм" (ibid., 1871 г., № 123); "Уголовная адвокатура" (ibid., 1871 г., № 156); "Гражданская адвокатура" (ibid., № 159): "Три речи и три адвоката" (ibid., № 199); "Pro paupero" (ibid., № 152); "Теория доказательств" (ibid., 1872 г., № 136); "Дуэль" (ibid., № 229); "Γ. Сергеевич" (ibid., 1873 г., № 182); "Северо-Западный край" (ibid., №№ 306 и 324); "Сцены у мирового судьи Витебской губернии" ("Киевский Телеграф", 1873 г., № 304; 1875 г., № 74); "Судебная реформа в Царстве Польском" ("Новое Время", 1876 г., №№ 288 и 300); "Князь Чарторыжский и гр. Платер" и "Вольтер о военном вопросе и русская болезнь" (ibid., 1877 г.); "Свершилось", под псевд. "Алеко" ("Собеседник", 1877 г., № 16); "Столица и провинция", под тем же псевдонимом (ibid., № 31); "О книге г. Лесевича" (ibid., № 38); "Польский кризис" ("Северн. Вестник", 1877 г., № 80); "Новатор в публицистике" ("Биржевые Ведомости", 1877 г., № 317); "Некрасов и его критики" ("Северный Вестн.", 1878 г., № 58); "Роскошь в инстанциях" ("Москва", 1879 г., № 146); "Status in Statu" ("Молва", 1879 г., № 247); "Наш консерватизм" ("Русская Правда", 1879 г., № 52); Причина радикализма" (ibid., № 59); "Совмещение должностей" (ibid., №№ 69 и 74), "Ультрафилантропия" (ibid., № 88); "Либеральный и консервативный" (ibid., № 90); "Ретроградство" (ibid., № 103); "Наше гостеприимство" (ibid., № 105); "Общинное землевладение и Блунчли" (ibid., № 137); "Положение" (ibid., 1880 г., 1 марта); "Обратная сторона" (ibid., 4 марта); "Заговоры" (ibid., 6 марта); "Средний уровень международный" (ibid., 13 марта); "Где виноватый?" (ibid., 14 марта); "Центр и окраины" ("Восточн. Обозрение", 1882 г. № 31); "Центральная и провинциальная пресса" (ibid., № 5); "Провинциализмы" (ibid., №8); "Внутренний восточный вопрос" (ibid., № 10); "Тактика мирной борьбы" (ibid., № 24); "Колония и метрополия" (ibid., 1884 г., № 36); "Судебная ошибка" ("Судебная Газета", 1885 г., № 3). Кроме того, в "Nordische Presse" (1870 г., № 256) С. напечатал на немецком языке статью "Развитие кризиса во Франции". В том же 1870 г. он выпустил в свет две брошюры на злобу дня, именно: "Франция или Германия?" и "Мир или война?" (СПб. ), в 1877 г. издал "Анекдотическую историю текущей войны", в которой им были собраны все лучшие корреспонденции о войне, а в 1886 г. напечатал сборник переведенных им стихотворений Байрона под заглавием "Байрон в переводах Алеко" (СПб. ) Переводы С. превосходно схватывают мотивы знаменитого английского поэта и отличаются точностью передачи мысли, образностью и поразительной сжатостью стиха; книга разбита на 4 рубрики: "Еврейские мелодии", "Наполеон по Байрону", "Семейные стихотворения" и "Байронизм, как форма"; к последней группе отнесены стихотворения, в которых наиболее отразился внутренний мир поэта (см. отзыв Д. Мордовцева в "Новостях", за 1886 г., апрель).

Остается еще сказать о деятельности С., как популяризатора. Ему принадлежат несколько удачных популярных книжек по естествознанию, напечатанных под псевдонимом "Иванов" и разошедшихся в десятках тысячах экземпляров. Его "Рассказы о земле и небе", которым автор сумел придать такой живой интерес, что ими буквально зачитывались в деревне, вышли в 1902 г. 7-м изданием. Его четыре других брошюры для народа, несколько уступающие, впрочем, первой, именно: "Рассказы о силах земных", "Рассказы о жизни земной", "Рассказы о человеческой жизни", "Рассказы о царстве Бовы-королевича" (все — СПб. , 1873 г.), вышли в 1902 г. 2-м изданием. Последняя книжка, между прочим, представляет единственную попытку изложить в популярной, тем не менее вполне литературной форме понятия экономического и юридического характера.

В Императорской Публичной библиотеке хранится дневник С., веденный им с 1848 г., т. е. со времени поступления его на службу, до самой своей смерти. Дневник этот имеет следующий эпиграф: "История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, когда писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже тот недостаток, что он читал ее своим друзьям" (Лермонтов). Многие места из этого дневника представляют большой интерес, особенно за время ареста С., пребывания его в Алексеевском равелине и в ссылке. Интересны также те части дневника, в которых С. касается своих литературных трудов, цензурных препятствий и т. д. В Публичной библиотеке же находятся и оставшиеся в рукописи переводы "Божественной Комедии" Данте, "Дон-Жуана" Байрона, материалы для неизданных работ — "Теория личности", "Историческая диагностика и прогностика России" и переписка С. с его братом.

Главным источником для биографии С. являются рукописные материалы, находящиеся в Императорской Публичной библиотеке, особенно же его дневник. Полный перечень этих рукописных материалов помещен в "Отчете Императорский публичной библиотеки" за 1891 г., где напечатана и краткая биография С. Кроме того, некоторые биографические сведения дают некрологи: в "Южном Крае", 1889 г., 10 февраля; "Северном Вестнике", 1839 г., № 3; "Историческом Вестнике", 1889 г., т. XXXVI, № 4, стр. 252; "Неделе", 1889 г., № 6; "Новом Времени", 1889 г., № 4613; "Всемирной Иллюстрации", 1889 г., № 1047, стр. 126; статья Потапова, "Памяти А. И. Стронина" в "Варшавском Дневнике" за 1899 г., 31 января, а также многочисленные критические отзывы о сочинениях Стронина: 1) "История и метод" — "СПб. Ведомости", 1869 г., № 196 и 220; "Библиограф", 1869 г., т. I, № 1, стр. 31—34: "Отечеств. Записки", 1869 г., т. 185, № 7, стр. 1—53 (Н. К. Михайловский, "Аналогический метод в общественной науке"). Последняя статья напечатана в "Полном собрании сочинений Михайловского", СПб. , 1896 г., т. I, стр. 333—390. 2) "Политика, как наука" — Спасович, "Опыт построения социологии", "Вестник Европы", 1873 г., № 4, стр. 700—753; статья Евг. де-Роберти в "СПб. Ведомостях", 1873 г., №№ 3, 4, 19, 33, 58 и 125; "СПб. Ведомости", 1872 г., № 330; "Неделя", 1873 г., январь; "Судебный Вестник", 1872 г., декабрь; "Дело", 1872 г., декабрь; "Отечеств. Записки", 1872 г., ноябрь и след. №№ (ст. Н. К. Михайловского); "Сияние", 1872 г., № 45; "Гражданин", 1873 г., № 28. 3) "История общественности" — Н. Кареев, "Чем должна быть теория прогресса?", "Русское Богатство", 1886 г., № 1, 2, 3; "Новости", 1885 г., № 300. 4) "Анекдотическая история текущей войны" — "Северн. Вестн.", 1877 г., № 140; "Голос", 1877 г., № 227; "Биржевые Ведомости". 1877 г., № 251; "Journal de St. Pétersb", 1877 г., № 281; "Новое Время", 1877 г., № 556. 5)"Рассказы" — "Что читать народу? Критический указатель книг для народного и детского чтения, составленный учительницами Харьковской частной воскресной школы", т. I, СПб. 1888 г., стр. 365—366, 380, 456, 757—758; "Книжный Вестник", 1866 г., № 1, стр. 3; "Народная Школа", 1873 г., № 10, стр. 89; "Учитель". 1866 г., стр. 519. 6) "Франция или Германия?" — "СПб. Ведомости", 1870 г., № 293.

РБС:*