РБС/ВТ/Балакирев, Иван Алексеевич
Балакирев, Иван Алексеевич, род. в 1699 г., ум. в 1763 г.; принадлежал к старинному дворянскому роду, который в XVI в. „осел“ в Рязанском княжестве, а в XVII в. имел представителя в лице „стольника у крюка“, служившего во внутренних покоях при особе царя Алексея Михайловича. Иван Алексеевич Балакирев принадлежал к костромской отрасли этого рода. Представленный на смотр Государю в 1715 г. в С.-Петербурге, Балакирев был тогда же определен в Преображенский полк, и велено было ему обучаться инженерному искусству, а последствии взят для домашних послуг во дворец (около 1719 г.). Назначенный в ездовые к Государыне Екатерине Алексеевне, Балакирев сумел воспользоваться обстоятельствами и сделался полезным разным придворным, а своею расторопностью и даром остроумия вообще резко выделился из толпы заурядных придворных служителей. Занесенные в „Анекдоты“ высокие добродетели Балакирева и возвышенное значение шутовских выходок, направленных то к рассеянию черных дум великого Императора, то к спасению невинных, — совершенно апокрифичны. Достоверно одно — Балакирев, как человек умный и весьма дальновидный, скоро постиг значение, каким пользовалась у Императора его супруга, а у этой последней — камергер Виллим Монс; Балакирев сделался у него домашним человеком, служил рассыльным между ним и Екатериною, высматривал и выслушивал для патрона о разных дворцовых делах, но оказался невоздержным на язык. В с. Покровском, где проживал Монс, 26-го апреля 1724 г. Балакирев проболтался обойного дела ученику Суворову о записках, которые доставлял к камергеру из Преображенского, резиденции Екатерины — „из тех писем одно сильненькое, что и рта разинуть боятся“. Суворов, в свою очередь, перенес об этом Ершову, а 5-го ноября 1724 г. от Ершова объявился Государю — в тайном, безыменном письме — донос, чрез Ширяева. Розыск дела поручен был А. И. Ушакову. Балакирев по началу во всем запирался. Тогда Петр I велел вздернуть его на дыбу, и Балакирев повинился, „токмо силы письма“, привезенного в апреле 1724 г. из Преображенского в Покровское к Монсу, не сказал, а начал перечислять лиц, с кого и за что брал Монс взятки. Монс был казнен, а Балакирев, за сообщничество, получил шестьдесят ударов батогами и был сослан в Рогервик на три года.

По воцарении Екатерины I, в 1725 г., Балакирев был возвращен в столицу, пожалован чином прапорщика Преображенского полка и определен ко двору Императрицы — без всякого, впрочем, определенного назначения. В этой скромной роли Балакирев, благодаря умению ладить с людьми, удержался при дворе и в царствование Петра II. Императрица Анна зачислила Балакирева, отличавшегося остроумием, окончательно в штат „дураков“, на обязанности которых лежало тешить скучавшую Государыню. Шутам давались порою изрядные подачки, но с другой стороны; они подвергались нередко и жестоким поруганиям. Так, однажды Балакирев не пожелал по болезни принять участия в общей потасовке между шутами, затеянной для развлечения Анны, и за это был по приказанию Бирона избит нещадно, так что два дня не мог ни подняться, ни повернуться на постели.

По оговору в произнесении слов, оскорбительных для Императрицы, Балакирев снова попал в тайную канцелярию, но так как исчезновение шута из дворца возбудило говор, а в канцелярии он сумел оправдаться, то Императрица Анна повелела вернуть Балакирева на прежнее место, с внушением „лишнего не говорить“. Балакирев оказался у Государыни даже в особой милости и был жалован: 16-го апреля 1732 г., не в зачет определенного ему жалования, 200 рублями; 24-го апреля того же года — жалованием за минувший 1731 г., в такой же сумме 200 руб., а 11-го сентября того же 1732 г. семьюдесятью рублями на строевое платье. Кроме того в делах придворной конторы сохранилось несколько указов Анны Иоанновны от 19-го августа 1732 г., 7-го сентября 1733 г. и 25-го декабря 1733 г., определявших дачу „прапорщику Ивану Балакиреву, да людем ево, двум человекам“ питей и припасов от Дворцовой конторы. Весною 1740 г. Балакирев отпросился у императрицы Анны в свои костромские деревни до осени, а после кончины Государыни ко Двору уж не возвращался, и остался жить в деревне, хотя владел домом в нынешней Литейной части, в приходе Воскресения Христова — за Литейным двором. Балакирев дожил до дней Екатерины II.

После смерти Балакирева в придворном штате оказывается некий Балакирев, кажется сын И. А., служивший в придворной конторе, под начальством обер-гофмейстера графа Сем. Андр. Салтыкова. Далее из Балакиревых — помещиков же Костромской губернии — был известен секунд-майор И. И. Балакирев, а затем фамилия эта совершенно, по-видимому, исчезает.

Во всех известных анекдотах, приписываемых Балакиреву, сказываются беспрестанно и анахронизмы, и полное отсутствие типичной речи того времени; объясняется же это тем, что свыше 70 изданий „Собрания анекдотов Балакирева“, впервые выпущенного в свет К. А. Полевым в 1830 г., не представляют ничего самобытного, но позаимствованы из сборника шутовских острот разных стран, переведенного с немецкого языка Васильевым еще в 1780 году.

Pr. P. Dolgoroukow, «Mémoires», T. I. Génève, 1867 г. — «Ледяной дом, шуты и забавы при дворе Анны Иоанновны», в «Общезанимат. Вестнике», 1857 г. № 16. — П. Н. Петров, «И. А. Балакирев» в «Русской Старине», 1882 г., № X, стр. 165—169. — М. И. Семевский, «Семейство Монсов». СПб. 1861. — Эфрон и Брокгауз, «Энциклопедический словарь».

РБС: