РБС/ВТ/Ступин, Александр Васильевич
Ступин, Александр Васильевич, живописец, академик, основатель художественной школы в Арзамасе, родился 13 февраля 1776 г. в дворянской семье Борисовых, но вскоре после рождения, по семейным обстоятельствам родителей был отдан на воспитание арзамасской мещанке Ступиной, которая впоследствии усыновила его и записала в арзамасские мещане под своей фамилией. Мальчик очень рано обнаружил редкую любознательность и, несмотря на неблагоприятные условия среды, к 6-ти годам познакомился с первыми начатками грамоты. Когда ему исполнилось 10 лет, приемная мать отдала его в мальчики к одному местному торговцу, а несколько позже пользовалась им в той же роли в собственной небольшой лавочке. Уже в эти годы С. пристрастился к рисованию и посвящал ему все досуги, своими детскими и незрелыми опытами испещряя всякий подвернувшийся лоскуток бумаги, иногда деловые документы и стены лавки, за что нередко бывал бит. Уступая настойчивым просьбам мальчика, Ступина вскоре отдала его на три года в обучение местному иконописцу, у которого С., однако, ничему не научился, так как постоянно пьяный «наставник» его менее всего заботился о том, чтобы чему-либо научить своего ученика, пользуясь им только для выполнения разных домашних работ. В период пребывания у этого иконописца С. урывками посещал новооткрывшееся около того времени арзамасское народное училище, где приобрел некоторый навык в чтении и письме. Отбыв у иконописца положенный срок, С. стал сам поправлять старые и писать новые образа, но опыты эти успеха не имели, и он забросил их, поступив в ученье к дьячку. У последнего удалось пробыть ему недолго, так как через короткое время попал в полицейские десятские. Отбыв эту повинность, С. нанялся к одному мастеру золотить иконостас, но и здесь постигла его неудача, — вскоре был объявлен рекрутский набор, и, чтобы избежать солдатчины, С. принужден был оставить Арзамас и скрыться неподалеку от него, в с. Выездном, где он приютился у местного дьякона, нанявшись писать образа за рубль в неделю. Когда память о наборе сгладилась, и всякая опасность миновала, С. возвратился в Арзамас и поступил в помощники к одному дьякону, слывшему за искусного живописца. Здесь он мог надеяться получить хорошую школу, но и эта его мечта не осуществилась: в его судьбу вмешались родные, приемная мать и родная сестра, пожелавшие видеть его чиновником; по их настоянию он женился и отправился в Нижний Новгород, где, при содействии рекомендательных писем, был вскоре принят на службу подканцеляристом в местное губернское правление, в отделение советника Ребендера. Этот последний обратил С. чуть ли не в своего лакея, постоянно поручая ему различные хозяйственно-малярные и иного рода работы, не имевшие, конечно, никакого отношения к службе. Такой лямки С. вывести не мог и вскоре вышел в отставку. Приобретя к этому времени уже значительный навык в писании образов, С. в сентябре 1797 г. открыл в Арзамасе собственную мастерскую и стал принимать учеников, что дало ему возможность брать на себя более значительные живописные заказы (преимущественно образа). Работы его имели успех и доставляли ему хороший заработок, так что в скором времени он получил возможность построить в Арзамасе собственный дом, куда и перешел вместе с своим семейством и учениками. Понимая, однако, что без специального образования он никогда не сделается настоящим художником, С. решился на серьезный шаг: оставив семью, мастерскую и учеников, он отправился в Петербург, где, по совету проживавшего там своего родственника В. Турина, в начале 1800 г. поступил вольноприходящим учеником в Императорскую академию художеств. В академии он обучался под руководством И. А. Акимова, Г. И. Угрюмова и В. К. Шебуева, особенно же способствовал его успехам в рисовании А. Е. Егоров. Уже в следующем 1801 г. С. получил малую серебряную медаль за рисунок с натуры, затем, по представлению президента академии, был исключен из мещанского сословия, а в 1802 г. окончил академический курс с званием художника 1-ой степени и возвратился домой, в Арзамас. Перед отъездом из Петербурга С. высказал некоторым лицам намерение расширить свою мастерскую в Арзамасе и преобразовать ее в художественную школу; эта мысль была встречена с полным сочувствием. Государыня Императрица, расположение и сочувствие которой С. успел приобрести за время своей жизни в Петербурге, пожаловала ему на дорогу домой 200 рублей, академия подарила ему для школы две статуи и несколько бюстов, а профессора предоставили в его распоряжение большой запас книг, картин, чертежей рисунков и гипсов, так что у С. образовалось богатое собрание из 6500 художественных предметов и из 2000 томов сочинений, главным образом по части изящных искусств. Приехав в Арзамас, С. действительно расширил свою мастерскую, преобразовав ее в художественные классы. Имея значительный научно-художественный инвентарь, он получил возможность поставить дело на прочную почву. Преподавая сам правила живописи, он пригласил в свою школу особого наставника для преподавания его ученикам Закона Божия, русского языка арифметики, истории, географии и чистописания. Скоро школа С. приобрела доверие арзамасских обывателей и стала привлекать большое число желающих обучаться в ней. В нее стали поступать не только лица свободных состояний, и и крепостные, которых помещики определяли туда для образования домашних живописцев. Большое количество заказов поступавших к С., увеличивало его материальные средства, и это дало ему возможность в 1808 г. перевести свою школу во вновь купленный им и вполне приспособленный для данной цели дом, кроме помещений для классных занятий учеников заключавший в себе еще две галереи, — картинную, в которой находились предметы рисования и живописи, и античную, в которой было помещено собрание статуй, бюстов и гипсов. В 1809 г. С. поехал в Петербург и подал в совет академии художеств прошение, в котором, изложив историю своего художественного образования и возникновения его школы, просил академию принять последнюю под свое покровительство, а в доказательство ее успехов при прошении представил образцы работ своих учеников. Успех этой просьбы превзошел всякие ожидания со стороны С. Признав серьезное культурное значение школы С. для местного края, совет академии вынес следующее постановление: «Как сей художник действительно показал, как он пишет, что он горит любовию к художествам; ибо не только оставя дом свой, жену, детей, приехал в начале в Петербург и на своем содержания искал усовершенствовать себя в академии и по успехам своим заслужил аттестат 1-й степени: но и по возвращении в дом свой в город Арзамас засвидетельствовал усердие свое к художествам тем, что завел у себя рисовальную школу: то за одно уже сие он в силу 29-й дополнительной статьи к уставу академии имеет право назначенного (академика). Как же представленные им учеников его рисунки и писанные красками картины показывают весьма хорошие их в столь короткое время успехи, то в силу 27-й и 28-й статей совет полагает в одобрение их и поощрение других к подобному рвению лучших из них наградить серебряными медалями от академии, в представленных же им аттестатах (следует перечисление этих аттестатов) свидетельствуется везде одобрение и благодарность как за заведение и хорошее содержание сей школы, так и за наблюдаемое в оной благочиние, благонравие и во всем исправность: что все справедливо может отнестись к чести самой академии, примеру которой он подражать во всем тщится. И как сии труды его, Ступина, такого рода, что они не могут ожидать себе уважения и награды как только от академии, и заведение сие есть самое первое и дело в том краю необыкновенное, почему заводитель тем более заслуживает особливого и примерного награждения, для поощрения других ему подобных к подражению его примеру; звание же назначенного не приносит собственно сму никакой выгоды, то представить в мемории его сиятельству господину президенту (графу А. С. Строганову), не угодно ли ему будет его, Ступина, яко первого заводителя дела еще необыкновенного, удостоить звания академика». Граф Строганов одобрил предполагаемую награду как в ознаменование заслуг С., так и для того, чтобы ободрить его к «дальнейшим подвигам». Вместе с этим было постановлено, «приняв его (С.) под покровительство академии, предписать ему, чтобы он продолжал начатое им заведение… и доставлял в академию ежегодно как о состоянии, прекращении или упадке его заведения, так и об успехах обучающихся в оном рапорты, присылая также их рисунки и другие работы, дабы академия могла бы усматривать приносимую сим заведением его пользу». С этого времени С. стал вести свое дело под покровительством и руководством академии художеств; кроме нее и С.-Петербургское общество поощрения художеств приняло в заведении С. участие и изъявило готовность оказывать ему содействие. Академия постоянно присылала затем С. оригиналы и гипсы для копирования учениками его школы, а также поощрительные медали для выдачи лучшим из его учеников, С. же с своей стороны отвечал доставлением в академию подробных сведений о состоянии школы и образцов работ своих учеников. В 1822 г. С. сообщил, между прочим, академии, что он с сыном своим «занимался на нижегородской ярмонке росписанием стен внутри новой соборной церкви, которая работа приобрела им похвалу от публики и со стороны строительного комитета, учрежденного при сей ярмонке, по именному Высочайшему повелению одобрение и благодарность», и что на вырученные за эту крупную работу деньги куплено им «для школы с лишком до 200 учебных, перспективных и исторических эстампов и две оригинальные баталические картины». В 1834 г. С. был награжден орденом св. Анны 3-й степени «за отличные заслуги по учреждению собственным иждивением в 1802 г., в Арзамасе, художественной школы». В 1836 г. он, по старости, передал преподавание в школе своему зятю (бывшему своему ученику) H. Алексееву, продолжая, однако, личное заведование школой. В конце 1842 г. дом и школа С. очень серьезно пострадали от пожара, причем было уничтожено огнем почти все художественное имущество. По ходатайству С., ему было отпущено из казны 5000 руб. на восстановление сгоревшего. В 1845 г. С. опять совершил поездку в Петербург, где, по представлению академии художеств, был награжден орденом св. Владимира 4-й степени «за распространение живописи в отечестве и за сорокалетнее существование его школы»; в Петербург он ездил и в 1854 г., имея уже 78 лет от роду, и на этот раз был обласкан там тогдашним президентом академии художеств, великой княгиней Марией Николаевной. Умер С. в своем родном городе, на 85-м году от рождения. Вскоре после его смерти школа вследствие недостатка материальных средств была закрыта. История русского искусства не может не признать за С. выдающейся общественной заслуги. Его школа была первым и в течение продолжительного времени единственным частным учреждением подобного рода внутри России. Просуществовав около полувека, она дала художественную подготовку многим молодым людям, поступившим затем в академию художеств и выдвинувшимся на художественном поприще (например, Н. Алексеев, И. Горбунов, В. Раев), также образовала большое число учителей рисования и живописцев, которые своими трудами способствовали распространению в провинции художественных познаний и любви к искусству.

И. Ремезов, «Арзамасский мещанин-иконописец Александр Васильевич Ступин», СПб. , 1901 г., изд. 3-е. — «Иконописец Ступин и его Арзамасская школа живописи», «Грамотей», год 8-й, № 2, стр. 1—12. — П. Н. Петров, «Сборник материалов для истории Императорской академии художеств за сто лет ее существования», т.т. І и II, СПб. , 1864 и 1865 гг. (по указателю Юндалова). — Энциклопедич. словарь Брокгауза и Ефрона, т. 32, s. v.

РБС:Художники