Летопись крушений и пожаров судов русского флота 1713—1853/1855 (ВТ:Ё)/1833 г. Пароход Аракс
1833 год. Пароход (40 сил) Аракс. Командир, лейтенант А. А. Загоскин. (Каспийское море.) В ночи на 20 июня, когда стоял на якоре в Волге, против селения Семирублёвое, в двадцати трёх верстах от Астрахани, имея на буксире два Эмбенские бота, в тихую и светлую ночь, в 3 часа утра загорелся, по-видимому, от незатушенной в каюте у командира свечи. Команда спала наверху, и бодрствовал только один часовой под склянками. Командир выскочил наверх «в одной рубашке» и, приказав пробуждённой команде лить воду в машинное отделение, успокаивал и ободрял людей. Несколько человек, бросившихся к машинному отделению, увидели, что огонь выбивается из пассажирской каюты, в которой отдыхал командир, и, когда сняли люк с этой каюты, увидели, что в ней уже горели тюфяки, табурет в углу и перегородка в машинное отделение. У брандспойта, которым затушали огонь, вскоре лопнул рукав, а вёдер было недостаточно, только четыре. Господин Закоскин, отдав начальные приказания, спустился в каюту и, выйдя из неё в форменном сюртуке, закричал на боты, чтоб они отдали буксиры и прислали помощь. Потом он опять спустился в каюту, взял из неё шкатулку, запер каюту на ключ (по показанию его не пассажирскую, которая горела, и горение которой отрицал командир, утверждая, что оно началось в машине, а кормовую, капитанскую, чтобы этим средством при затоплении парохода спасти свои вещи), и, выйдя наверх, приказал прорубить правый борт; но борта не могли прорубить, потому что на пароходе нашлось только два топора. В это же время приехал с берега соляной пристав Борейше на косной лодке, с калмыками и казаками, и вскоре за ним крестьяне деревни Семирублёвое. Но командир, уже решившийся затопить пароход, отогнал их, говоря им, что вёдер нет и тушить нечем, и, отвечая на какие-то доводы Борейши: «Мне не нужна помощь, я сам спасу. Эта часть мне более известна!» Только спрашивая у приехавших мужиков, нет ли топоров с ними, которых у них не оказалось. Тогда господин Загоскин сам переправился на берег (бывший подле), и хотя привёз топоры, но уже было поздно: пламя обнимало весь корпус и команда спешила спасаться на лодках. Убедившись уже в неуспехе затопления парохода, и рассчитав притом, что затоплением его засорил бы фарватер и потерял бы машину, он кликнул с берега людей и посредством троса причалил горевший пароход к берегу, у которого он и сгорел по поверхность воды. Днище же с машиною были отведены к порту; но днище оказалось уже негодным к службе. Командир, по неоткрытию точной причины возгорения, только за неосторожность с огнём и потом неправильные донесения, по снисхождению к его молодым летам и прежней хорошей службе, был разжалован в матросы до выслуги и впоследствии прощён; из нижних чинов, сделавших вначале ложные по видам командира показания, унтер-офицеры разжалованы в рядовые, а прочим вменено в штраф нахождения их под судом (чем осуждены на вечную службу). Следственное дело об этом крушении занимает до тысячи шестисот листов.