РБС/ВТ/Свирговский, Иван
Свирговский, (или Сверговский, по другим — Свирщевский, у польских писателей Сви(е)рчовский, в одной неизданной малороссийской летописи, которою пользовался Костомаров, — Дружко-Сверховский) Иван — запорожский гетман, с именем которого связана история геройского похода в Молдавию небольшого казацкого отряда. Сведения о личности С., содержащиеся в летописях и записках современников, отличаются сбивчивостью и неполнотою, вследствие чего и в исторической литературе встречаются о нем противоречивые суждения. Все малороссийские летописи, поместившие коротенькое известие о походе С. в Молдавию, единогласно называют его гетманом, не сообщая, впрочем, никаких сведений ни о его происхождении, ни о службе до гетманства. Автор «Истории Руссов», а за ним Бантыш-Каменский и Маркевич дополняют летописное известие сообщением (неизвестно откуда взятым), будто бы С. до гетманства занимал должность генерального обозного (между тем как в данное время такой еще должности и не существовало), что он построил Кременчуг на Днепре, что, наконец, по выезде Вишневецкого за границу казаки избрали его гетманом и пр. Таким образом о службе С. до гетманства достоверных сведений не сохранилось. Равным образом не вполне выясненным представляется и вопрос о происхождении С. По сообщению польских хронистов, составивших описание похода С. в Молдавию, он был по происхождению поляк, родом из Мазовецкого воеводства (по другим — шляхтич из Люблина). Костомаров, считая С. по происхождению украинским казаком, по званию — гетманом, объясняет умолчание польских писателей о гетманском титуле С. тем, что поляки признавали гетманами только лиц, утвержденных в этом звании польским правительством, а таких гетманов в эту эпоху еще не было. Мнение Костомарова представляется наиболее вероятным: не говоря о единогласном свидетельстве малороссийских летописей, на которые опирался этот ученый, необходимо указать еще на то обстоятельство, что даже и польские современные писатели, хотя считают поляками С. и всех участников похода, но вместе с тем называют их казаками, причем в описании военных действий сообщают немало типических подробностей, заставляющих склоняться к той мысли, что С. вместе с другими участниками экспедиции были именно украинскими казаками. Наконец позднейшие исследователи (Мельник, Эварницкий), признавая содержащиеся в «Истории Руссов» сведения о С. «недостоверными и фантастическими», считают С. с его отрядом польскими шляхтичами, относительно же названия «казаков», какое усвояется отряду С. и малороссийскими летописями и польскими хрониками, поясняют, что польские писатели XVII в. называли так «всякую милицию, самопроизвольно собравшуюся в поход без ведома своего правительства»; равным образом и титул гетмана усвоялся тогда «всякому независимому военачальнику, предводительствовавшему самостоятельным отрядом войска». Поход С. в Молдавию, прославивший его имя, состоялся в 1574 г. и вызван был следующими обстоятельствами. Молдавский господарь Ивон, намереваясь вести войну с турками, которые потребовали у него уплаты дани в двойном размере, обратился к украинским казакам с просьбой о помощи, обещая дать им плату, какую сами себе пожелают. Казаки, искавшие как раз в то время добычи на берегах Днепра и Черного моря, охотно согласились и, невзирая на запрещение польского правительства, перешли в Молдавию. Эти казаки делились на несколько мелких отрядов (по 200 и 100 чел. каждый), имевших отдельных начальников, общим предводителем был С., «муж опытный в военном деле и отличавшийся необыкновенною силою»; он имел отряд в 200 чел. конницы и сверх того 200 чел. брацлавян и столько же барян (т. е. жителей барского староства). Весь отряд был небольшой (по одним — 1200, по другим — 1400 чел.). Прибывшие в Молдавию казаки были встречены с большими почестями; сам господарь выехал С. навстречу с войском и боярами, приветствовал речью, устроил пиршество и одарил деньгами. На кудреватую речь господаря С., говоривший от лица всех казаков, ответил просто и немногословно, что казаков привела сюда не «плата, но рыцарский порыв к борьбе с коварным и свирепым врагом христианства. Лучшая для нас награда будет состоять — прибавил С. — в том, если мы успеем вытеснить врага из твоей страны и принудить его к заключению мира на справедливых условиях». Встреча происходила 20-го марта 1574 г.; вскоре же после того открылись военные действия, легшие главною своею тяжестью именно на казацкий отряд. С. обнаружил недюжинные военные дарования, так что ему поручено было распорядительство и всем войском господаря. Составив невысокое мнение о мужестве и военном искусстве молдаван, С. всегда вел впереди отряд казаков, приказывая молдаванскому войску лишь не отставать от них; при этом С. везде, где только благоприятствовала местность, расставил казацких лазутчиков, узнавал таким образом о силах и движении неприятелей и всегда настигал их врасплох, чем приводил неприятельские войска в смятение. Таким образом, благодаря искусству и предусмотрительности С., начало войны было весьма благоприятно для господаря. Опрокинув громадный передовой турецко-валахский отряд (по одним — 100 тыс., по другим — 60 тыс., что более вероятно), С. вступил с войском в Валахию, дошел до Браилова, наполнив этот город кровопролитием, потом взял крепость Тейну и имел несколько более мелких стычек с неприятелями, покрывших казацкое оружие славою. Успешному окончанию так блестяще начатой войны помешала измена, склонность к которой С. подметил в молдаванах еще с первых шагов совместных с ними действий. Получив известие о направляющихся к границам Молдавии новых полчищах турок, Ивон выслал против них передовой отряд под начальством своего друга Чарнавича, который дал себя подкупить туркам и заманил господаря со всем войском в гибель. С. с казацкими старшинами ранее других догадался об измене, но было уже поздно; произошла гибельная для молдаван и казаков битва (9 июня 1574 г.), в которой молдаван перерезали, как стадо, а из казацкого отряда уцелело лишь 250 чел.; хотя и после этой неудачи С. настаивал продолжать войну и биться до последней возможности, но Ивон предпочел мир, причем в числе других условий выговорил, свободный пропуск казаков на родину. Турецкие вожди семикратно присягнули в выполнении этого условия, но впоследствии нарушили присягу и, умертвив господаря, перебили почти всех казаков. Осталось в живых лишь несколько человек (по одним — 12, по другим — 30), в том числе и С. О дальнейшей судьбе С. существует несколько разноречивых сказаний. Малороссийские летописи единогласно свидетельствуют, что он «по четыренадесятых победоносных бытвах у Турков, у Волошех, хоть и с великим мужеством и славно, однакож смерти не увойшол, 1574 года», причем прямо говорят, что он «от Турков убит зостал с всем войском». В «Истории Руссов» рассказывается, будто бы С. погиб при осаде гор. Килии следующим образом: на возвратном пути из Молдавии С. получил известие, что в гор. Килии турки скрывают громадные богатства, награбленные ими в Молдавии и Валахии, и ждут лишь удаления казаков с берегов Черного моря, чтобы перевезти эти богатства в Турцию. Гетман решил воспользоваться удобным случаем захватить сокровища, охраняемые, как ему передавали, небольшим гарнизоном. Все эти сведения, как оказалось впоследствии, измышлены были турками с целью погубить казацкий отряд: когда С. повел казаков на приступ, турки взорвали мины и уничтожили отряд. Наконец польский историк Старовольский утверждает, что С. излечился в Константинополе от ран, полученных в Молдавии, и затем попал на галеру, но впоследствии был выкуплен из плена и, возвратившись на родину, провел остальную жизнь в бранных подвигах: формируя небольшие отряды, он предпринимал с ними набеги на турецкие земли и, благодаря хорошему знакомству с условиями местности, оставался победителем. — Военные подвиги С. воспеваются в малороссийских песнях, происхождение которых, впрочем, некоторые исследователи относят уже к позднейшему времени.

Древнейшим по времени и наиболее подробным изложением похода С. в Молдавию является «Описание войны Ивона в 1574 г.», составленное современником событий польским шляхтичем Леонардом Горецким на латинск. яз. (изд. в 1578 г. во Франкфурте); перев. на польск. яз. Сырокомлею в изд. «Dziejopisowi krajowi», 1855 г., на русск. яз. — Мельник, «Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси». Вып. I. (XVI ст.) Киев. 1890. — Рассказом Горецкого, имеющим характер первоисточника, пользовались польские историки XVII в. — Симеон Старовольский (автор соч.: «Jnstitutorum rеi militoris libri VIII», Cracoviae — 1639, и «Sarmatiae bellatores», Wratislawiae, 1734) и Андрей — Максимилиан Фредро (в соч.: «Gesta populi poloni sub Henrico Valesio», перев. Сырокомли, см. выше). Из того же источника, как полагают, почерпнули известия о С. и малороссийские летописцы («Летопись Самовидца»; «Летопись Грабянки», Киев, 1854, где помещена «кроника» иеромонаха Леонтия Боболинского «О Ивоне, господару волоском»; «Южнорусские летописи, открытые и изд. Белозерским», Киев, 1856 и «Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси», Киев, 1888.). — Костомаров, «Иван Свирговский, украинский казацкий гетман ХVІ в.» («Моногр. и исслед.», 1872, т. II). — Д. Эварницкий, «История запорожских казаков», СПб., 1895, т. II. — «Гетманы и казаки малороссийские до начала унии» («Киевский Телеграф», 1862 г. № 12).

РБС:Гетманы