По Уссурийскому краю/Полный текст/Глава 21. ЗАЛИВ СВ. ВЛАДИМИРА

XXI

 ЗАЛИВ СВ. ВЛАДИМИРА 

Река Ольга. — Ночевка около китайской фанзы. — Река Владимировка. — Геология залива. — Китайские морские промыслы. — Осьминог. — Река Хулуай

Пока я был на реке Арзамасовке, из Владивостока прибыли давно жданные грузы. Это было как раз кстати. Окрестности залива Св. Ольги были уже осмотрены, и надо было двигаться дальше. 24-25 июля прошли в сборах. За это время лошади отдохнули и оправились. Конское снаряжение и одежда людей были в порядке, запасы продовольствия пополнены.

Дальнейший план работ был намечен следующим образом: Г. И. Гранатману было поручено пройти горами между Арзамасовкой и Сибегоу, а А. И. Мерзляков должен был обойти реку Арзамасовку с другой стороны. В верховьях Тадушу мы должны были встретиться. Я с остальными людьми наметил себе путь по побережью моря к заливу Св. Владимира. Мои товарищи выступили в поход 26 июля утром, а я — 28 числа после полудня.

День выпал хороший и теплый. По небу громоздились массы кучевых облаков. Сквозь них прорывались солнечные лучи и светлыми полосами ходили по воздуху. Они отражались в лужах воды, играли на камнях, в листве ольховников и освещали то один склон горы, то другой. Издали доносились удары грома.

Залив Св. Владимира и залив Св. Ольги расположены рядом в расстоянии  друг от друга. Посредине между ними проходит небольшой горный кряж высотою в среднем около  с наивысшими точками в , служащий водоразделом между речкой Ольгой () и речкой Владимировкой (8 верст), впадающей в залив того же имени. Обе речки текут по широким продольным долинам (Далматский тип берега по Рихтгофену), отделенным от моря невысоким горным хребтом, который начинается у мыса Шкота (залив Св. Ольги) и тянется до мыса Батовского (залив Св. Владимира). Направление этой складки можно проследить и дальше на север.

Река Ольга состоит из двух речек одинаковой величины со множеством мелких притоков, отчего долина ее кажется широкой размытой котловиной. Раньше жители поста Св. Ольги сообщались с заливом Св. Владимира по тропе, проложенной китайскими охотниками. Во время русско-японской войны в 1905 году в заливе Св. Владимира разбился крейсер «Изумруд». Для того, чтобы имущество с корабля можно было перевезти в пост Св. Ольги, была построена колесная дорога. С того времени между обоими заливами установилось правильное сообщение.

Гроза прошла стороной, и после полудня небо очистилось. Солнце так ярко светило, что казалось, будто все предметы на земле сами издают свет и тепло. День был жаркий и душный.

Сумерки спустились на землю раньше, чем мы успели дойти до перевала. День только что кончился. С востока, откуда-то издалека, из-за моря, точно синий туман, надвигалась ночь. Яркие зарницы поминутно вспыхивали на небе и освещали кучевые облака, столпившиеся на горизонте. В стороне шумел горный ручей, в траве неумолкаемым гомоном трещали кузнечики.

Я уже хотел подать сигнал к остановке, как вдруг один из казаков сказал, что видит огонь. Действительно, маленький огонек виднелся в стороне около леса, шагах в трехстах от дороги. Мы пошли туда. Это была китайская фанза. Собака своим лаем известила хозяев о нашем приближении. Два китайца вышли нам навстречу. В улыбках и поклонах их были страх и покорность, заискивание и гостеприимство. Китайцы предлагали мне лечь у них в фанзе, но ночь была так хороша, что я отказался от их приглашения и с удовольствием расположился у огня вместе с солдатами.

Обыкновенно после долгой стоянки первый бивак всегда бывает особенно оживленным. Все полны сил и энергии, всего вдоволь, все чувствуют, что наступает новая жизнь, всякому хочется что-то сделать… Опять у стрелков появилась гармоника. Веселые голоса, шутки, смех разносились далеко по долине.

Стояла китайская фанзочка много лет в тиши, слушая только шум воды в ручье, и вдруг все кругом наполнилось песнями и веселым смехом. Китайцы вышли из фанзы, тоже развели небольшой огонек в стороне, сели на корточки и молча стали смотреть на людей, так неожиданно нарушивших их покой. Мало-помалу песни солдат начали затихать. Казаки и стрелки последний раз напились чаю и начали устраиваться на ночь.

Я спал плохо, раза два просыпался и видел китайцев, сидящих у огня. Кругом стояла удивительная тишина. Только время от времени доносилось ржание какой-то беспокойной лошади и собачий лай. Но потом все стихло. Я завернулся в бурку и заснул крепким сном. Перед солнечным восходом пала на землю обильная роса. Кое-где в горах еще тянулся туман. Он словно боялся солнца и старался спрятаться в глубокие лощины.

Я проснулся раньше других и стал будить команду.

Распростившись с китайцами, мы тронулись в путь. Я заплатил им за дрова и овощи. Манзы пошли было нас провожать, но я настоял на том, чтобы они возвратились обратно.

Часов в девять утра мы перевалили через водораздел и спустились в долину реки Владимировки.

На этом маршруте следует отметить весьма интересные эоловые образования в виде гладко обточенных столбов, шарообразных глыб, покоящихся на небольших пьедесталах, в виде выпуклостей с перетяжками, овальных углублений и т. д. Некоторые из них поражают своей оригинальностью. Одни глыбы похожи на зверей, другие — на колонны, третьи — на людей и т. д. Образования эти заслуживают особого внимания потому еще, что вблизи нигде нет песков, которые играют в таких случаях роль шлифовального материала. Высокий горный хребет, служащий водоразделом между реками Ольгой и Владимировкой, спускается к морю мысами и состоит из песчаников, конгломератов и серых вакк.

Речка Владимировка имеет вид обыкновенного горного ручья, протекающего по болотистой долине, окаймленной сравнительно высокими горами.

Здесь в горах имеется несколько пещер, из которых Макрушинская самая большая и самая интересная.

К вечеру отряд наш дошел до устья реки Владимировки и расположился биваком на берегу моря.

В сумерки на западе слышны были раскаты грома. Мы стали ставить палатки, но опасения наши оказались напрасными. Гроза опять прошла стороною. Однако нас смутило другое явление. Как только погасла вечерняя заря, звезды начали меркнуть, и небо стало заволакиваться не то тучами, не то туманом. Прохладный ветерок тянул с суши на море, а мгла вверху шла в обратном направлении. Это бризы. В августе и сентябре на берегу моря их можно наблюдать почти ежедневно. На рассвете небо кажется серым. Туман неподвижно лежит над землею в полгоры. Когда же солнце подымется над горизонтом градусов на пятнадцать, он приходит в движение, начинает клубиться и снова ползет к морю, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Сперва это нас беспокоило. Все казалось, что будет дождь. Потом мы привыкли к этому явлению и уже более не обращали на него внимания.

Весь следующий день был посвящен осмотру залива Владимира. Китайцы называют его Хулуай (от слов «Ху-лу», что означает круглая тыква (горлянка), и «вай» — залив или бухта). Некоторые русские вместо Хулуай говорят Фулуай и производят его от китайского слова «фалу», что значит пятнистый олень. Это совершенно неправильно.

Залив Св. Владимира (45°53’ северной широты и 135°37’ восточной долготы от о. Ферро — астрономический пункт находится на мысе Орехова) представляет из себя огромный водоем глубиною до , обставленный со всех сторон гранитными горами высотою в среднем . Он значительно больше залива Св. Ольги и состоит из трех частей: северо-запад-ной — большой, юго-восточной — меньшей и средней — самой маленькой. Со стороны открытого моря залив этот окаймлен двумя гористыми полуостровами: Балюзека и Батовского. Третий полуостров, Рудановского, находится в средине залива. Из упомянутых полуостровов наибольшим будет южный — Батовского. Видно, что они еще недавно были под водою и на поверхность поднялись в новейший период.

Вокруг залива Владимира, около устьев впадающих в него речек, находится целый ряд небольших озерков с опресненною водою. Эти озера и окружающие их болота свидетельствуют о том, что залив раньше глубже вдавался в материк. Потом вода была оттеснена, и суша сделала кое-где захваты. Самое большое озеро — южное. Оно величиною  и глубиною . Вследствие того, что через него проходит река, оно быстро мелеет. Два озера с соленою водою на перешейках около полуостровов — тоже живые свидетели того недавнего прошлого, когда полуострова эти были еще островами. Морской прибой постарался соединить их с материком. Теперь уже можно предсказать и будущее залива Св. Владимира. Море медленно отступает. Со временем оно закроет вход в залив и превратит его в лагуну, лагуна станет наполняться наносами рек, обмелеет и превратится в болото. По низине пройдет река, и все речки, впадающие теперь в залив самостоятельно, сделаются ее притоками.

Растительность в окрестностях залива Св. Владимира еще более скудная, чем около поста Св. Ольги. Склоны гор, обращенные к морю, совершенно голые. В долинах берега рек, как бордюром, окаймлены ольхой (Alnus hirsuta Turcz.) и тальниками (Salix philiciolia L.). В тех местах, где деревья подвержены влиянию морских ветров, они низкорослы и имеют жалкий вид. Во всякой лощинке, которая защищена от ветра, развивается растительность более пышная, чем на склонах, обращенных к морю. Таким образом, по растительности можно судить о преобладающих ветрах в данной местности и указать, где находится море.

При входе в залив Св. Владимира с левой стороны ниже мыса Орехова можно видеть какую-то торчащую из воды бесформенную массу. Это крейсер «Изумруд», выскочивший на мель и взорвавший себя в 1905 году. Грустно смотреть на эту развалину. Что можно было, то с «Изумруда» сняли, перевезли в пост Св. Ольги и отправили во Владивосток, остальное разграбили китайцы.

На берегах залива мы нашли несколько промысловых фанз. По кучам около них можно было сказать, чем занимались их обитатели. В одном месте было навалено много створок «большого гребешка» (Pecten maximus). Некоторые кучи уже обросли травою. Некоторые кучи уже покрылись слоем земли и обросли травою. Это были своего рода маленькие «». Китайцы берут у моллюсков только одни мускулы, соединяющие створки раковин, и в сухом виде отправляют их в город. В Китае этот продукт ценится очень дорого, как особое лакомство.

Около другой фанзочки были нагромождены груды панцирей крабов (Paralithodes camtshatica Tilesins), высохших и покрасневших на солнце. Тут же на циновках сушилось мясо, взятое из ног и клешней животных.

Следующая фанзочка принадлежала капустоловам, а рядом с ней тянулись навесы из травы, под которыми сушилась морская капуста (Laminaria Saccharina). Здесь было много народу. Одни китайцы особыми крючьями доставали ее со дна моря, другие сушили капусту на солнце, наблюдая за тем, чтобы она высохла ровно настолько, чтобы не стать ломкой и не утратить своего зеленовато-бурого цвета. Наконец, третья группа китайцев была занята увязыванием капусты в пучки и укладкой ее под навесы.

Идя вдоль берега моря, я издали видел, как у противоположного берега в полосе мелководья, по колено в воде, с шестами в руках бродили китайцы. Они были так заняты своим делом, что заметили нас только тогда, когда мы подошли к ним вплотную. Раздетые до пояса и в штанах, засученных по колено, китайцы осторожно двигались в воде и что-то высматривали на дне моря. Иногда они останавливались, тихонько опускали в воду свои палки и что-то выбрасывали на берег. Это оказался съедобный ракушник (Mutilus edulis Lin.). Палки, которыми работали китайцы, имели с одной стороны небольшую сеточку в виде ковшика, а с другой — железный крючок. Увидев двухстворчатку, манза отрывал ее багром от камней, а затем вынимал сеточкой. Китайцы на берегу сейчас же опускали их в котел с горячею водою. Умирая, моллюски сами раскрывали раковины. Тогда при помощи ножей вынималось их содержимое и заготовлялось впрок продолжительным кипячением.

Китайцы далеко разбрелись по берегу по одному и по два человека. Я сел на камни и стал смотреть в море. Вдруг слева от меня раздались какие-то крики. Я повернулся в ту сторону и увидел, что в воде происходила борьба. Китайцы старались палками выбросить какое-то животное на берег, наступали на него, в то же время боялись его и не хотели упустить. Я побежал туда. Животное, с которым боролись китайцы, оказалось большим осьминогом (Octopus Sp.). Своими сильными щупальцами он цеплялся за камни, иногда махал ими по воздуху, затем вдруг стремительно бросался в одну какую-нибудь сторону, видимо, с намерением прорваться к открытому морю. В это время на помощь прибежало еще три китайца.

Огромный осьминог был настолько близок к берегу, что я мог его хорошо рассмотреть. Я затрудняюсь сказать, какого он был цвета. Окраска его постоянно менялась: то она была синеватая, то красно-бурая, то ярко-зеленая и даже желтоватая. Чем ближе китайцы подвигали моллюска на мель, тем беспомощнее он становился. Наконец, манзы вытащили его на берег. Это был огромный мешок с головой, от которой отходили длинные щупальцы, унизанные множеством присосок. Когда он подымал кверху сразу два-три из них, можно было видеть его большой черный клюв. Иногда этот клюв сильно выдвигался вперед, иногда совсем втягивался внутрь, и на месте его оставалось только небольшое отверстие. Особенно интересны были его глаза. Трудно найти другое животное, у которого глаза так напоминали бы человеческие.

Мало-помалу движения осьминога становились медленнее; по телу его начали пробегать судороги, окраска стала блекнуть, и наружу все больше и больше стал выступать один общий фиолетово-серый цвет.

Наконец животное успокоилось настолько, что явилась возможность подойти без опаски. Я измерил его. Этот представитель головоногих был чрезвычайно больших размеров. Мешок с внутренностями был длиною . Турбинный аппарат, при помощи которого движется животное, находился спереди около головы, немного сбоку. Голова моллюска в ширину имела большие размеры, чем в длину, и равнялась . Роговой клюв, донельзя напоминающий клюв попугая, был . Щупальцы (ноги) осьминога были . Пневматические присоски, которыми была усеяна вся внутренняя сторона щупальцев, около головы имели размеры трехкопеечной монеты, а на конце — величиной в серебряный пятачок.

Этот интересный экземпляр осьминога был достоин помещения в любой музей, но у меня не было подходящей посуды и достаточного количества формалина, поэтому пришлось ограничиться только куском его ноги. Этот обрезок я положил в одну банку с раковинами раков-отшельников. Вечером, когда я стал разбирать содержимое банки, то, к своему удивлению, не нашел двух раковин. Оказалось, что они были глубоко засосаны обрезком ноги спрута. Значит, присоски ее действовали некоторое время и после того, как она была отрезана и положена в банку с формалином.

Осмотр морских промыслов китайцев и охота за осьминогом заняли почти целый день. Незаметно подошли сумерки, и пора было подумать о биваке. Я хотел было идти назад и разыскивать бивак, но узнал, что люди мои расположились около китайской фанзы близ устья реки Хулуая.

Вечером китайцы угощали меня мясом осьминога. Они варили его в котле с морскою водою. На вид оно было белое, на ощупь упругое и вкусом несколько напоминало белые грибы.

Следующий день был посвящен осмотру реки Хулуая. Река эта длиною . Она течет в меридиональном направлении и впадает в залив Св. Владимира с северной стороны. Около устья долина Хулуая сужена, но выше она расширяется. Высоты с правой стороны имеют резко выраженный горный характер. Большинство их покрыто осыпями. С левой тянутся широкие террасы, которые дальше от реки переходят в увалы, покрытые редколесьем из липы, дуба и даурской березы. С этой стороны в Хулуай впадает несколько ключей, которые во время дождей выносят в долину много мусора и засоряют участки плодородной земли.

Из притоков Хулуая наибольшего внимания заслуживает река Тихий Ключ, впадающая с правой стороны. По этому ключу идет тропа на реку Арзамасовку. Ключ этот вполне оправдывает свое название. В нем всегда царит тишина, свойственная местам болотистым. Растительность по долине мелкорослая, редкая и состоит главным образом из белой березы и кустарниковой ольхи. Первые разбросаны по всей долине в одиночку и небольшими группами, вторые — образуют частые насаждения по берегам реки. Ориентировочным пунктом может служить здесь высокая скалистая сопка, называемая старожилами-крестьянами «Петуший Гребень». Гора эта входит в состав водораздела между реками Тапоузой и Хулуаем. Подъем на перевал в истоках Хулуая длинный и пологий, но спуск к Тапоузе крутой. В пяти верстах от устья долина расширяется и становится удобной для заселения. Здесь расположились китайские земледельческие фанзы. Их немного — всего только пять. Ближайшая к морю называется Сяо-чинза.

Целый день я бродил по горам и к вечеру как раз вышел к этой фанзе. В сумерки один из казаков убил кабана. Мяса у нас было много, и потому мы поделились с китайцами. В ответ на это они принесли нам овощей и свежего картофеля. Они также предлагали нам свои постели, но, опасаясь блох, которых всегда очень много в китайских жилищах, мы предпочли остаться на открытом воздухе.

 Примечания издательства и редактора