Летопись крушений и пожаров судов русского флота 1713—1853/1855 (ВТ:Ё)/1824 г. Шлюп Свирь
1824 год. Шлюп Свирь. Командир капитан-лейтенант И. П. Епанчин, ныне вице-адмирал. (Финский залив.) Находясь при съёмке, 4 октября отправился из Ревеля в Кронштат с попутным юго-западным ветром; вечером следующего дня определился пеленгами Гогландского и Соммерского маяков, от последнего на SW в восьми милях; потом ветер стал заходить от S и SO, а с полуночи с нашедшим шквалом опять подул от SSW; в начале второго часа, когда считал себя в четырёх с половиной милях на ветре от острова Нервы, держась на правом галсе, увидел башню этого острова, которую вначале сочли за судно, стал поворачивать и при самом повороте остановился у берега. Удар был довольно силён. Пробуждённые им офицеры и команда бросились наверх во все люки. Старшего лейтенанта Теглева, капитан встретил словами: «Мы на Нерве, крепите паруса у грот-мачты!» Второй лейтенант получил приказание убирать паруса у фок-мачты. Старший мичман у бизань-мачты. Капитан распоряжался всеми работами: бросил якорь, чтоб не сбивало к берегу, спускал гребные суда, приказывал доставать завозы. Шлюп был прижат к мели только левою стороною; с правой же стороны и с носу было глубоко; руль на свободе. Ветер дул почти с носу, судно стояло прямо, удары не были сильны. Капитан и офицеры не сомневались в возможности сняться; но случилось иначе: завозивший завоз штурман, снесённый к восточной стороне, долго не мог выгрести, и только к трём часам утра был положен верп. Едва успели принять завоз, как ветер перешёл к W и скрепчал. Шлюп прижало ближе к берегу, крутому и каменистому; удары сделались чаще и сильнее; вода полилась в трюм. Тяга не помогала, и в 8 часов утра стали всплывать обломки подводной части. Тогда срубили мачты. Удары сделались легче. Мачты упали к берегу; но на берегу никого не было, чтобы принять леер, а без леера в сильных бурунах не верна борьба. Удалось однако ж, посадив одного ловкого матроса на баркас, сдать его по тросу на берег, где он и закрепил конец. Державшийся у борта рангоут много препятствовал спасающимся, ушибая их; а судно, переваливаемое волнами с боку на бок, то обращалось палубою к морю, то становилось прямо. Офицеры и командир последними оставили шлюп. Шлюп ещё долго оставался у берега, на боку; а потом унесён в море. С пустынного островка, на котором спасались, люди были сняты через два дня присланным из Кронштата бригом, по сделанному уведомлению купцов, заметивших развевающийся на башне военный флаг. Пресную воду, к счастью, нашли в яме, довольно правильным параллелограммом образовавшейся в одной скале, дождевую; без этого, пришлось бы терпеть жажду. Одни укрывались в старой деревянной башне маяка, другие в палатках. — Командир оправдан и гибель шлюпа приписана переменным свежим ветрам, со шквалами и густою пасмурностью, с дождём и снегом; также дурным качествам самого судна, которое не могло поворотить оверштаг и вообще имело большой дрейф. Офицеры и команда этого шлюпа по положению комитета министров (29 января 1827 года), высочайше утверждённому 8 февраля, были удовлетворены за понесённые ими потери — первые полугодовым, последние годовым жалованьем, каковое вознаграждение внесено в общие законы по предметам крушений, с следующею собственноручною государя императора резолюцией: «Согласен, когда крушение произойдёт не от оплошности экипажа».