Франция и Англия во второй половине средних веков (Дымов)
В конце Х века французский престол заняла линия Капетингов. Нелегко было этой династии пробиться в люди; в те времена можно было быть королем, но не быть принятым в обществе. Капетинги решили расширить свое дело. Они не стыдились своего королевского достоинства, но не брезговали и другими занятиями: покупали земли, воевали, строили, занимались судебными и общественными делами. Своих бедных родственников выгодно женили и выдавали замуж и в конце концов стали на ноги. Надменные бароны, разумеется, свысока смотрели на это сборище королей и, где могли, обижали их.
 
Хитрая династия стала играть в социал-демократизм и этим расположила к себе французский народ. Разумеется, полиция стала коситься на династию, но на стороне королей по счастливой случайности было духовенство. Полиции пришлось смириться.
 
Известен Людовик VI по неделикатному прозванию «Толстый». Ему доктора прописали усиленный моцион, и потому он без устали сражался со своими же баронами. К концу своей жизни он настолько похудел, что умер.
 
Его сын Людовик VII также был монархистом. Он вступил в брак с принцессою Элеонорою, но скоро развелся с ней. Элеонора была наследницей обширных владений в юго-западной Франции. Она вторично вышла замуж, на этот раз за Генриха Плантагенета, графа Анжуйского. Генриху повезло: он наследовал английскую корону. И вышло, что английский король, владея французскими землями, считался вассалом первого мужа своей жены. Чтобы распутать этот политико-матримониальный узел, началась война, которая окончилась только через сто лет, то есть тогда, когда кости первого мужа и второго мужа и первой жены и их детей и внуков давным-давно истлели в могиле.
 
Из Капетингов замечателен Людовик IX, он же Святой. Людовик прославился тем, что любил сидеть под дубом. Другие деревья он менее любил. Он реформировал судопроизводство и был так справедлив, что одного бедного барона, повесившего трех человек, приговорил к штрафу. Эта строгая мера повергла в ужас французских баронов, и с тех пор жизнь человеческая вздорожала.
 
Внук Людовика IX Филипп IV Красивый вступил в борьбу с папой Бонифацием VIII. В Европе очень интересовались вопросом: кто из них кого переотлучит? Оказалось, что победил Филипп; были этим особенно довольны женщины, так как Филипп был красив, а Бонифацию шел восемьдесят шестой год. Папа вскоре умер — как показало медицинское вскрытие — «от стыда и позора» (Иловайский).
 
Филипп возвел на папский престол Климента V, очень покладистого и послушного наместника Петра на земле. Филипп уговорил папу, что для его здоровья полезнее жить в Авиньоне, чем в Риме. Семьдесят лет подряд папы, поправляя здоровье Климента V (впрочем, давно умершего), прожили в Авиньоне, и это называется почему-то «вавилонским пленением пап». Во время своего спора с Бонифацием Филипп созвал «государственные чины» (etats generaux).
 
Здесь впервые в совете короля явились горожане — «третье сословие». Это были предки той самой французской интеллигенции, которой впоследствии известный русский писатель Максим Горький плюнул в лицо.
 
При наследнике Филиппа IV Филиппе Валуа началась знаменитая Столетняя война с Англией, которая в отличие от Тридцатилетней продолжалась ровно сто лет.
 
Генрих II Плантагенет с большим умом управлял Англией. Так, по крайней мере, утверждают. Немало огорчений приносило ему духовенство. В Англии духовенство, между другими привилегиями, пользовалось также правом не подлежать светскому суду, а также не садиться под дубом или другим каким деревом, как то было во Франции при Людовике Святом. Благочестивые монахи, убив крестьянина, или ограбив дворянина, или обесчестив женщину, или обокрав горожанина, оставались почти безнаказанными. Отсюда народ стал выводить заключение, что жизненное назначение духовенства — это убивать, грабить и воровать, а не молиться. Чтобы искоренить подобное, во всяком случае преувеличенное, мнение, Генрих II стал вмешиваться в церковные дела. Но встретил опасного противника в лице своего прежнего друга, кентерберийского архиепископа Фомы Бекета. Этот Фома прежде, чем сделаться архиепископом, много ел и пил, но когда им сделался — мало ел и мало пил.

После его смерти, в которой был повинен Генрих II (и что он, между прочим, клятвенно отрицал), около гроба стали совершаться чудеса. Оба сына Генриха прославились, каждый по-своему. Первого называли Львиное Сердце, а второго — Иоанн Безземельный. У Ричарда было хоть львиное сердце, а у Иоанна — никакого. Кроме того, у него отняли все земли, и он, таким образом, очень походил на шахматного короля. Английские бароны и горожане вскоре объявили ему шах и мат, заставив подписать «Великую хартию вольностей» (1275 г.). В этой хартии, между прочим, были такие параграфы:
 
§ 1. Не могут быть налагаемы новые подати без согласия представителей духовенства и вельмож.
 
Примечание. Допускаются исключения.
 
§ 2. Никакой свободный человек не может быть посажен в тюрьму иначе как по приговору суда.
 
Примечание. Допускаются исключения.
 
§ 3. Подданные получают право силою воспротивиться нарушению законов.
 
Примечание. Но за это их наказывают по примечанию § 2.
 
При Иоанне Безземельном еще, «слава Богу, не было парламента», но при преемниках его уже, «слава Богу, были и конституция и парламент». Английский парламент составлен по образцу биплана Райта: он состоял из двух палат — верхней и нижней. Значение английского парламента так велико, что до сих пор русские прокуроры разъясняют его многим общественным деятелям, предлагая поразмыслить о нем в одиночестве и на досуге.
 
«Таким образом, — рассказывает Иловайский, — в Англии и во Франции история королевской власти приняла два противоположных направления. Во Франции короли, соединившись с горожанами, усилили свою власть и потеряли дворянство, в Англии горожане соединились с дворянством и ослабили значение короля». Это совсем как в сказке: пойдешь налево — дворянство потеряешь, пойдешь направо — горожан потеряешь. А останешься на месте — Иловайский о тебе некролог напишет.
 
В начале Столетней войны французы хвастливо говорили:
 
— Англичане пороху не выдумают.
 
Но они выдумали, и в сражении при Креси впервые со стороны англичан в дело пущен был порох. Французы, ошарашенные неожиданностью, бежали.
 
Вообще вначале французам не повезло. Их били со всех сторон. Против дворянства поднялось сельское население. Произошло страшное восстание, известное под именем «Жакерия». Крестьяне жгли замки и убивали баронов. Одновременно с этим в Париже поднялось торговое и ремесленное сословие. Восстание было скоро подавлено, и с тех пор во всех странах строжайше запрещены всякие бунты и восстания, как в деревнях, так и в городах. Запрещение это сохраняет силу по сей день. С Англией был заключен мир, причем французам удалось перехитрить своих врагов.
 
— Мы вам вернем короля, а вы нам уплатите столько-то и столько, — предложили англичане.
 
— Королей у нас достаточно, а денег мало, — ответили французы. — Берите себе короля на здоровье.
 
И англичане удержали Иоанна Доброго, который им абсолютно ни на что не был нужен. Но он был так добр, что скоро умер.
 
При сыне его Карле Мудром дела французов улучшились. Выгодно сбыв своего отца англичанам, Карл этим поправил государственный бюджет. Кроме того, под рукой случился рыцарь Бертрэн Дюгеклен, который, по причине своего безобразия, был очень храбр и вернул Франции почти все юго-западные провинции.
 
Сын Мудрого оказался сумасшедшим, однако не настолько, чтобы не иметь детей. При его сыне Карле VII появилась удивительная личность, которая до сих пор не перестает провоцировать актрис и даже актеров (впрочем, только русских), подстрекая их на подвиг; это — Жанна д’Арк.

Франция находилась на краю гибели, а Жанна д’Арк сидела под дубом. Но она там никого не судила, а только мечтала. Город Орлеан был осажден англичанами, и покойная Благочестивая Екатерина и Маргарита, следившие за внешней политикой, четыре года подряд толковали Жанне, что они помогут ей спасти Францию — по два года на каждую покойницу. Но родители Жанны и слышать не хотели, чтобы дочь в подобном обществе пошла на Орлеан. Это были люди невежественные, не читавшие истории и потому не знавшие, чем закончится этот поход. Наконец покойные благочестивицы так пристали к Жанне, что она без спроса ушла к парикмахеру. Это был добрый человек и патриот. Он в долг отрезал ей волосы и даже достал ей мужское платье. Впрочем, прекрасные волосы Жанны он потом с выгодой продал одной немолодой даме, нуждавшейся в накладке.
 
Жанна отправилась в замок Шинон, где в то время находился король. Она просила вверить ей отряд. Но двор, вместо того чтобы немедленно удовлетворить ее просьбу, стал донимать ее экзаменом по богословию. Бедная девушка, как выяснилось, больше всего в жизни терпела от экзаменов. Часть епископов и богословов уже готовы были назначить ей переэкзаменовку на осень, но король сжалился над Жанной и дал отряд воинов.
 
Жанна с белым знаменем в руках пробралась в Орлеан, воодушевила французов, и англичане были отбиты. По этому поводу даже написаны стихи, которые все хвалят и никто не читает. Жанна считала свою миссию оконченной. Боясь возможности повторения экзаменов, она хотела удалиться в деревню. Но по настоянию короля осталась в войске. Это был очень неосторожный шаг. Начались неудачи. Она повела войско на Париж, но нападение было неудачно, она была ранена и попалась в руки англичан. Здесь оправдались ее самые мрачные предчувствия: ее действительно стали экзаменовать!
 
— Любит ли праведная Маргарита англичан? А праведная Екатерина? А Господь Бог? Бедную Жанну д’Арк срезали! О переэкзаменовке не могло быть и речи. Англичане решили сжечь ее на площади. Но ее смерть повредила англичанам больше, чем ее жизнь. Французы, и без того ненавидевшие своих врагов, понатужились и стали их еще больше ненавидеть. Борьба продолжалась до 1456 года и окончилась изгнанием англичан из Франции.
 
Карл VII, герой, о судьбе которого заботились две давно умершие праведницы — Екатерина и Маргарита, тот, ради которого Жанна д’Арк пожертвовала своими волосами и жизнью, оказался самым обыкновенным, заурядным, толстым, вялым и ленивым человеком. Он скоро сообразил, что ждать каждый раз помощи от праведниц не совсем благоразумно, а лучше завести собственное постоянное войско. Увы, с первого же дня своего существования это регулярное войско стало называться «жандармами»! Вот какие неожиданные последствия имел романтический подвиг прекрасной Жанны д’Арк.

Сын этого первого шефа жандармов, Людовик XI, был большой оригинал. К феодалам он испытывал нечто вроде идиосинкразии, преследуя их где и как мог. Смирнейших из них он не подпускал ко двору. Его лучшими друзьями были цирюльник и палач. В последние годы своей жизни он превратился в маньяка. Жил среди болот и лесов в укрепленном замке, занимаясь тем, что мучился угрызениями совести. Ему мерещились заговоры и бунты. Он держал целую армию шпионов, и азефы того времени хорошо наживались. Чтобы скрыть свое болезненное состояние, он посылал покупать дорогих собак, львов и коней: пусть-де говорят, что король интересуется охотой. При нем состояли какие-то подозрительные астрологи, спириты, маги… Однако при нем же впервые завелась правильная почта, он заботился о судопроизводстве и о шоссейных дорогах, почему-то сближая эти два понятия.
 
Между тем в Англии вспыхнули жестокие междоусобия; причиной этому было то, что у одной стороны воюющих в гербе находилась алая роза, а у другой белая. Война Алой и Белой розы имела целью уменьшить число представителей королевского дома и феодального дворянства, а уцелевших — разорить. Цель эта, после долгих эволюций, была блестяще достигнута. Особенно много пришлось повозиться с добродушным королем Генрихом VI. Его добродушие и незлобивость были так велики, что он не обижался, когда его свергали с престола. Он только отряхивался и опять усаживался на трон. Ему никак не могли втолковать, что в порядочной истории так не поступают, и его друг, граф Варвик, недоуменно пожимая плечами, возвращал ему корону Англии. Этот Варвик вообще занимался тем, что приискивал короны желающим, за что его прозвали «Kingsmaker», что значит «делатель королей». Он даже готовился заказать особую вывеску, на которой был изображен господин в королевском одеянии с двумя розами в руках — белой и алой — и внизу подпись: «Сих дел мастер. Вход рядом, через акушерку».
 
Но вывеска эта не увидела света, так как граф был убит, сражаясь за одного из своих протеже.
 
Борьба шотландцев с англичанами за свою независимость происходила мелким шрифтом и имела непосредственной целью дать материал одному английскому драматургу, который, по мнению таких авторитетов, как Лев Толстой и Бернард Шоу, лишен был всякого дарования. Драматург этот писал стихами, но не имел никакой фантазии, и поэтому английские и шотландские короли и полководцы Ричард II, Ричард III, Макбет и другие должны были прийти ему на помощь. Полагают, что этого драматурга звали Вильям Шекспир. В русских провинциальных театрах его почтительно называют Василий Иванович и в бенефис заезжего трагика любознательная публика его громко вызывает.

Русская проза
Рассказы
Проза Осипа Дымова