ЭСБЕ/Даниил, митрополит московский
Даниил — митрополит московский и Всея Руси. По свидетельству Герберштейна, он род. в 1492 г.; судя по прозвищу «рязанца», происходил из Рязанской области. Образование получил, вероятно, в Волоколамском монастыре под руководством его игумена Иосифа Волоцкого, последователем которого Д. явился в своей деятельности. В 1515 г. Иосиф, чувствуя приближение смерти, предложил братии монастыря избрать преемника ему; выбор монахов пал на Д. и был утвержден Иосифом. В сане игумена Д. деятельно заботился о благосостоянии монастыря, расширил монастырскую библиотеку и ревностно поддерживал строгую дисциплину, заведенную Иосифом. В это же время начал он и свою литературную деятельность. В рус. церкви происходила тогда борьба двух направлений, известных под именем иосифлян и заволжских старцев (см.). Иосифляне (ученики Иосифа Волоцкого) отождествляли церк. и государство, подчиняя духовную иерархию верховной светской власти, но требуя от нее за то подчинения церковным интересам в смысле защиты всех прав и привилегий церкви, в том числе особенно права монастырей владеть населенными имениями, а также охраны религии путем преследования еретиков. Последователи Нила Сорского, иначе заволжские старцы, допускали исправление в церковных обрядах и правилах и стремились отгородить церковь от государства, обеспечивая ее независимость в духовных делах и не допуская ни вмешательства иерархии в светские дела иначе как во имя защиты религиозно-нравственных принципов, ии воздействиия на еретиков каким-либо другим оружием, кроме духовного; во имя тех же нравственных принципов они требовали отнятия у монастырей их населенных имений. Первые примыкали к зарождавшемуся абсолютизму московских государей, вторые — к старым удельным и боярским традициям и к земскому началу. Первый период борьбы был закончен еще при Иоанне III, когда вопросы об отношении к еретикам и о монастырских имениях были разрешены в пользу иосифлян благодаря усилиям самого Иосифа и архиеп. Новгородского Геннадия (см.). Литературная полемика продолжалась и после соборов 1490 и 1503 гг., а с вокняжением Василия Иоанновича, когда приближен был ко двору Вассиан Патрикеев или Косой (см.) и сделался митрополитом приверженец заволжских старцев Варлаам, перевес склонялся, по-видимому, на сторону побежденной было партии. Вскоре, однако, Варлаам своею независимостью и частыми «печалованиями» за осужденных навлек на себя гнев вел. князя и 17 дек. 1521 г. был смещен с митрополии, а на его место Василий без всякого собора назначил (27 февраля 1522) Д., с мнениями и характером которого успел ознакомиться. На митрополичьем престоле Д. явился типичным иерархом-иосифлянином, не только не противодействуя своими «печалованиями» злоупотреблениям власти, но не стесняясь ради желаний Василия поступиться своею совестыо и самыми церковными правилами. В 1523 г. вел. князь, возымев подозрения на северского князя Василия Ивановича Шемячича (см.), вызвал его в Москву, причем Шемячичу, опасавшемуся приехать, были посланы «опасные грамоты» вел. князя и митрополита, в которых последний брал его «на образ Пречистыя, да на чудотворцев, да на свою душу». Тем не менее Шемячич через несколько дней по приезде был схвачен и посажен в заточение, а Д. и не подумал за него вступиться. Когда несколько позже Василий Иоанновнч замыслил развестись с своей супругой Соломонией, многие и особенно духовенство, принадлежавшее к заволжским старцам, с Вассианом Косым и Максимом Греком во главе восстали против развода, несогласного с учением церкви. Д. сперва повел себя осторожно, посоветовав обратиться за разрешением развода к восточным патриархам и на афонские монастыри; но когда получил отказ и от патриархов, и с Афона, а вел. кн. стоял на своем, митрополит решился исполнить его волю. Соломония была насильно пострижена в монахини и отправлена в м-рь, и затем Д. сам обвенчал вел. кн. при живой жене с Еленой Глинской. Подобные действия в глазах многих современников роняли авторитет митрополита: его называли «потаковником», не хотели в нем видеть пастыря. «Не ведаю де и митрополит, не ведаю простой чернец», говорил про него боярин Берсень: «учительного слова от него нет никоторого, а не печалуется ни о ком, а прежние святители сидели на своих местах в манатьях и печаловалися государю о всех людех». Это нисколько не уменьшило влияния Д. в делах государственных и церковных. После того, как вел. князь отнял свою поддержку от противников иосифлян, участь их была решена. Сперва Максим Грек был подвергнут суду по обвинению в ереси и соборами 1524 и 1531 гг. осужден на заточение в монастыре, а за ним привлечен был к суду и Вассиан, в 1531 г., по такому же обвинению. Признанный еретиком, он был сослан в Волоколамский монастырь, где, по словам Курбского, его «иноки умориша вскоре». При отправлении в ссылку и Максиму, и Вассиану воспрещено было писать что бы то ни было. Иосифляне, добившиеся тесного союза с светскою властью, торжествовали полную победу, и как бы в ознаменование ее Д. 1 мая 1531 г., еще до второго собора над Максимом Греком, торжественно канонизовал Пафнутия Боровского, учителя Иосифа Волоцкого. После смерти Василия Д. по-прежнему ревностно служил целям и задачам правительства. В 1534 г. с его помощью был привлечен в Москву кн. Андрей Старицкий. Митрополит брал его «на свои руки» в случае приезда и грозил церковным отлучением за ослушание. Но, подобно Шемячичу, и кн. Андрей попал в темницу. Прежним значением, однако, Д. не пользовался и должен был спокойно смотреть, как новое правительство под влиянием бояр покушалось на материальные права духовенства и на владения монастырей. В 1535 г. вышел закон, воспрещавший монастырям покупать и брать в заклад вотчинные земли служилых людей без ведома и согласия на то правительства. По смерти Елены Д. принял сторону кн. Ив. Бельского против Шуйских и после падения Бельского был сведен Иваном Шуйским с митрополии 2 февр. 1539 г. и сослан в Волоколамский монастырь, где умер в 1547 г. На его место бояре возвели сперва представителя противоположной партии, игумена Троицкого монастыря Иоасафа; но строгий охранитель нравственных принципов оказался неудобным и уже в 1642 г. был заменен иосифлянином, архиепископом новгородским Макарием. Дело Д. не пропало, таким образом, и после его падения; этому в значительной мере способствовало и то, что за время своего управления он наполнил иерархию людьми своего образа мыслей. Личный характер Д. не отличался большими достоинствами: человек практического ума, он был честолюбив, мстителен и жесток, любил пышность и великолепие и охотно пользовался благами жизни, против которых так вооружался в проповедях.

.

Сочинения Д.: 1) так называемый «Соборник», содержащий в себе шестнадцать «слов» Д.; 2) Сборник, содержащий в себе четырнадцать обширных посланий; 3) «Окружное послание к пастве о согласии и любви и о соблюдении прав. веры»; 4) отдельное «Поучение м-та Д. всея Руси»; 5) послание к кн. Юрию Ивановичу; 6) послание к неизвестному; 7) наказ епископу Досифею; 8) ответ некоему христолюбцу о здравии; 9) ряд «посыльных грамот по всех владык»; «грамоты» разным лицам; 10) «отреченная грамота». Им была составлена не сохранившаяся до нас «Кормчая». В сочин. Д. довольно полно и с замечательною даже и не для его времени эрудицией изложено догматическое и нравственое учение церкви. Особенную цену имеют для истории сочинения Д. правообличительные. Он энергично обличал пороки вельмож, общества, самого духовенства, оставив, таким образом, всестороннее и яркое изображение быта и нравов для потомства своей эпохи. Он вооружался против увеселений, пьянства и разгула, роскоши, против разводов, нарушения целомудрия и супружеской верности (любопытно, что, ревнуя о целомудрии, проповедник одобрял даже оскопление, т. е. впадение в ересь), против астрологии, занесенной на Русь немцами, против ложных доносов и сплетней, против поединков; касался положения женщины в обществе и семье, воспитания детей, положения рабов, угнетения низших классов высшими, несправедливости властей по отношению к подвластным; особенно хорошо обрисованы типы тогдашних франта и волокиты. В нескольких сочинениях об иночестве изложена подробная регламентация трех видов монашеской жизни и нарисован идеальный образ монаха. Особенным уважением пользуются сочинения Д. между старообрядцами, так как в четвертом его слове содержится учение о двоеперстии для крестного знамения, заимствованное из известного подложного «Слова Феодоритова». Подробнее см. «Митрополит Даниил и его сочинения», исследование В. Жмакина (М. 1881); Беляев, «Даниил митрополит Московский» (Историч. чтения о языке и словесности в заседаниях II отд. Имп. Акд. н., 1856-7 г., 96—118. Известия Имп. Акд. н. по отделению русск. языка и словесности, т. V, 1856 г., 195—209); Николаевский, "Русская проповедь в XV и XVI вв. («Ж. м. н. пр.», 1868 г. CXXXVII и CXXXVIII): Преосв. Макарий, «Сочинения московского митрополита Даниила» (Христианское чтение, 1872, ч. III), и его же «История русск. церкви» (т. VI и VII).

ЭСБЕ:Митрополиты Московские
ЭСБЕ:Персоналии