Черное море (Зайцевский)


Примечания 

<!--

Как узнику в окно темницы
Дыханье ветра, луч денницы;
Как в дальней стороне чужой
Речей приветных звук родной;
Как в час вечерний милой девы
Любви веселые напевы;
Как лира Пушкина; как тень
Прохладной рощи в знойный день;
Как глас торжественной свободы
Над угнетенною страной: 
Отрадны мне твой шум ночной,
Твои лазуревые воды,
И тишина, и непогоды
Твоей стихии вековой!..

Типичным для эпохи 20-х годов поэтом-дилетантом был Е. П. Зайцевский (1801—1860). В достаточной степени владея стихотворной техникой, он был на редкость несамостоятелен и эклектичен. В стихах Зайцевского мы найдем и прямое заимствование у Жуковского: «К минувшим дням очарованья...», и явный перепев знаменитой элегии Баратынского («Не искушай меня без нужды...»):

Не обольщай меня напрасно
Приветом пламенных очей...

Некоторые произведения Зайцевского являют собой исключительно выразительный пример гладкого эпигонского стихотворчества с полным набором «готовых» тем, образов, сравнений, поэтических формул. Вот как, описывал он Черное море:

Как узнику в окно темницы
Дыханье ветра, луч денницы;
Как в дальней стороне чужой
Речей приветных звук родной;
Как в час вечерний милой девы
Любви веселые напевы;
Как лира Пушкина; как тень
Прохладной рощи в знойный день;
Как глас торжественной свободы
Над угнетенною страной: 
Отрадны мне твой шум ночной,
Твои лазуревые воды,
И тишина, и непогоды
Твоей стихии вековой!..

(«Черное море»).

Е. П. Зайцевский в стихотворении «Черное море» (1826), которое является те-
матическим откликом на пушкинское послание «К морю», сравни-
вает море с удовлетворением самых естественных человеческих по-
требностей — свободы, любви, голода, жажды:

Как узнику в окно темницы
Дыханье ветра, луч денницы;
Как в дальней стороне чужой
Речей приветных звук родной;
8 Каллаш В. В. Puschkiniana. Киев, 1902. Вып. 1. С. 53 (впервые: Благона-
меренный. 1824. Ч. 27, № 14. С. 143–144).
«Мифологические предания счастливее для меня...» 75
Как в час вечерний милой девы
Любви веселые напевы;
Как лира Пушкина, как тень
Прохладной рощи в знойный день;
Как глас торжественной свободы
Над угнетенною страной —
Отрадны мне твой шум ночной,
Твои лазуревые воды,
И тишина, и непогоды
Твоей стихии вековой!9
«Лира Пушкина» входит в этот ряд на полных правах, как такое же
природное явление, что и «тень / Прохладной рощи в знойный день»,
что и «глас торжественной свободы / Над угнетенною страной». Зай-
цевский — поэт-моряк, он служил на Черном море, и он любил море,
как и положено моряку, любил — как жизнь. Все это, впрочем, не каса-
ется пока нашей темы. Однако далее следует такое описание Крыма:
Люблю у тихих вод Тавриды
Приюты скал и тень лесов
<...>
Люблю твой нежный свет, луна,
Когда для неги сладострастной
На кров гарема безопасный
Сойдут и ночь, и тишина.
Когда Морфей, смыкая вежды,
Хранит младых пловцов покой,
Заснувших тихим сном надежды
У края бездны роковой...10

Исходя из того, что Зайцевский был моряком, представить его
в роли туриста, наслаждающегося красотами природы и курортными
удовольствиями, просто невозможно. Однако он строит свое описа-
ние Крыма на вовсе необязательном для моряка упоминании «при-

76 М. В. Строганов

ютов скал и тени лесов» и на тем более необязательном упоминании
какого-то гарема. Хотя Бахчисарай весьма удален от морских бере-
гов, моряк Зайцевский мог, конечно, посетить его. Но увидел он его
не своими собственными глазами, а через призму поэмы Пушкина:
«кров гарема безопасный» — это не результат экскурсии, а плод
чтения стихов Пушкина.
Итак, быть в Крыму и

Поэзия Ефима Петровича Зайцевского
Русская поэзия, малые формы
Литература 1826 года
Чёрное море