Золотая цепь (Грин)/IV


IV 
 
Мы перешли электрический луч, падавший сквозь высокую дверь на ковер
неосвещенной залы, и, пройдя далее коридором, попали в библиотеку. С трудом
удерживался я от желания идти на носках — так я казался сам себе громок и
неуместен в стенах таинственного дворца. Нечего говорить, что я никогда не
бывал не только в таких зданиях, хотя о них много читал, но не был даже в
обыкновенной красиво обставленной квартире. Я шел разинув рот. Поп вежливо
направлял меня, но, кроме «туда», «сюда», не говорил ничего. Очутившись в
библиотеке — круглой зале, яркой от света огней, в хрупком, как цветы,
стекле, — мы стали друг к другу лицом и уставились смотреть, — каждый на
новое для него существо. Поп был несколько в замешательстве, но привычка
владеть собой скоро развязала ему язык.
     
— Вы отличились, — сказал он, — похитили судно; славная штука,
честное слово!
     
— Едва ли я рисковал, — ответил я, — мой шкипер, дядюшка Гро, тоже,
должно быть, не в накладе. А скажите, почему они так торопились?
     
— Есть причины! — Поп подвел меня к столу с книгами и журналами. --
Не будем говорить сегодня о библиотеке, — продолжал он, когда я уселся. --
Правда, что я за эти дни все запустил, — материал задержался, но нет
времени. Знаете ли вы, что Дюрок и другие в восторге? Они находят вас ".
вы… одним словом, вам повезло. Имели ли вы дело с книгами?
     
— Как же, — сказал я, радуясь, что могу, наконец, удивить этого
изящного юношу. — Я читал много книг.
     
Возьмем, например, «Роб-Роя» или «Ужас таинственных гор»; потом
«Всадник без головы»…
     
— Простите, — перебил он, — я заговорился, но должен идти обратно.
Итак, Санди, завтра мы с вами приступим к делу, или, лучше, — послезавтра.
А пока я вам покажу вашу комнату.
     
— Но где же я и что это за дом?
     
— Не бойтесь, вы в хороших руках, — сказал Поп. — Имя хозяина
Эверест Ганувер, я — его главный поверенный в некоторых особых делах. Вы не
подозреваете, каков этот дом.
     
— Может ли быть, — вскричал я, — что болтовня на «Мелузине» сущая
правда?
     
Я рассказал Попу о вечернем разговоре матросов.
     
— Могу вас заверить, — сказал Поп, — что относительно Ганувера все
это выдумка, но верно, что такого другого дома нет на земле. Впрочем, может
быть, вы завтра увидите сами. Идемте, дорогой Санди, вы, конечно, привыкли
ложиться рано и устали. Осваивайтесь с переменой судьбы.
     
«Творится невероятное», — подумал я, идя за ним в коридор, примыкавший
к библиотеке, где были две двери.
     
— Здесь помещаюсь я, — сказал Поп, указывая одну дверь, и, открыв
другую, прибавил: — А вот ваша комната. Не робейте, Санди, мы все люди
серьезные и никогда не шутим в делах, — сказал он, видя. что я, смущенный,
отстал. — Вы ожидаете, может быть, что я введу вас в позолоченные чертоги
(а я как раз так и думал)? Далеко нет. Хотя жить вам будет здесь хорошо.
     
Действительно, это была такая спокойная и большая комната, что я
ухмыльнулся. Она не внушала того доверия, какое внушает настоящая ваша
собственность, например, перочинный нож, но так приятно охватывала
входящего. Пока что я чувствовал себя гостем этого отличного помещения с
зеркалом, зеркальным шкапом, ковром и письменным столом, не говоря о другой
мебели. Я шел за Попом с сердцебиением. Он толкнул дверь вправо, где в более
узком пространстве находилась кровать и другие предметы роскошной жизни. Все
это с изысканной чистотой и строгой приветливостью призывало меня бросить
последний взгляд на оставляемого позади дядюшку Гро.
     
— Я думаю, вы устроитесь, — сказал Поп, оглядывая помещение. --
Несколько тесновато, но рядом библиотека, где вы можете быть сколько хотите.
Вы пошлете за своим чемоданом завтра.
     
— О да, — сказал я, нервно хихикнув. — Пожалуй, что так. И чемодан и
все прочее.
     
— У вас много вещей? — благосклонно спросил он.
     
— Как же! — ответил я. — Одних чемоданов с воротничками и смокингами
около пяти.
     
— Пять?.. — Он покраснел, отойдя к стене у стола, где висел шнур с
ручкой, как у звонка. — Смотрите, Санди, как вам будет удобно есть и пить:
если вы потянете шнур один раз, — по лифту, устроенному в стене, поднимется
завтрак. Два раза — обед, три раза — ужин; чай, вино, кофе, папиросы вы
можете получить когда угодно, пользуясь этим телефоном. — Он растолковал
мне, как звонить в телефон, затем сказал в блестящую трубку: — Алло! Что?
Ого, да, здесь новый жилец. — Поп обернулся ко мне. — Что вы желаете?
     
— Пока ничего, — сказал я с стесненным дыханием. — Как же едят в
стене?
     
— Боже мой! — Он встрепенулся, увидев, что бронзовые часы письменного
стола указывают 12. — Я должен идти. В стене не едят, конечно, но… но
открывается люк, и вы берете. Это очень удобно, как для вас, так и для
слуг… Решительно ухожу, Санди. Итак, вы — на месте, и я спокоен. До
завтра.
     
Поп быстро вышел; еще более быстрыми услышал я в коридоре его шаги.

4