К Жуковскому (Плетнёв)
О ты, чей дивный дар пленяет ум и вкус, 
Наперсник счастливый не баснословных Муз, 
Но истины святой и тайн её глубоких! 
К тебе я наконец в сомнении прихожу. 
Давно я с грустию на жребий наш гляжу:
Но сил недостает решительным ответом 
Всю правду высказать перед неправым светом.

За тесный наш предел с заботой не стремятся, 
Когда нам резвые забавы только снятся 
И пламени страстей не знает кроткий дух, 
Зачем уроками возвышенных деяний 
С душой роднить толпу чарующих мечтаний? 
Смотри на юношу, как жадно ловит он 
Движенье, взгляд, иль звук, где чувство промелькнуло! 
Счастливец молодой, он видит милый сон: 
Еще его надежд ничто не обмануло. 
Душа напоена и тем, что свято есть, 
Что за предел земной все мысли увлекает, 
И тем, что изрекла в законах вечных честь, 
И тем, что нежный вкус, что строгой ум питает; 
Свобода, слава, долг на поприще зовут. 
И выбран жизни путь: пришла пора желаний; 
Там дружба и любовь в объятия нас ждут 
С богатством пылких чувств, сих милых нам стяжаний. 
Мечты прелестные, чистейший огнь души, 
Не исходите вы из стен, где освящали 
Утехи кроткие и кроткие печали! 
Останьтеся навек в неведомой тиши! 
На жизненном пиру, в веселых сонмах света, 
Не ждите вы себе ни места, ни привета! 
Бездушные рабы смешных уму забав 
Не знают нужды в вас: они свой сан презрели 
И, посмеянием всё лучшее поправ, 
Идут своим путем без мыслей и без цели.

Где встретится с тобой иль шут, или невежда, 
Где жребий твой решит поклон или одежда,
И где позволено лишь глупость говорить? 
Отрадно ли душе, желаньем увлеченной 
Возвышенной любви и милых сердцу уз, 
Любовью сгарать к красавице надменной, 
Для коей твой наряд есть разум твой и вкус? 
Я с горем оценил сей пышный цвет природы, 
Сих похитительниц веселья, сна, свободы. 
Их сладость голоса, искусство ног и рук; 
Наружностью одной глаза они пленяют: 
Так вазы чистые пред зеркалом сияют;
Но загляни, что в них: огарок иль паук.

 
В ужасной нищете добыча мрачных дум, 
Не призренный никем и дружбою забвенный, 
Судьбы не победил и свой утратил ум. 
Но в памяти его осталося желанье
От глада лютого себя предохранять: 
Он камни счел за хлеб и стал их сберегать; 
И с благодарностью он брал их в подаянье,
Когда без умысла игривою толпой 
С сим даром вкруг него детей сбирался рой. 
И что же наконец? Он, бременем томимый, 
Упал и подавлен был ношею любимой. 
Вот страшный жребий наш! Ослеплены мечтой, 
Мы с наслаждением спешим в свой век младой 
Обогатить себя высоким и прекрасным; 
Но, может быть, как он, с сокровищем опасным,
Погибель только мы найдем в пути своем,
И преждевременно для счастья с ним умрем: 
Оно к земным бедам свои беды прибавит, 
Рассудок омрачит и сердце в нас раздавит.

 Примечания. 

Поэзия Петра Александровича Плетнёва
Русская поэзия
Стихотворения
Поэзия 1824 года