Подарок (Тэффи)
Какая радость получить какой-нибудь, хоть самый неприхотливый, подарочек!

Во-первых, это дает вам лишний случай убедиться в добром отношении к вам дарящего, а, во-вторых, вы приобретаете изящный предмет, который, может быть, сами и не собрались бы купить.

Так сказать, и духовная, и грубо-материалистическая сторона вашего существа должны быть удовлетворены.

Конечно, и у этой розы есть шипы.

Так, например, получая подарок и любуясь им, вы должны испытывать некоторую тревогу при мысли о том, что вам во что бы то ни стало придется отдаривать. А отдаривание — дело очень сложное: нужно подыскать вещь, подходящую по цене к полученному подарку, да еще ждать случая для подношения.

Кроме того, подарки часто приносят с собой и некоторые неудобства.

Представьте себе, что у вас очаровательная гостиная, нежно-голубая, в стиле «Помпадур», а любящее существо вышьет вам подушку восточного рисунка, в коричневых тонах.

Вы не захотите огорчить любящее существо. Вы положите в голубую гостиную восточную подушку и будете ходить через комнату с закрытыми глазами.

Если же вы, по уходе любящего существа, решитесь запрятать подушку под диван до следующего прихода одарительницы — вы будете мучеником, вы будете вздрагавать при каждом звонке и выволакивать на свет Божий коричневый ужас. И никто и ничто не сможет помочь вам.

 * *
Она пришла ко мне такая ласковая и нежная, поцеловала обе щеки и сказала:

— Милые щечки!

Потом поцеловала глаза и сказала:

— Милые глазки!

Потом развернула длинный, узкий сверточек и протянула мне желтую розу.

Все это было очень мило, и я растрогалась. Положила розу на стол и предложила гостъе чаю.

— Зачем же вы положили розу на стол? — воскликнула она. — Ее нужно скорее поставить в воду.

Я сконфузилась и сунула розу в вазу с сиренью.

— Что вы делаете?! — воскликнула гостья. — Разве можно держать розу с другими цветами! Роза слишком ревнивый цветок; она должна быть одна, иначе живо увянет.

Я сконфузилась еще больше, принесла бокал с водою и, поставив розу, хотела занять любезную гостью приятным разговором. Но она была рассеянна, отвечала невпопад и, наконец, сказала:

— Простите, голубчик, но вы напрасно поставили розу около камина, — ей это не полезно.

— Да ведь камин сейчас не топится.

— Сейчас не топится, а потом затопится, и цветок пропадет.

Я покорно перенесла розу на окно. Гостья успокоилась, выпила чаю и вдруг снова затревожилась.

— А, знаете, по-моему, на окошке ей тоже не полезно. Дует. Лучше поставить ее сюда, на стол, только, конечно, не около чашек с горячим чаем.

Я велела принести другой стол и поставила розу посреди комнаты.

Гостья уехала.

Вечером она позвонила по телефону и велела переменить у цветка воду.

Утром я еще спала, когда мне принесли от нее записку:

«У вас глупая манера, дружок, снимать по утрам телефонную трубку. Это очень неудобно, когда у людей спешное дело. Я только что прочла в журнале, что для сохранения цветов очень полезно вливать в воду две капли нашатырного спирта. Я сразу подумала о вас и о вашей розе. Только не забудьте: две капли. Крепко целую.

Ваша Н. Клеева».
Послала за спиртом.

Вечером она позвонила и спросила у прислуги — меня не было дома, — как роза?

На следующее утро снова звонила и велела подрезать стебелек. Вечером узнала, что полезно не только подрезывать, но и слегка расщеплять его.

Утром забежала сама, осмотрела цветок и долго журила меня, что я все не так делаю.

Два дня я не подходила к телефону, на третий получила письмо:

«А открываете ли вы на ночь форточку в той комнате, где стоят цветы?».

Потом позвонила по телефону:

— Ну, а как роза?

— Мерси, великолепно, здорова.

Потом опять телефон:

— Не забыли подстричь?

— Нет, не забыла. Мерси. Здорова. Кланяется.

И снова телефон:

— Завтра заеду вас проведать.

О, ужас! Она заедет, а от розы уже давно осталась одна ослизлая палка с вялой сосулькой на конце.

Спешно послала в цветочный магазин, выбрала подходящую, подменила и успокоилась.

На другой день с спокойной гордостью показывала милой гостъе ее розу.

— Видите, какая она стала пышная? Это все от ухода.

Гостья удивлялась и качала головой.

— Действительно, это удивительно. Она стала больше и темнее.

Она взяла цветок в руку, долго рассматривала его и вдруг вскрикнула:

— Бутон!

— Что? — переспросила я, вся замерев.

— Бутон! Откуда мог взяться бутон? Ведь его не было, я отлично помню, что его не было.

— А это… дожно быть, от нашатырного спирта… она сегодня, утром, ощенилась…

Гостья посмотрела мне через глаза прямо в душу, и не знаю, что увидела она в этой замученной душе. Должно быть, один сплошной ужас, стыд и страдание. И она не смогла вынести всей сложности представшей перед ней картины. Она повернулась и медленно вышла.

С тех пор я не получаю от нее подарков.

См. также 
 Рассказы Тэффи

Русская проза
Рассказы
Проза Тэффи