На смерть Радищева (Борн)
К О<бществу> л<юбителей> и<зящного>

Друзья! иду в ваш круг священный
Из тихой хижины моей;
Беседа истины нетленной,
Отраду в дух скорбящий лей!
Блажен, кто в жизни сей превратной
С душою твердою спешит
Обнять друзей нелестных; знатный
Чертог сатрапский не манит
Того, кто жизни цену знает
И в цвете юных, лучших лет
Стопы свои не совращает
Искать больших мирских сует;
Кто в пламенной душе объемлет
Весь мир и роды всех людей,
Кто добродетель лишь приемлет
Отличием земных властей;
Кто, силы не страшася ложной,
Дерзает истину вещать,
Тревожить спящий слух вельможный,
Их черство сердце раздирать!
Но участь правды быть гонимой, —
Мне скажут многие из вас,
Сынов мечты блестящей, мнимой,
Минутной славы! И у нас
Имеет правда, добродетель
Своих страдальцев: там Сократ,
Мудрец и смертных благодетель,
Казнен; а в ссылке там стократ
Пьют патриоты смерти чашу:
Начто же добродетель нам?
Влача в златых цепях жизнь вашу,
Прилична речь сия рабам!
Но истина пребудет вечно
Всех добрых смертных божеством;
Земное счастье скоротечно,
Оно преходит кратким сном.
Равно как солнце освещает
Эонов вечный круг в мирах, —
Там пал народ! Там — возникает!
Вся тварь живет в его лучах.
Так истина неугасима,
Подобно солнцу в облаках!
И добрыми и злыми чтима
Она была во всех веках!

Такими  мыслями  занимался я, идучи к вам, любезные друзья! На сих днях умер  Радищев,  муж  вам  всем  известный, коего смерть более нежели с одной стороны  важна  в  очах  философа,  важна для человечества. Жизнь подвержена коловратности  и всяким переменам. Нет дня похожего на другой. Как легчайший ветер  возмущает  поверхность  вод,  так  жизнь  наша  есть игралище вечного движения.  Радищев знал сие и с твердостью философа покорился року. Будучи в Иркутской губернии, в местечке Илимске, сделался он благодетелем той страны; ум  его  просвещал,  а  добродушие  утешало  всех,  помогало  всем, и память добродетельного  мужа  пребудет там священною у позднейшего потомства. Когда они  услышали,  что  просветитель их, их отец, их ангел-хранитель (он многих вылечил,   особливо  от  зобов,  болезни  тамошних  мест),  что  Радищев  их оставляет,  стеклись  к нему благодарные на расстоянии пятисот верст! Всякой нес что-нибудь от сердечной благодарности, слеза каждого мешалась со слезами торжествующего  честного  человека.  О,  минуты,  достойные вечности! Кто из грозных  бичей  человечества,  сих  кровожаждущих завоевателей, опустошавших страны  цветущие  и  оковавших  в  цепи рабства вольных граждан! кто из них, говорю  я,  наслаждался  такими минутами? — Никто! Радость их была буйством, торжество  их  —  поруганием  человечеству.  О  добродетель, добродетель! ты составляешь единственное истинное счастие!

Радищев  с горестью расстался с илимскими жителями; на возвратном своем пути  остался он везде в памяти. В проезд мой через Тару остановился я в том доме, где он прожил неделю, и хозяин не мог нахвалиться его добродушием, его ласковостию.  Такова сила ума и добродетели! Истинно великий человек везде в своем  месте,  счастие  и  несчастие  его  не  переменяют.  Во  всяком кругу действий,  как в большом, так и в малом, творит он возможное благо. Истина и добродетель живут в нем, как солнце на небе, вечно не изменяющееся.

Радищев  умер,  и, как сказывают, насильственною, произвольною смертию. Как  согласить  сие  действие  с  непоколебимою  оною  твердостию  философа, покоряющегося  необходимости  и  радеющего о благе людей в самом изгнании, в ссылке,  в несчастии, будучи отчужденным круга родных и друзей?.. Или познал он  ничтожность  жизни  человеческой?  Или  отчаялся  он,  как Брут, в самой добродетели? Положим перст на уста наши и пожалеем об участи человечества.

Друзья!  посвятим  слезу  сердечную  памяти Радищева. Он любил истину и добродетель. Пламенное его человеколюбие жаждало озарить всех своих собратий сим  немерцающим лучом вечности; жаждало видеть мудрость, воссевшую на троне всемирном.  Он зрел лишь слабость и невежество, обман под личиною святости — и сошел во гроб. Он родился быть просветителем, жил в утеснении — и сошел во гроб;  в сердцах благодарных патриотов да сооружится ему памятник, достойный его!

Вечная  причина  всего  сущего!  пред  тобою  человек  — ничто. Как ему постигнуть   связи  судеб?  Кто  изведает  таинственные  узы  великих  душ с происшествиями мира в океане вечности?

Ужели  смерть  есть  конец всему? Сие изменение бытия нашего в видимом. Раскроем  книгу  истории  человечества. Все стремились к некоторой цели. Кто оной  достиг?  К  чему  сие  стремление? Где оному предел? А когда оно есть, когда  оно  врожденно  каждому  человеку,  то почему нам не признать другой, третьей,  вечной  жизни?  О  друзья  мои!  человек  не  перестает  быть:  он переменяет токмо вид свой в природе!

Ты в сферах неизвестных скрылся
От бренных глаз земных;
Но смерти нет! Ты там явился
В кругу существ иных.
Другие чувства, ум и воля
Там исполняют дух:
Стократ блаженнее днесь доля
Твоя, бессмертный дух!

Сентябрь 1802

Примечания 

Поэзия Ивана Мартыновича Борна
Русская поэзия
Стихотворения
Поэзия 1802 года