Ариадна (Цветаева: пьеса)/Картина четвёртая


Картина четвертая. Наксос 
Спит, скрытую истину
По-знавшая душ.
Спит, негой насыщенная.
Спи! — Бодрствует муж.

Ветвь, влагой несомая!
Страсть, чти ее — спит!
Лишь тем и бессонен я,
Что негой не сыт.

Не той же ли горечью
Сжат, бдит соловей?
Как будто бы море пью:
Что час — солоней!

Спит, розой осыпалась
В ласк бурный прибой,
Сколь быстро насытилась
Моею алчбой!

В пу-чину хоть жемчугом
Кань, — горстью словлю!
Спи, юная женщина!
Кровь помнит.

Люблю!

Сквозь цепкую жимолость
Сна — слушай завет:
Зем-ля утолима в нас,
Бес-смертное — нет.

Без дна наших чаяний
Чан, мысль — выше лба!
Те-ла насыщаемы.
Бес-смертна алчба!

Бой-цом обезжизненным, —
Ни вздоха в груди —
Спит. Знай же, что сызнова
Бой вспыхнет…

Люби!

Сквозь затканный занавес
Сна — сердцем пробьюсь.
Ду-ша неустанна в нас,
И мало ей уст,

И мало ей зеркала
Тех игрищ и нег.
Спи, юная смертная,
Смерть минет.

Навек.

Цвет выцветет, скрючится
Стан, розы — в отлет!
От смерти и участи
И Зевc не оплот.

И — ложа скалистого
Одр — тверже нам взбит.
Но — въявь и воистину —
Знай: страсть устоит.

Дева низин и ниш,
В гроте и в чаще
Царствующа, — услышь
Клятву над спящей.

В святости брачных уз
С милою свиться
Жимолостью — клянусь
Водами Стикса.

Влажных чураться уст
Девы и нимфы —
Облачными клянусь
Лбами Олимпа.

Судьбы и рты сдвоив,
Вплоть до укуса
Смертного…
— Чресл твоих
Гневом клянуся:

Страсти моей — сама
Ты не вечнее!
Если же в чувств, ума,
Недр помраченье,

Чудный порву союз, —
Гнев твой порукой! —
Да позабуду ж вкус
Млека и тука!

О, да бежит от вежд
Сон вероломный!
Да вместо лавра — плешь
Метит чело мне!

Медный да в прах шелом!
Трусом да лягу!
Да не коснусь челом
Отчего прага!

Да не коснусь седин
Отческих! Грузной
Да не дождусь родин!
Чад да не у́зрю!

О, да познаю клятв
Попранных цену!
Жен да познаю хлад,
Друга — измену!

Лен да понудят прясть
Женские козни!
Да посмеется страсть
Старости поздней!

Да посмеется тесть —
Бывшему зятю!
Слуг да познаю лесть,
Царства разъятье!

Да не бежит вода
В чан водоносов!
Тучные нивы — да
Не плодоносят!

Будь то хоть сам Зевес
С Мойрами вкупе —
Сих не сниму желез!

Вакху — уступишь.

Зачаровывающий сердце
Звук — кифарой в ушах звенит!
Кто ты?

Девы и Миродержца
Сын — невесты твоей жених
Предначертанный. Слаще млека
Пить на сладостнейшем из лож —
Предназначена мне от века
Здесь покоящаяся.

Лжешь!
Минотавровой кровью смочен
Меч. Изведаешь, сколь веска
Длань Тезеева!

Тсс… Непрочен
Сон в присутствии божества.

Коль не вымысел и не слепок,
Выдь, — спознаемся, суеслов!

Заклинаю тебя — некрепок
Сна колеблющийся покров!
Пощади ни отца, ни дома
Не имеющую.

К борьбе,
Дерзкий!

Тише же! Чти же дрёму
Девы, грезящей о тебе.
Любят — думаете? Нет, рубят
Так! нет — губят! нет — жилы рвут!
О, как мало и плохо любят!
Любят, рубят — единый звук

Мертвенный! И сие любовью
Величаете? Мышц игра —
И не боле! Бревна дубовей
И топорнее топора.

О, как тупо и неуклюже:
Ложе — узы — подложный жар
Крови… Дева, познавши мужа,
Спит, жаровни твоей угар

Просыпает. От сих позорищ
Долы дыбом и реки вспять!
Как плодом заедают горечь,
Никнет — ласки твои заспать

Дева. Замертво павшей клячи
Кротче! Судорогой вдоль рта —
Ваших браков и новобрачий
Отвращающая тщета.

О, как мало и неумело
Нежите!

Обличитель лбов —
Кту ты?

Огненный сын Семелы —
Вдохновения грозный бог.

Вакх!

Двусердый и двоедонный.

Вакх!

В утробе мужской догрет.

Вакх!

Не женщиною рожденный.

Вакх!

Но дважды узревший свет.
Тот, чьей двойственностью двоится
Взгляд у всякого, кто прозрел.

Вакх!

Раздвинутая граница.

Вакх!

Пределам твоим предел.

Тот, которого душу пьете
В хороводах и на холмах.
С злыми каторжниками плоти
Бог, братающийся в боях.

Верховод громового хора, —
Все возжаждавшие, сюда! —
Одаряющий без разбора
И стирающий без следа.

Лицемеров, стоящих одаль, —
Бич! То вуркот ушам, то рык,
Низшим — оторопь я и одурь,
Высшим — заповеди язык!

О, ни до у меня, ни дальше!
Ни сетей на меня, ни уз!
Ненасытен — и глада алчу:
Только жаждою утолюсь.

Двоедонный, рожденный дважды,
Двоеверный, — и вождь и страж…
И да будет кувшин — по жажде
Сей изжаждавшийся меж чаш

Деве…
Вежд крылатым взмахом —
Эти розы станут прахом.
Выравненные резцом,
Эти брови станут мхом.

Лба доверчивую кротость
Злыми бороздами опыт
Выбороздит. Гладь ланит
Жилами избороздит, —

Вилами! Улыбку рождши —
Плачь! Нет, дли ее, — всё тот же
Червь подтачивает плод:
Горе сушит, нега жжет,

Всё — обмеривает! Дивом
Мнишь? Все сущее червиво,
Муж!

С наглядностями рву!

Смерть — название червю.

Не цвести вторично древу!
Юность резвого котурна
Не задерживает. Деву,
Мнишь, отстаиваешь? Урну

С пеплом! С богом в ратоборство
Вставши — призраком влеком!
Тенью! Крохотною горсткой
Праха, бывшего цветком.

Сладостней, скажи, на высях
Гор, в лазоревых приречьях
Цвел ли? От тебя зависит
Срезать — иль увековечить

Цвет сей. Хватче Минотавра,
Злей Зевесовой грозы —
Огнь неистовости тварной,
Страстью названной. — Срази!

Уступи, взлюбивший много,
Деве — богу —

Хмеле-кудро-голо́вому!

Дева мной завоевана!
И мечом и отдачею…

Дева — мне предназначена!

За века предугадана!
Без разделу моя!
Что лоза — виноградарю,
То мне — дева сия!

Божеству ли с убожеством
Спорить? Муж скудосерд,
Чту венчальным предложишь ей
Даром? Старость и смерть?

Красота и бессмертие, —
Вот в двудонном ковше
Жениха-виночерпия
Дар невесте: душе.

Дар Тезея и Вакхову
Дань — кладу на весы.
Взвесь. Ужель одинаковый
Вес?

У спящей спроси.

То ж, что рану закрашивать,
То ж, что море в сетях
Несть — у женщины спрашивать
О правах и путях

Та, что пленника вывела…

Чувств изведала сеть.
Не смущай ее выбором,
Сам за деву ответь,

Чту Тезеем присвоено…

Сгибнет, в прахе влачась.
Меж бессрочной красой ее
И цветеньем на час,

Между страстью, калечащей,
И бессмертной мечтой,
Между частью и вечностью
Выбирай, — выбор твой!

Уступи, объявший много,
Деву — богу.

От алчбы моей жадной
Ей вовек не очнуться!

У моей Ариадны
Будут новые чувства.

Плеск весла безоглядна
Воском чаешь заткнуть?

У моей Ариадны
Будет новая чуть.

Мужа знавшая рядом
Божества не восхощет!

У моей Ариадны
Будет новая ощупь.

Я — сквозь жертвенный ладан!
Я — в дурмане ночей!

У моей Ариадны
Сих не будет очей.

Иль не знаешь, что вдо́вы
В час касаний бескостных…

Новый облик, и новый
Взгляд, и новая поступь…

По тишайшему зову —
В нощь! К былому на грудь!

Новый образ, и новый
Взгляд, и новая суть…

Каждым ногтем начертан
В сердца девственной глине!

Черт, лелеянных — смертной,
Не узнает — богиней.

Но зачем же, двужалый,
Ночь была нам вдвоем?

Дабы разницу знала
Между небом и дном.

Бога знавшая рядом
Естества не восхощет,
Нет — твоей Ариадны!
На дворцовую площадь

Выйдя — Фив Семивратных,
Града новой зари,
Ариадне и Вакху
Фимиам воскури!

Уступи, познавший много,
Деву — богу.

Но не Геей, не Герой, —
Афродитой клялся!

К Минотавру в пещеру
Шедший кротче тельца…

Все величия платны —
Дух! — пока во плоти.
Тяжесть попранной клятвы
Естеством оплати.

Муж, решайся: светает.
Сна и яви — двойной
Свет. В предутренних стаях —
Свод.
— Прощайся с женой!

Но хоть слово промолвить
Дай: не к трусу влеклась!

Час любовных помолвок
Был. — Отплытия час.

Но в глазах ее — чаны
Слез в двусветную рань! —
Я предателем встану!

Да. Предателем — кань!

Лишь в одном не солги ей:
Уступил, но любя!

Чтобы даже богиней
Не забыла тебя?
Тсс… на целую вечность.

Не в пределе мужском!
Выше сил человечьих —
Подвиг!

Стань божеством.

И мизинцем не двину,
Распростертый на плитах!

Есть от памяти дивный
У Фиванца напиток:
Здесь меняющий в где-то,
Быть меняющий в плыть…

Ни Аида, ни Леты —
Не хотящим забыть!

Спит, — хоть жалок, хоть жёсток
Одр, — не хочешь подняться?
Наксос — крыл моих остов!

Остров жертвенный: Наксос.
Уходи безоглядно:
Чтоб ни шаг и ни вздох…

Нет иной Ариадны,
Кроме Вакховой.

Бог!
</div>

 4