Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством (А. С. Пругавин)/1905 (ВТ)/Конец Соловецкой тюрьмы/Глава II

Конец Соловецкой тюрьмы

 Глава I 

Переходя к группе религиозных преступников, необходимо отметить, что чаще всего монастырскому заключению в Соловках подвергались вожаки и руководители раскола - старообрядчества, а также основатели и главные деятели разных сект, вроде известного безпоповца, костромского купца Папулна, есаула донского войска Евлампия Котельникова, известного мистика, игумена Селенгинского монастыря Израиля, основателя Деснаго братства, артиллерийского капитана Ильина, "духовного царя" прыгунов Рудометкина, пермского купца Адриана Пушкина, наставника саратовских молокан Петра Плеханова, знаменитого в летописях секты бегунов или странников Никиты Семенова Киселева и т. д.
 
Рядовые же, обыкновенные раскольники и сектанты ссылались в Соловки большею частью тогда, когда они были обличены или же только заподозрены в распространении раскола или сектантства. Несоблюдение тех или иных таинств православной церкви точно так же каралось Соловецкой тюрьмой. Так, например, трое солдат были сосланы в Соловки "за несогласие крестить детей своих по обряду православной церкви".
 
Все арестанты всегда присылались под строгим секретом, причем весьма часто причины ссылки и заточения того или другого лица указывались лишь в самых общих чертах, например, в таком роде: высылается "за противозаконные и крайне вредные по расколу действия", или же: "за пребывание в ереси и отрицание таинств исповеди и святого причащения", или: "за распространение вредных толков о вере и богопротивные деяния"; или: "за надругательство над св. иконами"; или: "за вторичное обращение из православия в раскол"; или: "за духовное преступление, в которое он (штабс-капитан Щеголяв) был вовлечен безнравственностью и невежеством" и т. д. Но и такого рода краткие характеристики делались далеко не всегда, нередко же причины заточения определялись еще более лаконически и в то же время еще более неопределенно, как, например: "за раскольничество", "за старообрядчество", за раскольническую ересь" и т. д. Наконец, в числе заключенных в монастырской тюрьме были и такие, относительно которых даже само монастырское начальство было в полной неизвестности о причинах, вызвавших их заточение.
 
Множество лиц ссылалось в Соловки "за отпадение от православия" и "за совращение в раскол или ересь". Чиновник 8-го класса Крестинной был заключен в Соловецкую тюрьму "за совращение себя (!), жены своей и детей в раскольническую ересь безпоповщины". С особенною же строгостью преследовалось совращение в раскол нижних воинских чинов.
 
Довольно часты были случаи, когда в Соловки ссылались за отказ от военной службы; такие отказы большею частью происходили по мотивам религиозного характера. Так, рекрут из крестьян Московской губернии, молоканин Иван Шурупов, 9 лет, по принятии на службу, "отказался дать присягу, несмотря на всевозможные принуждения", Свой отказ он мотивировал тем, что, по слову Божию, нужно служить одному Богу, а потому служить государю он не желает и присягу принять отказывается, опасаясь быть клятвопреступником. Император Николай Павлович на докладе о Шурупове положил резолюцию об отправке его под конвоем в Соловецкий монастырь. Гвардейцы Николаев и Богданов бежали из военной службы в раскольнический скит, устроенный в лесу одним мещанином. При поимке один из гвардейцев отказался вовсе служить в военной службе, как несогласной с её убеждениями, и не хотел присягать, другой же, хотя и присягал, но с условием, чтобы ему дозволено было исповедовать старообрядчество. За это военное начальство решило прогнать их сквозь строй и отдать в арестантские роты, но государь повелел заточить их в Соловецкий острог.
 
При ссылке в Соловки сектантов и раскольников, только в редких, сравнительно, случаях определялась та секта, к которой принадлежал заточаемый в монастырскую тюрьму, чаще же всего писалось, что такой-то ссылается "за богопротивную ересь" или "за распространение сектантских толков и дерзость против духовных властей", но в чем именно состояла эта ересь или это сектантство - не объяснялось.
 
Впрочем, о принадлежности Соловецких узников к той или иной секте иногда можно догадаться и по тем кратким характеристикам, которые заключались о них в делах. Так, например, не трудно узнать последователей известной секты бегунов или странников в следующих характеристиках Соловецких узников: "Егор Иванов - из бродяг, ссылается за сокрытие своего звания и непризнавание никаких властей"; или NN - "неизвестный бродяга за непризнавание святых угодников, Государя Императора и начальственной власти", или "бродяга не признающий власти и религии" и т. д.
 
Только последователи одной секты всегда определялись точно, это - скопцы, которых немало перебывало в Соловецких казематах. Один из них, крестьянин Антон Дмитриев, за оскопление себя и своего помещика графа Головкина был заключен в монастырскую тюрьму "навсегда". Он пробыл в заточении... страшно сказать! целые 65 лет... В числе скопцов, сидевших в Соловецкой тюрьме, встречаются привилегированные, чиновные лица, как, например, штабс-капитан Созонович.
 
Священники подвергались монастырскому заточению чаще всего "за побег к раскольникам". К этой главной вине нередко присоединялись еще другие, вроде нетрезвой жизни, пьянства, буйства и т. п. Священник Алексей Степанов был заточен в Соловки "за законопротивные поступки, нетрезвость, буйство и побег к раскольникам со вступлением в их секту". Монахи ссылались в Соловки за уклонение в ересь, "за порочную жизнь", "за лживые и клеветнические донос ", "за пьянственное и развратное поведение" и т. д.
 
Если судить по официальным делам, то "еретичество" некоторых лиц, из числа попадавших в Соловецкую тюрьму, иногда заходило слишком далеко. Так, например, в 50-х годах в Соловецком остроге содержался придворный певчий, окончивший курс Черниговской духовной семинарии, Александр Орловский, обвиненный не более не менее как в безбожии. Однако если основываться на рукописи самого узника Орловского, то атеизм его состоял лишь в том, что он в пьяной компании, желая похвастаться своею ученостью и своим либерализмом, произнес несколько дерзких слов против религии. Слова эти кем-то из присутствующих были переданы начальству, вследствие чего и возникло дело по обвинению Орловского в атеизме. Результатом этого дела было заточение Орловского в Соловках.
 
Из сект, особенно далеко ушедших от учения православной церкви, едва ли не первое место принадлежит субботникам, т. е. последователям секты Иудействующих. Как известно, субботники отрицают в корне не только православие, но и все христианство, исповедуя убеждение, что обещанный Богом Спаситель мира, Мессия, до сих пор еще не явился. В числе арестантов Соловецкой тюрьмы было несколько последователей "еврейской веры", которым ставилось в вину их "отпадение от христианства". 

Что касается отпадения от православия, в чем обвинялось огромное большинство Соловецких узников, то нередко отпадение это выражалось в крайне резкой форме; так, например, по отзыву настоятеля монастыря, вахтер Иван Бураков был заключен в Соловецкую тюрьму "за отступление от православия в раскол, какого еще не бывало: ни чему не   верит ". По отзывам того же архимандрита, Бураков - "величайший богоотступник", который "никаких увещаний не принимает, святыню, догматы и самого Иисуса Христа хулит, верит каким-то явлениям и поныне ожидает изменения в церкви и во всем".
 
Но неизмеримо чаще мы встречаемся с такими случаями, когда монастырское заточение постигало людей за проступки, которые, казалось бы, не заключали в себе ничего ужасного. Так, например три солдата были заключены в Соловецкую тюрьму "за старообрядчество". Рядовой Потайников попал в монастырскую тюрьму "за заблуждение в понятии св. писания". Снопе ссылались в Соловки "за объявление нелепостей" или же "за нелепые предсказания". Крестьянин Сергеев был заточен "за крещение себя двуперстным сложением по раскольнически и рассказы нелепостей от религиозного наступления" и т. д. Подобных примеров можно было бы привести множество.
 
Выше вы видели, что весьма значительную часть группы политических узников Соловецкой тюрьмы составляли лица, сосланные туда за дерзкие и оскорбительные слова против государственной власти и ее высших представителей. Точно так же и среди лиц, заточенных в Соловки за религиозные преступления и проступки, мы встречаем множество лиц, сосланных за дерзкие и "богохульные" слова против религии, церкви, духовных властей, а также за дерзкие слова о таинствах православной церкви, иконах и т. д. Крестьянин Вятской губернии Семен Шубин "за старообрядчество и богохульные слова на св. дары и церковь" просидел в Соловецкой тюрьме... целые 63 года! Учитель Воскресенский "за дерзкие и богохульные слова" был заключен в Соловецкую тюрьму "на всю жизнь". 

Особенно сурово каралось "оскорбление святыни", когда оно выражалось не только в словах, но и в действиях. В этих случаях виновные наказывались монастырским заточением даже тогда, когда все обстоятельства дела явно доказывали полную невменяемость лица, совершившего это преступление. Так, неслужащий дворянин Мандрила, живший в своем имении в селе Чепчугах, Казанского уезда, и страдавший явным психическим расстройством, за оскорбление святыни в сельской церкви был сослан в Соловки, и подвергнут строгому одиночному заключению в монастырской тюрьме.
 
Приведенные здесь факты, без сомнения, доказывают, во-первых, что Соловецкой тюрьмой наказывались лица, виновные в самых разнообразных преступлениях и проступках, а во-вторых, наглядно рисуют, какую действительно важную, огромную роль в общественной, народной жизни России играла эта историческая тюрьма даже в ближайшее к нам время.

Литература 1905 года