Вампир (Стокер; Сандрова)/Глава V
Глава V 

ПИСЬМО МИННЫ МОРАЙ ЛУСИ ВЕСТЕНРА

19 мая. 

Дорогая Луси, прости, что так долго не писала тебе, но я была завалена работой. Жизнь помощницы учительницы иногда утомительна. Я жажду быть опять с тобой и подышать свежим морским воздухом. Последнее время я много работала, так как мне хотелось догнать Андрея в его занятиях, и для этого я изучала стенографию.

Когда мы обвенчаемся, я могу ему быть полезной. Я буду стенографировать его речи. Мы переписываемся с ним стенографическими знаками, и тем же способом он описывает свое путешествие в дневнике. Когда я приеду к тебе, то тоже начну вести дневник. Конечно, не каждый день, но только тогда, когда мне захочется. Не думаю, чтобы мой дневник оказался бы интересным для посторонних, хотя, может быть, я когда-нибудь и покажу его Андрею. Постараюсь взять пример с журналистов — буду интервьюировать людей и записывать наши беседы. Во всяком случае, попробую. Я расскажу тебе обо всех своих планах, когда приеду.

Только что получила несколько строк от Андрея из Трансильвании. Он здоров и вернется через неделю. Горю нетерпением узнать все подробности его путешествия. Должно быть, страшно интересно побывать в другой стране. Хотелось бы мне знать, придется ли когда-нибудь нам, то есть Андрею и мне, посетить эту страну вместе? Но часы бьют десять, мне пора. Прощай!

Любящая тебя Минна.

P. S. Расскажи мне все новости, когда будешь писать. Ходят слухи насчет высокого красивого блондина с вьющимися волосами???

ПИСЬМО ЛУСИ ВЕСТЕНРА МИННЕ МОРАЙ

27 мая.

Дорогая Минна!

Ты меня обвиняешь крайне несправедливо. Я писала тебе уже два раза. Кроме того, мне нечего рассказывать. В городе теперь очень весело, мы часто посещаем картинную галерею, катаемся верхом и в экипажах.

Что касается красивого блондина, то это, верно, тот, который ездил с нами в театр. Уже успели разболтать! Действительно, Артур Голмвуд довольно часто приходит к нам. Маме он очень нравится, у них много общих тем для разговора.

Мы недавно познакомились с Джоном Сивардом, который был бы подходящей партией для тебя, если бы ты не была невестой Андрея. Он красив, богат и принадлежит к старинному роду. К тому же он доктор и страшно умен. Вообрази! Ему всего двадцать девять лет, а он уже возглавляет клинику для душевнобольных. Доктор производит впечатление человека решительного и очень спокойного. Воображаю, какое влияние он имеет на своих больных! У него престранная привычка — смотреть прямо в глаза, как бы желая прочитать мысли. Он не стесняется даже со мной, однако льщу себя надеждой, что меня узнать трудно. Пробовала ли ты когда-нибудь изучать свое лицо? Уверяю тебя, что это очень интересно и совсем нелегко. Доктор сказал мне, что я представляю для него психологический этюд. Думаю, что это правда.

Ты знаешь, я мало интересуюсь модой, и поэтому не буду писать тебе об этом. Такая тоска заниматься туалетами! Это любимая фраза Артура, и он повторяет ее чуть ли не каждый день. Вот я себя и выдала!

Минна, у нас с тобой друг от друга нет секретов. Ах, Минна! Неужели ты не можешь догадаться? Я люблю его и думаю, что и он любит меня, но наверное не знаю, он пока ничего не говорил. Минна! Я его люблю! Люблю! Как я хотела бы быть сейчас с тобой! Мы бы сели перед камином, как в былые времена, и я постаралась бы объяснить тебе, что чувствую. Я даже не знаю, как решаюсь все это написать! Но все-таки мне очень хочется высказаться. Отвечай сейчас же, что ты про это думаешь?

Но я должна заканчивать. Спокойной ночи! Благослови меня в своих молитвах, Минна, и пожелай мне счастья.

Луси.

P. S. Ты, конечно, понимаешь, что это секрет. Еще раз прощай. 

Л.

ПИСЬМО ЛУСИ ВЕСТЕНРА МИННЕ МОРАЙ

4 июня.

Дорогая, милая Минна!

Благодарю тебя несказанно за твое чудное письмо. Я так рада, что рассказала тебе все! Подумай! Мне будет двадцать лет в сентябре, и до сих пор никто не делал мне предложения, а сегодня я получила целых три! Вообрази, три! Это ужасно! Мне страшно жаль, что пришлось огорчить двух молодых людей, но все-таки я так счастлива, что и сказать не могу! Три предложения! Только не рассказывай этого своим ученицам, а то они почувствуют себя обиженными судьбой. Некоторые девушки ужасно тщеславны! Ты и я, дорогая Минна, скоро будем замужними дамами и потому смотрим с презрением на все эти мелочи.

Но я хочу тебе рассказать про всех троих, только ты никому не говори, кроме, конечно, Андрея. Ты, верно, все говоришь ему, как и я Артуру? Думаю, что своему мужу надо рассказывать решительно все. Мужчины это любят.

Но приступаю к делу. N 1 пришел еще до завтрака. Я тебе писала о нем, это доктор Джон Сивард, который заведует клиникой. У него широкий лоб и квадратный подбородок. Сивард умеет держать себя в руках… Несмотря на это, он чуть не сел на свой цилиндр, чего в нормальном состоянии люди не делают, и все время, пока говорил, играл с ланцетом, что крайне беспокоило меня. Джон приступил прямо к делу, сказав, как я дорога ему, как он будет счастлив, если я отвечу ему согласием. Однако, увидев мои слезы, он все понял. Помолчав, Сивард спросил, не полюблю ли я его со временем? Я отрицательно покачала головой. Его руки дрожали, он с трудом справлялся с волнением, но все-таки задал следующий вопрос: не люблю ли я кого-нибудь другого, ибо, пока сердце женщины свободно, надежда есть. Я сочла своим долгом сказать ему правду. Джон встал, взял меня за руки и пожелал счастья, прибавив, что надеется остаться моим другом.

Минна, я не могу не плакать! Прости, что письмо замарано! Пожалуй, очень лестно, что Сивард сделал мне предложение. Но как тяжело видеть отчаяние искренно любящего человека и знать, что никогда не сможешь ответить ему взаимностью! Дорогая, не могу больше писать. Я так несчастна и так счастлива!

 

Вечером. Артур только что ушел. Я в лучшем настроении теперь, и потому продолжаю письмо тебе. N 2 пришел после завтрака. Это Квинси Морис, милейший человек, американец из Техаса. Он так молод, что кажется странным, как много он успел увидеть и пережить. Я думаю, что женщинам нравятся мужчины такого типа.

Так вот, Морис застал меня одну — кажется, в таких случаях девушку всегда застают одну! Надо тебе сказать, что у Мориса очень веселый характер, он почти всегда шутит. Взяв мою руку, он ласково сказал: «Мисс Луси, я знаю, что недостоин вас, но, несмотря на это, не согласитесь ли вы стать моей женой?»

У него был такой веселый вид, что мне ничего не стоило отказать ему. Он сразу переменил тон и нахмурился. «Луси, скажите мне, как товарищ товарищу, любите ли вы кого-нибудь другого? — спросил Морис. — Если да, то я больше никогда тревожить вас не буду и останусь преданным вашим другом».

Минна, скажи, отчего так мало женщин, достойных подобных мужчин? Я опять плачу. Боюсь, дорогая, что и без того мое письмо чересчур слезливое, но, право, мне ужасно грустно!

Я посмотрела в глаза Морису, в его честные, хорошие глаза, и ответила: «Да, есть человек, которого я люблю; но не знаю, любит ли он меня».

Он опять взял меня за руки и сказал: «Я знал, что вы прелестная, правдивая девушка! Не плачьте, дорогая! Если вы плачете надо мной, то напрасно… я крепок и могу выдержать многое. Пусть только тот счастливец поторопится, иначе он будет иметь дело со мной! Путь мой, наверное, еще длинен, и до смерти далеко, поцелуйте же меня хоть раз, чтобы осветить мрачную дорогу!» Я крепко поцеловала его. Но как все это грустно!

Я опять в слезах и чувствую, что про свое счастье теперь говорить не могу. Расскажу тебе про N 3, когда буду спокойнее.

Луси. А в общем насчет N 3 я все-таки могу тебе рассказать. Артур, кажется, не успел войти в комнату, как я уже была в его объятиях и он страстно целовал меня. Я ужасно счастлива! Не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такое счастье! Не устаю благодарить Бога за то, что он мне дал такого жениха, такого мужа, такого друга!

Прощай.

ДНЕВНИК ДОКТОРА СИВАРДА

(записанный на фонограф)

5 июня. Сегодня никакого аппетита. Не ем и не сплю. Займусь дневником. После вчерашней неудачи ощущаю страшную пустоту. Кажется, ничего в мире больше не интересует меня. Единственное спасение — это усиленный умственный труд.

Я обошел своих больных и выбрал одного наиболее интересного для изучения. Он такой странный и вместе с тем так мало похож на других сумасшедших, что мне будет очень трудно понять его. Сегодня, однако, мне удалось глубже проникнуть в его душу…

Я задал больному множество вопросов, желая побольше узнать о его галлюцинациях. Мой способ, как я теперь думаю, не был лишен жестокости. Я старался привлечь его внимание к причине помешательства, что избегаю делать, общаясь с другими пациентами.

Ренфильду пятьдесят девять лет. Темперамент — сангвинический. Обладает огромной физической силой, эгоистичен и бесстрашен. Болезненное возбуждение. Странные перепады настроения, которые я объяснить пока не могу.

ПИСЬМО МОРИСА КВИНСИ 

АРТУРУ ГОЛМВУДУ

6 июня.

Дорогой друг!

Вспомни былые времена: сколько у нас было разговоров в палатках, как мы залечивали друг другу раны и пили за наше здоровье на берегу Титикаки!

Теперь опять предстоят разговоры, и раны придется полечить, и заздравный кубок выпить! Не хочешь ли ты, чтобы все это произошло сегодня вечером у меня на квартире? Я не стесняюсь пригласить тебя, так как знаю, что известная молодая особа сегодня идет в театр и, следовательно, ты свободен. У меня будет наш общий приятель, Джон Сивард. Мы с ним сперва поплачем, а потом выпьем за здоровье счастливейшего человека в мире, выигравшего первый билет в лотерее жизни. Обещаем тебе радушный прием и дружеское приветствие, клянемся доставить тебя домой в случае надобности…

Твой как прежде и всегда К. Морис.

ТЕЛЕГРАММА АРТУРА ГОЛМВУДА

КВИНСИ МОРИСУ

Рассчитывай на меня вполне.

Артур.

 05