Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством (А. С. Пругавин)/1905 (ВТ)/Конец Соловецкой тюрьмы/Глава IV

Конец Соловецкой тюрьмы

 Глава IV 

Долгое время глубокая тайна скрывала все то, что касалось заточения людей в монастырские тюрьмы. Долгое время русская печать не имела возможности касаться вопроса о монастырских заточениях и, в частности, вопроса о Соловецкой тюрьме и условиях содержания в ней заключенных. Только в 1880г., благодаря тем совершенно случайным и кратковременным облегчениям, которые получила наша пресса при Лорис-Меликове, явилась возможность заговорить о Соловецкой тюрьме, поднять вопрос о необходимости освобождения лиц, содержащихся в ней, и, наконец, поставить вопрос о настоятельной необходимости возможно скорее раз и навсегда покончить с этой давно отжившей формой наказания, от которой так и веет средними веками.
 
Можно думать, что и в правительственных сферах мало-помалу пришли к убеждению о полной непригодности Соловецкой тюрьмы. И вот мы видим, что с течением времени число лиц, ссылаемых в Соловецкую тюрьму, постепенно становится все меньше и меньше. В 1886 году этой тюрьме был нанесен сильный удар: командующий войсками С.-Петербургского военного округа Великий Князь Владимир Александрович, посетив Соловки и найдя, что воинская команда, на обязанности которой было караулить арестантов монастырского острога, совершенно там излишня, ввиду незначительности числа арестантов, сделал распоряжение о переводе этой команды из Соловок.
 
Окончательному упразднению Соловецкой тюрьмы, как говорят, немало содействовал бывший военный министр А. Н. Куропаткин, лично посетивший Соловки летом 1902 года. Как бы то ни было, но в следующем же 1903 году состоялась передача правительством тюремных зданий в собственность Соловецкого монастыря. Кроме главного здания, в котором была тюрьма, монастырю передан также двухэтажный каменный флигель, где помещались караульные команды и офицер. В прежней тюрьме, в казематах которой еще недавно томились узники, теперь устраивается братская больница с церковью. В это же здание переведены монастырские схимники. Флигель, служивший ранее для военной команды, теперь занять квартирой врача и аптекой. По распоряжению А. Н. Куропаткина, в Соловки командирован военный врач, который будет ежегодно заменяться другим. До сих пор Соловецкий монастырь был лишен всякой медицинской помощи, если не считать фельдшера, от времени до времени посещавшего Соловки.
 
В настоящее время из числа бывших узников, сидевших в монастырской тюрьме, в Соловках, если не ошибаемся, остается один только Петр Лаврентьев, сосланный сюда в заточение 23 года тому назад. Теперь он живет на Секирной горе, в скиту. Несмотря на долголетнее тюремное заключение, Лаврентьев и по сейчас не оставил своих прежних убеждений, и, как нам сообщают, "пользуется каждым случаем, чтобы громить и бичевать монахов". Впрочем, люди, имевшие случай беседовать с Лаврентьевым, уверяли нас, что двадцатилетнее тюремное заключение оставило глубокие следы в его душевном строе, в конец расстроив его психику. По уверению этих лиц, в настоящее время Лаврентьев представляет из себя жалкого, полупомешанного человека.
 
С упразднением Соловецкой тюрьмы навсегда прекратилось монастырское заточение, этот мрачный остаток давно прошедших веков. Но ссылка в Соловки не прекратилась. К сожалению, и сейчас ссылка в Соловецкий монастырь практикуется в широких размерах. Впрочем, необходимо заметить, что в настоящее время в Соловки ссылаются почти исключительно лица духовного звания и сана, чаще всего монахи, провинившиеся против монастырского устава.
 
В течение 1902 - 1903 года в Соловецком монастыре было 10 человек ссыльных иеро-монахов и иеродиаконов. Вот их имена: Феофан, Павел, Илиодор, Серафим, Исихий, Пафнутий, Ираклий, Всеволод, Николай и Александр. Некоторые из них "запрещены" и находятся под эпитемией бессрочно. Сосланы они на неопределенное время, впредь до дальнейшего распоряжения Св. Синода. Жизнь в Соловках этих ссыльных монахов, конечно, очень не завидна. Большая часть их разослана по дальним скитам монастыря под строгий присмотр.
 
Но кроме монахов, прегрешивших против монастырского устава, в Соловки до сих пор ссылают также лиц виновных или же только заподозренных в "еретичестве". Так, в настоящее время в Соловецком монастыре находится в ссылке "за ересь" расстриженный архимандрит Михаил и его последователь монах Исаакий. Оба они сосланы в Соловки, как говорят тамошние монахи: "до конца их живота" под строжайший надзор настоятеля монастыря. Между прочим, им, безусловно, воспрещена всякого рода переписка с кем бы то ни было.
 
В чем, собственно, состояла ересь бывшего архимандрита Михаила, мне, к сожалению, узнать не удалось, так как о причинах, вызвавших его ссылку, Соловецкие монахи говорят крайне неохотно, и вообще все это дело сохраняется в великой тайне. Если верить рассказу одного лица, имевшего случай, по его словам, видеть формуляры архимандрита Михаила и монаха Исаакия, то можно заключить, что оба они сосланы за ересь хлыстовского характера. По рассказу этого лица, архимандрит Михаил, влюбившись в деревенскую девушку, настолько возвеличил ее, что стал считать ее безгрешной и даже святой. Исаакий разделял убеждение своего архимандрита и тоже доказывал святость этой девушки.
 
Таким образом, отныне Соловецкая тюрьма, прекратив свое долгое и печальное существование, отошла, наконец, в область истории. Мрачную, кровавую память оставила она по себе в сердцах многих тысяч русских людей. Дамокловым мечом висела эта тюрьма в течение целых столетий над мыслью и совестью русского народа. Отныне мрачные казематы и "чуланы" не будут уже более пугать и страшить тех, чья пытливая мысль в поисках за духовным, этическим обновлением пойдет с колеи готовых, избитых шаблонов, выйдет из тесных казенных, официальных рамок.
 
Этому, конечно, нельзя не порадоваться от всей души, но...
 
Но при этом не следует, однако, забывать, что Соловецкая тюрьма, к сожалению, была не единственной в своем роде. Не следует забывать, что в одном из центральных монастырей России - Суздальском Спасо-Евфимевском - до сих пор продолжает функционировать крепость-тюрьма, в которой и сейчас томятся 14 человек "преступников против религии и церкви". Следовало бы, наконец, вспомнить об этих несчастных, очевидно, совершенно забытых людях, тем более что некоторые из них находятся в одиночном заключении монастырской тюрьмы уже более 10-ти, 15-ти и даже 20-ти лет. Так, например, уроженец Нижегородской губернии Николай Иванович Добролюбов сидит в Суздальской монастырской тюрьме уже 25 лет...
 
Неужели двадцатилетнего сурового одиночного заключения не достаточно для того, чтобы загладить и искупить даже несомненную, вполне доказанную и притом серьезную и важную вину? Соображение это имеет за себя тем больше оснований, что виновность многих лиц, томящихся в монастырских тюрьмах, отнюдь не может считаться вполне доказанной.
 
При подобных условиях полная амнистия всем томящимся в монастырских тюрьмах явилась бы актом необходимой справедливости.
 
Горячо хотелось бы видеть этот акт осуществленным именно теперь, в трудные дни, переживаемые нацией, когда для русского общества и народа так особенно важно и дорого, с одной стороны, полное духовное единение, а, с другой - подъем бодрого общественного настроения... 

Литература 1905 года