Вампир (Стокер; Сандрова)/Глава XXI
Глава XXI 

ДНЕВНИК АНДРЕЯ ГАРКЕРА

3 октября. Я думал, что сойду с ума. Боже! Сколько ужасов приходится нам переживать! В шесть часов утра мы собрались в кабинете Сиварда. Когда я вошел, доктор был занят составлением свидетельства о смерти Ренфильда. Несчастный! Стоило ли жить, чтобы умереть так ужасно?

Первое решение, к которому мы пришли — ничего не скрывать от Минны, какой бы страшной действительность ни была. Она этому очень рада.

— Я слишком много перестрадала, — сказала Минна, — и все, что вы будете делать, может воскресить во мне надежду на спасение и потерянное мужество.

Фон Гельсинг пристально посмотрел на нее и тихо произнес:

— Дорогая миссис Минна, неужели после всего, что случилось, вы не боитесь? Нет, не за себя, а за других?

Лицо Минны словно застыло.

— Нет, мое решение твердо, — ответила она без колебаний. — Я буду строго следить за собой, и, если почувствую малейшее желание вредить близким мне людям, я умру, обещаю вам это.

— Дитя мое, — голос профессора задрожал, — вы ангел! Но пока этот изверг не убит, вы должны жить! Иначе вы тоже станете вампиром, как Луси. Поэтому вы обязаны употребить все усилия, чтобы сохранить свою жизнь. Вы должны бороться со смертью, даже если она придет к вам непрошеной! Ради спасения вашей души приказываю вам не думать о смерти!

Бедняжка побледнела, услышав эти слова. Последовало долгое молчание, которое никто из нас не решался нарушить. Наконец, овладев собой, Минна протянула руку профессору.

— Обещаю вам, дорогой друг, что с божьей помощью я буду стараться жить, пока весь этот кошмар не кончится.

Твердость, звучавшая в ее голосе, ободрила нас, и мы принялись обсуждать план дальнейших действий. Фон Гельсинг сказал:

— Пока солнце не зайдет, этот изверг не сможет превратиться ни в туман, ни в летучую мышь, ни стать невидимым. Поэтому надо сегодня же отыскать и освятить все пятьдесят ящиков с землей, дабы лишить его возможности пользоваться своим убежищем.

Я вскочил, прося друзей не терять времени ради несчастной Минны.

— Мы должны действовать обдуманно, — остановил меня профессор. — У графа должны быть купчие на приобретенные дома, ключи, документы. Предполагаю, что он хранит бумаги на Пикадилли-стрит, в самом людном квартале Лондона, благодаря чему его появление там не привлечет ничьего внимания. Первым делом необходимо обыскать этот дом.

— Так отправимся туда сейчас же! — воскликнул я.

— Появившись там так рано, мы можем возбудить подозрения полиции. Поедем позже, когда улицы будут полны народу. Сделав вид, что мы владельцы дома, потерявшие ключи от входной двери, позовем слесаря и велим открыть дверь, нисколько не смущаясь присутствием полицейского. Но нам надо разделиться: двое отправятся на Пикадилли-стрит, а трое — в Чиксанд и Джемейс-Лен, где, по сведениям Гаркера, сложены остальные ящики.

Минна слушала фон Гельсинга с нескрываемым интересом. Я был рад, что она несколько отвлеклась от воспоминаний об ужасной ночи. Однако ее лицо было смертельно бледно и очень похудело.

Профессор продолжал:

— Прежде всего надо освятить ящики в часовне. Потом мы поедем на Пикадилли-стрит. Возможно, граф объявится там, поэтому Гаркер, Сивард и я останемся в доме, а Артур и Морис отправятся в Чиксанд и Джемейс-Лен.

Мне хотелось остаться с Минной, чтобы быть рядом с ней в случае возможной опасности. Она же ни за что не хотела допустить этого, говоря, что мне необходимо ехать с остальными.

— За меня не бойся, — прибавила моя жена. — Если Богу будет угодно, я обойдусь без посторонней помощи.

За завтраком все старались, насколько возможно, скрыть свою тревогу. Фон Гельсинг спросил, вооружённы ли мы как следует, и обратился к Минне:

— До захода солнца вы в совершенной безопасности, а к вечеру мы вернемся, если не… Конечно, мы вернемся! К тому же я принял кое-какие меры предосторожности, и Дракула не сможет проникнуть в вашу комнату. Но все же я хочу предохранить вас, а поэтому благословляю…

Профессор достал распятие и приложил его Минне ко лбу. Раздался пронзительный ужасающий крик, болезненно отозвавшийся в моем сердце. На том месте, где крест коснулся кожи, образовался глубокий красный шрам как от сильного ожога. Минна, упав на колени, разразилась потоком слез. Спрятав лицо в свои длинные роскошные волосы, она кричала:

— Я опозорена, я нечиста! Даже Бог отвергает мое оскверненное тело! Я сохраню это постыдное клеймо до самой смерти!

Я бросился к ней, стараясь найти хоть слово утешения.

— Не сокрушайтесь, дорогая! — наклонился к Минне профессор. — Бог милостив! Он не оставит вас!

Настало время ехать, и я простился с Минной. Никогда не забуду этого прощания. Если в конце концов Минне суждено стать вампиром, я приму ту же участь, так как не хочу расставаться с ней.

Мы проникли в часовню без особых затруднений. Там все было по-прежнему. Трудно поверить, что своды старой часовни хранят ужасную, омерзительную тайну.

Профессор немедленно приступил к делу.

— Граф может покоиться лишь в земле, привезенной из его замка, — сказал он. — Освятив ее, мы лишим его возможности воспользоваться ею.

С этими словами фон Гельсинг отвинтил крышку одного ящика и окропил сырую затхлую землю святой водой. Поступив так же с остальными ящиками и снова привинтив крышки, мы удалились.

— Часть дела сделана, — ободряюще улыбнулся профессор. — Даст Бог, наша работа увенчается успехом, и уже сегодня вечером лоб миссис Минны будет опять чист.

 

Позже, Пикадилли-стрит. Фон Гельсинг был прав, и нам удалось войти в дом, не возбудив подозрений полиции. Артур и Морис отправились за слесарем, а мы ждали конца операции, сидя в парке напротив дома. Я видел, как слесарь, после довольно продолжительных усилий, открыл дверь и вручил ключ Артуру, а тот дал старику на чай. Выждав некоторое время, мы подошли к дому и постучали. Морис немедленно открыл дверь со словами:

— Заткните носы, воздух здесь невыносим!

В доме пахло так же ужасно, как в часовне. Мы начали розыски, стараясь держаться поближе друг к другу.

В столовой стояли восемь ящиков с землей. Восемь вместо девяти! Одного ящика не хватало. Все наши труды пропадут даром, если мы не найдем его.

Пока фон Гельсинг совершал тот же обряд, что и в часовне, кропя землю в ящиках святой водой, мы обыскали весь дом в надежде найти недостающий ящик, но напрасно. Комнаты оказались совершенно пусты, и видно было, что граф посещал лишь столовую. На столе в беспорядке лежали купчие на три дома, черновики писем, почтовые принадлежности. В углу я заметил пустой кувшин и таз с грязной водой. Мы нашли еще щетку для волос и большую связку ключей.

Артур и Морис, записав точные адреса домов и взяв с собой найденную связку ключей, уехали. Мы же решили дожидаться их возвращения здесь.

 21