ЭСБЕ/Катулл, Гай Валерий
Катулл (С. Valerius Catullus) — один из первоклассных поэтов Древнего Рима и главный представитель римской поэзии в Цицероновскую эпоху. Он был родом из Вероны и род. в 87 г. до Р. Хр. (667 по основ. Рима). В Риме он стал во главе кружка молодых поэтов, который был связан узами тесного товарищества (jus sodalicii) и отличался особенно в ямбах, в едкой эпиграмме и в вольных стихотворениях любовного характера. Между друзьями поэта, которым он посвятил немало стихотворений, особенно близок к нему был Кальв (см.). Из произведений К. видно, что он был в литературных связях и с главными представителями господствовавшей тогда прозаической литературы — с Цицероном, Гортензием, Корнелием Непотом и др., пылая вместе с Кальвом непримиримою ненавистью к Юлию Цезарю и бросая в него и в его друзей самыми язвительными ямбами и едкими эпиграммами (57, 93, 29), к которым Цезарь, по словам Светония, не оставался нечувствительным. Умер К. очень рано, едва 30 лет от роду; год смерти его в точности неизвестен. До нас дошел от К. сборник в 116 стихотворений, разнообразных размеров и весьма различной величины (от 2 стихов до 480). Значительную и лучшую часть их составляют любовные стихотворения, в которых главную роль играют отношения поэта к Лесбии (подлинное имя которой, по Овидию и Апулею, было Клодия). Посвященные ей стихотворения (3, 5, 7 и особенно 51, написанное в подражание Сафо) дышат пылкою страстью и блещут игривостью воображения. Увлечение поэта сменяется горем и затем омерзением, которое внушила ему любимая женщина изменой и низким падением (72, 76, 58 и др.). Другую значительную группу стихотворений составляют стихотворения к друзьям: к Кальву, Цинне, Вероннию, Фабуллу, Альфену Вару, Цецилию, Корнифицию, Корнелию Непоту, которому и посвящен весь сборник, Цицерону, Азинию Поллиону, Манлию Торквату, грамматику Катону, Гортензию и др. Содержание этих стихотворений так же различно, как и поводы, которыми они вызывались. Обыкновенно это — краткие дружеские послания в несколько стихов, сообщающие какой-либо интересный факт, имеющий значение для истории римской литературы. Рядом с ними идут ямбы и эпиграммы против врагов: Юлия Цезаря (93), его любимца Маммуры (29), против их обоих вместе (57), против Маммуры под другим названием (94, 105, 114, 115), против любовницы Маммуры (41, 43) и др. Есть еще несколько стихотворений, вызванных путешествием К. в свите пропретора Меммия в Вифинию. Посещение им там могилы умершего брата подало повод к двум стихотворениям, дышащим особенною теплотою родственного чувства (65 и 68). Наконец, К. пробовал свой лирический талант и в возвышенных одах, каков гимн Диане (34), в торжественных свадебных песнях (51 и 52), в изображении сильных трагических аффектов, какова его песнь к Аттине (63). Пробовал он писать и элегии в александрийском вкусе (68 и 66), из которых одна, о волосах Вероники, представляет прямо перевод элегии Каллимаха (см.). Есть у него одно стихотворение (64) и в эпическом роде (повествование о свадьбе Пелея и Фетиды), также вызванное подражанием александрийской поэзии. — К. обладал необыкновенным поэтическим талантом, особенно для выражения лирического чувства, и может быть назван истинным основателем художественной лирики в Риме. Он первый применил разнообразную гармонию греческих лирических размеров к латинскому языку, хотя и не дошел в этом отношении до силы и классической законченности, какие проявил Гораций. Если значение К. в римской литературе уступает значению главных представителей поэзии века Августа, то это объясняется господствовавшим в его время александрийским направлением, которое, пренебрегая искренностью чувства и естественностью выражения, больше всего ценило пикантность содержания, трудности версификации и щегольство мифологическою ученостью. Следуя моде, К. истощал свои силы в шаловливых стихотворениях эпиграмматического характера, в подражании ученой александрийской элегии и любимому у александрийских поэтов мифологическому рассказу. Только там, где в поэте говорило живое, неподдельное чувство — как в стихотворениях, предметом которых была любовь к Лесбии или смерть его брата на чужбине, — К. обнаруживает настоящую силу своего поэтического таланта и дает понять, чего можно было бы ждать от него, если б он не был увлечен на ложную дорогу модным направлением. Против этого направления вел систематическую борьбу выступивший на сцену вскоре после смерти К. Гораций, что и было отчасти причиною, почему высокий талант К. не нашел себе настоящего признания в классический век римской поэзии. Другою причиною недостатка внимания к К. в веке Августа было резко республиканское направление его стихотворений; наконец, упрочению его значения в ближайшем поколении помешало и скопление блестящих поэтических дарований в Августово время, которые, естественно, отодвинули на задний план своих предшественников. Но в конце I в. нашей эры значение К. видимо возрастает. Марциал, один из крупнейших представителей римской лирики, изучает К. внимательнейшим образом; Квинтилиан указывает на едкость его ямбов, а во II в. Геллий называет его уже «изящнейшим из поэтов» (elegantissimus poetarum). — К. издают обыкновенно вместе с Тибуллом и Проперцием. Из новых отдельных изданий особенно важны английские Эллиса (Оксф., 1878, 2 изд.) и Постгата (Л., 1889). Наилучший комментарий сделан Эллисом («A. Commentary on Catullus», 2 изд. Оксф., 1889). Более известные немецкие издания: Швабе (Б. 1886) и Беренса (Лпц., 1876—1885; новое изд. под ред. Шульце, 1893 т. I). Русский стихотворный перевод — Фета (М. 1886). См. Нетушил, «Экзегетические заметки к К.» (в «Ж. M. H. Пр.», декабрь 1889, апрель и май 1890); О. Ribbeck, «С., eine literarhistorische Skizze» (1863); А, Couat, «Etude sur Catulle» (1874); G. Lafaye, «Catulle et ses modèles» (1894).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Поэты
ЭСБЕ