Вампир (Стокер; Сандрова)/Глава XXVI
Глава XXVI 

ДНЕВНИК МИННЫ ГАРКЕР

28 октября. Прибыли в Верести в полдень. Профессор сказал, что сегодня ему стоило огромных трудов загипнотизировать меня и что он не мог добиться другого ответа, как: «Тихо и темно». Он отправился теперь за экипажем.

Позже. Фон Гельсинг вернулся, мы пообедали и скоро отправляемся в путь.

 

31 октября, ночь. Едем уже третий день. Становится все холоднее, идет снег. К рассвету рассчитываем прибыть к ущелью Борго.

Лошади очень смирные, и я изредка правлю, чтобы дать профессору отдохнуть… Бедный! Он ужасно утомлен, но мужества не теряет.

Останавливаемся по пути на постоялых дворах. Местные жители, увидев мой шрам на лбу, крестятся и отворачиваются. Надеюсь, что муж и наши друзья невредимы. Ужасно боюсь за них.

ЗАПИСИ ПРОФЕССОРА ФОН ГЕЛЬСИНГА

2 ноября. Сижу у костра, поддерживаемого мною всю ночь. Очень холодно, снег идет не переставая — зима в этих краях начинается рано. Миссис Минна плохо переносит такую погоду. Она спит, спит и спит и почти ничего не ест; даже бросила вести свой дневник.

Сегодня вечером, однако, миссис Минна выглядит бодрее. Когда солнце зашло, я попытался загипнотизировать ее, но, увы, потерял свою силу над ней.

Мы достигли ущелья Борго вчера рано утром. Моя спутница узнала дорогу по описанию мужа. Вскоре, однако, она заснула так крепко, что разбудить ее было невозможно. Это обстоятельство порядком напугало меня. Но когда солнце зашло, миссис Минна проснулась и была довольно оживлена. Вид у нее превосходный, хотя аппетита никакого. Накануне ночью я уговаривал миссис Минну заснуть, но она лежала с открытыми глазами до самого рассвета. Мне это очень не нравится. Боюсь, что мне не удастся спасти ее от участи вампира…

 

3 ноября, утро. Пишу обо всем подробно, хотя могут подумать, что старый профессор сошел с ума.

Мы ехали весь день, делая короткие остановки. Миссис Минна продолжает спать днем и бодрствовать ночью, по-прежнему отказываясь от пищи.

Уже почти стемнело, когда, наконец, в отдалении показался замок, о котором Андрей писал в своем дневнике. Опасаясь ехать туда ночью, я остановил лошадей и разжег костер. Моя спутница вскоре проснулась бодрая и веселая.

Подкрепившись, я прутиком сделал желобок вокруг нашей стоянки и окропил его святой водой. Миссис Минна молча следила за моими действиями. Я был поражен внезапной бледностью ее лица и заметил, что она дрожит. Когда бедняжка успокоилась, я попросил ее выйти из круга. Она покорно встала, но, сделав несколько шагов, остановилась и посмотрела на меня с немым отчаянием.

— Не могу, — прошептала миссис Минна.

Меня и огорчил, и обрадовал такой ответ. Ведь известно, что святая вода отпугивает вампиров.

В молчании мы провели несколько часов. Близилось утро. Внезапно лошади заржали и рванулись с места. Я с трудом их успокоил.

От выпавшего снега ночь казалась менее темной, но как я ни вглядывался, ничего подозрительного не увидел. Нас окружала глубокая, невыносимая тишина, иногда прерываемая испуганным храпом лошадей. Я начал бояться, безумно бояться… но чего, сам не знаю. Сознание, что мы находимся в освященном кругу, немного успокаивало, и я приписал свой страх нервному напряжению.

Снег пошел большими хлопьями. Они кружились и превращались, как мне казалось, в призрачных женщин в длинных белых одеждах… Лошади опять захрапели.

Я боялся за миссис Минну и решил выйти из круга, чтобы посмотреть, что так напугало животных.

Она схватила меня за рукав и чуть слышно шепнула:

— Не уходите! Здесь вы в безопасности.

— А вы? — возразил я. — Я боюсь только за вас. 

Миссис Минна хрипло рассмеялась.

— За меня? Зачем вам бояться за меня? Они не повредят мне.

Видя, что я не понял смысла ее слов, она указала в темноту. В отблесках костра было видно, как за прочерченным мной желобком метались какие-то полупрозрачные, похожие на призраков фигуры. Они то приближались, то удалялись, но не пересекали, однако, освященного круга. Наконец я узнал в них тех самых женщин, о которых писал в дневнике Андрей: блестящие жестокие глаза, белые зубы и красные, будто налитые кровью губы. Они улыбались, глядя на несчастную миссис Минну. Потом раздался неприятный резкий смех и одна из них, обращаясь к моей спутнице, закричала:

— Сестра, пойдем с нами, пойдем, пойдем!

В безумном страхе я обернулся к миссис Минне. Она сидела неподвижно с мертвенно-бледным лицом, на котором был написан ужас. Взяв распятие, я приблизился к черте. С дикими проклятиями женщины попятились. На востоке уже алела заря. Я приветствовал первый луч солнца со слезами радости, благодаря Бога за то, что мы остались невредимы.

Как только призраки исчезли, миссис Минна крепко уснула. Я подошел к нашим лошадям… Они были мертвы! Мне предстоит ужасная работа, но не надо терять мужества. Оставляю миссис Минну в освященном круге в надежде, что ничего дурного с ней не случится.

ДНЕВНИК АНДРЕЯ ГАРКЕРА

1 ноября. Если бы не поломка нашего катера, мы давно догнали бы баржу с проклятым ящиком, и дорогая моя Минна была бы уже вне опасности. Боюсь думать о ней.

Мы наняли лошадей и едем вдоль реки. Идет небольшой снег. Судя по слухам, какие-то цыгане, получив с баржи тяжелый ящик, увезли его по направлению к горам. Мы надеемся догнать их.

Нервы мои напряжены до крайности. Издалека доносится вой волков. Мы едем на смерть… Но на чью?

ЗАПИСИ ПРОФЕССОРА ФОН ГЕЛЬСИНГА

3 ноября. Я еще в здравом уме, и за то благодарю Бога! Оставив миссис Минну спящей в освященном кругу, я отправился в замок. На дорогу до него ушло полдня.

Все двери замка были открыты настежь, но из предосторожности я снял их с петель и отправился в часовню. Мне чуть не сделалось дурно от ужасного зловония, наполнявшего весь нижний этаж. Вдалеке слышался волчий вой. Безумный страх овладел мной при мысли, что миссис Минна там, внизу, совсем одна. Но что делать! Я не мог покинуть замка, не совершив задуманного. Во всяком случае, истребив вампиров, я спасу душу несчастной женщины.

Необходимо было найти по крайней мере три обитаемых гроба. Я приступил к поискам и вскоре обнаружил один из них. В нем лежала женщина. Она казалась спящей. Так много было в ней жизни, таким здоровьем дышало ее роскошное тело, что моя поднятая рука беспомощно опустилась. Я колебался, не решаясь убить ее.

Между тем солнце заходило. Женщина просыпалась. Вот она улыбнулась, раскрыв мне свои объятия… Какая-то чарующая сила приковала меня к месту, я не мог двинуться и чувствовал, что погружаюсь в сладкую дремоту. Я уже закрыл глаза, отдаваясь ей, когда внезапно услышал душераздирающий крик и узнал голос миссис Минны. Он вывел меня из забытья. Уже не раздумывая, я пронзил колом тело красавицы. Отыскав двух ее подруг, я сделал то же самое. До сих пор не могу вспоминать без содрогания эту отвратительную часовню.

Я обыскал все вокруг, но ничего не нашел. Правда, в углу стоял гроб, больше и величественнее остальных, с надписью: «Дракула», но он был пуст. Окропив его святой водой, я с облегчением покинул замок, предварительно освятив все двери.

Миссис Минна, увидев меня, закричала:

— Уйдем, уйдем скорее из этого проклятого места! Мы должны спешить навстречу мужу! Я чувствую, что он где-то близко!

Вид у нее был изможденный и бледный, но я не сумел уговорить ее дождаться наших товарищей здесь.

ДНЕВНИК МИННЫ ГАРКЕР

4 ноября. Солнце было уже высоко, когда фон Гельсинг и я решили спуститься с горы. Мы двигались довольно медленно, так как багаж за отсутствием лошадей пришлось нести на себе. Вскоре я так устала, что мы вынуждены были сделать остановку. Я села на камень у дороги и огляделась. Вокруг все казалось таким таинственным… Над нами на скале возвышался замок Дракулы. Вдалеке слышался протяжный вой волков. Солнце скрылось, снова пошел густой снег. Мне сделалось жутко.

По встревоженному виду фон Гельсинга я поняла, что он боится нападения хищников и хочет найти убежище.

И действительно, осмотрев расщелины вокруг места нашей стоянки, профессор нашел нечто вроде маленькой пещеры в скалах. Разложив в ней наши пледы, он уговорил меня присесть и предложил съесть что-нибудь. Несмотря на искреннее желание угодить ему, я ничего не могла взять в рот, до такой степени всякая пища стала мне противна. Профессор, кажется, был очень обеспокоен моим отказом, но ничего не сказал. Достав бинокль, он начал осматривать местность.

— Смотрите, миссис Минна, смотрите! — закричал фон Гельсинг, передавая мне бинокль.

Из-за сильного снега рассмотреть что-либо было очень трудно.

— Вы не туда смотрите! — опять закричал он. — Внизу! Действительно, внизу, не очень далеко от нас, скакало несколько всадников. За ними, подпрыгивая на неровной дороге, двигалась телега. Судя по одежде всадников, это были цыгане. На телеге лежал большой ящик…

Сердце у меня екнуло. Развязка близка! До вечера не так уж далеко, и скоро Дракула, неподвижно лежащий сейчас в ящике, вновь получит свободу. Приняв другую оболочку, он выскользнет из наших рук…

Задыхаясь от волнения, я обернулась к профессору и с изумлением увидела, что он опять чертит круг, окропляя его святой водой. Перехватив мой удивленный взгляд, фон Гельсинг сказал:

— Я хочу предохранить вас от графа.

Взяв у меня бинокль, профессор пробормотал:

— Они скачут как бешеные… Должно быть, Дракула торопится попасть в замок до захода солнца. Бог мой! Неужели наши друзья опоздают?

Он надолго замолчал, продолжая наблюдать. Я так волновалась, что казалось, вот-вот лишусь чувств.

Наконец профессор повернулся ко мне и прошептал:

— Два всадника догоняют цыган, и еще двое скачут с другой стороны. Посмотрите!

Я с облегчением узнала мужа и наших друзей, скакавших во весь опор. Между тем волчий вой становился все ближе. Чуя добычу, хищники окружили нашу пещеру. Я достала пистолет, взвела курок. Профессор сделал то же.

— Если они не догонят цыган, мы сами остановим телегу, — сказал он.

Я утвердительно кивнула, и мы стали ждать. Проходили минуты, снег все усиливался и скоро в густой пелене уже ничего нельзя было различить. Наконец послышался топот лошадей. Затаив дыхание, с сильно бьющимся сердцем я ожидала появления цыган. Внезапно раздался крик: «Стойте!» Это был голос Андрея. Мы с фон Гельсингом выглянули из пещеры.

В десяти шагах от входа в нее дорогу цыганам преградили Андрей, Артур, Морис и Сивард. Один из цыган, рослый, красивый мужчина, что-то говорил своим спутникам, указывая то на запад, то на замок Дракулы, грозно темневший на фоне серого неба. В ответ те, размахивая ножами, приблизились к телеге с ящиком. В другое время я бы испугалась за Андрея, но теперь его воинственное настроение передалось мне, я тоже хотела вступить в борьбу.

Андрей с Морисом попытались оттеснить цыган от телеги. Сивард и Артур, держась чуть поодаль, подняли пистолеты. Цыгане на мгновение растерялись. Воспользовавшись этим, Андрей прыгнул с лошади в телегу и с силой, показавшейся мне сверхъестественной, приподнял тяжелый ящик и сбросил его на землю.

Цыгане, громко крича, кинулись к нему, но дорогу им преградил Морис. Наш храбрый друг ловко парировал удары, и я надеялась, что он останется невредимым. Ему на помощь пришли Артур и Сивард, и цыгане вынуждены были отступить. Но в этот момент один из них взмахнул ножом, и Морис упал. К нему бросился Сивард. Тем временем Артур, приблизившись к ящику, просунул нож под крышку и с помощью Андрея оторвал ее.

В нем лежал граф. Глаза его были открыты. Боже, какую злобу и бессильную ненависть они выражали!

Андрей одним ударом ножа перерезал ему горло. Одновременно Артур вонзил кол в сердце Дракулы.

Цыгане в ужасе бросились наутек, как будто за ними гнался сам дьявол. Стая волков, державшаяся до сих пор поблизости от пещеры, помчалась за ними.

Бедный Морис неподвижно лежал на земле. Несмотря на все усилия Сиварда, он истекал кровью.

— Я счастлив, что помог вам, — еле слышно прошептал он.

Взглянув на меня, Морис приподнялся и улыбнулся.

— Из-за этого стоило умереть! Смотрите и благодарите Бога! Проклятие снято, ее лоб чище и белее снега!

И с этими словами наш друг скончался.

 26