Дети Ванюшина (Найдёнов)
ДЕТИ ВАНЮШИНА
(Драма в четырех действиях)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 Александр Егорович Ванюшин — купец, член городской управы. 
 Арина Ивановна — жена его. 
 Константин | 
 Алексей | 
 Клавдия | 
 Людмила } их дети. 
 Аня | 
 Катя | 
 Елена —  племянница Ванюшина. 
 Павел Сергеевич Щеткин —  муж Клавдии, чиновник. 
 Степан Федорович Красавин —  муж Людмилы, доверенный богатой московской фирмы. 
 Генеральша Кукарникова —  вдова. 
 Инна —  ее дочь. 
 Авдотья —  экономка в доме Ванюшина. 
 Акулина —  горничная. 
 Старик в лохмотьях. 
 ''Несколько человек с улицы. 

Действие происходит в одном из больших губернских городов.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 

 (в фонаре). Опять заперла?
 
. Мамаша велела. Заметили. 

 (входит). А ты не могла отпереть потом? Дура! (Проходит в переднюю раздеваться.)   

. Где шатался? 

. У товарища был.
 
. Смотри, Алексей, не доживем мы с тобой до добра. Молоко на губах не обсохло, а ночи шатаешься!
 
. Я, папаша, у товарища был. Что тут такого? 

. Врешь! Дери тебя горой! В гимназии сегодня не был. Директор присылал за мной. Пожалел бы отца-то позорить! 
   
 

Постой! Ведь ночь из-за тебя не сплю... Выгонят -- что будешь делать? Бочки с сахаром заставлю откупоривать, хуже рабочего сделаю! На что ты, дурак, рассчитываешь? Чего ждешь? Скажи мне на милость. 

. Что говорить... Вы это не поймете.
 
. Да уж где понять! Ах ты, леший, леший! Отца ты глупее себя считаешь. Ты поживи, сколько я пожил, поработай... Ступай с глаз долой! 
   
 
  
(Оборачивается.) Кто это? (Не увидав никого, опускает голову и крепко о чем-то задумывается.)  
   
 

. Александр Егорович, спал бы пока... вторую ночь не спишь. Разве так можно? 

. Не до сна тут, старуха! 

.  (желая сказать ему что-нибудь утешительное) . Расходы будем сокращать. 

. Нельзя этого. Иди молись. 

. Зачем второго дворника нанял? Не надо бы нанимать. 

. Не толкуй. 

. Чаю попил бы. Велеть, что ли, поставить? (Подходит к лестнице и кричит.)  Акуля! Чай, спит еще. Акуля! 
   
 

Самовар. Сегодня бабушке Лукерье память... два года прошло... Обедню заказать надо. 

. Что нам с тобой с детьми-то делать? Все врозь... 

. Дети... Ну что же дети? У всех дети. Алешенька вот худой уж больно стает. 

. Выдрать его, так пополнеет. 

. Полно уж ты, Александр Егорович! 
   
 

. Встали уж? Удивляюсь, что за охота так рано вставать? У нас во всем доме не найдешь спичек! 

. Бока пролежишь, если будешь по-твоему вставать. 
   
 

Буди ты его. Спит до обеда, позднее всех выходит в магазин; стыдно, как по улице идет... Все замечают. 

. Читает он долго; часа в три-четыре ложится. Как глаза-то только видят. 

. Смотрит он в книгу, да видит фигу. Ума-то не много. Не того я ждал от него -- серьезный был мальчишка, а дельца в нем сейчас не видно. Не помощник он... 

. На тебя не угодишь; и тот не хорош и этот... а другим хорош... Вон, говорят, барышня Распопова -- спит и видит за него замуж выйти. 

.  А сколько за ней? 

. Шестьдесят тысяч, Прасковья глухая сказывала. 

. Чай, врет твоя глухая. 

.  Ну вот, зачем ей врать! У самой-то Распопихи Прасковьюшка первый человек, каждый день бывает. 

. Узнай про это лучше. 
   
 

. Вы, папаша, видели кассовую книгу? Я вчера в гостиной на столе оставил, думал -- увидите. 

. В руки не мог отдать? Забрался с девяти часов в свою комнату, не выходил... 

. Предоставьте мне свободу распоряжаться самим собой хоть в мелочах -- про серьезное я уж не говорю,-- спать, гулять и есть, когда я хочу. 

. Порядку в доме не будет. 

. Ах оставьте это! Подсчитайте лучше книгу. 

. А ты что сам-то не подсчитываешь? Смотри, зачитаешься -- в кармане не досчитаешься. 

. Будет вам! Вечно одно и то же... В этом месяце торговали лучше сравнительно с прошлым годом, наверно не знаю на сколько. 

. Правда ли? 

. С одной фабрики Спиридонова получили тысячу шестьсот рублей по счету. Подсчитайте, это очень интересно. 
   
. Если так, корабля ли надо! Где книга-то, ты говоришь? (Обрадованный сообщением сына, уходит через переднюю в гостиную.)
 
. (подходит к двери своей комнаты и шепчет). Тсс... Лена!.. Живо... 
   
 

. (стоя на лестнице). Смотри вечером будь дома! 
   
 

Тетя... 
   
 

. А я, тетя, к вам. Нет ли у вас капель? Всю ночь не спала, живот болел. 

. Не знаю, Леночка, есть ли. (Отворяет буфет и ищет капли.) Вот какой-то пузырек. 

. (берет пузырек и читает надпись на нем). Это гофманские. 

. Ну их и прими -- помогают. А вот Акулина подаст самовар, я бутылку с горячей водой пришлю к тебе наверх. Положи на живот: согреется -- пройдет. 

. Спасибо, тетя. (Целует ее и уходит наверх.) 
   
 

. Достань-ка бутылку с буфета. У Леночки живот болит. (Заваривает чай.) 
   
 

Когда Алешенька пришел? 

. Утром, недавно. 

.  Не пьяный? 

. Кажется, навеселе. 

. (наливает в бутылку воды). На вот, отнеси. Скажи, чтоб полотенцем обернула, да и приложила. 
   
 

. Что это за бутылка? 

. У Леночки живот болит. 

. Ест много дарового хлеба. Отправить к сестре надо. 
   
 
  
. Вот балбес-то! 

. Кого это ты ругаешь? 

. Сынка старшего. 

. За что? 

. Не выйдет из него проку... ничего не знает, ничем не интересуется. "Лучше торговали"! Все бы так лучше -- с сумой пойдешь. 

. Да полно тебе сокрушаться! Болезнь ведь от этого бывает. 

. (продолжает думать вслух; глаза его наполняются слезами, но не теряют обыкновенного своего выражения -- суровости).  Тридцать лет ждал сына. Вырос, и... Детки! Что им отец? Учились, да ничему, кроме фу-ты да ну-ты, не выучились. Учить-то не стоило... 

. Говорила я тебе... 

. Ступай, старуха, молись. 

. А ты и лба по утрам не перекрестишь! Только торговля на уме-то... Бога забыл... 

. А кормить-то вас кто будет? 

. Бог прежде всего; без его и дела плохи. 
   
 
   
. Долго спишь, экономка. 

. Авдотья. Спится, так что не спать! (Вынимает из буфета ключи от кладовой.)  Что выдавать-то? 

. Поросята там есть. 

. Четыре осталось. 

. Ведь я двадцать штук купил? 

. Молодцам три раза жарили. 

. Поросятами их не накормишь. Жирно будет. 

. Сами сказали, чтобы жарить им. 

. Один раз сказал, а не три. 

. На вас не угодишь! Все попреки. 

. Муки-то нет у нас, Александр Егорович, 

. Как -- муки нет? Да что вы, лошадям, что ли, муку-то засыпаете? 

. По двору вместо песка рассыпаем. Пятьдесят ртов приказчичьих... каждому по два фунта в день -- мало ли на них одних надо? Уж больно жрать горазды! 

. А ты не давай. (Обращается к Арине Ивановне.) Принеси-ка сюртук из спальни. 
   

На книжку ни-ни-ни, не смейте брать! Вчера девятьсот заплатил... (Берет сюртук и достает из бумажника шестьдесят рублей.) Купите да храните хорошенько. (Отдает деньги Арине Ивановне.)  

. Что уж больно много, Александр Егорович? Лучше бы поменьше. 

. Нельзя этого, старуха: меньше никогда не покупали, все знают на рынке. 

. Само собой не идет. 

. Ужотка пошлем. (Кладет деньги под скатерть на столе.)  

. Гнедого в телегу за мукой ехать чтоб заложил... Надо прыть-то ему сбить. 

. Знаю. (Уходит в сени.)  

. Пойти домолиться. Все мешают. 
   
 

. Да нет же! 
   
 
   
. Что вы, стрекозы, сегодня рано? 

. У нас первый -- русский язык, сочинение подавать. 

. Чай, уж вы и сочинили! (Наливает им чаю.) 
   

Так зачем же рано идти? Сочинение раньше начала урока не подают. 
   
 

Что же вы молчите? 
   
 

(Обращается к Ане.) Фартук-то у тебя в чернилах. 

. Где, папаша? 

. Не видишь? Ослепла? Писака! 

 
Учить-то вас, черт знает, к чему! Перевод денег. (С сожалением посмотрев на них, уходит в спальню.) 

. Я у него денег просить не стану на книгу. Ты проси. 

. Я просила на той неделе -- твоя очередь. 

. Ни за что! Он на Костю сердится. 

. Нет, на Алешу. 

. А что Алеша сделал? 

. Не знаю. Директор вызывал папашу. 

. Он влюблен. По ночам стихи пишет. Вот узнать бы, в кого он влюблен. 

. Надо у него карточку из кармана вытащить, посмотреть. 

. Он тебе задаст. 

. Не узнает... Интересно! 
   
 
  
. Папаша не ушел? 

. Нет. Кажется, одевается. 

. (у дверей спальни). Папаша, вы скоро? 
   
 

(Целует у нее руку.) С добрым утром, мамаша. 

. Надо, что ли, на завтрак? 

. Понятно, надо. 

 

. Уж и не знаю, что делается с ним. 

. С кем? 

. С отцом. Ночи не спит... Посоветовали бы ему к доктору съездить. 

. Я ему прежде всего посоветую быть аккуратнее по отношению близких... Вы ему не говорили о деньгах? 

. Нет. 

. Клавдинька просила вас... Каждый месяц одно и то же. Это скучно! Удивляюсь, как вы стали забывчивы. 

. Я скажу. 

. Нет уж, я сам скажу! Но только знайте, что это в последний раз,-- больше я не намерен попрошайничать. Держите вы слово, нечего сказать! (Насильно смеется, раздражен и озлоблен.) Если бы не я, ваша дочь до сих пор мозолила бы вам глаза. Этого не следует вам забывать. 

. Уж полно! Клавдиньку за что же вы? 
   
 
  
. Что ты тут петушишься? 

. (целуя руку Ванюшина). С добрым утром. Я к вам... сегодня восьмое число. 

. Ну что же, что восьмое? 

. Больше недели прошло после первого. Вы коммерческий человек, должны понимать, что значат для маленького человека вовремя деньги. 

. Как не понимать! Понимаю. Извините, Павел Сергеевич, не приготовили, сделайте милость. 

. У вас никогда нет. Странно. 

. С квартиры вытурю! Зазнался, дери тебя горой! 

. Ну это вы пожалуйста! Все знают, что квартиру в доме и пятьдесят рублей в месяц вы обязались платить мне, и все будут знать, как вы держите свое слово. Я не из тех зятьев, которых можно дурачить, прошу это заметить. В управе и то все удивляются... 

. А ты не смей болтать! Получаешь ведь -- чего надо? 

. Как нищий каждый раз выпрашиваешь. 

. Будет! Возьми в магазине. (Надевает в передней енотовую шубу и шапку и, подойдя к лестнице, кричит.)  Эй ты, гулена, в гимназию иди! (Обращается к Арине Ивановне.)  Гони Алешку-то! 

. В управе сегодня будете? 

. Может быть, не приду. Скажи голове, что заболел, мол. (Уходит.)  

. И зачем вы его расстраиваете? Пожалели бы. 

. Дудки! Один месяц спусти, другой, а потом и забудется. Это я знаю. 

. Полно вам. 
   
 

Вон Клавдия зовет. Ступайте! (Обиженная, уходит в спальню.) 
. Должно быть, пирожки готовы. Прощайте. (Уходит.) 
   
 

. А, нянюшка, попались! 

. Ключи затерялись. 

. Так вы на дне четверти их ищете? 
   
 
  
Постой... я тебя научу... Отец замечает, что ты водку пьешь... так ты вот как... (наливает рюмку и выпивает) выпьешь -- и ставь ярлыком бутылку к стене,-- он всегда так ставит, и я так делаю. 

. Хитрый... Где ночь-то сегодня шатался? Все, чай, по девочкам? 

. С твоей легкой руки. 

. А ты старое-то не вспоминай... нехорошо... старуха я совсем стала. 

. Учительница! 

. Не вспоминай... Ишь у тебя волосики-то как стали виться... (Гладит его по голове.) 

. Уйди! (Отталкивает ее.) 
   
 

Солнышко!.. (Достает из ранца карандаш и пишет на оборотной стороне карточки, вслух повторяя написанное.)  
   
   Солнышко, радость нежданная, 
   Моя дорогая, желанная, 
   Вижу тебя наяву -- 
   Вот ты предо мной воплощаешься, 
   Мягкой улыбкой ты мне улыбаешься,-- 
   Вместе с тобой я живу!.. 
   
 
   
. И не зайдешь к матери поздороваться. 

. Простите, мамаша... я зашел бы после. 
   
 
   
. Алеша, что мне делать-то с тобой? Отец-то как убивается... Зачем ты так-то?.. 

. Ничего я вам не могу сказать. 

. Вот сегодня опять ночь-то прогулял. 

. Ну что же из этого? И буду... хочу... Оставьте! 

. (плачет).  И в кого ты такой? Все у нас тихие и смиренные... 

. При отце... а за пазухой ножи у всех... Противно дома жить. 

. Бог с тобой, Алешенька, что ты матери как говоришь? 

. А вы оставьте. (Пауза. Хочет что-то сказатъ, но ему стыдно; он долго не решается и наконец с напускной развязностью говорит.)   Мамаша, мне нужны деньги. 

. Опять деньги? Как же это так, Алешенька? Где я возьму? Сам знаешь, три рубля вчера у Авдотьи заняла, тебе дала. 

. Мне не три рубля надо... двадцать пять рублей надо. 

. Господи! На что это тебе? 

. Нужно, очень нужно... Если вы не найдете, я, может быть... Вы меня простите, я знаю, что я подлец, но если бы вы могли понять... (Сдерживает слезы.)   

. Да где взять-то? (Думает.)  Клавдинька не даст... У ней есть в копилке... 

. Ну вот и возьмите их. 

. Не даст. Господи, что же это такое? Ты хоть богу помолился бы... Мысли у тебя не того... Ты подумай о себе-то, подумай. 

. Я много думал. 

. Чего же тебе недостает? 

. Жизни... Все мне опротивело -- и здесь и в гимназии! (Случайно рукой приподнимает скатерть на столе и видит деньги, положенные Ариной Ивановной.)   

. Вот есть у меня пять рублей, на златоусты приготовленные. Дать, что ли? 

. Дайте. 
   
 

. Заложили... на базар посылать пора. 
   
 

. А Алешенька где? 

. Ушел уж сынок ненаглядный. 

. Ушел... Что же он так скоро? На завтрак пятачок хотела ему дать. 

. Чай, уж и пятачок! Давайте, что ли, деньги на базар. 

. (подходит к столу и ищет деньги). Где же это они? Под скатерть положила. Ты не брала? 

. Нет. 

. Что же это такое? Господи! Акулину надо спросить. 

. Она белье катает, в комнаты не входила. 

. Батюшки! Неужели Алешенька? Как же это он? Да это не он. 

. А кто же? Не кошка съела. 

. Авдотьюшка, что же это будет? Батюшки, вот грех-то! (Совершенно растерялась, схватывает кочергу у лежанки и стучит ею в пол, вызывая этим Клавдию.) 

. Вы бы побольше его баловали; не до этого доживете -- убьет. 

. Да полно тебе, полно. Ты у меня нишкни, Александру Егорычу и не заикайся. 

. Узнает. Без муки-то не просидишь. 

. Без денег возьмем. 

. Не отпустят. Чай, слышали, что сам-то приказал? 

. Батюшки, как же это быть-то, Авдотьюшка? Грех-то, грех какой! Алешенька-то что сделал! (Всплескивает руками и опускается на стул.) 
   
 

. Клавдинька, беда-то какая! 

 (целуя руку матери). У вас каждый день беда. Павлика как расстроили... У него желчь может разлиться. 

. Алешенька-то что сделал! Грех-то какой! 

 Вы все со своим Алешенькой -- до других вам и дела нет. 

. Деньги ведь взял... шестьдесят рублей! Отец на муку оставил. Как быть-то, Клавдинька? Ума не приложу. 

 Как же он смел? Негодный мальчишка! 

. Боюсь, чтоб отец не узнал... беда будет. 

. А вы больше покрывайте -- он и не то украдет. 

. Молчи ты! Выручай, Клавдинька... Дай... Уж я как-нибудь сколочу, тебе отдам. 

. Да где же я их возьму вам? Как это вы странно, мамаша... 

. В копилке-то у тебя, быть может, найдется? 

. Это детские деньги,-- сами знаете, разве их можно взять? 

. А вы у старшего сынка попросите. 

. Не даст. Да у него, чай, у самого-то нет. Боюсь я ему сказать... Клавдинька, как же быть? 

. Вы мать, а боитесь... Погодите, он вас еще не так в руки заберет. Вот папаше наговаривает, чтобы нам месячные деньги не выдавать. А еще брат! Павлика не любит... а Павлик прав, он всегда прав. Он имеет право требовать, это я всем в глаза скажу,-- у нас дети... 

. Да погоди ты! Кажется, идет... Греха с тобой наживешь. 
   
 

. Постоянно хлев! Прилично дома нельзя напиться чаю; ни сыру, ни масла... 

 (наливает ему стакан чаю). Купим сегодня. (Хочет сказать ему о деньгах, но не решается и боится.)  Расходы, Костенька, большие. 

.  Вот в этом-то и горе!.. Расходы большие, а в каждой чиновнической семье приличнее, чем у нас. 
   
 

(Обращается к Авдотье.)  Что вам здесь нужно? Идите! 
   
 

У нас кучера и кухарки скоро будут вместе за стол садиться. 

. Она ведь нянька, сестер вынянчила. 

. Как это глупо! 

. Да уж где нам! 

. Муж опять приходил, егозил перед отцом. Удивительно, как людям не стыдно! 

. Не твое дело. Павлик имеет право. 

. Это скучно... Вечно одно и то же! Ваше право -- палка о двух концах. С утра отравляют день! (Раздраженный, встает из-за стола и, не допив стакана чаю, идет в переднюю, надевает шинель и цилиндр.)  
   
 

. Костенька... 

. Что такое? Что вам еще нужно? 

. Грех-то у меня какой случился! Деньги папаша на базар оставил, а их кто-то взял. 

. Ну так что же? Мне-то что за дело? Вы скоро самих себя потеряете. 

. Да как же мне быть? Папаше нельзя сказать, сам знаешь. 

. Кто же их взял -- Акулина или Авдотья! 

. Нет-нет, Костенька, не они... боюсь, что не Алешенька ли, тут он был. 

. Подлец! (Хочет идти.)  

. Что же ты мне ничего не скажешь? 

. Что же сказать? Не хочу я даже вмешиваться в эту историю. Сами виноваты. 

. Нет ли у тебя? 

. Ах оставьте! (Уходит.) 

. Сынок -- нечего говорить! Не дай бог, умрет папаша, как липок отделает; ни жалости, ни любви в нем -- каменный какой-то... 

. И не говори... Как же, Клавдинька, дашь, что ли? Накоплю я... полотна, скажу самому-то, купила,-- вот тебе двадцать пять рублей и будет. 

. Восемьдесят пять отдадите? 

. Сто отдам, только дай. 

. Я все-таки спрошу Павлика. А сейчас пока немного купите муки. 

. Надо так сделать. Хочешь чаю, что ли? 

. Выпью чашечку. 
   
 

. На Распоповой хочется отцу-то женить Костеньку. Велел узнать, сколько за ней денег. Она барышня ничего... у обедни каждое воскресенье бывает, так смиренно стоит... 

. Не женится он на ней... содержанку-то куда денет? 

. А ты не болтай вздор! 

. Павлик еще не то про него знает. 

. Не болтай! Он и так говорит, что муж твой все про него выдумывает,-- поругаются они. А Распопова барышня ему подходящая. 

. Он ей только и нравится, а другие-то все терпеть его не могут. Он разговаривать с барышнями не умеет, все фыркает. 

. Ну вот тебе -- такой королевич, да не умеет! Гимназию кончил. 
   
 

. Матушка, Арина Ивановна, дочка вернулась. 

 (обрадовалась и растерялась). Людмилочка?.. Зачем это она? 

. С вокзала сейчас. 

. Господи! Что это с ней? Не писала ничего. 
   
 

 Я сейчас уеду... Я думала, что это легче... 

 (тихо). Что с тобой? 

 Не могу... я уеду!.. (Рыдая, прижимается к матери.) Мамаша, он видел, как я подъехала... стоял у магазина... сейчас придет. 

 (робко). Людмилочка, зачем ты приехала? 

 Не могу я с ним жить -- не человек он... Если бы вы знали... 

. Муж ведь он тебе... 

 С ним нельзя жить.  
   
 

. Сам... (Быстро скрывается в передней.) 
   
 

. Зачем ты? 

 (падает к его ногам). Не гоните меня. Я к вам приехала. 

. Постой... (Приподнимает ее.) Что ты, обезумела? Расскажи все толком. 

. Я бросила мужа... тихонько убежала. Он запер меня, бил. Я не могла... 

. За что же? Как он смел? 

. Тогда... после свадьбы... как поезд отошел, пришли мы в вагон, и он стал требовать денег... Я сказала, что вы мне ничего не дали... только на карманные расходы двадцать пять рублей... Ушел, не приходил всю ночь и целую неделю мучил меня и издевался. 

 (тяжело дыша, опускается на стул и задумывается). Здесь что-то не так... Я ему русским языком говорил, что денег за тобой нет... Как же он смел? 

. Пьяница он: и ночью и днем пьет; ничего не понимает. Папаша, зачем вы хвалили его? Отдали меня? Кому же я могла верить, как не вам? 

. Не то, не то тут. (Испытующе смотрит на дочь. Уверяется в своей догадке, лицо его багровеет; ноздри широко раздуваются, и нахмуриваются брови. Ударяет кулаком по столу.) Людмила, говори правду! 

 (испуганно). Александр Егорович... 

. Говори! Не станет он ни с того ни с сего обижать -- не такой парень... Все равно узнаю... 
   
 

Правда, что ли? 

. Я уйду... Нет у вас жалости... Ведь от ваших взглядов да попреков за первого встречного выскочила. Вас же хотела облегчить, от себя избавить. Ах, да что говорить!.. (Хочет идти.) 

. Людмилочка, куда ты? Что ты с дочерью-то делаешь, Александр Егорович? 

. Постой... Живи пока. Только на глаза мне реже показывайся. Опозорила, осрамила старика! Старуха, до какого сраму мы с тобой дожили. Неделю тому назад дочку обвенчали, а она -- на тебе! Детки, детки! (Схватывается руками за голову.) Этого ли я ждал от вас? За людьми лез, дураков слушал -- учил... научил на свою голову. Да еще говорит, во мне жалости нет! Да кабы я знал, что ты такая, кухаркой бы сделал, а замуж не выдал, не опозорил бы себя. Как я теперь по улице-то пойду, на людей смотреть буду? Как мне теперь на людей-то смотреть? Скажи мне! 

. Уйду я, да и все... куда глаза глядят уйду... 

. Не дело... Слушай! В гости ко мне ты приехала... и сиди, на улицу не показывайся, а там, может быть, как-нибудь... Не ждал я, Людмила, от тебя, не ждал. (Сдерживая навертывающиеся на глаза слезы, выходит из столовой в переднюю.) 

. Клавдинька, пойдем за ним. Уж больно он расстроился. Одна-то я боюсь. 

. Пойдемте. 
   
 

 

. Ничего... Это ли бывает... Снимайте шубку-то. То ли еще бывает. Обойдется. Я виды-то видала. (Помогает Людмиле раздеться.) Опять в девичьей комнате с Леночкой поживете. Раньше двенадцати она у нас после вас и не встает... барышню разыгрывает. 

 

. Папаша дома, что ли? Нигде не найдешь. (Видит Людмилу.) Людмила Александровна! Вы здесь? 

. Да, здесь. 

. Не верю глазам. 

. Поверьте. 
   
 

(Осматривается и видит, что никого в комнате нет.) Спасибо вам! 

. Объясните... 

. Смотреть на вас не могу. 

. Неужели прогнал? Мерзавец! Замоскворецкий дикарь! Не ждал... 

. Не ждал? 

. Ждал, но не такого скандала. Я предупреждал, что придется пережить очень неприятные минуты... 

. А вам все как с гуся вода... 

. Но, Людмила... разве был другой выход? Мало ль мы думали? Скажите... 
   
 
   
. Ты зачем? 

. За папашей. В управе нужен; голова просил его хоть на минуту приехать. 

. Он в кабинете. 

. Авось вытащу. (Уходит.) 

. Иди скорее наверх. Да советую тебе дня два не показываться отцу. Скорее, а то встретитесь... 

. Лучше не встречаться. (Идет по лестнице.) Опять вверх... Опять этот гроб!.. 

. Иди скорее. Кажется, идут... Никогда и ничего, сестра, не проходит даром. 
   
 
   
. Ты все знаешь? 

 (показывает на волосы). Седая стала.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ  
  

 (выглянув из передней). Она! 
   
 

Как же быть? 
. Говорила я тебе, что она скоро придет. 

. Давай спрячем куда-нибудь и скажем, что мы не брали. 

. Куда? 

. Под лестницу. 

. А вдруг кто-нибудь найдет. 

. Ну вот! Потом мы ей в комнату подкинем, да и все. (Отворяет дверку комнаты под лестницей и входит в нее, чтобы спрятать шкатулку.) 
   
 
  
. Идет... 
   
 

. Как вы смели? Негодные девчонки! (Дергает за рукав Аню и бежит за Катей.)  
   
 

. Отдай шкатулку! Я дяде скажу. 

 (за дверью).  Не смеешь. 
   
 
   
. Возьми! Мы теперь все равно все знаем. 

. Ничего вы не знаете. 

 (дразнит ее).  Знаем, знаем... мы прочли... 

. И не стыдно вам читать чужие письма? 

. Мы не письма, мы дневник прочли... Знаем, знаем... (Хлопает в ладоши и скачет с ноги на ногу.)  

. Бесстыдница! 

 (серьезно и с глубоким укором). Это ты бесстыдница! Тебя, как бедную родственницу, папаша содержит, кормит, а ты... Тебе должно быть стыдно. (Сдерживая слезы.)  Ты нехорошая! 
   
 

Костя старший брат, он не должен так себя вести. 

. Надо все знать, Аня, чтобы так говорить... Ты молода, и не тебе судить. Я, может быть, и очень несчастная... я бедная... 

 (тронута слезами Леночки).  Мы, Леночка, ведь никому не скажем. Не скажем ведь, Катя? 

. Дайте мне слово. Я вам все, все расскажу... (Обращается к Ане.)  Даешь? 

. Мы никому, ей-богу, никому не скажем. 
   
 

. А ты Косте не говори. Он сердиться на нас будет. Не скажешь? 

. Не скажу. Да он и не знает, что у меня дневник есть. 

. Не знает? А я на твоем месте все говорила бы ему. 

. Этого нельзя. Мужчинам не надо все говорить. 

. Почему же? Леночка, скажи, почему? 
   
 

Папаша... (Быстро вбегает по лестнице, за ней -- Аня и Леночка.) 
   
 
   
. Иди за супом. Сам пришел. (Осматривает приготовленный стол.) Все ли в порядке? 

. Скатерть грязная. 

. Сегодня не воскресенье, ладно. Щеткиным-то есть приборы? 

. Накрыла. 

. Придут, чай, и сегодня. Редкий день не ходят. (Считает приборы.) Да не хватает одного прибора. Эх ты, считалка! Иди уж за супом, я сама приготовлю. 
   
 

. Глупо!.. Писать не умеешь, да какие-то там дневники завела... Сожги. 

. Я, Костенька... 

. (шепелявит и передразнивает ее). "Я, Костенька...". Сожги. А с ними будь поласковее, не ссорься. Черт знает, что такое! 

. Не сердись. 

. Это хоть кого взбесит! Уехать тебе надо на время. 

. Ну нет, я не поеду. 

. После поговорим. 
   

   
 (крича). Папаша, что вы там? Я есть хочу. (Садится за стол.) Безобразие! Недостает, чтобы ели из одной плошки! 
   
 

 (обращается к стоящей у буфета Леночке). Что нос-то, сыч, повесила? 

. Так, дядя... Я не повесила. 

 (кричит, подойдя к лестнице). Эй вы, вшивая команда, обедать! 
   
 

А Людмила где? 
. Вот она. 
   
 
   
 (обращаясь к Людмиле). Давай тарелку. (Ане.) Погоди, скороспелка! (Наливает сначала Людмиле, потом Ане.) А что "нижних" нет? (Обращается к Кате.) Постучи им. 
   

. Как будто бы без них нельзя. 

. А тебе жалко? 

. Не жалко, а только странно -- ни одного обеда без них. 

. Они уж три дня не обедали. 

. Надо на стене записать. 

 (обращается к Ане).  Ешь хорошенько. Чего выбираешь, ковырялка? 

. Я морковь не люблю. 

. Ешь все. 
   
 

. А мы только что сели за стол с Клавдюшей. 

. У нас сегодня индейка. 

. Садитесь. Жареная индейка не убежит. 
   
 

. Опять суп из потрохов. 

. Из потрохов. А ты не любишь? 

. Так себе. Какая любовь может быть к кушаньям. Мне всегда кажется смешным, когда говорят: люблю гуся, простоквашу. Забавно! 

. А сам очень часто говоришь так. Любишь солонину с хреном. 

. Мне нравится, а солонину я любить не могу. 

. А ты ешь, суп-то простынет. 
   
 
  
. Папаша, у нас классная дама ушла. 

. Ешь. Какая там дама! (Смотрит на Людмилу и, понимая ее настроение, хочет ее ободрить, сказать ей что-либо ласковое.) Ты что, вдова, жеманишься? 
   
 

. Куда же ты, Людмилочка? Папаша ведь пошутил. 

. Так не шутят. (Обращаясь к отцу.) Бестактно! 

. Садись. Отцу-то пошутить нельзя? 
   
 

Пальцем до вас не дотронься.

. Вы бревном тычете. 

. Есть за папашей этот грешок. (Обращаясь к Константину.) Наконец-то мы с вами хоть в одном сошлись... 

. Очень сожалею. 

. Полно, Костенька! 
   
 
   
. Алешенька, куда же ты? 

. Папаша, меня выгнали из гимназии. 

. Что? 

. Меня выгнали из гимназии. 

. Дождался!.. (Бросает в него ложкой и не попадает.) Ах ты!.. (Кидается за ним.) 
   
 
  
. Бить? Никогда! Ни за что! (Вбегает в переднюю, схватывает пальто.) 
   
 

. Не давайте пальто, не давайте! 
   
 
   
. Не надо... Не давайте! (Выбегает в сени.) 
   
 

. Куда он побег? 

 (с беспокойством). Как бы над собой он чего не сделал... 

. Ничего не будет. 

 (обращаясь к мужу). Павлик, ты пошел бы... 

. Ну вот еще! Он как зверь. 
   
 
   
. Напротив убежал, к Араповым. 
   
 
   
. Я с Акулиной пошлю ему. (Уходит в сени.) 

. Где сам-то? Что с ним? (Уходит.) 

. Я всегда говорил, что он что-нибудь выкинет. Оболтус! 

. Дурак. Я знаю, за что его выгнали. Предупреждал его, так нет. Влюбился, потерял голову. 

. Уж что он только не проделывал! А говорят, дрянь какая-то, хористка из театра. 

. Я видел его третьего дня с ней на извозчике. 
   
 

. По нескольку дней в гимназии не бывал -- у нее сидел. 

 (обращаясь к Константину). А ты бы вот к ней поехал, да и отчитал бы ее хорошенько. Ведь это подло с ее стороны. 

. Был... Взял у нее пятьдесят рублей. 

. Так это он для нее украл. Ты что же мамаше-то не отдал? 

. Не твое дело -- отдам. 
   
 

. Как же не мое дело, Костенька? Я ведь мамаше деньги дала. 

. Детские, из копилки. Мы не обязаны давать. 

. Вам тоже не обязаны, да дают... 

. Нет, это позвольте! Я имею нравственное право. Папаша не отрицает его, и вы напрасно злитесь. А ведь это странно, что вы не возвращаете взятые у хористки деньги и украденные вашим братом. 

. Довольно! (Вынимает деньги и кидает Щеткину.) Возьмите! Людмила, скажи мамаше, что я отдал за нее деньги Щеткиным. Обедать я не буду. В своем доме не дают есть! (Уходит в свою комнату.) 

. И когда вы перестанете ссориться? 

. А вы, Людмила Александровна, думали, что за неделю вашего отсутствия все переменилось? (Смеется.) В этом доме никогда ничего не переменится. По-моему, в курной избе с мужиками жить лучше, чем здесь. Глупо вы сделали, что приехали. 

. Павлик, перестань. 

. Не перестану. Я прав и всегда скажу правду в глаза. Скандальнее дома Ванюшина нет во всем городе, только здесь все делается шито и крыто. 
   
 

(Говорит громко, стараясь, чтобы слышал Константин.) Где, в какой семье мальчишки-гимназисты имеют содержанок? Пример старшего брата очень заразителен,-- я не удивляюсь Алексею. Оттягивать у родственников, у родной сестры, для побочной семьи... Очень хорошо! 

. Павлик, перестань! 

. У Кости нет никакой побочной семьи. Вы говорите неправду. 

. Ах оставьте! Знают все в городе. Кассирша из магазина Павленкова ходит в шелках и бархате. Всем известно, кто ее одевает, как куклу и камелию. 

. Неправда. 

. Правда это или неправда, только вам-то не следовало бы говорить этого, да еще при девочках. Простите меня, Павел Сергеевич, вы много грязи и ссоры вносите в нашу семью. 

. "В нашу семью"! Заступаетесь за нашу семью! Напрасно, долго вам здесь жить не придется. 

. Перестань! 

. Ты можешь оставаться на этом милом званом обеде, а я -- слуга покорный. Кусок в горле застрянет. (Уходит.) 

. Хорошо, что ушел. Костенька услыхал бы -- беда была бы. 

. Он раздражительный -- наговорит, наговорит, а потом сам кается. 
   
 
  
. Кушайте одни. Сам-то лег, уж больно расстроился. Компресс ему на голову положила, успокоительных капель дала. 

. Какой тут обед! (Закуривает папиросу.) 
   
 
   
. Что будет с Алешенькой -- не знаю!.. Надо ему покушать наверху оставить: ночью придет -- съест. Вот, Людмилочка, как у нас дела идут... из рук вон, просто из рук вон. 

. А вы не расстраивайтесь, мамаша. Вы думаете, только у нас в семье так?.. Есть такие семьи! 

. За доктором хотела послать -- не хочет. Не любит он лечиться. 

. Взять да послать. С ним может что-нибудь случиться. Больных не спрашивают. 

. Без тебя знают! Садись кушай! 
   
 

. Не ждали? К теще в гости пожаловал, но не с пустыми руками -- по-московски, с подношением. Мы по-христиански, добром за зло! Ха-ха-ха! Авдотьюшка, пожалуйте сюда кулек. Тут все: и филипповские сухари и абрикосовские конфеты. (Кладет кулек на стол.) Ну-с, а теперь по-родственному целоваться давайте! (Целуется с Ариной Ивановной и со всеми по очереди; к Людмиле подходит к последней.) А вам особенный и нижайший... Ха-ха-ха! (Низко кланяется, доставая рукой пол.) Простите свирепого, простите нелепого, простите окаянного! Вот как мы! Знай наших! (Ударяет себя в грудь.) 

. Вы пьяны, поезжайте в номера, проспитесь, а потом приезжайте. 

. Не дело. К тестю зять приехал да в номера поедет -- не дело! 

. Зачем же, Людмилочка, в номера? Алешеньки дома нет, пока в его комнате можно. Ступайте сосните, Степан Федорович. 

 (из спальни). Аринушка! 

. Александр Егорович зовет. (Уходит в спальню.) 

. Зачем вы приехали? 

. Об этом уж с отцом будем говорить. 

. Он болен. 

. Подождем, когда выздоровеет. Ха-ха! 
   
 
  
. В спальню вас зовет. Лежит он. 

. С удовольствием. (Уходит.) 

. Убирать, что ли, со стола? 

. Убирай... не до тебя! 

 (обращаясь к Ане и Кате). Вы бы пошли лучше наверх. 

. Ну вот еще! Нам интересно. 

. Ступайте, ступайте! Делать вам здесь нечего. 

. А вам есть что? 

. Ступайте! 
   
 

. Мне надо уехать... Я знаю, что он будет безобразничать и для скандалов только приехал сюда. 

. Куда же ты поедешь? 

. Куда-нибудь. Оставаться здесь нельзя. 

 (отойдя от двери, тихо). Двадцать тысяч просит, тогда, говорит, возьму обратно. (Опять подслушивает.) 

. Подлец! 

. Выгнать его, да и все, что в самом деле! 

. Только и стоит. 

. Дай мне денег. У меня ни копейки нет. Я не могу уехать. 

. Да у меня тоже нет. 

. Возьми у мужа. Скажи, что я прошу. 

. Не даст: он на тебя сердится. 

. За что? 
   
 
  
. Ты его несправедливо обвиняешь... Он ни в чем не виноват. 

 (опять отойдя от двери). Пятнадцать только просит. (Продолжает подслушивать.)  

. Дай мне денег. Я знаю: я перед тобой виновата, но прости меня, пожалей... Ты видишь мое положение. 

. Да когда нет... Что же делать? 

. Ну хоть сколько-нибудь, только на дорогу. 

. Нет у меня. 

. Заложи вещи. 

. Павлик не позволит. 

. Не смеет он не позволить. Он должен помочь мне. 

. У него семья, дети. Что это такое за "должен"? 

. Сестра!.. (В отчаянии.)  Чужие, чужие! (Тихо рыдает, склонившись на стол.)  

. Не тебе упрекать меня. 

 (отойдя от двери).  Полно тебе, Людмилочка! Пойдем от греха... Кажется, сюда идут. Спрячемся где-нибудь. 
   
 

. Я человек коммерческий, в полном смысле мошенник... И горжусь этим! (Ударяет себя в грудь.)  Нынче жить иначе нельзя. Кто взял палку, тот и бьет. Вся Москва знает, как я сумел получить страховых сорок тысяч, когда сгорело на пятнадцать. Вот какой я! У меня хозяин вот где сидит. (Показывает кулак.)  

. Бог тебя знает, что ты мелешь. Знал я тебя за дельного человека, непьющего, а теперь просто не узнаю. Помешался словно ты. Ступай лучше проспись, а потом поговорим. 
   
 
  
. Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. На любой бирже справьтесь: на бесчестие высокий тариф стоит, а у нас в Москве в особенности. 

. Вот тебя Авдотья спать отведет. (Обращаясь к Авдотье.)  Веди его. 

. Да и в самом деле -- пойдем, Степан Федорович. Чего фордыбачишься? 

. Авдотья! Люблю тебя, Авдотья! Славная баба! А сколько я тебе на чай дал, когда был женихом? 

. Десять рублей. 

. То-то, помни! 

. Иди, будет канителиться. 
   
 

 (с лестницы).  А только мое слово неизменно: не меньше пятнадцати тысяч. (Уходит.)  
   
 

. Дома ты? Отопри! 
   
 

Отопри. Говорить хочу я с тобой. 
   
 

. Всем нельзя -- услышат. Ты одна, Катя, на цыпочках подойди. 

. Я уж знаю как. (На цыпочках, осторожно подходит к двери комнаты Константина и подслушивает.)  
   
 

. А как ты думаешь, зачем он теперь приехал? 

. Тише говори. Не знаю. 

. А бил он Людмилу? 

. Хотел, да она убежала. Никогда, Аня, не выходи замуж без любви. 

. Я не выйду. А любить хорошо? 

. Любовь -- это все в жизни, для нее только и стоит жить. 

. Алешу за любовь из гимназии выгнали. Должно быть, хорошенькая она? 

. Скверная женщина. 

. А что в ней скверного? 

. Она арфистка. 

. Арфистки все нехорошие? Они никого не любят? 

. Кто деньги дает, того и любят. 

. И целуют? 

. (тихо, Кате).   Катя! (Зовет ее жестом руки.) О чем они говорят? 
   
 

. Плачет папаша, просит его на Распоповой жениться, а он не хочет. 

. А он что говорит? 

. Говорит, что никогда без любви не женится. 

. Ступай. Слушай! 
   
 

. Он тебя любит, Леночка? 

. Ты, Аня, об этом никому не говори. Мы очень друг друга любим. Я б хотела, чтобы ты так же любила. 

. Костя никого не любит, кроме тебя, ни мамаши, ни сестер. 

. Его никто не понимает в семье, только я одна. У него добрая душа. 

. Нет, неправда это. Он злой; все только для себя одного делает. 

. Ты не знаешь его. 

. Да он никогда не говорит с нами. 
   
 

 (отбегает от двери). Костя рассердился. Собирается в магазин. (Бежит наверх, за ней -- Леночка и Аня.)   
   
 

. Я для вас много сделал... Я бросил карьеру, не пошел в университет, засел за прилавок, чтобы помогать вам, но этого вы не цените... Вы хотите, чтобы я самое дорогое, что у меня осталось и к чему сводится весь смысл моей жизни -- мою будущую семью -- принес в жертву ради пьяного приказчика из Москвы, для того только, чтобы в глазах других облагородить мою сестру. Вы можете считать меня дурным сыном, но я этого сделать не могу, не могу жениться на вашей Распоповой или Раскопоповой какой-то там. (Хочет идти.)   

. Постой! Ведь он по всей Москве разблаговестит. Скажут, Ванюшин не дал денег, грошей не дал... Кредита не будет. Как торговать-то мы с тобою будем? 

. Кредит будет. Это вздор. 

. А с какими глазами мы в Москву-то покажемся? Да я скорее в гроб лягу, чем поеду туда. 

. Итак, значит, один выход: я должен жениться. Этого я не сделаю! Пускай лучше все в трубу вылетит! Я проживу и без торговли. 

. Врешь! Есть сладко да спать мягко только ты и можешь, а это так говоришь, пыль в глаза мне, старику, пускаешь, дурачишь отца. Денег не хочет! Знаю, как ты не хочешь... Не хотел бы, так за прилавок-то не сел; они-то тебя и приковали к прилавку. Выучился слова говорить, да и тычешь ими в нос. "В университет пошел бы! Помогаю вам!" Помощник, дери тебя горой! Сказал бы просто, что ни мне, ни сестре, ни делу помочь не хочешь... 

. Надеюсь, вы кончили? Я вас слушал только потому, что вы мой отец. (Уходит и сильно ударяет дверью.) 
   
 
  
. Не поправишься... Нет... Что делать-то? (Кладет руку на голову.) 
   
 

Что делать-то? Голова кругом... 

. Александр Егорович, что с тобой? Зачем встал-то, ступай ляг. 

. Божья старушка, научи, скажи что-нибудь... Руки у меня опускаются... 

. Я Клавдиньку с Людмилочкой позову. 

. Не надо. И не говори им ничего про меня. Несчастные, все несчастные! 

. Да не убивайся ты... Все обойдется... С чем приехал, с тем и уедет... 

. Не обойдется... нельзя, чтобы обойтись... Души у них у всех несчастные. 

. Да про кого ты говоришь? 

. Работать не могут, жить не могут... Старуха, кто у нас детей-то сделал такими? Откуда они? Наши ли? 

. Уж я не знаю, что ты и говоришь... 

. Для них старался, для них делал -- и всем врагом стал. 

. Грозен ты уж больно. Вон Алешеньку-то как перепугал. 

. Грозен, боятся... А знают ли они, как смотреть-то на них жалко? Не чувствуют, ничего не чувствуют... Словно не отец я им. 

. Я Алешеньке скажу. 

. Не надо. Пусть думают что хотят про отца. Все равно, немного нам с тобой жить, как-нибудь доживем. Устал я сорок лет вести вас. Рукой на все махну. Пусть живут как хотят! И для чего работал? Для чего жил? Грош к грошу кровью приклеивал... Суетна ты, жизнь человеческая! (Задумывается.) 
   
 
   
. Что ты? 

. Водицей святой из ключа Семиозерной пустыни. 

. Вот ты мочила бы детям-то головы, да не теперь, раньше... Оставь! 

. Я за Костенькой пошлю. 

. Не надо. Не смей говорить ничего никому. Мне больнее будет... Слышишь -- не смей! Я пойду лягу. (Идет в 
спальню, Арина Ивановна его поддерживает.) А ты молись. Я люблю, мне легче, когда ты молишься.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ  
   
 
   
 (таща Алексея за рукав). Да посиди ты здесь! Он не скоро придет. Здесь воздуху больше. Все наверху да наверху. Вот сядем у окна и будем смотреть. Как из церкви пойдет народ, ты и уйдешь наверх. (Садится у окна, выходящего на улицу.) 

. Сегодня совсем весна... Солнце-то как светит... 

. Хорошо на улице. Пойдем гулять к Волге, полынья у пристаней большая-большая, словно Волга уже разлилась. 

. Не хочется. Противно на народ смотреть. Еще знакомых встретишь, начнутся сожаления, допросы. Сожалеют, считают тебя погибшим, как будто бы они лучше. Идиоты! 

. (смотрит в окно). Вон барышня Распопова подъехала к церкви... Алеша, хочешь кушать? Я пирожков из кухни принесу. 

. Нет. 

. Я принесу. Когда тебе наверх-то еще пришлют! Я сейчас. (Убегает в кухню за пирожками и скоро возвращается.) Только четыре еще изжарили. Бери. Я один съела. 

. Я наверх с собой возьму. (Хочет идти.) 
   
 
   
. Не скоро он придет. Вот только сейчас второй звон. 
   
 

Распопова почти каждый день в церкви бывает. Я знаю, зачем она ездит. Хитрая... Костя на ней все равно не женится, напрасно ездит. Он даже и не замечает ее. 

. Он не имеет права. 

. Да, он не может. 

. (удивленно смотрит на нее). А ты откуда знаешь? 

. Мы все с Катей знаем, все-все! Мы у Леночки дневник читали. 

. Это нехорошо. Постоянно вы подслушиваете, подглядываете. Такие же будете халды, как сестры. 

. А ты откуда знаешь? 

. Я так вижу, я все вижу, что у каждого на душе делается. 

. Ты умный, Алеша. 

. Глупый -- не дотянул лямки в гимназии. Но я еще покажу им всем! (Волнуясь.) Они думают, что ничего нет важнее в жизни гимназического аттестата. Есть! Аттестат я добуду. 

. Как же, Алешенька? 

. Сдам выпускной экзамен, да и все. Я не дам им погубить себя из-за бумажонки! 

. Вот будет хорошо! 

. А уж тогда я поговорю. Говорить мне хочется, а никто не слушает, не с кем говорить. 

. Скажи мне. 

. Не поймешь ты. У нас в семье не с кем говорить: брат умеет только фыркать, мамаша больше тебя ребенок, от отца после каждой свободной фразы, вырвавшейся из сердца, приходится прятаться, чтоб он не схватил бы тебя за волосы и не начал таскать по полу... про остальных и говорить нечего. 

. Нехорошо у нас, не так, как у других. 

. Нехорошо, Аня. 

. Папаша теперь не сердится на тебя... только ни с кем не разговаривает, все больше один сидит. Вчера я была в церкви, он исповедовался. Как он плакал, Алеша! На всю церковь слышно было. А вышел от попа, так ширмочку чуть не уронил, за которой исповедоваются,-- знаешь? 

. Не понимаю я его. 
   
 
   
. А, затворник, спустился наконец сверху! Поумнел? Сколько ты ни сидел бы в своей комнате, ровно ничего не высидел бы. Что решил ты делать? 

. Уехать. 

. Цель? 

. Прежде всего хочу уехать из дому. 

. Глупо... мальчишество! Надо ясно выяснить себе -- куда, зачем. 

. Я это выяснил. 

. Ты не хочешь поделиться своими планами? 

. Да, покуда не хочу. 

. Напрасно, я тебе мог бы, может быть, помочь. Я сам думал, что тебе лучше уехать. Хочешь, я поговорю с отцом? 

. Я сам могу. Благодарю тебя. (Уходит; Аня -- за ним, захватив пирожки.) 

. Свинья! (Садится на диван и читает книгу.) 
   
 

. Костенька, ты здесь! (Подбегает к нему и целует.) 

. В зале, может быть, кто-нибудь есть... 

. Никого нет. (Ласкает его.) Где ты вчера был? Я не спала всю ночь... думала... 

. В клубе играл в карты. (Отстраняет ее от себя.) Перестань! Могут войти. 
   
 

Я расстроен, Лена, всеми этими домашними дрязгами... конца им не будет! Отец до сих пор на меня дуется, не говорит ничего. Кажется, если бы я получил где-нибудь в конторе пятьдесят рублей, я ушел бы один или хоть бы с тобой... я был бы счастливее. 

. Вот если бы мы жили с тобой где-нибудь в деревне, в маленьком хуторке... Вместе гуляли бы, катались на лодке... 

. Я об этом, Лена, перестал думать. Все это несбыточные мечты. 

. А раньше говорил, что это легко... говорил, что скопишь денег, уедем в деревню... Я мечтала, надеялась. 

. Опять за старое? Брось эти мечты! На мне дело, целая семья... Что говорить сто раз об одном и том же! 

. Да как же мне не говорить? Ты сам знаешь... 

 (грубо). Была там?.. 

. Нет. 

. Ну вот видишь! 

. Мне неловко, стыдно... 

. Ничего не значит. Это очень обыкновенно... Поезжай в слободу, там на узкой улице живет какая-то... не знаю, как ее фамилия... спросишь: где тут живет акушерка?-- всякий покажет. Она тебя не знает -- не все ли равно? 

. Да что там ездить? Я чувствую... 

. Ну, Леночка, для меня. Если это так, я просто голову потеряю! 

. Говорил, что, если будет ребенок, уйдешь... Константин. Довольно... говорить здесь неудобно... Приходи ночью. 
   
 

Я читаю дневник Нансена. Замечательно интересно! Представь себе: холод, постоянная ночь, кругом лед, и среди этого льда -- кучка людей. 

. Месяц пройдет, что же я буду делать? 

. Тебя ничем не заинтересуешь! Как я ни стараюсь, ничего не выходит. Ничего общего! Удивительно интересно иметь такую жену... 

. Я слышала... Ты говорил: один лед и люди... 

. Ну что же, один лед и люди?.. 

. Да ты же говорил... 
   
 

Костенька, почитай вслух. 

. Иди лучше ковыряй иглой. 

. Тут ничего нет такого. Я сама себе все шью. Что же из этого? Я дома и на других работаю. 

. Вот и поезжай и шей дома! Я думал, что из тебя можно что-нибудь сделать... Грамматику и в руки не берешь, больше месяца не диктовали. 

. Какая тут диктовка! Не то на уме... 

. Довольно, оставь свои жалобы! 
   
 

. Что это не видно Людмилочки? 

. Она в церкви. 

 

. Скука у вас. 

. Что же вы не едете в Москву? 

. Выгоняете? 

. Я спрашиваю. 

. Вы лучше бы, как родственник, дали бы мне совет. 

. Не пейте. Две недели пьете. Телеграммы каждый день, а вы не едете. 

. Двадцать пришлют, тогда поеду. Я их не боюсь! Вы думаете, меня прогнать могут? Никогда. Я в деле все... даром что приказчик, а у меня десять тысяч в деле. Не думайте... 

. Мне это неинтересно. 

. Вы ничем коммерческим не интересуетесь. Какой вы коммерсант? Вам только книги читать бы... 

. Я прошу вас прекратить. 

. По-моему, так: книги так книги, коммерция так коммерция! Помяните мое слово: вы проторгуетесь. Разве есть у вас порядок в магазине? У меня в Москве... 
   
 
  
 (у окна).  Обедня кончилась, народ выходит. 

. Купец должен вставать в шесть часов утра и ни о чем не думать, кроме торговли. 

. Сколько народу! Латышиха причащалась! 

. Отец -- торговец, а вы -- никакой. Это я вам в глаза прямо говорю. 

. Вы хам. 

. (горячо).  A вот через два-три года по Тверской на резиновых шинах поеду, в собственной коляске!.. Хам, а поеду! Грязью обливать стану, ха-ха-ха! 

. Перестаньте... 

. Вот вам икону сыму! Издохну, если этого не будет! 

. Вы совсем дикий человек, на вас обижаться нельзя! (Встает и уходит; в зале встречается с Ванюшиным и целует у него руку.)  
   
 

. Удрал! Не любит правды. 

. Что ты тут буянишь? 

 (целуя руку). Поздравляю вас, дядюшка. (Уходит.) 

. С Константином у нас разговор вышел. 

. Во-первых, он тебе не Константин, а во-вторых, ему с тобой и разговаривать не о чем. Разговаривай со мной. Если ты не пьян, я поговорю с тобой. Скажи на милость, скоро ли конец будет этому? 

. Чему? 

. Да твоему поведению. 
    
 
   
. Когда прикажете? 

. Постой, не скоморошничай! Я сегодня причащался и ссориться не хочу; хочется мне, чтобы все в семье своей уладить, определить. Скажи мне прямо и просто: чего ты хочешь? 

. Чтобы жена со мной поехала. 

. Ведь ты денег хотел? 

. Я вам верю: вы отдадите, когда будут у вас. Я вот какой человек! А без жены мне возвращаться в Москву неловко, стыдно... смеяться будут... 

. Так. Вот мы теперь и спросим у нее, хочет ли она возвращаться к тебе. (Зовет.)  Людмилочка! 
   
 

 (из зала).  Александр Егорович, иди чай пить! После будешь разговаривать. 

. Погоди. (Обращается к Людмиле.)  Вот муж в Москву зовет -- поедешь? Говори, что есть на душе; помни, отец у тебя не зверь, худого тебе не желает, лишний рот не разорит его. 
   
 
   
. Я не знаю. 

. Как не знаешь? 

. Ни к нему ехать, ни у вас не хотелось бы остаться. Это вы так говорите, а потом будете молчать да дуться. От одних ваших взглядов убежишь. 

. Понятно, так. Что на шее у отца-то сидеть... Поедем, Людмилочка. 
   
 
  
. Нет, не так. Я всегда и тебе и другим желал только хорошего, а выходит не то. Глядел -- душа плакала, а вы злобу да вражду во взглядах моих видели. Отца-то вы не знаете. 

. Вы все молчите, а если говорите, то ругаетесь. 

. А вот теперь тебе говорю и не ругаюсь: погоди ехать; видишь, каким он хахалем стал! Пусть переменится, пить перестанет, за ум возьмется, тогда сам пошлю, сам буду советовать. 

. Да если, Людмилочка, ты поедешь -- не узнаешь меня! Все забуду, язык сам себе вырву, когда он хоть одним словом посмеет намекнуть. Вот как! 

. А пить не будешь? 
   
 

. Ни рюмки! За десятерых буду работать! Через два-три года на резиновых шинах поедем... 

. Какой вы глупый! 

. Да уж книг не читаю и считаю даже лишним для коммерсанта это. Я человек торговый, у меня каждый палец коммерческий, каждый ноготь о выгоде думает. Вы вот что во мне цените! (Бьет себя кулаком в грудь.)  

. Все равно: и здесь скверно и у вас скверно. Я еду. 

. Людмилочка, что ты! 

. Она шутит. 

. Я еду. 

. Подумай, Людмила, что ты делаешь! 

. И нечего думать! Прекрасно делает, хуже не будет! Я сейчас же телеграмму дам о выезде. Завтра, а если успеем, и сегодня уедем. (Идет и возвращается.) Тебе, может быть, на дорогу что-нибудь надо купить? Возьми. (Дает Людмиле сто рублей и уходит.) 

. Объясни мне, что же это такое значит: пришла, отца обвинила, что насильно тебя замуж вытолкал, а теперь сама к нему бежишь? Ни достоинства, ни уважения к тебе: приехал, надругался, а как только поманил резиновыми шинами, ты и бежишь к нему... Меня-то еще больше позоришь. 

. Да какая жизнь здесь? За эти две недели, что я у вас, я измучилась... Вечно сознавать и чувствовать, что ты здесь лишняя, в тягость... Это ужасно! А потом эти постоянные ссоры то из-за одного, то из-за другого... 

. По-моему, Людмила делает прекрасно. Павлик говорит, что лучше с мужиком в избе жить, чем здесь. 

. От одного братца Костеньки сбежишь куда глаза глядят. 
   
 
  
. Вот видите, он сейчас дал ей сто рублей, а ей нужны были перчатки, так она ни у кого не могла достать здесь двух рублей -- у меня взяла. Ты не забудь отдать. 

. Я мешаю жить? Мне кажется, последняя прачка не возвратилась бы к такому хаму. 

. Это ты так только говоришь. 

. А сам первый дашь почувствовать, что я здесь лишняя. Попроси у тебя двадцать копеек, ты не дашь, да еще кричать начнешь. 

. И эти женщины чему-то и когда-то учились! Мелочны, как торговки с толчка! 

. Не ссорьтесь! Дайте хоть один день мне провести спокойно. Причащался я сегодня, думал по-другому жить начать, выше денег да торговли покой души считать, хоть бы разорение через это пощло... а выходит совсем иначе. Я с добром, а вы с колом. 

. Разорения я, во всяком случае, не допущу! Вам все равно, а у меня еще целая жизнь впереди. 

. Не то, Константин, не то. Разве я могу разорять тебя? Не дай бог увидать мне вас нищими! Не переживу я этого. А хочется мне прежде всего о душах ваших больше думать; вижу я, что тьма в них, корысть да вражда. Деньгами тут не поправишь. Говел я и думал.... 

. Вы, кажется, в ханжество ударились? Это, по мнению нашего зятя Красавина, коммерческому лицу не к лицу... 

. И он прав. Распустите нюни, все сквозь пальцы потечет. 

. Ну будет. Раз хотел с вами по душе побеседовать -- священник в церкви мне советовал,-- да вижу, не понять вам. Старуха, угощай чаем. 

. Самовар не потух ли? Чудесный ты сегодня, Александр Егорович... душа моя радуется. 
   
 
   
. Вот папаша какой сегодня! 

. Я его просто не узнаю. И что с ним сделалось. 

. Надо Алешу позвать, сегодня он его простит. 

. Как бы опять не рассердился? Сегодня не надо, такой день... 

. Я мамашу спрошу. (Подходит к арке.) Мамаша! 

 (из зала). Асинька? 

. Можно вас на одну минуточку? 

. Сейчас. (Входит.) 
   
 
   
. Что тебе? 

. Мы хотим позвать Алешу, чтоб он с папашей повидался. 

. Хорошо, сегодня можно, он простит его. 
   
 

. Я сейчас. 

. Скажи, что я велела... бояться нечего. 

. Я его притащу. (Обращается к Кате.) 

. Куда? 

. Алешу звать... Идем, вместе лучше уговорим. 

. Папаша здесь. 

. Вот мы и хотим, чтоб он сошел... папаша сегодня добрый, хороший. 

. Ступайте вместе, скажите, что я велела. 

. Идем. 
   
 
  
. Чай, не придет? Авось ради такого дня все исправится. А ты что, Леночка, что? 

. Я не хочу. 
   
 

 (здороваясь). Мое почтение. В уединении? Мечтаете? Вам есть о чем мечтать... 

. Каждый человек мечтает. 

. А вы в особенности. Ах да! Я должен перед вами извиниться... 

. За что? 

 (подчеркивая каждое слово). Я наклеветал на Константина Александровича. Вы в столовой были совершенно вправе за него заступиться: он ни с какой кассиршей не живет, да ему и незачем. 

. Вы постоянно клевещете... И какое вам дело? 

. Никакого дела, если это на стороне, но раз в семье, к членам которой имею несчастие принадлежать я,-- это другое дело... Да-с. 

. О чем вы говорите? 

. Вы прекрасно знаете. Слухами полна вся дворня. 

. (вспыхнув). Я Косте скажу. 

. Будет очень глупо; я передаю только как слух, но не утверждаю. (Уходит в зал.) 
   
 

. Иди! Он сегодня добрый, хороший. (Тащит Алексея за рукав. Катя помогает ей.) 

. Надо же когда-нибудь. 
   
 
   
. Я пойду скажу ему. (Нерешительно доходит до арки и говорит.) Папаша, Алеша пришел. 

 (в зале). Пришел! Где? (Входит в гостиную.) 
   
 
   
. Простите за все. Я вам много горя сделал. 

. Ну ничего, ничего... Садись. (Садится.) 
   
 

Горяч я. Меня винить нельзя... отец ведь... Садись. 
   
 

Говори, что ты надумал? Говори прямо, как товарищу, не бойся. 
   
 

Что ты молчишь? Говори. Нельзя так жить, ничего не делая, наверху сидеть. Самому, чай, тяжело? 

. Мне тяжело... Вы не думайте, что я дурной... Мои поступки нехорошие -- это я сам знаю, но... (сдерживая слезы) мне хочется быть лучше. 

. Не понимаю. 

. Все меня считают каким-то погибшим, никуда не годным. Если выгнали из гимназии, так и не человек, значит, я? Никуда нельзя глаза показать, сожалеют, читают нравоучения, давят, гнетут, озлобляют до того, что хочется сделать иногда что-нибудь дерзкое, жестокое. 

. Уж ты много сделал. 

. Само собой все выходило,-- не думал, а делалось... Не мальчик я, и давно уже не мальчик, а меня считают за какого-то маленького, не говорят, дерут, потчуют прописными моралями. Гимназическое начальство с высоты своего величия изрыгало свои наставления и ябедничало, сплетничало вам, как последняя кухарка... 

. Не по голове же нужно было тебя гладить. 

. Не гладить, а только не злить, не возмущать. 

. Ты сам всех возмущал. Сам же сознаешься, что нехорошо вел себя. 

. Вот в том-то и дело, что я хорошо не знаю, дурно ли я вел себя или нет. 

. Да как же не дурно, Алексей? Пьянствовал, кутил с какими-то девчонками -- это в твои-то годы! Начальство ведь все знало. 

. Начальство это знало, знали и вы, но что делалось во мне, вы этого не знали -- до этого ни вам, ни им не было никакого дела. Дурной, выбившийся из рук мальчишка -- бей его, запирай в карцер, записывай в кондуит, выгоняй! Простите, я, может быть, говорю так, как не следует говорить сыну... 

. Нет, говори. Слушаю я тебя и сам не знаю, что думать. Ишь какой адвокат! Я не знал, что ты так и говорить-то умеешь. 

. Не мудрено. Ведь как это ни странно, я с вами говорю первый раз в жизни. Я многое мог бы сказать вам, да мне неловко и стыдно говорить с вами. 

. Говори. 

. Не могу. Я только буду просить вас позволить мне уехать отсюда. Дайте мне на первое время денег, и я больше не буду вас беспокоить ничем. Вот что я решил. 

. И ты, значит, бежишь от меня? Все бегут... Куда же ты поедешь? 

. В Петербург. Постараюсь сдать экзамен на аттестат зрелости и жить уроками. 

. Что же тебе дома не готовиться? Без всяких уроков мог бы жить. 

. Дома! У нас дома жить нельзя, а не только готовиться. Здесь, не говоря ни слова, молча гнетут и сушат друг друга. Дышать свободно нельзя! 

. Что у нас ладу нет в семье, это я сам чувствую, и тяжело мне. Так вот ты и растолкуй мне, старому старику, своим молодым умом, как быть. Что мне делать-то? Подсоби... Будь хоть ты человеком. 

. Я не знаю, что вам сказать. Вы просите у меня совета,-- это так ново для меня, так необыкновенно. 
   
 

. Вы распространяете сплетни! Я вам покажу, как сплетничать! (Обращаясь к Ванюшину, входит в гостиную.) Если вы не положите этому конец, я уйду из дому. Я требую, чтобы Щеткин не вмешивался в нашу семью и в доме у нас не жил! 

. Что такое? 

. Щеткин изволит на меня наговаривать пасквили... 
   

. Я никогда ничего не говорил. Вы с ума сошли! 

. Вы говорили, что я живу с Еленой... Мерзавец! (Бросает в него пепельницей, но не попадает.) 
   
 

Ржавчина, проедающая каждого до костей! Он смел моим дружеским, совершенно братским отношениям к Елене дать такое пошлое толкование! Я не потерплю этого! 

. А если я скажу: ты врешь! 

. Что такое? И ты... Не может быть, ты не Щеткин... Только он не может допустить между женщиной и мужчиной обыкновенной дружбы. 

. А что значат ее слезы? Я каждую ночь слышу за стеной, как она плачет, придя от тебя наверх в три, четыре часа. 

. Где Елена? Елену сюда... 
   
 

Слышала? Что скажешь? 
. Это, дядя, неправда. Я с Костенькой просто дружна... читаем, разговариваем... 

. Врут они оба! Они злятся на меня,-- один за то, что я не одобряю его попрошайничества, а другой на каждого кинуться рад. Я не виноват, что тебя выгнали из гимназии! 
   
 
  
. Не смеешь... не смеешь... Алешу обижать... тоже... папашу... в глаза... 

. Полно, Аня... что с тобой? 

. Мы с Катей все знаем... мы дневник ее читали... письма... (Вскрикивает, обращаясь к Константину.) Нехорошо! Нехорошо... (С ней истерика, плачет и хохочет в одно и то же время.) 
   
 

. Вон, греховодница, из дому! Вон! (За этой вспышкой следует мгновенный упадок сил. Она вся дрожит и с трудом стоит на ногах.) 
   
 
   
. После таких сцен тебе нельзя здесь оставаться ни минуты. Чтоб прекратить этот скандал, я тебя отправлю домой. Едем на вокзал. 

. Костенька!.. 

. Едем. (Крепко сжимает ей локоть.) Только после твоего отъезда они все убедятся, что их догадки не имеют никакого основания. (Уводит Леночку.) 

. Мама, лягте. Катя, отведи ее. 

. Отведите... да за доктором пошлите. 

 
   
. Не надо так огорчаться... вы ни в чем не виноваты. 

. Как не виноват-то? Мои ведь вы! 

. Вы делали все, что, по вашему убеждению, было нужно нам, трудились, работали для нас, кормили, одевали, учили... 

. Так откуда же вы такие? 

. Сверху. Вот в том-то и дело, папаша, что мы жили наверху, а вы внизу. Внизу вы работали, трудились, чтобы нам жилось спокойно наверху... и мы жили как кто хотел, как бог на душу положит. 
   
 

. Так... так... 

. Вы знали, что мы чему-то учимся, что-то читаем, где-то бываем, но как мы воспринимаем, где бываем -- вы этого не знали. По крышам еще мальчишками мы убегали сверху и нередко взрослыми проделывали то же самое. Нас развращали няньки и горничные, мы сами себя развращали -- старшие младших. Все это делалось наверху, и вы ничего не знали. 

. Так... так... 

. Вы рождали нас и отправляли наверх. Редко мы спускались к вам вниз, если не хотелось пить и есть, а вы поднимались к нам только тогда, когда находили необходимым ругать нас и бить. И вот мы выросли, мы сошли сверху уже взрослыми людьми со своими вкусами, желаниями и требованиями; и вы не узнаете нас; вы спрашиваете -- откуда мы такие? Как, должно быть, тяжело вам! (Опирается руками на ручку кресла, на котором сидит Ванюшин, и плачет.) 
   
 

Вы целуете? Ведь это первый поцелуй отца! Папаша!.. (Склоняется перед ним на колени и целует руку.) 
. Поезжай... куда хочешь поезжай, помогать буду... (Крепко прижимает его к груди.) Родной мой!

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ  
   
 

   
. Который час? А?.. Солнце заходит... (Сбрасывает с головы компресс.) Бумаги... мокрой бумаги лучше... пройдет. (Сжимает голову.) 
   
 

Едут... куда едут? Не скоро. Надо деньги отдать... Спрятать... (Прячет деньги под ковер; опять садится у окна и смотрит на закат.) Ты видишь... Весь я перед тобой! Ничего не надо... пусть как сами хотят... ничего... Скорее! (Подходит к двери и тихо зовет Арину Ивановну.) Аринушка... Аринушка! Где она? Все умерли... (Прислушивается.) Тихо. 
   
 
   
. Вот ты где! А я тебя ищу... думала -- ушел уж. Письмо от Алешеньки получили... Катя сейчас читала. 

. Письмо... (Берет письмо и опускается на стул.) 

. Пишет, что уж больно хорошо ему. Неправда, чай?

 (посмотрев пристально на Арину Ивановну). Всем вам будет нехорошо. (Опускает голову.) 

. Компресс-то зачем с головы снял? Лучше, что ли? 

. Да, лучше... совсем прошло. 

. Ну так иди надень сюртук. Ведь скоро приедут. 

. Приедут... 

 

Едут?.. 
. Да это не они. Мало ли по улице ездит народу? 

 (испуганно). А если они? 

. Костенька говорил, что раньше половины девятого не приедут. 

 Девятого... девятого... А теперь сколько? Светает? 

. Да что ты? Господь с тобою! Чай, вечер. 

. Ты вот что возьми... (Подводит ее к тому месту, где положил деньги под ковер, и указывает пальцем.) 

. Да никак ты рехнулся? Батюшки! Я огонь велю зажигать... пусти-ка! 

 (держа ее за руку). Не бойся, я так... расстроился... огня не надо... потом... деньги тут... 

. Да где? 

. Под ковром. Я положил. 
   
 

Ты их того... спрячь. Елене передай, скажи -- от меня ребенку. 

. А сам-то что? 

. Константин узнает, отымет. Напиши ей: болен, писать не может, а деньги шлет. 

. Обрадуется она, бедная... 

. Обрадуется? И он обрадуется. 

. Кто он? 

. Высокий, ученый... 

. Костенька-то? Она, чай, ему и не скажет. 

. Я сяду. 

. Шел бы лучше в спальню, полежал бы с часок, а потом оделся. Надо ведь выйти будет к невесте сегодня. 

. Надо... скорее надо... Я только отдохну. (Садится.) 

. Ну посиди-ка. Огонь велю зажигать. Где Акулина-то?  (Выходит в залу и кричит.) Акулина! 
   
 

. Слезы... много слез... (Видит в руке письмо.) От Алеши... (Подносит письмо близко к глазам.) Не видно... Он после всех узнает... 

. Уж я и не знаю -- в зале люстру зажигать или нет? 

. А? 

. Люстру, говорю, в зале зажигать или нет? Как посоветуешь? 

. Люстру? Какую люстру? 

. В зале. Сам, чай, вчера крючок ввертывал... что уж ты какой забывчивый стал? 

. Надо зажигать, зажигать надо... 

. Акулина, Александр Егорович говорит, надо зажигать. 

. Мне все равно, только я слышала, Константин Александрович говорил Авдотье, что не надо... 

. Нет, лучше зажечь... торжественнее... Зажги. 

. Как прикажете. (Уходит в зал и зажигает люстру.) 

. Уж больно у меня на сердце неспокойно, Александр Егорович. И чего затевает -- сами не знаем! Худая, 
желтая она ведь, а понравилась... Просто, как это Алешенька говорил, белены парень объелся. 

. Пусть... все равно. 

. А грех-то какой на душе у него остается. Подумать страшно! Вот говорят, можно было бы выхлопотать в Петербурге, чтоб ему жениться на Леночке... уж лучше на ней, -- денег-то все равно не берет. 

. Не надо... ничего теперь не надо... Все кончено... Полны ведра слез... Унеси-ка! Пусть несут... Тяжелы эти ведра. 

. Какие еще там ведра? Поди ляг лучше... И не выйдешь к ним -- ничего, скажем -- болен. 

. Нельзя этого. 
   
 

. Мы с Катей уже оделись. Катя хотела надеть серое платье, а я настояла, чтобы голубое. Ведь это лучше, мамаша? 

. Лучше. Покажись-ка отцу. 
   
 
   
. Нарядилась? (Ласково и любовно гладит Аню по голове.) 

. Что это у вас в руке? Письмо Алеши? 

. Да, его. 

. Читали? 

. Нет еще. 

. Хотите, я вам прочту? 

. Читай, 

 (читает). "Дорогой папаша и милая мамаша! Деньги от вас я получил и бесконечно благодарен вам за них. Я ждал меньше... высылайте не так много, с меня достаточно и сорока рублей в месяц. О своей жизни ничего не могу сказать вам нового -- все то же, что писал вам в предыдущем письме. Доволен и счастлив, как только может быть счастлив человек. Мои сожители по квартире оказались превосходными людьми: студент бесплатно помогает мне заниматься, а с академиком мы в неделю стали самыми близкими друзьями. Каждый день бегаем в Эрмитаж -- так здесь называется картинная галерея -- и целые часы проводим у любимых картин. Я кое-что начинаю понимать в живописи, в которой раньше ничего не смыслил. Летом мы все трое думаем жить в деревне под Петербургом и заниматься, заниматься с утра до вечера. Свобода -- это первое необходимое условие..." 
   
 
   
. Пальто мне... шапку! 

. Куда вы? В халате?.. 

 (овладев собой и мгновенно сообразив, как ему нужно поступить дальше, чтобы привести в исполнение задуманное). В халате нельзя... надену сюртук. 

. Ведь скоро невеста приедет... Куда вы? 

. Купить ей -- никому не говори -- купить ей подарок... медальончик на шею, медальончик. (Уходит в дверь.) 
   
 
  
. Все у нас по-новому. Смотри, как в клубе, в благородном собрании. 

. Он на себя денег не жалеет. 

. Говорит, что сама Кукарникова обещалась на свой счет принять обстановку. (Обращаясь к Ане.) Аня, где папаша? 

. Одеваться пошел. 

. И старой рояли нет? 

. Маленькую купил. Маленькая, а дороже большой стоит: пятьста заплатил. Уж и не знаю, что, Клавденька, будет? 
   
 

Cам-то на все рукой махнул -- пусть, говорит, живет своим умом. 
   
 

 (щупая обивку стульев). Шелк или штоф. Шелк, должно быть. 

. Меня с отцом из спальни гонит -- наверху поместить хочет, а в спальне своей кабинет сделать. Подумай-ка! 

. А вы не переходите. Сорок лет жили, всех там родили, да наверх... 

. Да как не перейдешь? Ходит, дуется, не говорит ни с кем... 

. Да правда ли, что он велел мне приходить? 

. Не буду я обманывать. Спрашивала, сказал: пусть приходит, только без своего сахара-лимоновича,-- это он мужа твоего так называет. 

. Пора уж ему все забыть. Из-за чего теперь ссориться? С квартиры мы переехали. (Берет с полочки фарфоровую статуэтку -- полунагую женщину.) Безобразие какое! 

. Это что! У себя в спальне совсем нагую повесил. Подумай-ка! 

. Павлику очень хочется опять бывать здесь. Он с Кукарниковыми давно знаком, гимназистом еще бывал у них. 

. А ты скажи -- может быть, и позволит. 

. Посмотрю, какой буфет. Вон Леночка сюда приехала бы! Порадовалась бы она! 
   
 
   
. Самому писала... о ребенке призналась. 

. Ну? 

. Как бог свят, писала. 

. Что же папаша? 

. Не велел он сказывать, да уж я тебе скажу. Ты только никому не говори. Не скажешь? 

. Говорите. 

. Мужу не говори. Денег дал, велел послать. 

. Сколько? 

. Не считала. (Вынимает из кармана деньги.) 

. Да тут много? Три пачки, должно быть, по тысяче рублей. (Перелистывает одну пачку.) Три тысячи, мамаша! Ей много... будет и двух. 

. Все надо послать. Спрячь пока ты их у себя: наверх будем перетаскиваться, как бы Костенька не увидал... или нет, дай лучше мне, я в подушку зашью. 

. Акулина ощупает... смотрите... 

. Ну возьми. Помни: все послать надо. 
   
 

. Какой букет! Как пахнет! Костя велел в вазу поставить. (Ставит букет в воду.) 

. Пришел? 

. Переодевается в своей комнате. 

. Это он, должно быть, ей. 

. Понятно... невеста. Так все делают. 
   
 
   
. Куда ты, Александр Егорыч? 

 (целуя руку отца). Здравствуйте, папаша. 

. Нужно. Надумал невесте подарок купить; это ей понравится. 

. Да уж поздно, магазины, чай, заперли. 

. Успею. Я... успею. 

 (вынимает из вазы букет и подбегает к отцу). Посмотрите, папаша: какой букет! 

. Букет... (Пристально смотрит на Катю, гладит рукой по голове, хочет поцеловать... и вдруг быстро отвертывается и уходит.) Так я скоро вернусь. 

. Вот какая счастливая! И букет и подарки. 

. А тебе жених веник подарит. 

. Я его этим веником так!.. (Обращается к Клавдии.) А вы зачем пришли? Костя узнает, что вы здесь... 

. Мамаша, да вы говорили ли ему? Выгонит он, пожалуй, меня. 

. Сказала, что позволил. А ты-то что, трещотка? Твое ли дело спрашивать? Шла бы наверх. 

. Очень интересно сидеть наверху. 
   
 

. К чему это зажгли люстру? Я сказал, чтобы не зажигать! (Входит в гостиную.)  Зачем зажгли? 

 (подавая руку).  Здравствуй, Костенька. 

 (не замечая протянутой руки). А, это ты! Здравствуй! (Обращается к Арине Ивановне.)  Потушить надо. Ведь я говорил, чтобы все было просто, обыкновенно. Они приедут к нам запросто, а не на вечер, не на бал. Неужели вы этого не понимаете? 

. Беда не велика, и потушить можно. (Выходит в зал и кричит.)  Акулина! 

. Зачем кричать, когда есть звонки? До сих пор привыкнуть не можете! (Нажимает электрический звонок.)  

 (выходит из зала).  Забываю все про звонки-то. 

. Пожалуйста, при них не вздумайте кричать. 
   
 

Потушите люстру! Достаточно одной лампы на стол. 
   
 

(Обратив внимание на костюм Кати.)  Ты это куда вырядилась? На свадьбу, что ли, собралась? 

. Мамаша велела. 

. Мамаша! Могла сама догадаться -- не маленькая, что это ни к чему. Раз люди приезжают к нам запросто, то они должны нас встретить такими, какими мы бываем обыкновенно. А это сейчас видно, что ты нарядилась для них. 

. Неужели же переодеваться надо? 

. Как хочешь. Я только говорю, что все у нас делается глупо и нелепо. (Заметив шаль на Арине Ивановне.)  Зачем вы надели эту дурацкую шаль? 

. Разве не нужно? 

. При царе Горохе нужно было. Снимите! 

. Сейчас. А Кате с Анечкой тоже снять? 

. Как хотят. 
   
 

(Разваливается на оттоманке.)  Устал. Целый день сегодня по магазинам, из одного в другой, из другого в третий. У нас ведь ничего не умеют делать -- приходится все самому, даже закуску сам покупал. Как находишь обстановку? 

. Прекрасно, со вкусом, очень хорошо. Неужели ты это один покупал? 

. Нет, брал с собой покупать кучера Ивановича и кухарку Сергеевну! Ты до сих пор не поумнела! 

. (принужденно смеясь).  Какой ты забавник стал... Должно быть, очень счастлив? 

. Это мое дело. Пора тебе с мужем отстать от привычки совать нос, где вас не спрашивают. 

.  Да уж мы не суем. С квартиры переехали... все недоволен... 

. Пятнадцать лет жили. 
   
 
  
 (щупая букет).  Это, Костенька, из живых цветов или из искусственных? 

. Не трогай руками! 

. Не буду. Я думала... 

. (увидев на стенах бра).  Кто это опять повесил эти рогули? Вчера я снял... 

. Я не знаю. 

. (снимая бра). Чешутся руки, черт их дери! Ни в одном порядочном доме не найдешь теперь этих треножников. 
   
 
  
. Костенька, где на стол накрывать, в зале? 

. Что? 

. Стол-то где накрывать? 

. В столовой. 

. Там ведь Авдотья спит. 

. Фу ты! Столовая теперь у нас в моей комнате. 

. А я думала, в зале лучше. 

. Я знаю, что лучше. Кто это бра повесил? 

. Я велела. Что им в кладовой-то лежать... 

. Их надо выбросить в помойную яму. (Отворяет дверь и бросает бра.) Пожалуйста, последите, чтобы было на столе все прилично, как я говорил. К чайному столу рыбной закуски не подавать; ростбиф подать целым куском и нарезать как можно тоньше только несколько кусочков -- понимаете, как можно тоньше. К зеленому сыру не забудьте терочку. Да нет, вы все забудете! Я лучше сам займусь. (Идет и останавливается у арки.) Да, что это папаши не видать? 

. Ушел он. 

. Куда? 

. Подарок надумал купить невесте. 

. Это очень мило. Только не купит он ничего порядочного... жаль, что не поручил мне. (Уходит.) 

. Все сердится, а на что, и сам не знает. 

. Такой уж у него характер. Говорила, что ли, ему про мужа? 

. Ну вот еще! Я как на углях с ним сидела, говорить-то не знала что; с чего ни начну, все оборвет. 
   
 

. Папаша не приходил? 

. Нет еще. 
   
 
   
Костенька говорил, чтоб снять вам голубые платья. Ступай сними. 

. Все равно. 

. Не пойти ли мне помочь чего-нибудь? 

. Ступай. 

. Как бы не прогнал... Опять скажет: зачем нос суешь! Лучше уж не пойду. 

. Ты вот что мне скажи: что мне с ней-то разговаривать? 

. С кем? 

. С самой-то, с Кукарниковой. Больно уж она важная: говорит, так не дождешься, когда скажет. 

. Молчите сидите да слушайте. 

. Кажется, дождь идет... первый дождь... 

. Унижать себя пред ней тоже не надо. Она гордится тем, что генеральша, а вы дайте ей почувствовать, что дочь-то ее берете без денег. Скажите: у Кости такие-то, такие-то невесты богатые были. 

. Как бы не обиделась. 

. Ничего, она обидится, так не покажет виду, что обиделась, -- не узнаете. 

. Дождь идет, мамаша. 

. Ну что ты с пустяками пристаешь? Пусть идет. 
   
 

. Арина Ивановна, фруктовых ножей не найдем... Костенька сердится. 

. Где же они? Там ведь были, в буфете. 

. Нет там ни старых, ни новых. (Увидав Клавдию.) Здравствуйте. Просто ног под собой не слышу, забегалась. 

. Пойду посмотрю. 

. Идемте. 
   
 

. Что ты такая скучная? 

. Я не скучная. 

. Скажи мне, на какие это деньги все куплено? 

. Не знаю. 

. Я думала -- слышала разговор?.. 

. Папаша не говорит ничего. 
   
 

Он не пошел покупать... Какой подарок? Зачем? Ему смотреть на них не хочется, вот он и ушел. Не придет он. 
   
. Что ты! Разве это можно? Неделикатно, да и Костя обидится. 
   
 

. Приехали! Приехали! Она вся в черном, в волосах брильянтовые звезды. 

. Как же нам? Идти туда, что ли? 

. Я не знаю. Все равно. 

. Пойдемте... Нет, лучше здесь подождем. Катя, посмотри, все ли у меня в порядке? 

 (осматривает Клавдию). Ничего, все хорошо. Платье старое. 

. Братец на новое еще денег не дал. 
   
 

 (рекомендуя Аню). Вот Аня... 

 (целуя Аню). Я такой вас и воображала. Мы будем друзьями? Я хочу, чтоб мы были друзьями. 

 (поцеловав Аню). Прелесть... Как к лицу вам голубое. 

 (взяв из воды букет). Позвольте, Инна... (Вспомнив о Клавдии.) Ах да! Вот еще сестра Клавдия. 

. Какой ты рассеянный. Очень приятно. 

. И мне тоже. (Подходит к Кукарниковой.) А вас я давно знаю; мой муж о вас так много говорил, восхищался вами... Он у вас бывал в доме еще гимназистом. 

. Кукарникова. Да? Я, вероятно, вспомню. 
   
 
   
 (рассматривая букет).  Хорош... Только слишком много пунцовых роз. 

. Я хотел из одних пунцовых, но их не могли набрать. 

. Слишком много яркого. Бледнее проще, а чем проще, тем прочнее. Comprenez vous, monsieur? {Вы понимаете? (франц.).} 

. Chacun a sa fantaisie... {У каждого свой вкус... (франц.).}. 

. Ах, только, пожалуйста, не по-французски! Не забывайте сл_о_ва... (Обращается к Ане и Кате.) Можно брата за уши оттаскать, чтобы он не говорил по-французски? (Треплет за ухо Константина.) Никогда не нужно делать того, что мы не умеем. 
   
 

. Смотрите, смотрите, как мило! Инночка уже вступила в свои права жены: таскает мужа за уши. 

. Я хотел бы, мама, чтоб она их совсем выдернула. 

. Это восхитительно! (Обращается к Арине Ивановне.) Какой он у вас милый мальчик. Надеюсь, вы не в претензии, что он меня уже называет мамой? 

. Меня мамашей зовет. 

. А меня мамой... Ах, как это мило! Подойди, я тебя поцелую. (Целует Константина в голову.) У тебя -- говорю не комплимент -- масса вкуса... Мебель изящна, цвета подобраны прекрасно... Все мило и просто. Но мне кажется, что эта комната не носит определенного, так сказать, характера: не то гостиная, не то будуар... 

. Я еще не успел хорошо обдумать, куда и что поставить... Это только набросок. Вот уж с Инной мы распланируем все иначе. 

. (подумав).  По-моему, рояль лучше поставить в зал. Этот прибор (указывает на маленький диванчик, кресла и стол) посредине... (Обращается к Арине Ивановне.)  Впрочем, простите... я как будто Начинаю распоряжаться. 

. Пожалуйста, мама. 

. Нет-нет, предоставляю все тебе и милейшей Арине Ивановне. 

. Пожалуйте чай кушать в Костенькину комнату... то бишь в столовую. 

. Чай? Прекрасно. Идемте, Арина Ивановна. Я всегда пью в девять часов. 

. Клавденька, пойдем. (Подходит к Инне и, улыбаясь, очень учтиво спрашивает.)  А вы-с? 

. Мы здесь будем. Хорошо, Инна? 

. Все равно. 

. Вы нам пришлите сюда. 

 (обращаясь к Кукарниковой). Пожалуйте! 

 (берет за руку Арину Ивановну). Нам нужно с вами о многом поговорить. Мы матери и поймем друг друга. 
   
 
   
. А нам, Костя, можно идти? 

. Вы не хотите остаться с нами? 

. Отчего... нет... 

. Мне хотелось бы поговорить с тобой об одном предмете. Они могут потом прийти. 

. Мы уйдем. 
   
 
   
. Это грубо. Сам же говоришь, что они мало воспитаны, и так обращаешься с ними... Нехорошо. 

. Ничего. Я тебе буду очень благодарен, если ты ими займешься; они не глупенькие, но положительно невоспитанны. Мамаша разве может понимать что-нибудь в воспитании? 

 (разваливается на оттоманке). Ну-с, давай секретничать. 

. Смотрю я на тебя и не верю глазам: неужели ты у меня в доме? 

. Не веришь глазам -- можешь осязать. (Показывает на щеку.) Целуй. 

. (целует). Ты обворожительна сегодня! 

. Как всегда. 
   
 

(Отстраняя Константина.) Довольно. Сейчас чай подадут... Говори, что хотел. 

. Вот видишь ли... (Проходит по комнате и садится на оттоманку к ногам Инны.) 

. Я жду. 

. Когда чай принесут. (Опять встает.) 

. Я не люблю, когда мямлют. Говори. 

. Скажи мне: ты любишь меня? 

. Люблю. 

. Я верю и потому только решаюсь сегодня рассказать тебе... я мог бы совсем не рассказывать, если бы не был уверен в тебе. 

. Ты меня пугаешь. 

. Повторяю, я мог бы не рассказывать, если бы не был уверен в тебе, но я счел своим долгом рассказать... да притом... я боюсь... слухи и сплетни постоянно искажают факты... 

. Я не люблю, кто мямлит. Говори. 
   
 
  
. Вот видишь ли... 

. Это скучно. 

. Я скажу прямо. Ты, понятно, настолько умна и настолько знаешь жизнь, что не представляешь себе мужчин какими-то безупречными ангелами... 

. Дальше. Вы хотите говорить о вашем бывшем романе? Начинайте прямо с нее... Кто она? 

. Вот видишь ли... 

. Ничего я не вижу. Кто она? 

. У нас здесь жила... моя родственница. Я был моложе, увлекся... думал сделать из нее человека... 

. И сделали из нее любовницу? 

. Я искренне увлекся, Инна, и, может быть, это увлечение не прошло бы до сих пор, если бы она была другой... Но она оказалась такой мелкой, мещанской натурой, узкой и эгоистичной, что я не нашел с ней ничего общего. Когда же я сходился, у меня были честные намерения: я мечтал образовать ее -- она почти ничего не знала, -- воспитать в ней себе жену по своему идеалу, но из этого ровно ничего не выходило. Каждый день я убеждался в ее природной тупости, в неспособности... ее буржуазные вкусы, наклонности возмущали меня, и я... Мы расстались. Ты, вероятно, услышала бы здесь эту историю в искаженной редакции, и я счел необходимым рассказать тебе. 

. Где она теперь? 

. Она уехала к матери в Самару. У нее три сестры; имеют мастерскую, сами шьют... Я помогаю. (Берет Инну за руку.) Прости меня. Чего я искал в ней, я нашел в тебе... Не разбивай моего счастья. 
   
 

Не молчи, говори скорее мой приговор. 

. Благодарю вас. 

. Оставьте шутки. 

. Я серьезно благодарю вас. 

. За что? 

. Вы облегчили меня: я должна была вам тоже сказать... На все, что вы мне сказали, я отвечу русской пословицей: "долг платежом красен". Вы тоже у меня будете не первым... 

. Ты шутишь? 

. Нисколько. 
   
 
   
. Но... я не верю. 

. Поверьте. Нам лучше теперь прекратить наш разговор. Я знаю про вас, вы про меня,-- подумаем наедине, и если простим друг другу, то встретимся вновь друзьями. Приезжайте к нам в среду, а теперь довольно. 

. Но как же, Инна... 

. Дальнейший разговор на эту тему я считаю преждевременным. Советую, когда вы будете думать наедине, не забывать одного французского афоризма: tout comprendre с'est tout pardonner {-- понять, значит, -- простить (франц.).}. Займемся чем-нибудь. Ты говоришь, что у тебя много новых нот? (Подходит к пианино, выбирает ноты и играет.) 
   
 

(Взглянув на Константина.) Мы будем думать наедине, не теперь... Идите сюда! 

 
   
Нравится вам? 

. Я никак не могу представить... 

. Мы будем говорить об этом после. (Продолжает играть.) 
   
 
   
. Мы услыхали музыку и пришли вас слушать. 
   
 

Это любимая вещь Инночки. (Обращается к Клавдии.) Вам нравится? 

 Да. 
   
 
   
. Костенька, что это папаши-то нет? 

. (смотрит на часы). Половина десятого. Кто-нибудь задержал. 

. Человек деловой, общественный деятель. 

. Вот, кажется, калитка хлопнула. Это он. 

. Да, вероятно, он. (Уходит.) 
   
 

 

Нет, это не он. 
   
 
   
. Не послать ли к Павлу Сергеевичу? Может быть, он у него? 

 Павлика дома нет, мамаша. 

. Так где же Александр Егорович? Уж я не знаю. 
   
 
   
. Вы простите, мама. Вероятно, что-нибудь папашу задержало. 

. Мы, кажется, не собираемся домой. Нас скоро не спровадишь. Вот Инна нам споет что-нибудь. Инночка, спой. 

. Дуэт с Костей. 

.  Да-да, Костя, покажите-ка свои таланты. 

. Я не могу, мама: всего взял только десять уроков, пою упражнения. 

 (обращаясь к Косте). Что хотите, чтоб я спела? 

. (выбирает романс). Спойте вот это. Я слышал в Москве, как пела Фострём*. Чудно! 

. Хорошо. (Поет.) 

. Его голос!.. Пришел. 
   
 

. Должно быть, тебе послышалось. 
   
 
  
. Нет, не он... 

. Продолжайте, Инна. 

. Простите, я вам помешала петь. 

. Ничего. (Продолжает петь.) 
   
 
   
. (не уясняя происшедшего, робко и тихо спрашивает старика).  Что с ним? 

 (глухим голосом).  Застрелился... в саду. 
   
 

 

Русская драматургия
Драматургия Сергея Александровича Найдёнова
Литература 1901 года