Два брата. Драма (Лермонтов)/Действие второе

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

 Вера! посмотри, как переделали твой бриллиантовый фермуар.

 Очень мило - но тут есть новые камни.

 Это любезность бриллиантщика.

 А! понимаю... ты не хочешь моей благодарности.... ты с каждым днем делаешься милее...

 Я рад, что угодил тебе.

 Угодил! - право, другой подумает, что он мой управитель.

 Мне очень понравился второй сын Дмитрия Петровича, - не знаю как тебе.

 Я его давно знаю.

 Он веселого нрава.

 Слишком веселого.

 Признаюсь, я сам таков и люблю посмеяться, и, право, ты наконец надоешь мне своей задумчивостью - а ведь Юрий Дмитрич недурен. Мне выражение лица его очень нравится.

 Какая-то насмешливая улыбка - я боюсь говорить с ним.

 Какое предубеждение - напротив, у него в улыбке-то именно есть что-то доброе, простое,... я его раз видел, а уж полюбил... а ты?

 Юрий Дмитрич Радин.

 Князь|, я почел обязанностию засвидетельствовать вам мое почтение...

 Мы с женой постараемся превратить эту обязанность в удовольствие! - прошу садиться - а вы легки на помине - мы с женой сейчас лишь об вас говорили - ..и я ее выведу на свежую воду. - Вообразите, она утверждает, что у вас в лице есть что-то ядовитое, злое...

 Может-быть княгиня права. Несчастие делает злым.

 Ха-ха-ха. Каким у вас быть несчастиям - вы так молоды.

Князь! вы удивляетесь, потому что слишком счастливы сами.

 Слишком! - о, да это в самом деле колкость - я начинаю верить жене.

 Верьте, прошу вас верьте - княгиня никогда еще никого не обманывала.

 Скажите - вы прямо к нам - или были уж где-нибудь?

 Я сегодня сделал несколько визитов... и один очень интересный... я был так взволнован, что сердце и теперь у меня еще бьется, как молоток...

 Взволнованы?..

 Верно встреча с персоной, которую в старину обожали - это вечная история военной молодежи, приезжающей в отпуск.

 Вы правы - я видел девушку, в которую был прежде влюблен до безумия.

 А теперь?

 Извините, это моя тайна, остальное, если угодно, расскажу...

 Пожалуйста - писаных романов я не терплю - а до настоящих страстный охотник.

 Я очень рад. Мне хочется также при ком-нибудь облегчить душу. - Вот видите, княгиня. Года три с половиною тому назад я был очень коротко знаком с одним семейством, жившим в Москве; лучше сказать я был принят в нем как родной. Девушка, о которой хочу говорить, принадлежит к этому семейству; она была умна, мила до чрезвычайности; красоты ее не описываю, потому что в этом случае описание сделалось бы портретом; имя же ее для меня трудно произнесть.

 Верно очень романтическое?

 Не знаю - но от нее осталось мне одно только имя, которое в минуты тоски привык я произносить как молитву; оно моя собственность. Я его храню как образ благословения матери, как татарин хранит талисман с могилы пророка.

 Вы очень красноречивы.

 Тем лучше. Но слушайте: с самого начала нашего знакомства я не чувствовал к ней ничего особенного, кроме дружбы... говорить с ней, сделать ей удовольствие было мне приятно - и только. Ее характер мне нравился: в нем видел я какую-то пылкость, твердость и благородство, редко заметные в наших женщинах, одним словом, что-то первобытное, допотопное, что-то увлекающее - частые встречи, частые прогулки, невольно яркий взгляд, случайное пожатие руки - много ли надо, чтоб разбудить таившуюся искру?.. Во мне она вспыхнула; я был увлечен этой девушкой, я был околдован ею; вокруг нее был какой-то волшебный очерк; вступив за его границу, я уже не принадлежал себе; она вырвала у меня признание, она разогрела во мне любовь, я предался ей как судьбе, она не требовала ни обещаний, ни клятв, когда я держал ее в своих объятиях и сыпал поцелуи на ее огненное плечо; но сама клялась любить меня вечно - мы расстались - она была без чувств, все приписывали то припадку болезни - я один знал причину - я уехал с твердым намерением возвратиться скоро. Она была моя - я был в ней уверен как в самом себе. Прошло три года разлуки мучительные, пустые три года, я далеко подвинулся дорогой жизни, но драгоценное чувство следовало за мною. Случалось мне возле других женщин забыться на мгновенье. Но после первой вспышки я тотчас замечал разницу убивственную для них - ни одна меня не привязала - и вот наконец я вернулся на родину.

 Завязка романа очень обыкновенна.

 Для вас, Князь, и развязка покажется обыкновенна... я ее нашел замужем, - я проглотил свое бешенство из гордости... но один бог видел, что происходило здесь.

 Что ж? Нельзя было ей ждать вас вечно.

 Я ничего не требовал - обещания ее были произвольны.

 Ветреность, молодость, неопытность - ее надо простить.

 Князь, я не думал обвинять ее... но мне больно.

 Извините - но может быть, она нашла человека еще достойнее вас.

 Он стар и глуп.

 Ну так очень богат и знатен.

 Да.

 Помилуйте - да это нынче главное! ее поступок совершенно в духе века.

 С этим не спорю.

 На вашем месте я бы теперь за ней поволочился - если ее муж таков, как вы говорите, то, вероятно, она вас еще любит.

 Не может быть.

 Извините, княгиня - теперь я уверен, что она меня еще любит. 

 Куда вы?

 Куда-нибудь.

 Поедемте вместе на Кузнецкий. .

 Извольте, куда хотите .

 Прощай, Веринька.  Извините, Александр Дмитрич - а вот жена целое утро дома. 

 Он был здесь, она в отчаяньи -  я погиб.

 А! опять передо мною.

 Опять и всегда, как жертва, на которую ты можешь излить свою досаду, как друг, которому ты можешь вверить печаль, как раб, которому ты можешь приказать умереть за тебя.

 О, поди, оставь меня... ты живой упрек, живое раскаяние - я хотела молиться - теперь не могу молиться.

 Если б я умел молиться, Вера, то призвал бы на твою голову благодать бога вечного - но ты знаешь! я умею только любить.

 Я ничего не знаю... уйди, ради неба, уйди.

 Ты меня не любишь.

 Я тебя ненавижу.

 Хорошо! это немножко легче равнодушия - за что же меня ненавидеть... за что?.. говори за что!..

 О ты нынче недогадлив... ты не понимаешь, что после проступка может оставаться в сердце женщины искра добродетели; ты не понимаешь, как ужасно чувствовать возможность быть непорочной... и не сметь об этом думать, не сметь дать себе этого имени....

 Да, понимаю! несносно для самолюбия.

 Если б не ты, не твое адское искусство, если б не твои ядовитые речи... я бы могла еще требовать уважения мужа и по крайней мере смело смотреть ему в глаза...

 И смело любить другого..

 Нет, неправда, неправда, такая мысль не приходила мне в голову.

 К чему запираться? - я не муж твой, Вера; не имею никаких прав с тех пор, как потерял любовь твою... и что ж мне удивляться!.. я третий, которому ты изменяешь - со временем будет и двадцатый!.. Если ты почитаешь себя преступной, то преступления твои не любовь ко мне - а замужество; союз неровный, противный законам природы и нравственности.... признайся же мне, Вера: ты снова любишь моего брата?..

 Нет, нет.

 Если хочешь, то я уступлю тебя брату, стану издали, украдкой смотреть на ваши свежие ласки... и стану думать про себя: так точно и я был счастлив... очень недавно...

 Да ты мучитель... палач... и я должна терпеть!..

 Я палач? - я, самый снисходительный из любовников?.. я, готовый быть твоим безмолвным поверенным - плати только мне по одной ласковой улыбке в день?.. многие плотят дороже, Вера!

 О лучше убей меня.

 Дитя, разве я похож на убийцу!

 Ты хуже!

 Да!.. такова была моя участь со дня рождения... все читали на моем лице какие-то признаки дурных свойств, которых не было... но их предполагали - и они родились. Я был скромен, меня бранили за лукавство - я стал скрытен. - Я глубоко чувствовал добро и зло - никто меня не ласкал - все оскорбляли - я стал злопамятен. Я был угрюм, - брат весел и открытен - я чувствовал себя выше его - меня ставили ниже - я сделался завистлив. - Я был готов любить весь мир - меня никто не любил - и я выучился ненавидеть... Моя бесцветная молодость протекла в борьбе с судьбой и светом. Лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубину сердца... они там и умерли; я стал честолюбив, служил долго... меня обходили; я пустился в большой свет, сделался искусен в науке жизни - а видел, как другие без искусства счастливы: в груди моей возникло отчаянье, - не то, которое лечат дулом пистолета, но то отчаянье, которому нет лекарства ни в здешней ни в будущей жизни; наконец я сделал последнее усилие, - я решился узнать хоть раз, что значит быть любимым... и для этого избрал тебя!..

 О боже!.. И ты надо мной не сжалился.

 Бог меня послал к тебе, как необходимое в жизни несчастие. Но для меня ты была ангелом спасителем. - Когда я увидал возможность обладать твоей любовью - то для меня не стало препятствий; всей силой неутомимой воли, всей силою отчаянья я уцепился за эту райскую мысль.... Все средства были хороши, я кажется сделал бы самую неслыханную низость, чтоб достигнуть моей цели... но вспомни, вспомни, Вера, что я погибал,. нет, я не обманул, не обольстил тебя.... нет, было написано в книге судьбы, что я не совсем еще погибну!.. Да, ты меня любила, Вера! никто на свете меня не разуверит - никто не вырвет у меня из души воспоминаний о моем единственном блаженстве! О как оно было полно, восхитительно, необъятно.... видишь, видишь слезы... не изобретено еще муки, которая бы вырвала такую каплю из глаз моих.... а теперь плачу, как ребенок, плачу.... когда вспомнил, что был один раз в жизни счастлив.  О позволь, позволь мне по крайней мере плакать.

 Послушай, Александр, послушай... что же мне делать?.. мне жаль, но я не люблю тебя, не могу, не могу больше любить, - я всегда ошибалась - мы не созданы друг для друга... что же мне делать!..

Послушай, забудь, оставь меня... или нет, я уеду, далеко, далеко... не обращай на меня внимания, - я не ангел - я слабая, безумная женщина... я тебя не понимаю... я тебя боюсь!.. презирай меня, если тебе от этого будет легче, но оставь, не мучь....

 Хорошо, хорошо, Вера... я тебя оставлю - ты меня не увидишь... но я, моя мысль, мой взор, мой слух будут вечно с тобой - когда ты будешь весела и довольна, то я об себе не напомню, но в минуты печали я буду тебе являться - и ты утешишься, видя, что есть на свете человек, который несчастнее тебя!..

 Но зачем же, зачем... попробуй полюбить другую - я знаю много женщин, которым ты нравишься... а меня оставь жить как судьбе угодно!.. что может быть между нами общего - без любви.... я тебя прощаю!.. прощаю от всего сердца.

 Какое великодушие!...

 Обещаюсь забыть все мучения, которым ты был причиной.

 И ты думаешь обмануть меня! - и ты думаешь, что я не лучше тебя самой читаю в глубине души твоей? меня обмануть? да знаешь ли, что это почти невозможно.... ты выбрала минуту слабости - ты думала, что слезы помешают мне видеть всю тонкость твоего намерения! Я знаю, что ты хочешь избавиться от моего надзора, как от любви моей - чтоб на свободе отдать мое место другому - эта мысль еще не развилась в уме твоем, ты говоришь по какому-то невольному побуждению... но я вижу эту мысль во всей ее ужасной наготе... и этого не будет... нет, что хоть раз мне принадлежало, то не должно радовать другого... а этот другой, мой брат -  Слышишь ли, я и это знаю.

 Такое подозрение слишком обидно.... с сей минуты мы чужды друг другу... прощайте, я вас не знаю - позволяю вам мстить всеми возможными, даже низкими средствами.

 Как, неужели и ты, и ты не нашла в душе моей ничего благородного...

 Не знаю.

 О!...

 Оставьте, оставьте меня.... еще одна минута, и я умру.

 Я иду ... только он никогда не будет твоим - никогда...  слышишь ли, никогда.

Драматургия Михаила Юрьевича Лермонтова