ЭСБЕ/Морфологическая классификация языков
Морфологическая классификация языков — основывается на характерных особенностях их внешнего формального (морфологического) строя. Она опирается лишь на некоторые из признаков, отличающих один язык от другого, остальные же (общее направление динамических звуковых процессов, различные тенденции в области синтаксиса, семасиологии и т. д.) игнорируются. Между тем, мы покуда почти ничего еще не знаем о тех взаимных отношениях, которые несомненно имеются между различными сторонами языка, напр. между фонетикой и морфологией, синтаксисом и фонетикой, морфологией и синтаксисом и т. д. Многие явления, происходившие в доисторическую эпоху жизни языков, может быть, навсегда останутся недоступными не только исследованию, но даже и гипотез, каких бы успехов ни достиг научный анализ человеческой речи. Поэтому мы не можем ручаться за то, что известные М. черты того или другого языка вызваны именно М. факторами и могут действительно служить основанием для М. классификации. Отсюда следует, что только та М. классификация могла бы претендовать на научное значение, которая явилась бы в результате всесторонней и глубокой разработки наличного научного материала. Современное языкознание вследствие своей молодости, недоступности целых больших отделов материала (языки многих диких племен только сравнительно недавно получили возможность сделаться достоянием науки, а многие и до сих пор остаются для нее недоступными) и малочисленности научных сил, работающих в некоторых его областях, только еще приступает к этой разработке. Даже самые возделанные области его (напр. индоевропейская) представляют еще массу вопросов, ждущих разработки. Таким образом, всякая попытка М. классификации языков в наше время неизбежно должна страдать известной произвольностью, случайностью в выборе признаков-основ классификации и неминуемо приводит при проверке к противоречию с фактами. У огромного большинства современных ученых М. классификация языков утратила поэтому всякий кредит. Если научная М. классификация яз. представляется в наше время не только весьма трудной, но и просто невозможной, то М. классификация поверхностная, грубая сравнительно очень проста и заманчива. Этим объясняется появление различных систем М. классификации языков на самом рассвете современного языкознания. Первую такую систему дал Фр. Шлегель в своей книге «Ueber die Sprache und Weisheit der Indier» (1808). Он делит языки на неорганические и органические, относя к первым: 1) языки без всякой грамматической структуры (по позднейшей терминологии — изолирующие), т. е. не имеющие ни склонения, ни спряжения и выражающие все грамматические отношения при помощи отдельных самостоятельных односложных слов-частиц (напр. китайский, аннамский и т. д.), и 2) языки аффигирующие (по позднейшей терминологии — агглютинирующие), т. е. выражающие грамматические отношения помощью префиксов и суффиксов (аффиксов = приставок), легко отличимых от неизменного корня и нередко имеющих еще самостоятельное значение (напр. тюркские языки); к органическим же он относит флектирующие языки, т. е. обладающие склонениями и спряжениями и выражающие грамматические отношения изменениями самого корня (внутренними и внешними, посредством окончаний, тесно спаянных с корнем). Система Фр. Шлегеля. изложенная им довольно неясно, была принята и яснее формулирована его братом А. В. Шлегелем («Observations sur la langue et littérature provençales», П., 1818); он дополнил ее еще делением флективных языков на синтетические и аналитические. Под аналитическими он разумел языки, выражающие различные грамматические отношения не окончаниями (как языки синтетические), а так назыв. членами, личными местоимениями (перед глаголом), вспомогательными глаголами (в спряжении), предлогами (в склонении) и т. д. Синтетические языки он определял как «обходящиеся без всех этих средств описательного выражения». Примыкающие более или менее к А. В. Шлегелю М. классификации В. Гумбольдта («Ueber die Verschiedenheit des menschlichen Sprachbaues», в Gesam. Werke» VI), Шлейхера («Sprachvergleichende Untersuchungen», 1848, 1850, и «Compendium der Vergl. Grammatik»), Потта («Jahrbücher der freien deutsch. Akad.» (Франфк.-на-Майне, 1849; «Wurzel-Wörterbuch der indogerm. Spr.», П.), Ф. Боппа («Vergl. Gramm.», т. I) страдают тем недостатком, что основаны не исключительно на М. признаках, но привлекают более или менее и психологические основания (отношение речи к мышлению), хотя бы и косвенным образом. Макс Мюллер в своей классификации (III т. Bunsen’a, «Christianity and mankind», Л., 1854, и «Лекции») впадает в другую погрешность, привлекая основания социолого-этнографические и различая языки семейные (family languages; народы, говорящие ими, не пошли дальше семьи или рода в своей общественной жизни), кочевые (nomad languages — принадлежащие народам, искони ведущим кочевую жизнь) и государственные (state languages; говорящие на них народы создали высокоразвитый государственный строй). Классификация эта при кажущемся остроумии не только грешит со стороны логической, но и находится в противоречии с фактами. Достаточно указать на «кочевых» (по языку) мадьяр, достигших высокой степени общественного развития, и «государственных» цыган, лишенных всякой государственной жизни. Все рассмотренные системы морфологич. классификации останавливаются лишь на самых крупных рубриках и при дальнейшем делении должны уже прибегать к генетической классификации (VIII, 336), имеющей то преимущество, что она при установлении родства между теми или другими языками принимает в соображение не один какой-нибудь класс признаков, но всю их совокупность, и потому меньше подвержена ошибке. Но и самые крупные рубрики, устанавливаемые М. классификацией, на поверку оказываются неверными или неточными. В флектирующих языках мы встречаем формы из чистого корня или основы, без всяких окончаний, точно в изолирующих языках (ср. лат. винит. местоимений те, te, гр. έμε, τε и т. д.). Во всех этих случаях научный анализ не в силах открыть и следа окончаний, которых, по-видимому, здесь никогда не было. Напротив, в изолирующих яз., как, напр., в современном китайском (в говорах), находим уже симптомы наступающей агглютинации. Изоляцию во всей чистоте можно найти только в древнекитайск. яз., но и тут есть веские доводы в пользу ее вторичности. Ср. v. d. Gabelentz, «Die Sprachwissenschaft» (Л., 1891, стр. 327—42); Delbrück, «Einleitung in das Sprachstudium» (3 изд., Л., 1894); Steinthal, «Charakteristik d. hauptsächl. Typen d. Sprachbaues» (Б., 1860); его же, «Die Classification d. Sprachen dargestellt als d. Entwickelung d. Sprachidee» (Б., 1850); Misteli, «Charakteristik d. hauptsächl. Typen d. Sprachbaues» (Б., 1893: обработка одноименного труда Штейнталя); Oppert, «On the classification of languages» (Л., 1879); Whitney, «On the classif. of languages» («Proceedings of the Amer. Orient. Soc.», 1866 окт.); его же, «Language and the study of language» (Нью-Йорк, 1867).

ЭСБЕ:Лингвистика