К деревенской бедноте (Ленин)/7



7. Классовая борьба в деревне 

Что такое классовая борьба? Это — борьба одной части народа против другой, борьба массы бесправных, угнетенных и трудящихся против привилегированных, угнетателей и тунеядцев, борьба наемных рабочих или пролетариев против собственников или буржуазии. И в русской деревне всегда происходила и теперь происходит эта великая борьба, хотя не все видят ее, не все понимают значение ее. Когда было крепостное право, — вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало
царское правительство. Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли. Крестьяне не боялись зверских преследований правительства, не боялись экзекуций и пуль, крестьяне не верили попам, которые из кожи лезли, доказывая, что крепостное право одобрено священным писанием и узаконено богом (прямо так и говорил тогда митрополит Филарет!), крестьяне поднимались то здесь, то там, и правительство, наконец, уступило, боясь общего восстания всех крестьян.

Крепостное право отменили, но не совсем. Крестьяне остались без прав, остались низшим, податным, черным сословием, остались в когтях у крепостной кабалы. И крестьяне продолжают волноваться, продолжают искать полной, настоящей воли. А между тем после отмены крепостного права успела вырасти новая классовая борьба, борьба пролетариата с буржуазией. Богатства стало больше, настроили железных дорог и крупных фабрик, города стали еще многолюднее и еще роскошнее, но все эти богатства забирало в свои руки совсем небольшое число людей, а народ все беднел, разорялся, голодал, уходил на работы по найму в чужих людях. Городские рабочие начали новую, великую борьбу всех бедных против всех богатых. Городские рабочие объединились в социал-демократическую партию и ведут свою борьбу упорно, стойко и дружно, подвигаясь шаг за шагом, готовясь к великой, окончательной борьбе, требуя политической свободы для всего народа.

Наконец, не стерпели и крестьяне. Весной прошлого, 1902 года поднялись крестьяне Полтавской, Харьковской и других губерний и пошли на помещиков, отпирали их амбары, делили между
собою их добро, давали голодным хлеб, посеянный и собранный мужиком, но захваченный в собственность помещиком, требовали нового раздела земли. Крестьяне не вынесли безмерного угнетения и стали искать лучшей доли. Крестьяне решили, — и решили совершенно правильно, — что лучше умирать в борьбе с угнетателями, чем умирать без борьбы голодною смертью. Но крестьяне не добились лучшей доли. Царское правительство объявило их простыми бунтовщиками и грабителями (за то, что они отбирали у грабителей-помещиков крестьянами же посеянный и убранный хлеб!), царское правительство послало против них войско, как против неприятелей, и крестьяне были разбиты, в крестьян стреляли, многих убили, крестьян пересекли зверски, засекали до смерти, истязали так, как никогда турки не истязают своих врагов — христиан. Царские посланцы, губернаторы, истязали больше всех, как настоящие палачи. Солдаты насиловали крестьянских жен и дочерей. А после всего крестьян же судили судом чиновников, крестьян же заставили уплатить в пользу помещиков восемьсот тысяч рублей и на суде, на этом позорном, тайном, застеночном суде, не позволили даже защитникам рассказать, как истязали и мучили крестьян царские посланцы, губернатор Оболенский и другие царские слуги.

Крестьяне боролись за правое дело. Русский рабочий класс всегда будет чтить память мучеников, застреленных и засеченных царскими слугами. Эти мученики были борцами за свободу и счастье рабочего народа. Крестьяне были разбиты, но они поднимутся еще и еще, они не падут духом от первого поражения. Сознательные рабочие приложат все усилия, чтобы как можно больше рабочего народа в городах и в деревнях знало о крестьянской борьбе и готовилось к новой, более успешной борьбе. Сознательные рабочие всеми силами постараются помочь крестьянам ясно понять, почему было подавлено первое крестьянское восстание (1902 г.) и как надо сделать, чтобы победа осталась за крестьянами и рабочими, а не за царскими слугами.

Крестьянское восстание было подавлено, потому что это было восстание темной, несознательной массы, восстание без определенных, ясных политических требований, т. е. без требования изменить государственные порядки. Крестьянское восстание было подавлено, потому что оно было не подготовлено. Крестьянское восстание было подавлено, потому что у деревенских пролетариев не было еще союза с городскими пролетариями. Вот три причины первой крестьянской неудачи. Чтобы восстание было успешно, надо, чтобы оно было сознательное и подготовленное, надо, чтобы оно охватило всю Россию и в союзе с городскими рабочими. И каждый шаг рабочей борьбы в городах, каждая социал-демократическая книжка или газета, каждая речь сознательного рабочего к деревенским пролетариям приближает к нам то время, когда восстание повторится, когда оно кончится победой.

Крестьяне поднялись несознательно, просто потому, что им стало невтерпеж, что они не хотели умирать бессловесно и без сопротивления. Крестьяне так исстрадались от всякого грабежа, угнетения и мучительства, что они не могли хоть на минуту не поверить темным слухам о царской милости, не могли не поверить, что всякий разумный человек признает справедливым раздел хлеба между голодными, между теми, кто всю свою жизнь работал на других, сеял и убирал хлеб, а теперь умирает от голода подле амбаров «господского» хлеба. Крестьяне как будто забыли, что лучшие земли, все фабрики и заводы захвачены богатыми, захвачены помещиками и буржуазией именно для того, чтобы голодный народ шел работать на них. Крестьяне забыли, что в защиту богатого класса не только говорятся поповские проповеди, а поднимается также все царское правительство со всей тьмой чиновников и солдат. Царское правительство напомнило крестьянам об этом. Царское правительство зверски жестоко показало крестьянам, что такое государственная власть, кому она служит, кого она защищает. Нам надо только почаще напоминать крестьянам об этом уроке, и они легко поймут, почему необходимо изменение государственных порядков, почему необходима политическая свобода. Крестьянские восстания перестанут быть бессознательными, когда большее и большее количество народа поймет это, когда всякий грамотный и думающий мужик узнает три главных требования, за которые надо бороться прежде всего. Первое требование — созыв всенародного собрания депутатов для устройства на Руси народного выборного, а не самодержавного правления. Второе требование — свобода всем и каждому печатать всякие книжки и газеты. Третье требование — признание законом полной равноправности крестьян с другими сословиями и созыв выборных крестьянских комитетов для уничтожения прежде всего всякой крепостной кабалы. Это — главные коренные требования социал-демократов, и крестьянам будет теперь очень нетрудно понять эти требования, понять, с чего надо начать борьбу за народную свободу. А когда крестьяне поймут эти требования, тогда они поймут также, что надо заранее, долго, упорно и стойко готовиться к борьбе и готовиться не в одиночку, а вместе с городскими рабочими — социал-демократами.

Пусть каждый сознательный рабочий и крестьянин собирает подле себя самых разумных, надежных и смелых товарищей. Пусть старается объяснить им, чего хотят социал-демократы, чтобы все поняли, какую борьбу надо вести и чего надо требовать. Пусть сознательные социал-демократы начнут исподволь, осмотрительно, но неуклонно обучать крестьян своему учению, давать читать социал-демократические книжки, разъяснять эти книжки на маленьких сходках верных людей.

Но разъяснять социал-демократическое учение надо не только по книгам, но и на каждом примере, на каждом случае угнетения и несправедливости, какой мы видим подле себя. Социал-демократическое учение есть учение о борьбе против всякого гнета, против всякого грабежа, против всякой несправедливости. Только такой человек есть настоящий социал-демократ, который знает причины угнетения и во всей своей жизни борется с каждым случаем угнетения. Как это делать? Сознательные социал-демократы, собравшись вместе в своем городе, в своей деревне, должны сами решить, как это надо делать, чтобы принести больше пользы всему рабочему классу. Для примера приведу один или два случая. Положим, что рабочий социал-демократ пришел на побывку в свою деревню, или не в свою деревню попал какой ни на есть городской рабочий социал-демократ. Деревня вся целиком, как муха в паутине, в лапах у соседа-помещика, не выходит из кабалы всю жизнь и некуда деться ей от этой кабалы. Надо сейчас выбрать самых толковых, разумных и надежных крестьян, которые ищут правды и не убоятся первой полицейской собаки, и разъяснить этим крестьянам, отчего происходит их безысходная кабала, рассказать, как помещики надували крестьян и обирали их в дворянских комитетах, рассказать про силу богатых и поддержку их царским правительством, рассказать о требованиях рабочих социал-демократов. Когда крестьяне поймут всю эту нехитрую механику, тогда надо хорошенько обдумать сообща, нельзя ли дать дружный отпор этому помещику, нельзя ли крестьянам заявить свои первые и главные требования (подобно тому, как в городах рабочие заявляют свои требования фабрикантам). Если закабалено этим помещиком большое село или несколько деревень, то лучше бы всего было достать от ближнего социал-демократического комитета через доверенных людей листовку: в листовке социал-демократический комитет напишет, как следует, с самого начала, от какой кабалы страдают крестьяне и чего они в первую голову требуют (чтобы плата за съемную землю была дешевле, или чтобы при зимней наемке рассчитывали по настоящим ценам, а не за полцены, или чтобы за потравы так не преследовали, не теснили, или разные другие требования). Из такой листовки все грамотные крестьяне узнают хорошо, в чем дело, да и неграмотным объяснят. Тогда крестьяне увидят ясно, что социал-демократы
стоят за них, что социал-демократы всякий грабеж осуждают. Тогда крестьяне понимать начнут, каких облегчений, хоть самых небольших, а все же облегчений, можно добиться сейчас, сразу, если дружно стоять, — и каких больших улучшений во всем государстве надо добиваться великой борьбой вместе с городскими рабочими — социал-демократами. Тогда крестьяне все больше да больше станут готовиться к этой великой борьбе, станут учиться, как надо надежных людей находить, как надо сообща за свои требования стоять. Может быть, иногда удастся стачку устроить, как городские рабочие делают. Правда, в деревне это труднее, а все же иногда возможно, и в других странах бывали удачные стачки, например, в рабочую пору, когда помещики и богатые посевщики до зарезу нуждаются в рабочих. Если деревенская беднота подготовлена к стачке, если все давно уже согласились насчет общих требований, если эти требования в листовках объяснены или просто на сходках хорошо растолкованы, — тогда все дружно будут стоять, и помещику уступить придется или хоть немного посдержать себя в грабеже. Если стачка дружная и в горячее время устроена, то помещику и даже начальству с войском трудно что-нибудь выдумать, — время идет, помещику разорение, он тогда скоро сговорчивым станет. Конечно, это дело новое. Новое дело часто сначала не спорится. Рабочие в городах тоже сначала не умели вести дружной борьбы, не знали, какие им требования сообща заявлять, а просто шли машины ломать, да фабрику разносить. Ну, а теперь вот рабочие обучились дружной борьбе. Всякому новому делу надо сначала обучиться. Теперь рабочие понимают, что сразу можно только облегчений добиться, если дружно встать, — а между тем народ привыкает к дружному отпору и все больше готовится к великой, решительной борьбе. Так и крестьяне научатся разбирать, как давать отпор самым жестоким грабителям, как требовать дружно облегчения и как надо готовиться исподволь, стойко и повсюду к великой битве за свободу. Число созна-
тельных рабочих и крестьян будет становиться все больше, союзы деревенских социал-демократов все крепче, и каждый случай помещичьей кабалы, поповских поборов, полицейского зверства и притеснений начальства будет все больше и больше раскрывать глаза народу, приучать его к дружному отпору и к мысли о необходимости силой добиться изменения государственных порядков.

Мы говорили уже в самом начале этой книжки, что городской рабочий народ выходит теперь на улицы и площади и открыто перед всеми требует свободы, пишет на знаменах и кричит: «долой самодержавие!». Скоро настанет день, когда рабочий народ в городах поднимется не для того только, чтобы пройтись по улицам с криками, а поднимется для великой, окончательной борьбы, когда рабочие, как один человек, скажут: «мы умрем в борьбе или добьемся свободы!», когда на место сотен убитых и павших в борьбе встанут тысячи новых, еще более решительных борцов. И крестьяне поднимутся тогда, поднимутся по всей России и пойдут на помощь городским рабочим, пойдут биться до конца за крестьянскую и рабочую свободу. Никакие царские полчища не устоят тогда. Победа будет за рабочим народом, и рабочий класс пойдет по просторной, широкой дороге к избавлению всех трудящихся от всякого гнета, рабочий класс воспользуется свободой для борьбы за социализм!

7