Странный человек (Лермонтов)/Сцена XI
Здоровы ли вы, сударь? —

 На что тебе?

 Вы бледны.

 Я бледен? — когда-нибудь буду еще бледнее.

 Ваш батюшка только погорячился: он скоро вас простит.

 Поди, добрый человек, это до тебя не касается.

 Мне не велено от вас отходить.

 Ты лжешь! — здесь нет никого, кто бы занимался мною. — Оставь меня: я здоров.

 Напрасно, сударь, хотите меня уверить в том. Ваш расстроенный вид, бродящие глаза, дрожащий голос показывают совсем противное.

 Я слышал, что деньги делают из людей — все! —  Возьми — и ступай отсюда: здесь тридцать червонцев.

 За тридцать серебренников продал Иуда нашего спасителя; а это еще золото. — Нет, барин, я не такой человек; хотя я раб, а не решусь от вас взять денег за такую услугу. —

. Так пусть кто-нибудь подымет! —

 Что это, сударь, с вами делается! утешьтесь — не все горе….

 Однако ж….

 Бог пошлет вам счастье, хотя б за то только, что меня облагодетельствовали. Никогда я, видит бог, от вас сердитого слова не слыхал. —

 Точно?

 Я всегда велю жене и детям за вас богу молиться.

 Так у тебя есть жена и дети?

 Да еще какие. Будто с неба…. добрая жена…. а малютки! сердце радуется глядя на них.

 Если я тебе сделал добро, исполни мою единственную просьбу.

 И телом и душой готов, батюшка, на вашу службу….

 У тебя есть дети…. не проклинай их никогда! —

А он, он, мой отец меня проклял, и в такой миг, когда я бы мог умереть от слов его! — Но я сделал должное: она меня оправдает перед лицом всевышнего! — Теперь испытаю последнее на земле: женскую любовь! — Боже, как мало ты мне оставил! — последняя нить, привязывающая меня к жизни, оборвется, и я буду с тобой; ты сотворил мое сердце для себя, проклятие человека не имеет влияния на гнев твой. Ты милосерд — иначе я бы не мог родиться! —  Как эта луна, эти звезды стараются меня уверить, что жизнь ничего не значит! — где мои исполинские замыслы? к чему служила эта жажда к великому? — Все прошло! — Я это вижу. Так точно вечернее облако, покуда солнце не коснулось до небосклона, принимает вид небесного города, блестит золотыми краями и обещает чудеса воображению — но солнце закатилось, дунул ветер — и облако растянулось, померкло, — и наконец упадает росою на землю! —

Сцена 11