Два брата. Драма (Лермонтов)/Действие пятое

 СЦЕНА ПЕРВАЯ 

 Ваше сиятельство, честь имею рабски донести, что все в подмосковной готово для принятия вашего сиятельства — и дом отоплен — и обоз должен сегодня туда приехать.

 Хорошо… ты останешься здесь и сдашь квартиру… нынче, часа через два мы едем — вели укладывать карету…

 Слушаю-с — да что ваше сиятельство изволили так на Москву прогневаться…

 Не твое дело рассуждать — дурачина.

 Слушаю-с, ваше сиятельство. —

Княгиня изволила пожаловать.

 Пошел вон.

Я очень рад, сударыня, что вы пришли — сделали мне эту честь — очень рад, в восторге… я должен с вами поговорить — сделайте милость, садитесь. —

 Что вам угодно?

 Если б вы всегда мне делали этот вопрос, то было б лучше.

 Вы этого не требовали…

 Тогда было другое — тогда я был ваш покорный слуга, ваш прислужник, ваша постельная собачка, — только вы не умели ценить этого, сударыня… чего я не делал?.. надобны бриллианты — и бриллианты являются, — бал? — и бал готов, — коляски, кареты — шали, — шляпы — я для вас разорялся, сударыня.

 Я всегда была благодарна.

 И из благодарности сами хотели мне подарить головной убор, в новом вкусе.

Сидите — останьтесь… я ваш муж и теперь попробую приказывать — одним словом, мы нынче едем в подмосковную — а как только будет можно, то оттуда в Симбирскую деревню….

 Я пришла вас просить не откладывать отъезда.

 Сами просите!.. вот новость!.. знаете ли, что это очень хитро — тут что-нибудь кроется… и я, право — из любопытства в состоянии остаться.

 Нет — вы этого не сделаете… — это невозможно…. Мы должны ехать — сегодня же — сейчас…. — я вас умоляю.

 Хоть убей не понимаю!  я хочу знать, сударыня, отчего вы желаете ехать так скоро…

 Я не могу вам этого объяснить…

 Не можете — и не надо — я сам догадываюсь… вы желаете доказать мне, что вы добродетельная супруга, которая избегает своего любовника — а мне, сударыня, известно, что вы любите сами Юрия Дмитрича — мне известно…

 Нет, нет — я его не люблю…. но боюсь…

 Полюбить его?

 Женское сердце так слабо…

 И так обманчиво. — Вы моя жена, сударыня, и не должны любить никого, кроме меня….

 Я всегда старалась не подать вам повода думать…

 Теперь я буду стараться… запру вас в степной деревне, и там извольте себе вздыхать, глядя на пруд, сад, поле и прочие сельские красоты, а подобных франтиков за версту от дому буду встречать плетьми и собаками…. ваша любовь мне не нужна, сударыня — я, слава богу, не так глуп, но ваша честь — моя честь! о, я отныне буду ее стеречь неусыпно.

 Я решилась искупить вину свою, — беспредельной покорностью.

 Образумиться надо было немного раньше.

 Конечно, это было не в моей власти.

 Что же! — судьба, во всем виновата судьба! — Вот модные романы — вот свободные женщины — филозофия — чорт ее возьми, сударыня. Вы слишком учены для меня, от этого все зло!.. Отныне не дам вам ни одной книги в руки — извольте заниматься хозяйством.

 Я сказала, что буду покорна во всем — только прошу одного ради бога — никогда не напоминайте мне о прошедшем… я буду вашею рабою, каждая минута моей жизни будет принадлежать вам…. только не упрекайте меня….

 Вот мило — вот хорошо!.. нет, сударыня, отныне делаю все вам напротив, вы хотите обедать, — я велю подавать завтрак, хотите ехать — я сижу дома, — хотите сидеть дома, везу вас на бал… я вам отплачу, вы узнаете, что значит кокетничать, может быть, верно больше…. с петербургскими франтиками, имея такого мужа как я! 

 И вот мне раскрылась целая жизнь страданий — но я решилась терпеть и буду терпеть до конца!

 Князь приказал вам доложить, ваше сиятельство — что извольте дескать одеваться — возок закладывают —

 Скажи, что я иду. 

 СЦЕНА ВТОРАЯ 

 Так, так, — остановитесь здесь — я хочу, чтоб светлый луч солнца озарил мои последние минуты — в той комнате темно, страшно как во гробе — здесь тепло — здесь, может быть, снова жизнь проснется во мне… Дети… Юрий — где вы.. ушли — никого.

 Я возле вас, батюшка!

 Друг мой, я умираю — я заметил, как доктор нынче покачал головой и уехал, не сказав ни слова. Ты говорил с доктором?

 Нет, батюшка.

 Ты боялся спросить… ты был всегда добрый сын — не правда ли, ты любил меня… где Юрий!..

 Его здесь нет. 

 Ради неба — позовите его — моего милого Юрия… я умираю… хочу его благословить… он, верно, не знает, что я так дурен, верно, ты не сказал ему.

 Я боялся его огорчить.

 Так стало быть я в самом деле так близок к смерти.

 Не знаю, батюшка….

 О! ты камень — когда ты будешь умирать, то узнаешь, как тяжело не встречать утешения.

 О, конечно, я тогда это узнаю!

 Тебе не жаль меня — ты даже не просишь моего благословения.

 Батюшка — вот пришел брат…

 Боже мой! как он переменился со вчерашнего дня…

 Он умирает… и ты убил его…

 О! говорить это… и в такую минуту!..

 Юрий!.

 Я у ваших ног .

 Я тебе прощаю — и благословляю отцовским благословением.

 А мне простить нечего, надо мной нельзя показать великодушия…. и потому нет благословления! 

 Батюшка, я перед вами злодей — я недостоин.

 — Полно, полно — пылкость, ребячество — я это понимаю — но мне было больно…

 Уговорите его, барин, лечь в постель, ему так сидеть трудно — посмотрите, лишается чувств, ослабевает.

 Погоди — надо дать успокоиться.

 Я ничего не вижу — здесь ли ты, Юрий — свет бежит от глаз моих …. пошлите за священником.

 Он без чувств, руки холодны.

 Вот уж дней с пять, сударь, как с ними это часто бывает.

 Боже, сколько мучений!.. здесь умирающий отец… там…

 Посмотри…. посмотри — вот она выходит на крыльцо. Даже сюда не смотрит — бледна!.. но что за диво, — ночь, проведенная без сна! — садится — улыбается мужу, а тот и не замечает…. посмотри…. еще раз выглянула в окно и опустилась в карету!.. Вера! Вера! — чего ищут глаза твои.

 Все кончено.

 Вздыхай — терзайся — воображай ее слезы и мысли, что вы никогда не увидитесь — воображай, какая ужасная борьба происходила в душе ее, когда она решилась противиться твоей страсти!.. о великий, святой пример добродетели… чистая душа…. Ха-ха-ха!.. это был страх, страх — она знала, что я тут за дверью.

 Замолчи, замолчи — видишь здесь умирающий отец.

 Что мне теперь отец, целый мир — я потерял все, последнее средство погибло, последнее чувство умерло — на что мне жизнь…. хочешь взять ее? — возьми и хорошо сделаешь — вознаградишь себя за то, чего ты лишился. — О, я тебе наскажу таких вещей, от которых и у тебя засохнет сердце, и у тебя в душе родится сомнение и ненависть… глупец, глупец! ты думал, что когда раз понравился 17-летней девушке, то она твоя навеки — что она не может любить другого, видевши раз такое совершенство как ты… а я тебе скажу теперь, подтвержу клятвою, что знаю человека, для которого она забыла мужа, долг, закон, честь, даже самолюбие, человека, для которого она готова была отдать жизнь, служить ему рабой, человека, который тысячу раз должен бы был задушить ее в своих объятиях — если б отгадал будущее…

 Наконец ты должен мне сказать, кто он? Я вырву у тебя из горла это проклятое имя.

 Федосей — что они делают — позови их, я хочу проститься.

 Отвернитесь, батюшка — не смотрите.

 А, ты молчишь! — так я тебя принужу .

 Дети, дети… убийство — остановите их — брат на брата — господи, возьми меня скорей… 

 Помогите — холоден… 

 Дитя, и ты думаешь, что силой, страхом из меня можно что-нибудь выпытать — ты грозишь смертью, кому? брату… что, если б я позволил тебе убить себя… но я не так жесток — я сам скажу все… твой соперник, счастливый соперник — я!..

 Ты?

 Теперь продолжай верить женщинам, верь любви, верь добродетели — твой ангел лежал здесь на этой груди — следы твоих поцелуев выжжены моими — я выжал из сердца Веры все, что в нем было похожего на добродетель, и на твою долю не осталось ничего.

 Дети… Юрий — Юрий.

 Мое имя…. отец… он умирает. 

 Скончался!..

 Не может быть…  О!

 Слабая душа… и этого не мог перенести…

Драматургия Михаила Юрьевича Лермонтова