ЭСБЕ/Гюго, Виктор
Гюго (Victor Hugo) — знаменитый французский поэт, создатель романтизма во Франции. Родился в Безансоне 26 февраля 1802 г. Отец его, генерал наполеоновской армии, был много лет губернатором сначала в Италии, потом в Мадриде. Мать поэта по рождению и личным симпатиям была убежденная роялистка. Детство Г. прошло в беспокойных странствованиях по завоеванным странам, по следам отца; дольше всего он жил в Мадриде, где учился в дворянском институте и был зачислен в пажи короля Иосифа. Частые переезды по Италии и Испании среди покоренного, но не смирившегося духом населения, недоверчиво и злобно относившегося к французам, опасности и, с другой стороны, красоты и оригинальность природы юга наложили глубокий отпечаток на воображение будущего автора «Orientales». С 11 лет, когда жить в Испании сделалось слишком опасным, Г. с матерью и двумя братьями поселились в Париже, где мальчик посещал частную школу и больше отдавал времени беспорядочному чтению и писанию стихов, чем учению. Юношеские тетради Г. с первыми стихами показывают сильное влияние матери: Г. является здесь пламенным роялистом с идеалами средневекового рыцарства. Еще на школьной скамье Г. был троекратно увенчан на Тулузских «Jeux floraux» за оды «Les Vierges de Verdun», «Le rétablissement de la statue d’Henri IV», «Moïse sur le Nil» и в 1820 г. назван был тулузской акд. «Maître es jeux floraux». 16 лет Г. получил почетный отзыв французской акд. за конкурсную оду «Avantages de l'étude»; он получил бы первую премию, если бы акад. не подумала, что автор мистифицирует ее, упоминая в стихах, что ему 15 лет. С этих пор Г. исключительно предался своим литературным влечениям, несмотря на протесты отца, лишившего его в наказание всякой матерьальной поддержки. В 1822 г. вышел первый стихотворный сборник Г. «Odes et Ballades», сразу давший ему знаменитость и королевскую пенсию в 2 т. фр. В том же году Г. женился на M-elle Fucher, своей подруге детства, и стал подвизаться в разных областях литературы: участвовал в газетах («Revue Française», «Conservateur littéraire»), писал романы («Han d’Islande» и «Bug Jargal»), пьесы для театра («Amy Robsart», провалившаяся на первом представлении), стихи, как, напр., наделавшую много шума «Ode à la colonne», где роялист Г. является восторженным поклонником Наполеона и его военной славы. В 1827 г. появилась в печати большая драма Г. «Cromwell», замечательная, главным образом, своим предисловием. Автор объявляет войну классической трагедии с ее тремя единствами и заменяет ее драмой страсти, где вместо героев должны являться люди, вместо условной декламации — обыкновенная естественная речь. Предисловие было манифестом романтической школы и подало сигнал к ожесточенной борьбе между романтиками и приверженцами классических традиций.

За «Кромвелем», написанным не для сцены, последовали драмы «Marion de Lorme» (1828), запрещенная цензурой и представленная только после революции 1830 г., «Hernani» (1830), «Le Roi s’amuse» (1832), «Lucrèce Borgia» (1833), «Marie Tudor» (1833), «Angelo» (1835), «Ruy Blas» (1838), «Les Burgraves» (1843). Представления Hernani, подробно описанные Теофилем Готье в его «Hist. du romantisme» и самим Г. в книге о Шекспире, составляют эпоху в истории романтизма во Франции; каждое представление бралось с бою литературной молодежью, боготворившей Г. и бешеными овациями заглушавшей протесты литературных противников Г. К тому же периоду относятся стихотворные сборники «Les Orientales» (1829), «Feuilles d’automne» (1831), «Chants du crépuscule» (1835), «Voix intérieures» (1837), «Rayons et ombres» (1840), роман «Notre Dame de Paris» (1831), написанный в 5 месяцев, и ряд статей и книг, в которых, между прочим, Г. выступил решительным противником смертной казни и строгих уголовных кар («Dernier jour d’un condamné», «Claude Gueux»). Ему удалось с помощью известного четверостишия добиться у короля помилования Барбеса накануне дня, назначенного для казни.

В 1841 г. Г. выбран был членом французской акад., в 1845 г. получил звание пэра. В 1846-48 г. он защищал в палате пэров интересы Польши, требовал для Бонапартов права возвращения на родину, отстаивал авторские права. В 1848 г., избранный в члены учредительного собрания, Г. основал антирадикальную газету «Evénement», где высказывался против национальных мастерских и других, по его мнению, крайностей, но в то же время защищал свободу печати, отмену смертной казни и исключительных законов. Избранный в 1849 г. в законодательное собрание, Г. из умеренного либерала скоро сделался крайним республиканцем, стоял за всеобщую подачу голосов и против пересмотра конституции. В противодействии государственному перевороту 2 декабря (1851 г.) Г. принимал большое участие: под его диктовку Боден написал объявление Луи Наполеона вне закона; он сражался на баррикадах и с трудом спасся бегством в Бельгию, откуда его вскоре изгнали; тогда он поселился на Нормандских островах Англии (сначала на Джерсее, потом на Гернсее).

Г. пробыл в изгнании с 1852 по 1870 г., не желая пользоваться императорской амнистией и ведя беспощадную войну с узурпатором. «Я вернусь вместе с свободой», — писал он в ответ на амнистию. 18 лет, проведенных в тихой, созерцательной жизни у океана, которому он обязан был своими лучшими вдохновениями, были очень плодотворны для поэта. Из тишины своего уютного дома Г. посылал громовые памфлеты в стихах и прозе против Наполеона III: «Napoléon le Petit» (1852), «Les châtiments» (1853), к которым примыкает позднейшая «Histoire d’un crime» (1877). В изгнании же Г. написал лирические сборники: «Les Contemplations» (1856), «Les Chansons des rues et des bois» (1865), первую часть «Légende des Siècles» (1859); романы «Les Misérables» (1862), «Les travailleurs de la mer» (1866), «L’homme qui rit» (1869), критический этюд «William Shakespeare» и мн. др. В то же время Г. занимался общественной дятельностью, содействовал Гарибальди сбором денег, защищал осужденных на смерть, вступался за политических изгнанников всех стран, переписывался с Герценом и вообще играл, не всегда с одинаковым успехом, роль всемирного представителя идеи справедливости.

Вернувшись в Париж в 1870 г., Г. напечатал тотчас же новое издание «Les Châtiments» и пожертвовал весь доход с него на нужды национальной обороны. На вырученные деньги отлиты были две пушки: «Victor Hugo» и «Châtiment». Избранный в национальное собрание, Г. скоро вышел из него, негодуя на заключение мира и на неблагодарность, выказанную собранием по отношению к Гарибальди. Пока Париж находился во власти коммуны, Г. жил в Брюсселе. Осада Парижа и события коммуны побудили его написать сборник стихотворений «L’Année Terrible». Кроме того, он написал вторую и третью «Légende des Siècles» (1877—1881), «L’Art d'être grand père» (1877), «Quatre vents de l’Esprit» (1882), «Torquemada» (1882).

В 1876 г. Г. избран был сенатором, но мало принимал участия в прениях. Умер он 83 года, 22 мая 1885 г., «в сезон роз», как он предсказывал, и прах его помещен в Пантеоне после беспримерно пышных национальных похорон. Г. оставил много неизданных произведений. После его смерти появились «Le théâtre en liberté», «La fin du Satan», «Dieu», «Choses vues» и др.

Личность Г. как поэта прежде всего поражает всеобъемлющей шириной таланта. Он отразил в своей поэзии историческую жизнь Франции почти целого века, соединяя гениальность первоклассного поэта с отзывчивостью журналиста на все вопросы дня, важные и второстепенные, проходящие и вечные. В творчестве Г. есть две очень различные по своему достоинству стороны: внутреннее идейное содержание и самая манера, поэтический стиль Г., создавший новую литературную школу. Блеск, богатство и оригинальность этого стиля, гениальное уменье создавать неожиданные комбинации слов, громоздить бесчисленные образы один на другой, играть абстрактными понятиями, риторическими фигурами и т. д. затмили в глазах современников, ослепленных этим единственным в своем роде фейерверком звуков и красок, то, что скрывалось за ним, создали Г. славу первого поэта века, единственного, неподражаемого, т. е. такого, каким он сам мнил себя. Со смертью поэта ослабело обаяние его могущественной риторики, и наряду с дифирамбами «величайшему национальному поэту» новой Франции раздается в самой Франции голос трезвой критики (в этюдах Леметра, Фагэ, Дюпюи), указывающей границы гению Г., отличающей то, что в нем есть вечного, от громадной массы ложного, заурядного и бессодержательного.

Особенности таланта и писательской манеры Г. ярче всего сказались в его драмах, которыми он, собственно, и привил романтизм французской литературе, будучи, однако, не столько новатором, сколько популяризатором формул, созданных до него Ламартином, А. де Виньи и другими, менее доступными для массы поэтами. Основной принцип драм Г. — создание театра, диаметрально противоположного классическим традициям. Герои классических трагедий были короли и окружающие их вельможи; у Г. главное действующее лицо в Ruy Blas — лакей, в Hernani — бандит, хотя и знатного рода. В классических трагедиях интерес сосредоточен на общечеловеческих страстях, действие и лица не носят на себе следов определенного места и эпохи; у Г. couleur locale на первом плане. В классических трагедиях, наконец, постепенное развитие страсти до апогея составляет драматический интерес действия; в театре Г. страсти взяты в их полном развитии и драматический конфликт сосредоточен на борьбе противоположных страстей и характеров. Отсюда отвлеченность драм Г., несмотря на всю живость и пестроту действия и на намеренную замену единства места непрерывной и даже не всегда нужной переменой декораций. Действующие лица драм Г. в большинстве случаев — отвлеченные идеи, одетые в костюмы той или другой исторической эпохи. Так, «Ruy Blas» представляет борьбу между развращенной знатью в падающей монархии (Дон Саллюстий), легкомысленным до авантюризма дворянством (Дон Цезарь) и единственно здоровым элементом общества, надеждой будущего — народной массой (лакей Рюи-Блас). Точно так же в «Hernani» рисуется стихийная вражда между королевской властью и не желающим подчиниться ей дворянством; в «Burgraves» отношения между монархией и феодализмом представлены в образах трех последовательных поколений прирейнских бургграфов. Несмотря на блестящее исполнение, риторичность героев Г. делает его драмы напыщенными и иногда скучными. Романтизм Г. сказывается также в его стремлении оживить забытую старину, воссоздать силой воображения средние века и другие фазисы исторической жизни Франции, нарисовать людей в их отношениях к окружающей природе и материальной обстановке. Эта сторона романтизма Г. сказалась в его романах, особенно в лучшем из них — «Notre Dame de Paris». Менее всего интересны в нем люди, то шаблонные, как Феб, то неестественные по своему постоянному колебанию между великим и смешным, как урод Квазимодо, и т. д. Настоящим героем этого описательного романа является собор Парижской Богоматери, который в образном, проникнутом жизнью описании превращается сам в нечто живое, таящее в каждом из своих стрельчатых сводов и разрисованных окон тайну прошедшей цивилизации. Архитектурные описания в «Notre Dame de Paris», картина средневекового Парижа, сопоставления культурного значения архитектуры с книгопечатанием — составляют в романе Г. торжество романтизма и обнаруживают в авторе глубокое понимание «жизни предметов». У Г. понимание это обусловливается влиянием Шатобриана и, в свою очередь, порождает культ описаний неодушевленных предметов в романах Гонкуров и их последователей. Роль, которую в «Notre Dame de Paris» играет собор, в «Travailleurs de la Mer» исполняет море, описание которого в разные моменты или безразличного аккомпанемента жизни людей, или рокового вмешательства в их судьбу, наполняет всю книгу.

Философское миросозерцание Г. сказалось полнее всего в его лирической поэзии. Одни и те же мотивы составляют здесь предмет бесконечных амплификаций, громких, звучных фраз, ослепительных своей яркостью и количеством образов. Самая сущность этих мотивов менее всего оригинальна и глубока: незаметно для самого себя и своего не знающего границ самообожания Г., не раз называвший себя в поэзии и прозе мыслителем, светочем и т. п., часто бывает лишь эхо ходячих понятий об идеале свободы и добра, обыденных представлений о скорби и радости. Он настолько живет интересами и чувствами толпы, что большинство его од, поэм, сонетов и т. п. написаны по поводу какого-нибудь события дня и представляют своего рода рифмованную газету. Там, где он не вдохновляется текущими событиями, поэзия Г. имеет несколько струн, которые неизменно звучат во всем, что бы он ни писал. Это, например, идея о том, что любовь повсюду одна и та же, как бы различны ни были обстоятельства, среди которых она возникает (Chansons des rues et des bois); поверхностный оптимизм, твердящий о торжестве любви в мире; вера в личного Бога, проповедь смирения перед Его волей, вера в свободу человеческих побуждений («Contepmiations», «Légende des siècles» и др.); повторяюшиеся без конца фразы о свободе, человечестве, искусстве, гражданской доблести, патриотизме (иногда доходящем до шовинизма, как, напр., в оде к Вандомской колонне). Эти отвлеченные понятия воспеваются, служат предметом поэтического экстаза, иллюстрируются нескончаемыми образами, но внутреннее содержание их не определяется. Отсутствие оригинальности в содержании поэзии выкупается отчасти искренностью настроения. Глубоко трогателен Г. в чисто лирических пьесах, отражающих общечеловеческие чувства. Особенно замечательны в этом отношении стихотворения, посвященные любви к детям: в них Г. наиболее искренен, он не говорит о любви к детям вообще, а о своей личной любви к своей дочери (рано им потерянной), к внукам.

Оригинальность и величие Г. — в его стиле. Если по идеям и внутренним мотивам, создавшим романтическую школу во французской поэзии, Г. уступает своим предшественникам — Шатобриану, Ламартину и де-Виньи, то заслуга обновления французского языка, утратившего колорит в переживаниях классицизма, больше всего принадлежит Г. Он создал романтизм своим стилем, настолько характерным, что он очень легко поддается пародиям. Отличительная черта языка и манеры Г. — удивительное уменье улавливать отношения сходства между самыми различными предметами. Поэтому любимой его риторической фигурой служит антитеза, любимая манера рисовать какой-нибудь предмет, человека или даже отвлеченную идею — сопоставление с диаметрально противоположными. Контрастами Г. освещает свои характеры, антитезы придают колорит его образам. Обилие метафор — другая характерная черта поэзии Г. Он освещает одну какую-нибудь незначительную идею такой массой образов, сравнений, противопоставлений, что сама идея кажется среди них более великой и блестящей. Говоря о смерти молодой девушки от простуды на балу, он перечисляет все, что умирает молодым в природе; желая высказать довольно банальную мысль о том, что женщинам нравится воинственность в мужчине, он поясняет ее бесконечными примерами из общей жизни природы. Богатство метафор соединяется у Г. с уменьем выбирать наиболее характерные для данного предмета, найти le mot qui peint. Язык Г. — резкий, яркий, выдвигающий идею автора; он видит образы, которые рисует, и поэтому образы эти прежде всего пластичны. К картинности и пластичности поэтического стиля Г. нужно прибавить его необыкновенную ритмичность. Если не без основания говорят про Г., что «он ловкий и блестящий metteur en scène общих мест», то следует прибавить, с Ж. Леметром, что Г. — «самый мощный собиратель (assembleur) слов, когда-либо существовавший». Г. смягчил монотонность александринского стиха, уничтожив строгую цезуру, разбивая стих где угодно, допуская так называемое enjambement (т. е. не кончая всегда фразу вместе со стихом); кроме того, его поэзия полна образцов всевозможных стихотворных размеров, от 2- до 12-сложного. Целый ряд длинных стихотворений, составляющих метрические tours de force, свидетельствуют о гибкости и музыкальности стиха Г. Такова его знаменитая поэма «Les Djinns» с постепенно удлиняющимися и потом укорачивающимися стихами; таково длинное двусложное «Le pas d’armes du roi Jean», баллада «La chasse du burgrave», состоящая из одних богатых рифм и т. д. Артистическая сторона творчества Г. не только восполняет бледность его как мыслителя, но объясняет, почему его идеи так долго казались великими сами по себе; она отводит ему место среди великих властителей слова. Литература о Г. очень обширна; во всем, что писалось о романтизме, Г. отводится место создателя и пророка его. Новейшие труды: Dupuis, «V. Hugo. L’homme et le poète»; Th. Gautier, «Histoire du romantisme»; «V. H., raconté par un témoin de sa vie»; J. Lemaitre, «Contemporains. 4-ème série»; Е. Faguet, «Etudes littéraires sur le XIX s.»; Swinburne, «A Study of V. Hugo»; Е. Biré, «V. H. avant 1830».

Произведения В. Г. на русск. яз. начали переводиться с 1830-х гг. Прежде всего появился «Последний день приговоренного к смерти» (СПб., 1829 и 1879), затем трагедия «Гернани, или кастильская честь» (перев. Ротчева, 1830), «Ганс Исландец» (СПб., 1833 и 1885) и драма «Анжело». Особенно имели успех при своем появлении «Лирические стихотворения В. Г.» (1833) в перев. М. П. Сорокина. В журналах 1860-х и последующих гг. разбросано много произведений В. Г., большая часть которых потом появилась и отдельно: «История одного преступления» (СПб., 1878); «Презренные» (1862; под загл. «Отверженные» СПб., 1882); «Собор Парижской Богоматери» (СПб., 1884 и 1887); К. А. Тарновский роман этот переделал в драму под заглавием «Дела давно минувших дней» (М., 1887); «Девяносто третий год» (СПб., 1886 и раньше); «Человек, который смеется» (СПб., 1890 и раньше); «Труженики моря» (СПб., 1866 и 1889); «Полное собрание соч. В. Г. в переводе русских писателей. Т. 1-й. Романы» (СПб., 1887; перев. Э. Ватсона); «Встречи и впечатления. Посмертные записки» (с предисловием В. Гольцева); «Избранные стихотворения» (СПб., 1887); «Клод Ге» (Баку, 1885); «Из речей и воззваний в изгнании» (СПб., 1887); «Театр В. Г.» (Анжело и Лукреция Борджиа, в пер. Михно, Одесса, 1891, 2 изд.). Ср. «В. Гюго» (изд. Чуйко, СПб., 1882); «В. Гюго и его время» (2-е изд., М., 1890, с предисловием проф. Стороженко); статьи К. Арсеньева в «Вестнике Европы»: «В. Гюго» (1880, 1); «В. Г. и новейшая франц. критика» (1887, 10); «Запоздалый отголосок романтизма» («Торквемада В. Г.», 1882, 9); П. Вейнберга, «В. Г.» («Северный вестн.», 1885, 1 и 2); В. Чуйко («Наблюдатель», 1885, 6) и «Всеобщая история литературы» В. Ф. Корша.

Из сыновей Виктора Г. известны: старший, Шарль-Виктор (1826—71) — талантливый журналист; работал в основанной его отцом «Evénement»; был одним из основателей, вместе с Полем Мерис и Вакери, газеты «Rappel»; автор «Le Cochon de saint Antoine» (1857); «Bohême dorée» (1859); «Chaise de paille» (1859); «Famille tragique» (1860); комедии «Je vous aime» (1861) и др. — Его брат, Франсуа-Виктор (1828—73), получил известность своим историч. соч. «La Normandie inconnue ou Ile de Jersey, ses monuments, son histoire» (1857), но более всего переводом Шекспира («Oeuvres complètes de Shakspeare», 1860—64).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Писатели
ЭСБЕ:Французская литература
ЭСБЕ