Пловец (Мицкевич; Бенедиктов)
О, бездна чудес! На рассвете свой чёлн
Я в море пустил: улыбалась погода;
В тиши не смущало ничто его хода; —
И вот — уж во мгле, средь бушующих волн
Ни взад, ни вперёд не могу его двинуть…
Уже ль и чёлн жизни мне тут опрокинуть?

Блажен, чью ладью неземная чета
Ведёт по волнам посреди бушеванья:
То сёстры родные; их в мире названья —
Одной — добродетель, другой — красота.
Та нектара чашей пловца успокоит,
А эта утешит, чуть лик свой откроет.

Хоть счастлив и тот, чьей душой принята
Одна добродетель, за тем, что пред храмом
Величья и почестей римским бальзамом
Крепить его дух, — но когда красота
Его уж не тешит и глаз поворотом —
В храм входит облитый он кровью и потом.

Вполне ль красота вся открылась кому
И вдруг улетела потом с полдороги,
Оставив его без надежды, в тревоге —
Ах, после свет целый противен ему;
Ему всё равно уж — во мраке он, в свете ль;
Его не скрепит и сама добродетель.

Взамен красоты созерцанья тогда
Он должен лишь с бурями биться, усталый,
Не ручки сжимать, но — хвататься за скалы;
Встречаться не с сердцем, но — с глыбами льда,
И долго, во тьме утопая, томиться,
Не в силах и отдыха смерти добиться.

Боренье так тяжко!.. И разом бы я
Мог кончить!.. Потом уж и спи под волною.
Но всё ль тут погибнет, исчезнет со мною?
Быть может, кто раз в океан бытия
Уж кинут, тот в нём заключён непреложно:
Ни вылететь вон, ни пропасть невозможно.

«Живущее всё умирает», — кричат.
Что ж крик этот веры моей не остудит,
Что духа светило гореть также будет,
Что вечные силы светило то мчат
В пространствах эфирных, где всё бесконечно,
И где то светило вращается вечно?

Кто с берега крикнул? — Друзья мои! Вас
Узнал я; то — вы! О, собратья! Доныне
Стоите прибрежных вы скал на твердыне
И смо́трите вы с напряжением глаз
С волнами моё замечая боренье…
И глаз ваш… друзья, не страшит утомленье.

На гибель отчаянно кинься вдруг я —
«Вот, — скажут, — безумец!» и «вот — благодарность!»
Вам тучи, что кроют мне всю лучезарность
Небесную, менее страшны, друзья; —
Вам вихри чуть слышны, что рвут мне канаты;
Гром бьёт здесь, а к вам лишь доходят раскаты.

И вместе со мною вы будьте в огне
Всех молний: прочувствован иначе будет
Огонь этот вами. Пусть Бог меня судит!
Судья должен быть не со мной, но во мне.
Пути наши розны: пойдёте вы к дому,
Я ж дальше — навстречу и ветру, и грому.

Поэзия Адама Мицкевича
Польская поэзия, малые формы
Переводы, выполненные Владимиром Григорьевичем Бенедиктовым

pl:Poezye/Żeglarz