ЭСБЕ/Мишле, Жюль
Мишле (Jules Michelet) — знаменитый французский историк, род. 21 августа 1798 г., в небогатой семье, которую он сам называет «крестьянской». Отец его переселился в Париж и существовал устроенною им здесь типографиею Пока при Республике печать пользовалась относительной свободою, дела типографии процветали, но с установлением империи семье М. пришлось испытывать горе и нужду; бедственное положение ее дошло до того, что дед, отец, мать и 12-летний М. сами должны были исполнять типографскую работу. Ученье молодого М. не могло идти правильно; уроки чтения ему пришлось брать рано утром у одного старого книготорговца, прежнего школьного учителя, пылкого революционера: от него М. наследовал восхищение революцией. Веру в Бога и в бессмертие (он не был крещен в детстве) вызвала в нем книга «О подражании Христу». На последние средства родители поместили М. в коллегию Шарлемань. Стеснявшемуся своей бедности, не привыкшему к обществу М. ученье давалось трудно, но редкое прилежание помогло ему победить предубеждение, с которым относились к нему сначала его учителя; они признали в нем дарование, особенно литературное, и из последних рядов он перешел прямо в первые. В 1821 г. М. сделался учителем в коллегии Sainte-Barbe, где почти против своего желания стал преподавать историю; его привлекали в то время древняя литература и философия; докторская диссертация его посвящена Плутарху и идее бесконечности Локка. Из историков его увлек прежде всего Вико; сделанное им извлечение из этого писателя и составленное им «Précis de l’histoire moderne» доставили ему литературную известность, и в 1827 г. он получил место проф. философии и истории в Нормальной школе. В его преподавании история и философия шли рука об руку; в курсе первой он давал историю цивилизации, стараясь обрисовать характеры различных народов и их религиозную эволюцию. В это же время в уме его зародилась философская концепция, что история есть драма борьбы между свободою и фатализмом. Когда вскоре в школе были разделены два предмета, ему порученные, М. желал удержать за собою философию и лишь неохотно посвятил себя истории. Плодом занятий ею явились две работы: философская — «Introduction à l’histoire universelle» и первый большой исторический труд его — «Histoire romaine: République» (Пар., 1831). Основная мысль первого очерка заимствована у Гегеля, но гегелевская, философия истории У М. лишена своего метафизического смысла и значения и приведена к совершенно другому результату: венцом всемирно-исторического процесса у М. является Франция, а процесс освобождения мирового духа, приходящего к самосознанию в человечестве, становится реальным прогрессивным торжеством свободы в борьбе человека с природою, с материею или роком. В бойкой своей книге о римской республике М. попытался сделать результаты Нибуровских трудов достоянием французской публики, но эта попытка его поколебать рутину преподавания осталась бесплодною; сам он позже уже не возвращался к древней истории. Июльская революция доставила М. место заведующего историческим отделом в национальном архиве. Здесь ему открылась возможность заняться историей отечества; он временно увлекся теорией беспристрастия, с которою выступала школа Гизо. В написанных им в это время первых 6 тт. истории Франции (1831—1843) он проявляет добросовестную эрудицию, глубокое знание оригинальных документов и в то же время творческий гений, проникающий в душу действующих лиц, возвращающий их к жизни и заставляющий действовать. Позже, увлеченный публицистическою струею, он уже не мог вернуться к такому пониманию средневековой жизни. Не ужившись с Кузеном, новым директором Нормальной школы, М. в 1838 г. перешел в Collège de France, где в первый раз очутился перед вольною аудиториею, требовавшею от лектора не ознакомления с научными открытиями, а живого красноречивого слова. Кафедра для М. превратилась в трибуну, с которой он развивал свои идеи о политической и социальной добродетели. Его лекции все более и более принимали характер проповеди, créer des âmes — создавать души — все более и более становилось целью его профессуры. Когда с 1840 г. Июльская монархия окончательно усвоила себе политику, несовместную с прогрессом, то в числе многих пришедших к крайним мнениям и революционным тенденциям был и М. В это время особенно развились в М. две усвоенные им до упоения страсти: вольтеровское «écrasez l’infâme» по отношению к клерикализму — и культ народа, которому положил начало Руссо. В 1843 г. он совместно с Э. Кинэ издал ожесточенный памфлет против иезуитов, «Des Jésuites», получивший громадное распространение: он появился в газете, расходившейся в числе 48000 экземпляров, перепечатывался, кроме того, провинциальными газетами и расходился в массе дешевых изданий среди народа. Не меньшее распространение получила брошюра «Le prêtre» la femme et la famille" (1845), где М. развивает направленную против иезуитских духовников мысль, что краеугольным камнем храма и фундаментом гражданской общины должен быть семейный очаг. В политической сфере идеалом его сделалась демократическая республика; руководящей нити в путанице современных вопросов он стал искать в изучении «великой революции» 1789 г. Его историю революции называют эпической поэмой с героем — народом, олицетворенным в Дантоне. Первый том ее вышел в 1847 г., последний — в 1853 г. Свои мысли о народе он изложил в книгах «Le peuple» (1848) и «Le Banquet» (1854). М. является здесь решительным противником социализма. Последний желает уничтожения частной собственности, а жизненный и нравственный идеал настоящего народа, т. е. крестьянства, обусловливался, в глазах М., именно обладанием частною собственностью, своим куском земли, своим полем; он даже требовал в интересах этой частной собственности уничтожения переживших революцию остатков общественной собственности. Несимпатичен был ему и элемент насильственности у сторонников коммунизма; он не понимал братства без свободы, его гуманная натура отвергала с негодованием всякие террористические меры для осуществления идеала любви. Но, отвергая социалистические и коммунистические мечтания, М. горестно ощущал всю глубину общественного разлада (divorce social). Возможность устранить его представлялась ему лишь в сближении верхних слоев с народом — сближении, основанном на любви, на отречении от эгоизма. Желая при этом привлечь сочувствие к народу, он его сильно идеализировал; он превозносил народный инстинкт и отдавал ему преимущество перед книжной рассудочностью образованных классов, приписывал народу способность к подвигу и самопожертвованию в противоположность холодному эгоизму обеспеченных классов. Такие взгляды вполне оправдывают данную одним из наших историков М. кличку «народник». Ключ к разрешению социальной проблемы М. находил в психическом явлении, которое представляет собою гений: как гений гармоничен и плодотворен, когда оба элемента, в нем заключающиеся — человек инстинкта и человек размышления, — содействуют друг другу, так и творчество, проявляющееся в истории народа, плодотворно, когда низшие и верхние слои его действуют в взаимном понимании и согласии. Прежде всего, проповедовал М., нужно излечить душу людей; средством для этого должна быть народная школа, которая ставила бы себе целью возбуждение социальной любви. В этой общей школе должны перебывать год или два дети всех классов, всякого состояния; она настолько же должна служить к сближению классов, насколько нынешняя школа содействует разъединению их. В общенародной школе, по плану М., ребенок должен был, прежде всего, узнать свое отечество, чтобы научиться видеть в нем живое божество (un Dieu vivant), в которое он мог бы верить; эта вера поддержала бы в нем потом сознание единства с народом, и в то же время в самой школе предстало бы ему наяву отечество в образе детской общины, предшествующей общине гражданской. С помощью усвоенной с детства гражданской любви М. считал возможным достигнуть идеального государства, основанного, однако, не на равенстве, а на неравенстве, построенного из людей различных, но приведенных в гармонию посредством любви, все более и более ею уравниваемых. Установление союза между различными классами М. ожидает от учеников высших школ: они должны явиться посредниками, естественными миротворцами гражданской общины. Эта мечта М., как указывает В. И. Герье, находит себе в наше время осуществление, но там, где М. наименее этого ожидал, — в стране, воплощавшей для него гордыню и эгоизм: в Англии. Декабрьский переворот лишил М. кафедры в Collège de France, а за отказ от присяги он потерял место в архив. Он чувствовал себя подавленным и обессиленным, но не пал духом благодаря поддержке второй своей жены (Adèle Malairet), имевшей большое влияние на его жизнь и дальнейшее направление его занятий. Продолжая работать над своей книгою о великой революции, М. в сотрудничестве с женою дал серию книг о природе, редких по своей очаровательной оригинальности. М. и прежде любил природу, но теперь почувствовал тесную связь между человеком и природою; он увидел в ней зародыш нравственной свободы, совокупность мыслей и чувств, сходных с нашими. Его «L’oiseau» (1856), «L’insecte» (1857), «La mer» (1861) и «La montagne» (1868) и в явления природы, и в жизнь животных переносят то же страстное сочувствие ко всему страдающему, беззащитному, которое мы видим в его исторических трудах. В 1858 г. М. издал «L’amour», в 1859 г. — «La Femme»; его восторженные слова о любви и браке в соединении с большой откровенностью в трактовании этих вопросов вызвали насмешки критики, но, тем не менее, обе книги достигли редкой популярности. «L’amour» составляет предисловие к «Nos fils» (1869), где М. подробно изложил свой взгляд на воспитание, резюмируемое им в словах: семья, отечество, природа. Проповеди тех же идей посвящена ранее изданная «La bible de l’humanité» (1864) — краткий очерк нравственных учений, начиная с древности. Наряду с этими соч. М. дал несколько небольших трудов по истории: «Les femmes de la Révolution» (1854), «Les soldats de la Révolution», «Légendes démocratiques du Nord», потрясающий историко-патологический этюд «La sorcière» (1862). В 1867 г. он закончил свою «Histoire de France», доведя ее до порога революции 1789 г. Благодаря своим занятиям естественными науками и психологиею М. чувствовал себя помолодевшим; ему казалось, что и во Франции начинается возрождение прежней энергии. Франко-прусская война принесла ему страшное разочарование. Когда стал угрожать призрак этой войны, М. почти один решился протестовать публично против увлечения тщеславным и грубым шовинизмом; здравый смысл и ясновидение историка не позволяли ему сомневаться относительно исхода войны. Голос его остался, однако, незамеченным. Слабое здоровье помешало ему выдержать осаду Парижа; он удалился в Италию, где известие о капитуляции Парижа вызвало у него первый припадок апоплексии. В брошюре «La France devant l’Europe» (Флор., 1871) он высказывает веру в бессмертие народа, остававшегося в его глазах представителем идей прогресса, справедливости и свободы. Едва оправившись, он принялся за новый громадный труд «Histoire du XIX siècle», издал в три года 3 1/2 тома, но довел свое изложение лишь до битвы при Ватерлоо. Триумф реакции в 1873 г. отнял у него надежду на скорое возрождение отечества. Силы его все больше слабели, и 9 февр. 1874 г. он умер в Гиере; похороны его дали повод к республиканской демонстрации. М., по отзыву Тэна — не историк, но один из величайших поэтов Франции, его история — «лирическая эпопея Франции». Чувство сострадания, жалости, пробудившееся в М. в детстве, когда он горько сознавал свое одиночество и бедность, сохранилось в нем во всех фазисах жизни и тотчас прорывалось наружу, как только воображение переносило его в чуждую ему эпоху. Он страдал вместе с жертвой, кто бы она ни была, и ненавидел гонителя. К самым ярким страницам французской историографии принадлежат те, на которых М. изображал муки и страдания людей, терпевших от веры в колдовство и от жестокого преследования страшной психической эпидемии. Отзывчивость его к чужим страданиям была слишком велика, чтобы он мог остаться беспристрастным зрителем современных ему событий. Злобы дня так сильно захватили его душу, что он внес их в изучение прошлого; настоящее, особенно в трудах, написанных с половины 40-х гг., стало у него окрашивать в свой цвет прошлое и порабощать его своим потребностям и идеалам. Эта же необыкновенная впечатлительность, эти чувства жалости и любви являются элементом, связывающим воедино его разнообразные труды по истории, естествознанию и психологии. Отечество и семья были для него постоянно предметами боготворения. Семья, в глазах М., была основанием государства; любовь к семье у него была связана с любовью к родине, а эта последняя — с любовью к человечеству. У М. не было отвлеченной страсти к науке; все, что не было движением и жизнью, мало его интересовало. Характер М. был очень спокоен, образ жизни отличался чрезвычайной правильностью; ежедневно он работал с 6 часов утра до полудня и ложился спать обыкновенно в 10 вечера; никогда он не принимал приглашений на вечера или на обеды. Обхождение его было просто и приветливо, манеры сохраняли традиции вежливости старой Франции. Необыкновенную прелесть и оригинальность ему придавало нечто непосредственное, детское в его натуре, редкое у француза. Лучший материал для его характеристики дают изданные вдовою его из его записок «Ma jeunesse» (1884; см. А-в, «Новая книга о М.», в «Вестнике Европы», 1884, 5) и «Mon Journal. 1820—23» (1888). Ср. о М. essai Тэна (переведено в «Русской мысли» 1886, 12); G. Monod, «Jules M.» (П., 1876); его же, «Renan, Taine, M.» (1894; отсюда «Жюль М.» в «Русской мысли», 1895, 3); Noël, «Jules M. et ses enfants» (1878); Corréard, «M., sa vie, etc.» (1886); J. Simon, «Mignet, M., Henri Martin» (1889); В. И. Герье, «Народник во французской историографии» («Вестник Европы», 1896, 3 и 4). Из сочинений М. имеются на русском языке: «Обозрение новейшей истории» (СПб., 1838); «История Франции в XVI в.» (СПб., 1860); «Краткая история Франции до Французской революции» (СПб., 1838); «Реформа. Из истории Франции в XVI в.» (СПб., 1862); «Женщина» (Одесса, 1863); «Море» (СПб., 1861); «Царство насекомых» (СПб., 1863); «Птица» (СПб., 1878); «История XIX в.» (СПб., 1883—84, под ред. М. Цебриковой) и др.

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Историки
Жюль Мишле