ЭСБЕ/Мобилизация поземельной собственности
Мобилизация поземельной собственности — есть процесс перехода земельной собственности от одного лица к другому на почве такого строя поземельных отношений, при котором отчуждение, раздробление и концентрация, залог и наследование земельных владений совершается свободно, без ограничений со стороны общественной власти. В древности М. земельной собственности почти совершенно отсутствовала, так как на землю смотрели не как на товар, а как на незыблемое основание хозяйственного благополучия рода. В качестве родовой собственности земля должна была постоянно оставаться во владении рода, члены которого получали лишь временное право пользования ею. Когда позднее из родовой поземельной собственности выработалась общинная, члены общины точно так же не могли свободно распоряжаться землей, а имели лишь право пользования. В Средние века, с возникновением феодализма, земля продолжает сохранять характер неподвижной (иммобилизированной) собственности. Предоставление королем поземельных участков феодалам соединялось с целым рядом правомочий верховной власти: феодалы поэтому не могли распоряжаться землей по своему произволу; лен нельзя было отчуждать (кроме немногих исключительных случаев), нельзя было раздроблять, отягощать долгами, завещать по произволу; он переходил по определенному порядку наследования к сыну, вместе с политическими правами. Поземельные участки крестьян не подлежали их свободному распоряжению, потому что предоставлялись им феодалами лишь в наследственное пользование под условием несения известных повинностей и платежей; в особенности было запрещаемо раздробление крестьянских участков в видах сохранения их платежеспособности по отношению к помещику, а позднее — и по отношению к государству. Понятие личной поземельной собственности начинает вырабатываться во второй половине Средних веков; в связи с этим начинает появляться, хотя в очень слабой степени, М. поземельной собственности; так, напр., в конце Средних веков в некоторых местностях с особо плодородной почвой и интенсивной культурой дробление земельных владений стало допускаться в известных пределах. Однако только в XVIII веке вырастает потребность освобождения земли от всех средневековых стеснений. Первым государством, покончившим с неподвижной и связанной земельной собственностью, была Франция; постановлениями учредительного собрания 4 августа 1789 г. были отменены все феодальные отношения, все крепостные повинности и ограничения и провозглашен принцип свободного оборота земельной собственности. Освободительное движение, поддерживаемое литературой, распространилось на весь континент и привело к половине XIX века к полному почти осуществлению идеи свободной и неограниченной поземельной собственности. Литература первой половины XIX в., защищавшая М. земельной собственности, высказывала в пользу ее следующие аргументы: свобода оборота в сфере земельных отношений должна привести к тому, что земля будет находиться в руках наиболее способных, знающих и склонных к земледелию лиц; она даст всякому желающему, в том числе мелкому ремесленнику, сельскому рабочему и т. п., возможность покупать и прикупать небольшие участки земли и тем приобретать более обеспеченное и более высокое социальное положение; далее, повышение интенсивности земледельческой культуры может сопровождаться при свободе земельной собственности необходимым уменьшением размеров земельных владений; возможность отчуждения части поземельных владений позволит приобретать нужный оборотный капитал или расплачиваться с тяготеющими на имении долгами. Все это наилучшим образом будет содействовать прогрессу сельского хозяйства, увеличению производства и дохода. Вообще, по мнению представителей этого направления, при неограниченной свободе распоряжения землей личный интерес каждого земельного собственника подскажет ему такой образ действии, какой будет наиболее выгодным для всего общества. В Великобритании, где еще с Средних веков силою законов и обычаев почти вся земля была обращена в фидеикомиссы (см.) и стала переходить по наследству в полном составе к старшему сыну, писатели, стоявшие за свободу поземельной собственности, направили главные свои усилия на выяснение вредных результатов этой системы, вследствие которой прогресс земледельческой культуры останавливается, сельское население уходит в города или эмигрирует за границу, исчезает важный в социальном отношении класс мелких самостоятельных землевладельцев-крестьян (Милль; Кобден, Торнтон, Кэй, Бродрик, Фоулер и др.).

Установившаяся в течение XIX в. свобода поземельной собственности привела в скором времени к целому ряду весьма важных социально-экономических последствий. Прежде всего, результатом ее явилось раздробление («парцелляция») поземельных владей. Здесь следует различать дробление поземельной собственности, измельчание земледельческих хозяйств и, наконец, раздробление имений на массу небольших участков, лежащих отдельно друг от друга (парцеллы). Этому явлению содействовал раздел поземельных владений в натуре поровну между сонаследниками, развитие промышленности, увеличение спроса на мелкие участки со стороны фабричных рабочих, переход к более интенсивному хозяйству, недостаток эмиграции при быстром росте населения. Раздробление земельной собственности замечается во Франции, Бельгии, Южной и Западной Германии (Вюртемберг, Баден, Вестфалия, Рейнская провинция), в некоторых частях Австрии, напр. в Галиции и Буковине. Статистика движения земельной собственности в Европе находится еще в зачаточном состоянии; мы можем привести только немногие данные о процессе раздробления земли. Так, число земледельческих хозяйств (не владений) в Бельгии изменялось таким образом:

Что касается Франции, то материалы, которыми обыкновенно пользовались французские писатели для доказательства быстрого измельчания поземельной собственности, не позволяют делать столь решительный вывод. Они представляют нам (и то приблизительно) лишь возрастание числа так наз. côtes foncières с 10 милл. в 1835 г. до 14 ¼ милл. в 1880 г. (см. Землевладение; под с. f. разумеется всякий поземельный участок в отдельной общине, записанный за известным лицом для уплаты поземельного налога). Сильное возрастание числа côtes, обусловливаемое в значительной степени увеличением числа домовладельцев, позволяет заключать о возрастании числа землевладельцев, но только до известной степени. Точные выводы невозможны, ибо неизвестно, сколько côtes в разные годы принадлежали одному и тому же лицу. Исследование 1882 г. дает представление о том, насколько раздроблена земельная собственность во Франции. Из 5672007 землед. хозяйств 2167667 принадлежат к числу очень мелких, с площадью в среднем в ½ гектара. Статистическое исследование движения крестьянской собственности, произведенное в 6 восточных провинциях Пруссии, дало следующие результаты: за 1816—1859 г. вследствие раздробления исчезло 26759 крестьянских лошадных дворов, с площадью в 2150189 моргенов (средняя величина двора = 80 морг.), но в то же время вновь возникло новых 36991 лошадных дворов, с площадью в 1902238 морг. (средняя величина двора = 51 морг.). Итак, при увеличении общего числа дворов как общая их площадь, так и средние размеры каждого значительно уменьшились. В 1865—1867 гг. 4177 лошадных дворов, с площадью в 677912 морг., подверглись раздроблению; число мелких безлошадных хозяйств увеличилось с 687084 дворов до 707390. Когда это прогрессивное дробление поземельной собственности, особенно в местностях, где не развита фабричная или домашняя промышленность, переходит известные границы и создает так наз. «карликовые хозяйства», оно оказывается чрезвычайно неблагоприятным для народного хозяйства (см. Землевладение), создавая вредную чересполосицу, трудность при определении границ, массу судебных споров, потерю земли под дорогами и межами, потерю времени при обработке чересчур мелких или удаленных друг от друга участков. С другой стороны, М. ведет к концентрации земельной собственности, к поглощению мелких владений крупными. Факторами этого процесса являются преимущества крупных хозяйств перед мелкими при некоторых культурах (напр. при возделывании свекловицы, при скотоводстве), стремление крупных землевладельцев (до обострившегося за последнее время сельскохозяйств. кризиса) к округлению своих владений, а также порядок наследования. Особенно ярко проявилась тенденция к концентрации в восточных провинциях Пруссии, в Мекленбурге, в Италии и Испании, в некоторых провинциях Австрии (Кроации, Богемии), кое-где также в Соединенных Штатах (особенно на С. и С.З. от Чикаго до Калифорнии). — В Англии процесс поглощения мелкого и среднего землевладения крупным произошел раньше, в XVII—XVIII вв., и был связан с рядом условий, независимых от М. — По данным переписи 1882 г. каждые 100 гект. сельскохоз. площади распределяются:

Отсюда ясно преобладание крупного землевладения в Пруссии. Сопоставление двух американских цензов показывает возрастание крупных хозяйств на счет мелких:

Тенденция к концентрации, в свою очередь, влечет за собой ряд вредных социально-экономических последствий (см. Земельные участки и Землевладение). Неограниченное право отягощения земли долгами повело к невероятному росту ипотечной задолженности во всех странах Европы, что создало зависимость землевладельцев от капиталистов и фактически перенесло значительную часть ценности земли в руки последних. Главной причиной возрастания задолженности являются, как это старался доказать еще Родбертус и как это подтвердили позднейшие статистические данные, переходы земли из одних рук в другие по наследованию или на основании договора купли-продажи; в первом случае наследник, принимающий имение, отягощает его долгами для уплаты выделов сонаследникам, во втором — покупатель принимает на себя ипотечный долг в размере недоплаченной цены имения (в Австрии около 4/5 ипотечной задолженности обусловливаются этими причинами, в Бадене — 2/3, в Вюртемберге около 3/4). Пруссии ипотечная задолженность возрастала:

Всего за 8 лет ипотечные долги увеличились на 1321,36 милл. мар. Точно так же задолженность растет во Франции, Австрии, Италии, России. Итак, М. вела с одной стороны к увеличению безземельного пролетариата, с другой — к установлению зависимости землевладельцев от капиталистов. Эти явления, которые начали обнаруживаться еще в первой половине XIX в., достигли высшего развития к концу 3-й четверти столетия и вызвали огромную литературу, которая доказывает вред М. и необходимость обратиться к ряду мер, в той или иной степени ограничивающих свободу зем. собственника распоряжаться землей. Представители этого направления (Лоренц Штейн, Гирке, Зеринг, Тиль, Шеффле, отчасти Миаковский, Шмоллер, Бухенбергер и др.) доказывали, что земля не может быть приравниваема к движимому капиталу и товарам, а должна в силу своих особенностей иметь особое право. Как основа хозяйственной жизни семьи и источник существования народа, она не может быть предоставлена в полное, произвольное распоряжение отдельных лиц. Назревшая потребность сузить слишком широкие пределы свободы позем. собственности нашла себе выражение в новейших реформах и проектах реформ. Так, возникли ограничения права распоряжения собственников рентных имений в Пруссии, попытки применить американский институт гом-стэдов (см.) на европейском континенте, весьма упорная агитация в пользу ограничения размеров ипотечной задолженности известной частью ценности земли, попытки распространить систему индивидуального наследования (Anerbenrecht) в разных частях Германии и т. д.

В России, в древности, с одной стороны общинно-родовой быт и поместная система, с другой — натуральный строй хозяйства почти совершенно устраняли свободное передвижение зем. собственности из одних рук в другие. Особенно ограничены были права распоряжения княжескими вотчинами (напр. нельзя было продать их чужеродцу, завещать дочери или сестре), родовыми вотчинами, которые должны были оставаться всегда в роде, и поместьями (их нельзя было отчуждать, завещать, закладывать). С Петра Великого позем. собственность дворян (позднее — и других сословий, получивших право владеть недвижимостью) начинает постепенно освобождаться от ограничений оборота. Этому процессу оказала значительное содействие Екатерина II генеральным межеванием и жалованными грамотами. Наибольший толчок развитию М. зем. собственности был дан актом 19 февраля 1861 г., но исключительно в пределах частного землевладения (т. е. 24 % площади Европейской России и ничтожного процента площади Сибири); крестьянские надельные земли, окончательно не выкупленные, не могли быть ни продаваемы, ни закладываемы: государственные земли, как земельный фонд государства, по общему правилу не подлежат отчуждению, наравне с землями городов, церквей и других общественных учреждений. Только со времени освобождения крестьян у нас имеются данные, хотя и скудные, по движению частной поземельной собственности.

Так, материалы, собранные некоторыми земско-статистическими бюро, показывают непрерывное увеличение М.:

Смоленская губ.:

Тверская губ.:

По всей Тамбовской губ.

Процесс передвижения частной зем. собственности сводится к тому, что дворянское землевладение везде более или менее быстро уменьшается в размерах и что на его счет увеличивается землевладение купцов и крестьян. Вот, напр., число десятин поземельных владений этих категорий по земско-статистическим данным.

Нижегородская губ.:

Старицкий у. и Тверской губ.

Московская губерния.

Соотношение землевладения в %.

По данным Центр. статистического комитета, сравнительное % соотношение площади землевладения разных категорий владельцев было таково:

По-видимому, увеличение площади частного крестьянского землевладения происходит главным образом в среде наиболее зажиточных крестьян. Таким образом, главная тенденция движения частной земельной собственности — из рук дворянского сословия в руки торгово-промышленного. Это подтверждается также данными о возрастании средних размеров частного землевладения по губерниям (в десятинах).

В то же время эти цифры свидетельствуют о преобладании в России процесса концентрации земельной собственности. См. Неотчуждаемость земель.

.

ЭСБЕ:Землевладение
ЭСБЕ:Статистика