На самолюбца (Кантемир)


Примечания 

Поэзия Антиоха Дмитриевича Кантемира
Русская поэзия
Стихотворения
Литература 1730-х годов
Восьмистишия
Эпиграммы
<!--ЭПИГРАММЫ

Кантемир отобрал для печати всего девять эпиграмм. В настоящем издании печатается пятнадцать, однако они не исчерпывают всего числа произведений, написанных Кантемиром в этом жанре. По свидетельству А. Ф. Мерзлякова, обследовавшего Курбатовскую рукопись в 1811 г., в ней тогда содержалось пять эпиграмм, не

469
вошедших в издание 1762 г. Они в свое время не были опубликованы, а листы с этими эпиграммами ныне утеряны. Из сообщения А. Ф. Мерзлякова мы знаем теперь лишь их названия: «К любовнице», «К моему портрету», «О Феофиле и Феофане», «О Меналке» и «На Харона». Не исключено, что до нас не дошли и другие эпиграммы. Точная датировка эпиграмм затруднительна. Сам Кантемир в примечаниях Курбатовской рукописи признавался: «Трудно точно означить время сочинения сих епиграмм, но то известно, что все писаны в Москве после первой и второй сатиры, и то в разные случаи». Из этого можно заключить, что все эпиграммы, входившие в состав Курбатовской рукописи, были написаны в 1730 — 1731 гг. Однако сейчас неизвестно в точности, какие именно эпиграммы были представлены в этой рукописи. В примечаниях окончательной редакции, относящихся к девяти эпиграммам, отобранным для печати, Кантемир указывает, что все эпиграммы, за исключением двух последних («На Леандра, любителя часов» и «На гордость нового дворянина»), были написаны «в Москве 1730 году». Но это свидетельство несомненно нуждается в уточнении. Так, например, в число первых семи эпиграмм, написанных, по словам Кантемира, в 1730 г., входит VI эпиграмма («Хроностическая на коронацию Петра II»), которая безусловно была написана ранее, до 1730 г.1

О последних двух эпиграммах (VIII и IX), названных выше, известно лишь, что они не были написаны «в Москве 1730 году». Но где и когда написаны? Судя по тому, что Кантемир, подготовляя Курбатовскую рукопись, не включил в нее указанные две эпиграммы, можно допустить, что они были написаны после 1740 г. О датировке остальных эпиграмм, не вошедших в сборник, подготовленный Кантемиром для печати, см. в примечаниях к отдельным эпиграммам.

В Курбатовской рукописи Кантемир писал по поводу своих эпиграмм: «В них нет ничего приметного, кроме новости своей, понеже до сих пор на нашем языке, чаю, епиграммы не писаны». Продиктованная авторской скромностью, эта характеристика, однако, верно отражает объективный исторический факт: эпиграммы Кантемира — действительно первые в русской поэзии опыты в этом жанре.

I. На самолюбца (стр. 233).

1 К этому обстоятельству внимание составителя привлек П. Н. Берков, впервые высказавший сомнение в правильности авторской датировки данной эпиграммы.