Странный человек (Лермонтов)/Сцена V
. Судьба хочет непременно, чтоб я женился! — что же? Женитьба лекарство очень полезное от многих болезней, и от карманной чахотки особенно. Теперь я занял денег, чтоб купить деревню; но тысячи рублей недостает; а где их взять? — женись! женись! кричит рассудок. Так и быть! но на ком? — Вчера я познакомился с Загорскиными. Наташа мила, очень мила; у ней кое-что есть! — но Владимир влюблён в неё. Что ж? — чья взяла, тот и прав. Я нахожусь в таких опасных обстоятельствах, что он должен будет мне простить. — Впрочем я не верю, чтоб он уж так сильно ее любил! — Он странный, непонятный человек: один день то, другой — другое! — Сам себе противуречит, а всё как заговорит и захочет тебя уверить в чем-нибудь — кончено! редкий устои́т! Иногда, напротив — слова не добьешься; сидит и молчит, не слышит и не видит, глаза остановятся, как будто в этот миг все его существование остановилось на одной мысли.  Однако я ему ничего не скажу про свое намерение, прежде чем не кончу дело. Буду покамест ездить в дом, а там — увидим!...

 Белинской! что так задумчив? —

 А! здравствуй, Арбенин! — это планы... планы....

 И тебя судьба не отучила делать планы?

 Нет! Если я твердо намерен сделать что-нибудь, то редко мне не удается. Поверь: человек, который непременно хочет чего-нибудь, принуждает судьбу сдаться: судьба женщина! —

 А я так часто был обманут желаньями, и столько раз раскаивался достигнув цели, что теперь не желаю ничего; живу как живется; никого не трогаю, и от этого все стараются чем-нибудь возбудить меня, как-нибудь вымучить из меня обидное себе слово. — И знаешь ли: это иногда меня веселит. Я вижу людей, которые из жил тянутся, чтоб чем-нибудь сделать еще несноснее мое существование! — Неужели я такое важное лицо в мире, или милость их простирается даже до самых ничтожных! —

 Друг мой! ты строишь химеры в своем воображеньи, и даешь им черный цвет для большего романтизма.

 Нет! нет, говорю я тебе: я не создан для людей: я для них слишком горд, они для меня — слишком подлы.

 Как, ты не создан для людей? — напротив! ты любезен в обществе; дамы ищут твоего разговора, ты любим молодёжью; и хотя иногда слишком резкие истины говоришь в глаза, тебе все-таки прощают, потому что ты их умно говоришь, и это как-то к тебе идет! —

 Я вижу: ты хочешь меня утешить!

 Когда ты был у Загорскиных? могут ли там тебя утешить?

 Вчера я их видел: — Странно: она меня любит — и не любит! Она со мною иногда так добра, так мила, так много говорят глаза ее, так много этот румянец стыдливости выражает любви... а иногда, особливо на бале где-нибудь, она совсем другая, — и я больше не верю ни ее любви, ни своему счастью! —

 Она кокетка!..

 Не верю: тут есть тайна....

 Поди ты к чорту с тайнами! — Просто: когда ей весело, тогда твоя Наташа о тебе и не думает, а когда скушно, то она тобой забавляется. — Вот и вся тайна.

 Ты это сказал таким нежным голосом, как будто этим сделал мне великое благодеяние! —

 Ты не в духе сегодня!

 Видишь.

 Что такое?

 Это письмо я писал к ней... прочти его! — Вчера я приезжаю к ее кузине, княжне Софье; улучив минуту, когда на нас не обращали внимания, я умолял её передать письмо Загорскиной.... она согласилась; но с тем, чтобы прежде самой прочитать письмо. Я ей отдал. Она ушла в свою комнату. Я провел ужасный час. Вдруг княжна является, говоря, что мое письмо развеселит очень ее кузину, и заставит её смеяться! — Смеяться? — друг мой! — я разорвал письмо, схватил шляпу и уехал...

 Я подозреваю хитрость княжны. Загорскина не стала бы смеяться такому письму, потому что я очень отгадываю его содержание.... зависть, может быть и более, или просто шутка...

 Хитрость! — хитрость! — я её видел, провел с нею почти наедине целый вечер.... я видел ее в театре: слёзы блистали в глазах ее, когда играли Коварство и любовь Шиллера!.... Неужели она равнодушно стала бы слушать рассказ моих страданий?  Что если б я мог прижать Наталью к этой груди, и сказать ей: ты моя, моя навеки! — ...Боже! боже! — я не переживу этого!  Не говори ни слова, не разрушай моих детских надежд.... только теперь не разрушай!..... а после...

 После!  Как? ужели он предугадывает судьбу свою? —

 О как сердце умеет обманывать! 

 И я должен буду разрушить этот обман? — ба! — да я, кажется, начинаю подражать ему! — нет! — это вздор! — он не так сильно любит, как показывает: жизнь не роман!

 Дмитрий Василич! какой-то мужик просит позволения вас видеть. Он говорит, что слышал, будто вы покупаете их деревню, так он пришел....

 Вели ему взойти.

Встань! — встань! — что тебе надобно, друг мой? —

 Мы слышали, что ты, кормилец, хочешь купить нас, так я пришел...  мы слышали, что ты барин доброй...

 Да встань, братец, а потом говори!..... встань прежде! —

 Не прогневайся, отец родной, коли я....

 Да говори же...

 Меня, старика, прислали к тебе от всего села, кормилец, кланяться тебе в ноги, чтобы ты стал нашим защитником.... все бы мы стали богу молить о тебе! — будь нашим спасителем!

 Что же? вам не хочется с госпожей своей расставаться, что ли?

 Нет! — купи, купи нас, родимой!

 Странное приключение!  а! так вы верно недовольны своей помещицей?

 Ох! — тяжко! за грехи наши!...

 Ну! говори, брат, смелее! жестоко, что ли, госпожа поступает с вами?

 Да так, барин... что ведь, ей-богу, терпенья уж нет. — Долго мы переносили, однако пришел конец... хоть в воду!...

 Что же она делает? 

 Да что вздумается ее милости.

 Например..... сечет часто?

 Сечет, батюшка, да как еще... за всякую малость, а чаще без вины. У неё управитель, вишь, в милости. Он и творит что ему любо. Не сними-ко перед ним шапки, так и нивесь что сделает. За версту увидишь, так тотчас шапку долой, да так и работай на жару, в полдень, пока не прикажет надеть, а коли сердит или позабудет, так иногда целый день промает.

 Какие злоупотребления!

 Раз как-то барыне донесли, что, дискать, «Федька дурно про тебя говорит и хочет в городе жаловаться!» А Федька мужик был славной; вот она и приказала руки ему вывёртывать на станке.... а управитель был на него сердит. Как повели его на барской двор, дети кричали, жена плакала.... вот стали руки вывертывать. «Господин управитель!» сказал Федька «что я тебе сделал? ведь ты меня губишь!» — Вздор! сказал управитель. Да вывертывали да ломали.... Федька и стал безрукой. На печке так и лежит да клянет свое рожденье.

 Да что, в самом деле, кто-нибудь из соседей, или исправник или городничий не подадут на нее просьбу? — на это есть у нас суд. — Вашей госпоже плохо может быть.

 Где защитники у бедных людей? — У барыни же все судьи подкуплены нашим же оброком. — Тяжко, барин! тяжко стало нам! — Посмотришь в другое село... сердце кровью обливается! Живут покойно да весело. А у нас так и песен не слышно стало на посиделках. Рассказывают горнишные: раз барыня рассердилась, так, вишь, ножницами так и кольнула одну из девушек.... ох! больно.... а как бороду велит щипать волосок по волоску..... батюшка!.... ну! — так тут и святых забудешь... батюшка!..... . о! кабы ты̀ нам помог!.... купи нас! купи, отец родной! 

 Люди! люди! — и до такой степени злодейства доходит женщина, творение иногда столь близкое к ангелу.... о! проклинаю ваши улыбки, ваше счастье, ваше богатство — все куплено кровавыми слезами. — Ломать руки, колоть, сечь, выщипывать бороду волосок по волоску!.... о боже!.... при одной мысли об этом я чувствую боль во всех моих жилах... я бы раздавил ногами каждый сустав этого крокодила, этой женщины!...... один рассказ меня приводит в бешенство!....

 В самом деле ужасно!

 Купи нас, родимой!

 Дмитрий! есть ли у тебя деньги? — вот все, что я имею... вексель на 1000 рублей... ты мне отдашь когда-нибудь. 

 Если так, то я постараюсь купить эту деревню... поди, добрый мужичёк, и скажи своим, что они в безопасности.  Какова госпожа?

 Дай боже вам счастья обоим, отцы мои, дай бог вам долгую жизнь, дай бог вам все, что душе ни пожелается..... прощай, родимой! благослови тебя царь небесный! — 

 О мое отечество! мое отечество! — 

 Ах, как я рад, что могу теперь купить эту деревню! как я рад! — впервые мне удается облегчать страждущее человечество! так: это доброе дело. Несчастные мужики! что за жизнь, когда я каждую минуту в опасности потерять все, что имею, и попасть в руки палачей!

 Есть люди, более достойные сожаленья, чем этот мужик. Несчастия внешние проходят, — но тот, кто носит всю причину своих страданий глубоко в сердце, в ком живет червь, пожирающий малейшие искры удовольствия.... тот, кто желает и не надеется.... тот, кто в тягость всем, даже любящим его...
тот! — но для чего говорить об таких людях? — им не могут сострадать: их никто, никто не понимает.

 Опять за свое! о эгоист! как можно сравнивать химеры с истинными несчастиями? Можно ли сравнить свободного с рабом?

 Один раб человека, другой раб судьбы. Первый может ожидать хорошего господина или имеет выбор — второй никогда. Им играет слепой случай, и страсти его и бесчувственность других, все соединено к его гибели.

 Разве ты не веришь в провидение? — Разве отвергаешь существование бога, который все знает и всем управляет?

 Верю ли я? — верю ли я?

 Твоя голова, я вижу, набита ложными мыслями.

 Послушай! — не правда ли, теперь прекрасная погода? — пойдем на булевар! —

 Чудак! —

Что тебе надобно? — кто ты?

 Слуга моей матери!

 Я прислан к вам, сударь, от Марьи Дмитревны. Искал я вас с полчаса в трех домах, где, как мне у вас сказали, вы часто бываете.

 Что случилось?

 Да барыня-с....

 Что?

 Сделалась очень нездорова и просит вас поскорее к себе.

 Нездорова, говоришь ты? — больна?

 Очень нездорова-с.

 Очень! — да, я пойду! —  не правда ли, я тверд в своих несчастиях? —  

 Тебя погубит эта излишняя чувствительность! — ты желаешь спокойствия, но не способен им наслаждаться; и оно сделалось бы величайшею для тебя мукой, если бы поселилось в груди твоей.

Я веселого характера обыкновенно; однако примечаю, что печаль Арбенина прилипчива. После него, часа два я не могу справиться. — Ха! ха! ха! — испытаю верность женщины! посмотрим, устоит ли Загорскина против моих нападений. Если она изменит Арбенину, то это лучший способ излечить его от самой глупейшей болезни.

Чего тебе?

 Да я ходил в театр за билетом-с, как вы приказывали. Вот билет-с.

 Хорошо! — в первом ряду? — хорошо.  Скучно будет сегодня во Французском театре: играют скверно, тесно, душно. — А нечего делать! — весь beau-monde! —

 Примечания 

Сцена 05