Человек системы (По; Львовский)
ЧЕЛОВЕК СИСТЕМЫ

Я — человек дела, человек порядка. Основа всякого дела есть система. Я считаю самими эксцентричными и попросту дураками тех людей, которые восхваляют метод, но, в сущности, сами не знают о чем говорят. Эти люди, придерживаясь систематического метода, говорят самые несуразные вещи. Конечно, это звучит парадоксально.
Систематический метод может быть приложен только по отношению вещей обыденных, но никак не по отношению вещей, из ряду вон выходящих.

Безусловно, мои мысли по этому вопросу не были бы столь ясны и определенны, если б не счастливый случай, который произошел со мной в детстве.

Добрая старая няня, ирландка по происхождению, которой я не забуду в своем завещании, однажды рассердилась, выругала меня, схватила за ноги и ударила головой о железную кровать. Это обстоятельство решило мою судьбу и принесло мне несомненную пользу. На голове немедленно выросла шишка, которую я по всей справедливости и смело могу назвать . Вот чем можно объяснить мою исключительную страсть к порядку и системе, — страсть, сделавшую меня необыкновенно деловым человеком.

Всего более на свете я ненавижу гениальных людей. Я утверждаю, что все гении были ослами, — и чем гениальнее человек, тем он глупее. Это правило исключительно в том отношении, что оно не допускает никаких исключений. Из гения так же трудно сделать делового человека, как получить деньги от еврея, или же орехи от соснового дерева. Гениальные люди отличаются тем, что всего больше на свете любят фантастические предприятия и, очертя голову, бросаются в самые рискованные спекуляции. Конечно, таких людей всегда можно определить по их делам. Стоит вам заметить, что кто-либо из ваших знакомых выражает наклонность сделаться купцом или фабрикантом, заняться разведением табаку или хлопка, претендует на звание комиссионера по мануфактурным товарам, или же адвоката, кузнеца, доктора, — словом, метит на какое-нибудь необыкновенное звание, вы тотчас же можете определить, что он гений, и, на основании законов тройного правила, вывести, что он осел.

Я, безусловно, не гениальный человек, ибо я — деловой человек. Стоит только заглянуть в мои записные книги, чтобы убедиться в этом. Книги эти находятся в безукоризненном порядке, потому что, в смысле аккуратности и точности, со мной могут поспорить разве лишь часы. Всего лучше то, что мои занятия удивительно соответствуют нуждам и привычкам окружающих меня. В этом отношении я ровно ничем не обязан своим родителям, которые, без всякого сомнения, сделали б из меня гениального человека, если бы не пришел на помощь мой ангел-хранитель. В биографиях и особливо автобиографиях, необходимо держаться строгого и правдивого изложения фактов; я так и делаю, но не могу избавиться от опасения, что мне не поверят, если я скажу, что 15 лет от роду меня отдали в железную лавку, к человеку, который «гениально вел свои дела». Глупости! Результаты этого необдуманного шага моих родителей выяснились через 2—3 дня, когда я, близкий к беспамятству, с невыносимой болью в темени, то есть, в том месте, где находилась шишка порядка, вернулся под родительский кров. Положение мое было отчаянное; я пролежал шесть недель; был на волоске от смерти и т. д., и т. д. Я не перестаю благодарить судьбу за то, что она избавила меня от необходимости сделать карьеру торговца, «гениально ведущего свои дела», одновременно выражаю горячую признательность своей шишке, избавившей меня от непоправимого несчастья, равно как и женщине, наградившей меня этой шишкой.

Большинство мальчиков оставляют родительский дом 10—12 лет от роду,— я оставался дома до 16 лет. Вполне возможно, что я оставался бы и дольше, если бы не подслушал разговора матери о том, что меня необходимо отдать в зеленную лавку. Судьба моя была решена. В зеленную лавку!— ни за что! Я решил бежать, найти приличное занятие и тем раз навсегда избавить себя от капризов родителей и трагической возможности попасть в ряды гениев.

Задуманный план удался мне сверх меры и к 18-му году я, в качестве ходячей рекламы портного, зарабатывал очень много денег. Обязанности мои были чрезвычайно трудны и ответственны, но они были в большей степени облегчены моей давнишней любовью и привычкой к порядку. Во всех своих делах и поступках я придерживался строгой системы, и насчет себя смело могу сказать, что не деньги, а метод создают человека.

Неизменно в 9 часов утра я являлся в магазин за костюмом и в 10 часов уже гулял в нем на более людных и оживленных улицах. Знатоки дела неизменно восхищались изяществом и красотой моих движений, которые позволяли любоваться всеми частями моего костюма. Неизменно к полудню я приводил покупателя к мистерам Кэт и Кемаген. Рассказываю об этом с гордостью, но и с огорчением в душе, ибо фирма за мои труды отплатила мне самой черной неблагодарностью. Полагаю, что человеку, знакомому с делом, не покажется чрезмерным тот счет, который я представил фирме и из-за которого лишился места. Предлагаю этот счет любезному вниманию знатоков дела:

«Питеру Профиту, — человеку-рекламе» от торгового дома «Кэт и Кемаген» причитается:

Июля 10: за прогулку 

по городу и привод 

покупателя  . . . .  фунт. 00—25

Июля 11: тоже. . . . 25

Июля 12: за ложь II раз-

ряда: выдал испорчен-

ное черное сукно за зе-

леное . . . . . . .  фунт. 00—25

Июля 13: за ложь I раз- 

ряда: выдал сатин за 

черное сукно . . .  75

Июля 20: за новый бумаж-

ный воротник. . . . 2

Августа 15: за прогулку 

в длинном сюртуке 

на вате (прн 76° в

тени) . . . . . . .  25

Августа 16: за то, 

что стоял на одной ноге 

в продолжение трех 

часов (с намерением 

показать новые штаны 

со штрипками), считая 

по 12½ цент. за каж-

дый час . . . . . .  37½

Августа 17: за прогулку 

и привод толстого за-

казчика . . . . . . .  50

Августа 18: за прогулку

и привод заказчика

средн. разм. . . . . .  25

Августа 19: за прогулку 

и привод низкоросло-

го заказчика . . . . .  6

                     

                      Итого . . . 2 ф. 96½ цент.

Спор главным образом возник из-за 2 пенсов, уплаченных за бумажный воротник. Заверяю своим честным словом, что за такой воротник 2 пенса недорого. Смею думать, что чистенький, новый воротник придал мне самый нарядный вид, благодаря чему мне удалось завербовать последних 3 заказчиков. Фирма, утверждая, что из обыкновенного листа бумаги можно сделать три таких воротника, предлагала мне 1 пенс, от которого я, по чисто принципиальным соображениям, отказался. Всякое дело требует к себе священного отношения, — иначе оно не дело. Лишая меня 1 пенса, фирма допустила лишь грабеж, причем не проявила никакого систематического начала. Я немедленно оставил службу в торговом доме «Кэт и Кемаген», и занялся другим, не менее доходным делом.

И в данном случае, незаменимые услуги оказали мне принципы честности, экономичности и системы. В самом непродолжительном времени я стал не только зарабатывать большие деньги, но и пользоваться значительной известностью. Признаться, не любя по природе своей крупных дел, я и теперь не занимался ими. Я уверен, что и поныне продолжал бы свои занятия, если б не помешал несчастный случай, столь частый в моей новой профессии.

Всем известно, что раз богатый старик или молодой расточительный человек, недавно получивший наследство, — или же какое-нибудь обанкротившееся общество вздумает возвести палаццо, то помешать им никто не сумеет. Вот эта аксиома послужила основой моей новой профессии. Мы, деловые люди, неизменно находящиеся в курсе дела, заранее узнаем о таком грандиозном проекте и приобретаем участок земли, непосредственно соприкасающийся с тем участком, на котором будет воздвигнуто грандиозное здание. Мы терпеливо выжидаем, пока дворец выстроен до половины, уславливаемся с одним из гениальных архитекторов, который воздвигает какое-нибудь фантастическое здание в эскимосском или готтентотском стиле, или просто свиной хлев. Вполне понятно, что свое сооружение мы согласны снести лишь в том случае, если получим в 5 раз более затраченного капитала. Ведь, так? С этим вопросом я обращаюсь исключительно к деловым людям.

Было бы безумно и смешно предполагать иначе. И, тем не менее, нашлись люди, которые стали спорить со мной. Мое предложение они нашли неприемлемым, и я отомстил им тем, что ночью вымазал сажей стены их дворца. За это был судим и заключен в тюрьму. После того, как был выпущен на свободу, я убедился в том, что все товарищи по профессии отказались от каких-либо дел со мной. Новая профессия, которую я избрал, слишком не соответствовала моему слабому здоровью, но, тем не менее, придерживаясь своей системы, я работал изо всех сил. Благодаря этому, мне удалось занять довольно видное положение. Полагаю, что немногие из моих товарищей по профессии могли бы похвастать таким прекрасным положением дел. Нахожу всего удобнее выписать еще одну страничку из моих книг, что избавит меня от неприятной обязанности расхваливать самого себя. Всем ясно, что записная книжка — лгать не может.

« 1-го. Новый год. Встретил сегодня на улице выпившаго Снапа. : он пригодится. Вслед за ним встретил Грэффа, — пьян, как стелька. : пригодится. Внес имена этих господ в свою книгу и открыл им кредит.

« 2-го. Встретил Снапа на бирже и наступил ему на мозоль; он ударил меня кулаком и сбил с ног. : прекрасно! Встал. Хочу требовать удовлетворения в сумме 1.000 долларов. Препятствия со стороны адвоката Бага, который утверждает, что за такой незначительный удар более 500 получить нельзя. : у адвоката Бага нет ; надо от него избавиться.

«  3-го. Отправился в театр в надежде найти Грэффа. Нашел. Увидел его в ложе бельэтажа между полной дамой и худой дамой. Смотрел в бинокль на полную даму до тех пор, пока она не рассердилась и не стала шептаться с Грэффом. После того я бесцеремонно и без приглашения вошел в ложу и подставил нос под руку Грэффа, который, однако, не хотел нанести мне оскорбление. Высморкался и опять подставил нос... Напрасно! Тогда я сел на стул и начал строить глазки худой даме, что продолжалось до тех пор, пока вывел все-таки Грэффа из терпения, и он схватил меня за шиворот и бросил в партер. Результаты блестящие: вывих шеи и правой ноги. Вернулся домой в восторженном состоянии духа. Выпил целую бутылку шампанского и внес в счет Грэффа 5.000 долларов. Баг говорит, что я могу предъявить иск на такую сумму.

« 15-го. Компромисс со Снапом дал мне чистого доходу 50 центов.

« 16-го. Мерзавец Грэфф выиграл дело и на радостях подарил мне 5 долларов. Судебные издержки выражаются суммой в 4 доллара 25 центов. Чистого доходу: 75 центов.

Как видите, в короткий срок от двух только клиентов, Снапа и Грэффа, я получил чистого доходу 1 доллар 25 центов. А между тем, я чисто наугад открыл свою счетную книгу.

Народная поговорка гласит: . Увы! Мне пришлось убедиться в этом и установить, что условия новой профессии слишком не соответствует моему слабому здоровью. От побоев и неприятностей я изменился до того, что меня перестали узнавать знакомые; в виду этого, я решил переменить профессию и занялся делом, которое в продолжение нескольких лет давало мне вполне солидные доходы.

Частые неудачи в этом деле, главным образом, объясняются большим количеством конкурентов. Каждый и всякий, не обладающий достаточным талантом для того, чтобы сделаться человеком-рекламой или заняться постройкой домов, мозолящих глаза, или извлекать доход из нанесенных ему оскорблений, тотчас же принимается за профессию «обрызгивания грязью».

Ошибочно было бы думать, что это занятие не требует большого ума. В первое время я работал не от себя, а по поручению артели, но, тем не менее, работал, строго придерживаясь обычной . Прежде всего, я преследовал удобный момент и, лишь найдя его, приступал к исполнению своих обязанностей. Кроме того, я старался останавливаться, по возможности, ближе к лужам.

Таким образом, мне удалось в самое непродолжительное время приобресть полное доверие артели,— что было далеко немаловажным делом.

Никому не удавалось пройти мимо меня, не запачкав брюк и не уплатив мне за чистку. Ценя мой деловитый характер, главари артели не пытались обманывать меня при расчетах, чему я был очень рад, так как всего больше на свете ненавижу обман и надувательство. Обмануть себя — никогда и никому не позволил бы!

Мне удалось очень недурно устроиться, когда я вдруг вздумал обзавестись собакой для «обрызгивания грязью». При этих новых обстоятельствах моя профессия значительно потеряла в ценности и значении.

Нечего говорить о том, что я выбрал наиболее богатый квартал и обзавелся наилучшими принадлежностями для чистки сапог и брюк. Кроме того, я приобрел толстую собаку, которая прекрасно знала свое дело. Функции наши были распределены следующим образом: «Помпей», вывалявшись в грязной луже, в ожидании франта в блестящих сапогах, помещался у самых дверей магазина или дома. Едва только «жертва» выходила, Помпей приближался к ней и очень доверчиво и заискивающе терся об ее обувь. Предварительная работа длилась не более минуты, а обеспечивала доход не менее, чем в 6 пенсов. Доход этот, вполне удовлетворяя меня, не удовлетворял, однако, собаки, которая отличалась удивительной жадностью. Я отчислял ей треть доходов, но она запротестовала и потребовала половину, каковое обстоятельство и послужило причиной нашей размолвки и разлуки.

После того я на короткое время сделался шарманщиком. Работа несложная и не требующая каких-либо особых талантов. Шарманку можно приобресть весьма дешево, почти что задаром, и несколькими ударами молотом по механизму привести ее в должное, исправное состояние. Исправив шарманку, вам остается только взвалить ее на плечи и выйти на улицу. Выбрав подходящее место, вы останавливаетесь и начинаете вертеть ручку шарманки. Можете не сомневаться, что, спустя самое короткое время, откроется какое-нибудь окно, из которого вам бросят несколько пенсов и попросят удалиться подобру-поздорову. Знаю, что многие шарманщики идут на подобный компромисс,— я же никогда: меньше шиллинга я не принимаю.

Несмотря на солидные достоинства этой профессии, я в скором времени променял ее на профессию «фальшивого почтальона».

Мои новые обязанности не заключали в себе ничего сложного, и представлялись (приблизительно) в следующем виде: ежедневно, по утрам я изготовлял множество поддельных писем, содержащих несколько таинственных и загадочных слов и подписанных либо «Бобом Добсоном», либо «Бобби Томпкинсом». На конверты я наклеивал уже бывшие в употреблении или фальшивые марки таких дальних стран, как Бенгалия, Бетани и т. д., — после чего с самым серьезным и деловитым видом отправлялся «на работу».

Я заходил в очень богатые дома, сдавал письма, получал следуемое вознаграждение и исчезал из виду раньше, чем «адресат» распечатывал письмо. Но и в этом деле были свои неприятные стороны; мне приходилось делать громадные концы и часто менять районы действий. Кроме того, меня мучили угрызения совести. Тома Добсона и Бобби Томпкинса совершенно не поняли в городе и ругали их на чем свет стоит. Виновным я себя не считал, сносить оскорбления и ругань не хотел,— и бросил профессию «фальшивого почтальона».

Напоследок я занялся разведением кошек. После долгих размышлений я пришел к безусловному выводу, что это самое прибыльное и простое дело. Очень часто приходится слышать о чрезмерном количестве кошек в стране. Неоднократно в соответствующем духе и в надлежащие инстанции поступали жалобы и петиции, которые собирали громадное количество подписей.

Законодательная палата проявила должное внимание и в интересах граждан издала целый ряд указов «о кошках». В первой редакции некоторых указов было заявлено, что за каждую кошачью  будет выдаваться по четыре пенса, но последняя инстанция в лице сената целесообразно заменило слово «голова» словом «хвост». Поправка была принята единогласно.

Едва только указ был опубликован и вошел в силу, я немедленно приобрел множество котов и кошек, на каковой предмет потратил все свои деньги.

Первое время, соблюдая экономию, я кормил своих воспитанников исключительно мышами, но коты и кошки, исполняя заветы св. Писания, расплодились в таком количестве, что я счел себя в средствах кормить их устрицами и черепахами.

Благодаря маслу «макассар», мне удается отращивать тройное количество кошачьих хвостов, кои по цене «4 пенса за штуку» приносят мне до того солидный доход, что я самым серьезным образом озабочен вопросом о приобретении дачи на берегу р. Гудсон. 

Проза Эдгара Аллана По
Переводы, выполненные Зиновием Давыдовичем Львовским
Американская проза
Рассказы
Литература 1912 года
Переводы 1912 года