Аль-Мутанабби (Мицкевич; Бенедиктов)/ДО
Доколь, по степямъ и пустынямъ свершая проѣздъ,
Я буду безплодно гоняться за группами звѣздъ?
Ногъ нѣту у звѣздъ: отчего-жь быть усталости тутъ?
Верблюды-жь и люди — съ ногами: они устаютъ.

Проѣзжій спать хочетъ; а звѣзды? — тѣ вѣчно глядятъ,
И, вѣждъ не имѣя, безсонныя, спать не хотятъ.

Отъ солнца чело и лицо наше стало черно:
Сѣдыхъ-же волосъ подчернить намъ не можетъ оно.

Ужели небесный Судья для страдальцевъ — людей
Суровѣе будетъ безжалостныхъ до́льнихъ судей?

Воды́ на дорогу намъ будетъ довольно: она,
Изъ тучъ намъ пролитая, въ кожу мѣшковъ набрана.

Верблюдовъ я гнѣвно гоню: я не гнѣваюсь тутъ,
Но знать имъ даю, что со мною въ изгнанье идутъ.

При выходѣ я изъ Египта верблюдамъ сказалъ:
«Смотрите! Чтобъ каждый изъ васъ на бѣгу понуждалъ
Переднюю ногу свою своей задней ногой!
Бѣгите!» — И вотъ — изъ Египта промчался стрѣлой
Я съ горстію спутниковъ вѣрныхъ — съ моими людьми —
Чрезъ области смежныя Джарса и Аль-Элеми.

Вотще́ конь арабскій хотѣлъ обогнать меня: лбомъ
Летитъ наравнѣ онъ все только съ верблюжьимъ горбомъ.

Что за люди? Стрѣлы послушны въ рукахъ тѣхъ людей,
Какъ тамъ, гдѣ тасуетъ ихъ, ставъ предъ толпой, чародѣй.

Чалму́-то какъ снимутъ — на нихъ (тутъ — природа сама!)
Изъ черныхъ курчавыхъ волосъ остается чалма.

Хоть пухъ молодой на щекахъ — руки этихъ людей
И всадниковъ валятъ и вмигъ забираютъ коней.

Добыча, когда-бъ и надежды ихъ всѣ превзошла —
И то бы въ нихъ жажду добычи унять не могла.

Они, какъ язычники, вѣчною пышутъ враждой;
Безпечны-жь они при оружьи, какъ въ праздникъ святой.

Нѣмое копье изъ рукъ ихъ чуть въ воздухъ пошло —
Покажетъ умѣнье свистать, какъ соколье крыло.

Верблюды безъ устали мчатся, хоть въ пѣнѣ совсѣмъ,
И зелены ноги ихъ, вытоптавъ Регль и Ганэмъ.

Верблюда бичомъ отгоню отъ чужихъ я луговъ,
Гдѣ-жь принятъ, какъ гость я, тамъ кормъ и верблюду готовъ.

Арабъ, Персіанинъ — скупятся на пастбища: нѣтъ
Фати́ка на свѣтѣ; покинулъ Фатикъ этотъ свѣтъ.

Другаго Фати́ка Египетъ во вѣкъ не найдетъ,
И мѣста его въ этомъ мірѣ никто не займетъ.

Онъ живъ былъ — и всѣхъ превышалъ онъ величьемъ своимъ;
Онъ умеръ — и всѣ поравнялись умершіе съ нимъ.

Искалъ его окомъ я, кликалъ взываніемъ устъ —
И что же нашелъ я? Весь міръ безотвѣтѣнъ и пустъ.

Вернулся туда я, откуда какъ странникъ ушелъ,
И думалось: снова съ перомъ бы знакомства я свелъ!

Перо-жь возразило мнѣ чернымъ своимъ языкомъ:
«Нѣтъ, славы ты мной не добудешь; добудь-ка мечомъ!

Перо ты возьмешь, какъ истратится сила плеча;
Перо вѣдь работаетъ все по приказамъ меча».

Перо этой рѣчью хотѣло меня научить
И тѣмъ отъ безумья, быть можетъ, меня излѣчить:

Но я не послушался: самъ виноватъ теперь я,
Что разумомъ плохъ, голова не въ порядкѣ моя.

До цѣли доходитъ, мечомъ лишь владѣть кто гораздъ.
Спроси, кого хочешь: перо тебѣ хлѣба не дастъ.

Въ пути-ль ты находишься? Чуждый народъ на тебя
Глядитъ, какъ на нищаго: «ищетъ-де крохъ для себя!»

Неправда враждой раздѣлила людей племена,
Хоть общая мать всему роду людскому дана.

Ну, — буду-жь пріема, какъ гость, я иначе просить!
Къ дверя́мъ подойду, да и стану мечомъ колотить!

Оружье пускай и рѣшаетъ, кто спину согнетъ —
Кто? — Тотъ-ли, кого угнетаютъ, иль тотъ, кто гнететъ?

Оружья у насъ не отымутъ: съумѣемъ сберечь!
Рука не дрожитъ у меня, не позоренъ мой мечъ.

Мой взоръ… Пусть къ картинамъ страданій пріучится онъ!
Вѣдь все, что мы зримъ на-яву́, пропадаетъ какъ сонъ.

Прочь жалобы! Ими народъ только тѣшится злой:
Такъ стоны предсмертные во́роновъ тѣшатъ собой.

Гдѣ вѣра прямая? — Лишь въ книгахъ убѣжище ей:
Ея не ищи ужь ни въ словѣ, ни въ клятвѣ людей.

Хваленіе Богу, создавшему душу мою!
Съ его я пособіемъ вытяну долю свою,

И въ долгомъ изгнаньи отраду себѣ обрѣту,
Тогда какъ другіе горюютъ и въ лучшемъ быту.

Самъ рокъ удивленъ былъ великимъ терпѣньемъ моимъ
Затѣмъ, что я крѣпче ударовъ, обрушенныхъ имъ!

Какъ грустно живется теперь межъ людей! Я-бъ желалъ,
Чтобъ жилъ я давно ужь, а нынѣ въ могилѣ-бъ лежалъ.

Намъ время — отецъ; когда мо́лодо было оно —
Тогда отъ него наши предки родились давно;

А нынѣ отецъ нашъ, на старости хилой своей
Намъ жизнь даровавъ, произвелъ ужь негодныхъ дѣтей.

Примѣчанія 

Поэзия Адама Мицкевича
Польская поэзия, малые формы
Переводы, выполненные Владимиром Григорьевичем Бенедиктовым
Сочинения А. Мицкевича. Том I (перевод под редакцией П. Н. Полевого)
Аль-Мутанабби
pl:Almotenabbi