Девятое января (Гуревич)/Глава VIII
Глава VIII 
Три дня продолжались в городе бесчинства казачьих и вообще кавалерийских разъездов. Но на всех перекрестках, несмотря на постоянные атаки кавалерии, продолжали собираться толпы. Повсюду слышалась откровенная критика властей и порядков, юмористические замечания по адресу проезжающих войск: «Что, храбрый народ, хорошо с безоружными сражаетесь?» — «Эй, псковичи! Бейте москвичей!» На Невском, недалеко от городской думы, подле колониального магазина Романова, где на стене и панели еще виднелась запекшаяся кровь, слышались злые народные шутки: «Вчера господа Романовы тут живой кровью торговали».

В пятом часу дня, 10 января, на Невском и многих других улицах внезапно потухло электричество и произошла паника. Прошел слух, что скоро закроют водопровод. Слухи — правдоподобные, неправдоподобные и совершенно фантастические, — продолжали расти, волнуя воображение. Магазины были закрыты, многие забиты досками. Более робкие обыватели не решались выходить из дому. Но улица и во мраке продолжала жить необычною, возбужденною жизнью, впервые взволнованная, словно пробужденная от вековой внутренней спячки. Приказчики, ремесленники, извозчики безбоязненно собирались в кучки, и со всех углов, — словно еще громче, еще звонче во мраке — раздавались осмелевшие человеческие голоса. Как отголосок разгоряченных собраний рабочих «отделов», повторялись повсюду крылатые слова, брошенные в толпу Гапоном: «Так, значит, нет у нас царя!... Нет царя»...

В городе было шумно и жутко. Только перед больницами, где с утра до ночи толпился народ, стояла гробовая тишина; люди пришли искать своих — ранеными и убитыми, но не могли их доискаться. Часть трупов тщательно скрывалась администрацией в каких-то больничных сараях, куда можно было проникнуть только за подкуп. Многим беднякам не удалось увидеть своих покойников: полиция вывезла и похоронила их в братских могилах Преображенского и Успенского кладбища в три часа ночи, обманув публику, допытывавшуюся о времени похорон. На Смоленском кладбище приказано было похоронить убитых до обедни. Только на Митрофаньевском кладбище похороны убитых за Нарвской заставой происходили открыто, при стечении десятитысячной рабочей толпы, в присутствии полиции и войск. Ораторы произносили над могилою речи, призывая к мести за невинно пролитую кровь. Из толпы кричали солдатам: «Шапки долой, палачи!» — и угрюмые солдаты, в присутствии своего начальства, покорно исполняли это требование толпы. Многие рабочие просили писать на могильных крестах родственников: «Невинно убиенный 9 января». Администрация приказывала стирать эти надписи.

Девятое января (Гуревич)