Дело (Сухово-Кобылин)/Действие второе

 Явление I 

 Ci-е-lo-si-pu-o-mo-sir....

 Тарелкин, вы вчера в Итальянской-то были?

 Si-si-si-non-ci-e-do.

 Какой шанс у человека!.. И Максим Кузьмич был?..

 Si-si-si-non-ci-e-eeee.... — тьфу, опять не вышло!

 Как, бывало, Сальви валял эту арию в Москве — так мое почтение. Вы что там ни толкуйте, а Марио до него далеко.

... Si-si-non-cie....

 Нет, далеко.

 Да замолчите.

 Я свое мнение имею.

 Что ваше мнение? У вас сколько чувств?

 Пять.

 А тут шесть надо.

 Прибавьте на бедность седьмое, чтобы так дел не вести.

 Каких там дел?

 Да вот хоть бы дело Муромских: пять лет тянут! Пять месяцев здесь лежит. Ведь со слезами просят — пощадите, батенька!

 А какое это дело?

 А об девочке — помните? О противузаконной связи одной помещичьей дочери с каким-то губернским секретарем. Оно идет к докладу.

 До крайности щекотливое дело. Максим Кузьмич сами рассматривают.

 А Тарелкин записку составляет.

 Кандид Касторыч, вы составили записку по делу Муромских?

 Не состааааа-вил.... не состаааа.... не состаааа-вил....

 Откуда?

 Постойте, постойте.... из Гугенотов!

 Так.

 Ведь это сущий вздор.

 Гугеноты-то?!!..

 Нет, свои Гугеноты — доморощенные. Ведь это избиение Муромских ровно ни на чем не основано. Вся интрига девочки с Кречинским — чистое предположение.

 Ну, этого не говорите.

 Я дело видел.

 А я вам скажу, что интрига была; она с ним и бежать собиралась, — я это вернейшим образом знаю; они и бриллианты захватили. Видите, у князя есть гувернантка, которой ихняя-то гувернантка все это и рассказывала.

 Да у них гувернантки не было.

 Была, Кастьян Кастьянович, была.

 Да из дела, сударь, видно.

 Толкуйте там — вас не переговоришь. У вас это болезнь; вам бы на воды ехать — полечиться....  Нет, представьте себе, господа, сижу я вчера у Максима Кузьмича в ложе, лорнирую этак — и что же: во втором ярусе над бельэтажем — кто бы вы думали? — Оранженьский! — а каков идол?

 Зато у него дом повыше второго яруса.

 А все вор и грабитель.

 Что это, дружище, все у вас воры да грабители; — не сломили бы они вам шею?

 У меня, сударь, шеи нет, а голова есть — так не страшно. Вот у кого головы нет, а шея есть — ну тому рисково.

 Вот кунсткамера какая!

 А вы заприметили, в кунсткамере есть животные, у которых все тело — шея; вот их-то пресмыкающимися и зовут.

 Собака.

 Явление II 

 Ваше Превосходительство — дело есть.

 Ну, что?

 От Муромских гонец.... Готово!..

 Как медленно.... .

 Что делать! Истинное мучение: и дочь-то любит, и деньги-то любит; и хочется и колется....

 Надо через третьи руки.

 Ни, ни. Сам, говорит, или ничего.

 Вот как!

 Третьего лица, говорит, не хочу. Украдет.

 Так он эту азбуку знает?

 Знает. Он все мытарства прошел. Как порассказал мне его управляющий. — Боже мой, чего с ним не делали: давал он через третье лицо; третье лицо хватило его на полкуша. Стал сам давать — хуже. Кому даст — тот болен; на его место новый — мнение пишет. А тут еще какой случай вышел....

 Укажите!

 Ах — да! .... изволите видеть: по вопросу о незаконной связи дочери с Кречинским выискался один артист, да и отмочалил  мнение: принимая, говорит, во внимание то и то, а с другой стороны обращая внимание на то и то, мнением полагаю  пригласить врачебную управу для медицинского, говорит, освидетельствования.... хи, хи, хи....

 Кого?!

 Да ее!

 Дочь! — ха, ха, ха — ну? — 

 Ну и взяли, что хотели.

 Вздор!.. как можно!..

 Да почему же? Ведь это мнение. За мнение никто не отвечает. Помилуйте! И за решение — и за то взыску нет!

 Этого в деле нет.

 Я знаю, что нет. С него, чтоб не согласиться, взяли раз, а чтоб и в деле не было — взяли два.

 Ну?

 Ну и раздели! на полсостояния хватили.

 Тссссс....

 Помилуйте! — и то умеренно!.. он бы все отдал.

 Так сколько же теперь?..

 Особенной массы нельзя! Взяли.... . Десять....

 По такому делу? Одна дочь! Вся жизнь. Тридцать!

 Нету!

 Достанет.

 Где достать?

 Дочери лишится.

 Хоть кожу сдерите.

 Имение заложит.

 Заложено.

 Ну, продаст.

 Продано.

 Неужели?

 Верно.

 Так что ж они это делают?!

 Вам известно, каковы люди: лишь бы силы хватило — не спустят!

 Как же он теперь?

 Добавочные взял, имение продал — ну, тысчонок двадцать пять у него надо быть.

 Ну, делать нечего — двадцать пять.

 Ему тоже жить надо, долги есть.

 Долги подождут.

 Ждут, Ваше Превосходительство, да не долги. Вот я, видите, в мундире здесь сижу , а вон там  уж наведываются. А частный человек что? — Частный человек — нуль! ха!

 Меньше двадцати тысяч дело не кончится.... Только скорее.

 Всё готово. — Дожидаются.

 Так вот что: князь сейчас едет в комитет, чиновников я распущу по случаю праздничного дня; следовательно, через час и его приму. 

 Слушаю, Ваше Превосходительство.

 Вы сейчас и известите. 

 Господа! Нынче праздник — можете кончить. До завтра. 

 Явление III 

 Кандид Касторыч, едем вместе . Туда....

 Нельзя, душа; — дело есть.

 Тарелкин!!

 Я!! .

 А?! — Каков мой Кандид!

 Да! Расцвел, как маков цвет! Вот: ни состояния, ни родства, а каково: Станислава хватил.

 В коллежские советники шаркнул.

 Двойной оклад взял.

 Чем вышел, это удивление.

 В рубашке родился, господа.

 Стало, по пословице: не родись умен, а родись счастлив.

 Это глупая пословица — по-моему, это по стороне бывает. Вы заметьте: вот в Англии говорится: не родись умен, а родись купец; в Италии: не родись умен, а родись певец; во Франции: не родись умен, а родись боец....

 А у нас?

 А у нас? Сами видите:  не родись умен, а родись подлец.

 Изболели вы, батенька?

 Изболел-с.

 И много ведомств перешли?

 В двух отказали — теперь в третьем.

 Что же?

 Откажут.

 Ну, тогда-то как?

 Хочу к купцу идти.

 В прикащики — сальными свечами торговать.

 Сальными свечами, да не сальными делами.

 Пойдем, брат, прочь.  С удовольствием бы повесил.

 А я бы веревку купил.

 Кастьян Кастьянович, — не зудите их; они вам зло сделают: — плюньте.

 Пробовал!  Слюны не хватает....

 Вы теперь куда?

 Куда?! . А на мою аттическую квартиру.

 Почему же аттическую?

 А она  не топленная.

 Так не хотите ли ко мне — пообедаем вместе.

 Хочу!.. Ведь я через день обедаю, а мне каждый день хочется.

 Чудесно!.. А вы что любите?

 Эва.... все! Только бы костей не было.... я пробовал....  Не съешь....

 Явление IV 

 Благодетель!.. Чем обрадовал; мне ее на извощика мало.  Вот толкуют о приказном племени: зачем, говорят, это крапивное племя развели: а этому племени что? Он чай вприкуску пьет; погулять — идет в полпивную: обедать — так съест на двадцать пять копеек серебром — уж и сыт. Ну, а я-то? Аристократ-то? Ведь в полпивную не пойдешь; обедать — все-таки у Палкина; да мне другой раз на перчатки три целковых надо; выходит — петля! Я только долгами и живу, от долгов и околею.... Боже мой — ну когда же такая каторга кончится? Ведь вот и тут ничего не будет, — ничего! Оберет он меня, каналья, оберет как липку; как обирал — так и оберет. Хоть бы в щель какую, в провинцию забиться; только бы мне вот Силу да Случай, да я таким бы взяточником стал, что с мертвого снял бы шкуру; право, бы снял — потому нужда! Так вот что удивительно: нет вот мне ни Силы, ни Случая. 

 Явление V 

 Что ж вы еще не повестили?

 Сейчас, сейчас; ведь это вот здесь, недалеко . А у нас, Ваше Превосходительство, опять язва завелась.

 Кто такой?

 Вот этот Шило, что недавно поместить изволили; его выгнать надо; он мне проходу не дает.

 А вы зачем с ним вяжетесь?

 Помилуйте; он карбонарий, он ничего не признает. Кричит по всей канцелярии об этом деле; — ну, что же мне делать? 

 Удивления достойно, что это за времена настали: или умен — ну, так такая ракалия, что двух дней держать нельзя; или уж такая дрянь, что, как старая ветошь, ни на что не годен.

....Признаться сказать, хороши и вы-то стали! Ну, на что вы годитесь? Истрепались да измотались — ни одного из вас человеком сделать нельзя. Нет, в мое время был у нас Антон Трофимыч Крек — так человек!.. Из себя был плотный, плечистый, неуклюжий, что называется худо скроен, да крепко сшит. Говорил мало; а если скажет что, точно гвоздем пришьет. Жил он довольно, а и заметить было нельзя; только раз на выходе из бани как хлыстнет его апоплексия — так только вот что сделал —  — и весь тут!..

 Я об нем, Ваше Превосходительство, очень много слышал.

 То-то, слышал. А ныне что вы за чиновники? Глисты какие-то: худые да больные; скрипит да кашляет, да весь протух; руку ему пожмешь, так точно мокрую плеть какую. Нет, в наше время как, бывало, Антон Трофимыч всю пятерню тебе представит, так задумаешься. Только тебе ее сунет, а сам-то и жмет: — так как около тарантаса и ходишь. Вот так делал дело — не вам чета. Встанет в четыре часа, фукнет в кулак и сядет; да, как бык какой, так и прет. Никого не боялся, несказанное вершил, — ну и состояние оставил: домино какой на острове, да что наличности, да что безличности. А вы что? Белоручки, перчаточники, по театрам шататься, шалберить да балагурить, а деньги чтоб силой в карман лезли.... Нет, дружище, без работы не придут. Так что же выдумал: вы мне, говорит, чины-то дали, а состояния, говорит, не дали.

 Ваше Превосходительство, я не в том смысле.

 Знаю я прежде вас, в каком вы смысле. Состояние?! А что, вы как думаете, — оно мне даром пришло — а? Потом да кровью пришло оно мне! Голого взял меня Антон Трофимыч Крек, да и мял.... и долго мял, пусто ему будь. Испил я из рук его чашу горечи; все терпел, ничем не брезгал; в чулане жил, трубки набивал, бегал и в лавочку — да! А как повесил он мне на шею Анну, так с каждого получения четыре пая положит, бывало, в черновое, да только глазами в тебя вопрет — и слов-то не было.

 Ваше Превосходительство, проситель — желает видеть.

 Допусти.

Ступайте себе; да не подслушивайте — не надо!

 Явление VI 

 Позвольте себя представить — Ярославский помещик, капитан Муромский.

 Мое почтение.

 Наслышан будучи о вашей справедливости, прошу принять участие.

 Садитесь.

Едва ли в чем могу быть полезен.

 Благосклонный ваш взгляд всегда полезен.

 Ошибаетесь. В ведомстве нашем ход делопроизводства так устроен, что личный взгляд ничего не значит.  Впрочем.... в чем состоит просьба ваша?

 Вам, конечно, известно дело о похищении у меня солитера губернским секретарем Кречинским.

 Оно находится у нас на рассмотрении и несколько залежалось. Не взыщите. Дел у нас такое множество, что едва хватает сил. Со всех концов отечества нашего стекаются к нам просьбы, жалобы и как бы вопли угнетенных собратов; дела труднейшие и запутаннейшие. Внимание наше, разбиваясь на тысячи сторон, совершенно исчезает, и мы имеем сходство с Титанами, которые, сражаясь с горами, сами под их тяжестью погибают .

 Потому-то я и стремлюсь обратить внимание ваше.

 По мере сил, сударь, по мере сил.

 Дело по существу простое, но от судопроизводства получило такую запутанность, что я даже не могу порядком вам передать....

 Прошу.

 Извольте видеть: дочь моя получила в свете склонность к этому Кречинскому; и хотя мне то было прискорбно, но — я на брак их согласился. Это и была моя ошибка! 

 Верю....

 Кречинский, нуждаясь в деньгах, взял у дочери моей солитер под предлогом показать его знакомым; и дочь моя оный ему вручила по детскости и большой к нему привязанности ....

 Верю....

 Немедленно за сим Кречинский произвел у ростовщика Бека фальшивый залог, так что получил возможность возвратить камень этот моей дочери тем же днем. Стало, мы тут, как младенцы какие, ровно ничего и не подозревали ....

 Верю....

 Только в эту минуту один близкий мне человек предупредил меня, а вскоре явился и сам ростовщик, у которого в залоге оказался камень подложный; — следовательно, все и открылось. Видя это, я всякие сношения с Кречинским прервал. Вот и все дело; и, поверите ли, такая простота и, с нашей стороны, натуральность по учиненному следствию является обнесенной всякими зазорными подозрениями.

 Верю, почтеннейший, верю.... однако замечу, что некоторые обстоятельства дела вы опустили.

 Клянусь вам Богом....

 Положение дела вашего по фактам следствия остается запутанным и, могу сказать, обоюдоострым. С одной стороны, оно является совершенно естественным и натуральным, а с другой — совершенно неестественным и ненатуральным.

 В чем же неестественным и ненатуральным, Ваше Превосходительство?

 А во-первых, спрашиваю: можно ли, чтобы дочка ваша такую драгоценную вещь отдала чуждому ей лицу без расписки и удостоверения? Ибо есть дамы, и я таковых знаю, которые и мужьям своим того не доверяют.

 Не могла ничего предполагать, Ваше Превосходительство.

 Во-вторых: по какой таинственной причине дочь ваша повторительно и собственноручно отдала камень этот ростовщику Беку и тем самым во второй раз вас его лишила, а себя явила участницею похищения?

 Хотела его спасти.

 Кого? — Преступника. Воспрещено законом!

 Да ведь он ей жених.

 Ну, нет; а по-моему бы, ей от него, этак  с ужасом! а не выручать. Согласитесь: ростовщику Беку вы заплатили деньги единственно ради этого соучастия дочки вашей с Кречинским. Ведь это факт. Вы как думаете?

 Положим, что факт; но ведь я этих денег не ищу.

 Вы не ищете, но Закон-то? он неумолим!.. и ищет.

 Что же, ведь и закон неопытность принимает в соображение — она ребенок.

 По метрикам оказалась на девятнадцатом году.

 Так точно.

 Уголовное совершеннолетие.

 Уголовное!?!.. Побойтесь Бога! За то, что девушка из беды жениха выручает; да она кровь отдаст: примите в соображение ее привязанность, увлечение!

 Ну, вот вы сами и поймались.

 Где?.. Как?.. Я ничего не сказал.

 Сказали.... Вы не беспокойтесь; вы всегда скажете то, что нам нужно.  Увлечение, говорите вы; — ну оно нами во внимание и принято. — Степень этого увлечения мы теперь хотим определить по закону.

 Так позвольте.... я.... я.... не в том смысле.

 А в каком?.. А вам известно показание двух свидетелей об увлечении-то.... Да напрямик, что-де между дочкой вашей и Кречинским была незаконная связь!..

 Пощадите!.. Пощадите.... это клевета, это подвод.... их купили.... эти два свидетеля выеденного яйца не стоят.

 Присяжные, сударь, показания. Сила!.. А тут как бы игралищем судьбы является и факт собственного сознания.

 Никогда!..

 Дочь ваша, отдавая ростовщику солитер, сказала: это моя ошибка!.. Слышите ли?!  Моя!!..

 Нет — она не говорила: моя ошибка....  Богом уверяю вас, не говорила!.. Она сказала: это была ошибка.... то есть все это сделалось и случилось по ошибке.

 Верю, но вот тут-то оно и казусно: все свидетели, бывшие при этой сцене, отозвались незнанием, окроме четырех. Четыре эти разделились на две равные стороны: два.... и два.... утверждая противное. Свидетель Расплюев и полицейский чиновник Лапа показали, что она употребила местоимение моя....

 Не употребила! Не употребила! хоть в куски меня изрежьте — не употребила!..

 Так точно: вы, сударь, и госпожа Атуева утвердились в показании, что она сказала: это была ошибка, опустив будто существенное местоимение моя.... где же истина, спрашиваю я вас?  Где она? где? Какая темнота!.. Какая ночь!.. и среди этой ночи какая обоюдуострость!..

 Темнота.... Среди темноты ночь, среди ночи обоюдуострость....  Стар я стал, — не понимаю!..

 А вот поймете.  В глазах, сударь, закона показания первых двух свидетелей имеют полную силу. Показание госпожи Атуевой, как тетки-воспитательницы, не имеет полной силы, а ваше собственное никакой.

 Почему так жестоко?..

 Потому, сударь, что вы преданы суду за ложное показание о бычке тирольской породы, которого получили от подсудимого в дар! Помните?..

 Помню.  Стало, по вашему закону шулеру Расплюеву больше веры, чем мне. Жесток ваш закон, Ваше Превосходительство.

 Извините, для вас не переменим. Впрочем.... пора кончить; я затем коснулся этих фактов, чтобы показать вам эту обоюдуострость и качательность вашего дела, по которой оно, если поведете туда, то и все оно пойдет туда.... а если поведется сюда, то и все.... пойдет сюда....

 Как же это так  и туда и сюда?

 Да! И туда и сюда. Так, что закон-то при всей своей карающей власти, как бы подняв кверху меч , и по сие еще время спрашивает: куда же мне, говорит, Варравин, ударить?!..

 Боже милостивый!..

 Вот это самое весами правосудия и зовется. Богиня-то Правосудия, Фемида-то, ведь она так и пишется: Весы и меч!

 Гм.... Весы и меч.... ну мечом-то она, конечно, сечет, а на весах-то?..

 И на весах, варварка, торгует.

 А, а, а.... Понял....

 То-то , а говорите, стар стал — не пойму....

 Уж я и не знаю, излагать ли мне вам мои опровержения.

 Достопочтеннейший, к чему? был и я молод, любил и я диспутоваться; теперь минуло; познал я жизнь; познал я и существенность. Вы старину-то вспомните.... простую, задушевную.... Вот время-то было! об нем и в стихах так складно сказано:

Там, где сердце нараспашку,
Наголо, как в старину!..

 Нараспашку?!.. Наголо?!..  Вот оно!.. Кидать стал.  То есть как же это наголо?

 А в старину не диспутовались; поговорят легонько, объяснятся нараспашку, да и устроят дело наголо! 

 Наголо!..

 Да, наголо!..

 Вот он Антихрист действительный статский советник.  Ах, Ваше Превосходительство. Отцы вы наши! Благодетели!.. В старину легко было дело-то устраивать. В старину мы жили в палатах, приказные — в комнатах; ныне мы живем в комнатах, а приказные — в палатах.

 Ну, а сколько б, вы думали, в старину взял бы приказный с вас за это дело?

 Я, право, не знаю. Я по этим торгам — неопытен.

 Ну, вы для шутки.

 Право, неопытен.

 Ах, Боже мой —  ну, шутите.

 Тысчонки бы три взял.

 Тридцать тысяч! 

 Как!.. как вы это сказали?

 Да, тридцать тысяч и ни копейки бы меньше приказный этот не взял. Да, слышите: не на ассигнации, а на серебро.

 На серебро!!! Силы небесные — да ведь это сто тысяч — это гора!!!.. Состояние! Жизнь человеческая! — Сто тысяч.... Да помилуйте, за что ж бы он их взял? Ведь и дело-то в сущности пустое.

 Однако.

 Если б тут степь какая, громадина была в спорности или заводина какой — железноделательный — а то ведь что? — только одно мнение — так — фу — воздух.

 Положим, что и воздух.... только воздухом-то этим вас поистомило. А старинные, сударь, люди так не рассуждали.... Старинные люди говорили: первое благо в мире — это мое спокойствие.

 Да, это так, Ваше Превосходительство.... Но не сто же тысяч, Ваше Превосходительство!..

 Согласен!.. Согласен!.. Время всё изменяет: ныне люди и помягче стали.

 То есть как же это?

 Утверждают.... философы.... будто они на.... на двадцать процентов мягче стали....

 Десять копеек — три тысячи....

 Теплоты душевной стало, говорят, более....

 Да, десять копеек — еще три тысячи.... шесть тысяч долой....

 Сочувствия к нуждам ближнего — все это развилось, усилилось.

 Стало, двадцать четыре тысячи серебром.

 Вот это самое они прогрессом и называют.

 По чести, Ваше Превосходительство, приказный бы этого не взял.

 Взял бы, достопочтеннейший. — Взял бы....

 Нет, он бы этого не взял.

 Как вам угодно. 

 Право.... того.... а я бы полагал.... десять.

 Имея по должности моей многосложные занятия, прошу извинить. 

 Явление VII 

 Двадцать четыре тысячи — это — это — восемьдесят четыре тысячи начетом! Где я их возьму? Их у меня нет, видит Бог, нет.... Что же, стало, Стрешнево продавать? Прах-то отцев — дедов достояние.... а дочь по миру.... Так нет! Не отдам!.. Еду! К кому ни есть еду! Лбом отворю двери, всю правду скажу!  Кротко, складно скажу, Лидочку с собой возьму; не камни же люди; за правого Бог! 

 Явление VIII 

 Каков, Ваше Превосходительство, уперся! Ну, я от него такой невежливости не ожидал.

 И что же! Вздумал предложение делать на третью долю.

 Однако таки предложение сделал. Эх, Ваше Превосходительство! махнуть бы вам рукой.

 Я сказал, нельзя.

 Он вот ехать хочет.

 Куда?

 Не знаю. Не камни, говорит, люди; за правого Бог.

 Я полагаю, он бросится к Князю.

 Другой дороги нет, как к Князю.

 А как обставлено у вас это дело; всё ли исправно?

 В величайшем порядке.

 Распутие-то мне приготовлено ли?

 В лучшем виде. Я за этим, по приказу вашему, особое наблюдение имел и даже своевременно с тятинькой списывался.

 Ну, что же тятинька?

 Он развалил их на три партии.

 Так.

 Одни пошли на выпуск: оправдать и от суда освободить.

 Так.

 Вторые — оставить Муромскую относительно любовной связи в подозрении. Третьи — обратить дело к переследованию и постановлению новых решений, не стесняясь прежними.

 Ну вот и хорошо, вот и распутие! Вот когда мне три пути вы уготовали — да когда к ним подведешь начальство, так куда хочешь, туда его и поворачивай!

 Окроме этих мнений, и солисты оказались.

 Пускай.

 И одно мнение по новой формуле.

 По какой это?

 А не не-веро-ятно!..

 А — да! В каком же смысле?..

 Изволите видеть: относительно незаконной связи Муромской с Кречинским вопрос подвинут далее, а именно, что при такой-де близости лиц и таинственности-де их отношений  не не-веро....ятно.... что мог оказаться и ребенок....

 Н-да, это можно.

 Очень можно, а старику куда щекотливо кажется; так вот его как шилом в бок — так и подымает.

 Гм.... подымает.... это хорошо!.. Ну, стало, пусть его к Князю и едет. Хорошо бы, если бы его так направить, чтобы он явился к нему утром, ранехонько, пока тот по залам разминается да содовую пьет....

 Это можно, Ваше Превосходительство.

 Да чтоб он в самую содовую попал!..

 В самую содовую и попадет!..

 А если попадет, то он неизбежно там напорется.... и как только тот по своей натуре на него крикнет, так он опять у нас и будет.

 Будет, Ваше Превосходительство, непременно опять здесь будет.

 Так и делайте. 

 Ваше Превосходительство.

 Как?.. Опять?!

 Сил нет!

 Да вы на смех!

 Помилуйте . Я воооот как сижу.

 Да вы что показываете мне? Разве это новое; вы целый век вооот как  сидите.

 Будьте милостивы, выкупите меня разочек; не морите измором, ради Бога! Я совершенно потерялся, жизнь в горечь обратилась; ведь меня на улицах, как зайца, травят....

 Кто вас травит?

 Кто? — Кредиторы. Вы как думаете — я кругом должен, я и дворнику, и ему должен. Как только сунусь на улицу — пырь мне в глаза — кто? — Кредитор. Я уж куда попало; в переулок, так в переулок, в магазин, в лавку, раз в полпивную вскочил; ну что, помилуйте, ведь себя компрометируешь. А портной, да к тому же немец.... так совершенно остервенился! У меня, изволите видеть, кухарке приказ строжайший; дома нет и кончено — хоть тресни.... Так верите ли Богу, намедни силою ворвался. Слышу — ломятся, а у меня этак трюмо, — ну я, делать нечего, залез туда, скорчился и сижу.... Так что же: поискал он меня да подметил, видно, как харкнет за трюмо-то — прямо мне в рожу!..

 Ну!..

 Ну и плюнул. — Ха! что возьмешь-то? Вышел, подлец, в сени, да, не говоря дурного слова, и кухарке в рожу.... ну помилуйте, ну, ей-то за что?

 Однако как же можно?

 Ну судите сами, Ваше Превосходительство, как же это можно? Так я к тому говорю: что же это за существование? Всякий и говорит-то тебе с омерзением. Ну помилуйте, это, почитай, первая вещь, до которой каждый добивается; ты что хочешь себе думай, а почтение мне окажи.

 Ну это конечно, я с этим согласен, а почтение он таки окажи.

 Да! А почтение ты мне, подлец, все-таки окажи....

 2