Дело (Сухово-Кобылин)/Действие четвёртое

 Явление I 

 Ну.... что же вы думаете?

 Ничего не думаю; дивлюсь только, зачем же мы сюда приехали?

 Ну — об этом уж говорили.... делать нечего, не вытерпел.

 Теперь придумывайте сами.

 Да вы-то промеж себя что-нибудь да советовались?

 Какое тут советование. Она вот нарочно не говорит со мною ни слова, — тем и кончили.

 Я послал Ивана Сидорова Тарелкина проведать.

 Чего тут посылать? После такого пассажа ему двери укажут, да тем и кончат.

 Что ж.... теперь делать? —

 Я не знаю.

 Да вы меня, сестрица, не мучьте. Я право.... тово.... как в тумане .

 Вот точно ребенок. Накутил, да теперь и ходит за советом. Вам бы о дочери-то подумать, чем такую горячку пороть.

 Тетенька, оставьте отца! Что вы его попрекаете! Неправда, отец хорошо сделал.

 Да что, мой друг, сделал: я и сам не знаю, как это сделалось.

 Поверьте, папенька, — все, что лучшего делается, — сам не знаешь, как делается. Пожалуйста, не думайте обо мне, а думайте о том, что выше меня, — о вашей чести; о том, что выше чести, — о вашей честности, — да так и действуйте. Я давно говорю: бросьте сделки, оставьте подсылы, перестаньте честной головою бесчестному туловищу кланяться. Лучше будет!..

 Вы посмотрите, разве мало честных людей страдает? Разве мало их гниет по острогам, изнывает по судам? Разве все они должны кланяться силе, лизать ноги у насилия? Неужели внутри нас нет столько честности, чтобы с гордостию одеться в лохмотья внешней чести, которую располосовал в куски этот старый шут Закон, расшитый по швам, разряженный в ленты и повесивший себе на шею Иудин кошель!..

 Это что, батюшка, за трагедия такая? — Все это французские романы да слова.

 Нет, тетушка, не слова это; а это голос чистой совести, который, поверьте, сильнее, чем весь этот гам бездушной толпы, от которой, слышите вы, я отрекаюсь навеки!.. Пускай я пойду по миру, пойду нищая, да честная.... и всегда скажу, всем скажу — мой отец хорошо сделал.

 Друг ты мой, дитя мое!..

 Не плачьте, папенька, не крушитесь; смотрите, я покойна. Я знаю: вина этой беды не во мне, не в сердце моем; а такая беда не бесчестит и книзу не гнёт — а подымает выше.... и на такую гору, где уже ничьё жало не язвит....

 Так чего же ты, дружок, хочешь? — Какой конец?

 Конец унижениям.... Конец поклонам.... Я хочу видеть вас твердого и гордого в несчастии.

 А тебя и засудят.

 Пускай.

 Что ж с тобою будет?

 Со мною все уж было — со мною ничего не будет!!

 Так, стало, ехать в деревню?

 Нет! Ехать и требовать правду!

 Я говорю, романы да слова. Ну что вы, сударь, говорите-то? — Ну где она в свете правда? Где вы ее найдете?

 Ну, а если ее точно в свете нет, так пусть ему и будет стыдно — а не мне....

 Явление II 

 Ну вот и он . Ну — что скажешь?

 Был, батюшко, видел.

 Кого?

 Да Кандида Касторыча.

 Ну что?

 Да позвольте, сударь , круто, круто что-то повели.

 Что такое?  Владимир Дмитрич, подойди сюда.

 Видите, государи; Его-то Сиятельство разлютел так, что и на поди; теперь они и обращают все дело сызнова, на новое переследование и, видите, самым строжайшим образом.

 Господи милосердый....

 Да верно ли?

 Он мне и черновое и беловое казал: идет, говорит, в доклад.

 Ну пускай их следуют: — делать нечего, пускай следуют.

 А вы знаете ли, как следовать-то будут?

 подходит к Ивану Сидорову. Лидочка остается одна в стороне и плачет.

 Ну как же? Нынче, слава Богу, пытки нет.

 Ан вот есть. Ведь яд-то какой! А потому принять, говорит, все меры к открытию истины....

 Пожалуй.

... и если, говорит, обстоятельства потребуют, то пригласить врачебную управу к медицинскому освидетельствованию.

 Боже мой!!..

 Что, что такое? Я не понимаю!!..

 Да Лидию Петровну в управе хотят свидетельствовать!

 Ах!!.. Так это целый ад!!.. Петр Константинович , отдавайте все!..

 Позвольте, государи, — что за попыхи. По-моему, они этого сделать не могут. Закона нет.

 Ха-ха-ха, — закона.... О чем стал говорить — о какой гили....  Вам больше делать нечего: отдавайте!!.. Что вы боретесь, — отдавайте все!..

 Что же это значит? Скажите мне?

 Да вот, друг мой....

 Стойте!.. и ни шагу!  Здесь никто.... никто вам этого сказать не может.

 Мы вот сейчас говорили....

 Не-е-е-т, теперь не то!.. Теперь.... лопнули все границы, заглохнула совесть, ослеп разум; вы в лесу!.. На вас напали воры, — над вами держат нож — о нет!..  Сто ножей!!! Отдавайте, Петр Константинович, отдавайте все: — до рубашки, до нитки, догола!!..

 Да вот оне....  Пропадай оне — чертово семя!..

 Сколько назначили?

 Тридцать тысяч.

 Как тридцать — говорили ведь двадцать.

 Хлопнул кулаком по столу: жизнь и смерть — ....Подавай, говорит, тридцать тысяч как один рубль!

 Когда везти?

 В четыре часа чтоб были....

 Сколько тут?

 Двадцать.

 Что делать? Что делать?

 Я не знаю.

 Владимир Дмитрич — у меня там есть бриллианты.... тысячи на три.

 Давайте!

 Постойте, постойте — у меня тоже есть вещи.... Постойте. 

 Вот они.... только, пожалуйста, тут маменькино кольцо — я его не отдам.

 Вот оно! — Это я ей, покойнице, подарил.... когда она.... тебя мне  подарила....

 Вот.... все.... Бог с ними.... ведь для нее же берегла.

 Да что.... много ли тут?.. Как набрать такую сумму?.. Вот тут двадцать; да тех хоть три, двадцать три; да вот у сестрицы на две — двадцать пять; ну вот, стало, пяти тысяч все нет.

 О Боже мой!.. Как нарочно весь истратился.... У кого занять?  Кто меня здесь знает?.. Меня никто не знает!..

 Сколько вы, батюшко, нехватки-то сказали?

 Пять тысяч!..

 Так вот, сударь, теперь, должно быть, с залишком будет.

 Что это? — Ломбардные билеты! Какие же это билеты?

 По душе, батюшко Петр Константинович, по душе.

 Неизвестные....

 Неизвестные, сударь, — все равно что наличность; еще лучше, в кармане-то не ершатся.

 Стало, братец, это твои деньги.

 Так точно. Что же, батюшко, мы люди простые; коли уж пошло на складчину — ну и даешь, сколько сердце подымет. Мое вот все подняло; что было, то и подняло.

 Добрый же ты человек.... хороший человек.

 Иван Сидоров!.. Обними меня!..

 Добрая наша.... честная наша.... барышня....

 Ему надо расписку дать.

 Да, мой друг, да.

 Боже мой! — А я-то?.. у меня ничего нет.... мне не за что и руку пожать!

 Владимир Дмитрич! Вам грешно так говорить.

 Ничего, сударь; — вы после отдадите.

 Когда же я отдам?.. Кому?!

 Поживете — так случится. Вы тогда за меня отдайте; а теперь я за вас.

 Дай руку, Сидорыч, — отдам, братец, — отдам. 

 Сударыня, не надо.... не надо.

 Что не надо, Сидорыч? —

 А бумажку-то, что пишете.

 Да это расписка.

 Знаю, сударыня, что бумагу-то марать; Христос с нею, с распискою.

 Так порядок требует.

 Ну нет, сударыня, порядок так не требует. Когда б вы их у меня просили — ну точно, оно было бы порядок; а ведь вы их, матушка, не просили; так что же вам? — дал я грош, дал я тысячу — это все единственно. Раздерите ее, сударыня, право, раздерите, а то обидно будет.

Вот так; а по-нашему сказать надо: Бог дал, Бог и взял — буди имя Господне благословенно....  Ну вот, батюшко, и слово благое на ум взошло. С ним да и в путь! 

 Господи.... Господи.... Твоя воля....

 Не тужи, мой отец, — не тужи.... посмотри, Господь всё вернет — вот помяни ты мои слова, что всё вернет.

 Да ведь, Иванушка.... не грабленые....

 Знаю, мой отец, знаю.... Вернет — ты только веруй....

 Да ты смотри, свои-то деньги в Стрешневе получи.... слышишь....

 Слушаю, батюшко, получу.

 Лес, что ли, Бельковский продай.

 Там, сударь, видно будет; — а теперь мне надо к Кандиду Касторычу добежать да известить, что вы в четыре часа будете.

 Хорошо, хорошо....  Как же это, братец? — вот бриллианты-то ведь ему же.... тово.... их не везти так?

 Как можно. А вы вот заедете к ювелиру да ему и отдадите. Ведь копеек десять, больше не скинет.

 Так ты сперва со мною ступай, — а то я, брат, плохо.... в-и-и-и-жу.... да и на уме-то у меня что-то темно стало.... 

 Папенька! Что с вами?.. Папенька!..

 Нет, ничего, мой друг.... я ничего.... 

 Голубчик вы мой....  ....не беспокойте себя.... ради Бога, не беспокойте.... ну для меня.  Иван Сидоров, ты, смотри, с нами.

 Да, брат, с нами.... с нами....

 Слушаю, матушка, с вами. 

 Явление III 

 Боже мой!.. . Сердце пустое — зачем ты бьешься?!.. Что от тебя толку, праздный маятник? — колотишься ты без пользы, без цели?  Простой мужик и полезен и высок — а я?!.. Месть! Великую месть всякой обиде, всякому беззаконию затаю я в сердце!.. Нет, не затаю — а выскажу ее всему православному миру! — На ее угольях накалю я клеймо и влеплю его прямо в лоб беззаконию!!.. 

 Явление IV 

 Лидочка вбегает.

 Владимир Дмитрич.... Владимир Дмитрич, вы здесь?

 Здесь! Здесь! — Что вы?

 Дайте мне гофманские капли....

 А что? — Что случилось?!! 

 Нет, нет, ничего не случилось — а я боюсь только! — он очень слаб.

 Вот они! — Это ничего; Бог даст, ничего.

 Вы не уходите, пожалуйста! — Вы нас не оставляйте....

 Господь с вами!.. Я ли вас оставлю?.. Да что я могу для вас? Видите, какое я создание — какая судьба! — Вот и теперь, ну на что я вам годен?

 Да неужели же только одне деньги нужны; вы нас любите? — Правда ли?

 О, правда! святая, чистейшая правда!.. Этою любовью весь горю, я полон ею, ею только и живу....

 4