Уединение (Ходасевич)
СЕРДЦЕ

Забвенье — сознанье — забвенье…
А сердце, кровавый скупец,
Все копит земные мгновенья
В огромный свинцовый ларец.

В ночи ли проснусь я, усталый,
На жарком одре бредовом —
Оно, надрываясь, в подвалы
Ссыпает мешок за мешком.

А если глухое биенье
Замедлит порою слегка —
Отчетливей слышно паденье
Червонца на дно сундука.

И много тяжелых цехинов,
И много поддельных гиней
Толпа теневых исполинов
Разграбит в час смерти моей.

            1916

РЫБАК

        Песня

Я наживляю мой крючок
        Трепещущей звездой.
Луна — мой белый поплавок
        Над черною водой.

Сижу, старик, у вечных вод
        И тихо так пою,
И солнце каждый день клюет
        На удочку мою.

А я веду его, веду
        Весь день по небу, но -
Под вечер, заглотав звезду,
        Срывается оно.

И скоро звезд моих запас
        Истрачу я, рыбак.
Эй, берегитесь! В этот час
        Охватит землю мрак.

            1919

ГАЗЕТЧИК

«Вечерние известия!..»
Ори, ласкай мне слух,
Пронырливая бестия,
Вечерних улиц дух.

Весенняя распутица
Ведет меня во тьму,
А он юлит и крутится,
И все равно ему —

Геройство иль бесчестие,
Позор иль торжество:
Вечерние известия —
И больше ничего.

Шагает демон маленький,
Как некий исполин,
Расхлябанною валенкой
Над безднами судьбин.

Но в самом безразличии,
В бездушье торгаша, —
Какой соблазн величия
Пьет жадная душа!

            1919

СТАРУХА

Запоздалая старуха,
Задыхаясь, тащит санки.
Ветер, снег.
А бывало-то! В Таганке!
Эх!
Расстегаи — легче пуха,
Что ни праздник — пироги,
С рисом, с яйцами, с вязигой…
Ну, тянись, плохая, двигай!
А кругом ни зги.
— Эй, сыночек, помоги!

Но спешит вперед прохожий,
Весь блестя скрипучей кожей.
И во след ему старуха
Что-то шепчет, шепчет глухо,
И слаба-то, и пьяна
Без вина.

Это вечер. Завтра глянет
Мутный день, метель устанет,
Чуть закружится снежок…
Выйдем мы, — а у ворот
Протянулась из сугроба
Пара ног.
Легкий труп, окоченелый,
Простыней покрывши белой,
В тех же саночках, без гроба,
Милицейский увезет,
Растолкав плечом народ.
Неречист и хладнокровен
Будет он, — а пару бревен,
Что везла она в свой дом,
Мы в печи своей сожжем.

            1919

x x x

Как выскажу моим косноязычьем
        Всю боль, весь яд?
Язык мой стал звериным или птичьим.
        Уста молчат.

И ничего не нужно мне на свете,
        И стыдно мне,
Что суждены мне вечно пытки эти
        В его огне;

Что даже смертью, гордой, своевольной,
        Не вырвусь я;
Что и она — такой же, хоть окольный,
        Путь бытия.

            1920

x x x

Слепая сердца мудрость! Что ты значишь?
        На что ты можешь дать ответ?
Сама томишься, пленница, и плачешь;
        Тебе самой исхода нет.

Рожденная от опыта земного,
        Бессильная пред злобой дня,
Сама себя ты уязвить готова,
        Как скорпион в кольце огня.

            1921

x x x

Слышать я вас не могу.
Не подступайте ко мне.
Волком бы лечь на снегу!
Дыбом бы шерсть на спине!

Белый оскаленный клык
В небо ощерить и взвыть —
Так, чтобы этот язык
Зубом насквозь прокусить…

Впрочем, объявят тогда,
Что исписался уж я,
Эти вот все господа:
Критики, дамы, друзья.

            1921

НЕВЕСТА

Напрасно проросла трава
На темени земного ада:
Природа косная мертва
Для проницательного взгляда.

Не знаю воли я творца,
Но знаю я свое мученье,
И дерзкой волею певца
Приемлю дерзкое решенье.

Смотри, Молчальник, и суди:
Мертва лежит отроковица,
Но я коснусь ее груди —
И, вставши, в зеркальце глядится.

Мной воскрешенную красу
Беру, как ношу дорогую. —
К престолу твоему несу
Мою невесту молодую.

Разгладь насупленную бровь.
Воззри на чистое созданье,
Даруй нам вечную любовь
И непорочное слиянье!

А если с высоты твоей
На чудо нет благословенья. —
Да будет карою моей
Сплошная смерть без воскресенья.

            1922

В данное приложение включены стихотворения Ходасевича,
которые не вошли в последнее прижизненное издание
книг «Путем зерна» и «Тяжелая лира» [В. Ф. Ходасевич.
Собрание стихов. (Путем зерна — Тяжелая лира — Европейская
ночь). Париж, 1927].

«Воспоминание», «Уединение» и «Рыбак» входили в предыдущие
издания книги «Путем зерна», вышедшие с посвящением
«Памяти Самуила Киссипа» [Путем зерна. Третья
книга стихов. М., изд-во «Творчество». 1920; 2-ое изд.
Петроград, изд-во «Мысль», 1921]. Стихотворение «Авиатору» было
лишь в первом издании, а «Сердце», «Газетчик», «Старуха».
«Как выскажу моим косноязычьем…» — во втором.

Последние три стихотворения («Слепая сердца мудрость…»,
«Слышать я вас не могу.,.». «Невеста») были помещены
поэтом только в первом издании «Тяжелой лиры»
[Тяжелая лира. Четвертая книга стихов. 1920—1922.
«Государственное Издательство». Москва-Петроград. 1922].