К деревенской бедноте (Ленин)/2



2. Чего хотят социал-демократы? 

Русские социал-демократы добиваются прежде всего политической свободы. А свобода нужна им для широкого, открытого соединения всех русских рабочих в борьбе за новое, лучшее социалистическое устройство общества.

Что такое политическая свобода?

Чтобы понять это, крестьянину следует сначала сравнить теперешнюю его свободу с крепостным правом. При крепостном праве крестьянин не смел жениться без разрешения помещика. Теперь крестьянин свободен жениться без всяких разрешений. При крепостном праве крестьянин должен был работать непременно на своего барина в такие дни, когда бурмистр укажет. Теперь крестьянин свободен выбирать, на какого хозяина и в какие дни, за какую плату ему работать. При крепостном праве крестьянин не смел никуда отлучиться из деревни без разрешения барина. Теперь крестьянин свободен идти, куда хочет, если его отпускает мир, если у него нет недоимок, если ему дадут паспорт, если губернатор или исправник не запретит переселяться. Значит, полной свободы идти, куда хочешь, полной свободы передвижения, у крестьянина и сейчас нет, крестьянин остается еще полукрепостным, Мы дальше будем подробно говорить о том, почему русский крестьянин остается полукрепостным и как ему выйти из этого положения.

При крепостном праве крестьянин не смел приобретать имущества без разрешения барина, не смел покупать земли. Теперь крестьянин свободен приобретать всякое имущество (полной свободы уйти из мира, полной свободы распорядиться как угодно своей землей крестьянин и теперь не имеет). При крепостном праве крестьянин мог быть телесно наказан помещиком. Теперь крестьянин не может быть наказываем своим помещиком, хотя крестьянин до сих пор не освобожден от телесного наказания.

Вот эта свобода называется гражданской свободой — свобода в делах семейных, в делах личных, в делах имущественных. Крестьянин и рабочий свободны (хотя и не вполне) устраивать свою семейную жизнь, свои личные дела, распоряжаться своим трудом (выбирать себе хозяина), распоряжаться своим имуществом.

Но ни русские рабочие, ни весь русский народ не имеют до сих пор свободы распоряжаться своими общенародными делами. Народ весь, целиком, остается таким же крепостным у чиновников, как крестьяне были крепостными у помещиков. Русский народ не имеет права выбирать чиновников, не имеет права избирать выборных людей, которые бы составляли законы для всего государства. Русский народ не имеет даже права устраивать сходки для обсуждения государственных дел. Без разрешения чиновников, поставленных над нами без нашего согласия, как барин в старое время назначал бурмистра без согласия крестьян, — мы не смеем даже печатать газеты и книги, мы не смеем говорить перед всеми и для всех о делах всего государства!

Как крестьяне были рабами помещиков, так русский народ остается до сих пор рабом чиновников. Как крестьяне при крепостном праве не имели гражданской свободы, так русский народ не имеет до сих пор политической свободы. Политическая свобода означает свободу народа распоряжаться своими общенародными, государственными делами. Политическая свобода означает право народа выбирать своих гласных (депутатов) в Государственную думу (парламент). Все законы должны обсуждаться и издаваться, все налоги и подати назначаться только этой выбранной самим народом Государственной думой (парламентом). Политическая свобода означает право народа самому выбирать себе всех чиновников, устраивать всякие сходки для обсуждения всех государственных дел, издавать, без всяких разрешений, какие угодно книги и газеты.

Все остальные европейские народы давно уже завоевали себе политическую свободу. Только в Турции да в России народ остается в политическом рабстве у правительства султана и у царского самодержавного правительства. Царское самодержавие означает неограниченную власть царя. Народ не принимает никакого участия в устройстве государства и в управлении государством. Все законы издает, всех чиновников назначает царь один, по своей единоличной, неограниченной, самодержавной власти. Но царь, разумеется, не может даже знать все русские законы и всех русских чиновников. Царь не может даже знать того, что делается в государстве. Царь просто утверждает волю нескольких десятков самых крупных и самых знатных чиновников. Один человек при всем своем желании не мог бы управлять таким огромным государством, как Россия. Управляет Россией не царь, — это только говорить можно о самодержавии одного человека! — управляет Россией кучка самых богатых и знатных чиновников. Царь узнает только то, что угодно бывает этой кучке сообщить ему. Царь не имеет никакой возможности идти против воли этой кучки сановитых дворян: царь сам помещик и дворянин; с самого детства он только среди таких знатных людей и жил; они же его воспитывали и обучали; обо всем русском народе он знает только то, что знают и эти знатные дворяне, богатые помещики и немногие из самых богатых купцов, имеющих доступ к царскому двору.

В каждом волостном правлении вы можете найти такую картину: на картине представлен царь (отец нынешнего, Александр III). Царь говорит речь волостным старшинам, прибывшим на его коронацию. Царь приказывает им: «слушайтесь ваших предводителей дворянства!». И нынешний царь, Николай II, повторял то же самое. Значит, цари и сами признают, что управлять государством они не могут иначе, как при помощи дворян, чрез посредство дворян. Надо твердо помнить эти царские речи о повиновении крестьян дворянам. Надо ясно понять, какую ложь говорят народу те люди, которые стараются выставить царское правление самым лучшим правлением. В других странах, говорят эти люди, правление выборное; там выбирают богатых, а богатые правят несправедливо, притесняют бедных. В России же правление не выборное; правит всем самодержавный царь. Царь выше всех, и бедных и богатых. Царь справедлив, дескать, ко всем, и бедным и богатым одинаково.

Такие речи — одно лицемерие. Всякий русский человек знает, какова справедливость нашего правления. Всякий знает, может ли у нас простой рабочий или крестьянин-батрак попасть в Государственный совет. А во всех других европейских странах в Государственные думы (парламенты) попадали и рабочие с фабрики и батраки от сохи: и они свободно говорили перед всем народом о бедственной жизни рабочих, призывали рабочих к объединению и к борьбе за лучшую жизнь. И никто не смел остановить такие речи народных выборных, ни один полицейский не смел тронуть их пальцем.

В России нет выборного правления, а правят не только одни богатые и знатные, но самые худшие из них. Правят те, кто лучше наушничает при царском дворе, кто искуснее подставляет ножку, кто лжет и клевещет царю, льстит и заискивает. Правят тайком, народ не знает и не может знать, какие законы готовятся, какие войны собираются вести, какие новые налоги вводятся, каких чиновников и за что награждают, каких смещают. Ни в одной стране нет такого множества чиновников, как в России. И чиновники эти стоят над безгласным народом, как темный лес, — простому рабочему человеку никогда не продраться через этот лес, никогда не добиться правды. Ни одна жалоба на чиновников за взятки, грабежи и насилия не доходит до света: всякую жалобу сводит на нет казенная волокита. Голос одинокого человека никогда не доходит до всего народа, а теряется в этой темной чаще, душится в полицейском застенке. Армия чиновников, которые народом не выбраны и не обязаны давать ответ народу, соткала густую паутину, и в этой паутине люди бьются, как мухи.

Царское самодержавие есть самодержавие чиновников. Царское самодержавие есть крепостная зависимость народа от чиновников и больше всего от полиции. Царское самодержавие есть самодержавие полиции.

Вот почему рабочие выходят на улицу и пишут на своих знаменах: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!». Вот почему и десятки миллионов деревенской бедноты должны поддержать, подхватить этот боевой клич городских рабочих. Подобно им, деревенские рабочие и неимущие крестьяне должны, не боясь преследований, не страшась никаких угроз и насилий врага, не смущаясь первыми неудачами, выступить на решительную борьбу за свободу всего русского народа и потребовать прежде всего созыва народных представителей. Пусть народ сам выберет по всей России своих гласных (депутатов). Пусть эти гласные составят верховное собрание, которое учредит выборное правление на Руси, освободит народ от крепостной
зависимости перед чиновниками и полицией, обеспечит народу право свободных сходок, свободной речи и свободной печати!

Вот чего хотят прежде всего социал-демократы. Вот что означает их первое требование: требование политической свободы.

Мы знаем, что политическая свобода, свобода выбора в Государственную думу (парламент), свобода сходок, свобода печати еще не избавит сразу трудящийся народ от нищеты и угнетения. Такого средства и на свете нет, чтобы сразу избавить городскую и деревенскую бедноту от работы на богатых. Рабочему народу не на кого надеяться, не на кого рассчитывать, кроме как на самого себя. Рабочего человека никто не освободит от нищеты, если он сам себя не освободит. А чтобы освободить себя, рабочие должны объединиться по всей стране, во всей России, в один союз, в одну партию. Но миллионы рабочих не могут объединиться вместе, если самодержавное полицейское правительство запрещает всякие сходки, всякие рабочие газеты,
всякие выборы рабочих депутатов. Чтобы объединиться, надо иметь право устраивать всякие союзы, надо иметь свободу союзов, надо иметь политическую свободу.

Политическая свобода не избавит рабочий народ сразу от нищеты, но она даст рабочим оружие для борьбы с нищетой. Нет другого средства и не может быть другого средства для борьбы с нищетой, кроме соединения самих рабочих. Нет возможности соединиться миллионам народа, если нет политической свободы.

Во всех европейских странах, где народ завоевал себе политическую свободу, рабочие и начали уже давно соединяться. Таких рабочих, которые не имеют ни земли, ни мастерских, которые всю жизнь работают по найму в чужих людях, — таких рабочих во всей Европе называют пролетариями. Больше пятидесяти лет тому назад раздался призыв к объединению рабочего народа. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — эти слова обошли за последние пятьдесят лет весь мир, эти слова повторяются на десятках и сотнях тысяч рабочих собраний, эти слова вы прочтете в миллионах социал-демократических книжек и газет на всех и всяких языках.

Разумеется, соединить в один союз, в одну партию миллионы рабочих — дело очень и очень нелегкое, требующее времени, настойчивости, упорства и мужества. Рабочие задавлены нуждой и нищетой, притуплены вечной каторжной работой на капиталистов и помещиков, рабочие часто не имеют времени и подумать о том, почему они вечно остаются нищими, как им от этого избавиться. Рабочим всячески мешают соединяться: либо прямым и зверским насилием в таких странах, как Россия, где нет политической свободы, — либо отказами брать на работу таких рабочих, которые проповедуют учение социализма, — либо, наконец, обманом и подкупом. Но никакие насилия, никакие преследования не останавливают рабочих-пролетариев, борющихся за великое дело освобождения всего рабочего народа от нищеты и угнетения. Число рабочих социал-демократов постоянно возрастает. Вот в соседнем государстве, Германии, есть выборное правление. Прежде в Германии тоже было неограниченное самодержавное королевское правление. Но германский народ уже давно, больше пятидесяти лет тому назад, разрушил самодержавие и взял себе силою политическую свободу. Законы издаются в Германии ие кучкой чиновников, как в России, а собранием народных выборных, парламентом, или имперским сеймом, как называют его немцы. Выбирают депутатов в этот сейм все взрослые мужчины. Поэтому можно сосчитать, сколько голосов подано за социал-демократов. В 1887 году одна десятая часть всех голосов была подана за социал-демократов. К 1898 году (когда были последний раз выборы в немецкий имперский сейм) число голосов социал-демократических увеличилось почти втрое. Уже более четвертой части всех голосов было подано за социал-демократов, Более двух миллионов взрослых мужчин выбрали социал-демократических депутатов в парламент. Среди деревенских рабочих социализм распространен в Германии еще мало, но теперь он особенно быстро шагает там вперед. И когда масса батраков, поденщиков и неимущего, обнищавшего крестьянства присоединится к своим городским братьям, — немецкие рабочие победят п устроят такие порядки, при которых не будет нищеты и угнетения трудящихся.

Каким же образом хотят рабочие социал-демократы избавить народ от нищеты?

Чтобы знать это, надо ясно понять, отчего происходит нищета громадных масс народа при теперешних общественных порядках. Растут богатые города, строятся роскошные магазины и дома, проводятся железные дороги, вводятся всякие машины и улучшения и в промышленности и в земледелии, — а миллионы народа все не выходят из нищеты, все продолжают работать за одно только содержание семьи всю свою жизнь. Да мало того: все больше становится безработных. Все больше становится и по деревням и по городам людей, которые совсем не могут найти
никакой работы. В деревнях они голодают, в городах они наполняют босые команды и золотые роты, ютятся, как звери, в землянках городских предместий или в таких ужасных трущобах и подвалах, как на Хитровом рынке в Москве.

Как же это может быть? Богатства и роскоши становится все больше, а те миллионы и миллионы, которые своим трудом создают все богатства, остаются все-таки в бедности и нищете? Крестьяне вымирают от голода, рабочие бродят без работы, — а из России торговцы вывозят за границу миллионы пудов хлеба, фабрики и заводы стоят, потому что некуда девать товары, негде сбывать их?

Происходит это прежде всего оттого, что громадная масса земли, а также фабрики, заводы, мастерские, машины, здания, пароходы — принадлежат в собственность небольшому числу богачей. На этих землях, в этих фабриках и мастерских работают десятки миллионов народа, — а принадлежат они нескольким тысячам или нескольким десяткам тысяч богачей, помещиков, купцов и фабрикантов. На этих богачей народ работает по найму, за плату, за кусок хлеба. Все, что вырабатывается сверх нищенского содержания рабочих, все это идет в руки богачей, все это составляет их прибыль, их «доходы». Все выгоды от машин, от улучшений в работе идут на пользу землевладельцам и капиталистам: они накопляют миллионные богатства; а работникам достаются из этого богатства жалкие крохи. Работники соединяются вместе для работы: в крупных имениях и на больших фабриках работает по нескольку сот, иногда даже по нескольку тысяч рабочих. От такого соединения труда, при употреблении самых различных машин, работа становится более успешной: один рабочий вырабатывает гораздо больше, чем прежде десятки рабочих, трудившихся в одиночку и без всяких машин. Но пользуются этой успешностью, производительностью труда не все трудящиеся, а только ничтожное число крупных землевладельцев, купцов и фабрикантов.

Часто можно слышать, что помещики и купцы «дают работу» народу, «дают» заработок бедным людям. Говорят, например, что местных крестьян «кормит» соседняя фабрика или соседняя экономия. На самом же деле рабочие своим трудом кормят и самих себя и всех тех, кто сам не работает. Но за позволение работать на помещичьей земле, на фабрике или на железной дороге рабочий отдает даром собственнику все, что вырабатывается, получая сам только на скудное содержание. Значит, на самом деле, не помещики и не купцы дают работу рабочим, а рабочие своей работой содержат всех, отдавая даром большую часть своего труда.

Далее. Нищета народа происходит во всех современных государствах оттого, что работники изготовляют всякие предметы на продажу, на рынок. Фабрикант и мастеровой, помещик и зажиточный крестьянин производит те или иные изделия, выращивает скот, сеет и собирает хлеб для продажи, для выручки денег. Деньги везде стали теперь главной силой. На деньги вымениваются все и всякие продукты человеческого труда. На деньги можно купить все, что хочешь. На деньги можно даже купить человека, т. е. заставить человека неимущего работать на того, у кого есть деньги. Прежде главной силой была земля, — так было при крепостном праве; у кого была земля, у того была и сила и власть. А теперь главной силой стали деньги, капитал. На деньги можно купить сколько угодно земли. Без денег немного сделаешь и с землей: не на что будет купить плуга или других орудий, купить скота, одежды и всяких других городских товаров, не говоря об уплате податей. Из-за денег чуть не все помещики позакладывали свои имения в банке. Чтобы достать денег, правительство делает займы у богатых людей и у банкиров во всем свете и платит процентов по этим займам сотни миллионов рублей в год.

Из-за денег все ведут теперь свирепую войну друг против друга. Каждый старается дешевле купить, дороже продать, каждый старается обогнать другого, продать как можно больше товара, сбить цену, скрыть от другого выгодное место сбыта или выгодную поставку. Маленьким людям, мелкому ремесленнику и мелкому крестьянину, тяжеле всех достается в этой общей свалке из-за денег: они всегда остаются позади богатого купца или богатого крестьянина. У них никогда нет никакого запаса, они живут со дня на день, им приходится при каждом затруднении, при каждом несчастном случае закладывать последние пожитки или продавать за бесценок рабочий скот. Попав раз в лапы какого-нибудь кулака или ростовщика, они уже редко-редко в силах выбиться из пут, а большей частью разоряются вконец. Каждый год десятки и сотни тысяч мелких крестьян и ремесленников запирают свои хаты, отдают надел обществу задаром и становятся наемными рабочими, батраками, чернорабочими, пролетариями. А богатые люди все более и более наживаются в этой борьбе из-за денег. Богатые люди собирают деньги в банки миллионами и сотнями миллионов рублей и наживаются не только на свои собственные деньги, но и на чужие, которые вкладываются в банк. За свои десятки или сотни рублей, которые маленькие люди кладут в банки или сберегательные кассы, они получают процента три или четыре копейки на рубль, а богачи составляют из этих десятков — миллионы, расширяют на эти миллионы свой оборот и наживают по десяти и двадцати копеек на рубль.

Вот почему рабочие социал-демократы говорят, что единственное средство положить конец народной нищете, это — изменить снизу доверху теперешние порядки во всем государстве и установить порядки социалистические, то есть: отнять у крупных землевладельцев их имения, у фабрикантов их фабрики и заводы, у банкиров их денежные капиталы, уничтожить их частную собственность и передать ее в руки всего рабочего народа во всем государстве. Тогда распоряжаться трудом рабочих будут не богатые люди, живущие чужим трудом, а сами же рабочие и их выборные. Тогда плоды общего труда и выгоды от всех улучшений и машин будут идти на пользу всем трудящимся, всем рабочим. Тогда богатство будет расти еще быстрее, потому что рабочие на самих себя будут работать лучше, чем на капиталистов, и рабочий день будет короче, содержание рабочих будет лучше, вся жизнь их совсем переменится.

Но изменить все порядки во всем государстве — дело нелегкое. Для этого нужно много труда, много длинной и упорной борьбы. Все богатые люди, все собственники, вся буржуазия будет отстаивать свои богатства всеми силами. На защиту всего богатого класса встанут чиновники и войско, потому что самое правительство находится в руках богатого класса. Рабочие должны сомкнуться как один человек для борьбы против всех, кто живет чужим трудом; рабочие должны объединиться сами и объединить всех неимущих в один рабочий класс, в один класс пролетариата. Борьба будет нелегка для рабочего класса, но эта борьба непременно кончится победой рабочих, потому что буржуазия, или люди, живущие чужим трудом, составляет ничтожную долго народа. А рабочий класс — громадное большинство в народе. Рабочие против собственников — это значит миллионы против тысяч.

И рабочие в России начинают уже объединяться для этой великой борьбы в одну рабочую социал-демократическую партию. Как ни трудно объединяться тайком, хоронясь от полиции, а все же объединение крепнет и растет. Когда же русский народ завоюет себе политическую свободу, тогда дело объединения рабочего класса, дело социализма пойдет вперед несравненно быстрее, еще быстрее, чем идет оно вперед у немецких рабочих.

2