Горе от ума (Грибоедов)/ПСС 1911 (ДО)/Действие III


ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.

Явленіе 1. 
 Дождусь ее и вынужу признанье:
Кто наконецъ ей милъ? Молчалинъ? Скалозубъ?
 Молчалинъ прежде былъ такъ глупъ!...
 Жалчайшее созданье!
 Ужъ развѣ поумнѣлъ?... А тотъ —
 Хрипунъ, удавленникъ, фаготъ,
 Созвѣздіе маневровъ и мазурки!
 Судьба любви, играть ей въ жмурки.
 А мнѣ...

 Вы здѣсь? я очень радъ,
 Я этого желалъ.

 И очень невпопадъ.

 Конечно не меня искали?

Я не искала васъ.

 Дознаться мнѣ нельзя-ли,
 Хоть и не кстати, нужды нѣтъ:
Кого вы любите?

 Ахъ! Боже мой! весь свѣтъ.

 Кто болѣе вамъ милъ?

 Есть многіе, родные...

 Всѣ болѣе меня?

 Иные.

И я чего хочу, когда все рѣшено?
 Мнѣ въ петлю лѣзть, а ей смѣшно.

 Хотите-ли знать истины два слова?
 Малѣйшая въ комъ странность чуть видна,
 Веселость ваша не скромна,
 У васъ тотчасъ ужъ острота готова,
А сами вы...

 Я самъ? не правда-ли, смѣшонъ?

 Да! грозный взглядъ, и рѣзкій тонъ,
 И этихъ въ васъ особенностей бездна,
А надъ собой гроза куда не безполезна.

 Я страненъ? А не страненъ кто-жъ?
 Тотъ, кто на всѣхъ глупцовъ похожъ,
Молчалинъ, напримѣръ...

 Примѣры мнѣ не новы;
 Замѣтно, что вы желчь на всѣхъ излить готовы,
А я, чтобъ не мѣшать, отсюда уклонюсь.

 Постойте же!

Разъ въ жизни притворюсь.

 Оставимъ-те мы эти пренья.
Передъ Молчалинымъ не правъ я, виноватъ;
 Быть-можетъ онъ не то, что три года назадъ:
 Есть на землѣ такія превращенья
Правленій, климатовъ, и нравовъ, и умовъ;
Есть люди важные, слыли за дураковъ:
Иной по арміи, иной плохимъ поэтомъ,
 Иной... боюсь назвать, но признаны всѣмъ свѣтомъ,
 Особенно въ послѣдніе года,
 Что стали умны хоть куда.
Пускай въ Молчалинѣ умъ бойкій, геній смѣлый,
Но есть ли въ немъ та страсть? то чувство? пылкость та?
 Чтобъ кромѣ васъ ему міръ цѣлый
 Казался прахъ и суета.
 Чтобъ сердца каждое біенье
 Любовью ускорялось къ вамъ?
Чтобъ мыслямъ были всѣмъ, и всѣмъ его дѣламъ
 Душою — вы? вамъ угожденье?
Самъ это чувствую, сказать я не могу;
Но что теперь во мнѣ кипитъ, волнуетъ, бѣситъ,
Не пожелалъ бы я и личному врагу,
 А онъ?... смолчитъ и голову повѣситъ.
 Конечно смиренъ, всѣ такіе не рѣзвы;
 Богъ знаетъ, въ немъ какая тайна скрыта;
Богъ знаетъ, за него что выдумали вы,
Чѣмъ голова его ввѣкъ не была набита.
 Быть-можетъ, качествъ вашихъ тьму,
 Любуясь имъ, вы придали ему;
Не грѣшенъ онъ ни въ чемъ, вы во сто разъ грѣшнѣе.
Нѣтъ! нѣтъ! пускай уменъ, часъ отъ часу умнѣе,
Но васъ онъ стоитъ-ли? вотъ вамъ одинъ вопросъ.
Чтобъ равнодушнѣе мнѣ понести утрату,
 Какъ человѣку вы, который съ вами взросъ,
 Какъ другу вашему, какъ брату,
 Мнѣ дайте убѣдиться въ томъ;
 Потомъ,
Отъ сумасшествія могу я остеречься;
 Пущусь подалѣе — простыть, охолодѣть,
Не думать о любви, но буду я умѣть
Теряться по свѣту, забыться и развлечься.

 Вотъ нехотя съ ума свела!

 Что притворяться?
 Молчалинъ давича могъ безъ руки остаться,
 Я живо въ немъ участье приняла;
 А вы, случась на эту пору,
 Не позаботились расчесть,
Что можно доброй быть ко всѣмъ и безъ разбору;
 Но можетъ истина въ догадкахъ вашихъ есть,
И горячо его беру я подъ защиту:
 Зачѣмъ же быть, скажу вамъ напрямикъ,
 Такъ невоздержну на языкъ?
 Въ презрѣньи къ людямъ такъ нескрыту,
 Что и смирнѣйшему пощады нѣтъ!... Чего?
 Случись кому назвать его,
 Градъ колкостей и шутокъ вашихъ грянетъ.
Шутить! и вѣкъ шутить! какъ васъ на это станетъ? —

 Ахъ! Боже мой! неужли я изъ тѣхъ,
 Которымъ цѣль всей жизни смѣхъ?
 Мнѣ весело, когда смѣшныхъ встрѣчаю,
 А чаще съ ними я скучаю.

Напрасно: это все относится къ другимъ,
 Молчалинъ вамъ наскучилъ бы едва-ли,
 Когда-бъ сошлись короче съ нимъ.

Зачѣмъ же вы его такъ коротко узнали?

 Я не старалась: Богъ насъ свелъ.
Смотрите, дружбу всѣхъ онъ въ домѣ пріобрѣлъ;
 При батюшкѣ три года служитъ,
 Тотъ часто безъ толку сердитъ,
А онъ безмолвіемъ его обезоружитъ,
 Отъ доброты души проститъ;
 И между прочимъ
 Веселостей искать бы могъ;
 Ничуть: — отъ старичковъ не ступитъ за порогъ;
 Мы рѣзвимся, хохочемъ,
Онъ съ ними цѣлый день засядетъ, радъ не радъ,
 Играетъ...

 Цѣлый день играетъ!
 Молчитъ, когда его бранятъ!

 Она его не уважаетъ.

 Конечно, нѣтъ въ немъ этого ума,
Что геній для иныхъ, а для иныхъ чума,
Который скоръ, блестящъ и скоро опротивитъ,
 Который свѣтъ ругаетъ наповалъ,
 Чтобъ свѣтъ объ немъ хоть что-нибудь сказалъ;
Да этакій-ли умъ семейство осчастливитъ?

Сатира и мораль, смыслъ этого всего?

 Она не ставитъ въ грошъ его.

 Чудеснѣйшаго свойства
 Онъ наконецъ: уступчивъ, скроменъ, тихъ,
 Въ лицѣ ни тѣни безпокойства,
 И на душѣ проступковъ никакихъ;
 Чужихъ и вкривь и вкось не рубитъ,
 Вотъ я за что его люблю!

 Шалитъ! она его не любитъ.

 Докончить я вамъ пособлю
 Молчалина изображенье.
 Но Скалозубъ? Воть заглядѣнье!
 За армію стоитъ горой,
 И прямизною стана,
 Лицомъ и голосомъ герой...

 Не моего романа.

 Не вашего? Кто разгадаетъ васъ?

Явленіе 2. 
 Сударыня, за мной сейчасъ
 Къ вамъ Алексѣй Степанычъ будетъ.

Простите, надобно идти мнѣ поскорѣй.

Куда?

 Къ прихмахеру.

 Богъ съ нимъ.

 Щипцы простудитъ.

Пускай себѣ...

 Нельзя, ждемъ на вечеръ гостей.

Богъ съ вами! остаюсь опять съ моей загадкой.
 Однако, дайте мнѣ зайти, хотя украдкой,
 Къ вамъ въ комнату на нѣсколько минутъ;
 Тамъ стѣны, воздухъ, все пріятно!...
Согрѣютъ, оживятъ, мнѣ отдохнуть дадутъ
Воспоминанія объ томъ, что невозвратно!
 Не засижусь, войду, всего минуты двѣ,
Потомъ, подумайте, членъ Англійскаго клуба,
Я тамъ дни цѣлые пожертвую молвѣ
Про умъ Молчалина, про душу Скалозуба.

Явленіе 3. 
Ахъ! Софья! Неужли Молчалинъ избранъ ей!
 А чѣмъ не мужъ? Ума въ немъ только мало;
 Но чтобъ имѣть дѣтей,
 Кому ума недоставало?
Услужливъ, скромненькій, въ лицѣ румянецъ есть.

Вонъ онъ, на цыпочкахъ, и не богатъ словами;
 Какою ворожбой умѣлъ къ ней въ сердце влѣзть!

 Намъ, Алексѣй Степанычъ, съ вами
 Не удалось сказать двухъ словъ.
 Ну, образъ жизни вашъ каковъ?
 Безъ горя нынче, безъ печали?

 Попрежнему-съ.

 А прежде какъ живали?

 День за день, нынче какъ вчера.

 Къ перу отъ картъ? и къ картамъ отъ пера?
И положенный часъ приливамъ и отливамъ?

 По мѣрѣ я трудовъ и силъ,
 Съ тѣхъ поръ, какъ числюсь по архивамъ,
 Три награжденья получилъ.

 Взманили почести и знатность?

 Нѣтъ-съ, свой талантъ у всѣхъ...

 У васъ?

 Два-съ:
 Умѣренность и аккуратность.

Чудеснѣйшіе два! и стоютъ нашихъ всѣхъ.

Вамъ не дались чины, по службѣ неуспѣхъ?

 Чины людьми даются,
 А люди могутъ обмануться.

 Какъ удивлялись мы!

 Какое-жъ диво тутъ?

 Жалѣли васъ.

 Напрасный трудъ.

Татьяна Юрьевна разсказывала что-то,
 Изъ Петербурга воротясь,
 Съ министрами про вашу связь,
 Потомъ разрывъ...

 Ей почему забота?

Татьянѣ Юрьевнѣ!

 Я съ нею не знакомъ.

Съ Татьяной Юрьевной!!

 Съ ней вѣкъ мы не встрѣчались;
Слыхалъ, что вздорная...

 Да это полно та-ли-съ?
Татьяна Юрьевна!!! Извѣстная, притомъ
 Чиновные и должностные
 Всѣ ей друзья и всѣ родные.
Къ Татьянѣ Юрьевнѣ хоть разъ бы съѣздить вамъ...

 На что же?

 Такъ! Частенько тамъ
Мы покровительство находимъ, гдѣ не мѣтимъ.

 Я ѣзжу къ женщинамъ, да только не за этимъ.

Какъ обходительна! добра! мила! проста!
 Балы даетъ нельзя богаче,
 Отъ Рождества и до поста,
 И лѣтомъ праздники на дачѣ.
 Ну, право, что бы вамъ въ Москвѣ у насъ служить?
И награжденья брать и весело пожить?

 Когда въ дѣлахъ, я отъ веселій прячусь;
 Когда дурачиться, дурачусь;
 А смѣшивать два эти ремесла
 Есть тьма искусниковъ; я не изъ ихъ числа.

Простите. Впрочемъ, тутъ не вижу преступленья.
Вотъ самъ Ѳома Ѳомичъ, знакомъ онъ вамъ?

 Ну что-жъ?

При трехъ министрахъ былъ начальникъ отдѣленья;
 Переведенъ сюда...

 Хорошъ!
 Пустѣйшій человѣкъ, изъ самыхъ безтолковыхъ.

Какъ можно! слогъ его здѣсь ставятъ въ образецъ!
 Читали вы?

 Я глупостей не чтецъ,
 А пуще образцовыхъ.

Нѣтъ, мнѣ такъ довелось съ пріятностью прочесть;
 Не сочинитель я...

 И по всему замѣтно.

Не смѣю моего сужденья произнесть...

 Зачѣмъ же такъ секретно?

 Въ мои лѣта не должно смѣть
 Свое сужденіе имѣть.

 Помилуйте, мы съ вами не ребяты;
Зачѣмъ же мнѣнія чужія только святы?

 Вѣдь надобно-жъ зависѣть отъ другихъ.

Зачѣмъ же надобно?

 Въ чинахъ мы небольшихъ.

 Съ такими чувствами, съ такой душою,
 Любимъ!... Обманщица смѣялась надо мною!

Явленіе 4. 
 Эй, Филька, Ѳомка, ну, ловчѣй!
 Столы для картъ, мѣлъ, щетокъ и свѣчей!

Скажите барышнѣ скорѣе, Лизавета:
Наталья Дмитревна, и съ мужемъ, и къ крыльцу
 Еще подъѣхала карета.

Явленіе 5. 
Не ошибаюсь ли!... Онъ точно, по лицу...
 Ахъ! Александръ Андреичъ, вы ли?

Съ сомнѣньемъ смотрите отъ ногъ до головы;
Неужто такъ меня три года измѣнили?

 Я полагала васъ далеко отъ Москвы.
Давно ли?

 Нынче лишь...

 Надолго?

 Какъ случится.
Однако, кто, смотря на васъ, не подивится?
Полнѣе прежняго, похорошѣли страхъ;
 Моложе вы, свѣжѣе стали;
 Огонь, румянецъ, смѣхъ, игра во всѣхъ чертахъ.

 Я замужемъ.

 Давно бы вы сказали!

Мой мужъ — прелестный мужъ, вотъ онъ сейчасъ войдетъ,
 Я познакомлю васъ, хотите?

 Прошу.

 И знаю напередъ,
 Что вамъ понравится. Взгляните и судите.

Я вѣрю: онъ вамъ мужъ.

 О, нѣтъ-съ! не потому,
 Самъ по себѣ, по нраву, по уму.
Платонъ Михайлычъ мой единственный, безцѣнный!
 Теперь въ отставкѣ, былъ военный,
 И утверждаютъ всѣ, кто только прежде зналъ,
 Что съ храбростью его, съ талантомъ,
 Когда бы службу продолжалъ,
Конечно былъ бы онъ московскимъ комендантомъ.

Явленіе 6. 
 Вотъ мой Платонъ Михайлычъ!

 Ба!
 Другъ старый, мы давно знакомы! Вотъ судьба!

Здорово, Чацкій, братъ!

 Платонъ любезный, славно!
Похвальный листъ тебѣ, ведешь себя исправно!

 Какъ видишь, братъ:
 Московскій житель и женатъ.

 Забытъ шумъ лагерный, товарищи и братья?
Спокоенъ и лѣнивъ?

 Нѣтъ, есть таки занятья:
 На флейтѣ я твержу дуэтъ
А-мольный...

 Что твердилъ назадъ тому пять лѣтъ?
Ну, постоянный вкусъ въ мужьяхъ всего дороже.

 Братъ, женишься, тогда меня вспомянь!
Отъ скуки будешь ты свистѣть одно и то же.

 Отъ скуки! какъ? ужъ ты ей платишь дань?

Платонъ Михайлычъ мой къ занятьямъ склоненъ разнымъ,
Которыхъ нѣтъ теперь; къ ученьямъ и смотрамъ,
 Къ манежу... иногда скучаетъ по утрамъ.

А кто, любезный другъ, велитъ тебѣ быть празднымъ?
Въ полкъ, эскадронъ дадутъ. Ты оберъ или штабъ?

Платонъ Михайлычъ мой здоровьемъ очень слабъ.

 Здоровьемъ слабъ! Давно ли?

 Все рюматизмъ и головныя боли.

Движенья болѣе. Въ деревню, въ теплый край,
Будь чаще на конѣ. Деревня лѣтомъ рай.

 Платонъ Михайлычъ городъ любитъ,
Москву; за что въ глуши онъ дни свои погубитъ?

 Москву и городъ... Ты чудакъ!
А помнишь прежнее?

 Да, братъ, теперь не такъ...

 Ахъ! мой дружочекъ!
 Здѣсь такъ свѣжо, что мочи нѣтъ;
Ты распахнулся весь и разстегнулъ жилетъ.

 Теперь, братъ, я не тотъ...

 Послушайся разочекъ,
 Мой милый, застегнись скорѣй.

Сейчасъ.

 Да отойди подальше отъ дверей;
 Сквозной тамъ вѣтеръ дуетъ сзади!

Теперь, братъ, я не тотъ...

 Мой ангелъ, Бога ради,
 Отъ двери дальше отойди!

 Ахъ! матушка!

 Ну, Богъ тебя суди;
Ужъ точно сталъ не тотъ въ короткое ты время!
 Не въ прошломъ ли году, въ концѣ,
Въ полку тебя я зналъ? лишь утро: ногу въ стремя
 И носишься на борзомъ жеребцѣ;
Осенній вѣтеръ дуй хоть спереди, хоть съ тыла.

Эхъ, братецъ, славное тогда житье-то было.

Явленіе 7. 
 Князь Петръ Ильичъ, княгиня! Боже мой!
Княжна Зизи! Мими!

 Какой фасонъ прекрасный!

 Какія складочки!

 Обшито бахромой.

Нѣтъ, если-бъ видѣли мой тюрлюрлю атласный.

 Какой эшарпъ  мнѣ подарилъ!

Ахъ! да, — барежевый!

 Ахъ! прелесть!

 Ахъ! какъ милъ!

Ссъ! Кто это въ углу, вошли мы, поклонился?

 Пріѣзжій, Чацкій.

 От-став-ной?

Да, путешествовалъ, недавно воротился.

 И хо-ло-стой?

 Да, не женатъ.

 Князь, князь, сюда! живѣе!

О-хмъ!

 Къ намъ на вечеръ, въ четвергъ, проси скорѣе
 Натальи Дмитревны знакомаго: вонъ онъ!

 И-хмъ!

 Вотъ то-то, дѣтки!
Имъ балъ, а батюшка таскайся на поклонъ;
 Танцовщики ужасно стали рѣдки!...
 Онъ камеръ-юнкеръ?

 Нѣтъ.

 Бо-гатъ?

 О, нѣтъ!

 Князь, князь! назадъ!

Явленіе 8. 
Ахъ,  ну, кто такъ рано пріѣзжаетъ?
 Мы первыя!

 Вотъ насъ честитъ!
Вотъ первая, и насъ за никого считаетъ!
Зла, въ дѣвкахъ цѣлый вѣкъ, ужъ Богъ ее проститъ.

 Мсьё Чацкій! вы въ Москвѣ! Какъ были, все такіе?

На что мѣняться мнѣ?

 Вернулись холостые?

На комъ жениться мнѣ?

 Въ чужихъ краяхъ !
 О! нашихъ тьма, безъ дальнихъ справокъ,
 Тамъ женятся, и насъ дарятъ родствомъ
 Съ искусницами модныхъ лавокъ.

 Несчастные! должны-ль упреки несть
 Отъ подражательницъ модисткамъ
 За то, что смѣли предпочесть
 Оригиналы спискамъ?

Явленіе 9. 
 

На завтрашній спектакль имѣете билетъ?

 Нѣтъ.

Позвольте вамъ вручить; напрасно бы кто взялся
 Другой вамъ услужить. За то
 Куда я ни кидался!
 Въ контору — все взято,
 Къ директору — онъ мнѣ пріятель,
 Съ зарей въ шестомъ часу, и кстати-ль!
 Ужъ съ вечера никто достать не могъ;
 Къ тому, къ сему, всѣхъ сбилъ я съ ногъ;
И этотъ, наконецъ, похитилъ уже силой
 У одного: старикъ онъ хилой,
 Мнѣ другъ, извѣстный домосѣдъ;
 Пусть дома просидитъ въ покоѣ!

 Благодарю васъ за билетъ,
 А за старанье вдвое.

 Платонъ Михайлычъ...

 Прочь!
Поди ты къ женщинамъ, лги имъ и ихъ морочь;
 Я правду объ тебѣ поразскажу такую,
 Что хуже всякой лжи. Вотъ, братъ, (Чацкому) рекомендую!
Какъ этакихъ людей учтивѣе зовутъ,
 Нѣжнѣе? Человѣкъ онъ свѣтскій,
 Отъявленный мошенникъ, плутъ:
 Антонъ Антонычъ Загорѣцкій.
При немъ остерегись, переносить гораздъ,
 И въ карты не садись: продастъ!

Оригиналъ! брюзгливъ, а безъ малѣйшей злобы.

 И оскорбляться вамъ смѣшно бы;
 Окромѣ честности есть множество отрадъ:
 Ругаютъ здѣсь, а тамъ благодарятъ.

 Охъ, нѣтъ, братецъ! у насъ ругаютъ
 Вездѣ, а всюду принимаютъ.

Явленіе 10. 
 Легко ли въ шестьдесятъ пять лѣтъ
 Тащиться мнѣ къ тебѣ, племянница?... Мученье!
Часъ битый ѣхала съ Покровки, силы нѣтъ;
 Ночь — свѣта преставленье!
 Отъ скуки я взяла съ собой
 Арапку-дѣвку, да собачку;
 Вели ихъ накормить ужо, дружочекъ мой,
 Отъ ужина сошли подачку.
Княгиня, здравствуйте!

Ну, Софьюшка, мой другъ,
Какая у меня арапка для услугъ!
 Курчавая, горбомъ лопатки!
 Сердитая! всѣ кошачьи ухватки!
 Да какъ черна! да какъ страшна!
 Вѣдь создалъ же Господь такое племя!
 Чортъ сущій; въ дѣвичьей она;
 Позвать ли?

 Нѣтъ-съ; въ другое время.

 Представь: ихъ какъ звѣрей выводятъ напоказъ,
 Я слышала, тамъ... городъ есть турецкій...
 А знаешь ли, кто мнѣ припасъ?
 Антонъ Антонычъ Загорѣцкій.

 Лгунишка онъ, картежникъ, воръ.

 Я отъ него было и двери на запоръ;
Да мастеръ услужить: мнѣ и сестрѣ Прасковьѣ
Двоихъ арапченковъ на ярмаркѣ досталъ;
Купилъ, онъ говоритъ, чай, въ карты сплутовалъ;
А мнѣ подарочекъ, дай Богъ ему здоровье!

 Не поздоровится отъ эдакихъ похвалъ!
И Загорѣцкій самъ не выдержалъ, пропалъ.

Кто этотъ весельчакъ? Изъ званія какого?

Вонъ этотъ? Чацкій.

 Ну? а что нашелъ смѣшного?
 Чему онъ радъ? Какой тутъ смѣхъ?
 Надъ старостью смѣяться грѣхъ.
Я помню, ты дитей съ нимъ часто танцовала,
Я за уши его дирала, только мало.

Явленіе 11. 
 Ждемъ князя Петра Ильича,
А князь ужъ здѣсь! а я забился тамъ въ портретной.
 Гдѣ Скалозубъ, Сергѣй Сергѣичъ? а?
Нѣтъ? кажется, что нѣтъ. — Онъ человѣкъ замѣтной,
 Сергѣй Сергѣичъ Скалозубъ.

Творецъ мой! оглушилъ, звончѣе всякихъ трубъ!

Явленіе 12. 
 Сергѣй Сергѣичъ, запоздали!
 А мы васъ ждали, ждали, ждали.

Моя невѣстушка, которой ужъ давно
 Объ васъ говорено.

Вы прежде были здѣсь... въ полку... въ томъ... гренадерскомъ?

Въ Его Высочества, хотите вы сказать,
 Ново-землянскомъ мушкетерскомъ.

Не мастерица я полки-та различать.

 А форменныя есть отлички:
Въ мундирахъ выпушки, погончики, петлички.

Пойдемте, батюшка, тамъ васъ я насмѣшу:
 Курьезный висть у насъ. За нами, князь! прошу. —

Ухъ! я точнехонько избавилась отъ петли;
 Вѣдь полоумный твой отецъ:
 Дался ему трехъ саженъ удалецъ,
Знакомитъ, не спросясь, пріятно ли намъ, нѣтъ ли?

 Я вашу партію составилъ: мосьё Кокъ,
Ѳома Ѳомичъ и я.

 Спасибо, мой дружокъ!

Вашъ шпицъ, прелестный шпицъ, не болѣе наперстка;
Я гладилъ все его; какъ шелковая шерстка!

Спасибо, мой родной!

Явленіе 13. 
 Ну! тучу разогналъ...

 Нельзя-ль не продолжать?

 Чѣмъ васъ я напугалъ?
За то, что онъ смягчилъ разгнѣванную гостью,
Хотѣлъ я похвалить.

 А кончили бы злостью.

 Сказать вамъ, что я думалъ? Вотъ:
 Старушки всѣ народъ сердитый;
 Не худо, чтобъ при нихъ услужникъ знаменитый
 Тутъ былъ какъ громовой отводъ.
Молчалинъ! — Кто другой такъ мирно все уладитъ!
 Тамъ моську во время погладитъ!
 Тутъ въ пору карточку вотретъ!
 Въ немъ Загорѣцкій не умретъ!
Вы давиче его мнѣ исчисляли свойства,
 Но многія забыли? — да?

Явленіе 14. 
 Ахъ! этотъ человѣкъ всегда
 Причиной мнѣ ужаснаго разстройства!
 Унизить радъ, кольнуть, завистливъ, гордъ и золъ!

 Вы въ размышленьи?

Объ Чацкомъ.

 Какъ его нашли по возвращеньи?

Онъ не въ своемъ умѣ.

 Ужли съ ума сошелъ?

Не то, чтобы совсѣмъ...

 Однако есть примѣты?

 Мнѣ кажется.

 Какъ можно, въ эти лѣты!

 Какъ быть!

 Готовъ онъ вѣрить!
А, Чацкій! любите вы всѣхъ въ шуты рядить,
 Угодно-ль на себѣ примѣрить?

Явленіе 15. 
 Съ ума сошелъ!... Ей кажется, вотъ на!
Не даромъ? стало-быть... съ чего-бъ взяла она!
 Ты слышалъ?

 Что?

 Объ Чацкомъ?

 Что такое?

 Съ ума сошелъ!

 Пустое.

 Не я сказалъ, другіе говорятъ.

 А ты разславить это радъ?

Пойду, освѣдомлюсь; чай, кто-нибудь да знаетъ.

Явленіе 16. 
 Вѣрь болтуну!
 Услышитъ вздоръ, и тотчасъ повторяетъ!
 Ты знаешь-ли объ Чацкомъ?

 Ну?

 Съ ума сошелъ!

 А, знаю, помню, слышалъ.
 Какъ мнѣ не знать? Примѣрный случай вышелъ:
Его въ безумные упряталъ дядя плутъ;
Схватили, въ желтый домъ, и на цѣпь посадили.

Помилуй, онъ сейчасъ здѣсь въ комнатѣ былъ, тутъ.

 Такъ съ цѣпи, стало-быть, спустили.

Ну, милый другъ, съ тобой не надобно газетъ,
 Пойду-ка я, расправлю крылья,
У всѣхъ повыспрошу; однако, чуръ, секретъ!

Явленіе 17. 
Который Чацкій тутъ? — Извѣстная фамилья.
 Съ какимъ-то Чацкимъ я когда-то былъ знакомъ.
 Вы слышали объ немъ?

 Объ комъ?

Объ Чацкомъ; онъ сейчасъ здѣсь въ комнатѣ былъ.

 Знаю,
Я говорила съ нимъ.

 Такъ я васъ поздравляю:
Онъ сумасшедшій...

 Что?

 Да, онъ сошелъ съ ума!

 Представьте, я замѣтила сама;
И хоть пари держать, со мной въ одно вы слово.

Явленіе 18. 
  вотъ чудеса! вотъ ново!
 Вы не слыхали здѣшнихъ бѣдъ?
 Послушайте. Вотъ прелести! вотъ мило!...

 Мой другъ, мнѣ уши заложило;
 Скажи погромче...

 Время нѣтъ.

 
Пойду, спрошу.

Явленіе 19. 
 Что? что? Ужъ нѣтъ ли здѣсь пожара?

Нѣтъ, Чацкій произвелъ всю эту кутерьму.

 Какъ? Чацкаго кто свелъ въ тюрьму?

Въ горахъ израненъ въ лобъ, сошелъ съ ума отъ раны.

Что? Къ фармазонамъ въ клобъ? Пошелъ онъ въ басурманы!

Ее не вразумишь.

 Антонъ Антонычъ! Ахъ!
 И онъ бѣжитъ, всѣ въ страхѣ, впопыхахъ.

Явленіе 20. 
 Князь, князь! охъ, этотъ князь, по баламъ, самъ чуть дышитъ!
Князь, слышали?

 А-хмъ?

 Онъ ничего не слышитъ!
Хоть можетъ видѣли, здѣсь полицмейстеръ былъ?

Э-хмъ?

 Въ тюрьму-та, князь, кто Чацкаго схватилъ?

 И-хмъ?

 Тесакъ ему да ранецъ,
 Въ солдаты! Шутка ли! перемѣнилъ законъ!

 У-хмъ?

 Да!... въ басурманахъ онъ!
 Ахъ! окаянный волтерьянецъ!
Что? а? глухъ, мой отецъ; достаньте свой рожокъ.
 Охъ, глухота большой порокъ!

Явленіе 21. 
 Съ ума сошелъ? прошу покорно!
 Да невзначай! да какъ проворно!
Ты, Софья, слышала?

 Кто первый разгласилъ?

Ахъ, другъ мой, всѣ!

 Ну, всѣ, такъ вѣрить поневолѣ;
А мнѣ сомнительно.

 О чемъ? о Чацкомъ, что ли?
 Чего сомнительно? Я первый, я открылъ!
Давно дивлюсь я, какъ никто его не свяжетъ.
Попробуй о властяхъ, и ни-вѣсть что наскажетъ!
Чуть низко поклонись, согнись-ка кто кольцомъ,
 Хоть предъ монаршіимъ лицомъ,
 Такъ назоветъ онъ подлецомъ!

 Туда же изъ смѣшливыхъ;
Сказала что-то я: онъ началъ хохотать.

Мнѣ отсовѣтовалъ въ Москвѣ служить въ архивахъ.

Меня модисткою изволилъ величать!

 А мужу моему совѣтъ далъ жить въ деревнѣ.

Безумный по всему!

 Я видѣла изъ глазъ.

По матери пошелъ, по Аннѣ Алексѣвнѣ;
Покойница съ ума сходила восемь разъ.

На свѣтѣ дивныя бываютъ приключенья!
 Въ его лѣта съ ума спрыгнулъ!
Чай, пилъ не по лѣтамъ?

 О! вѣрно...

 Безъ сомнѣнья.

 Шампанское стаканами тянулъ.

 Бутылками-съ — и пребольшими.

 Нѣтъ-съ, бочками сороковыми.

 Ну, вотъ! великая бѣда,
 Что выпьетъ лишнее мужчина!
Ученье — вотъ чума, ученость — вотъ причина,
 Что нынче пуще чѣмъ когда
Безумныхъ развелось людей, и дѣлъ, и мнѣній.

 И впрямь съ ума сойдешь отъ этихъ, отъ однихъ
Отъ пансіоновъ, школъ, лицеевъ, какъ бишь ихъ,
Да отъ ланкарточныхъ взаимныхъ обученій.

 Нѣтъ, въ Петербургѣ институтъ
Пе-да-го-гическій, такъ, кажется, зовутъ:
 Тамъ упражняются въ расколахъ и въ безвѣрьи
Профессоры!! у нихъ учился нашъ родня,
И вышелъ! хоть сейчасъ въ аптеку, въ подмастерьи.
Отъ женщинъ бѣгаетъ и даже отъ меня!
Чиновъ не хочетъ знать! Онъ химикъ, онъ ботаникъ,
 Князь Ѳедоръ, мой племянникъ.

Я васъ обрадую: всеобщая молва,
Что есть проектъ насчетъ лицеевъ, школъ, гимназій,
Тамъ будутъ лишь учить по-нашему: разъ, два!
А книги сохранятъ такъ: для большихъ оказій.

 Сергѣй Сергѣичъ, нѣтъ! ужъ коли зло пресѣчь:
 Забрать всѣ книги бы, да сжечь.

Нѣтъ-съ, книги книгамъ рознь. А если-бъ, между нами,
 Былъ цензоромъ назначенъ я,
На басни бы налегъ; охъ! басни смерть моя!
 Насмѣшки вѣчныя надъ львами! надъ орлами!
 Кто что ни говори:
Хотя животныя, а все-таки цари.

 Отцы мои, ужъ кто въ умѣ разстроенъ,
 Такъ все равно, отъ книгъ ли, отъ питья-ль;
 А Чацкаго мнѣ жаль.
По-христіански такъ, онъ жалости достоинъ;
Былъ острый человѣкъ, имѣлъ душъ сотни три.

Четыре.

 Три, сударь.

 Четыреста.

 Нѣтъ! триста.

Въ моемъ календарѣ...

 Все врутъ календари.

 Какъ разъ четыреста, охъ! спорить голосиста!

Нѣтъ! триста! ужъ чужихъ имѣній мнѣ не знать!

 Четыреста, прошу понять.

 Нѣтъ! триста, триста, триста!

Явленіе 22. 
Вотъ онъ!

 Шшъ!

 Шшъ!

 Ну, какъ съ безумныхъ глазъ
 Затѣетъ драться онъ, потребуетъ къ раздѣлкѣ!

 О, Господи! помилуй грѣшныхъ насъ!

 Любезнѣйшій! ты не въ своей тарелкѣ.
Съ дороги, нуженъ сонъ. Дай пульсъ. Ты нездоровъ.

 Да, мочи нѣтъ: мильонъ терзаній
 Груди отъ дружескихъ тисковъ,
Ногамъ отъ шарканья, ушамъ отъ восклицаній,
А пуще головѣ отъ всякихъ пустяковъ.

Душа здѣсь у меня какимъ-то горемъ сжата,
И въ многолюдствѣ я потерянъ, самъ не свой.
 Нѣтъ! недоволенъ я Москвой.

 Москва, вишь, виновата!

Подальше отъ него.

 Гмъ, Софья! — Не глядитъ!

 Скажите, что васъ такъ гнѣвитъ?

 Въ той комнатѣ незначущая встрѣча:
 Французикъ изъ Бордо, надсаживая грудь,
 Собралъ вокругъ себя родъ вѣча,
 И сказывалъ, какъ снаряжался въ путь
Въ Россію, къ варварамъ, со страхомъ и слезами;
Пріѣхалъ, и нашелъ, что ласкамъ нѣтъ конца;
 Ни звука русскаго, ни русскаго лица
Не встрѣтилъ: будто бы въ отечествѣ, съ друзьями,
Своя провинція! Посмотришь, вечеркомъ
Онъ чувствуетъ себя здѣсь маленькимъ царькомъ;
Такой же толкъ у дамъ, такіе же наряды...
 Онъ радъ, но мы не рады.
 Умолкъ, и тутъ со всѣхъ сторонъ
 Тоска, и оханье, и стонъ:
 „Ахъ! Франція! Нѣтъ въ мірѣ лучше края!“ —
Рѣшили двѣ княжны, сестрицы, повторяя
 Урокъ, который имъ изъ дѣтства натверженъ.
 Куда дѣваться отъ княженъ!
 Я одаль возсылалъ желанья,
 Смиренныя, однако вслухъ,
Чтобъ истребилъ Господь нечистый этотъ духъ
 Пустаго, рабскаго, слѣпаго подражанья;
Чтобъ искру заронилъ онъ въ комъ-нибудь съ душой,
 Кто могъ бы словомъ и примѣромъ
 Насъ удержать, какъ крѣпкою возжей,
Отъ жалкой тошноты по сторонѣ чужой.
 Пускай меня отъявятъ старовѣромъ,
Но хуже для меня нашъ Сѣверъ во сто кратъ
Съ тѣхъ поръ, какъ отдалъ все въ обмѣнъ, на новый ладъ,
И нравы, и языкъ, и старину святую,
И величавую одежду на другую
 По шутовскому образцу:
Хвостъ сзади, спереди какой-то чудный выемъ,
Разсудку вопреки, наперекоръ стихіямъ;
Движенья связаны и не краса лицу;
Смѣшные, бритые, сѣдые подбородки!...
 Какъ платья, волосы, такъ и умы коротки!...
Ахъ! если рождены мы все перенимать,
Хоть у китайцевъ бы намъ нѣсколько занять
Премудраго у нихъ незнанья иноземцевъ.
Воскреснемъ ли когда отъ чужевластья модъ?
 Чтобъ умный, бодрый нашъ народъ
Хотя по языку насъ не считалъ за нѣмцевъ.
„Какъ европейское поставить въ параллель
 Съ національнымъ — странно что-то!
„Ну, какъ перевести 
 „Ужли сударыня!!“ — забормоталъ мнѣ кто-то...
 Вообразите, тутъ у всѣхъ
 На мой же счетъ поднялся смѣхъ.
 „Сударыня! ха! ха! ха! ха! прекрасно!
 „Сударыня! ха! ха! ха! ха! ужасно!!“
 Я, разсердясь и жизнь кляня,
 Готовилъ имъ отвѣтъ громовый;
 Но всѣ оставили меня. —
 Вотъ случай вамъ со мною, онъ не новый;
Москва и Петербургъ, въ всей Россіи то,
 Что человѣкъ изъ города Бордо;
 Лишь ротъ открылъ, имѣетъ счастье
 Во всѣхъ княженъ вселять участье;
 И въ Петербургѣ, и въ Москвѣ,
Кто недругъ выписныхъ лицъ, вычуръ, словъ кудрявыхъ,
 Въ чьей, по несчастью, головѣ
 Пять, шесть найдется мыслей здравыхъ,
И онъ осмѣлится ихъ гласно объявлять,
 Глядь...
</div>

103