ЕЭБЕ/Кровь
Кровь — Еврейское обозначение  (множ. ) происходит от корня, общего всем семитическим языкам; этимология слова, несомненно, , соответствующее красному цвету крови (ср. Gesenius, HWB., s. v.). Согласно физиологическому представлению Библии, К. является основанием жизни всего живущего, в особенности животных и птиц; К. — это животная душа (нефеш; ср. Левит, 17, 11 и 14). Она находится в К. не только во время жизни животного, но и после его убиения (ib. и Быт., 9, 4). При подобном представлении понятно то отвращение к К., которое господствует в Библии. Собственно, человеку должна была быть запрещена вообще всякая мясная пища, и в библейском повествовании о создании мира действительно сказано (Быт., 1, 28—30), что человек может пользоваться животными, птицами и рыбами, но не сказано, что имеет право употреблять их в пищу. И только после потопа человеку было разрешено употребление мяса (ib., 9, 1—3), однако употребление К. было запрещено. В новейшее время выдающимися антропологами также был выставлен тезис, что первоначально человек, по природе своей, пользовался исключительно растительной пищей и лишь с наступлением ледникового периода он перешел от растительной к мясной пище. Это мнение имеет представителей и в Талмуде (Санг., 59б). Запрещение есть мясо с субстратом жизни, т. е. с К., относится, по Библии, не только к евреям, но и ко всему человечеству (Быт., ib.). В Талмуде выражение «мясо с его жизнью, с его К.»,  — , понимается в отношении к неевреям в том смысле, что нельзя совершить такую жестокость, как вырезать для пищи из тела живого животного кусок мяса (), в то время как еврею вообще запрещено употребление К. Несомненно, что в прежнее время существовало мнение, что употребление К. было запрещено всем людям (Санг., 59а). К. убитого (зарезанного) животного должна быть покрыта землей (Лев., 17, 13). Во всяком случае, по Талмуду, эта заповедь относится только к резке птиц и диких животных, но не домашних (Хул., 83б). К. могла быть принесена в жертву только на алтаре, что считалось искуплением (Лев., 17, 11). Но и К. таких животных, которые не могли быть принесены в жертву, также не могла быть употребляема, потому что она составляет жизнь (Второз., 12, 22—24). За употребление К. в пищу Моисеев закон угрожает небесной карою — «истреблением из среды народа»,  (Лев., 17, 10, 14; см. Карет). Поэтому в еврейском народе глубоко укоренилось отвращение к употреблению К., и пророк Иезекиил (33, 25), напр., считает его одним из тягчайших грехов, наряду с убийством и идолопоклонством. Эвальд (Gesch. d. Volkes Israel, Altert., стр. 52) высказал предположение, что, по Библии, неприкосновенность человеческой жизни также отчасти основывается на отвращении к К. (Быт., 9, 5—9). Пророк Захария считает мерзостью со стороны филистимлян то, что они употребляют К. (9, 7). Книга Юбилеев также резко подчеркивает запрещение употреблять К. (6, 10—14); употребление К. равносильно убийству и карается строжайшими наказаниями (ib., 8, 28—30); следует заботиться, чтобы и другие (т. е. язычники) не употребляли К. (ib., 8, 31). Эта мысль повторяется еще в одном месте, где с особенной силой приравнивается употребление К. убийству человека (21, 17—20). Полемическое место в книге Эноха принадлежит, несомненно, к более поздним источникам и относится к тому времени, когда пропагандировалась отмена еврейских ритуальных законов. Ту же подкладку, несомненно, имеет и проповедь в так называемых письмах Гераклита (epist. VII) против употребления в пищу «живого» мяса, что, по-видимому, надо понимать в смысле талмудического «члена (животного)». Строгое запрещение употреблять К. в пищу было развито галахой в Мишне и Талмуде в многочисленные предписания, направленные к тому, чтобы вместе с мясом не было бы употреблено в пищу хотя бы малейшее количество К. Убой животных должен совершаться таким образом, чтобы животное было совершенно обескровлено, а затем мясо должно быть совершенно очищено от всяких следов оставшейся в нем К. Это уже в древнее время достигалось посредством мытья мяса, соления и вторичного обмывания, что практикуется евреями и поныне. Соление, , состоит в том, что мясо, тщательно обсыпанное солью, остается в продолжение определенного времени под ее растворяющим действием; нельзя, однако, производить соления в сосуде, откуда К. не может истечь. Без предварительного обмывания соление не так действует. Вместе с тем, это должно быть совершено до истечения трех дней после убоя. Крупные кровеносные жилы вообще должны быть удалены из мяса (ср. Шулх.-Арух, Иоре Деа, отделы об убое скота, запрещении употребления К. и солении мяса). — Чрезвычайно странно, что при таких обстоятельствах могло в позднейшие столетия возникнуть ложное обвинение, что евреям не только дозволено употребление в пищу человеческой К., но что оно им прямо предписано с ритуальной целью. Это одна из неразрешимых загадок народной психологии. И это тем более замечательно, что в еврействе нет и следов разных суеверий, связанных с употреблением К., часто встречаемых у языческих народов, даже наиболее высоко развитых культурно. Представление, что у людей и животных К. составляет душу (т. е. животную душу, жизнь), не допускало никакого употребления К., за исключением употребления ее в качестве жертвы на алтаре, когда К. отдается обратно Богу, от которого исходит всякая жизнь. Среди некоторых народов древнего мира был распространен обычай пить человеческую кровь или смешивать ее с вином, при заключении дружественных союзов. Это сообщает Геродот о скифах (IV, 70). Нечто подобное сообщается и о куманах (половцах; Stritter, Memoriae populorum у Штрака, суеверия о К., стр. 4), о медерах (Геродот, I, 74) и об ирах (Штрак, ibid., стр. 5). Даже у греков и римлян встречаются подобные обычаи. Греческие и карийские наемники в войске Псаменита убивали детей Фана, пили их К., смешанную с водой и вином, и клялись при этом храбро сражаться (Геродот, III, 11). То же самое сообщает Diodorus Sicilus об Апполондорасе в Кассандре (в дохрист. веке), что он, при взятии этого города, убил юношу и дал своим единомышленникам кушать внутренности и пить его кровь, смешанную с вином. Тот же суеверный обычай встречается у римлян еще во время заговора Катилины (Sallust, Catilina c., XXVIII и Dio Cassius, XXXVII). Отчасти К. употреблялась и в качестве лечебного средства. Плиний (Hist. nat., XXVIII, 1, §2) сообщает, что эпилептики пили теплую человеческую К., которая считалась лучшим целебным средством против эпилепсии. В другом месте сказано (ib., 4, §10), что человеческая К., все равно из какой части тела, является, согласно указанию Орфея и Архлая, очень хорошо действующим средством против воспаления горла и эпилепсии. Поэтому указание агады (Schemot r. к Исх., 2, 23), что К. еврейских младенцев употреблялась в Египте для лечения проказы, может быть принято, как историческое воспоминание. В средние века было вообще широко распространено мнение, что человеческая К. является хорошим средством против проказы, и, согласно одной легенде, языческие жрецы рекомендовали царю Константину Великому, до принятия им христианства, К. младенцев в качестве лечебного средства против проказы. Точно так же считалось в средние века возможным вернуть на старости юношескую силу посредством лечения К. (Strack, ib., 12—14). Все эти суеверные обычаи или якобы лечебные средства были во все времена чужды евреям. — Ср.: J. E., III, 259—267.

ЕЭБЕ