ЭСБЕ/Иезуиты
Иезуиты — члены важнейшего монашеского ордена римско-католич. церкви. Иезуитский орден учрежден в 1534 г. Игнатием Лойолой (отсюда другое название И. — Игнатианцы), назвавшим его обществом Иисуса (Societas Jesus) и обрекшим его на борьбу против «адских чудовищ и порождений сатаны», на служение Богу, на совершение подвигов ad majorem Dei gloriam. К обычным трем монашеским обетам Лойола присоединил четвертый — обет беспрекословного повиновения папе. В 1540 г. папа Павел III утвердил орден И., а папа Юлий III чрезвычайно расширил его привилегии. И. объявлены были изъятыми от всякой светской юрисдикции и обложения в пользу государства, а также независимыми от епископов; они не признают никакой другой власти, кроме своего орденского начальства и папы. Им предоставлено исполнять все священнические обязанности, даже при интердикте, собственной властью освобождать от всех церковных наказаний и взысканий, обращать обеты светских лиц в другие добрые дела, самим себе давать диспенсацию от обета поста, от обязательного употребления бревиария (IV, 628). Генералу И., наряду с неограниченной властью над членами ордена, предоставлено право повсюду посылать их со всякого рода поручениями, назначать их учителями богословия и награждать учеными степенями.

Главная, первоначальная цель, которую поставило себе «общество Иисуса», заключалась в подавлении реформации и в защите католической церкви против распространившегося духа сомнения и свободомыслия. В самой иерархии И. преследовали всякое стремление к уступкам, соглашениям и внутреннему обновлению церкви. Они стремились к своей цели с одной стороны проповедью, исповедью, воспитанием подрастающего поколения, отстранив от него постепенно другие ордена, с другой — развитием своеобразных учений о грехе, добродетели, нравственности. Главным основанием иезуитской догматики служит Фома Аквинат, особенно в отношении к учению о непогрешимости папы и о господстве его над всеми государями. Это учение И. развили до последних крайностей, прибегая к подлогам и даже изменениям текста Свящ. Писания, как, напр., сделал это Сантарелли в своем «Tractatus de haeresi et de potestate romani pontificis» (1625). Из положения о неограниченной власти папы, которому, для блага христианской церкви и спасения душ, приписывалось право разрушать подданных от присяги и низлагать государей, И. последовательно выводили принцип народовластия. Признавая власть папы непосредственным установлением Бога, а власть государей — проистекающей из воли народа и потому подлежащей контролю народа, а в последней инстанции — контролю папы, И. развили целую теорию революций, неповиновения законам, сопротивления государям и даже «тираноубийства» (сочинение иезуита Марианы). Теорию эту они не только проповедовали, но и применяли на практике. Нравственные теории И. оправдывают обман, ложь, клятвопреступление, уничтожают всякое благородное побуждение к нравственному возрождению и усовершенствованию, разнуздывают самые грубые инстинкты, установляют компромисс между Божьей правдой и человеческой неправдой. Недаром они доставили И. славу снисходительных духовников; от которых без труда можно получить отпущение всякого греха. Для разработки своих нравственных теорий И. воспользовались казуистикой — той отраслью средневекового богословия, которая занималась применением общих нравственных законов к конкретным случаям и разрешением возникающих при этом вопросов совести (casus conscientiae). Во многих случаях — по учению казуистов — у нас нет полной уверенности в том, что мы поступаем согласно с нашими обязанностями. Из двух представляющихся нам взглядов на данный вопрос каждый может опираться на известные основания, но ни один из них не может считаться несомненно достоверным (certa opino), а является лишь вероятным, правдоподобным (probabilis). При этом оба противоположные мнения могут иметь за себя равное число оснований (aeque probabiles), или в пользу одного из них может быть приведено большее количество оснований (тогда оно probabilior), а в пользу другого — меньше оснований (minus probabilis). Самое правдоподобие может опираться или на основания внутренние (probabilitas intrinseca), или на внешние, т. е. на авторитет сведущих лиц, заслуживающих уважения и доверия учителей и авторов (probabilitas extrinseca). От более или менее правдоподобного мнения (opinio probabilior или minus probabilis) различают более или менее безопасное мнение (opinio tutior или minus tufa). Более безопасное мнение — то, следуя которому легче избегнуть нарушения законов, чем следуя противоположному. Из различных казуистических сочетаний мнений, более или менее правдоподобных и более или менее безопасных, иезуиты усвоили то, которое дает всего больше поблажек человеческим слабостям. Это — система пробабилизма, которая сводится к тому, что менее безопасному мнению можно следовать и тогда, когда оно менее правдоподобно. С точки зрения многих пробабилистов, всякий может, не взвешивая оснований за и против по существу и не составляя себе собственного убеждения в дозволенности или недозволенности данного действия, поступать сообразно с тем мнением, которое считается правильным со стороны признанных авторитетов и потому есть мнение правдоподобное, хотя бы он сам лично считал противоположный взгляд более основательным. Затем, при разъяснении понятия probabilitas extrinseca многие заходили так далеко, что говорили: всякое мнение правдоподобно, т. е. на практике можно следовать всякому мнению, которое высказывается несколькими авторами или даже одним, хотя бы все другие авторы оспаривали его, если только оно не осуждено явственно Церковью. В конечном своем результате пробабилизм упраздняет всякий внутренний голос совести, все веления нравственности, заменяя их суждениями признанных авторитетов, т, е. самих И. Это учение идет еще гораздо дальше, чем положение, что цель оправдывает средства — положение, которое действительно вытекает из теории и практики И., хотя в учебниках их и не выставляется в качестве общего руководящего принципа. В силу положения, что цель оправдывает средства, нравственная оценка поступка производится по намерениям лица, его учинившего, в силу же пробабилизма должен быть одобрен поступок безнравственный как по цели, так и по средствам, если только для обоснования его может быть приведено «правдоподобное» мнение. В связи с пробабилизмом стоит учение И. о грехе, существенным признаком которого является у них преднамеренность (чем исключается возможность согрешения по неведению и невежеству). Они расширяют до крайности понятие о грехах простительных, не требующих даже покаяния, и допускают мысленные, подразумеваемые оговорки и ограничения (reservatio et restrictio mentalis , двусмысленные клятвы, подтасовку намерений . Любимейшим приемом И. при разработке вопросов морали; является перенесение методов юриспруденции, в область религиозно-нравственную и, между прочим, аналитическое разложение цельных понятий. Так, путем различения трех степеней нужды, двух категорий средств. и трех разрядов потребностей они выводили ряд правил как нельзя более удобных для людей, желающих уклониться от подачи милостыни и вообще помощи ближнему. Для И. нравственные принципы христианства не были руководящей нормой; наоборот, нравы и обычаи руководили ими при формулировании христианских принципов. Сами И. удачно называли иногда свою систему нравственного богословия theologia accomodativa, т. е. богословием, приноровленным к воззрениям и нравам людей известного времени и места. Того же основного приема своего они держались и в своей миссионерской деятельности.

Первым иезуитом, защищавшим пробабилизм (в конце XVI ст.), был Васкез. Вскоре пробабилизм сделался господствующим учением и как бы специфической принадлежностью иезуитского ордена. Из И., которые развили систему пробабилизма до худших ее выводов, выделяются Санчез, Гуртадо, Карамюель, Диана. Паскаль, в своих «Провинциальных письмах», выставил моральное учение иезуита Эскобара во всем его безобразии (систему другого знаменитого казуиста И. — Бузенбаума, сравнительно умеренного в своих выводах, представил в сокращенном изложении Ю. Ф. Самарин). В новейшее время сочинения патера Гюри (IX, 970) и Альфонса Лигвори (см.) доказали, что И. и поныне ни в чем не отступились от воззрений и приемов казуистов XVII в. Сами папы не могли отнестись равнодушно к «распущенной морали» и к «облегченному благочестию», проповедовавшимся И. Для противодействия распущенной морали папа Александр VII созвал генеральный капитул доминиканцев и намеревался издать буллу против пробабилизма, но, отвлеченный от этой мысли иезуитом-кардиналом Паллавичини, ограничился осуждением 45 тезисов (1665—1666 гг.); папа Иннокентий XI в 1679 г. осудил еще 65 положений иезуитской морали (между прочим, тезисы, относящиеся к двусмысленностям и мысленным оговоркам). Но И. не отказались от своих доктрин, подобно тому, как и в других случаях они не останавливались перед явным неповиновением папе, как только его стремления не совпадали с интересами ордена. С Павла III до Климента XIV почти не было папы, которому бы не приходилось бороться против заносчивости и непокорности И. Орден, учрежденный для укрепления колебавшегося папского авторитета, приобрел, с течением времени, такое влияние и власть в церкви, что подчинил себе даже главу ее и заставил пап служить интересам ордена.

Организацию ордена И. можно уподобить кольчуге, сотканной из крепких и гибких колец; она делает орден неуязвимым и в то же время эластичным. Воля, силы и совесть каждого члена ордена переданы в руки резидирующего в Риме генерала. По правилам ордена, всякий И. должен видеть в генерале самого Христа, «должен предоставить провидению, в лице своих начальников, так управлять собою, как будто бы он был трупом» (perinde ас si cadavera essent). Генерал И. избирается пожизненно генеральной конгрегацией ордена, в состав которой входят все провинциалы и по одному выборному депутату от каждой провинции. Генеральная конгрегация также избирает 5 ассистентов и одного наблюдателя (admonitor, censor), которые помогают генералу советом (заключения их для генерала необязательны), но также и наблюдают за ним; если действия генерала грозят опасностью для интересов ордена, они могут созвать чрезвычайную генеральную конгрегацию, которая вправе низложить генерала и даже приговорить его к более суровому наказание. Чрезвычайная генеральная конгрегация может быть также созвана конгрегацией прокураторов (депутатов от провинций), которая собирается каждые три года для доклада о положении дел и совещаний. Не было еще, однако, случая созыва генеральной конгрегации для суда над генералом, и ни один генерал не был низложен. Генерал также может созвать чрезвычайную генеральную конгрегацию, обыкновенные же конгрегации собираются лишь по смерти генерала. Постановления общего характера могут всходить только от генеральных конгрегаций. В 1646 г. папа Иннокентий X, в видах ограничения власти генерала, постановил, чтобы генеральные конгрегации собирались каждые 9 лет, но постановление это, по ходатайству И., было отменено Бенедиктом XIV. Местным начальником ордена в пределах известной территории, образующей провинцию, является провинциал (praepositus provinciae), назначаемый генералом и также снабженный ассистентами и наблюдателем. Провинциал наблюдает за учителями и учениками высших школ и коллегий; деятельность престарелых членов ордена или неспособных к научным занятиям он вправе ограничить исповедью. Провинциалу непосредственно подчинены начальники (superiores) домов, в которых живут профессы, затем, ректоры коллегий, наблюдающие за ученой и учебною деятельностью ордена, также окруженные советниками и наблюдателями (monitores) и, наконец, ректоры новициатов и резиденций (менее значительные орденские дома и миссионерские станции). Контроль за личным составом ордена организован так, что в руках генерала сосредоточены полные сведения о каждом члене ордена, о степени образования его, занятиях, способностях и наклонностях. Все члены ордена делятся на четыре степени. Желающие быть допущенными в члены ордена поступают в разряд выжидающих (indifferentes) и в течение 20 дней живут в домах испытания (domus probatioms), где подвергаются наблюдениям и расспросам со стороны испытующего (examinator). Те из них, которые физически здоровы и в достаточной степени одарены умственными способностями, принимаются в разряд испытуемых (novitii) и в течение двух лет проходят суровую школу орденской дисциплины. Затем испытуемый дает обещание целомудрия и послушания и поступает в разряд схоластиков (scholastici). До этого момента испытуемый свободно, без объяснения причин, мог выступить из ордена; с переходом в разряд схоластиков он не может уже выйти из ордена без разрешения начальства, орден же по отношению ко всем своим членам, к какой бы степени они ни принадлежали, всегда сохраняет право исключать из своей среды, без объяснения причин. Схоластики в течение 5 л. изучают в какой-нибудь иезуитской коллегии общие науки и философию, затем в течение такого же периода состоят преподавателями этих наук, после чего посвящают 5 лет изучению богословия, один год — повторению школы, пройденной ими в период искуса, и по достижении 30-летнего возраста могут быть посвящены в священнический сан (для лиц, получивших образование или поступивших в орден уже по посвящении в духовный сан, период пребывания во второй степени может быть сокращен). После этого схоластики принимают обычные монашеские обеты и повышаются на степень коадъюторов (coadjutores), распадающуюся на два разряда: духовных коадъюторов (coadjutores formati, spirituales), т. е. посвященных в духовный сан и занимающихся обучением юношества, миссионерством, исповедованием и проповедничеством — и временных, или светских, коадъюторов (coadjutores temporales, saeculares), исполняющих одни лишь физические работы для ордена в качестве слуг, поваров, чернорабочих, управителей. Коадъюторы действуют в интересах ордена, но им еще не раскрыты тайные пружины того механизма, часть которого они составляют. Многие И. всю жизнь остаются коадъюторами. Высшую степень составляют профессы (professi), т. е. те И., которые к обычным трем монашеским обетам, присоединили еще четвертый — особого повиновения папе (отсюда professi quatuor votorum . Одни только профессы допускаются к высшим должностям в орден, избирают из своей среды генерала и являются в Рим в качестве членов генеральной конгрегации. Прежде дома профессов содержались исключительно на счет милостыни. Немногие лишь И. были епископами, что вполне соответствует общим тенденциям ордена, постоянно боровшегося с епископской властью и стремившегося стать выше ее; но коллегия кардиналов до 1740 г. почти постоянно насчитывала в своей среде хоть одного И. На папский престол ни один иезуит не был возведен.

Дисциплина ордена всецело направлена к тому, чтобы все индивидуальные стремления и силы членов его подчинить общим интересам целого. Суровое обезличивание служит ей основой. Выше всех добродетелей поставлено отречение от своей воли, беспрекословное повиновение всякому велению начальства. Отталкивающие, унизительные поручения (officia abjecta) возлагаются до тех пор, пока первоначальное к ним отвращение не преодолевается; для каждого письма необходимо испросить разрешение начальства; ни одно сочинение не может быть выпущено И. в свет без одобрения орденской цензуры; все помыслы и искушения должны быть раскрыты перед духовником; о всем подмеченном у собрата по ордену немедленно должно быть доложено по начальству. Дважды в день И. должен испытывать свою совесть. От родителей и родственников И. отрекается еще, при поступлении в разряд испытуемых; патриотизма он должен быть чужд, беседы о предметах политических ему воспрещены. Походка его, жестикуляция, голос, осанка — все регламентировано. Поныне И. одевается в длинное черное одеяние с четырехугольной черной шапочкой времен Лойолы; голову держит неподвижно, слегка наклоняя ее вперед; глаза обращены долу и не поднимаются выше нижней части лица собеседника. И. не должен иметь никакой собственности, довольствуясь самым малым и, в случае нужды или повеления, питаясь милостыней; принимать вознаграждение за исполнение духовных треб, проповедь, обучение юношества воспрещено. Так гласят правила ордена, но частными постановлениями пап они были настолько изменены, что не помешали ордену сосредоточить в своих руках громадные богатства и даже основать во всех странах банкирские конторы и торговые дома.

В сферу деятельности ордена входят, главным образом, богослужение, исповедь, воспитание юношества, миссионерство. В богослужении они всего сильнее напирают на чувственную сторону молящихся, пускают в ход символические изображения, эксплуатируют всевозможные народные суеверия и с особенным рвением разрабатывают культ Мадонны, в наиболее грубых его формах. Постоянной темой их бесед и душеспасительных брошюр служит проповедь, что трудно спастись через Христа и легко — через Марию. Они ввели в католическое богопочитание одну из самых нехристианских его особенностей — культ пресвятого сердца (см.). Переход от уединенной молитвы к общественному богослужению образуют особые духовные упражнения (вернее — самоистязания), практикуемые в домах испытания для порабощения вновь поступающих членов ордена. Руководством к ним служит книжка духовных упражнений («Exercitia spiritualia») Лойолы, которой уже в 1548 г. папа Павел III особой буллой придал как бы каноническое значение. Одним из главнейших источников могущества послужила для И. исповедь, В качестве духовников, И. овладевали совестью не только масс, но и государей, высокопоставленных лиц и государственных деятелей. И в исповедную практику И. внесли некоторые немаловажные особенности. Под влиянием И. становилось все более и более обычным исповедоваться возможно чаще и не только каяться в учиненных уже грехах, но испрашивать на исповеди совет и ответ по поводу всевозможных недоумений и вопросов. Большее значение стали придавать самому факту исповеди, ее подробности и частому повторению, чем действительному раскаянию. И. учили, что частая исповедь и причащение, даже у людей. ведущих языческую жизнь — знак предопределения к вечному блаженству (тезис, осужденный папою Иннокентием XI). Могущественнейшим орудием для господства над умами послужило для И. воспитание юношества, при самом возникновении ордена включенное в число основных его задач и сделанное возможно дешевым, в принципе — даже безвозмездным. Оно предназначено для детей всех классов, но главным образом имеются в виду сыновья высших классов и дети особенно даровитые. Подготовление боевого духовенства, воспитание мирян в духе благоговения перед авторитетом духовного сана — таковы конечные цели всех учебных заведений И. Задачи эти трудно преследовать с успехом в начальных училищах, и потому И. учреждали лишь средние и высшие школы. В этих школах гуманизм был обращен на службу средневековой римской церковности. Учебные программы, составленные в 1584 г. при генерале Аквавиве, столь же тесно примыкали к гуманистическим образцам, как и планы евангелических школ, и потому подверглась порицаниям со стороны испан. инквизиции и папою Сикстом V были отвергнуты. Переработанные, эти учебные планы введены были в действие под заглавием «Ratio aique institutio studiorum societatis Jesu»; с дополнениями 1616 г. и изменениями, произведенными в 1832 г., но не затрагивающими существа дела, эти учебные планы действуют поныне (ср. Pachtler, «Ratio studiorum», в 2-м и 5-м т. «Monumenta Germaniae рае dagogica», Берл., 1887). Школьная жизнь и преподавание регламентированы в них до мельчайших деталей. Даже по вопросам, не относящимся к области веры и благочестия, учитель должен отказаться от собственного мнения и следовать воззрениям признанных авторитетов. В высших классах иезуитских коллегий преподаются на лат. языке философия и богословие. В качестве единственного руководителя в области философии принят Аристотель, в области экзегетики — блаженный Иероним, в области догматики — Фома Аквинат. В низших классах главный предмет преподавания — лат. язык; греческому языку отведено второстепенное место, родной язык и отечественная история в полном пренебрежении. Урокам закона Божия уделено немного часов, но на всем преподавании и на всей системе воспитания лежит печать церковности. Особое внимание обращается на развитие ораторских и диалектических способностей. Этой цели служат так называемые академические собрания, в которых воспитанники, под руководством учителя, читают рефераты, держат речи, защищают и оспаривают тезисы и т. п. Ученики высших классов служат учителями в низших. Дисциплина основана на возбуждении соревнования и тщеславия. Каждый ученик имеет своего соперника и в его же лице наблюдателя и доносчика. Строгий формализм, механическая дрессировка, тщательное предупреждение всякой самодеятельности и самостоятельности мысли — таковы основы иезуитской педагогики. При всем том иезуитские школы, в течение двух столетий, пользовались доверием общества; даже протестанты отдавали туда своих детей и такие люди, как Гуго Гроций и Декарт, считали их образцовыми. Из других орденов только ораторианцы во Франции, пиаристы в Италии и Польше могли соперничать с И. на педагогическом поприще. В настоящее время И. имеют средние и высшие школы в Бельгии (Католич. университет в Лувене), Англии и Сев. Америке. В Австрии, где они во второй половине прошлого. столетия имели 200 гимназий и прогимназий, в руки их переданы были в 1854 г. многие гимназии, хотя они и отказались принять государственные учебные программы; но в 1868 г. эти гимназии были взяты из ведения И. С тех пор значительнейшее учебное заведение И., в Фельдкирхе, имеет характер частной школы. В 1857 г. в руки И. перешел богословский факультет в Инсбруке, но с 1874 г. там имеются два профессора из лиц белого духовенства. Последним источником могущества И. явилось миссионерство. Распространение христианства среди язычников поставлено было Лойолой одной из основных задач ордена, и в лице его сотрудника Франциска-Ксаверия (см.) христианский мир приобрел одного из ревностнейших и неутомимейших своих миссионеров. Успехи иезуитских миссионеров отличались быстротой, но вместе с тем и непрочностью. В Китае, Японии, Индии, Африке они старались сочетать христианские обряды и истины с языческими обычаями и суевериями: они предлагали средства спастись, не перерождаясь внутренне, и сделаться христианином, не переставая быть язычником. Разрешая мнимообращенным в христианство разные виды идолослужения, под условием оговаривать про себя, что поклонение относится к истинному Богу, иезуитские миссионеры сами подделывались под наружный вид и обычаи жрецов, выдавая себя за христианских брахманов, бонз и мандаринов. В Ост-Индии они то подлаживались к знати, то выступили перед порабощенной чернью апостолами свободы; в Японии они приобрели приверженцев среди дворянства, враждовавшего с жреческой кастой; в Китае возбуждали к себе уважение в качестве землемеров и звездочетов, в исп. колониях Южн. Америки выступили в защиту приниженных индейцев и в своем социально-теократическом государстве в Парагвае (см.) явились провозвестниками христианского завета любви к ближнему. Католический мир не мог относиться равнодушно к приемам миссионерской пропаганды И., которые, к тому же, всячески вредили миссионерам других орденов. В XVII и XVIII в. производилось по этому поводу многосложное дело. Миссионеры августинского, доминиканского, капуцинского и др. орденов, прелаты и папские легаты, бывшие на местах для расследования иезуитских злоупотреблений, уличали И. перед папским престолом в разного рода отступничествах от Христовой веры. Но осуждение папы не было страшно для И. в столь отдаленных странах, а в крайних случаях они прибегали к заступничеству языческих властей; напр., в 1700 г. они обратились с жалобой на папу к китайскому богдыхану, который и решил спор в их пользу. В колониях, куда И. являлись в качестве миссионеров, они вели и торговые операции, доставившие им большие богатства.

Исторические судьбы ордена. В момент смерти своего основателя (1556) орден И. насчитывал свыше 1000 членов (в том числе только 35 профессов), 100 домов и 14 провинций, из которых 7 приходилось на Пиренейский п-ов и на испано-португ. колонии. Остальные провинции, а также те, которые появились при ближайших преемниках Лойолы, распределены были между Италией, Францией, верхней и нижней Германией. Число коллегий — главного орудия влияния И. — быстро увеличивалось, благодаря пожертвованиям. Император Карл V основал Коллегию в Палермо, брат его, король Фердинанд — Коллегии в Праге, Вене и Инсбруке. В Испании Коллегия, основанная в Сарагосе в 1542 г., с течением времени выделила из себя 25 других коллегий. В Португалии, где орден, в лице короля Иоанна III, нашел первого щедрого покровителя, а в лице его внука, короля Себастиана († 1578) — покорного ученика, Коллегии в Лиссабоне, Эворе, Опорто, Браге и Коимбре служили основой по истине теократического могущества: не только верой и науками, но и жизнью и нравами португальского народа руководили И. Они были главными виновниками присоединения Португалии, по смерти Себастьяна, к исп. короне. Герцог Борджиа, впоследствии третий генерал ордена (†1572), основал в Риме Коллегию (1551), которая послужила очагом для 120 учебных заведений, разорявшихся по всей Италии. В Риме же учреждены были национальные коллегии (collegia nationalia seu pontificia), которые служили и служат рассадниками И. для всего мира. Впервые такая Коллегия учреждена была Лойолой в 1552 г. для Германии, под именем Collegium germanicum. Она послужила образцом при учреждении других коллегий — Английской, Греч., Маронитской, Иллирийской, Шотландской, Ирландской и Венгерской; последняя в 1580 г. слилась с Немецкой, которая с тех пор официально именуется Collegium germanico-hungaricum. Всего больше противодействия И. встретили во Франции. Парижские университет и парламент объявили орден И. бесполезным; тем не менее им в 1562 г. удалось основать Коллегию в Клермоне, но при этом они фактически должны были отказаться от многих своих привилегий. После покушения их питомца Шателя на жизнь Генриха IV, И. были, в 1594 г., изгнаны из пределов Франции, но в 1603 г. король разрешил им вернуться, и вскоре в распоряжении И. оказалось 35 богатых коллегий. Впечатление, произведенное преступлением Равальяка, И. старались загладить тем, что сами содействовали осуждению учения иезуита Марианы о тираноубийстве. При Людовике XIV и Людовике XV они пользовались большим влиянием на ход политических дел. Еще большего могущества достигли И. в Германии, по которой они распространились из трех пунктов: Ингольштадта, Вены и Кельна. Захватив в свои руки, при содействии баварских герцогов Вильгельма IV и Альбрехта V, университет в Ингольштадте, И. подчинили себе все дело народного образования в Баварии. Из Вены, где коллегия, основанная в 1551 г. Канизием, быстро достигла цветущего состояния, И. распространили свою деятельность на Прагу (1556), Ольмюц, Брюнн (1561), Тирнау в Венгрии (1561), Грац, Инсбрук и Галль. Из Кельна, где в ведение И. поступила сначала Академическая коллегия трех корон (1556), а вскоре за тем и весь Университет, разветвления иезуитских учреждений перешли в Трир (1561), Майнц (1561), Шпейер, Ашаффенбург и Вюрцбург, а затем в Антверпен, Лувен, Сент-Омер, Камбрэ и Турнэ. Императоры Рудольф II, Фердинанд II и Фердинанд III всецело находились под влиянием И., которые были душой католической лиги во время 30-летней войны. Вообще главной задачей ордена была борьба с протестантизмом. Из всех зап.-европейских стран только сев. Германия (но не та часть Пруссии, которая принадлежала Польше), скандинавские государства и Англия (откуда И. были изгнаны после порохового заговора) были свободны от И. Во внутренней жизни ордена замечательно управление пятого генерала, Аквавивы (1582—1615), который сумел охранить неограниченную свою власть от притязаний испанских членов ордена. При преемнике его, генерале Вителлески (1615—45), профессы фактически освободились от обета нищенства. В 1616 г. орден насчитывал 39 провинции, 1593 члена, 803 дома (в том числе 15 обителей профессов), 467 коллегий, 63 миссии, 165 резиденций и 136 семинарий.

XVII в. и первая половина XVIII были эпохой беспрерывного усиления ордена И. Никогда, однако, ни доктрины, ни практика их не пользовались всеобщим признанием в католическом мире. Еще в конце XVI в. начался спор И. с доминиканцами по вопросу о благодати, о которой впоследствии возникла у И. полемика и с августинцами и янсенистами (см.). В связи с преследованиями, которым подверглись со стороны И. янсенисты, стоит и открывшийся в XVIII в. спор о булле Unigenitus (см.), против которой высказалась большая часть французского духовенства. Еще более сильные порицания вызывала мораль И. Папа Иннокентий XI в 1687 г. провел в генералы ордена испанца Тирса Гонзалеса, одного из весьма немногих И., высказавшихся против пробабилизма, поручив ему подавить господствовавшие в ордене доктрины распущенной морали; но попытки, сделанные в этом направлении Гонзалесом, встретили упорное противодействие со стороны виднейших членов ордена и не имели успеха. Начиная с 1743 г. казуистическая мораль И. подвергалась резким нападкам со стороны некоторых итал. доминиканцев (Конкина, Паттуци). Многие выдающиеся кардиналы были убежденными противниками И. Наконец, безнравственные приемы, которые они пускали в ход в своей миссионерской деятельности, неприязненные выходки их против миссионеров других орденов, явное неповиновение, которое они в Америке, Индии и Китае оказывали папскому престолу, дух спекуляции и беззастенчивого обогащения, который они вносили в свои торговые предприятия, отчасти их образ жизни — все это вместе взятое вызвало сильное движение против иезуитск. ордена. Прежде всего некоторые итал. города изгнали их за непозволительное обращение с женщинами. Вследствие договора, заключенного между Испанией и Португалией в 1750 г., некоторые округи Парагвая должны были перейти во владение последней; но местное население, под предводительством И., оказало португ. властям вооруженное сопротивление. Началось следствие. Оно еще не было закончено, как в 1758 г. произведено было покушение на португ. короля Иосифа I. Иезуитов обвинили в участии в этом преступлении и 3 сент. 1759 г., под влиянием министра Помбаля (см.), состоялся королевский эдикт, которым орден изгнан был из пределов Португалии; члены его посажены были на суда и высажены на берег Папской области. В то время орден насчитывал 22589 членов всех степеней, из которых половина посвящены были в священнический сан, 24 обители профессов, 669 коллегий, 176 семинарий, 61 новициат, 335 резиденций и 273 миссии.

Повод к изгнанию И. из Франции дан был их торговыми операциями, которыми они продолжали заниматься, несмотря на неоднократные увещания пап. Патер Лавалетт, под видом миссии, основал в 1743 г. на Мартинике торговый дом, который вскоре сосредоточил в своих руках всю торговлю вест-индских о-вов. Два судна, отправленные им с товаром, в виде платежа одному торговому дому в Марселе, были в дороге захвачены англичанами; Лавалетт объявил себя банкротом (1755), а орден, во избежание платежа значительной суммы (свыше 2 милл. ливров), отрекся от него — прием, который и раньше пускался в ход, когда торговые дома И. объявляли себя несостоятельными. Начался процесс, раскрывший массу всякого рода злоупотреблений со стороны И. Парижский парламент присудил орден к платежу долга и в то же время учредил комиссию для расследования статутов ордена. Комиссия обнародовала в 1762 г. «Extraits des assertions pernicieuses et dangereuses que les Jésuites ont dans tous les temps soutenues». Людовик XV предложил генералу Риччи внести некоторые изменения в статуты ордена, но получил в ответ: «Sint ut sunt, aut non sint»! (да пребудут, каковы есть, или да не будут). Ко всему этому присоединилось нерасположение к ордену маркизы Помпадур и министра Шуазеля. В 1764 г. И. королевским декретом изгнаны были из Франции. В 1767 г. Карл III, под влиянием министра Аранда, изгнал их из Испании: 5000 И. арестованы были в одну ночь и отвезены в Папскую область. Изгнанию И. из Неаполя содействовал министр Тануччи. В 1768 г. они были изгнаны из Пармы. Папа Климент XIII, по неотступным ходатайствам И., пытался еще раз торжественно утвердить их орден буллой Apostolicum от 7 янв. 1765 г.; но папа Климент XIV должен был уступить общему чувству негодования и настойчивым представлениям католических дворов. Бреве Dominus ас Redemptor noster от 21 июля 1773 г. объявил орден И. уничтоженным повсеместно и навсегда. После этого орден был упразднен и в Австрии, и в католической Германии. Повсюду, впрочем — кроме Испании и Португалии — с И. обходились довольно милостиво: им предоставили годовой доход от их конфискованных имений и требовали только, чтобы каждый из них признал власть местного епископа и приписался к какому-нибудь другому ордену. Но И. не считали своего дела проигранным и рассчитывали на время. Буллу Климента XIV они истолковали в том смысле, что она вступает в силу лишь по официальном обнародовании ее, с разрешения местной правительственной власти, в каждой коллегии в отдельности. Нашлись местности, где такое разрешение, благодаря стараниям., не воспоследовало. Фридрих II в Пруссии, Екатерина II в Белоруссии воспользовались случаем показать миру, что они не признают власти папы, и воспротивились обнародованию бреве Климента XIV. Таким образом И. сохранили свои коллегии в Силезии и Фридрихом II, под именем «Priester des Königl. Schulinstituts», даже сделаны были преподавателями королевского института. Вскоре, однако, прусский король разочаровался в их педагогической системе и уже в 1776 г. почти уничтожил иезуитский орден в своем государстве, издав приказ, чтобы прусские И. не назывались более этим именем, не носили своего орденского платья и переходили в какой-нибудь другой орден. В 1781 г. королевский институт был упразднен, а вслед за тем все И. удалены из пределов Пруссии. Единственной страной, где орден сохранил свое существование, была Россия (см. ниже).

Преемник Климента XIV, Пий VI, оказывал экс-И. большие милости и предоставил им выдающиеся места. Официально уничтоженные, И. вступили в близкие сношения с редемптористами (см.); одно время и пакканаристы (см.) заменяли орден И. Попытка к возрождению ордена, под именем винцентинов, сделанная в 1787 г., не удалась (см. Пресвятого сердца общество). В 1801 г. Пий VII официально признал существование ордена в пределах Белоруссии и Литвы. Когда восторжествовала в Западной Европе реакция, орден И., в качестве надежного оплота против духа революции, был повсеместно восстановлен буллой Пия VII (Sollicitudo omnium ecclesiarum) от 7 авг. 1814 г. В 1815 г. орден восстановлен в Сардинии, Неаполе и Испании. В последней стране либеральное движение 1820 г. повлекло за собой изгнание И., но с восстановлением абсолютизма в 1823 г. они были возвращены; вновь изгнаны они из Испании в 1835 и 1868 гг. В Португалии никогда не был законно отменяем эдикт 1759 г. об изгнании И.; декрет дон-Мигуэля от 30 августа 1832 г. о восстановлении ордена И. объявлен был дон-Педро недействительным немедленно по вступлении последнего в Лиссабон (23 июля 1833 г.), после чего И. должны были покинуть страну; но и в Испании, и в Португалии они беспрестанно вновь водворялись. Во Франции орден И. даже при реставрации добился только терпимости, а после революции 1830 г. был уничтожен навсегда. Тем не менее при Людовике-Филиппе И. действовали более или менее открыто. В 1845 г. коллегии их были французским правительством закрыты, сами И., которых тогда было во Франции 735 чел. (в том числе 351 священник), подчинены власти епископов и приходского духовенства, вследствие чего они были генералом ордена отчасти отозваны. При Наполеоне III И. достигли значительного влияния. В 1880 г. они были изгнаны из Франции; к тому времени их было там 2464 челов. и в распоряжении их состояло 60 учебных заведений. В Бельгии, где И. и до революции 1830 г. проявляли оживленную деятельность, влияние их с того времени еще более усилилось; в их руках все дело народного образования. В Англии И. с начала XIX ст. имеют коллегии, с интернатами, близ Престона и в Годдесгоузе; в Ирландии стали открываться их орденские дома и школы с 1825 г. В Соед. Штатах Сев. Америки влияние И. также возрастает, равно как и в государствах Южн. Америки, из которых они неоднократно изгонялись; менее благоприятную почву представляет для И. Мексика, где им воспрещено было пребывание в 1868 г. В Италии, после 1859 г., влияние И. падает. ныне деятельность их ограничена одним Римом, во всех же остальных местностях королевства орден уничтожен законом. Рим сохранил значение центрального пункта ордена; здесь восстановлены в 1818 г. все прежде существовавшие национальные коллегии, а при Пии IX учреждены новые — бельгийская, франц., польск., северо- и южно-американские. В Швейцарии И. нашли приют в кантонах Валдис и Фрейбург, в 1814 г. основали Коллегию в Бриге, в 1815 г. — в Фрейбурге, в 1836 г. в Швице, в 1844 г. официально призваны были в Люцерн, но, явившись главными виновниками Зондербунда (см. соотв. статью) и междоусобной войны, были в 1847 г. изгнаны из пределов всего союза. Тем не менее в некоторых местностях Швейцарии, особенно в кантоне Фрейбург, влияние И. дает себя чувствовать поныне. В Австрии И. нашли приют в Инсбруке, Граце и Линце; одно время они были влиятельны в Ангальт-Кётене, где владетельный князь перешел в католичество. В Баварии И. были терпимы под именем редемптористов, а в министерство Абеля решительно пользовались покровительством; под тем же именем они открывали учебные заведения в Австрии. Политическая реакция, последовавшая за событиями 1848 г., была столь благоприятна для И., что влияние их распространилось в Германии даже за пределы католич. земель, особенно в Австрии народное образование одно время почти всецело вверено было И. В Баварии и Пруссии (всего более — в Вестфалии и на Рейне) И. проявляли с 1850 г. оживленную деятельность в качестве странствующих проповедников. Золотые дни возрождения иезуитского ордена начались с 1860-х годов, когда Ватикан открыто стал признавать, что интересы церкви нераздельны с интересами этого ордена. Еще с 1849 г. папа Пий IX стал ревностным покровителем И. и в Риме, наряду с «белым папой» появился «черный папа» в лице генерала иезуитского ордена, сначала патера Роотаана (1829—1853), затем патера Бокса (1853—1884). В 1854 г. пала признал излюбленный догмат И. о беспорочном зачатии Богородицы. Одобрил папа и культ пресвятого сердца, а возведением Лигвори на степень учителя церкви освятил и мораль И. В середине 1860-х годов целый ряд энциклик и силлабусов оповестил мир, что политические и церковно-политические доктрины И. разделяются римскою курией и что вообще современный католицизм почти всецело должен быть отожествлен с иезуитизмом. Наконец, полного торжества достигли И. в 1870 г., на ватиканском соборе, установившем догмат непогрешимости папы. Вскоре, однако, им нанесен был удар в Германии (VIII, 509), где началась так назыв. культурная борьба, проявившаяся, между прочим, законом 4 июля 1872 г. В силу этого закона И. и сродные им конгрегации (редемптористы, братья христианской доктрины) изгнаны из пределов Германской империи, обители их закрыты; лица, принадлежащие к этим орденам, подлежат выселению, если они иностранцы, если же они туземные подданные, то им может быть воспрещаемо или предписываемо пребывание в определенной местности; посещение Немецкой коллегии в Риме воспрещено герм. подданным. В дек. 1893 г. партия центра внесла в рейхстаг предложение о полной отмене этого закона, что и прошло большинством 173 голосов против 136; но союзный совет изменил это постановление в самых существенных его пунктах, допустив в Германию не самих И., а только некоторые сродные с ними конгрегации, напр. редемптористов (1894). В Ватикане И. продолжают пользоваться неизменным влиянием. Папа Лев XIII осудил ряд тезисов Росмини (см.), который подвергся нападкам со стороны И., но пользовался еще расположением Пия IX, а в 1885 г. торжественно подтверждены все привилегии, дарованные И. прежними папами. Кардиналами из И. в новейшие время сделаны Тарквини (1873), Францелин (1876) и Маццелла (1886). Генералом ордена в 1884 г. избран был Андерледи (I, 747), в 1892 г. — испанец Мартэн (см.). В 1816 г. орден имел лишь 674, в 1841 г. — 3563 члена; в 1880 г., по официальным данным, И. считалось 10521 чел., в том числе 4859 священников, в 1889 г. — 12306 чел., в том числе 5534 священника (профессов и коадъюторов). В территориальном отношении орден делится на 5 ассистенций (группа провинций, избирающая одного ассистента при генерале), с 23 провинциями и 3 миссиями. Итальянская ассистенция состоит из 5 провинций, германская — также из 5 (Австро-Венгрия с 591 членом ордена, Галиция с 331, Бельгия с 880, Голландия с 433, Германия с 1000 членами; последняя провинция самая многолюдная, но к ней причислены миссионеры Бразилии и Ост-Индии), французская — из 4, испанская из 5 (3 в Испании и по одной в Португалии и Мексике), английская из 4 (Англия с 554 членами, Ирландия с 254; в Соед. Штатах Сев. Америки 2 провинции с 927 членами) и 3 миссии (Канада, Нью-Орлеан и Замбези). Провинции, из которых И. законом изгнаны, отмечаются в отчетах как «рассеянные». Интересам ордена служат газеты: «Civilia cattolica» (Рим, с 1850 г.), «Etudes religieuses» (Пар., с 1854), «The Mount» (Лон.), «Zeitschrift für Kathol. Theologie» (Инсбрук, с 1876), «Stimmen aus Maria-Laach» (Фрейбург и Бремен, с 1871) и др.

Литература. Устав ордена впервые обнародован был в 1757 г. («Corpus institutorum Societatis Jesu», Прага; новое издание, начатое в Риме в 1869 г., еще не закончено). Carayon, «Bibliographie historique de la Compagnie de Jésus» (Пар., 1864); Crétineau-Joly, «Histoire de la Compagnie de Jésus» (3 изд., Париж, 1856 — сочин. иезуитское); Guéttée, «Histoire des jésuites» (Пар., 1858 и сл.); Wolf, «Allgemeine Geschichte der Jesuiten» (Лейпциг, 1803); Zirngiebl, «Studien über das institut der Gesellschaf Jesu» (Лпц., 1870); Schulte, «Die neuem Katholischen Orden und Kongregationen» (Берл., 1872); Huber, «Der Jesuiten-orden nach seiner Verfassung und Doktrin, Wirksamkeit und Geschichte» (Берл., 1873; рецензия В. Бауера в «Сборник госуд. знаний» Безобразова, т. II, СПб., 1875); Döllinger und Reusch, «Geschichte der moralstreitigkeiten in der röm.-kath. Kirche» (Нёрдл., 1889; по поводу этого труда ст. Н. Суворова, «Казуистика и пробабилизм», в «Юридич. Вестн.» 1889 г. № 11); Ю. Самарин, «Иезуиты» (2 изд., М., 1868); Sugenheim, «Geschichte der Jesuiten in Deutschland» (Франкф.-на-М., 1847). О научно-литературной деятельности И. см. Библиография и Болландисты; Tavagnutti, «Kath.-theol. Bücherkunde der letzten 50 Jahre, Heft 5: Bibliotheca catholika Sodetatis Jesu» (Вена 1891); Weicker, «Das Schulwesen der Jesuiten» (Галле, 1863); Kleutgen (иезуит), «Ueber die alten und neuen Schulen» (в его «Kleinere Schriften», т. III, Мюнст., 1872); Kelle, «Die Jesuitengymnasien in Oesterreich» (Мюнх., 1876); Hughes, «Loyola and the educational system of the Jesuits» (Л., 1892). Яркий свет на современное состояние ордена бросают две обширные статьи, появившиеся в «Preussische Jahrbücher» 1893 г.: «Moderner Jesuitismus» и «Mein Austritt aus dem Jesuitentorden» (отд. изд., Берл., 1893), принадлежащие перу гр. Hoensbroech’a, который, после 13-летнего пребывания в ордене, сбросил с себя его иго, оставаясь ревностным католиком. Флуранс, в статье: «Napoleon I et les jésuites» («Nouvelle Revue», 1894) советует республиканскому правительству Франции вступить в союз с И., так как история доказывает, что борьба с ними была не по силам даже такому могущественному правительству, как первая империя, хотя в то время И. официально не существовали.

Иезуиты в Poccuu. В южных и западнорусских областях, принадлежавших польско-литовскому государству, И. появились очень скоро по утверждении ордена в этой стране. В 1569 г. И. впервые явились в Вильне, в следующем году здесь была открыта ими школа; в 1571 г. устроена была в г. Ярославле (в Галиции) Иезуитская коллегия, сделавшаяся центром католической пропаганды в этих областях. Правительство Стефана Батория особенно заботилось о распространении в русских землях И., видя в них наилучших помощников себе в деле ополячения и окатоличения православного русского населения. Взяв в 1579 г. Полоцк, Баторий основал здесь Иезуитскую коллегию, отдав в ее распоряжение все местные православные монастыри и церкви с их имениями; И. немедленно открыли здесь семинарию для воспитания юношества. Почти одновременно была открыта еще одна Иез. коллегия — в Люблине. Вместе с тем многие частные лица, между прочим и Ян Замойский, частью руководясь примером короля, частью поддаваясь общему, все усиливавшемуся в Польше течению католической реакции, приглашают к себе отдельных И. в качестве духовников, поручая им дело распространения католицизма как в высших кругах общества, так и в народных массах. Скоро И. стали во главе пропаганды католицизма, ведя ее путем школ, церковных проповедей и литературной полемики. Ввиду этого история их ордена в юго- и зап.-русских землях неразрывно сплетена с историей успехов здесь католицизма (см. Уния). Вплоть до конца XVIII века И. удержали в зап. Руси занятое ими еще при Батории положение и в их руках оставалось по преимуществу образование юношества.

Довольно рано начались и попытки И. проникнуть в Московское государство. Первый И., явившийся в Москву, был посол папы, посредник между Баторием и Иоанном Грозным, знаменитый Антоний Поссевин (см. Иоанн Грозный). Ему не удалось, однако, не только открыть пути другим И. в Москву, но и получить разрешение на постройку католических церквей в Московском государстве. Участие И. в деле Лжедимитрия также не принесло для них никаких реальных плодов: сев на московский трон, первый Лжедимитрий отказался впустить И. в свое государство. В правление царевны Софии в Россию прибыли два французских И., с грамотой от Людовика XIV, заключавшей в себе просьбу пропустить их в Китай. Натянутые отношения между Россией и Францией были причиной отказа в этой просьбе, но И. были приняты ласково; кн. В. В. Голицын считался их покровителем. После падения цар. Софии, новое правительство, по просьбе патриарха Иоакима, указом 2 окт. 1689 г. предписало жившим в Москве двум И. немедленно выехать за границу, дав им для ликвидации их имущественных дел всего двухдневный срок (П. С. З., № 1351). Разрешая в следующем году жить на Москве двум католическим священникам, правительство оговаривалось, что эти духовные лица ни в каком случае не должны быть И., которым в случае их появления грозила высылка (П. С. З. № 1388). Тем не менее в последующие годы И. вновь проникли в Москву в довольно значительном числе и некоторое время жили здесь спокойно, не испытывая гонений со стороны Петровского правительства. Ревностная пропаганда католичества, начатая ими среди московского населения, обратила, в конце концов, на них внимание Петра, и указом 18 апр. 1719 г. И. были вновь изгнаны из России (П. С. З. № 3356). Опять явились И. в пределах русского государства при Екатерине II, с присоединением, по первому разделу Польши, Белоруссии. В последней, составлявшей по орденскому делению литовскую вице-провинцию, насчитывалось в это время около 200 I, главою которых был ректор Полоцкой коллегии и вице-провинциал, Станислав Черневич. И. имели 6 коллегий (в Полоцке, Витебске, Орше, Мстиславле, Могилеве и Динабурге) и несколько миссий и резиденций в пределах Белоруссии. Первоначально Екатерина II смотрела очень подозрительно и враждебно на иезуитский орден и предписала белорусскому ген.-губернатору Чернышеву произвести перепись всех иезуитских заведений и тщательно наблюдать за членами ордена. Полное подчинение И. русскому правительству и обнаруженная ими готовность служить его видам изменили, однако, мнение Екатерины, и она не только разрешила дальнейшее существование И. в Белоруссии, но когда, 16 авг. 1773 г., последовало папское бреве об уничтожении иезуитского ордена, не дозволила его обнародования в своих владениях, благодаря чему орден продолжал существовать в России. Тщетны были старания папы убедить русскую императрицу признать его бреве; в ответ на эти убеждения Екатерина только расширяла права И. Так, им дозволено было открыть новициаты в Полоцке и Динабурге, избрать себе генерального викария (которым сделался Черневич, а по смерти его, в 1785 г., Ленкевич). Попытка римской курии уничтожить И. орден в Белоруссии через посредство еписк. Богуша-Сестренцевича, снабженного для этой цели особыми полномочиями от папы, окончилась полным неуспехом, так как, под давлением русского правительства, Б.-Сестренцевич не только не предпринял никаких мер против И., но даже торжественно разрешил им открытие новициата. При Павле Петровиче главное влияние на дела католической церкви в России получил сначала враг И. Богуш-Сестренцевич (IV, 206); в 1798 г. был утвержден составленный им регламент для католических церквей и монастырей, предоставлявший епископам широкие права над монашескими орденами. Скоро, однако, И. восстановили и упрочили свое положение. Иезуит Грубер (IX, 782), войдя в доверие имп. Павла, успел приобрести новые права для ордена и сломить Сестренцевича. Указом 18 окт. 1800 г. И. была передана католическая церковь св. Екатерины в Петербурге; вслед за тем находившееся при ней училище было преобразовано в Иезуитскую коллегию. Сестренцевич вынужден был подать в отставку и был выслан из Петербурга. Регламент 1798 г. был заменен другим, обеспечивавшим иезуитскому ордену почти полную независимость. Ордену позволено было умножать богоугодные заведения, при чем сенат, по мере открытия таких заведений, должен был возвращать ордену принадлежавшие ему ранее имения. Венцом успехов И. было признание существования их ордена папой, вследствие собственноручной просьбы русского императора. Булла от 7 марта 1801 г., восстановлявшая И. (только в России), была получена в Петербурге уже при Александре I, но, после некоторого колебания, была обнародована правительством, причем И. было поставлено условие воздерживаться от пропаганды католичества. К этому времени число И. в России возросло до 244. — В первые годы правления Александра I, руководимые сперва Грубером, в 1802 г. избранным в генералы ордена, а после его смерти — Березовским, сильно расширили круг своих действий. Иезуитские миссии, с согласия правительства, рассчитывавшего найти в И. учителей и цивилизаторов населения, были учреждены в саратовских колониях, в Астрахани, в Риге, на юге России (где главным пунктом их деятельности стала Одесса), в Москве, наконец, в Сибири; число И. дошло до 349 человек. Указ 12 янв. 1812 г. возвел Полоцкую коллегию И. на степень Академии и присвоил ей преимущества, дарованные университетам; по части воспитания она подчинялась министру просвещения, а во всем остальном управлялась иезуитским генералом; наконец, ей непосредственно подчинялись все низшие иезуитские училища. Положения этого указа были подробно развиты в данной 1 марта 1812 г. Академии грамоте, устанавливавшей в ней три факультета: языков, свободных художеств (сюда входили философия, естественные и гражданские науки) и богословский (П. С. З. №№ 24952 и 25019). Все преимущества положения И. были ими употреблены для той пропаганды католичества, которая им воспрещалась. Веденная в разных местностях и различных кругах общества, эта пропаганда имела наиболее успеха в высшем петербургском и московском обществе, где целый ряд лиц был обращен И. в католичество (напр. кн. Одоевский, кн. А. Ф. Голицын, кн. Голицына, гр. Растопчина, Ек. Толстая и др.). Это обратило на себя внимание правительства, а события 1812—13 гг. в Белоруссии и Польше показали, что И. не особенно удобны и в политических видах правительства. Указом 20 дек. 1815 г. И. были высланы из СПб. и им запрещалось впредь жительство в обеих столицах (П. С. З. № 26032); в иезуитских училищах могли с тех пор обучаться лишь католики. Иезуитское училище в СПб. тогда же было закрыто. Уже тогда решена была высылка И. из России, осуществившаяся 5 лет спустя. 13 марта 1820 г. государем был утвержден доклад министра духовных дел и народного просвещения кн. Голицына, предлагавшего выслать И., упразднить Полоцкую академию с подведомственными ей училищами и конфисковать движимое и недвижимое имущество И.; деньги должны были быть переданы в приказы общественного призрения, а недвижимые имения — в ведение казенных палат, с тем, чтобы последние управляли ими, не причисляя их к казенным имуществам и употребляя доходы в пользу римско-католического духовенства и на богоугодные предметы (см. Поиезуитские имения); в России могли остаться лишь те из И., которые вступали в другой орден или в ряды белого духовенства (П. С. З. № 28198).

Литература: Henri Lutteroth (Н. Тургенев), «La Russie et les jésuites de 1772 à 1820» (Пар., 1843); Tolstoi, «Le Catholicisme Romain en Russie» (Пар., 1863—1864); Самарин, «Ответ иезуиту отцу Мартынову» («День», 1865, №№ 45—52); Морошкин, «Иезуиты в России» СПб., 1867—1870); «И. в Зап. России» («Ж. М. Н. Пр.», 1871, № 8—12); Щебальский, «Виленский унив. и иезуиты» («Наше Время», 1860, 3); Любович, «К истории И. в литовско-русских землях в XVI в.» (Варш., 1888); А. Сапунов, «Заметка о Коллегии и Академии И. в Полоцке» (Витебск, 1890); A. F. Pollard, «The Jesuits in Poland» (Оксф., 1892).

Примечания