ЕЭБЕ/Грабеж
Грабеж  (‎). — В Библии. Собственно Г. как наказуемого преступления Библия не знает; он, подобно краже, не считается уголовным преступлением. Принцип насилия, считавшегося с точки зрения древнего аттического и римского права существеннейшим элементом грабежа, усугубляющим наказуемость (Petit, Leges Atticae, 637; Cicero, Pro Tulliо, c. 42; L. 2. pr. D. de vi bonorum raptorum), Библией почти совершенно игнорируется. Законы Хаммурапи не делают различия между простой кражей и Г., за исключением разве § 25 этих законов, где рассматривается случай похищения чужого имущества во время пожара. В частности понятие Г. в Библии рассматривается скорее с точки зрения антиэтического его содержания, нежели юридической его сущности. Юридический характер его выражен в Лев., 5, 21—24, где за преступление этого рода виновный наказывается гораздо легче, нежели за кражу (см.).  В то время как за краденую вещь пойманный вор платит двойную ее стоимость, а в случае продажи краденой вещи платит даже четверную или пятерную ее стоимость, грабитель отделывается только возвратом самой вещи и лишь при отрицании с ложной клятвой — еще штрафом в 1/5 часть этой стоимости и повинной жертвой. — «Если кто согрешит… в грабеже… то он должен платить сполна и пятую долю к тому прибавить… В повинную же свою пусть принесет Господу овна без порока»… Характеризуя столь кратко и неполно этот вид преступления и назначая за него такое ничтожное наказание, библейский законодатель, очевидно, не придавал ему никакого особенного юридического значения и во всяком случае ставил его гораздо ниже кражи. В противовес этой юридической конструкции Г. в Библии выдвигается главным образом его аморальная сущность. Категорическое повеление «Не обирай ближнего своего и не грабь» (Левит, 19, 13) помещено не в «Книге союза», ‎, рядом с другими законами чисто юридического характера и конструкции, а в той главе, которая посвящена обоснованию святости еврейского народа, что, несомненно, сразу определяет отношение самого законодателя к этому виду преступления. Много места уделяется Г. в тех речах пророков, в которых они нападают на бессердечие, злобу и корыстолюбие сильных и богатых в отношении бедных и слабых (Исаия, 10, 2; Иезекиил, 18, 18 и др.), но здесь в особенности на первый план выдвигается имморальная сущность, а не юридическое содержание его. Из слов автора Притчей «не будь грабителем бедного, потому что он беден, не притесняй несчастного «у ворот» (т. е. в суде), потому что Господь будет защитником в деле их и пленит душу притеснителей их» (Притч., 22, 22) с несомненностью явствует, что и в послепророческое время Г. не считался преступлением и не влек за собою судебного преследования и наказания, так как кара преступникам этого рода возлагается не на суд, а на самого Бога. — Ср.: S. Mayеr, Geschichte der Strafrechte, 1876, стр. 601 и сл.; D. H. Müller, Die Gesetze Hammurabis und ihr Verhältnis zur Mosaischen Gesetzgebung sowie zu den XII Tafeln, 90—92.

Г. в Талмуде. — В противоположность Библии, почти совершенно игнорирующей принцип насилия как существеннейший элемент в Г., Талмуд особенно резко выдвигает именно его; отличие кражи от Г. Талмуд весьма справедливо усматривает в том, что кража есть тайное похищение чужого имущества, тогда как Г. представляет собою явное и насильственное похищение чужого имущества (Баба Кама, 79б). Вместе с тем и в самом Талмуде юридическое понятие Г. не было строго определено: этически его отождествляли с убийством (Баба Кама, 119 — «грабителя, ограбившего человека даже на самую ничтожную сумму, Писание приравнивает к убийце»), и ввиду того что в Талмудах, как и в книгах пророков, принцип этический почти всегда превалировал над юридическими соображениями, под грабеж стали подводить и такие деяния, которые скорее носят характер гражданского правонарушения, чем уголовного деликта. Ввиду этого грабителем считался тот, кто незаконно удерживал чужие деньги или имущество, хотя последние перешли в его руки законным путем; напр. если человек не возвращал вещи, отданной ему на сохранение, или только задержал у себя найденную вещь (Баба Кама, 105), кто открыто воспользовался чужой вещью, не получив на то согласия ее хозяина, ‎ (Баба Меция, 41), кто вообще действует против воли хозяина вещи (Баб. Мец., 78), кто удерживает плату наемника (Сангедр., 57) и т. п. Таким образом, очевидно, понятие грабежа носило у талмудистов в сущности весьма расплывчатый характер, и из всех определений Г., которых в Талмуде несколько — ‎, ‎, ‎, ‎ и др., наиболее точным в юридическом смысле следует признать тот вид грабежа, который носит название ‎ (Сангедр., 46б), хотя и он скорее напоминает разбой, чем грабеж, а иногда, благодаря юридическому синкретизму талмудистов, отождествляется с убийством и кражей. К грабителям этой категории относились, согласно Талмуду, люди, которые делали из Г. профессию и, скрываясь у дорог и в горах, нападали с оружием в руках нa проезжих и грабили их. Талмуд даже упоминает несколько имен таких разбойников и грабителей и сообщает, что их было весьма трудно изловить, так как они обыкновенно были сильно вооружены и отличались большой храбростью (Баб.  Мец., 93; ср. Баб. Кам., 114, 115). По этому поводу среди талмудистов возник даже спор, считать ли таких именно преступников ворами или грабителями — ‎ (Баб. Кам., 57), ибо, как грабители, ‎, они нападают открыто на прохожего или проезжего, но, как воры, скрываются от людей и суда; впрочем, даже те талмудисты, которые их считали ‎, в действительности отличали их от грабителей в обычно-талмудическом смысле этого слова (Баба Кама, 114; ср. Баба Кам., 79б). — Что же касается наказания за грабеж, то оно в талмудическом праве отсутствовало, как и в библейском. Впрочем, и в древнегерманском и древнерусском законодательствах оно, в сущности, вовсе не применялось, так как грабеж рассматривался исключительно как гражданское правонарушение.  В Библии (см. выше) требовалось, чтобы грабитель вернул вещь или ее стоимость, а в случае отрицания Г. ложной присягой должен был прибавить еще пятую часть этой стоимости и принести жертву. Собственно, то же наказание удержалось и в Талмуде с тем только отличием, что вместо жертвы требовалось раскаяние, ‎, со стороны грабителя. И в этом отношении с несомненностью проявилась не юридическая, а моральная тенденция талмудистов не наказывать преступника, а апеллировать к его чувству и совести.  Подобная постановка вопроса, т. е. полное исключение уголовного момента в грабеже, могла иметь место потому, что это преступление, с точки зрения талмудистов, носило почти исключительный характер гражданского правонарушения. Простой возврат вещи, ‎, неправомерно отнятой у человека, восстановлял нарушенный закон, раскаяние же восстановляло нарушенный мир в душе преступника и возвращало спокойствие его совести. — Талмуд определил 3 общих принципа ликвидации Г.: 1) Грабитель уплачивает за присвоенную вещь ее стоимость в момент присвоения, ‎. — «Если он похитил телицу и она выросла и дала приплод, то он возвращает только стоимость телицы, хотя, если бы он не похитил ее в свое время, этот приплод получил бы пострадавший. То же самое, если рыночная цена похищенной вещи теперь стала выше». — 2) Если вещь имеется в наличности и физически не изменилась, но почему-либо потеряла свою ценность, похититель может сказать собственнику: «Вот твоя вещь, возьми ее», ‎; напр. денежные знаки, изъятые из употребления после похищения, или «бодливый вол» (см.), приговоренный после похищения к уничтожению. — 3) Согласно библейскому тексту, похищенная вещь, если она имеется в наличности, должна быть возвращена собственнику в натуре. Следовательно, если человек похитил бревно и употребил его в постройке, он должен разрушить здание и вернуть бревно. Законоучители же установили «во имя облегчения кающимся», ‎, что похититель может вернуть только стоимость бревна. С другой стороны, в целях успокоения совести кающегося существуют следующие правила: если похититель не знает, кого ограбил, то он должен отдать стоимость похищенной вещи на общественные надобности, ‎ (Б. К., 94); если же он ограбил одного из целой группы лиц, не зная, кого именно, то должен всех их удовлетворить; только этим путем он освобождает себя от тяготеющего над ним греха (Баб. Кам., 103; Б. М., 118). Был также внесен корректив, в силу которого рекомендовалось не принимать возвращаемую грабителем вещь. Считалось значительно более правильным оставить вещь у грабителя, чтобы тем облегчить ему раскаяние (Баб. Кам., 94). — Следует отметить, что в отношении неевреев, ‎, грабеж воспрещался особенно строго (Баба Кам., 113; Сангедр., 57). — Ср.: Маймонид, Mischne Torah, ч. VII, отдел. II, гл. I—X; Mayer, Geschichte der Strafrechte (Vergleichende Darstellung), 1876, стр. 601 и сл.

ЕЭБЕ