ЕЭБЕ/Афанасий
Афанасий — александрийский епископ; род. в 293 г., вероятно, в Александрии, умер там же 2 мая 373 г. Афанасий был величайшим борцом древней церкви. Большая часть его литературного творчества носит вполне определенный полемический характер. Самые ранние его сочинения, «Слово против язычников» и «Слово о воплощении Логоса», посвящены нападкам на язычество и опровержению иудаизма. После начала арианских споров он сосредоточил свою литературную деятельность на одной области, на защите ортодоксии. Из его сочинений заслуживают здесь упоминания «Опыты толкования Псалтыри», посвященные объяснению псалмов, «Послание к Марцеллину» и «Содержание и объяснение псалмов». — Историческое значение Афанасий приобрел не как писатель и не как теолог; его сочинения не безупречны с литературной точки зрения, и его догматика не может считаться оригинальной. Тем не менее, А. доставил победу никейскому христианству над арианством и родственными ересями и на тысячу лет вперед определил путь христианской церкви. — Α., как главный представитель никейского христианства, устранил из христологии все иудейские черты и придал ей эллинский отпечаток; таким образом, происходит любопытный процесс: именно в то время, когда эллинский мир принужден передать светскую власть христианству, эллинизм утверждается в нем духовно. Христология, начавшаяся с Иоаннова учения о Логосе и нашедшая логическое завершение в никейском символе, выдвинутая в противовес монархианско-сабелльянскому представлению о личности Иисуса, наиболее полно выразившемуся в учении Ария, вполне отражает идейную противоположность между чисто иудейским понятием Мессии, как гуманного, нравственного идеала, и греческим, согласно которому Иисус является лишь метафизическим религиозным принципом. В сущности, А. даже не сознавал, как далек он был от ветхозаветного понятия о Боге.  В своем споре с Арием он не задумывался пользоваться Ветхим Заветом самым широким образом. Вот иллюстрации его объяснений и применений таких мест. Доказательство вечности и безграничности Логоса он находит y Ис., 40, 28: «Иегова Бог вечный», и y Иерем. 2, 13: «Меня, источник воды живой, оставили» (Orationes contra arianos, 1, 19). Выражение неизменяемости Логоса он находит в Второз., 32, 39: «Видите ныне, что это Я», и Мал., 3, 6: «Я — Иегова, Я не изменяюсь».  Таким образом, попросту применяя к Логосу-Христу все места Библии, относящиеся к Иегове, ему не трудно было найти в Ветхом Завете всю свою догматическую систему. Единство откровения в обоих Заветах является для А. коренным принципом, и он клеймит вводящих имена «манихеев» и «иудеев» (там же, 4, 23). — Такой странный метод понимания Ветхого Завета, бывший обычным в христианской церкви и до Афанасия, применялся им также в ответах иудеям, когда они нападали на христианство, ссылаясь на ветхозаветные учения. В своем полемическом сочинении против евреев о воплощении Логоса (De incarnatione Dei Verbi) он старается опровергнуть аргумент евреев против воплощения, как чего-то недостойного Бога-Логоса, и в особенности против смерти на кресте (гл. XXXIII), замечая, что нет ничего легче, как опровергнуть иудеев: «Вашим собственным Священным Писанием, которое вы ежедневно читаете, можно вас опровергнуть». Правда, он обещает больше, чем выполняет, так как если он находит учение о воплощение Логоса в стихе «Как прекрасны шатры твои, о Яков» (Числ., 24, 5 и Ис., 8, 3) или если он видит предсказание о зачатии девы y Ис., 7, 14, то легко понять, почему его еврейские противники были настолько «предубеждены, что предпочитали собственное понимание этих мест» (там же, гл. 40). А. проводил, тем не менее, разумный герменевтический принцип, что время и лицо, к которому относится данное место, а также и условия его возникновения всегда должны приниматься в соображение при его толковании (Orationes contra arianos, I, 54b). Это правило было заимствовано им, по-видимому, из еврейских источников, где оно давно нашло себе признание, так как часто замечается, что А. охотно обращается к еврейским авторитетам в толковании Писания, если только это позволяет его догматика. Его канон ветхозаветных книг («Праздничные послания», II, 117b) исключает «Премудрость Соломона», «Экклезиаст» и «Товит», что является несомненным приближением к еврейскому канону. Он передает еврейский взгляд на сборник Псалмов и их написания, а именно, что вавилонский пророк, живший в плену, собирал их и составлял их по мере того, как он их получал. Анонимные псалмы написаны этим пророком. Хотя они называются «Псалмами Давида», многие из них не принадлежат еврейскому царю, но их авторы избраны им, и потому совокупность их может считаться его трудом. — Соприкосновение с евреями познакомило А. со многими раввинскими легендами, напр. что Исаия был распилен на части (De incarn. Dei Verbi, гл. XXIV), a также с объяснением многих собственных имен, например Давид = любимый. А. не знал еврейского языка, он лишь «слышал», что число букв в еврейском алфавите равно 22 («Праздничные послания», указ. место). — Лучшее издание Migne, Patrologia graeco-latina, XXV—XXIX; немецкий перевод в Sämmtliche Werke der Kirchenväter, XIV—XVIII, Кемптен, 1836, частью также в Bibliothek der Kirchenväter, 1872; J. A. Mahler, Athanasius der Grosse, 1827, 2 изд., 1844; H. Voigt, Lehre des Athanasius, Бремен, 1861; E. Fiolon, St. Athanase, Париж, 1877; K. Hass, Studien über… Athanasius, 1899; cp. библиогр. в Realencyclopädie für protestant. Theologie und Kirche, 3 изд., сл. Athanasius и Arianismus. [].

ЕЭБЕ:Персоналии