ЭСБЕ/Кружево
Кружево. — К. называется сетчатая сквозная ткань, состоящая из сплетения нитяных узоров, в виде различных орнаментов и фигур, цветов, листьев, изображений зверей и птиц и даже целых бытовых сцен, характеризующих современную им эпоху. К. обыкновенно окаймлены более или менее выдающимися зубчиками, отчего на Западе они получили названия: «dentelle», «Spitze». Русское слово К. (стар. круживо), вероятно, происходит от слова «круг» — окружать, и служило в старину для украшения богатой царской или великокняжеской одежды. На плетенье и шитье К. употребляют нитки серебряные и золотые, шелковые, в настоящее время большей частью только одноцветные черные или белые, льняные, бумажные и шерстяные (Mohair). К. разделяются на две главные категории: шитые иглой (point а l’aiguille) и плетеные на коклюшках (dentelle aux fuseaux). Так как на первые требуется больше труда и искусства, они всегда ценились очень высоко и могли быть приобретаемы только богатыми. Кроме того, есть К., которые вяжутся крючком, как напр. ирландское К. и К., вязаное тамбуром. Наконец, за последние годы появилось еще К. машинное. К., служа украшением, нередко доставляет немаловажный предмет заработка в местностях, где развито домашнее или кустарное его производство. Представляя, поэтому, живой экономический интерес, кружевное дело достигает иногда такой высокой степени художественного совершенства и такого выражения национальных или местных особенностей, что может считаться искусством, а потому неудивительно, что К. сделалось предметом подробного изучения и о нем составилась весьма обширная литература, начиная с самого появления К. в эпоху Возрождения и до настоящего времени. Как на самые замечательные исследования по этой части, можно указать на труд французов Сегена и Лебретона, англ. писательницы г-жи Бюри-Паллизер и нем. проф. Альбрехта Ильга. В России этим вопросом много занималась С. А. Давыдова, изучившая обстоятельно кружевное дело почти во всех губерниях России по поручению министерства финансов (см. «Труды комиссии по исследованию кустарной промышленности в России» и «Русское К. и русские кружевницы», роскошное издание, заслужившее почетный отзыв и золотую медаль от академии наук). Сведения о К. дошли из глубочайшей древности. В Библии говорится о легких, прозрачных, богато вышитых тканях, которыми украшали храмы и одежды священнослужителей. На некоторых египетских мумиях можно встретить одежду с сетчатой каймой и вышитым по ней узором. На найденной в прошлом столетии в Портичи статуе Дианы, находящейся в неаполитанском музее, край одежды украшен сеткой с богатыми разноцветными вышивками. Что собственно плетением сеток, т. е. филейной работой (filet), занимались с незапамятных времен, а также, что их иногда украшали вышивками, вообще не подлежит сомнению, но только в конце XV или скорее в начале XVI в. появились прелестные ажурные ткани, сразу завоевавшие себе почетное место среди богатых, художественных украшений того времена и сделавшиеся, на первых же порах, важным предметом промышленности и торговли. Многие писатели отвергают восточное происхождение кружевного производства на том основании, что такое легкое, грациозное искусство могло быть только созданием художественной жизнерадостной эпохи Возрождения. С другой стороны, весьма вероятно, что К. постепенно работалось из вышивок, которыми так любили украшать свои одежды все народы и во все времена, и из соединения этих вышивок с сетчатой тканью. Работы с выдернутыми из полотна нитками давно известны на Востоке и ошибочно называются К., на чем, вероятно, и основано мнение о восточном происхождении К. Этими работами и поныне много занимаются турецкие женщины, да и у нас в России в некоторых местах вышивки по выдернутому полотну носят название К. Вышивание и плетение составляли любимое занятие женщин в средние века, даже в знатных домах. В монастырях осталось много богатых образцов искусства этого времени. К тому же времени относится род вышивки по ткани, напоминающей канву; это были маленькие квадратики, вшивавшиеся в четырехугольные пяльцы, по которым вышивали разнообразные узоры. Вышивки эти назывались по-франц. «resenil» или «filet», a также и «lacis», откуда, вероятно, и происходит англ. название К. «lace». Мода на эти квадратики была очень распространена. Хотя уже в 1363 г. упоминается о К. в законе, изданном англ. королем Эдуардом III и воспрещавшем ввоз иностранных кружевных вуалей, а в Швеции К. было известно еще с 1335 г. — громкую славу стало приобретать кружевное искусство только с конца XV в., когда в Италии появились первые К., шитые иглой. Мода на большие воротники, окружавшие шею в несколько рядов и носившие название «фрез», дала мысль украшать их зубчиками. Для этих зубчиков возникло известное «punto in aere» (стежки в воздухе), что и было первым намеком на К. Сначала эти зубчики были очень узки, а потом мало-помалу становились все шире и шире, кружевницы стали выделывать разные узоры, соединяя их тончайшими нитками по разным направлениям и при помощи иголки связывая их разными узелками и петельками «picots»; потом, для придания рельефности рисунку, в контуры фантастических цветов и листьев стали всаживать конский волос, который тщательно обшивался, а серединки затягивались самыми разнообразными нитяными узорами, в виде тончайшей паутины. Особенно прославилась своими шитыми К. Венеция, откуда уже в 1493 г. вывезено было в Англию богатое К. для коронации Ричарда III. Художественное исполнение венецианских К. придавало высокую цену их производству; на них тратились такие баснословные деньги, что во многих странах стали прибегать к изданию законов, ограничивавших употребление таких дорогих украшений; но производство К. все более и более развивалось, а художники, в угоду богатым заказчикам, изощрялись в изобретении новых рисунков. Появилось множество сборников узоров. Из них более известны: Antonio Taglienti (1528), Nicolo d’Aristoteli (1530) и Giovanni Antonio Vavassore (1530). Различные сорта К., производившихся в Венеции в XVI ст., носили названия: punto reticello, tagliato in aria, tagliato a fogliami, a groppo, a maglia guadra, а самый известный венецианский point или венецианский гипюр был известен под именем «point de rose». Из других городов, которые в XVI в. соперничали с Венецией по части кружевного искусства, можно указать на Рагузу, затем на Милан и Геную, славившиеся особенно производством К., плетеных на коклюшках (шелковые К. с золотыми и серебряными нитками, а в Генуе также белые и черные гипюры). Это производство кустарного промысла и до сих пор сохранилось в окрестностях Генуи. Плетение К. производится при помощи точеных палочек, называемых коклюшками; они обыкновенно с одного конца утолщены, а с другого имеют шейку с пуговкой для намотки ниток. Коклюшки бывают различной величины, толщины и формы, смотря по толщине ниток и требованиям той страны, где К. производится. Узор, который желательно выплести, рисуется на гладкой толстой бумаге или на пергаменте и протыкается в тех местах, где следует вкалывать булавки, на которых задерживается и скрепляется нитка. Эти рисунки называются у нас сколками и могут служить на бесконечное число К. Кроме этого для мастерицы еще требуется подушка, на которую накалываются сколки; подушки бывают плоские, круглые, маленькие и большие, смотря по роду выплетаемого К. Напр., в Бельгии иногда употребляют очень маленькие и плоские, скорее пяльца, чем подушки для отдельных цветов, вшиваемых потом на тюль (dentelle d’application), в Барселоне подушки очень длинные, а в Байе (Bayeux) они очень широки и применяются для производства тонкого К., требующего иногда до 600 коклюшек. Но самые большие, известные под именем «almofados», употребляются португальскими кружевницами в Vianna do Gastello. Они скорее похожи на барабаны, приспособляются в корзины между ногами мастериц и достигают до высоты их рук. Весь материал и приспособления, нужные для плетения К., дешевы, не требуют большого помещения и могут переноситься из одного места в другое. Кружевное дело поэтому неоценимо, как одна из форм кустарного производства. Работа может исполняться как на воздухе, так и в комнате, как взрослыми, так и детьми. Шитое К. требует еще меньше приспособлений, так как для него нужны только иголка и ящик для предохранения ниток и работы от пыли. Хотя Нидерланды и оспаривают у Италии славу изобретения плетеного на коклюшках К., но всего вероятнее, что плетеное К. появилось в Италии почти одновременно с шитым и, благодаря частым сношениям между обеими странами, фламандские мастера познакомились там с новым производством и перенесли его к себе на родину. В мюнхенской королевской библиотеке хранится сборник рисунков под названием «Neu Modelbuch allerlei Gattungen Dantelschnür», напечатанный в Цюрихе Христоф. Фротоверном, с двумя гравюрами на заглавном листе, изображающими двух женщин, плетущих К. на коклюшках. Этот сборник помечен 1536 г., и мы из него убеждаемся, что в это время уже плетеное К. было известно в Германии и Швейцарии и перенесено было туда из Италии и Венеции. На портретах фламандской школы только с конца XVI в. появляются богатые украшения из плетеного К. Благодаря превосходству и тонкости льняной нитки в Бельгии, производство К. там нашло богатую почву для своего развития; действительно, оно так быстро распространилось в этой стране и приобрело, как по исполнению, так и по рисунку такой самостоятельный характер, что вскоре далеко опередило всех своих иностранных соперников. Это и дало повод к предположению, что родина плетеного на коклюшках К. — Бельгия. Во Франции издавна процветали всякие женские рукоделия, вышивки, филейные работы (lacis) и пр. В 1530 г. флорентинец Франческо Пеллегрина издал для французского двора сборник узоров, посвященный им королю Франциску I; почти одновременно появился в Кельне другой сборник рисунков, изданный Квинтелом или Квинти. В этих сборниках находятся собственно узоры, представляющие как бы переход от полотна с выдернутыми нитками и с вырезанными и затянутыми нитками местами к воздушным points, т. е. настоящему К. Во всяком случае почва была подготовлена и потому неудивительно, что когда кружевное искусство перенесено было из Италии во Францию, оно там распространилось с неимоверной быстротой. Первая картина во Франции, где встречается К. — портрет Генриха II в версальском музее. При описании въезда этого короля в г. Лион в 1548 г. говорится о богатых нарядах, украшенных шнурами или К., так наз. «bisette»; это название, точно также как впоследствии наименование одного рода К. блондой «blonde», происходило, вероятно, от рыжевато-сурового цвета этих К., т. е. цвета небеленого полотна. Супруга Генриха II, Екатерина Медичи, выписала из Италии некоего Фредерика Винчиоло, который в 1587 г. издал подробный сборник всех существовавших в то время узоров. Вкус к К. вскоре так сильно развился во Франции, что богатые вельможи, выписывая их из Италии и Нидерландов, где они уже достигли высокой степени совершенства, тратили на них громадные суммы. Ими обильно украшали не только различные части как женского, так и мужского туалета, но и обшивали сапоги, украшали мебель, особенно кровати, и даже внутренность экипажей (carosses). Тогдашнее французское правительство не могло не обратить серьезного внимания на значительный отлив денег за границу, вызывавшийся страстью к ношению дорогих иностранных К., особенно развившейся при Людовике XIV, и так как предпринимавшиеся ограничительные меры не приводили к цели, то, по настоянию Кольбера, сознавшего всю пользу, которую можно было извлечь из насаждения кружевного производства внутри страны, в местностях, где почва уже была для этого отчасти подготовлена, именно в Алансоне, Кенуа, Седане, Аржантоне, Реймсе и др., были основаны королевские мануфактуры, для чего вызвано было, по словам Вольтера, 30 мастериц из Венеции и 200 из Фландрии. Успех предприятия провзошел всякие ожидания: способные ученицы не только быстро усвоили себе технику производства, но со свойственным француженкам вкусом внесли в него еще более утонченное изящество. Очень скоро К., изготовляемые на королевских мануфактурах, особенно знаменитый алансонский «point à l’aiguille», превзошли, по исполнению и красоте, все до тех пор существовавшие и приобрели громкую всемирную славу. Сначала все шитые иголкой К. носили во Франции общее название «point de France»; но вскоре в различных центрах производства, они приобрели совершенно различный характер как по рисунку, так и по свойству сетки, на которой воспроизводились узоры. Алансонские К., всегда чрезвычайно тонкие и дорогие, с самого появления своего славились неизмеримо больше всех остальных и, хотя производство их иногда несколько и сокращалось, но сохранило и до сих пор свое первенствующее положение. Производство шитых К. процветало также в Аржантоне, но во время революции пришло в упадок и только с некоторого времени опять возобновилось. Теперь город Байе (Bayeux) славится своими шитыми К. и в его мастерских воспроизводятся несколько старинных points. В Алансоне, где вначале подражали только венецианскому point, производство очень скоро приняло совершенно самостоятельный характер и там впервые введен был новый род К. с правильным сетчатым фоном (réseau), резко отличающийся от неправильных нитей, украшенных разными петельками (пико) гипюрных К. (guipures). Этими последними особенно славится Лангедок. Гипюры, плетеные на колюшках в городе этой провинции Le Puy en Velay, являющемся центром производства, расходятся в огромном количестве. Гипюры бывают нитяные, шелковые и шерстяные; производство их, по исполнению и по употребляемому материалу, применяется ко вкусам времени и к часто изменяющейся моде. Той же специальностью, т. е. гипюрами, занимаются также в Миркуре, в Вогезах, но исполнение К. там более тонкое. Город Орильяк (Aurillac) издавна славился своими золотыми и серебряными К. и производство их составляло в свое время там важную отрасль промышленности. Знаменитое point валансьен сделалось известно только в XVIII ст., когда в этот город было перенесено производство К. из основанной Кольбером мануфактуры в Кенуа (Quesnoy), но оно приняло тут совершенно самостоятельный характер; прозрачная, тонкая, правильная сетка-фон плетется одновременно с узором, и цветы не имеют никакой рельефности, вследствие чего это К. лучше поддается стирке и глажению. До революции город Валансьен был центром всего производства, но потом оно перешло в соседние города и сосредоточивается ныне в местностях между Поперингом, Куртре и Гентом. Есть еще одно французское К., пользующееся большой известностью — это черное шелковое Шантильи, производство которого основано было в начале XVIII столетия Екатериной де-Роган. Город Шантильи долгое время был центром всего кружевного дела в Иль-де-Франс, и хотя оно теперь совершенно исчезло из окрестностей Парижа и перенесено в Нормандию, но самое К. все еще сохранило свое прежнее название. Производство его утвердилось теперь около городов Каен (Caen) и Байе, где в настоящее время работает огромное число мастериц (в Байе их более 60000). В этих двух городах выделывается еще род шелкового К., называемого блондой; название это дано было ему по его суровому цвету, теперь делают только белые и черные блонды. Блонды в настоящее время делаются более на испанский манер, т. е. по шелковой сетке, большими матовыми цветами, плоским шелком. Они употребляются на мантильи, национальный головной убор испанок, и изготовляются преимущественно в Барселоне и, как сказано, в Байе. В Испании, куда кружевное производство перенесено было также из Италии, в старину делали богатые шелковые, серебряные и золотые К.; эти последние, по своему блеску и рельефности узора, были особенно эффектны и под названием «point d’Espagne» пользовались большой известностью. Из Испании и Португалии знакомство с кружевным искусством перешло на остров Мадеру и в Южную Америку, а из Португалии также на остров Цейлон и в Остиндию. В Голландии и Бельгии на производство К. не употребляли ни шелку, ни серебра, ни золота, но тончайшие льняные нитки, которые и доставили фландрским К. вполне заслуженную славу. Здесь характер кружевных рисунков сделался сразу самостоятельным и оригинальным. Страсть фламандцев к растениям и цветам отозвалась и на кружевных узорах, особенно, когда введена была правильная сетка вместо прежнего гипюра. В Брюсселе и его окрестностях издавна делаются великолепные, тонкие, чрезвычайно изящные шитые К. (piont à l’aiguille и point d’application), брюссельские, которые приобрели громкую мировую известность. Теперь на них идет уже не прежняя тонкая льняная пряжа, но простая бумага; впрочем, из этого материала искусные бельгийские мастерицы умеют выделывать такие прелестные изделия, что они раскупаются в большом количестве; вывоз их напр., в Соединенные Штаты, очень велик. В Нидерландах высокой степени совершенства достигло производство К., плетеных на коклюшках. Эти К. пользовались особенным почетом в прошлом столетии, во время, предшествовавшее великой революции, и ценились, главным образом, за мягкость контуров рисунка, сливающихся с фоном. Из них известны: «point de Flandre», «point de Bruges», «point Duchesse» и особенно «point Mabuis», нежное, мягкое и изящное по рисунку. При производстве К. обыкновенно, а в Бельгии в особенности распространено разделение труда — каждая мастерица имеет свою специальность: одни делают цветы, другие — листья или узоры, третьи готовят сетки (réseau) и т. п. Под упомянутыми выше «point d’application» известны К., впервые появившиеся во Фландрии и принадлежащие к числу шитых. При производстве этих К. цветы и др. узоры шьются или плетутся отдельно на особых маленьких плоских пяльцах и потом нашиваются на готовую сетку. В Англии, где это К. пользовалось прежде большим успехом и куда ввозилось контрабандой ввиду воспрещения открытого ввоза, оно известно под названием «point d’Angleterre». Из К. местного производства в Англии пользуется некоторой известностью род довольно тонких гипюр, изготовляемых в гор. Гонитоне и носящих название «Honiton lace». В Ирландии давно уже известно шитое К. «Jesuit’s lace», производство которого особенно развито около Лимерика. В скандинавских государствах кружевное производство не играет особенно выдающейся роли. Несколько большего развития достигло кружевное производство в Дании в XVIII в. В Германии существуют теперь мануфактуры в Ганновере, Нюрнберге, Аугсбурге, Лейпциге, Ансбахе, Эберсфельде и Гамбурге, но вообще ничем особенно выдающимся немецкое К. себя не заявило и потому не присвоило себе никакого особого названия. Русское К., напротив того, имеет совершенно самобытный, национальный характер, хотя иноземное влияние Запада и, в особенности, Востока часто замечается на нем в разные эпохи его существования. Первое указание на К. мы находим в Ипатьевской летописи, далее в XV веке о нем часто упоминается в грамотах наших князей, но более всего известий о К. относится к XVII в., от которого уцелело много образцов церковных облачений и царских нарядов. В этот период нашей истории сами обычаи и весь общественный строй жизни много способствовали развитию всяких рукодельных работ и дали известную самостоятельность их направлению, поэтому, по выражению старинного текста, «женское замышление» было в большом почете. Кроме того, мы знаем, что с самого начала XVII в. существовали при дворе «царские знаменщики» (рисовальщики), изготовлявшие разные рисунки для женских работ (см. «Русское К. и русские кружевницы», С. А. Давыдовой, отдел II, стр. 19). Так, напр., уже в 1626 г. «знаменщики Иван Некрасов и Петр Ремезов знаменили к царицыной опашнице К. белилами». Нигде мы не находим такого богатства и разнообразия материала для К., как у нас в России; в него входило и волоченое золото и серебро немецкое и отчасти турское, сканое и пряденое с шелком, золотая и серебряная бить или канитель, трунцал или струнцал, картулин или картулен и разные рода так наз. блествок, звездок, пелепел, площаков и гиночков и пр. Было еще К. саженое и низаное жемчугом и перьями, К. с пухом и горностаем, с разным шелком, мишурой и фигурными штучками и, наконец, К. бархатильное. Употребляемая в большом количестве канитель была самая разнообразная; по словам Забелина, «заведено во дворце в начале XVII в. канительное производство, были вызваны немцы мастера и устроен канительный завод». Многие печатные акты и документы доказывают, что К. у нас не было, как на Западе, достоянием одного только высшего класса, а носилось как царями и князьями, так и купечеством, и крестьянами, и много его изготовлялось на церковную утварь. Никаким ограничениям и запрещениям, как на Западе, К. у нас не подвергалось. При Петре Великом характер кружевного производства совершенно изменился. Выписано было много иностранных мастериц, и жены наших вельмож, в угоду царю, стали сами учиться новым способам этого производства и вводить эти способы у себя в домашнем быту между дворовыми девушками. Но это уже перестало быть их исключительным занятием, как в до-петровские времена, прежние рукодельные работы отошли на задний план и нашли себе главное убежище в женских монастырях. Там, действительно, кружевное дело долго удержало свой прежний характер и сохранилось много старинных способов плетения и старинных узоров, хотя все-таки иноземное влияние проникло и туда. Русское народное К. уцелело лишь в глуши отдаленных деревень. Там также сохранились некоторые старинные образцы и узоры. Самым старинным русским К. считается численное; способ его производства, основанный на повторении того же рисунка посредством счета ниток, теперь почти вовсе утрачен; по сохранившимся редким образцам, в нем видно стремление к подражанию разным вышивкам. Потом стали употреблять узоры, предварительно наколотые на бумагу, и такое К. получило название сколотого русского. Есть еще сцепное К., которое часто называется и немецким, так как имеет с ним много сходства; узоры в нем связаны редкой сеткой (см. «Русское К. и русские кружевницы», ч. I, отд. II, стр. 12). По способу производства, а также и по рисунку, старинные русские К. носят самые разнообразные наименования: «кованого», «плетеного», «шитого», «пряденого», «волоченого», «низаного» и «саженого» жемчугом К. и т. п. или же «кожутного», «кущащатого», «кружкового» и пр. Названия же узоров часто весьма типичны и оригинальны; так, напр., в некоторых губ. встречаются названия: «насновка», «рыбка», «репеек», «дорожка», «оплет», «полотнянка»; в других же: «протекай речка», «ветки проводы», «бровки-пытки-города», «мельницы», «круги», «денежки», «корабли и полукорабли» и пр., и пр. На Западе только в редких местах встречаются такие типичные названия узоров, в Дании, напр., можно найти такие названия как: «петуший глаз», «паук», «лира», «труба», «перья» и т. п. Во Франции в «le Puy» некоторые К. носят также самые оригинальные названия, напр. «merlin à mouche», «serpents à l’araignée», «blondes a coeur de l’araignée», «arcades de la prude», «neige de St. Paulin», «pattes de Coup» и т. д. В недавно появившемся сборнике финляндских узоров мы находим также некоторые названия, по типичности своей напоминающие наши русские, хотя едва ли можно предполагать, что близость Финляндии отразилась на наших К.; сравнивая наши старинные К. с финскими старинными, находящимися в богатой коллекции, собранной В. Д. Комаровой, нельзя положительно найти никакого сходства между ними. Согласно исследованиям В. Д. Комаровой, производство их введено было в Финляндии францисканскими монахами еще в средние века, с целью помочь материальному положению населения. В городе Раумо, в Абосской губ., где прежде был католический мужской м-рь, утвердилось это производство. До XVIII ст. у нас в России очень распространено было металлическое К., но потом оно уступило место отчасти К. из разноцветного шелка, но особенно из льняной нитки, а впоследствии даже и бумага вошла в употребление для плетения кружев. К. плетутся у нас более или менее тем же способом, как и на Западе. Что касается рисунка, то в Минской и в Рязанской губ., напр., влияние иноземное отразилось менее, чем в других местах. В Любовицкой волости Минской губ. крестьянские К. имеют совершенно своеобразный тип, а в селениях близ г. Михайлова Рязанской губ. характер К. в высшей степени оригинален. По мнению С. А. Давыдовой, две губернии, Новгородская и Рязанская, имели выдающееся значение в начале развития у нас кружевных работ. В настоящее время в губерниях: Вологодской, Тверской, Новгородской, Тульской, Нижегородской, Рязанской, Орловской, Ярославской, Вятской, Казанской и Московской плетение К. широко распространено и имеет определенный сбыт, в других же губерниях: С.-Петербургской, Архангельской, Пермской, Оренбургской, Уфимской, Самарской, Пензенской, Тамбовской и Тобольской оно имеет только местное значение.

Благодаря даровому крепостному труду, в наших помещичьих усадьбах в продолжение многих лет было в большом ходу кружевное производство. К. плелись наподобие венецианских и других иностранных («Malines», «Guipures», «Bruxelles» и отчасти «Alençon» и «Chantilly»). Но после освобождения крестьян, кружевное дело у нас пришло в упадок. Впрочем, за последнее время оно опять оживилось и в обществе проявилось сильное стремление к ознакомлению с прежними старинными образцами, особенно, чисто русских национальных узоров. Сильный толчок развитию кружевного производства дала, основанная в 1883 г. стараниями С. А. Давыдовой, Мариинская практическая школа кружевниц, находящаяся под Августейшим покровительством ее Императорского Величества. Несмотря на весьма непродолжительное ее существование, она уже успела заявить себя не только художественно исполненными изделиями, заслужившими уже немало похвальных отзывов и медалей на всех выставках, где они появлялись, но главным образом тем, что подготовленные ею искусные мастерицы, возвращаясь в свои отдаленные деревни по окончании курса, распространяют приобретенные сведения в разных местах России, вносят больший художественный вкус в русское кружевное производство. Начальница этой школы, E. Е. Новосильцева, создала новый род К., получивший за границей название «point de Moscou». В 1885 г. ей удалось ввести производство шитого К. в Тамбовской губ., где в имении Ал. Ник. Нарышкиной теперь им занято уже более 170 семейств. Вообще за последние годы кружевное дело сильно развилось в России; неурожаи 1891—92 г., так бедственно отразившиеся на народном благосостоянии в некоторых местах империи, заставили правительство и помещиков обратить внимание на разнообразные отрасли кустарной промышленности, как на новый источник заработка для населения. Таким образом, во многих губерниях заведены были школы кружевниц. За границей русские К. пользуются большим почетом, спрос на них очень велик и вывоз их с каждым годом делается все значительнее. Изобретение механического производства К. в Англии произвело целый переворот в кружевном деле всего мира. В 1768 г. одним рабочим, по имени Гаммонд, открыт был, на простом вязальном чулочном станке, способ производства гладкого тюля. Результат этого первого опыта далеко еще не был удовлетворителен, и только с появления станка Хеткота (Heathcote) в 1809 г. можно считать тюлевое производство вполне установившимся. Потом в нем сделаны были разные усовершенствования Морлеем в 1811 и в 1824 г., а также Ливером и Турбаном, Кларком, и Марлом; их станки относятся оба к 1811 г.; только с применения системы Жакара, в 1837 г., можно считать изобретение машинного производства кружев законченным. Подробности об устройстве кружевных машин и о машинном производств К. см. S. Ferguson, «Histoire du tulle et des dentelles mécanique en Angleterre et en France» (П. 1862); William Felkin, «A history of the machine-coronght hosiery and lace manufactures Cambridge» (1867); Hugo Fischer, «Die Shitzenmaschine von E. Malhère in Paris» («Dinglers polyt. Journal», 1871, т. 240, стр. 274); Ernst Müller, «Ueber Bobbinetmaschinen mit Jaquard-Einr.» (Civilingen, 1884, т. 30, стр. 513). Эта новая отрасль промышленности, благодаря низким ценам фабрикантов, получила в настоящее время широкое и быстрое развитие. Главным центром машинного кружевного производства следует считать Нотингам и его окрестности в Англии, St. Pierre des Calais во Франции; кроме того существуют фабрики в Лионе, Лилле, Дуэ, St.-Quentin и др. Машинным производством К. во Франции занимается 31500 человек, а годовой оборот его достигает до 85 млн. франков.

Приложения 
</div>

ЭСБЕ:Искусство