ЭСБЕ/Индия
Индия (название). — Так европейцы давно называли богатые страны Южной Азии, о которых имели лишь смутные понятия; об «Индеи богатой» упоминают и наши былины. Колумб, как известно, думал достигнуть И. западным путем и когда открыл сначала Багамские и Антильские о-ва, а затем материк Южной Америки, то был вполне убежден, что достиг своей цели. В том же были сначала убеждены и его современники. Поэтому туземцев новых испанских владений в Америке, а затем и всей Северной Америки стали называть индейцами (исп. Indios, франц. Indiens, нем. Indianer, англ. Indians), а совет испанского короля по делам этих владений — Consejo real у supremo de las Indias. Название индейцы по отношению к американским краснокожим так укоренилось, что его нельзя вывести из употребления, вследствие чего жителей И. обозначают именами индусы (англ. и нем. Hindus, франц. Indous). Когда португальцы открыли морской восточный путь в И., то современники были убеждены, что они достигли восточной части страны, а испанцы — западной. Отсюда название, и до сих пор применяемое к о-вам между Сев. и Южн. Америкой. Русское Вест-Индия взято с нем. Westindien (франц. Indes Occidentales, англ. West Indies). И. и соседние с ней о-ва до сих пор на западноевропейских языках часто называются Восточной И.; отсюда и русское Ост-Индия, с нем. Ostindien (фр. Indes Orientales, англ. East Indies). Голландцы называют Малайский архипелаг островной Индией (Insulinde). Впрочем, теперь и на западноевропейских языках, и по-русски общепринято название И. (фр. Inde, нем. Indien, англ. India) для обозначения среднего из 3 южных полуостровов Азии с соседней частью материка до Гималайских гор на С. Соседний с ним восточный из 3 южных полуостровов Азии обыкновенно называется Индокитаем (фр. Indo-Chine). Здесь эти два полуострова будут рассмотрены вместе в физическом отношении. Вся И., за исключением Непала, входит в состав непосредственных владений Великобритании и ее вассальных государств, или, как теперь выражаются, составляет Индо-Британскую империю, обнимающую и всю западную часть Индокитая.

</div>

И. Положение и границы. — В современном географическом смысле И. наз. южн. часть Азиатского материка, заключающая средний из трех южн. полуостровов материка и соседнюю часть материка до громадных горных цепей, отделяющих ее от нагорий Центральной Азии и Ирана. Относительно Азиатского материка И. занимает такое же положение, как Италия относительно Европейского. Полуостровная часть И., или Декан, на С. приблизительно до гор Виндия, соответствует полуостровной — Средней и Южн. Италии, а сев. материковая часть, так наз. Индостан — Сев. Италии. Сходство простирается гораздо далее: в И., как и в Италии, на С. самые высокие горы, а у подножья обширная равнина; на Ю. обширных равнин нет. Как Италия, И., не составляя единого государства, все-таки составляла географическое целое. Большая часть границ И. резко обозначена: на ЮЗ. и ЮВ. она ограничена морем (Аравийским морем и Бенгальским зал. — частями Индийского океана); на СВ. границей И. служит Гималайский хребет, приблизительно от прорыва Инда через него до 90° в. д.; на СЗ. И. от Афганистана отделяет горная система Гиндукуш (Вост. Солиманов и другие хребты). На В. между Гималаем и северным углом Бенгальского зал. И. не имеет таких резких границ: самая естественная была бы от Гималая под 90° в. д. прямо на Ю. до поворота Брахмапутры на Ю., затем этой рекой до Гоалунды, где Брахмапутра соединяется с Гангом и по рукаву Мегне до Бенгальского зал. На З. между 29° с. ш. и Аравийским зал. граница И. тоже нерезка; горы чем далее к Ю., тем более понижаются. Пространство И. вместе с туземными государствами, т. е. всего полуо-ва по сю сторону Ганга, не менее 3750000 кв. км; она простирается от экваториальных областей до 12° с лишком внутрь умеренного пояса. Рядом с географической И. нужно рассмотреть и административно-политическую Индо-Британскую империю, или непосредственные владения Великобритании и вассальные государства, находящиеся в ведении вице-короля И. Англичане впервые объединили И. и то не вполне: вне их владений и протектората остаются небольшие владения Франции и Португалии и туземное государство Непал. Зато Индо-Британская империя раздвинула свои пределы далеко за пределы И.: на В. к ней принадлежат Бирма и береговая полоса Бенгальского зал. до 10° с. ш., части Загангского полуо-ва, на З. — части Белуджистана и горных стран за Гиндукушем, на СВ. — большие пространства за Гималаем и даже Каракорумом. Таким обр., она граничит на зап. с Белуджистаном и Афганистаном, на С. и СВ. с застенными обл. Китая — Вост., или Китайск., Туркестаном и Тибетом, и, кроме того, Непалом и Бутаном, на В. — собственным Китаем (пров. Юн-нань) и Сиамским королевством. К ней же принадлежат о-ва Андаманские и Никобарские в Бенгальском зал., Лакедивские и Мальдивские в Аравийском море. О-в Цейлон, гораздо более близкий к И., не входит в Индо-Британскую империю — он считается колонией Великобритании. Длина И. с С. на Ю. почти 5200 км; наибольшая ширина, под 28° с. ш. = 4680 км. Сухопутная граница И. имеет около 15600 км, морская — 23400 км.

Топография и геология. — В И. самые высокие горы земного шара (на С.), а у подошвы их обширная равнина, неправильно называемая Гангской: точнее назвать ее Индо-Гангской, так как области этих великих рек соединены равниной и водораздел совершенно незаметен. Равнина относительно малой высоты над ур. моря местностей, очень отдаленных от моря, может сравниться с равниной Европейской России и уступает лишь двум: Западно-Сибирско-Туранской и Южно-Американской. Эта обширная равнина занимает всю материковую часть И. от подножья Гималая и хребтов на СЗ., и южная, собственно полуостровная часть И. (Декан), отделяется от равнины невысокими горами Виндия. Этим собирательным именем обозначается много гор: восточн. в собственном смысле, более сев. из них, идущие с СВ. — ЮЗ., а более южные, с В. — З., называются Махадеа и Сатпура. Первые отделяют собственно индийскую низкую равнину на СВ. от невысоких нагорий, последние же на Ю.З. отделяют материковую часть И. (Индустан) от полуостровной (Декана). Декан — страна, не имеющая ни высоких гор, ни обширных равнин. Главная горная цепь — Зап. Гаты до Малабара (до 11° с. ш.); средняя высота 1000 м (наибольшие вершины до 1400 м). Кардамоновые горы идут с С. — Ю., близ зап. берега. Кроме того, на Ю. Декана встречаются отдельные небольшие горные группы (Нилагири, или Кения, горы, Анамаллай, Паланаты и Шиварой). Первые две выше, чем какие-либо горы И. к Ю. от Гималая (до 2800 м). Декан — один из самых старых материков; здесь на огромных пространствах нет осадочных формаций, а на З. господствуют изверженные породы (особенно трапп), прикрывающие гнейсы, выходящие на поверхность на В. полуо-ва. Нигде трапп и соседние с ним породы не покрывают такого обширного пространства — около 500000 кв. км, что равняется пространству Франции. Местами эти породы толщиной в несколько сот и доходят до тысячи м. На берегах Декана, особенно на вост. берегу и на соседней небольшой равнине, попадается в огромном количестве латерит, железистая глина, малоплодородная и покрытая в естественном состоянии скудной растительностью (вода быстро уходит в многочисленные щели латерита). Если назвать нагорьями плато, ровные или холмистые страны выше 1000 м н. у. м, то значительная часть Декана и даже часть Индостана подходит к этому типу. В Декане к нагорьям принадлежит все пространство между Зап. и Вост. Гатами — последние лишь уступ нагорья, имеющего внизу 300—1000 м. Точно так же нагорья, хотя невысокие, находятся к С. и Ю. от гор Виндия в центральных провинциях и к С. от них в юго-зап. Бенгале и Центральной И. Они подходят к левому берегу Джамуны у Дели. Совершенно отдельно возвышаются среди равнины сев. И. цепь Аравали (гребень около 900 м), вершина горы Абу, 1170 м, и горы Махадеа на полуострове Палитана (Гужерат). Индустан и Декан во многих отношениях различны, причем первый может быть назван страной больших рек, равнин, древнеарийской индийской цивилизации, Декан — страна более пересеченная, с менее значительными реками, незначительными равнинами и населенная другим племенем, хотя и принявшим арийскую цивилизацию, ее религию — браминизм, но оставшимся при своих языках, совершенно отличных от арийских. Пространство равнины сев. И. несколько меньше, чем Декан, население же, однако, гораздо гуще — около 175 млн. жителей, тогда как в Декане всего 110 млн.

На С. И. тянутся высочайшие горы земного шара, за которыми, как известно, находятся самые высокие нагорья нашей планеты. Собственно три цепи, ограничивающие И. с С. — Гималай, Каракорум и Гиндукуш — составляют один общий громадный горный пояс. Собственно Гималайский хребет состоит из двух главных параллельных цепей, из которых сев. тянется совершенно непрерывно от истоков Ганга на 800 км на ВВЮВ. Южн. хребет имеет более высокие вершины, между прочим, величайшую на земном шаре Гауризанкар, 8840 м, но она размыта глубокими ущельями, через которые проходит Ганг и его многочисленные притоки. К З. и главная цепь Гималая прорезывается сначала главным лев. притоком Инда, Сетледжем, а гораздо далее на З., у зап. части Гималаев, и самим Индом. В восточной части Гималайской цепи ее прорезывает другая большая река, Брахмапутра, берущая начало на сев. склоне Гималаев, очень близко от Сатледжа и не очень далеко от Ганга. На СВ. от Гималаев, в зап. его части, находится хребет более высокий, чем эта часть Гималаев, хребет Каракорум, имеющий вторую по высоте вершину земного шара Дапсанг, 8660 м. Средняя высота Гималайского хребта около 4500 до 5000 м, а местами и значительно более, так что есть перевалы высотой до 5500 м. Окончательное поднятие Гималаев совершилось, вероятно, во время миоценовой (средней третичной эпохи), т. е. сравнительно поздно. Самая высокая средняя часть гор бедна гранитами, в ней преобладают гнейсы и метаморфические сланцы. На склонах гор подняты слои разных формаций, начиная от силурийской. Параллельно Гималаям, отделяя их от Индийской равнины, расположен целый ряд сравнительно невысоких хребтов, которые иногда называют общим именем Подгималаев. Самая известная часть этих хребтов, Сивалин, принадлежит к позднему третичному периоду и необычайно богата остатками млекопитающих этого периода. Нигде в Гималаях не нашли собственно вулканических формаций. От сев.-зап. части Гималая отделяются горы, носящие общее название Гиндукуша. Из этих гор ближайшие к И., Тахт и Сулейман, поднимаются до высоты 3340 м. В СЗ. углу И. очень замечательна по богатству пород и минералов Соляная цепь, между Джиламом и Индом. Она очень богата каменной солью, но, кроме того, встречаются: золото, медные, свинцовые и железные руды, каменный уголь, сера, квасцы и т. д. и множество минеральных ключей. Остальная И. вообще бедна минералами. На склонах гор встречаются диориты и разные осадочные формации от силурийских до третичных. У подножия Гималая расположена величественная равнина Терай, известная своим нездоровым климатом. К В. от Брахмапутры поднимаются опять горы, более или менее параллельные Гималаю, состоящие из третичного песчаника и раковистого известняка. Средняя высота от 1200 до 1500 м, высшая вершина почти до 2000 м. Иногда все эти хребты называют Ассамскими, а отдельные части: Гарро, Хаси, Качар, Нага.

Климат. И. совершенно уединена от Средней Азии высочайшими хребтами земного шара и обширными высокими нагорьями; поэтому климатические условия ее сравнительно просты; главная черта — взаимодействие обширной полосы материка к Ю. от Гималаев и Индийского океана. Вследствие более высокого давления на С. И. зимой в это время ветер дует оттуда на море, принося ясную, сухую погоду; он обыкновенно называется сев.-вост. муссоном, но это справедливо лишь для Ю. И., или полуо-ва Декана, далее на С. направление ветра С., СЗ. или даже ЗСЗ. Летом давление выше на Индийском океане и ниже на материке, особенно на СЗ., и ветер дует с моря, принося облака и обильные дожди; это время называют обыкновенно юго-зап. муссоном, и это название менее ошибочно, чем название зимнего сев.-вост., но все-таки несправедливо для всей И.; по нижнему и среднему Гангу ветер летом ЮВ. и В. Летний, влажный муссон должен быть сильнее зимнего сухого. Но так как последний еще возникает на суше и поэтому еще гораздо более ослабляется трением, то подобное обстоятельство еще более уменьшает его силу. Действительно, это и замечается везде в И. Это доказывается и тем, что, напр., в Бомбее при господстве юго-зап. муссона он дует целые сутки без перерыва, а зимний, сев., лишь ночью и утром, а пополудни является все-таки ветер с моря. Сила ветра в И. вообще мала до того, что ветряные мельницы не употребляются; особенно слаб зимний муссон. Летом ветер сильнее, чем зимой; среднее отношение их 2:1. Всего менее разность в Мадрасе, где летом дует ветер с материка, а зимой с моря. В октябре, к концу дождей летнего муссона, температура распределена замечательно равномерно по всей И., средняя около 26°—27°. По мере ослабления летнего муссона и уменьшения облачности температура падает в сев. И., так что уже в ноябре разность между С. и Ю. заметна, напр. Лагор 18,5, Андаманские о-ва 26,8. К тому же на Ю. дожди продолжаются долее, нередки центры циклонов. Над сев. И. образуется антициклон, воздух стекает и к Аравийскому, и к Бенгальскому зал., но внутри И. ветер очень слаб, частое затишье. Кроме главного максимума в Пенджабе, образуется второй, в горной стране к Ю. от среднего Ганга, он сильнее обозначен в декабре и январе. К Ю. оттуда начинается сев.-вост. муссон южной И., движение воздуха более постоянное и сильное, чем при зап. и сев.-зап. ветрах сев. И. В последней давление часто несколько выше на Ю., чем на С., и бывают дожди, особенно в январе, феврале и марте. Эти дожди более правильны к С. от 25° и особенно 27° с. ш., так что земледельцы рассчитывают на них при ожидании урожаев от так назыв. посевов холодного времени, напр. пшеницы. Количество выпадающей воды невелико, бывают большей частью тихие, мелкие дожди. Жители И. говорят о холодном времени, но это понятие весьма относительное. Гималаи защищают от холодных ветров изнутри Азии, возможно лишь охлаждение на месте. Даже под 31° с. ш. на равнине редки морозы и превосходно растут такие характерные тропические деревья, как манго.

С марта, а далее на С., напр. в Пенджабе, с апреля наступает в сев. И. жаркое время года. Лесов в сев. И. почти нет, за исключением склонов Гималая, а травяные растения желтеют после продолжительной засухи. До половины июня обыкновенно продолжаются жара и засуха при сильных З. ветрах среди дня, сухих и теплых, и частых вихрях. В апреле и мае во всей сев. И., кроме мест у Бенгальского залива, господствуют зап. ветры: они захватывают и места к Ю. от 22° с. ш., напр. центральные провинции, где зимой ветер NE. Здесь всего уместнее дать среднее направление и румб (равнодействующую) ветров в И. за сухое и жаркое время в сев. И. (апрель), время господства летнего муссона (июль) и зимнего (декабрь). Дано всего 16 направлений ветра. N — северный, Е — восточный, S — южный, W — западный.

Осенью, подобно тому как в южн. Монголии и Китае, переход от летнего дождливого муссона к зимнему совершается сравнительно быстро и без особых осложнений, а весна во многом на сев. И. отличается и от лета и от зимы особенно сильными ветрами и сухостью воздуха. Только в одном эти страны несходны, в сев. Китае и юго-вост. Монголии самая высокая температура наблюдается еще до наступления летнего влажного муссона в мае, а начиная с 28° с. ш. в июне и наступление дождей сопровождается значительным понижением температуры. Англо-индийские метеорологи различают два течения летнего, влажного муссона: с Аравийского моря (к З. от И.) и с Бенгальского зал. Первое, ЮЗ. или ЗЮЗ., гораздо сильнее захватывает весь полуо-в, а на материке простирается почти до Ганга в его среднем течении, оставляя второму местность оттуда до Гималая. Последнее ослабляется горными и подгорными лесами, вероятно, и разность давления на море и материке менее. В таблице, помещенной выше, ясно видно, как мал R, т. е. как слабо преобладание этих ветров на равнине сев. И. (напр. Агра, Лахор). Здесь существование летнего, влажного и дождливого муссона можно доказать скорее облачностью и осадками лета, чем направлением ветра. Так, напр., в Бенаресе три времени года дают следующие цифры:

Отсюда видно, что изменение в направлении ветра очень мало заметно, а другие климатические элементы изменяются очень резко. Сухость воздуха и вследствие того колебание температуры особенно велики в месяцы с февраля по май, а в летние месяцы с июня по сентябрь влажность и облачность уменьшают колебания температуры. Чем далее на З., чем слабее дожди летнего муссона, тем неправильнее их наступление. Зап. Пенджаб и Синд, т. е. места по нижнему и среднему течению Инда, имеют уже менее 20 стм. в год на равнине, и в марте здесь выпадает почти столько же дождя, как и в июле.

Гораздо правильнее наступление дождей летнего муссона и обильнее их количество там, где они приносятся юго-зап. ветрами с Аравийского моря. Наступление или, как выражаются в И., разражение (burst) муссона — величественное явление природы на зап. берегу полуострова. Дожди начинаются в Цейлоне и на крайнем юге полуострова в конце мая, в Бомбее на первой неделе июня, в Калькутте немного позже. Наступление их внутри страны менее правильно. Чем далее внутрь страны, тем продолжительнее переходное время, когда облаков уже много, а обильных дождей еще нет. Многочисленные наблюдения в И. установили факт, что лишь на зап. берегу И. (Бомбей и т. д.) дожди во время муссона довольно равномерны, а в других местах образуются небольшие циклоны (land cyclones); они не вызывают сильных ветров, но сопровождаются дождями, а местами и грозами. В этом отношении большое сходство с летними дождями и грозами внутри материков Европейского и Сев.-Американского. От южн. оконечности полуострова до 21° с. ш. везде находятся горы вблизи зап. берега, и вследствие этого дожди муссона здесь очень правильны и обильны и количество их увеличивается до высоты около 1500 м (напр. Бомбей в год 188 стм., Махабалешвар 641 стм.). Дожди идут почти каждый день с половины июня до начала сентября, облачность чрезвычайно велика (Бомбей — июль-август 93); за горами, на невысоком нагорье Декана, дождя падает менее, наибольшее количество бывает в разные месяцы, от июня до октября, и вообще эта страна нередко страдает от засух, местами и среднее годовое количество менее 50 стм. — очень недостаточное для такого теплого климата. Большая облачность в летние месяцы показывает, что на высоте ЮЗ. течение воздуха несет тучи. От этого зависит и понижение температуры с мая по июнь от 3° до 5°. В мае жары здесь почти также сильны, как в сев. И., несмотря на высоту. К С. от Бомбея горы понижаются, и юго-зап. муссон имеет свободный доступ внутрь страны. Центральная И. (невысокое нагорье) получает еще много дождя, почти везде более 100 стм. в год, кот. падает почти исключительно с июня по сентябрь. При наступлении дождей температура быстро понижается (с мая по июль от 6° до 8° ) более, чем где либо в И. Далее на С. и З. дожди менее правильны и обильны, в Зап. Пенджабе и Синде даже облачность в июле невелика, поэтому и неудивительно, что там нет и большого понижения температуры к июлю, свойственного вообще внутренности И. (напр.: Мальтоун, июнь 34,7, июль 33,3, облачность — июнь 11, июль 21). По направлению к Гималаям количество дождя увеличивается, но, однако, нигде в сев.-зап. Гималаях не выпадает столько дождя, как в вост. части этой цепи. Зап. часть Загангского полуострова и соседняя часть материка к В. от устьев Ганга и к Ю. от Гималая — из самых влажных и дождливых стран земного шара; на южн. склоне гор Кассиа — самое дождливое место на земле, но и к Ю., на равнинах Сильхота и Катара, падает до 30 стм. дождя в год, и еще более на берегу вблизи гор. Эта местность отличается роскошной растительностью, а леса, в свою очередь, умеряют температуру даже в значительном расстоянии от моря, напр. в Ассаме. Оттого здесь нет жаркого, сухого времени года, точно так же нет и внезапного наступления дождей муссона, а температура и количество дождя возрастают постепенно к июлю. Переходы от летнего к зимнему муссону короче, чем от зимнего к летнему, и на материке проходят без особых осложнений (циклоны бывают не каждый год и редко идут на С. далее устья Ганга). Переход совершается ранее на сев. И., чем на юге, так что в октябре на равнине Ганга, между 26°—28° с. ш., уже установился зимний муссон, а на Бенгальском заливе еще господствует летний или время перехода от летнего к зимнему, с затишьями и циклонами. В след. таблице приведены температуры некоторых мест в И. Из нее видно, как она высока и равномерна на Ю. и понижается на С. (вне гор нет собственно зимы). Жары времен года перед дождями выступают очень резко, везде на равнине сев. И. В противоположность этому таких жаров нет в лесистом Ассаме, где в таком же расстоянии от моря и на той же широте средняя темп. в мае на 8°, а наибольшие еще более отстают от наблюдаемых на равнине Ганга и на З. от нее.

Температура И. с Ю. на С., от 8° до 32° с. ш., представляет самое медленное убывание на земном шаре, в тех же широтах. Например, годовая средняя:

Для Атлантического океана можно принять приблизительно:

Отсюда видно, что уменьшение температуры с лишком втрое быстрее на Атлантическом океане, чем под теми же широтами в И. В северный угол Бенгальского залива впадают две реки, по количеству воды принадлежащие к очень значительным на земном шаре, особенно Брахмапутра. Ее истоки близки к истокам Ганга, но разделяются Гималаем, затем она делает большой заворот на В., прорезывает этот хребет и проходит через одну из самых дождливых местностей земного шара — Ассам. Ганг, имеющий более значительную речную площадь, несет гораздо менее воды, так как климат этой области гораздо суше. Ганг и Брамапутра сливаются и имеют общую дельту. Из притоков священной реки Ганга особенно замечательны: Гогра с левой стороны и Джамуна — с правой. Последняя, тоже одна из священных рек И., занимает сев.-зап. часть области Ганга и находится на историческом пути, соединяющем области Ганга и Инда, на пути, по которому проходили завоеватели из Средней Азии. Третья из великих рек И. — Инд — проходит по стране гораздо более сухой, чем Ганг, и гораздо большая часть его воды — из гор, притом, так как северо-западный Гималай и Каракорум богаче снегами, чем восточный Гималай, то Инд получает в значительном количестве снеговую воду, приближаясь в этом отношении к большим рекам Средней Азии — Амуру и Сырдарье. Из притоков Инда особенно замечательны Сетледж — самая восточная р. Пенджаба, или Пятиречия. Климат на равнине так сух, что Инд после соединения со своим главным притоком уже более не получает других. Общие топографические условия Сев. Индии благоприятны для рек, а количество воды зависит от большего или меньшего количества осадков. Все три значительные р. Индии судоходны, а в области Брахмапутры и рек, впадающих с В. в ее дельту, все сообщения производятся водой. Южная часть Индии не имеет таких значительных рек, особенно ее западная часть. Здесь замечательны только Нарбада и Тапти, вытекающие с С. хребта Сатпура и впадающие в Аравийский залив около 21° с. ш. Южнее горы так близко подступают к берегу, что возможны лишь короткие, быстрые горные потоки. На В. в Бенгальский залив изливаются более значительные pp. Маганади, Годавери, Кистна, Пеннар и Кавсри. В низовьях этих рек, на плодородной наносной почве, находятся богатые рисовые поля и живет густое население. Озерами И. бедна. В горах есть следы древних озер, но существующие крайне незначительны. В экономическом отношении замечательно соленое оз. Самбгар близ Джайпура Раджпутани; из него добывается огромное количество самосадочной соли. На зап. берегу И. между 11° и 8½° с. ш. замечателен целый ряд лиманов, отделенных от моря песчаными косами. Местами из них есть выход к морю. Эти лиманы очень полезны для судоходства особенно во время юго-зап. муссона, когда бывает сильное волнение и туземцы не решаются выходить в открытое море на своих плохих судах.

Растительность Индии очень разнообразна и в разных частях страны имеет более сходства со странами, очень отдаленными от Индии, чем с другими частями этой страны. Флора И. находится в близком соотношении с климатом, особенно с количеством дождя, так как влияние температуры сравнительно незначительно. Последнее зависит от того, что на равнинах и небольших высотах до самого севера инд. климат в сущности тропический, а высокие горы, где уже встречается растительность, весьма отличная от растительности равнин, имеются лишь на северной границе и в некоторых местах Южной И. (общие условия индийской флоры см. География растений). Поэтому в И., главным образом, приходится отличать растительность, примененную к более или менее влажному климату. Крайности в этом отношении, с одной стороны, Синд, зап. Пенджаб и зап. Раджпутана, по бедности своей естественной флоры, похожие скорее на Сахару, а с другой — Ассам, подножие Гималая и Зап. берег, где при равномерно высокой температуре и обильных дождях флора достигает роскоши и разнообразия, напоминающего Малайский архипелаг и обл. Амазонки. Остальные части И. по богатству своей флоры стоят между этими двумя обл., причем нужно еще заметить, что самая населенная часть этого пространства, т. е. большая часть Бенгала, сев.-зап. провинции, Ауда и вост. Пенджаб, составляет почти сплошное поле, по большей части засеваемое злаками. Лесов здесь совсем нет, и вообще естественная растительность чрезвычайно видоизменена человеком. Самое большое разнообразие флоры встречается на склонах Гималая. Здесь чередуются растения от жаркого пояса до самого холодного, а обилие влаги благоприятно для всех. Здесь еще сохранились очень густые леса. Кроме этой местности, затем Ассама и Зап. берега, т. е. лесных обл. с роскошной растительностью, обширные леса сохранились еще в центральных провинциях. Здесь распространены деревья с опадающими листьями. Из древовидных культурных растений отметим многочисленные пальмы — от финиковой на СЗ. до грациозной арековой на Ю., строевые деревья тик и сал в центральных провинциях и на западном берегу, знаменитую индийскую смоковницу, пускающую корни из ветвей и разрастающуюся почти без конца, перечное, коричное и кардамоновое дерево на Малабарском берегу, кофейное дерево в горах Южн. И., чайное в Ассаме и на склонах Гималая, наконец, бамбук — древовидный злак, представляющий одно из важных культурных растений и составляющий одну из первых потребностей жизни более влажных местностей И.

Животные. Животный мир И. тоже очень разнообразен и, между прочим, конечно, зависит от растений. Всего богаче большими млекопитающими область больших лесов у подножия Гималая в Ассаме и в горах между Бенгалом и Бирмой. Здесь и в девственных лесах ЮЗ. И. еще сохранился дикий слон. Это животное, как известно, давно приручено в И. и служит для разнообразных целей. Носорог водится в той же обл., что и слон, за исключением юго-запада. Из кошачьего семейства всего замечательнее королевский тигр, который встречается почти везде в И., в особенности там, где встречаются густые леса и заросли (джангли). Он нередко нападает на человека, и туземцы беззащитны перед ним, так как им запрещается носить оружие. Кроме тигра, встречается леопард и более мелкие представители кошачьего семейства. Еще недавно лев попадался в Пенджабе; теперь его уже там нет, и немногие оставшиеся попадаются лишь на полуо-ве Каттивар. Леса И. богаты обезьянами разных пород, которые, как священные животные, нередко содержатся при храмах. Нет страны, где бы ядовитые змеи были опаснее для человека где-либо, чем в И. Очень несовершенная официальная статистика насчитывает до 20 тыс. человек, погибающих от укушения змей. В Ганге и его притоках водятся два вида крокодилов и близкий к ним гавиал, тоже не безопасный для человека; но последнее время за ними усиленно охотятся, и они быстро исчезают.

Население. Общее население Брит. И. в 1891 г. считалось в 221173 тыс. (112543 тыс. мжч. и 108630 тыс. жнщ.), т. е. составляло 1/7 населения всего земного шара. Прежние переписи давали гораздо большее превышение мужчин над женщинами. Каждая новая перепись давала все больший % женщин, вероятно потому, что была точнее.

Пространство и население Брит. И. по провинциям в 1891 г. сравнительно с 1881 г.

Кроме непосредственно британских провинций, в И. есть еще много туземных государств — данников Индо-Британской империи, которые занимают пространство в 1541445 кв. км с населением в 66051 тыс. жит. (34185 тыс. мжч. и 31866 тыс. жнщ.).

Таблица пространства, населения и валового дохода в тысячах рупий (рупия = 59½ мет. коп.) туземных государств по переписи 1891 г.

Прирост населения, за исключением Верхней Бирмы, Кашмира и гос. Шаня, по которым не было точных сведений за 1881 г.: британские владения 19363 тыс., туземные государства 8571 тыс., всего 27934 тыс., или в % за 10 лет: британские владения 9,7%, туземные владения 15,6%, всего 11%. Данное десятилетие было особенно благополучно: не было ни голода, ни особенно сильных повальных болезней. За предыдущие два десятилетия, несмотря на то, что британские владения значительно расширились, население не увеличилось. Главная причина этого — неурожаи 1860-х и 1876—78 гг.

Следующая таблица показывает пространство в кв. км. и население в миллионах в Британской И. за шесть десятилетий:

Нужно еще заметить, что до начала 70-х гг., да отчасти и теперь, прирост населения от одной переписи до другой показан больше, чем он на самом деле, так как прежние переписи были очень несовершенны. Следующая таблица показывает движение населения Британской И. за 1890—91 г.; число рождений и смертей на 1000 чел.

Средняя смертность в Британской И. колебалась в 1880—90 г. между 20,98 (на 1000) —29,61. В этой таблице поражают необычайно различные цифры рождаемости и смертности, особенно малые цифры 1-й и 2-й в Бенгале и 2-й в Мадрасе. Нужно заметить, что масса индийского населения состоит из земледельцев, вообще очень бедных, рано вступающих в брак и ведущих правильную семейную жизнь, поэтому рождаемость должна быть несомненно велика; смертность же велика вследствие бедности и невежества населения и опустошений, производимых голодом и болезнями. В Бенгале и Мадрасе население скорее беднее, чем в других провинциях, поэтому вероятно, что в северо-западных провинциях, Ауде и центральных провинциях цифры вернее, чем в двух поименованных ранее.

Эта таблица подтверждает замеченное выше о ранних браках в И. Особенно ранними бывают браки женщин, и так как мужья старше и жизнь мужчин подвержена большим случайностям, а вдовы у браминистов не могут вступать в брак, то вдов необычайно много.

По последней переписи, 1891 г., все население И. разделено по числу, языков различных рас и племен на 117 групп, но и эти отдельные языки не обозначают еще отдельных этнографических групп, так как это очень часто не языки, а наречия. Главнейшие лингвистические группы, в миллионах:

Языки наиболее распространенные:

На английском языке говорят 238 тыс. чел. В 1891 г. британцев, рожденных в И., считалось 101 тыс. чел.; всех европейцев, не рожденных в И., 662 тыс. По роду занятий население И. разделялось в 1891 г. (в тысячах):

Большая часть рабочего класса находит себе заработок в полевых занятиях; большая часть торговцев и ремесленников владеют участками земли, так что общее число населения, связанного с интересами земледелия, в сущности, еще выше приведенного % земледельческого класса; в общем почти 90% всего населения И. тесно связаны с землей. К классу рабочих относятся все не владеющие землей и снискивающие себе пропитание поденным земледельческим трудом; в голодные годы они могут существовать только на средства государства или частной благотворительности. К классу непроизводительных профессий принадлежат, главным образом, нищие. Городское население И. к марту 1892 г. состояло из 15000 тыс., т. е. составляло менее 6% населения; все остальные жители распределены были по селам и деревням.

В Британской И. 28 городов; с населением свыше 100000 жит. и 47 гор. с населением свыше 50000 жит. (приставка Т. означает города в туземных государствах):

Из религий в И. самая распространенная браминская, или индуизм; ее учение признает почти 200 млн.; за ней следуют магометанская (до 57 млн.), далее буддийская и христианская.

Вопрос о кастах — один из самых важных и сложных в И. Каста проникает всю жизнь индуса-браминиста, но вместе с тем она нечто чрезвычайно сложное и изменчивое. Были ли когда-нибудь строго определенные 4 классические касты: 1) браминов (духовных, ученых и аскетов), 2) кшатриев (воинов), 3) ваисья (земледельцев и купцов) и 4) шудра (ремесленников) — неизвестно. Но во всяком случае 2-я, а во многих местах и 3-я, насколько они сохранились, не состоят более из чистокровных потомков арийцев, и вообще их положение очень изменилось; лишь брамины до некоторой степени сохранили свое прежнее место и господство в индийском обществе. Более чем сомнительно, однако, чтобы все, называющиеся браминами, происходили от древней касты жрецов и даже были чистыми арийцами. Брамины Северной И. не хотят иметь ничего общего с браминами Южной И. и Бенгала, и чем далее на Ю., к оконечности полуострова, и на В., к Нижнему Бенгалу, тем сомнительнее чистота происхождения браминов. Также ошибочно думать, чтобы брамины ограничивались теми занятиями, которые указаны им в священных книгах. Аскетизм и изучение древних священных книг в полном упадке. Доходы браминов, состоящих при храмах, уменьшаются, так как аристократия и богатые люди под влиянием англичан менее щедры, чем прежде. Брамины, пользуясь своим привилегированным положением, считают дозволенным множество занятий почетных и прибыльных; они наполняют средние и высшие учебные заведения, открытые англичанами и дающие доступ на государственную службу, низшие должности которой наполнены ими; они занимаются торговлей, земледелием и даже службой в полиции и войсках: есть целые полки, набранные из них. Люди, ныне имеющие права кшатриев, произошли или из низших каст, или от пришельцев, гораздо более поздних, чем первоначальные арийцы Индии. К таким пришельцам принадлежит и самая гордая аристократия И. — раджпуты. Все они получили свои права за щедрые пожертвования храмам и браминам. То же можно заметить в значительной степени о купцах и банкирах, получивших права 3-й благородной касты, ваисиев, хотя, может быть, местами и сохранились потомки этой древней касты. Нынешние ваисии живут, главным образом, в Дели и соседних с ним городах северо-западных провинций, Раджпутане и Гуджерате. Их и купцов из секты джайнов (см.) обыкновенно называют банианами; они ведут торговые обороты не только в И., но и в Афганистане и до нашей Средней Азии, а также на восточном берегу Африки (особенно Занзибара). Ваисии-браминисты и джайны близки между собой и часто вступают в брак. Шудры, многие туземные племена (не арийские), стоявшие вне индийской цивилизации и ее каст, наконец, люди, происшедшие от родителей разных каст, т. е. нечистые по древним священным книгам, в настоящее время образовали необычайно пеструю систему сект и каст. Происхождение их самое разнообразное, точно так же и занятия. Доходит до того, что почти всякое новое занятие ведет к образованию новой касты. Так, несколько каст образовалось со времени приезда англичан в Индию из прислуги, причем каждая занимается только одним, небольшим специальным делом. Точно так же люди одних занятий образуют в разных областях разные касты, а на юге И. существуют касты правой и левой руки, враждующие между собой, хотя происхождение этих различий никому не известно.

Буддизм, возникший в Индии, был впоследствии истреблен в ней. Во всей Англо-Индийской империи — лишь в Бирме преобладают буддисты; но эта страна и по географическим условиям, и по племенному составу населения очень отлична от И. Кашмир тоже, собственно говоря, вне ее. Остается небольшое число буддистов в Бенгале, но это исключительно люди тибетского или бирманского племени.

Сейков менее 2-х млн.; они сосредоточены в Восточном Пенджабе, где их святилище — золотой храм в Амритсаре. Это немногочисленное племя имеет большое значение как очень настойчивое, сильное, воинственное, дающее лучших солдат Англии и враждующее с мусульманами. Парсов (огнепоклонников) очень мало (89 тыс.); более половины из них (50 тыс.) живет в г. Бомбее и окрестностях. Их значение совершенно несоразмерно с численностью: они очень богаты, и в их руках сосредоточивается большая доля оптовой торговли, а также вся торговля опиумом в Китае. Они же первые стали заводить бумагопрядильные и другие фабрики. Многие получили высшее и среднее образование в английских школах, и из всех народностей И. всего более сближаются с англичанами, в чем им не мешает религия, Англичане тоже покровительствуют им более, чем другим народностям И. Магометанское население особенно многочисленно в двух местностях Индии — на З. в Пенджабе и Синде и особенно на В. в Нижнем Бенгале. От Пешавера на С., по равнинам Зап. Пенджаба и Синда до самого моря, считается до 10 млн. магометан, из коих только патани и белучи (господствующие расы) иностранного происхождения, большинство же потомки индусов, принявших религию своих завоевателей. В восточных частях Пенджаба магометан до 7 миллионов, в Нижнем Бенгале 18 миллионов, т. е. половина всех жителей его. Большая часть этих магометан И., особенно земледельцы, — магометане только по имени, в сущности же верования их мало отличаются от индусских, и они часто распадаются на касты. Правоверные магометане — это магометане городов, которые считают себя потомками древних моголов-завоевателей: саиды, моголы, патаны, сейки; они имеют важное значение среди городского населения сев.-зап. провинций, где часто составляют ⅓ всего числа жителей; из них же, по большей части, состоят крупные землевладельцы (талукдары) Ауда. Тот факт, что самая большая масса мусульман живет вдали от Афганистана и Средней Азии, откуда явились в И. мусульманские завоеватели, вдали даже от старых блестящих столиц мусульманских династий — именно в Вост. Бенгале, — объясняется тем, что жители этой страны не были арийцы и оставались долгое время вне индийской цивилизации и ее кастовой системы. Когда мусульманские завоеватели заняли сев. и среднюю часть Бенгала, им легко удалось обратить в свою религию полудикарей Вост. Бенгала. Вне Вост. Бенгала число мусульман, вообще, уменьшается с С. на Ю., так что в Мадрасском президентстве они составляют едва 6% населения, а на крайнем Ю., в Травангоре, и того менее. Даже во владениях низама гайдерабадского, где династия, аристократия и войско — фанатические мусульмане, и куда переселилось много мусульман из Афганистана и Средней Азии, они составляют всего 10% населения.

Христианство распространилось очень слабо в И. и почти исключительно на крайнем Ю. Всего христиан в И.: католиков 1315 тыс. чел.; протестантов — 704 тыс. чел.; сирийских, армянских и греческих христиан — 202 тыс. чел. В последней цифре смешаны очень немногочисленные пришельцы — армяне и православные греки, живущие главным образом в Бомбее, с древнейшими туземными христианами юго-зап. И., так наз. сирийскими христианами, обратившимися в христианство в V или VI в. и принадлежащими к одной из высоких каст. Некоторые из прежних сирийских христиан приняли унию с Римом, другие — римско-католическое или англиканское вероисповедание. Остальные туземные христиане почти все — люди низших каст крайнего юга И. или люди, стоявшие вне каст, и их обращение в христианство объясняется теми же причинами, как и обращение в мусульманство жителей Вост. Бенгала. Если христиан гораздо менее, то потому, что англо-индийское правительство нисколько не покровительствует миссионерству, мусульмане же обращали в свою веру и насилием, и обещанием выгод. Следующая таблица показывает распределение населения И. по религии, по переписи 1891 г.

Итоги получаются больше суммы отдельных цифр, так как обнимают собой и записанных в местные религиозные общины.

Народное образование. Брит. правительство всегда поощряло изучение санскрита и других древних язык. И., столь необходимых для знакомства с индусскими и магометанскими законами, принимаемыми во внимание при решении гражданских и уголовных дел. Преподавание наук в высших школах ведется на англ. яз., в низших — на туземных наречиях, а на англ. яз. лишь там, где этого пожелает само население. Появились разные специальные учебные заведения: медицинские, технические и ремесленные школы. Медицинские учреждения — школы, госпитали и амбулатории — ныне быстро распространяются в И. благодаря даровой помощи больным, которые вначале избегали врачей и лечились только у знахарок. Медицинские учреждения имеют военную организацию. Правительства туземных государств начинают подражать английскому и заводить у себя медицинские учреждения; так, напр., в Бароде устроен государственный госпиталь на 57 кроватей, с особым холерным бараком, амбулаторией и образцовой медицинской школой. Во главе медицинских учреждений стоят врачи-англичане, кот. получают в 10 раз больше чем врачи из туземцев; да и вообще чиновники-англичане получают, средним числом, в 7 раз больше, чем туземцы, занимающие те же должности. В настоящее время в И. 1500 госпиталей и амбулаторий под руководством туземных врачей, вышедших из английских школ и коллегий. Система образования в коллегиях И. однообразна и имеет целью подготовить воспитанников к занятию административных должностей и к свободным профессиям. Британское правительство имело в деле распространения высшего образования в И. больший успех среди индусов, чем среди магометан, религиозная нетерпимость которых отрицает пользу зап. науки; существует только одна высшая мусульманская коллегия в сев.-зап. провинциях, в Алигаре. Английские коллегии посещаются более всего детьми браминов и средних классов; туземные правители И. и высшее индусское дворянство не посылают своих детей в эти коллегии; для детей индусской аристократии, родоначальников и главных родов в Раджпутане сделан был удачный опыт устройства отдельной коллегии Майо, в Ажмире. За этой коллегией последовали другие, устраиваемые туземными государями для своего дворянского юношества, напр. коллегия в Лагоре. Всех высших правительственных учебных заведений было 127 (1889), с 14500 учен. Организация средних учебных заведений в И. различна в различных провинциях, но в каждом округе имеется непременно хоть одна школа, где преподаются английский язык и другие предметы, необходимые для поступления в университет или коллегию. Во многих городах имеются городские школы (Middle School); их было (1889) 4400, с 445000 учениками. Начальные сельские школы имелись в И. и прежде, теперь же число их увеличилось; в индусских школах образование носит светский характер, в магометанских — духовный. Больше всего начальных школ в Бенгале, менее всего в Бомбее, где 90% сел и деревень не имеют начальных школ. В Бирме % грамотности выше, чем где-либо в И.; начальное образование там всецело находится в руках буддийских монахов.

Особенную услугу делу женского образования в И. оказали медицинские учреждения леди Дефферин, центральное заведение коих находится в Калькутте, а многочисленные филиальные отделения — по всей И.; при них женские госпитали и амбулатории, под руководством женщин-врачей и их помощниц, с целым штатом фельдшериц, сестер милосердия и сиделок. Число учившихся в школах и грамотных в И., по переписи 1891 г.:

В 1890—91 г. на дело народного образования израсходовано в И. 28971 тыс. рупий. Суммы, израсходованные на народное образование с 1886—1890 г., в тыс. рупий:

Во главе национальной системы образования в И. стоят 5 унив.: калькуттский, мадрасский, бомбейский, аллахабадский и пенджабский, которые представляют собой только высшие экзаменационные инстанции, подобно Лондонскому унив., и соединены со многими коллегиями. Эти заведения далеко не равняются европейским унив.

Число заведений для обоего пола и число учащихся в них в 1891 г.:

Из помещенных выше таблиц видно, как отстало еще образование И. от самых непросвещенных европейских стран. Учащихся и вообще грамотных менее 6%, учеников в средних школах 1922, в высших учеб. завед. 65 на миллион населения. Расходы правительства на народное образование менее 1/10 рупии, т. е. 10 коп. на жителя. В 1891 г. в И. издавалось 573 туземных газеты, на 16 различных яз.; из них только одна ежедневная газета расходилась в числе 1500 экз. и одна еженедельная в числе 20000 экз. Книг и журналов издано было (в 1891 г.) 7658, включая сюда и переводные сочинения, в числе коих 0,9 на туземных языках. Долгое время печать на туземных языках была совершенно свободна, но в последнее время правительство обратило внимание на враждебное направление некоторых газет, и печать на туземных языках подчинена цензуре. Газеты, печатаемые на английском языке, и книги на туземных языках не подчинены цензуре.

Судебные учреждения И. и статистика преступлений. В президентствах Мадрасском и Бомбейском, в Бенгале и сев.-зап. провинциях во главе судебных учреждений стоят верховные суды (гражд. и уголовные), решения которых подлежат апелляции в англ. Тайный совет; в Пенджабе — главный окружной суд; в центральных провинциях, Ауде, Синде и Бирме — судебные комиссары. Для Ассама главная судебная инстанция — окружной суд в Калькутте для всех окр., кроме 3 горных, где главный комиссар Ассама судит безапелляционно как в гражданских, так и в уголовных делах. В каждом окр., вообще, роль судей первой и второй инстанции играют сборщики податей — судьи (наз. collector and magistrate). Число судей в судах апелляционных — 450. В 1890 г. городских судей (magistrates) было 5600 чел., из которых половина почетных.

Следующая таблица показывает (в тысячах) число судившихся и осужденных по уголовным делам:

В 1890 г. 435 чел. были приговорены к смерти, 2166 чел. к ссылке и 163570 чел. к тюремному заключению. За мелкие проступки обыкновенно приговаривают к наказанию бамбуковыми палками. 984 чел. приговорены за убийство, 7318 чел. за скотокрадство, 52233 чел. за воровство, 15379 чел. за кражу со взломом. — Тюрем к 1891 г. было — 36 центральных, 199 окружных и 508 домов заключения. Число заключенных, по годам:

Полицейских солдат было (1890) 150591 человек. Как видно из вышеприведенной табл., число осужденных быстро растет, но все еще невелико. Это зависит и оттого, что действительно преступность невелика в И., и оттого, что масса мелких проступков между туземцами не доходит до английских судов. Чрезвычайно мала преступность женщин; явление, впрочем, свойственное всем странам Востока, где они ведут замкнутую жизнь. Этим уменьшаются многие поводы к преступлениям, а многие из совершаемых еще реже доходят до государств. судов, чем преступления мужчин. Пытка перестала существовать, по закону, еще во времена Ост-Индской комп., но фактически она и теперь в употреблении при дознаниях и сборе податей. Пытают полицейские из туземцев, желая угодить своим начальникам — англичанам и получить награды за успешное открытие преступлений или сбор податей.

Финансовое управление И. с 1858 г. ведется индийским центральным правительством, которое направляется статс-секретариатом по инд. делам в Лондоне. Доходы Брит. И. образуют один общий фонд, из которого суммы на расходы по различным статьям прежде назначались непосредственно генерал-губернатором И. после предварительного обсуждения предметов расхода в совете. Провинциальные власти не имели права разрешать даже самых малых сумм, на самые необходимые, неотложные улучшения, все представления о расходах должны были отсылаться на решение высшего правительства в И. Неудобство такого порядка скоро было осознано, и с 1871 г. введена была реформа лорда Майо, в силу которой заведование и распоряжение местными доходами и расходами передавалось провинциальным властям и учреждениям под условием подчинения известным правилам и с сохранением всех прав и прерогатив за статс-секретарем по индийским делам. В этом направлении позже сделаны были еще многие улучшения. Разделение управления статьями госуд. доходов и расходов между центральным правительством и провинциальными учреждениями и властями принесло государству огромную пользу и сильно упростило управление, оставляя за высшим правительством лишь право изменять провинциальные распоряжения. Ведению центрального правительства принадлежит ответственность за целость и безопасность империи, уплата процентов по государственным долгам, почта, телеграф, ж. д., монетное дело, торговля опиумом, армия и полиция. Ведению центрального правительства совместно с провинциальными правительствами подлежат: поземельный доход, гербовые, акцизные и другие сборы. По бюджету 1888—89 г. из суммы доходов И. в 817000000 руп. на долю провинциальных управлений пришлось 220000000 рупий, которыми покрыты были почти все местные расходы по управлению, сбору поземельному и др., содержанию тюрем, полиции, народному образованию, сооружению больших дорог и общественным работам. Система финансовой децентрализации дала благие результаты. Нижеследующая таблица показывает в рупиях валовой доход и расход в И., в тыс. рупий, в 1881 и 1891 г., за исключением огромных статей расхода на общественные работы (расходы по управлению в И. и Великобритании показаны отдельно).

Статьи дохода и расхода за 1891—1892 и 1892—1893 г., в тыс. рупий.

Кроме вышеприведенных статей расхода, чрезвычайный расход, по постройке железных дорог и ирригационным работам, равнялся (в 1891—92 г.) 35000 тыс., а в 1892—93 — 50000 тыс. рупий.

Рост трех важнейших статей дохода в И., в тыс. рупий:

Поземельный доход составляет самую главную статью бюджета и образуется из ежегодной уплаты земледельцами центральному правительству известной ренты или доходов с земельных участков. Уменьшив номинально часть урожая, уплачиваемую земледельцем правительству, английская администрация перевела его на деньги, между тем как туземные государи отчасти и до сих пор получают его натурой, так что в неурожайный год земледельцам ничего не приходится платить, а при системе, введенной англичанами, разве только дается отсрочка, и то не всегда, и всякий неурожай увеличивает задолженность земледельца ростовщикам. Нигде ростовщичество так не распространено, как в Индии, и как ни держатся англичане правила не вмешиваться в частные дела и экономические отношения, но, однако, с 70-х годов сначала в Бенгале, потом и в других провинциях были изданы законы, хотя несколько ограждающие земледельцев от ростовщиков. Поземельный доход поступал в 1890—1891 г. следующим образом из различных провинций Британской И.:

Возделывание мака (опиума) в Британской И. разрешено только в некоторых частях Бенгала, северо-западных провинций и Ауда. Весь опиум обязательно идет в продажу правительству, которое ежегодно объявляет свою покупную на него цену и отправляет его на правительственные фабрики в Патну и Газипур, для приготовления его к продаже на рынках Калькутты, в Китай. Сообразно требованиям правительства на опиум расширяется или сокращается площадь маковых плантаций. Эти плантации значительно распространены в туземных государствах Центральной И. и Раджпутана; британское индийское правительство не входит там в способы его культуры и обработки, но ни один ящик опиума и оттуда не достигает порта без его ведома и уплаты ему высокой вывозной пошлины, в 60 рупий с ящика. Запасы опиума хранятся в казенных складах на случай худого сбора, и небольшое количество его употребляется в И. акцизном департаменте.

Самая крупная статья расхода в бюджете И.-Бр. империи — содержание армии, на которое исчислено в бюджете 1892 г. 225069 т. рупий, в 1893 г. — 218985 т. рупий. Следующая таблица показывает сумму долгов Брит. И. (процентных и беспроцентных), по отдельным рубрикам — долг в И. и в Великобритании (в тыс. рупий):

Доходы и расходы некоторых провинций И. в 1891 г. (в тыс. рупий):

Городские доходы в И. образуются из налогов на предметы роскоши и потребления и из акцизного сбора. Сумма доходов муниципалитетов И. в 1890—1891 г. равнялась 30360 тыс. рупий; расходы же их = 59934 тыс. рупий.

С 1888 г. весь долг И. состоит из 4½ и 3% бумаг; недавно правительство сделало конверсию 4% бумаг в 3½% на ту же сумму 532000 тыс. руп. В бюджете 1890—91 гг. получился свободный остаток в 36880 тыс. руп.; по смете 1892—93 г. доходов ожидалось 883680 тыс. руп., а расходов — 882210 тыс. руп., т. е. предполагался излишек дохода в 1469 тыс. руп., но ввиду падения цен на серебро и сильного понижения курса рупии получился дефицит, а не избыток. Вместе с ростом доходов И. увеличивались и расходы; напр. валовой расход на общественные работы в 1840 г. был немного выше 2000 тыс. рупий; в 1857 г., после присоединения к И. 6-ти больших провинций в 1165500 кв. км, с населением ок. 50 млн. чел., расход этот равнялся уже 30000 тыс. руп., в 1889 г. — 300000 тыс. руп., включая сюда чрезвычайные расходы на постройку железных дорог, а в 1891 г. — около 500000 тыс. рупий. С 1854 г. в И. существует отдельный департамент министерства общественных работ, под руководством которого публичные работы сделали большие успехи. Англичане принимают за правило, что финансы Великобритании и И. совершенно различны, что метрополия не оплачивает никаких расходов своих азиатских владений и не отвечает за долги Индии. Если бы Великобритания лишилась Индии, то владельцы индийских долговых обязательств не имели бы права рассчитывать на то, чтобы казначейство Великобритании что-нибудь для них сделало. Вследствие этих условий И. платит по займам с лишком на 1% дороже, чем Великобритания. Принято тоже за аксиому, что И. будто бы ничего не платит Великобритании; но это справедливо лишь по отношению к прямым уплатам в казначейство. Таких уплат И. действительно не производит, но тем не менее она обложена тяжелой данью в пользу англичан в разных видах, как то: содержание англ. чиновников, получающих такие оклады, каких нет ни в какой другой стране, и столь же громадные пенсии; затем содержание английских войск, ведение войн не только с пограничными туземными племенами, но и с Бирмой, Афганистаном и даже с Персией. Затем уплата за заказанные в Англии обмундирование, вооружение войск и железнодорожный материал. Вся эта дань весьма значительна и тяжело ложится на очень бедное население И.; притом эта дань постоянно растет: расходы в И. возросли за последние 10 лет всего на 1½%, a дань, уплачиваемая Великобритании, на 19%.

Денежное обращение и метрология. Денежная индийская единица — серебряная монета рупия (rupee), равняется номинально 2-м англ. шиллингам. Этот курс в два шиллинга, или 10 рупий = 1 ф. стерл., держался постоянно до начала 1871 г., до падения ценности серебра. Это падение сильно затруднило финансовое управление в И., бюджету которой оно стоило около 15 млн. ф. стерл. золотом, так как рупия = теперь не 2 шиллингам, а 1 шиллингу и 4 пенсам, а доходы И. по-прежнему уплачиваются серебром. Серебряной и мелкой медной монеты вычеканено  в Британской И. с 1859 по 1892 г. на сумму 352604 тыс. руп.; наибольшая чеканка приходится на 1877—78 г., во время последнего большого голода, на сумму 163289 тыс. руп. Серебряная монета в И. — главный предмет денежного обращения и единственное мерило ценностей; банковые билеты, разменные на металлические деньги, не играют большой роли; разменной монетой служат мелкие медные монеты и знаки, дробимость которых удивительна (1 рупия = 1600 гундасам = 3840 кэш (cash) = 6480 коури). Роль медных денег в народной обыденной жизни в И. очень значительна; микроскопичность покупок бедного люда на рынках поразительна. Кроме постоянного прилива в И. серебра из других стран, существует такой же постоянный прилив туда золота. Перевес привоза золота над вывозом его из И. за пятьдесят лет составил около 129000 тыс. руп., но большая часть привозимых металлов не идет в денежное обращение. Металлы эти непроизводительно хранятся в сундуках богачей, так что при изобилии праздно лежащих сумм И. страна бедная, и все классы ее в неоплатных долгах; как государство И. в задолженности у Англии, где помещены почти все ее займы.

Таблица монет, меры и веса И. по сравнению с английскими:

Монеты (по номинальной цене).

Сумма в 100000 руп. называется лак руп. — в 10000000 руп. называется крор руп.

Меры веса, сыпучих тел и линейные.

За основание новых мер принят сир = франц. килограмму; все подразделения мер и веса должны быть десятичные (с 1871 г.).

Армия. До 1856 г. индийская армия состояла по преимуществу из солдат туземных, а именно к 1856 г. было 215000 туземных и 40000 европ. солдат; ныне эта пропорция изменилась: ⅓ армии состоит из англичан и ⅔ из туземцев, причем почти вся артиллерия исключительно из европейцев, все крепости также охраняются ими. Нынешний состав армии: 145000 туземных солдат и 74000 англичан. Со времени проведения стратегических линий железных дорог и улучшения путей сообщений вообще, соединения ими всех портов и арсеналов, а также сокращения пути морем из Англии значение английской армии в И. значительно окрепло и возросло, чему немало способствовало также улучшение санитарного положения войск. Содержание каждого английского солдата обходится Индии в год 2000 рупий, туземного — около 400 рупий. Индийская армия делится на 3 главные боевые силы, или армии: Бенгальскую, Бомбейскую и Мадрасскую. Лучшая по боевой силе и численности — Бенгальская армия; гарнизоны ее рассеяны по длинной полосе от Бенгальского залива до границ Афганистана, по сев.-зап. провинциям, Пенджабу и Ауду; в Бенгале же собственно всего несколько тысяч солдат. Защита сев.-зап. границы И. вверена пенджабской пограничной армии из 15000 ч. Способ набора солдат различен в различных армиях И., но основным принципом служит правило составлять полки из людей различных верований, племен и провинций; только в немногих случаях (как, напр., полки сейков, гурков и музбийских пионеров) делаются исключения из этого общего правила, введенного после восстания сипаев. Вся британская армия в И. состояла в 1892—93 г. из 218786 ч. солдат и офицеров, считая в том числе регулярные контингенты, размещенные по туземным государствам. Туземные государства И., данники Великобритании, имели (1884 г.) армию в 349835 ч. при 4237 оруд., но большая часть этих войск плохо вооружена и недисциплинированна. Специальные контингенты, известные под именем имперских полков, считают от 17—18000 ч., хорошо вооруженных и обученных английскими инструкторами, под руководством 14 британских инспекторов. И. армия распределялась к 1892—1893 г. по роду оружия, исключая туземных фейерверкеров и обозной прислуги:

Англ. армия сосредоточена главным образом на севере И., в особенности близ границ, там, где, по мнению англичан, грозит опасность от России и где притом и подданные более воинственные; кроме того, вблизи границы живут воинственные горные племена, постоянно производящие набеги и на англо-индийские территории. Войны с этими небольшими племенами труднее и стоят дороже, чем покорение Бенгала с его 60000000 жит. Туземные войска расположены далее от границ и там, где население не воинственно, напр. в Бенгале, центральных провинциях, Мадрасе, южной части Бомбея. Эта армия имеет европейских и туземных офицеров, но положение их совершенно различное: ни в каком случае туземец, даже старший чином, не может командовать европейским офицером.

В И., как и в большей части Азии, кроме Китая, государь считается собственником земли. Права туземных государей перешли к англо-индийскому правительству. Лишь немногие земли И. принадлежат на праве полной собственности религиозным или благотворительным заведениям и частным лицам. Все остальные земли уплачивают правительству сбор, составляющий вместе и ренту, и подать с земли. Затем существуют три системы пользования землей. В Бенгале при туземных государях сбор земельных податей сдавался так называемым земиндарам, которые уже ведались с земледельцами. Ген.-губернатор, приняв земиндаров за земельных собственников и уплачиваемый ими сбор — за подать, определил раз навсегда размер этого сбора. Это так назыв. бенгальский permanent settlement 1794 г. С того времени доходы возросли, и земледельцы часто платят вчетверо и впятеро той суммы, которую уплачивают правительству земиндары. Последние живут по большей части в городах. С 70-х годов правительство принимает меры для ограждения земледельцев от чрезмерного возвышения аренды. В других областях так назыв. settlement, т. е. определение размера сбора, определяется обыкновенно на 30 лет. Для этого производится упрощенный кадастр. Кроме того, существуют еще 2 системы земельного обложения. В северо-западных провинциях, Ауде и Пенджабе земля сдается правительством земельной общине, отвечающей за уплату круговой порукой. Это так назыв. система village communities. Местами, особенно в Ауде, правительство имеет дело с крупными съемщиками (талукдирами), сдающими землю от себя общинам. Эти талукдиры — настоящая земельная аристократия. На юге И. господствует система ryatwari, т. е. правительство сдает землю отдельным земледельцам. В непосредственном владении правительства в 10 провинциях Британской И. в 1892 г. было:

Как видно из таблицы, поземельная статистика в И. чрезвычайно несовершенна, а о более населенном президентстве Бенгале совсем нет сведений; затем смешаны такие различные системы пользования землями, как земиндари и земельные общины.

Нижеследующая таблица показывает, сколько тыс. акров было под жатвами в Брит. И. в 1890—91 г. Вся возделанная площадь (кроме Бенгала) равнялась 138890757 акрам.

Кофейные плантации занимали площадь в 133016 акров. Пищевые растения, кроме хлебных растений и стручковых овощей, покрывали площадь в 3879144 акра. В 1890—91 г. из всей возделанной площади в 138890757 акров 15610379 акров дали две жатвы в год. Следующая таблица показывает в тыс. акров обработанные и необработанные земли в Британской И. в 1890—91 г.

Таблица стоимости оросительных каналов, площадь, орошенная ими в 1890—91 г., и чистый доход:

Важнейший из каналов — канал р. Ганга, оконченный в 1854 г., стоил 28500 тыс. руп.; длина главного канала — около 1600 км, общее же протяжение всех боковых его каналов около 6000 км; в течение года им орошена площадь в 821652 акра. Канал Сиргинда в Пенджабе стоил около 40000 тыс. руп.; длина главного канала около 2000 км, боковых 7000 км; в Мадрасе каналы Гадавери, Кистны и Коувери орошают площадь свыше 2 млн. акров. С 1877 г. особенные заботы прилагаются правительством И. к охранению лесов и правильной вырубке их. В 1891—92 г. организована лесная площадь в 160000 акров. Таблица количества устроенных лесов в 1891—92 г.

То обстоятельство, что правительству принадлежит почти вся земля И., что она дает около 1/3 всех государственных доходов, что земледельцы очень бедны и неурожаи сопровождаются ужасными бедствиями от голода, при которых умирают миллионы людей, заставило обратить особенное внимание на предотвращение этих бедствий и помощь пострадавшим. Во время последних голодов 1873—74 и 1876—78 гг. англо-индийское правительство вполне отрешилось от прежнего принципа невмешательства и организовало помощь в таких размерах, в каких она еще нигде не давалась до тех пор. Для взрослых здоровых мужчин были устроены общественные работы, а детям, женщинам и старикам давалась пища. След. таблица дает понятие о размерах бедствий и помощи:

<div class="innertext">
Важно также знать, насколько достаточны осадки для обеспечения жатвы. В северо-западном углу обширной северной равнины находится Пенджаб, простирающийся от Гималайских гор, на З. от реки Джумны, до границы Афганистана. На Ю. эта провинция заходит немного ниже пункта, где с Индом соединяются все пять рек, давших название этой провинции. Вся местность вдоль подошвы Гималая имеет достаточное орошение; но количество дождевых осадков постепенно уменьшается по мере удаления от гор. В южных частях Пенджаба, между реками Джамуной и Сатледжем, дожди выпадают в среднем количестве, и при отсутствии юго-западного муссона или его непродолжительности эти местности часто подвергаются засухам. Пространство к З. от Сатледжа при значительном удалении от гор еще более страдает от отсутствия дождей; культура злаков здесь возможна только благодаря искусственному орошению. Обработка земли в этих частях мало распространена, хотя почва считается удобной для земледелия и нет недостатка в реках. Между Пенджабом и морем лежит провинция Синд, почти вовсе лишенная дождей и в отношении земледелия исключительно зависящая от орошения водами Инда. В этой провинции нельзя опасаться значительного недорода хлебов от засух, которых почти никогда в ней и не случалось. Северо-западные провинции и Ауд занимают верхнюю часть великой долины Ганга, к З. от Бенгала, и находятся между Гималайскими горами и холмистым краем центрального плоскогорья, северная окраина которого заключает в себе части Бенгала, центральных провинций и Раджпутану. Среднее количество дождевых осадков здесь возрастает в направлении от З. к В и по мере приближения к Гималаю. Полоса земли между Джамуной и Гангом в настоящее время почти совершенно обеспечена от засух благодаря оросительным каналам. Остальные части этой провинции, к Ю. от Джамуны, ниже Агры, бедны удобной почвой, не обеспечены от засух ни дождями, ни искусственным орошением и часто испытывают недород хлебов, в особенности когда случаются засухи в северо-западных провинциях. Бенгал занимает дельты Ганга и Брамапутры. С В. его окаймляет холмистая возвышенность, отделяющая его от долины Иравади, а с З. — такое же холмистое центральное плоскогорье. Большая часть поверхности этой провинции представляет наносную равнину, отличающуюся значительной урожайностью риса; вообще, это — самая населенная и наиболее производительная часть Британской Индии. В восточной полосе Бенгала засухи — небывалое явление; в западной же и южной, известной под именем Ориссы, недород хлебов и голод неоднократно повторялись, и не столько от отсутствия дождей, сколько вследствие их преждевременного прекращения во время роста риса. Ассам, лежащий в долине Брамапутры, никогда не испытывал засухи и до сих пор имеет еще много свободных площадей, удобных для земледелия. Между долиной Нербады и южным краем Пенджаба и северо-западных провинций находятся туземные зависимые владения — Раджпутана и Центральная Индия. Западные оконечности этого гористого пространства имеют характер, близко подходящий к степной местности, и восточная полоса его вообще подвержена влиянию засух. Центральные провинции и Берар лежат в верхних течениях Тапти и Нербады, между северными притоками Годавери и западными притоками Магануди. Берар, находящийся возле центральных провинций и простирающийся на З. до бомбейского Декана, составляет северную часть управляемой англичанами территории Низама, Гайдерабадской. Эти земли, перерезанные в большей части горами, во многих местах представляют плодоносные и богатые долины. Западный край центральных провинций в долинах Нербады и Тапти достаточно увлажняется дождями, и только северные и восточные их окраины иногда подвергаются засухам. Бомбейское президентство занимает всю территорию западного берега от Мадрасской провинции до Белуджистана и часть верхнего нагорья Декана, граничащего с отрогами Западных Гат. Вся узкая низменность между горами и морем обильно орошается и на всем пространстве, где имеется довольно глубокий слой почвы, чрезвычайно плодородна. Центральные части Бомбейской провинции подвержены частым засухам и были нередко местом крайних голодовок. Президентство Мадрас обнимает собой: 1) часть Деканского плоскогорья, примыкающего к южн. границам Бомбейской провинции и владений Низама; 2) широкую полосу земли вдоль вост. берега от Ориссы к Ю. полуострова и 3) более узкую полосу на З. и Малабарском берегу, простирающуюся с Ю. на С. до гор Нильгири, составляющих нижнюю конечность плоскогорья. Округи этого плоскогорья и туземное владение Майсур настолько же подвержены опасностям от засухи, как и верхние части Бомбейской провинции, несмотря на разнообразную систему запруд и резервуаров для воды. Весьма часто эти ирригационные средства оказывались недостаточными. Вост. и южная части Мадрасской провинции, находясь совершенно в других климатических условиях, чем ее остальная часть, в сельскохозяйственном отношении более зависят от сев.-вост. муссона, чем от юго-зап. Кроме того, эти пространства ограждены от засухи искусственным орошением из pp. Годавери, Кистны, Кавери и мн. др. речек и из многочисленных запруд и водоемов. Засухи в этих местах бывают несравненно реже и менее губительны, чем во внутренних частях плоскогорья. Британская Бирма находится на вост. берегу Бенгальского зал.; самыми плодородными ее частями являются дельтовые равнины устьев Иравади и Салуэна. Вследствие благоприятного географического положения эта провинция не только не подвержена засухам, но по своему естественному плодородию как бы самой природой предназначена быть житницей И., способной обеспечить продовольствием все ее население.

Промышленность и торговля. В 1890—91 г. в И. работало 127 хлопчатобумажных фабрик с 24670 ткацкими станками и 3300000 веретенами; средним числом работало на этих фабриках 118000 чел. Капиталы, вложенные в них, — 120 млн. руп. К 1892 г. было в ходу 26 джутовых фабрик, с 66000 рабочих. Капитал этих фабрик — 35 млн. руп. В 1891 г. разрабатывалась в И. 81 каменноугольная копь. В 1886 г. каменного угля добыто 1388487 тонн, в 1891 г. — 2229400 тонн, на сумму 7607000 руп. Ввоз каменного угля, кокса и патентованного топлива в 1891—1892 г. = 736971 тонн. К марту 1892 г. было в И. 947 акцион. компаний, с номинальным капиталом в 360 млн. руп. и оплаченным капиталом в 265 млн. рупий.

Внешняя торговля И. морем.

Вся внешняя торговля И., исключая правительственной, в 1882 и 92 гг.

Ввоз и вывоз (исключая правительственные склады) распределен был между пятью приморскими областями Индии в 1882 и 92 гг. следующим образом (в тыс. рупий):

Внешняя торговля И. в 1891—92 гг. по отношению к разным государствам и по предметам:

Стоимость главных предметов торговли (не считая И. возвращенных заграничных товаров) к 31 марта 1892 г.

Валовая сумма ввозной пошлины в 1891—92 гг. = 33282 тыс. рупий, а вывозной — 8792 тыс. рупий.

Следующая таблица показывает, в тысячах руп., внешнюю торговлю в 5 главнейших портах И. в 1891—92 гг.:

Внешняя сухопутная торговля, в 1892 г., в тысячах рупий:

Таблица внешней торговли с пограничными иностранными государствами (исключая драгоценные металлы), с 1890 по 1892 г. включительно, в тысячах рупий:

Число торговых судов, вошедших и вышедших из портов Британской И. в 1891 г.:

Из таблиц внешней торговли И. видно, что она очень близка к английскому идеалу владения колониями: ввозятся обработанные продукты и вывозят сырые. Даже сельскохозяйственные продукты вывозятся в сыром виде — хлеб и рис в зерне (последний даже в шелухе), масличные семена и т. д., а ввозятся мука, сахар, растительные масла. В середине XVIII стол. было иначе: потребности населения удовлетворялись собственными изделиями, и И. вывозила хлопчатобумажные и шелковые ткани; промышленность ее была вся ручная, ремесленная и кустарная. Англичане обложили ремесленников и кустарей тяжелыми податями, ввоз индийских изделий в Англию затруднялся высокими пошлинами, и постепенно английские изделия стали так дешевы, что вытеснили туземные из И. В 1875 г. существовавшая до тех пор в И. ввозная пошлина в 5% цены уничтожена. С недавнего времени в И. стали устраивать бумагопрядильни по европейскому образцу. До сих пор в И. недостает производства железа; прежнее, домашнее, почти прекратилось, а больших заводов нет. Ручное ткачество еще продолжается во многих частях И., но статистика не дает размеров этого производства. Известно только, что оно наименее развито в Бенгале и на прибрежье Мадраса, где весь народ носит белые или суровые дешевые ткани английского изделия. Гораздо значительнее производство посуды, чему отчасти помогают кастовые обычаи. Благодаря тому, что внешняя торговля И. давно свободна, и тому, что она ввозит важнейшие мануфактурные товары, обороты ее внешней торговли должны бы быть велики; но на жителя получается всего ввоз несколько менее 3 руп., вывоз 4,15 руп., всего 7,1 руп. По настоящему курсу рупия не более 80 коп., следовательно, общий оборот на жителя И. — 5,7 руб. бум. Это объясняется бедностью индусов: никто им не мешает покупать ввозные товары, но покупать не на что. Перевес вывоза над ввозом объясняется данью, платимой Англии (см. выше, финансы). Англичане получают ее товарами, а не деньгами.

Пути сообщения. При Ост-Индской компании было мало путей сообщения, сколько-нибудь устроенных. Восстание 1857 г. показало неудобство недостатка этого для правительства, и по присоединении И. к непосредственным владениям Великобритании в 1858 г. стали спешить с постройкой жел. д. Сначала отдавали предпочтение частным жел. д. с гарантией правительства, а с середины 70-х годов — казенным. Железнодорожная сеть И. еще невелика по отношению к пространству и населению страны, но линии хорошо соображены, не конкурируют друг с другом. Главная цель жел. д. — стратегическая, затем облегчение вывоза сырых продуктов И. В марте 1890 г. было около 26000 км жел. д., в 1891 г. — 27000 км, причем ок. 3500 км строившихся; шоссейных дор. ок. 300000 км и множество каналов. Жел. дор. было: в 1876 г. — 17700 км, в 1882 г — 21300 км. Вся сумма, израсходованная правительством на индийские железные дороги к концу 1891 г., включая сюда строившиеся и еще не открытые, = 2276698 тыс. руп., распределенная следующим образом:

Капитал гарантированных железнодорожных К° к 1891 г. = 452539 тыс. рупий, а правительственных дорог, сданных в аренду компаниям, = 227169 тыс. рупий.

Валовой доход всех индо-британских ж. д. в 1891 г. = 240403 тыс. руп., около 3560 тыс. руп. более предшествовавшего года. В 1891 г. число пассажиров, перевезенных жел. дор., было 122855 тыс. чел.; в 1890 г. перевезено было 114082 тыс. чел. Груз (товары, материалы и скот), перевезенный жел. д., равнялся 26159 тыс. тонн; за провоз его получено 156081 тыс. руп.; в 1890 г. груз = 22613 тыс. тонн., перевозная сумма = 35000 тыс. руп. Валовой расход в 1891 г. = 113300 тыс. руп., около 47% валового дохода; в 1890 г. — 49% валового дохода. Чистый доход в 1891 = 127364 тыс. руп., или 5,76%; в 1890 г. = 4,85%.

Почта и телеграф. В 1891 г. в Британской И. было 20393 почтовых конторы, в 1856 г. — 753. В 1891 г. переслано было 325279 тыс. писем и бандерольных посылок; доходы почтового ведомства = 14027 тыс. рупий, расход — 13695 тыс. рупий. Телеграфных линий в 1891 г. было 81500 км; число оплаченных депеш 3507 тыс.

Государственное устройство. Настоящая форма управления Индо-Британской империей установлена в 1858 г., когда все территории И., находившиеся под управлением Ост-Индской К°, перешли под верховную власть королевы Англии, принявшей в 1877 г. титул императрицы И. Представителем королевы служит генерал-губернатор, или вице-король Индии; он назначается обыкновенно на 5 лет и управляет под руководством статс-секретаря по индийским делам. При генерал-губернаторе состоят два совета: исполнительный и законодательный. Первый состоит из 6 членов (считая в том числе главнокомандующего войсками в качестве экстраординарного члена). Каждый из членов совета, фактически назначаемых статс-секретарем И., заведует отдельной отраслью администрации (юстиции, финансов и др.); министерство иностр. дел всегда находится в руках самого вице-короля. Законодат. совет составляется из членов исполнит. совета и из дополнительных членов числом от 6—12, которые назначаются вице-королем частью из лиц англ. происхождения, частью из туземцев. Билли, принятые большинством совета и утвержд. вице-королем, имеют силу закона, но могут быть отменены статс-секретарем по делам Индии. Высшее управление Индийской империей вверено статс-секретарю по делам Индии и состоящему при нем совету из 10 членов, назначаемых на десять лет, по истечении которых срок службы их может быть продлен статс-секретарем еще на пять лет; члены этого совета не имеют права заседать в парламенте и могут быть отрешаемы от должности ранее истечения срока, по требованию обеих палат. Члены совета должны избираться из числа лиц, прослуживших в И. не менее десяти лет и покинувших ее не более чем за 10 лет до своего назначения; только один из 10 членов может не удовлетворять этим условиям. Совет разделяется на комиссии и ведет все дела и сношения Англии с Индийской империей. Все расходы по делам И. подчинены контролю статс-секретаря по делам И. и совету; во внешних сношениях совет не принимает участия, и они ведутся статс-секретарем по индийским делам независимо. Назначение членов совета и губернаторов Бомбея и Мадраса зависит от самой королевы. Вице-губернаторы и главные комиссары других 10 провинций назначаются вице-королем и утверждаются статс-секретарем по делам И. Губернаторства Мадраса и Бомбея (включая Синд) имеют каждое свой совет, свою военную и гражданскую администрацию. Вице-губернаторства Бенгала и сев.-зап. провинций (с Аудом) имеют только отдельный законодательный совет; остальные провинции пользуются меньшей долей самоуправления. Каждая провинция разделена на департаменты, управляемые комиссарами; департаменты делятся на округа, которые и составляют административные единицы; во главе каждого округа стоит главный сборщик податей, который часто вместе с тем и местный судья (collector and magistrate). В административном отношении И. делится на британские и туземные, или вассальные, территории; последние управляются туземными государями. Они по большей части платят дань, обязаны в случае войны присоединять свой контингент к англо-индийским войскам, не содержать более положенного количества войск и, главное, принять резидента, назначенного ген.-губернатором или губернатором. Этот резидент — верховный правитель государства, без его согласия не предпринимается ничего важного. В случае крупных несогласий туземные государи нередко сменялись, и их области поступали на время под управление англо-индийских чиновников. В более значительных туземных государствах вблизи столиц в крепости или лагерем стоят английские войска. Ежегодно вице-король назначает прием (дербар, durbar), куда обязаны являться туземные государи на поклон. Место на дербаре и число пушечных выстрелов, на которые имеет право каждый раджа или магараджа, строго определены в зависимости от величины территории и древности рода. Вассалы подносят вице-королю дань (наззар) в виде золотых монет и в свою очередь получают от представителя императрицы халат (этим именем в И. называется подарок государя подданному или вассалу). Во всей И. одно независимое государство — Непал. Тамошний англо-индийский резидент — посланник, а не правитель страны. Как ни зависимы туземные государства, но туземцы по крайней мере могут занимать там высшие административные должности; в непосредственных владениях Великобритании это невозможно. Индийская служебная карьера, дающая право на занятие высоких должностей с огромными окладами и независимым положением, требует выдержания строгого конкурентного экзамена в Лондоне. Туземцы И. допускаются к нему, но поездка в Англию очень дорога, ей препятствуют кастовые предрассудки и климат Англии, очень вредный для туземцев. Поэтому очень немногие из них решаются на такое трудное дело, и лишь два туземца получили должность коллектора (collector and magistrate), без надежды на повышение. Туземцы могут занимать довольно крупные места по судебному ведомству и даже должности членов совета вице-короля, но председатели и большинство членов судов никогда не бывают туземцами, и туземец не может быть судьей европейца. Должность членов совета вице-короля не влиятельна; они назначаются и увольняются правительством.

Англо-инд. бюрократия деловита, очень сплочена и нетерпима к туземцам. Низшие ряды бюрократии наполняются туземцами, окончившими курс в англо-инд. школах. Лишь в высших административных и судебных местах принят английский яз., в других — языки туземные. Английские чиновники обязаны знать языки индустани и туземный своего округа. Неслужащие европейцы пользуются большими привилегиями и по закону, и еще более по обычаю. В руках европейцев внешняя торговля И. с европейскими странами, но купцы живут лишь в портовых городах. Все распределение европейских товаров по стране в руках туземцев; затем европейцам принадлежат многие хлопковые прессы и плантации чайные, кофейные и индиговые. Первые приобретают все большее значение. Англичане ведут дело в крупных размерах, вводят усовершенствованные орудия. Кофейные плантации страдают от болезни дерева, индиговые — от конкуренции минеральных красок. Ни один англичанин не считает И. своей родиной; все мечтают о том, чтобы получить пенсию или нажить капитал и удалиться из страны. Детей от 5—18 лет непременно отправляют в Европу, считая климат И. безусловно вредным для них. И для взрослых при образе жизни англичан климат И. вреден. Они редко теперь умирают от повальных болезней, особенно холеры; господствующие болезни — хронические, особенно анемия, расстройство пищеварения, болезни печени. Смертность не особенно велика, потому что больные уезжают умирать в Европу.

Литература: «Accounts relating to the Trade and Navigation of British India. 1891» (Калькутта, 1892); «Annual Statement of the Trade and Navigation of British India with foreign Countries» (Калькутта, 1892); «East India»; «Account of Assam» (Л., 1879); J. W. Baines, «The Census Returns for 1891»; «Reports of the Trigonometrical Surveys of India up to 1891—92»; «Report of the Indian Educational Commission» (Калькутта, 1883), «Returns of the Agricultural Statistics of Br. India 1890—91» (Кальк., 1892); «Statement exhibiting the Moral and Material Progress and Condition of India during the year 1891—92 and the nine preceding years» (third decennal report, Лондон, 1894); «Statistical Atlas of India»; Baden-Powell, «Land Systems of British India» (Оксфорд, 1892); Минаев, «Очерки Цейлона и И.», Е. И. Ламанский, «Неурожаи И.» и «Современная И.»; Fontpertuis, «L’Inde britannique»; Markham, «Memoir on the Indian Surveys»; Reclus, «Géographie universelle. L’Inde et l’Indo-Chine»; Rousselet, «L’Inde des Rajahs»; J. Strachey, «India»; Williams, «Modern India and the Indians»; его же, «Religious Thought and Life in India».

И. (история). История И. может быть разделена на 2 больших периода: первый — более или менее самостоят. развития, с древнейших времен до конца первого тысячелетия нашей эры, когда И. подпадает мусульманскому владычеству; второй — с этого момента до наших времен. Каждый период, в свою очередь, можно разделить на меньшие отделы: I. а) древний ведийский период, разделяющийся на 1) период Ригведы и жизни в Пенджабе, приблизительно от 2000 до 1200 л. до Р. Хр., 2) период переселения в страну Ганга, когда продолжалась обработка Ригведы и других вед самхит (стихотв. частей), от 1200 до 1000 до Р. Хр., 3) период Яджур Веды (прозаической части) и брахман, от 1000 до 800 до Р. Хр. 4) период позднейших брахман, араньяк и упанишад, от 800 до 600 до Р. Хр., и 5) период сутр, от 600 до 400 или 300 до Р. Хр. Своим концом древний ведийский период заходит частью в б) период средней истории И., индийских средних веков, от рождения Будды и появления буддизма (конец VI и половина V в. до Р. Хр.). Этот период представляет собой эпоху борьбы буддизма с брахманизмом, заканчивающейся, приблизительно ко времени появления первых магометанских завоевателей, изгнанием буддизма из И. Второй период делится на: а) эпоху господства мусульман и б) эпоху господства англичан (с 1765 г., когда Великий Могол признал их обладателями Бихара, Бенгала и Ориссы). Точных историч. источников для древнего периода истории И. не имеется. Сведения о нем могут быть извлечены только из памятников литературы вроде вед, брахман, упанишад, эпических поэм Махабхараты и Рамаяны, Пуран и т. д., которые, однако, б. ч. дошли до нас в позднейших редакциях и переполнены преувеличениями восточной фантазии. Истории в европейском смысле слова у индусов не существовало; эпос и мифологич. легенда очень долго заступали ее место, и древнейшие индийские хроники сами черпали свое содержание из эпич. поэм, Пуран и т. п. Лучше обставлена эпоха буддизма. Тут имеются такие хроники, как Дипаванша и Магаванша (см.), кашмирская летопись XII в. по Р. Хр. Раджа Тарангини (поток царей) и др., а также различные надписи (древнейшие — царя Ашоки, около 250 л. до Р. Хр.), особенно многочисленные в Декане, и монеты — единственные источники для некоторых отделов этой эпохи. Древнейшие из них восходят до III в. до Р. Хр. (монеты греко-индийских царей). Начиная с мусульманских завоеваний, появляются историч. памятники (арабские и персидские хроники, свидетельства европейских путешественников и т. д.), дающие возможность полной и точной истории.

I. а) Древний ведийский период. Где бы ни находилась прародина индоевропейцев (см.) — в Азии (Пикте, Ген, И. Шмидт и др.), или в Вост. Европе (Бенфей, Шрадер, Сэйс Гирт и др.), несомненно, что древние индусы выделились из общего состава индоевропейского пранарода раньше всех других отдельных народов. Ушли ли индусы с места общего жительства (в Европе), или, наоборот, остались в нем (в Азии) после ухода европейцев, вопрос еще не вполне выясненный и второстепенный для собственно индийской истории, тем более, что выделение относится еще к той эпохе, когда индусы находились в неразрывной связи с древними иранцами, образуя с ними один цельный индоиранский, или «арийский», народ ). Отделившись от индоевропейцев, индоиранцы, или «арийцы», несомненно, долго еще жили вместе в Иране. Здесь ими была выработана общая индоиранская культура. Доказательством особо близкого родства индусов с иранцами служит не только большее сходство санскрита с зендом и древнеперсидским, чем с другими отдельными индоевропейскими языками, но также и большое количество общих религиозных и вообще культурных представлений. Ригведа и Авеста представляют целый ряд подобных совпадений. Высшему божеству Ригведы Варуне (Асура), богу света, неба и справедливости, окруженному шестью светлыми Адитья, соответствует в Авесте Ахурамазда (Ормузд), также окруженный шестью светлыми Амшаспандами. Ведийскому богу Митре (см.) отвечает в Авесте Мисра (Mithra). Ведийский первый человек Яма, сын Вивасванта, является в Авесте в виде Има, сына Vîvanhvâo, и т. д. В Ригведе и в Авесте один и тот же культ священного напитка: soma, зенд. Haoma, а также и культ огня, и почитание коров. Сходство между ведами и Авестой простирается даже отчасти на метр, число слогов в отдельных стихах в ведийских гимнах и «гатхах» Авесты. Очевидно, что в эпоху индоиранского единства религиозный культ был настолько выработан, что существовала особая религиозная поэзия, некоторые формальные особенности которой были созданы уже тогда и удержались у индусов и иранцев и после их разделения (см. для общей индоиранской культуры: О. Schrader, «Sprachvergleichung und Urgeschichte», 2 изд., Йена, 1890; Spiegel, «Die Arische Periode», Лейпциг, 1887; Geiger, Ostiranische Kultur im Altertum.», Эрланген, 1882). Что заставило индусов отделиться от своих родичей иранцев и уйти в И., где они являются уже несомненными пришельцами — сказать нельзя. Время этого ухода тоже не поддается точному определению. Во всяком случае индусы ушли из Ирана раньше создания своего древнейшего литературного памятника — Ригведы, которую обыкновенно относят к 1500—2000 гг. до Р. Хр. В то время индусы жили еще в северо-западной Индии и именно в Пенджабе, как видно из того, что в Ригведе встречаются только названия рек Пенджаба, а Ганг упоминается в одном только гимне (в Х книге, самой поздней). Горы Виндия и река Нармада (теперь Нербудда) совсем не упоминаются в Ригведе. Флора и фауна, климатические условия и т. п., упоминаемые в Ригведе, совпадают также с данными Пенджаба. В эту эпоху индусы называли себя «риями» (скр. arya = зенд. airya — благородный) в противоположность anârya (неблагородный) или dasyu (враг, демон), туземным обитателям И., найденным ими в стране. Эти последние получают еще эпитеты «черных» (krshna), «чернокожих», «безносых» (намек на плоские носы аборигенов), «нечестивых» (avrata), «неверных» (açraddha) и т. д. С ними индусы ведут ожесточенную борьбу, побеждая их при помощи Индры. Борьба двух рас продолжалась долго, и вся дальнейшая история И. почти до эпохи буддизма есть история постепенного завоевания И. полуострова пришельцами-арийцами и вытеснения неарийских туземцев. Потомки этих туземцев до сих пор населяют южную часть И. часть Цейлона. Это — дравиды (см.), образующие совершенно самостоятельную семью, и племена коль (см.) или коларии (см.), живущие небольшими островками в Центральной И., на Ю. и ЮВ. от гор Виндхья и, быть может, родственные с австралийскими негритосами, как предполагает на основании данных языка фон дер Габеленц («Die Sprachwissenschaft», Лпц., 1891, стр. 156, 162, 274). Кроме того, на С. И., по склонам Гималая, живут многочисленные «гималайские» племена, принадлежащие к третьему — тибето-бирманскому семейству. Предки этих племен, быть может, также входили в столкновение с ведийскими индусами. Дравиды, однако, по-видимому, также не были исконными жителями И. Судя по разбросанному расселению колариев, а также ввиду существования на СЗ., в пограничных с И. областях Белуджистана, языка брагуи, если не вполне дравидического, то несомненно смешанного с дравидийскими элементами, можно думать, что дравиды сами в доисторические времена пришли в И. с СЗ. (как и индусы, но много раньше их), раздробили более древнее население колариев и оттеснили его на В. от хребта Виндия, в нынешние провинции Бенгал и Ориссу. Но и им в свою очередь пришлось отступить перед напором арийцев-переселенцев. Некоторые из этих неарийских племен ассимилировались с окружающими их. Так, племена бхиль и бхар, в антропологическом отношении не арийцы, а скорее всего коларии, приняли уже сравнительно недавно новоиндийский язык хинди, племя куч в Тераи (тибето-бирманского происхождения) приняло бенгали и т. д. Процесс такой лингвистической ассимиляции, конечно, должен был происходить и раньше, стирая мало-помалу первичные особенности исконных обитателей полуострова. Степень их культуры, по-видимому, была различна. Следов письменности, хотя бы самой грубой, от них не осталось. Единственными памятниками их архитектуры служат круги из грубых камней и отвесные камни и плиты, под которыми они, подобно первичным обитателям Европы, хоронили своих покойников. В могилах найдены круглые горшки из тонкой и твердой глины, довольно изящной формы, железное оружие, медные и золотые украшения. Более древние археологические находки свидетельствуют о низшей степени культуры: незнакомство с металлами, полированные кремневые топоры и другие каменные орудия искусной работы. Наконец, в долине Нербудды найдены следы еще более грубой культуры: ножи из агата и грубые кремневые орудия. В ведах «черные» туземцы представляются едва перешедшими ступень кочевого или пастушеского быта; у них богатые стада рогатого скота, есть и укрепленные места, в которых они защищаются от индусов. Современные неарийские племена И. стоят на разных ступенях культуры — в общем примитивной: одни, вроде джуангов или патуа (из колариев) в Ориссе или марья (дравиды-гонды) в Центральных провинциях, на очень низкой ступени развития, другие, как санталы (коларии) в Нижней Бенгалии и конды (дравиды) в Ориссе — на более высокой (современную этнографию И. см.: Dalton, «Descriptive Ethnology of Bengal», Калькутта, 1872; Hislop, «Aboriginal Tribes of the Central Provinces»; H. Elliot, «Memoirs on the history, folklore and distribution of the Races of the North-Western Provinces of India», Лондон, 1869; W. Hunter, «Annals of Rural Bengal»; Ibbetson, «Census Report for the Penjab», 1881; Risley, «Tribes and Castes of Bengal»; Cust, «A sketch of the modern languages of the East-Indies», с двумя картами, Лонд., 1878; Sherring, «Hindu tribe and castes», Кальк., 1880; W. Hunter, «The indian Empire», Лонд., 1886). Индусы ведийской эпохи стояли выше аборигенов в культурном отношении. Из металлов им были известны золото, бронза (серебро — сомнительно); свинец и цинк упоминаются только позже. Соль также не упоминается в Ригведе. Индусы были уже тогда земледельческим народом, обрабатывали землю плугом, запряженным волами. Борозда даже обоготворялась (Sîtâ). Возделывался, вероятно, ячмень (yava). Рис был еще неизвестен (его родина — Ю.-В. И.). Еще большую роль играло скотоводство; корова является предметом культа; в гимнах постоянные молитвы о даровании коровьих стад. Боги и герои сравниваются с быками, заря и дождевые облака — с коровами. Из других домашних животных упоминаются овцы, козы, лошади, осел, собака. Из ремесел известны были плотничное, тележное, кузнечное, гончарное, дубильное, ткацкое, швейное, вязальное. Жили в деревнях (grâma), которые иногда укреплялись (pur); городов в настоящем смысле слова не было. Государственное устройство напоминало древнегерманское. Весь народ делился на отдельные народцы (санскр. jana, герм. thiuda), делившиеся на племена (viç, лат. tribus), а эти последние — на деревни или общины (grâma, герм. thorp = нем. Dorf, лат. vicus). Во главе народца стоял царь или вождь (скр. râjan, лат. rêx). Звание его часто было наследственным, а иногда и выборным. Власть царя ограничивалась народным собранием. Народ приносил ему добровольную дань; на войне царь являлся вождем. Его сопровождала дружина (ibha), состоявшая не только из подчиненных, но и его семейных. Во главе племени стоял старшина (viçpati), a во главе рода или общины — староста (grâmanî). Рядом с царской властью стоят уже верховные жрецы (purohita), сан которых с течением времени также становится наследственным. Юридические понятия только еще вырабатывались; встречаются понятия судьи, закона, преступления, выкупа. Каст в эту эпоху несомненно еще не было. Жрецы (brahman) и воины (kshatriya) уже существовали, но не как замкнутые в себе сословия. Впоследствии высшие касты произошли от завоевателей арийцев; покоренные же туземцы дали материал для низших каст. Характерной чертой ведийского индуса является воинственность. Воевать приходилось не только с черными дасью, но иногда и друг с другом. Бой шел на колесницах (ratha); всадников не было вовсе, как и у греков в эпоху Илиады. На колеснице находились: сам боец (âsthâtar) и его возница (sârathi), правивший вожжами и бичом. В употреблении был и пеший рукопашный бой. Вооружение состояло из панциря (varman), покрывавшего плечи и верхнюю часть туловища, шлема, лука (dhanus); на руке стрелки носили особый ремень (hastaghna), защищавший ее от удара спущенной тетивы; стрелы имели отравленные костяные, а также и бронзовые острия; упоминаются и копья, дротики, ножи, топоры и т. д. В Ригведе описываются знаменитые битвы; особенно часто упоминается «битва 10 царей», в кот. Судас, царь Тртсу, победил Бхарату с его 10 союзниками. Одежда состояла из нижнего шерстяного платья (vâsas или vastra) и плаща или накидки (adhivâsa, drâpi); женщины носили передники. Борода брилась (упоминается бритва). Пищу составляли: молоко и молочные продукты, зерна хлебных растений, которые или обращались в муку (при помощи двух камней), служившую для печенья чего-то вроде хлеба, или жарились. Разные плоды также шли в пищу. Мясо — жареное и вареное (не сырое) — употреблялось редко. Рыба вовсе не упоминается в качестве пищи. Напитки: сома, приготовлявшийся из сока изв. растений, и сура (surâ, з. hura). Первый был вроде вина, второй — вроде водки. Письменности не было; в ведах нет упоминаний о письме или письменных материалах; гимны слагались и передавались от одного поколения другому изустно. Как можно видеть из них, лирическая поэзия была уже высоко развита и выработала целый ряд звучных и даже изящных размеров (восьмисложные гаятри и ануштубх и одиннадцатисложный триштубх). Заметны уже и зачатки дидактической и эпической поэзии; образцом последней может служить описание вышеупомянутой битвы 10 царей. Музыка пользовалась большой любовью; из инструментов упоминается род лютни, во всяком случае струнного инструмента (vînâ), флейты (vâna, vânî, tûnava), цимбалы или кастаньеты (karkari). Молитвы богам сопровождались музыкой. На войне употреблялись барабаны (dundubhi) и духовые инструменты, вероятно, вроде волынки (bakura). У ведийских индусов несомненно господствовало единоженство; многоженство встречалось редко (только у царей и знатных) и всеобщим сделалось значительно позднее. Во главе семьи стоит grhapati = владыка дома — отец. Невеста выкупалась богатыми дарами будущему тестю. Брак считается божеским установлением; жена является хозяйкой — grhapatnî = владычица дома. Брак между братом и сестрой считается преступным. Наследство и права отца переходят к старшему сыну. Насилие над беззащитной девушкой и супружеская неверность причисляются к самым тяжким преступлениям. Сожжение вдов не упоминается. Мертвые или сжигались, или погребались, как и у других индоевропейских народов. Загробная жизнь ожидала человека в царстве Йамы (см.), сидящего и пьющего с богами и предками под тенистым деревом. Там светит непотухающий свет, текут вечные воды, исполняются все желания, обитают радость и удовольствие, веселье и блаженство. Тени предков (pitaras) пользовались особым почетом, почти наравне с богами; их призывали к жертве и предлагали особый напиток, svadhâ. Религия индусов в эпоху Ригведы представляется ярко выраженным политеизмом. Зачатки монотеизма проскальзывают изредка и, не достигнув развития, в позднейшие эпохи совершенно исчезают. Высшим и чистейшим божеством в Ригведе является Варуна (корень var — одевать, охватывать). Имя это, вероятно, один из эпитетов бога Dyâus. Варуна царствует над всей жизнью и светом, является всеведущим отцом и творцом всего существующего. Рядом с ним шесть его братьев, светлые Адитья, т. е. сыновья Адити (бесконечность), имеющие меньшее, чем он, значение. Самый выдающийся из них Митра, первично, вероятно, бог солнца, призываемый и восхваляемый всегда вместе с Варуной (существует даже прямо сложное слово в двойств. ч. Mitravarunâu). Другой — Бхага (в Авесте Bagha, слав. бог). Менее значительны прочие Адитья: Арьяман, Дакша и Анша. В общем Адитья представляют собой повторение и развитие светлой основы самого Варуны: Митра = друг, Бхага = добрый, Дакша = ловкий, умный (ср. греч. δεξιός = правый), Анша = податель. Все остальные боги, подчиненные Варуне, могут быть разделены на три группы: 1) боги видимых небесных световых явлений (солнце, заря и т. д.); 2) боги воздушного пространства, ветры и т. д. 3) боги, пребывающие на земле. К первой группе относятся Ашвины («конники», всадники), появляющиеся первые на утреннем небе, на рассвете, и ведущие за собой дневной свет. Ашвины — близнецы, едущие в золотых колесницах, влекомых конями, орлами или соколами. Это — благотворные боги, одаренные мудростью и чудной силой исцеления, исцеляющие слепых и расслабленных, возвращающие юность старцам. Подобно Диоскурам, с которыми они тождественны, они спасают погибающих на море. За ними следует утренняя заря Ушас (см.). Ее сестра Ночь, украшенная звездами, подательница покоя, также прославляется в Ригведе. Центром всех световых божеств является солнце, носящее различные имена: Сурья, следующий за утренней зарей, как юноша за девушкой, Савитар (живитель, пробудитель), призываемый чаще предыдущего, простирающий по небу свои золотые руки (лучи), пробуждающий все живое и успокаивающий всех вечером. Совсем другой характер имеет Пушан (Pûshan = питатель) — пастух, вооруженный погонялкой, шествующий по небу и дающий стадам рост и преуспеяние. Один из Адитья — Митра — также первично был солнечным богом. Таков же первичный характер незаметного в Ригведе бога Вишну (см.), впоследствии выдвигающегося на первый план. Сильнейший среди второй группы — бог грозы и дождя Индра (см.), призываемый также часто вместе с Варуной; рядом боги ветра и бури: Ваю (см.), или Вата, многочисленные Маруты (см.) и отец их Рудра (см.) с эпитетом Шива (добрый), из которого впоследствии развивается великий бог Шива (см.); бог дождя — Парджанья (лит. Perkunas, слав. Перун указывают на принадлежность его индоевропейской эпохе) встречается в Ригведе, но потом приходит в полное забвение. В воздушном пространстве обитают еще Рбху (Rbhu), тождественные с германскими эльфами (см.) — сверхъестественные существа, получившие за свое искусство божеское достоинство (см. Рбху). В третьей группе важнейшим богом является бог огня — Агни (лат. ignis, слав. огнь). Его добыл с неба, как подарок богов, Атхарван или Матаришван, соответствующий греч. Прометею. Агни — охранитель добрых, своими стрелами он пронзает демонов Ракшасов (см.); главное его занятие — служить послом или посредником между людьми и богами и возносить к небу жертвенные дары. Жертва должна совершаться под открытым небом; огонь для нее «вытирался» из двух кусков дерева. Дары состояли из масла или сала, выливавшегося в огонь. Агни изображается воином на колеснице, запряженной пламенем. На небе он является в виде солнца, в воздухе — молнией; он же сын воды (молния из дождевой тучи), в которую и спасается от преследования (пропадает, тухнет в воде). На земле же обитает целый ряд низших божеств или полубожеств. Обоготворяются реки, даже борозда, проведенная плугом; в доме живет домашний гений Вастошпати («господин дома»), в лесу — лесная нимфа Араньяни (aranya = лес), добрая по природе и не обижающая никого, кто ее не трогает, питающаяся лесными плодами и потом сладко отдыхающая в тени дерев. К числу богов относятся и два олицетворения, искусственные (быть может, созданные жрецами) и служащие переходным звеном к позднейшему периоду развития индийской религии: бог Сома (см.) = обоготворенный священный напиток, и Брхаспати или Брахманаспати («господин молитвы»), представляющий собой попытку создать единое собирательное божество, аналогичное позднейшему Брахме, не встречающемуся еще в Ригведе. На него переносятся свойства и подвиги других богов: он обнимает все (как Варуна), он расколол облачную скалу своей громовой палицей (как Индра), доставил богам жертву (как Агни) и т. д. В этом образе уже сказывается та оригинальная черта ведийской мифологии, которая заставляла некоторых (Макс Мюллер) совсем отрицать политеистический ее характер. Это наклонность к однобожию (генотеизму), которое не следует смешивать с единобожием (монотеизмом). Каждый из богов может являться высшим богом, заслоняя собой остальных. Когда в ведах призывается один какой-нибудь бог, ему приписывается все, что может быть сказано о других богах. В связи с этим оттенком пантеизма находятся и проблески монотеизма в некоторых позднейших гимнах Ригведы. Проявившаяся уже тогда склонность индуса к философской спекуляции стремилась внести порядок единства в бесформенный, расплывчатый хаос генотеизма-пантеизма; плодом этого стремления является «творец всего существующего» — Вишвакарман или Праджапати (владыка тварей), играющий видную роль в следующем периоде, литературным памятником которого служат прозаические части Яджурведы.

Приблизительно около 1200 л. до Р. Хр. индусы мало-помалу передвигаются из Пенджаба дальше на восток и занимают верхнее течение Ганга и Ямуны (Джумны) и рек Сарасвати и Дршадвати. Постепенно пастушеский быт заменяется оседлым — земледельческим и промышленным. Появляются большие города и столицы знаменитых династий. Народ, разбитый прежде на небольшие, отдельные народцы или племена, соединяется в большие группы под управлением могучих царей. Возникают все более и более обособляющиеся сословия, мало-помалу переходящие в касты. Туземное население И. совсем сломлено; оно или оттеснено дальше на Ю. и ЮВ., или порабощено и вошло в состав низших каст. Значение и власть жрецов усиливаются. Развиваются аскетизм и отшельничество, о которых нет и речи в Ригведе. Возникает учение о переселении душ. Внешние географические и климатические условия изменились совершенно. Жаркая, влажная атмосфера долины р. Ганга с ее пышной тропической растительностью, все доставляющей человеку без труда, ослабила и разнежила бодрого, энергичного индуса времен Ригведы. Физическая бездеятельность, вызывавшаяся жарким климатом и легкостью жизни среди щедрой природы, давала простор самосозерцанию и рефлексии. Литературными памятниками этой эпохи (1200—800 до Р. Хр.) являются прозаические части Яджурведы (см. Веды) и примыкающие к ней «брахманы». В эту эпоху И. имеет уже торговые сношения с другими странами. Финикийские корабли доставляют царям Гираму и Соломону (ок. 1000 г. до Р. Хр.) разные продукты Офира (вероятно, народ Abhîra на Нижнем Инде): слоновую кость, сандаловое дерево, обезьян, павлинов. В религии этого периода замечаются новые черты: Асуры являются уже в качестве злых демонов, тогда как раньше в Ригведе Асура был эпитетом светлого Варуны. Только в Яджурведе является антагонизм между добрыми девами и злыми асурами, ведущими вечную войну между собой. Больше начинает выступать Вишну, отождествляемый с жертвой, получающей особо важное значение. Шива, совсем незаметный в Ригведе, также становится заметнее. Также больше значения приобретают прекрасные нимфы Апсарасы, незначительные в Ригведе. Является впервые совсем неизвестный в Ригведе культ змеиных богов или обоготворенных змей. Царь всех существ — Праджапати, встречающийся только в поздних гимнах Ригведы, приобретает больше значения и очерчивается ярче. Характерным признаком этого периода в религиозном отношении служат, впрочем, не указанные черты, а совсем новое отношение к богам, новый взгляд на их почитание, могущество и значение. Вместо пластических, ярких мифологических образов Ригведы являются постоянные отождествления одного понятия с другим и символизация. Так, ведийские стихотворные размеры джагати и триштубх отождествляются с небом и воздушным пространством; небесный свод и даже художник богов Тваштар — с годом и т. д. Для объяснения тех или других терминов, употребляемых в культе или ритуале, прибегают постоянно к этимологизации, очень часто нелепой и произвольной, но нередко вполне верной и обещающей в будущем замечательный расцвет грамматической науки. Является в высшей степени сложный и запутанный культ, находящийся в связи с обособлением сословия жрецов, получивших первенствующее значение в обществе. Центром всей религиозной жизни становится жертвоприношение, посредством которого жрецы держат в своей власти самих богов. Для правильного совершения всех видов его создается целая сеть правил, предписаний, литургических формул, придавливающая собой всякое свободное человеческое движение и чувство. Вся жизнь верующего проходит в жертвоприношениях, из которых иные длятся целые дни, недели, месяцы, даже годы. Как противовес этому бездушному формализму, является отшельничество, аскетизм, умерщвление плоти. Подобное состояние умов подготовляло почву для восприятия безотрадного догмата о переселении душ; только путем бесконечно долгого странствования по бесчисленным телам может верующий достигнуть наконец желанной цели. Брахманы (жрецы) объявляют сами себя богами, образуя особый класс богов. В Майтраяни Самхита и некоторых других памятниках это утверждается в выражениях, не допускающих сомнения (позднее в законах Ману это еще усиливается: брахман уже в силу своего рождения является божеством). Отношение брахманов к другим классам является крайне своекорыстным. Приносящий жертву — весь в руках жреца. Последний может, опустив какую-нибудь черту ритуала или перепутав обряды, погубить его — или доставить ему все, совершив жертву согласно каноническим правилам. Сословия в Яджурведе являются уже совершенно выработанными: 1) брахманы-жрецы; 2) раджанья (царские) или кшатрия (господствующие, благородные); 3) вайшья (крестьяне, «народные»), 4) шудра (не арийское или смешанное население). Позднейшего, неумолимого, бездушного характера эти различия сословий еще не имеют. Тем не менее весь строй жизни уже приводится в связь с ними. Брахманы приносят жертву весной; их боги — Брхаспати, Митра или Митра и Варуна, а также Агни, Сома, Савитар и т. д. Кшатрии жертвуют летом, их патрон Индра; у вайшья — Маруты и т. д. Шудра, как неариец и иноверец, исключается совсем из приносящих жертву. Он не может доить корову при жертвоприношении; даже ведро для жертвенного молока не может быть им сделано. Но все эти условия не могут быть названы тяжкими, хотя и свидетельствуют, что шудра считался нечистым. Женщина не считается еще нечистой и допускается к жертвоприношению. Хозяин и хозяйка дома совершают известные церемонии сообща, а некоторые — порознь. Тем не менее, уже проскальзывает местами пренебрежительный и отрицательный взгляд на женщину. Она не может наследовать; девочек можно оставлять на произвол судьбы, а мальчиков нельзя. В эту пору (около 1200—1000 до Р. Хр.) индусы занимали уже так называемую Мадхьядешу (серединную страну), т. е. область, ограниченную на С. Гималаем, на Ю. горами Виндхья, на З. Винашана, на В. слиянием Ганга с Ямуной (Джумной). Главным культурным центром являются земли племен куру и панчала, означаемые часто одним сложным именем Курупанчала (зап. часть Мадхьядеши). Земля куру (Курукшетра) окружена особым ореолом, как «святая» земля, и постоянно упоминается в Яджурведе, брахманах, упанишадах и других ведийских памятниках. Она является колыбелью позднейшего брахманизма и его культуры, откуда они распространились по всей И. Она же и родина индийского эпоса. Как известно, главная фабула Махабхараты — борьба родов Панчала и Матсья с куру (Бхарата). Сами поэмы в окончательной редакции относятся уже к позднейшему времени, так называемым средним векам истории И. В Курукшетре в позднейшую эпоху возникают знаменитые города Гастинапура, Индрапрастха, Каушамби. Соседние племена — матсья и шурасена (Çûrasena), с городами Матхура и Кршнапура. Другие племена подвинулись дальше на восток: кошала на СВ. от Ганга (гл. гор. — их знаменитая Ayodhyâ, теперь Ауд); еще восточнее видега, с главным городом Митхила; здесь при дворе ученого царя Джанаки действовал знаменитый мудрец Яджнявалкья и происходили диспуты ученых брахманов, в которых участвовал и сам царь. На нижнем течении Ганга после слияния его с Ямуной образовалось царство Каши, с городом Каши, или Варанаси (теперь Бенарес), а еще дальше на В. сидело племя анга, с городом Чампа. Наконец, на Ю. от Нижнего Ганга лежало царство Магадха со столицей Раджагрха. В этих восточных областях возникает буддизм, родиной которого является именно Магадха. Ценный материал для истории культуры следующей эпохи дают брахманы (прозаические комментарии, связанные с различными ведами), араньяки (трактаты для отшельников), упанишады (философские сочинения) и сутры (собрания правил личной и общественной жизни, входящие частью уже в буддийскую эпоху). Особенно подробно рисуют быт и нравы так назыв. Грхьясутры (домашние правила): домашнее богослужение, обряды при сватовстве и свадьбе, воспитание и обучение детей, постройка дома и т. д. Значение жрецов в этом периоде (1000—600) возрастает все более и более; сословные границы становятся все тверже и жестче. Судья должен всегда решать дело в пользу брахмана, хотя бы его противник (небрахман) и был прав. Убийство небрахмана почти не считается за убийство. Материальное благосостояние жрецов и их жадность все увеличиваются. При жертве Соме нельзя дать жрецам менее 100 коров. Брахман, совершавший обряд посвящения в цари, получает золото, 1000 коров и кусок земли. Зато положение шудр все ухудшается; брахманы учат, что шудра слуга всех прочих сословий и его можно убивать безнаказанно. Мораль общественная стоит невысоко. Так, за серьезные проступки против целомудрия шудры назначают сравнительно легкие епитимьи. Будда позже уже жалуется на страшную распущенность брахманов. Не помогает морали и все более увеличивающаяся регламентация личной жизни: изучение священных книг предписывается ревностно; каждый арья должен знать веды, которые, так. образ., не составляют привилегии одних брахманов. Одни только шудры лишены этого знания. Как компромисс между этими внешними требованиями и стремлением к внутреннему, нравственному удовлетворению в познании истины, увлекавшим более глубокие натуры в уединение лесов и отшельничество, вырабатываются четыре стадии личной жизни, так называемые ашрамы. Из них брахман должен пройти все четыре, кшатрия — три, вайшья — две. Каждый мальчик в возрасте от 7 до 12 лет (брахман на 8—10-м, кшатрия на 11-м, вайшья на 12-м) отдается учителю-брахману для обучения ведам. Эта стадия называется брахмачарин (ученик), следующие: грхастха (домохозяин), в которой изучивший веды может жениться и обзавестись своим домом; ванапрастха (см.), когда воспитавший своих детей уходит в лес и делается «лесным отшельником», и, наконец, самньясин = «отрекшийся от мира». Только пройдя первые две стадии, требовавшиеся условиями общественной жизни, человек мог отдаться личным стремлениям к спасению своей души и размышлению. Стремления к созерцательной и спекулятивной жизни духа вылились наконец в упанишадах — философских трактатах, относящихся к более поздней (чем брахманы) эпохе и подготовленных напряженной умственной работой целых поколений над бесплодными и необычайно сложными правилами ритуала и их объяснением. Здесь мы находим попытку решить мировые вопросы и сомнения, возникавшие у более глубоких натур этой эпохи. Как познать душу мира — великого Атмана-творца всего существующего — Праджапати, создавшего все собой и из себя самого Брахмана — суть всей святости и духовной высоты? Эти вопросы занимают не только брахманов, но и другие сословия, которые раньше стояли далеко от них. Цари устраивают философские диспуты, на которых состязаются мудрейшие брахманы, даже сами принимают в них участие, как царь г. Каши Аджаташру, поучающий гордого брахмана Балаки Гаргья относительно сущности брахмана. Царь Джанака тоже поучает мудреца Яджнявалкью. По-видимому, и в составлении упанишад немалое участие принимали кшатрии (цари и воины). Женщины также интересуются философскими вопросами и часто фигурируют в упанишадах как собеседницы мудрецов. Этим философским движением заканчивается древний ведийский период истории И. Упанишады — это Веданта (конец вед). Дальше в мудрости идти нельзя. Но в этом движении есть много элементов, которые развернулись во всей силе только в следующем крупном историческом периоде — эпохе так называемых средних веков И. (от 600 г. до Р. Хр.), когда является новое умственное и религиозное движение — буддизм. Стремление к аскезе, отречению от тленных благ мира сего и его эфемерных радостей, основание многочисленных монашеских общин — явления, еще предшествовавшие буддизму. В переходную эпоху между ведийским периодом и наступающими «средними веками» И. вырабатываются и некоторые новые религиозные представления и понятия. К ним принадлежит представление единого, личного верховного божества — Брахмы (Brahmâ), в основе которого лежит безличное и отвлеченное понятие о brahman’e (первично понятие «молитвы», потом священная сущность молитвы, жертвы и жреца, субстрат всякой святыни и святости). Это brahman («святое»), отождествленное с душой мира — Атманом, являлось в конце ведийской эпохи высшей религиозной идеей, требующей высшего почитания. Из отвлеченной идеи народ сделал личное, мужское верховное божество Брахму. В эту же эпоху вырабатывается первостепенной важности догмат о переселении душ, первичное достояние богословов, а потом уже, со времен Будды, общераспространенное верование. Безвыходный, мертвенный лабиринт предписаний сложного ритуала, ничтожное уклонение от которых грозило гибелью, отсутствие резких различий между понятиями, воспитанное стремлением отыскивать во всевозможных вещах общее зерно, расплывчатый пантеизм, представлявший все существующее эманацией одного верховного существа, — все эти элементы в известном преобразовании и сочетании вошли в новый догмат или подготовили его. Сначала возникает представление, что смерть постоянно преследует человека и отделаться от нее без даров нельзя. Преследование это продолжается и на том свете. В этой идее уже заключается в зародыше идея странствования по различным существованиям, заканчивающимся повторяющейся смертью. Только пройдя через целый ряд тел, умирая и снова возрождаясь, душа может в конце концов слиться с Атманом, душой мира. Атман-Брахма развивает из себя все отдельные существования, из которых одни стоят ближе к нему, другие дальше. Степень близости к Атману возрастает постепенно. Сообразно с этим и со своими свойствами каждая душа должна пройти более или менее длинный путь до слияния с Атманом. Низшие души переходят в твердые предметы (дерево, камни), души повыше попадают опять в какую-нибудь материнскую утробу, справедливые и благородные — в блаженный мир луны, откуда опять после известного времени возвращаются на землю, и только действительно «познавшие» достигают Брахмана. Порядок прохождения через различные существования вырабатывается со временем все систематичнее. Особенно важно в этом отношении учение о Карме (Karman), т. е. о «деяниях» человека, определяющих тот или другой порядок странствия. Это учение объясняло несправедливости судьбы отдельных людей и тесно связывало догмат переселения душ с требованиями морали. Переселение душ прекрасно гармонировало и с неумолимым характером, который приняло в более поздние эпохи кастовое разграничение, вырабатывавшееся постепенно.

б) Период средней истории. Таково было состояние умов в конце ведийского периода, перед возникновением буддизма, связанного генетически с многими чертами предшествовавшей эпохи. Различие между буддизмом (см. т. IV) и брахманизмом при самом начале было невелико. Весьма многие понятия и даже термины буддизма унаследованы им от брахманизма. Презрение к благам мира сего, освобождение от всяких желаний, стремление к познанию высшей истины, нищенство и монашество — все эти черты буддизма были уже выработаны в предшествующую ведийскую эпоху. В брахманах и араньяках встречаются даже специальные буддийские термины, вроде шрамана (çramana) — монах — нищий, аскет, пратибуддха — пробужденный, просвещенный. Знаменитый термин нирвана встречается в брахманистической Махабхарате (правда, памятнике более позднем) в смысле: потухание жизненного пламени, вечное блаженство, слияние с божеством. Основатель секты джайнов также носит имя Будды. Отсутствие каст у буддистов не особенно удивительно, потому что оно встречалось и в других, небуддийских монашеских общинах, да и сами кастовые различия не имели в ту эпоху такого строго неумолимого характера, как в последующую эпоху. Отрицание Буддой авторитета Вед, которые одни не могут дать спасения, находит себе параллель в выводе тех мудрецов-брахманов, которые пришли к мысли, что спасительно только познание Атмана (стало быть, не Вед). Учение о переселении душ, усвоенное буддистами как нечто само собой ясное и непреложное, также выработано было еще в предшествующую эпоху.

С эпохи буддизма начинается более достоверная история И. События древнейшей истории имеют совершенно баснословный характер, а их представление в Махабхарате, Рамаяне, Пуранах и т. д. сильно осложнено позднейшими влияниями. Можно только догадываться, что образование могучих царств в Центральной И., в долинах Ганга и его притоков, не обошлось без междоусобиц: главная фабула Махабхараты рисует борьбу двух родов из «Лунной» династии, потомков царя Бхараты, Куру и Панду, из-за страны, в которой лежала древняя Гастинапура (см.), недалеко от современного Дели. В междоусобицах принимали, по-видимому, участие и жрецы, оспаривавшие у царей первенствующее положение в государстве. Такой характер, по-видимому, имела борьба царя Вишвамитры (см.) с брахманом Васиштхой (см.), давшая начало весьма популярной легенде, рассказываемой в различных памятниках, между прочим, и в Рамаяне. Впрочем, эти два мифические лица встречаются еще в Ригведе, так что определить точно эпоху, к которой они относятся, невозможно. Рамаяна изображает подвиги Рамы, старшего сына Дашаратхи, царя  (ныне Ауд) из «Солнечной» династии, который, отыскивая похищенную у него демоном Раваной жену, завоевывает и Цейлон, но возвращается потом назад. Может быть, это отголосок какого-нибудь далекого похода арийцев, смешанный с более поздними культурными завоеваниями. Но все это так отрывочно и так слито с легендой, что настоящую историю И. можно начинать только с эпохи буддизма. Особое значение получает в это время царство Магадха. Царь его — Бимбисара (из династии Шайшунага), современник и первый последователь Будды среди индусских царей. Магадха делается надолго центром буддизма. Возникает масса буддийских монастырей — Vihâra, кот. дали стране ее теперешнее имя Бихар или Вихар. Сын Бимбисары, Аджаташатру, свергнул и умертвил своего отца и сначала преследовал Будду, но потом тоже сделался одним из самых горячих его последователей. По смерти Будды останки его были разделены на 8 частей, и одну из них Аджаташатру поместил в мавзолее особой формы (так назыв. stûpa), около Раджагрхи. Эти мавзолеи-ступы впоследствии сделались очень распространенной буддийской святыней. Ближайшие преемники Аджаташатру ничем не выдавались и все кончали жизнь от руки своих же наследников-сыновей. Из их ряда замечателен только царь Калашока, при котором состоялся второй буддийский собор в Вайшали (около 380 г. до Р. Хр.). Он же основал знаменитый город Паталипутру (ныне Патна) и перенес туда свою столицу. Во времена Мегасфена (т. е. скоро после похода в И. Александра Македонского) Паталипутра была самым большим и знаменитым городом И. Сын Калашоки, последний царь своей династии, был свергнут разбойником Нанда, основавшим новую династию, которая с честью поддерживала главенствующее положение Магадхи. Нанда были приверженцами брахманизма, но правили недолго. Последний из Нанда был свергнут любовником его жены, цирюльником Индрадаттой. Сын последнего, Дханананда (см.), царствовал до 315 года до Р. Хр., т. е. как раз во время похода в И. Александра Македонского. Индийская культура перед приходом Александра все продолжала делать завоевания; брахманизм вместе с кастовым устройством проник до южн. Декана; дравидийские племена были покорены и частью дали материал для самой низшей касты — «пария». В это же время индусы окончательно покорили о-в Цейлон (около 500 г. до Р. Хр.). В начале буддийской эпохи происходили индийские походы Кира, покорившего себе сев.-зап. индийское племя гандхара и бравшего дань с ассакенов, т. е. индусов Ашвака. В бегистанских и персепольских надписях сообщается, что Дарий Гистасп владел Harauvatis (Sarasvatî), Idhus (Инд) и Гандарами. В полчищах Ксеркса против греков участвовали и индусы. Но походы персов были нестрашны и задевали только окраины И. Александр Македонский был первым завоевателем, угрожавшим серьезной опасностью всему строю жизни и культуры И. Огромная армия его (120000 пеш. и 15000 всадн.) вошла в пределы И. весной 327 г. до Р. Хр., взяла г. Пушкалавати (греч. Peukelaotis) при слиянии Кабула с Индом и покорила ашваков и гандхаров (к С. и Ю. от Кабула), на что ушел целый год. В это время Пенджаб делился на маленькие царства, враждовавшие между собой, так что некоторые из них охотно стали на сторону завоевателя. В начале 326 г. Александр перешел Инд около нынешнего Аттока и направился против царства Такшашилы (Takshaçilâ, y греков Taxiles), между Индом и Витастой. Царь выслал ему навстречу послов и предложил вступить в союз, что и было принято Александром. Здесь греки впервые видели брахманов-аскетов (υλόβιοι). Примеру царя Такшашилы последовали кашмирский царь и ряд более мелких владетелей. Но навстречу Александру выступил царь Паура или Паурава (Páura, греч. ), с войском из 50000 пех., 4000 всадн. 200 слонов и 400 колесниц, которое было вдвое меньше греческого. На берегах Витасты (греч. Hydaspes, теперь Джехлам) произошло страшное сражение, в котором греки впервые сражались (и успешно) с боевыми слонами. Сын Пора был убит, сам Пор ранен в плечо, но мужественно оборонялся и сдался только после долгой борьбы. Александр обласкал его, оставил ему его царство и даже увеличил его. В стране Пора Александр пробыл целый месяц и основал два города на Гидаспе: Букефалу (около теперешнего Джалалпура), на месте перехода через реку перед боем, и Никею (теперь Монг), на месте победы. Затем он пошел дальше на В. и покорил несколько племен (Kekaya, Kshûdraka, Malava и т. д.), дойдя до р. Випаш (греч. Hyphasis, ныне Бьяс) и Шутудри (греч. Zadadres, ныне Сетледж). Он несомненно намеревался покорить и область Ганга. Но его войско отказалось следовать за ним: предшествовавшие напряжения, дождливое время, стойкая храбрость индийских племен и царей отнимали у греков охоту идти дальше. К этому присоединились еще слухи о необыкновенном могуществе вост. царя прасиев (санскр. Pracyâ = восточный) и гангаридов, имевшего 200000 пехоты, 20000 конницы, 2000 колесниц и 4000 слонов. Все это заставило Александра вернуться назад; но прежде он основал два города. Один из них лежал у слияния пяти рек Пенджаба (нынешний Уч). Здесь Александр пробыл довольно долго, потом спустился на судах по Инду и в дельте Инда основал или возобновил г. Паталу (ныне Гайдерабад), поставил сатрапов в Пенджабе (Филиппа) и на Нижнем Инде (Пейтона) и вернулся в Персию через Гедрозию (Белуджистан). Филипп скоро был убит возмутившимися воинами; на его место Александр назначил Эвдема. После смерти Александра Пердикка утвердил порядки, заведенные в И. Александром. Царство Пора за это время еще увеличилось, но вскоре сам он был изменнически убит по приказанию Эвдема. Это возмутило индусов: произошло восстание, и греки были изгнаны (317 г. до Р. Хр.). Вожаком восстания явился отважный авантюрист Чандрагупта (у греков Sandrakottos), из незнатного рода (буддисты, впрочем, роднят его с родом Будды-Шакья), впоследствии основатель самого могущественного индийского государства и знаменитой династии Маурья. Став царем долины Ганга, Чандрагупта обратился против Магадхи, где правил Дханананда, у которого он когда-то служил и впал в немилость. Дханананда был свергнут и убит, столица Магадхи Паталипутра (Патна) завоевана, и в 315 г. Чандрагупта является царем Магадхи и всей долины Ганга. Паталипутра становится его резиденцией, где с тех пор царствует династия Маурья. Царство Чандрагупты обнимало всю Сев. И.: области Инда и Ганга и полуо-в Гуджерат, между Гималаем на С. и горами Виндхья на Ю. Вся его армия, по словам греческих историков, насчитывала до 600000 пехоты, 30000 конницы и 9000 слонов. Селевк, бывший полководец Александра, основавший свое царство в Персии, Мидии и долине Евфрата, пытался завоевать и страны при Инде, но должен был отказаться от своего намерения ввиду могущества Чандрагупты и сам уступил ему большие области. Чандрагупта правил 24 года и ум. в 291 г. до Р. Хр. Ему наследовал его сын Виндусара (см.), сохранивший наследие отца в целости и передавший его своему сыну, знаменитому Ашоке (Асока, см. II, 299). Последний (царств. с 259 по 222, по Лассену с 263 по 226 г.) прибавил к своему царству еще несколько областей (Кашмир, землю гандхаров и царство Калинга, к Ю. от Ориссы), так что его государство простиралось от устьев Ганга до крайнего З. и от Гималая до р. Годавери. Ашока был для буддизма тем, чем имп. Константин для христианства. Он сделал буддизм государственной религией и созвал третий буддийский собор в Паталипутре (243 г. до Р. Хр.), из 1000 членов. На этом соборе окончательно были редактированы канонические книги буддистов в том виде, в каком они употребляются южными буддистами; на нем же учение Будды было очищено от некоторых ересей. Ашока — первый индийский царь, от которого остались письменные исторические памятники в виде знаменитых надписей, носящих его имя. Начало правления Ашоки было мрачно. Он умертвил почти всех своих братьев и правил жестоко. Вначале он был приверженцем брахманизма, и, по преданию, только чудо заставило его уверовать в учение Будды. По преданию, он воздвигнул 84000 «ступ» и столько же буддийских монастырей. Сын его Магендра и дочь сделались нищими монахами; Магендра же насадил буддизм в Цейлоне. Тогда же обращен был в буддизм и Кашмир. Несмотря на свои симпатии к буддизму, Ашока не преследовал и брахманов. В его эдиктах брахманы иногда стоят даже впереди шрамана (буддийские аскеты), а в гирнарской надписи находим такой высокий взгляд на свободу совести: «любимый богами, благосклонно мыслящий царь почитает все вероисповедания… Надо чтить свою собственную религию, но нельзя хулить другую. Только единодушие истинно благочестиво. Да будут приверженцы всякого вероисповедания богаты мудростью и счастливы своими добродетелями». Надписи Ашоки высечены на скалах, а частью на высоких «столбах закона» (dharmastambha). Содержание надписей в общем одинаково. Их было много, но дошло до нас небольшое количество. Все они имеют целью распространение буддизма в И. По смерти Ашоки (222 г. до Р. Хр.) его великое царство распалось на три (по числу сыновей): в коренной стране царства, Магадхе, воцарился Суяшас (Suyaças) и его потомство, в Кашмире и большей части сев.-зап. И. — Джадока (которого греки называют Софагасенос = Subhagasena), а юго-зап. часть досталась Сампади, который сделал своей столицей г. Видишу (Vidiçâ и Bidiçâ), теперешнюю Бхильсу, на верхнем течении Ветравати (ныне Кана), одного из южных притоков Джумны. Династия Маурья в общем правила 137 лет — до 178 г. до Р. Хр., когда она уступила место династии Шунга (Çunga) в лице Пушпамитры, воцарившегося в Видише (по буддийским источникам — в Паталипутре). Шунга держались брахманизма и преследовали буддистов, которые начинают выселяться из И.; вероятно поэтому и 4-й буддийский собор (в I в. по Р. Хр.) состоялся в Кашмире. Династия Шунга, впрочем, существовала недолго (немного более 100 лет, по Лассену — от 178 по 66 г. до Р. Хр.) и ничем, вероятно, себя не прославила, судя потому, что сохранились только имена царей и числа лет их царствования. Династию Шунга сменила в Центральной И. династия Канва, основателем которой был Васудева, министр и убийца последнего из царей Шунга. Сохранились имена некоторых представителей и этой династии, но в общем о ней еще меньше известно, чем о Шунга. Распадение могучей монархии Чандрагупты и его преемников Маурья ослабило И., и она с этих пор чаще делается добычей разных иноземных завоевателей, из которых первыми являются греко-бактрийские цари. Исторические источники для этого периода (главным образом монеты) очень скудны, так что вполне ясного представления о событиях его нельзя составить. Царство Селевкидов в Зап. Азии в половине III в. до Р. Хр. распалось, и из него выделилось греко-бактрийское царство, основателем которого был Диодот, приближенный Селевкида Антиоха. Династия Диодота была свергнута в 220 г. до Р. Хр. Эвтидемом (из Магнезии), захватившим власть в свои руки. Это новое греко-бактрийское царство явилось опасным соперником монархии Селевкидов, которые в лице Антиоха III Великого заключили союз с сыном Ашоки, Джалокой, царствовавшим в Кашмире и известным у греков под именем Sophagasenos. Эвтидем, однако, завоевал часть И. до Гидаспа, где основал город, названный его именем. Силы его были значительны, но он все же был разбит Джалокой. Сын Эвтидема Деметрий (ок. 200 г. до Р. Хр.) еще дальше расширил завоевания отца. Ему принадлежали: область Нижнего И. (у греков Pattalene), страна Mâlava и полуостров Гуджерат, а также, вероятно, и Кашмир (после Джалоки — большой пробел в Кашмирской хронике). Он первый из греков носит титул индийского царя и чеканит монеты с двуязычными надписями (греческая спереди и индийская сзади; монеты предшествовавших ему греко-бактрийских царей имели только греческие надписи). Тем временем в Бактрии против него произошло восстание под предводительством Эвкратида, который в конце концов победил и продолжал завоевания своего предшественника. Эвкратид покорил Пенджаб до р. Випаша (греч. Hyphasis, ныне Бьяс); он получил титул Великого и начал царствовать (по монетам) около 195 г. до Р. Хр. Правление Эвкратида было продолжительно (даже за 165 г. до Р. Хр.) и было прервано только насильственной смертью, от руки собственного сына и соправителя Гелиокла, на возвратном пути обоих из И. Греко-бактрийское царство существовало также недолго и было сокрушено, по свидетельству древних, скифами, а по Лассену — Митридатом. В И. на его смену возникла греко-индийская монархия, основателем которой, по предположению Лассена, был Аполлодот, другой сын Эвкратида, отнявший у Гелиокла индийские владения. Монеты, чеканенные им, находятся главным образом в Пенджабе. Аполлодот царствовал до половины II в. до р. Хр. Границы его владений на В. доходили, вероятно, до Випаша (Hyphasis). Сведения о правителях И. и Бактрии этого и последующего времени вообще очень скудны. Число их (судя по монетам) на протяжении небольшого промежутка (с 165 до 85 г. или немного позже до Р. Хр.) было велико (около 24). Очевидно, они скоро уступали место один другому, а может быть, и царствовали одновременно в разных частях И. По всей вероятности, это были потомки полководцев и чиновников, пришедших в И. с Александром Македонским. Древние историки дают сведения только об Аполлодоте и Менандре, упоминаемых у Юстина в качестве индийских царей. Самый выдающийся из них, по-видимому, был Менандр (ок. 100 г. до Р. Хр.). В буддийских памятниках он является как царь Милинда. В его владения входил Гуджерат, и они достигали (по Страбону) до Ямуны, а по индийским источникам — даже до Паталипутры. Последним греч. царем И. был Гермей, царство которого было разрушено индоскифами (по Лассену — в 85 до Р. Хр., по Салле — несколько позже). Этим окончилось греческое владычество в И., продолжавшееся около 2-х веков. Оно было тягостно, но несомненно вносило известное культурное влияние в страну. Совсем другое значение имело владычество индоскифов (см.), племен, большей частью, туранского семейства, переселение которых из Средней Азии началось, по китайским известиям, в 165 г. до Р. Хр. Оно было вызвано воинственным народом (вероятно, тюркским) хьюнгну, жившим на верхнем Гоанго, в горной стране Иншань, и часто делавшим набеги на Китай. Хьюнгну покорили много племен и в том числе тибетское племя юей-чи, которое, не вынося их жестокого ига, ушло на СЗ., к р. Или и озеру Балхаш. Здесь оно потеснило народ се, делившийся на различные орды, в том числе усун. После этого юей-чи двинулись дальше, к С. от Оксуса, где и основали довольно сильное государство, существовавшее еще ок. 30 г. до Р. Хр., а племя се двинулось на Ю. и перешло Гиндукуш. Предполагают обыкновенно, что эти се китайских историков — то же, что шака (древнеперсидское название всех скифских народов). Но, с другой стороны, китайские историки сообщают, что И. завоевали юей-чи. Разобраться в этих запутанных вопросах, для решения которых могут служить только китайские историки (переиначивавшие чужие имена на свой лад) и еще более смутные известия классических историков, невозможно. Владычество так наз. шакских царей в И. началось в I в. до Р. Хр. и продолжалось приблизительно до конца II по Р. Хр. Первым индийским царем из шака был Майес (или Mâas). По-видимому, он был первым царем, перешедшим границы И. и овладевшим Пенджабом. Знаменитейшим из индоскифских царей был Канишка (на монетах — Канерки), из династии Турушка, царствовавший в I в. по Р. Х. (около 40 г.) в Кашмире. Основателем этой династии был, вероятно, Гувишка (на монетах — Говерки), царствовавший сначала в Вост. Кабулистане, а в 5 г. до Р. Хр. вытесненный оттуда одним из индоскифских царей Кадфизом II и основавший новое царство в Кашмире. Он был первым из этих царей, почитавшим, кроме иранских богов, брахманских и Будду. Преемником его был Джушка, а за ним последовал Канишка. Царство последнего простиралось на Ю. до Ганга и дальше, а на С. переходило за Гималаи, до Яркенда и Коканда. Индийская хронология до сих пор сохраняет память о царях Шака: так называемая эра Шака (с 78 г. по Р. Хр. — вероятно, год воцарения Канишки). Особенно чтут память Канишки буддисты, которым он покровительствовал, хотя в начале своего правления и был их врагом. Он сделал Кашмир и Гандхару центром буддизма; при нем состоялся в Кашмире 4-й буддийский собор, давший канон сев. буддизма (Тибет, Монголия, Китай). В эту эпоху становится особенно заметно мировое значение буддизма, проникшего в Тибет и Китай. Но и брахманизм находил себе прозелитов в других частях Азии — в Западном Индокитае, Яве и др. При преемниках Канишки, о которых известно очень мало, огромное его царство распалось и на обломках его возникали три индийских царства: Шаливаганы (Çâlivâhana, победивший будто бы Шака) в северо-западном Декане, Кашмир и третье — на Ямуне и Ганге. Этот период истории И., особенно после падения шакских царей, крайне темен и почти не имеет источников. Из последующих династий особенно выдается династия Гупта (см.), объединившая под своим владычеством почти такую же большую часть И., какой владел Чандрагупта. С появлением ее мрак, окутывающий события, расходится. Начало ей положил (в 319 г. по Р. Хр.) Гупта, или Шри-Гупта, происходивший из касты вайшья. Правление Гупта (IV—V вв. по Р. Хр.), находившихся, между прочим, в сношениях с Сасанидами, было периодом процветания литературы, науки и брахманизма, хотя и к буддизму они не относились враждебно. Оно носило несомненно национальный характер. Среди преемников Шри-Гупты особенно выдается Самудрагупта, от которого осталась весьма важная в историческом отношении надпись, перечисляющая все индийские страны, принадлежавшие ему, и свидетельствующая также, что он был поэтом и музыкантом. Ему принадлежали лучшие части долины Ганга, часть Бенгала, страна Малава, а также и некоторые народы в Пенджабе и на Инде платили ему дань. Позже один из его преемников, Скандагупта (ок. 449—465 по Р. Хр.), расширил еще больше границы своего царства и присоединил полуо-в Гуджерат с прилегающим материком. Ок. конца V в. господству Гупта в Гуджерате был положен конец царями династии Валабхи, управлявшими островом Каччха (теперь Cutch, Mâlavâ) и сев.-зап. округами Бомбея, с 480 до 722 г. Знаменитый китайский путешественник Хьюен Цзанг дает описание царского двора Валабхи и их народа (около 630—640 г. по Р. Хр.). Среди последующих индийских царей, о которых сохранились отрывочные и неполные известия, особенной славой пользуется Викрамадитья Гарша в Уджаини (Ujjainî = Όκήνη греков, позже Уджаин, Оджейн в Зап. Индии, у сев. склона гор Виндия), или просто Викрама, царствовавший, вероятнее всего, в VI в. по Р. Хр. От него индийские хроники ведут эру Викрамы (или Самват, с 56 г. до Р. Хр.), употребляемую и ныне. В 544 г. Викрама в битве при Коруре разбил варваров Млечха. В память этого события установлена была новая эра, начало которой было отнесено на 600 лет раньше, т. е. к 56-му г. до Р. Хр. Это обстоятельство заставляло историков относить Викраму к I-му в. до Р. Хр., но это мнение теперь оставлено. Царствование Викрамы было золотым веком индийской литературы и науки. При его дворе предание помещает знаменитых поэтов Калидасу и Гхатакарпару, астронома Варагамигиру, грамматиков Вараручи и Амарасинху, медика Дханвантари и др. (всего 9 «драгоценных камней» его короны). Это процветание наук и искусств продолжалось и при преемниках Викрамы: Шиладитья Пратапашила (ок. 550 г. по Р. Хр.), Прабхакара, его сыновья Раджьявардхана и Шиладитья Гарша. В эту эпоху (VI-VII в.) брахманы и буддисты еще ладили кое-как друг с другом. Шиладитья был приверженцем буддизма и распространял его. С этой целью он созвал общий буддийский собор (634), на котором присутствовали его вассальные князья (21) и ученейшие буддисты и брахманы. На соборе сначала беседовали буддисты и брахманы, а потом шел спор между приверженцами сев. канона Канишки и южн. Ашоки. В первый день собора с большим торжеством поставили статую Будды, на второй — брахманского бога солнца, а на третий — Шивы. По-видимому, Шиладитья, как и Ашока, одинаково уважал буддизм и брахманизм. Но такое почетное положение буддистов было непродолжительно: скоро они должны были очистить И., вероятно, в промежутке между VIII и Х вв. Источниками для истории культуры этого огромного периода служат эпические поэмы Махабхарата и Рамаяна, основа которых гораздо древнее, но окончательная обработка относится к данной эпохе, сборник законов Ману (вероятно, IV-V вв. по Р. Хр.), буддийские тексты, дающие историю буддизма, игнорируемого в брахманской литературе (древнейшие буддийские «сутры» доходят за 380 г. до Р. Хр.), надписи и монеты, известия греческих писателей: Скилакса (509 до Р. Хр.), Ктезия (398 до Р. Хр.), Мегасфена (300 до Р. Хр.) Брахманизм этого периода (средних вв.) заметно отличается от древнего. Совершенно новыми мифологическими образами являются три верховных бога: Брахма, Вишну и Шива, упоминаемые уже в древнейших буддийских текстах (V-IV вв. до Р. Хр.), значит, уже существовавшие в это время. Это — высшие божества, частью вновь возникшие в этот период (Брахма), частью получившие совсем иное значение. Еще позже в эпоху индуизма (см. ниже) эти три бога путем незаметных отождествлений и соединений превращаются в настоящую индийскую Троицу (Тримурти). Рядом с ними, но уже ниже, стоят восемь Локапала (охранители восьми стран света), Индра (восток), превратившийся в патрона воинов и героев, Варуна (запад), в Ригведе бог неба и высшее нравственное начало, теперь бог воды, Кубера (север), бог богатства, совсем новый и в Ригведе не встречающийся, Йама (юг) — страшный бог смерти, в Ригведе царь теней; четыре промежуточные страны света охраняют весьма поблекшие ведийские божества: Агни, Сома, Ваю и Сурья. Кроме них, целый ряд новых божеств: Ганеша — бог наук, Сканда, или Карттикея — бог войны, индийский Марс, Кама, или Камадева — бог любви, Шри, или Лакшми — богиня красоты и счастья, Дурга (см.), или Парвати — страшная жена Шивы. Затем идет целый ряд божественных гениев, добрых и злых духов: небесные певцы и музыканты Гандхарвы (см.), нимфы Апсарасы, лошадиноголовые Киннары, Якшасы — гении Сиддхи, Видьядхары (см.), змеиные боги Нага, злые духи, привидения и великаны Ракшасы, встречающиеся еще в Ригведе. К необходимым аксессуарам культа принадлежат роскошные храмы, из которых иные высечены в скалах. У буддистов развивается культ реликвий (ступы и вигары). Особенное развитие получает монашество и аскетизм у брахманов; возникает усиленное паломничество к святым местам. Убеждение в необыкновенной силе аскетизма сказывается в известном рассказе Рамаяны о состязании между Васиштхой и Вишвамитрой. В этических идеалах также происходит полный переворот. Место здорового, но грубого материализма Ригведы (стремление к власти, победе, богатству, земным благам) занимает самоотречение и сознание тленности всего земного. Упанишады, Будда и брахманы средних в. И. сходятся в этом. Является проповедь самопожертвования, любви и кротости к другим существам, даже и злым, обуздания страстей (гнева и злобы), воздаяния добром за зло. В этом отношении и буддизм, и брахманизм очень близки друг к другу; известные моральные афоризмы буддистов часто совершенно одинаковы с брахманскими. Зародыши их можно найти еще в добуддийской литературе. Но сильнее всего проповедь альтруизма, кротости и милосердия была выражена Буддой, и весьма вероятно, что ее могущество подчинило себе и дальнейшее развитие брахманизма. Учение о переселении душ развивается и становится еще систематичнее, приводится в ближайшую связь с кастовым устройством. Законы Ману точно определяют, в какое животное должна переселиться душа человека, совершившего известное преступление: укравший корову должен возродиться в виде ящерицы или крокодила, жестокий — в виде хищного животного и т. д. Убийство брахмана — высшее преступление. Покушавшийся на него должен промучиться в аду несколько сот или даже тысяч лет, смотря по тому, как далеко он зашел при этом. Если была пролита кровь, он должен мучиться столько тысячелетий, сколько песчинок напиталось ей. После адского искупления он снова должен начать земную жизнь в виде одного из самых низших животных или члена одной из наиболее презираемых каст; каждое преступление или проступок опять заставляют его спускаться ниже по лестнице существ и снова начинать искупление. Представление об аде уже очень выработано (напр. в законах Ману). В эту же эпоху выработались и крайне сложные предписания относительно пищи и очистительных церемоний. Каждое движение, каждый шаг может осквернить человека, потому что он может наступить на волосы, золу, кости, черепки горшка, солому и т. п. нечистые вещи или на предмет, соприкасавшийся с чем-нибудь нечистым. Законы Ману представляют богатый материал в этом отношении. В отношении пищи проповедуется воздержание от мяса; есть запрещенные для пищи животные: воробьи, фламинго, кукушки, домашний петух, ворон, рыбы и т. д. Проступки против этих запрещений искупаются различными епитимьями (молитва, пост или известная диета). Кастовое устройство окончательно вырабатывается и застывает в неумолимо строгих, железных формах. Во главе — брахманы; все остальные — их слуги и рабы. Характерно при этом, что централизация этого беспримерного в истории могущества в одних руках не было; все брахманы были равны между собой. Значение кшатриев возвысилось в сравнении с прежними эпохами (см. Hopkins, «The social and military position of the ruling caste in ancient India», 1889). Место многочисленных небольших княжеств или племен с царьками во главе занимают большие государства с более сложным устройством и неограниченным монархическим правлением, при котором кшатрии являлись необходимыми. Особое значение для них имела могучая поддержка жрецов, которым нужны были сильные, но преданные их интересам правители. Система правления у Ману является уже очень сложной. Хотя царская власть деспотична, но есть и некоторые элементы самоуправления: союзы старых родов, следящие за поведением своих членов, деревенские общины, восходящие, вероятно, еще к очень древней эпохе. Цари живут в крепостцах, внутри которых находятся их дворцы. О пышности и богатстве их обстановки свидетельствуют греческие писатели. Министры и высшие чиновники были большей частью из брахманов. Наказания за проступки отличались жестокостью. Уже за кражу хлеба свыше 10 мер или слона, лошади следовала смертная казнь. За незначительные кражи рубили руки, ноги. Жестокость наказаний возрастает обратно пропорционально высоте касты. Особенно жесток Ману к шудрам. За оскорбление члена высшей касты шудре распарывают язык или всовывают в рот раскаленное железо; за непрошеные наставления жрецу по поводу его обязанностей шудре льют в рот и уши кипящее масло и т. д. В политическом отношении кшатрии были ослаблены возросшим значением царей и только в Пенджабе сохранили больше самостоятельности (так называемые раджпуты). Вайшья и шудра не были, впрочем, резко определенными сословиями. К первым принадлежали все индусы (арийцы) небрахманы и недворяне, ко вторым — все покоренные неарийские туземцы. Под этими чисто собирательными именами (теперь почти забытыми) разумеются часто самые разнородные элементы. Занятия отдельных каст и род заработка точно определялись законом. Особенно строго запрещалось заниматься делом высшей касты. Шудра — прирожденный раб и только служение брахману может доставить ему лучшее возрождение после смерти. Имения приобрести он не может, так как это оскорбляет брахмана. Замкнутость каст особенно сказывается в законе о браках между членами разных каст. По Ману дети от жен из низших каст не остаются в касте отца, а зачисляются в одну из многочисленных смешанных каст. Законы еще сравнительно милостивы к детям от высшего отца и низшей матери, но особенно жестоки к детям от обратного соединения. Смешанных каст было очень много; каждая носила особое название — очень часто просто имя одного из неарийских туземных племен. Таковы: нишада, abhirâ (на Нижнем Инде — Офир), чандала (племя, живущее и теперь на Нижнем Ганге), пария (дравиды Южной Индии) и т. д. Положение таких смешанных каст было ужасно. Так, чандала должен был жить вдали от жилищ прочих людей, носить на себе особый знак, чтобы его можно было узнать и избежать встречи с ним (прикосновение к нему оскверняло); для того же он мог приходить в населенные места только днем; владеть он мог только низшими животными — собакой и ослом, есть из битой посуды, одеваться в платья от умерших и т. д. Подобные взгляды перешли в плоть и кровь и современного индуса. До сих пор около 14% туземного населения И. принадлежат к таким отверженным кастам. Мало-помалу касты распались на массу подразделений, основанных, главным образом, на роде занятий. Так, брахманы-воины или купцы отделились от брахманов-жрецов и т. д. Особенно это сказалось на касте вайшья: кузнецы, плотники, горшечники и т. д. все замкнулись каждый в своем кругу, заключая браки только внутри его и образуя таким образом множество особых, строго в себе замкнутых, маленьких каст (см. Wilson, «Indian caste», Л., 1877). В семейной жизни прибавилось также несколько новых черт. Брак становится обязательным среди брахманистов. Каждый индус должен в известном возрасте сделаться грхастха (хозяин, глава дома) и иметь сыновей, которые могли бы после его смерти приносить за него жертвы. Развивается особенно культ предков, существовавший и раньше. Члены высших трех каст должны ежедневно совершать особую несложную церемонию в честь предков, и, кроме того, в определенные сроки предписывались большие жертвы, поминальные пиры. Культ предков так сросся с народными верованиями, что бездетные люди усыновляли чужих детей только для того, чтобы по своей смерти служить предметом этого культа. Для получения сына разрешался и левират. Древнее единоженство сменяется многоженством, но первой и законной женой считается только одна, из касты мужа. Полиандрия, если встречалась, то только спорадически: в Махабхарате пять сыновей Панду имеют только одну жену. В имущественном и правовом отношении женщины были совершенно подчинены мужчинам. Ману требует, чтобы жена почитала мужа как бога, хотя бы он имел дурные свойства. Эта подчиненность женщины достигает высшего пункта в обычае сжигания вдов с телом мужа, который был неизвестен индусам в древности и появляется только в описываемую эпоху, причем мало-помалу становится общепринятым во всех высших кастах. Спутники Александра Македонского уже нашли этот обычай, хотя и не везде.

С VIII в. по Р. Хр. начинается развитие собственно индуизма, или необрахманизма, т. е. пестрой амальгамы из ортодоксального брахманизма, буддизма и грубых туземных неарийских культов (древесных пней, камней, деревьев, змей и т. д.), составляющего и доныне предмет верования более чем 180 миллионов человек в Индии, Непале, Цейлоне, Индокитае, Зондских о-вах, о-ве св. Маврикия и даже в Вест-Индии (кули). Свести этот хаос неясных и часто противоречивых верований, культов и сект к известному единству невозможно, хотя в них есть некоторые общие основания. Большая часть необрахманских сект утверждают, что исходят из Вед, но на самом деле не имеют с ними почти ничего общего, так как, черпая оттуда свой материал, они почти всегда сильно искажают его. В образовании их несомненно принимали большое участие брахманы, но наряду с ними внес свою долю и простой народ, для которого теология брахманов была слишком темна и недоступна. Является целый ряд религиозных реформаторов и апостолов (жития их — Bhakta-Mâlâ = «гирлянда верующего», составлен. Nâbhâjî в конце XVI в.). Первым был Кумарила, брахман из Бихара (в VIII в.), который проповедовал идею личного Бога в противоположность буддистам, отрицавшим ее, и возбудил против них гонение. В IX в. действовал Шанкара Ачарья, ученик Кумарилы, знаменитый философ (род. в 788 г. в Малабаре, странствовал по всей И. и ум., по преданию, в 820 г., в Гималайских горах). Он придал окончательную форму философии Веданты (см.) и популяризировал ее, обращаясь в одно и то же время и к образованным классам, и к черни. У него и его последователей развился культ Шивы (см.). Среди шиваитских реформаторов выдается Басава (дравидийское искажение санскр. Vrshabha), родом из зап. Декана, выступивший (XII в.) против вишнуатов, брахманов, джайнов и проповедовавший уничтожение жертвы и каст. Его последователи очень многочисленны на дальнем Ю., в Низаме и Майсоре. Верование их представляет смесь мистицизма Веданты, деизма и грубого идолопоклонства. Характерная черта — культ фаллоса (линга), отчего их называют лингаитами. Культ Вишну также находил своих реформаторов, первым из которых является Рамануджа (ок. 1150), брахман из окрестностей Мадраса, возбудивший движение против шиваитов и возвестивший единство божества (advaita) в лице Вишну, творца всего. Последователи его (рамануджи) почитают Раму как воплощение высшего бога; они особенно многочисленны на Ю. Рамануджа отвергал касты, но сохранил священным языком санскрит и придавал большое значение различным внешним обрядам (очистительные церемонии и т. д.). В одно время с ним Анандатиртха, напротив, проповедовал дуализм (dvaita), вечное различие между материей, с одной стороны, и человеческой душой и Богом — с другой. Многочисленные последователи его существуют до сих пор на крайнем юге И. Так как Анандатиртха был сторонником каст, то брахманы и теперь сохраняют среди его последователей первенствующее значение, являясь главарями и учителями секты. Около конца XIV в. и начала XV в. один из учителей секты рамануджи — Рамананд (живший в Бенаресе) — распространил учение Рамануджи в Сев. Индии; он шел еще дальше своего учителя, выбрал себе 12 апостолов из среды презренных каст, проповедовал на народных диалектах и отрицал значение внешних обрядов. Последователи его, «рамананди», отличаются от «рамануджей» только обрядами и до сих пор распространены в Сев. И. (ткачи, цирюльники, водовозы и т. д.). Косвенным образом его учение сильно повлияло на новые вишнуитские секты Индостана и Бенгалии: Чайтаньи, Кабира, Нанака и др. Один из 12 апостолов Рамананда — Кабир (1380—1420), бенаресский ткач, проповедовал учение своего учителя в Бенгалии, отвергая различие сект, каст и религий, осуждая идолопоклонство (храм есть дом молитвы) и пытаясь примирить мусульманство с индуизмом на вере в единого Бога. Последователи его есть и теперь в Бенаресе, Бенгале, Гуджерате и Центральной Индии. В 1469 г. род. Нанак, проповедовавший приблизительно то же, что и Кабир. Мусульмане и индусы считают его своим (как и Кабира). Отрицая священные книги брахманов, он лучше сохранил обрядовую их сторону. В основе его учения лежит Веданта; чувствуется и немалая доля мусульманского влияния. Последователи Нанака образовали известную секту сейков. В 1485 году род. Чайтанья, распространявший культ Джаганнатха в Бенгале и Ориссе. Он утверждал, что все люди способны верить и все касты молитвой могут очиститься. Для спасения необходима безусловная вера и непрестанное благочестие. Благочестивое созерцание лучше ведет к спасению, чем обряды. Послушание учителям необходимо, но их надо считать отцами, а не богами. Конечная цель — освобождение души от всех грешных и тленных желаний плоти. Секта Чайтаньи открыта всем кастам. Женщине отводится независимое и почетное место, долгое время все учительницы в лучших семействах Бенгала были из этой секты. Главари секты — потомки непосредственных учеников Чайтаньи — носят имя госаинов; они могут жениться и живут со своими семьями в домах вокруг храмов, посвященных Кршне. Сам Чайтанья считается теперь одним из воплощений Вишну и является предметом домашнего культа в Ориссе. Со смертью его начинается упадок вишнуизма. Около 1520 г. в Сев. И. Валлабхасвами, или Валлабхачарья, основал эпикурейский и сладострастный культ Кршны (одного из воплощений Вишну). Он учил, что освобождение души не достигается истязаниями плоти, наготой, голодом и одиночеством, что Бог может быть познан только среди радостей и наслаждений этой жизни. В настоящее время секта Валлабхачарьи есть одна из наиболее сладострастных и распущенных. Члены ее — богатые люди (банкиры и купцы), потому что культ Кршны (восемь ежедневных служб) требует больших расходов. С VIII же века начинаются мусульманские завоевания. На севере И. ислам отчасти восторжествовал, но ему нигде не удалось совершенно вытеснить самобытную многовековую индийскую культуру и заменить ее своей. Юг Индии остался почти весь преданным индуизму. Только на СЗ., где сильнее всего был натиск мусульман, около ⅓ населения исповедует ислам. Долина Верхнего Ганга представляет ряд магометанских столиц, а также и в Нижнем Бенгале большая часть неарийских туземцев — магометане. Всех магометан в настоящее время (по сведениям 1892 г.) 57 миллионов на 288 всего населения.

II. а) Господство мусульман. Первые магометанские набеги на Индию относятся еще к половине VII века. Лет 15 спустя после смерти Магомета арабы высадились на Бомбейском берегу (около 647 г.). Другие набеги в Синд были в 662 и 664 гг., но без прочных результатов. В 711 г. Касим стал твердо в долине Инда, но дальнейшее движение вперед было остановлено его смертью (714). Индусы защищались отчаянно и проявили необыкновенное геройство. В 750 г. раджпуты прогнали магометанского губернатора из Синда, но совсем вернули провинцию только в 828 г. Завоевания магометан вообще шли медленно; личная храбрость и военная организация индусов были серьезными препятствиями. Только 2½ века спустя после попытки Касима (711) удалось Субуктигину (977) из афганской династии Газневидов утвердиться прочно в Пенджабе. Его сын, знаменитый Махмуд Газни (1001—1030), сделал 17 набегов на И. С этих пор начинается самый мрачный период истории И. Правители и династии падают друг за другом; каждый новый монарх начинает свое правление с убийства своих родственников (отца, братьев и т. д.); города горят и разграбляются; тысячи людей, без различия пола и возраста, избиваются. В течение 5 вв. сев. и сев.-зап. И. дымится от пролитой крови. Газневид Масуд (ок. 1100 г.) первый из магометанских правителей переносит свою резиденцию в И. (в Лагор). Династия Газневидов угасла в конце XII в. (Хосру Малик † 1186). За ней следует тоже афганская династия Гхор (по имени афганского гор.), давно враждовавшая с Газневидами и наконец осилившая их. В 1193 г. Мухамед Гхор завладел Дели, а в год его смерти (1206 г.) вся Сев. И. от устья Инда до устья Ганга принадлежала мусульманам. Ему наследовал его наместник, бывший раб Кутаб Эддин (1206—1210), основавший так назыв. династию «рабов», правившую до 1290 г. Замечательнейшим из этой династии был третий султан, Алтамш (1211—1236). При нем монголы под предводительством Чингисхана опустошили Афганистан, но не дошли до И., остановленные р. Индом. Алтамш уже владел всей И. на С. от Виндия. Ему наследовала его дочь, энергичная, талантливая и литературно-образованная султанша Рация (заменившая своего развратного брата), единственная женщина, занимавшая престол Дели. Ее пристрастие к невольнику-абиссинцу, которого она сделала главнокомандующим, вызвало дворцовую революцию, жертвой которой она и пала. Династия «рабов» должна была бороться с набегами монголов, приходивших в Пенджаб через афганские проходы (с 1245 по 1288), с дикими индийскими горными племенами и с мятежными раджпутами. Предпоследний «раб», Бальбан (1265—87), должен был еще усмирять восстания своих же наместников. Усмирения сопровождались неслыханными зверствами. Так, в Мевате (к Ю. от Дели) было избито 100 тыс. восставших раджпутов. Наследник Бальбана был отравлен в 1290 г., и на престол Дели вступил Джелаледдин, наместник Хильджи и основатель новой династии Хильджи (1290—1320). При нем власть мусульман распространилась и на юг И. Его племянник Ала-Эддин завладел Деканом. Предательски умертвив 77-летнего дядю, он захватил престол. Его правление (1295—1315) окончательно утвердило власть мусульман в Южн. И. Ему пришлось отражать монголов, дошедших в набеге до самого Дели; в 1304—1305 гг. таких набегов было четыре. Ала-Эддин умер в 1315 г., отравленный, по-видимому, своим полководцем, евнухом Кафуром. Власть перешла к Хосру-хану (1316—20), индусу из низшей касты, перешедшему в ислам, который умертвил Кафура и наследника Ала-Эддина развратного Мубарика. Его ренегатство было притворно: он надругался над Кораном и в мечетях поставил индусских богов. Хосру-хан был убит возмутившимися солдатами под предводительством Гази Эддина Туглака, бывшего раба, а потом пенджабского наместника. С него (1320—25) начинается династия Туглаков (1320—1414). Столица была перенесена из Дели на 4 мили к В. и названа Туглакабад. Его сын Мухамед Туглак был очень образованным человеком (был знаком даже с греческой философией), храбрым и искусным вождем, почти аскетической жизни, но отличался суровой жестокостью, бессердечием и необузданностью нрава. Широкие завоевательные планы его стоили жизни сотням тысяч его солдат и совершенно разорили страну. Земледельцы бежали от сборщиков увеличенных в 10 и 12 раз податей в джунгли и образовали шайки разбойников. Он жестоко наказывал уклонявшихся и придумал род грандиозной облавы на людей. Такое правление вызвало голод; бедствия населения не знали пределов. Понятно возникновение восстаний, тянущихся длинным рядом с 1338 г. до смерти Мухамеда. В 1338 г. возмутился его родной племянник в Мальве, но был схвачен, и с него заживо содрали кожу. В 1340 г. возмутились мусульманские наместники Нижнего Бенгала и Коромандельского берега, которых так и не удалось усмирить. Бенгал сохранял свою независимость с этих пор до 1538 г., когда был завоеван на время Моголом Гумаюном. В 1344 г. отложились южные царства Карната и Телинга, прогнавшие мусульманские гарнизоны. Магометанские наместники Декана также возмутились. Мухамед двинулся против них, но был отозван назад мятежом войска в Гуджерате и восстаниями Мальвы и Синда. Смерть застала его в погоне за мятежниками на Нижнем Инде. Его сын Фируз Шах Туглак (1351—88), болезненный и слабый, но разумный и кроткий, заботился о благоустройстве страны, строил плотины и каналы для орошения, водоемы, караван-сараи, мечети, школы, больницы и мосты. Ему приходилось бороться с придворными интригами и признать независимость магометанских властителей Бенгала и Декана. При нем же стал самостоятельным Гуджерат (1371), завоеванный только Акбаром (1573). После него династия Туглака скоро совершенно пала среди бунтов магометанских вельмож и восстаний индусов. При последнем Туглаке, Махмуде, в 1398 г., И. сделалась добычей монголов под предводительством Тамерлана, который вошел в Индию из Афганистана, разбил Махмуда и взял Дели. Резня длилась 5 дней; некоторые улицы стали непроходимы от мертвых тел. В 1399 г. монголы вернулись в Среднюю Азию. Династия Туглаков угасла в 1414 г. За ней последовали Саиды (1414—1450) и афганская династия Лоди (1450—1526). Власть этих правителей иногда не простиралась дальше Дели и его окрестностей; в течение их правления индусские князья и магометанские цари были фактически независимы от них. На юг от Виндхья продолжали существовать старые тамильские царства Чера (столица Талькад в Майсоре с 288 до 900 г.), Чола (столицы Камбаконам и Танджор) и Пандья (столица Мадура, древн. Матхура, основ. в IV в. до Р. Хр.). Кроме них, на юге И. существовало индусское царство Виджаянагара, или Нарсинха (1118—1565). Столица его находилась в Мадрасском округе Беллари, на правом берегу р. Тунгабхадры. В течение по крайней мере трех веков Виджаянагара господствовала над южной частью полуострова. В Декане же возникла мусульманская династия Бахмани (1347—1525). Основателем ее был бывший раб, афганец Зафар-хан. В лучшую пору своего могущества Бахмани владели половиной Декана. В борьбе с Дели их поддерживали индусские царства Виджаянагар и Варангал, но в продолжение большей части своего существования Бахмани служили делу ислама и были во враждебных отношениях с индусами. Высшего могущества династия Бахмани достигла при Ала-Эддине II (около 1437 г.); падение их началось с 1489 г. и завершилось в 1525 г. Из обломков их царства образовалось пять независимых мусульманских монархий в Декане: 1) династия Адиль Шахи (столица — Биджапур), с 1489 г., основанная сыном турецкого султана Амурада II. Владения присоединены Ауренгзебом в 1686—88 гг.; 2) династия Кутаб Шахи, в Голконде, основ. в 1512 г. одним туркменом. Присоединены Ауренгзебом в 1687—88 гг.; 3) Низам Шахи в Ахмеднагаре, основан. в 1490 г. брахманом-ренегатом из Виджаянагара. Завоевана Вел. Моголами в 1636 г.; 4) Имад Шахи, в Бераре, со столицей в Элличпуре; основ. в 1484 г. одним индусом из Виджаянагара. Берар присоединен к Ахмеднагару в 1572 г.; 5) Барид Шахи, столица в Бидаре; основ. в 1492—98 гг. одним турком или грузином-невольником. Бидар был взят Ауренгзебом в 1657 г. При императоре Акбаре эти царства еще сохраняли свою независимость. В 1565 г. они сокрушили индусское царство Виджаянагар (битва при Таликоте), воспользовавшись его внутренними усобицами. Окончательно покорить его феодальных мелких владетелей (так назыв. наяки) им, однако, не удалось. От этих наяков ведут свое начало Мадрасские Палигоры и Майсорский Магараджа. Один из членов царского дома бежал в Чандрагири и основал там династию, член которой впоследствии уступил англичанам, в 1639 г., Мадрас. Другая отрасль прозябает до сих пор вблизи развалин Виджаянагара, в лице раджи Анагунди, вассала Низама Гайдерабадского. Из других южных индусских князей долго сохраняли свою независимость Манджарабадские раджи (1397—1799). Таким образом образовавшееся в Северной И. могущественное мусульманское государство Дели оказалось непрочным, и в начале XVI в. И. является разделенной на множество небольших и непрочных государств. Это облегчило завоевание И. монголам (1526 г.) под предводительством Бабера (1482—1530). Сын Бабера, Гумаюн (1530—1556), унаследовал от отца громадное царство, простиравшееся от Ганга до Амударьи, но не удержал его, и больше 25 лет его престол занимала афганская династия Шир Шаха. Собственно основателем империи Великих Моголов является сын Гумаюна — Акбар (1556—1605). Правление Акбара (49 лет), прозванного Великим, было посвящено объединению и умиротворению государства. Независимые мусульманские государства он превратил в провинции своей империи, индусских раджей сделал своими вассалами, частью путем союзов, частью силой.

Назначение министров, наместников и других чиновников из индусов снискало расположение и преданность индусского населения новому монарху. Был уничтожен ненавистный налог на немусульман. Акбар перевел на персидский яз. священные книги и эпические поэмы индусов, интересовался их религией и уважал их законы, хотя запретил некоторые бесчеловечные обычаи. Последние годы его жизни были омрачены семейными неурядицами и поведением старшего его сына, Селима, мстительного и жестокого, восставшего против отца. Акбар был безусловно величайший из мусульманских правителей И. и замечательный человек вообще. Отличаясь большим военным талантом (не проиграл ни одного сражения), он не любил войны и предпочитал мирные занятия. Проникнутый широкой веротерпимостью, Акбар допускал свободное обсуждение догматов ислама. Он провозглашал даже новую религию: «божественную веру», основанную на естественном богословии и разуме и представлявшую собрание лучшего из различных вероисповеданий. Сам Акбар был пророком или главой своей новой церкви. Преемник Акбара, Селим, принял титул Джагангира (завоеватель мира). Все правление его (1605—27) прошло в усмирении восстававших сыновей, прославлении султанши Нур Джаган (свет мира) или Нур Магаль (свет дворца) и в ночных оргиях, прикрытых лицемерием и ханжеством. Он пытался завоевать Декан, но неудачно. Преемник Селима, Джаган, начал свое правление с умерщвления родного брата и других родственников, но это не помешало ему быть справедливым монархом, хорошим хозяином, экономным настолько, насколько это позволяли ему его блестящие постройки, пышный двор и далекие походы. Он завоевал Декан и оставил великолепные постройки в Агре и Дели. При нем империя Моголов достигла высшего великолепия и могущества; доходы ее возросли до 92 миллионов фн. стерлингов в год. Роскошь двора, по описаниям европейских путешественников, имела сказочный характер. Трон в виде павлина, сделанного из драгоценных камней, стоил 6½ млн. фн. стерл. Конец правления Шах Джагана был плачевный. Его третий сын, Ауренгзеб, возмутился, низложил отца, запер его в крепость (где он и умер в 1666 г.) и объявил себя императором (1658), приняв титул Алангира (владыка вселенной). Он правил до 1707 г. и довел свою империю до наибольших размеров, но пошатнул ее силу. Царственный по внешности, простой в привычках, неутомимый работник, блестяще образованный и сыпавший цитатами из поэтов и Корана, он был бездушным и вероломным тираном в отношениях к своим близким (казнил 2 братьев и их сыновей) и слепым фанатиком ислама. Индусов он совсем оттолкнул от себя. При Ауренгзебе продолжались завоевания в Южн. И., начатые его предшественниками. В Декане в это время возникла новая политическая величина — Маратхи. Вождь племени маратхов, воинственный и энергичный Сиваджи (1627—1680), ревностный приверженец индуизма и заклятый враг мусульман, провозгласил себя независимым царем. При сыне Сиваджи, Сибхаджи, столица маратхов была взята, и могущество их, казалось, сокрушено (1701). Но после партизанской войны маратхи опять собрались с силами и в 1705 г. вернули свои укрепленные места, тогда как Ауренгзеб истощил свои богатства, войска и собственные физические силы в длинной, неудачной войне. Последние дни жизни его были омрачены подозрением сыновей в измене и боязнью, что с ним поступят так же, как он — со своим отцом. Его внутренняя политика разрушала отчасти труды его предшественников. Своим ортодоксальным мусульманским ханжеством и фанатизмом он восстановил против себя всех индусских князей и население Северной И. Индусское дворянство, составлявшее опору Акбара, сделалось при Ауренгзебе фактором позднейшего разложения и падения империи Моголов. В 1677 г. отложились раджпуты, а в 1680 г. к ним присоединился мятежный сын Ауренгзеба — Акбар со своим отрядом. С этих пор раджпуты более не входили в состав империи Моголов. Богатство империи Ауренгзеба, несмотря на вечные смуты, было очень велико. Валовой доход империи в 1695 г. достигал еще 80 млн. фн. стерл. Ближайшие преемники Ауренгзеба были куклами в руках своих полководцев и придворных, которые сажали их на престол, руководили ими и убивали при малейшей попытке освободиться от их опеки. Некоторое время Великие Моголы еще правили И. из Дели, но из 6 ближайших наследников Ауренгзеба двое (сын Ауренгзеба — Богадур Шах, 1707—1712 г., и старший сын последнего, Джагандар Шах, 1712—1713) были под опекой министра Зульфикар Хана, а четверо остальных (Фарукшияр, племянник Джагандар Шаха, 1713—19 г., два его преемника, правившие всего несколько месяцев, и Мухамед Шах, внук Багадур Шаха, царствовавший с 1719 по 1748) являются креатурами двух авантюристов, братьев Саидов (Гуссейн и Абдалла), прозванных «делателями царей». В 1710 г. произошло восстание секты сейков в Пенджабе, усмиренное только в 1716 г. с неслыханной жестокостью. С 1720 г. начинается распадение империи. В этом году, при султане Мухамеде Шахе, отложился наместник Декана Низам-уль-Мульк (1720—1748), образовавший свое независимое государство. Его примеру последовал наместник Ауда, сделавшийся из простого персидского купца визирем, а потом первым навабом аудским, под именем Наваба Визиря аудского (1732—43). Маратхи наложили дань на всю Южн. И., прорвались сквозь Виндия на С. и вынудили у Мухамеда Шаха уступку Мальвы (1743), а у его сына и преемника Ахмеда Шаха (1748—1754) отняли Ориссу и получили право дани с Бенгала (1751). К внутренним раздорам присоединились нападения извне. В 1739 г. персидский шах Надир сделал набег на И. После взятия Дели и 58-дневного грабежа города, персы возвратились домой через сев.-зап. проходы с добычей, оцененной в 32 млн. фн. стерл. За персами последовали афганцы, несколько раз врывавшиеся в И. под предводительством Ахмеда Шаха Дурани и возвращавшиеся после страшных зверств с богатой добычей. Кабул, последнее афганское владение Моголов, был отнят у них еще в 1738 г.; целые области были опустошены афганцами, а их население вырезано или уведено в рабство. В 1754 г. султан Ахмед Шах был низложен, и его место занял Аламгир II, который скоро был убит (1759) своим первым министром Гази Эддином. В этом же году маратхи завладели Сев. И. и взяли гор. Дели. В 1761 г. между ними и афганцами с Ахмедом Шахом Дурани во главе происходит третья битва при Панипате, в которой остаются победителями афганцы. Тем не менее, мусульмане уже не могут удержать владычества над И., которое достается маратхам. Номинальным императором Дели после смерти Аламгира II является Шах Алам II, который живет в Аллахабаде до 1771 г. английским пенсионером. В 1761— 65 гг. империя Моголов окончательно пала. В войне между французами и англичанами в Южн. И. (1748—61) уничтожены были последние следы могольской власти в Карнатике. Бенгал, Бихар и Орисса были уступлены англичанам в 1765 г. именем Шаха Алама II, хотя его власть еще раньше сделалась только номинальной. В 1771 г. действительными хозяевами Дели стали маратхи, захватившие и имп. Шаха Алама II, который был ослеплен и посажен в тюрьму своими возмутившимися подданными. Маратхи восстановили его, но, собственно говоря, держали его своим пленным до 1803 года, когда были разбиты англичанами. В 1806 г. номинальным имп. Дели под британским покровительством стал Акбар II, которого сменил в 1837 г. такой же номинальный государь Мухамед Багадур Шах, 17-й Великий Могол и последний из рода Тамерлана. За участие в восстании сипаев (1857) он был отправлен в Рангун, где и кончил жизнь пленником англичан (1862).

Выдвинувшееся, федеральное с половины XVII века индусское государство маратхов создано по преимуществу упомянутым уже Сиваджи (1627—1680). Сидя в неприступной крепости в З. Гхатах, он сформировал летучие отряды конных копейщиков из крестьян-собственников, которых легко можно было собрать. Таким образом, он всегда имел в своем распоряжении неограниченное количество войска без издержек на его содержание. После ряда удачных набегов на соседей и могольские города он объявил себя царем и в 1674 г. короновался, с большим торжеством, в Райгархе. Сиваджи наследовал его сын Самбхаджи (1680—89). Правление его прошло в войнах с португальцами на юго-зап. берегу и Моголами. В 1689 г. Ауренгзеб взял его в плен, выжег глаза каленым железом, вырезал язык, хуливший Пророка, и обезглавил. Шестилетний сын Самбхаджи, Сагу или Шао, был также взят в плен, в котором оставался до смерти Ауренгзеба. В 1707 г. он вступил на престол, признав себя вассалом Дели. Долгий плен и воспитание в мусульм. серале сделали из него изнеженного и слабого человека. Управление он предоставил своему министру, брахману Баладжи Вишванатху, с титулом первого министра, или Пешва. Баладжи Вишванатх вместе с Сиваджи должен считаться основателем могущества маратхов. Звание Пешвы стало наследственным и пережило царскую власть. Династия Сиваджи удержала только небольшие княжества Сатару и Колхапур. Сатара досталась англичанам (1849) за отсутствием прямого наследника, а Колхапур управляется и теперь потомками Сиваджи под верховной властью Англии. Могущество федерации маратхов было создано Пешвами. В 1718 г. первый Пешва, Баладжи, ходил с войском в Дели, на помощь «делателям царей» Саидам, от которых хотел отделаться султан Фарукшияр. За эту помощь он выговорил себе щедрую награду: Шао, или Сагу, был признан независимым государем всех бывших владений Сиваджи. Маратхи получили 1/10 дохода с шести провинций (суба) в Декане, области Танджор, Майсор и Трихинополи, с условием поставить в случае нужды 15 тыс. войска и под ответственностью за мир в Декане. В 1720 г. были вынуждены у Моголов ¼ дохода с Декана, а также признание верховной власти маратхов над южными областями около Пуны и Сатары. Второй Пешва, Баджи Рао (1721—40), опять был утвержден в праве собирать подати с Декана и в верховной власти над ним. В 1736 г. он отнял у Моголов Мальву вместе со страной на СЗ. от Виндхья, между Нербуддой и Чамбалом. В 1739 г. он отнял у португальцев Бассеин. Окончательная уступка Мальвы маратхам состоялась в 1743 г. Третий Пешва, Баладжи Баджи Рао (1740—61), произвел целый ряд набегов из Декана на сев. и восток. Внутри Декана сила маратхов увеличилась на счет мусульманского Низама (после двух войн, веденных с ним). Главными центрами их были в это время Пуна и Нагпур. В 1741—42 г. нагпурская отрасль союза маратхов (так назыв. Бхонсла) опустошила Нижний Бенгал, но была отбита. В 1743 г. набег был повторен, и с этого времени плодородные области Нижнего Ганга, несмотря на раздоры между пунскими и нагпурскими маратхами, сделались источником дохода для Бхонсла. В 1751 г. они получили право подати (¼ сбора) с Нижнего Бенгала и всю Ориссу. В Сев. И. они сделали набег даже на Пенджаб и навлекли на себя гнев Ахмеда Шаха Дурани, завладевшего этой областью. При Панипате в 1761 г. маратхи были разбиты соединенными силами афганцев и сев. провинций, номинально принадлежавших Моголам. Четвертый Пешва, Мадху Рао (1761—72), вступил в правление в этот момент. Казалось, что союз маратхов распадется, как от внешних неудач, так и от внутренних раздоров. Как в 1743 г., так и теперь пунские и нагпурские маратхи вступили в междоусобную борьбу друг с другом. Еще в 1761 г. в Мальве и соседних област. (разделенных теперь между Индором и Гвалиором) обособились две другие ветви, под предводительством Голькара и Синдхья. В Панипатской битве Голькар, глава индорской партии, ушел с поля сражения, когда заметил, что счастье изменяет маратхам, и тем сделал поражение их полным. Значение Пешва теперь стало лишь немногим больше номинального. Возникло 5 независимых маратхских династий и государств: 1) в Пуне, где правили Пешва, 2) в Нагпуре (Бхонсла), 3) в Гвалиоре (Синдхья), 4) в Индоре (Голькар) и 5) в Бароде (Гаеквары). Четвертому Пешве, Мадху Рао, приходилось теперь обороняться и от мусульманских владетелей Гайдерабада и Майсора, и от Бхонсла в Бераре. Его младший брат Нараян Рао, наследовавший ему в 1772 г. (пятый Пешва), был скоро убит по приказанию своего дяди Рагхубы, который и занял его место. Династия Пешва происходила от брахманов, а само войско их состояло из индусов низших каст. Таким образом, все маратхские вожди, достигшие самостоятельности, как Голькар и Синдхья, были ниже Пешв по происхождению, хотя и сильнее их de facto. Голькар происходил от овчара-пастуха, Синдхья — от разносчика туфель. После Панипатской битвы маратхи некоторое время ничего не предпринимали, но мало-помалу в течение следующих 10 лет опять завладели Мальвой, Раджпутаной, областями Джатов и Рогилла от Пенджаба до Ауда (1761—71). В 1771 г. передался им номинальный султан Дели, Шах Алам, которого Синдхья и Голькар номинально держали на престоле, а на деле в плену, до 1803—1804 г., когда были побеждены англичанами. Обе династии, Синдхья и Голькар, сохранили до сих пор власть над одной из самых плодородных частей Мальвы. Бхонсла (в Бераре и Центр. провинциях) тоже занимались набегами (на В) из Нагпура и в 1751 г. взяли дань с Бенгала и завладели Ориссой. Только приобретение Нижнего Бенгала англичанами (1756—1765) положило конец их набегам. В 1803 г. английские войска выгнали их из Ориссы, а в 1817 г. их сила окончательно была сломлена англичанами. С этих пор их главные области находились под надзором английских резидентов. В 1853 г. умер последний Рагхуджи Бхонсла, не оставивший мужских наследников, и области нагпурских маратхов (нынеш. Центральные провинции) достались англичанам. Четвертая династия маратхов, Барода, владела Гуджератом, сев.-зап. Бомбейским побережьем и прилегающим полуо-вом Катьяваром. С 1817 г. (последняя война англичан с маратхами) в Бароде управлял дом Гаекваров под надзором английского резидента. В 1874 г. правивший Гаеквар был судим верховным судом из трех англичан и трех туземцев по обвинению в покушении отравить резидента и был низложен. На его место был посажен один из обедневших потомков основателя династии. Англичане вели всего три войны с маратхами. Первая (1779—81) была вызвана внутренними неурядицами маратхов: шестой Пешва, Мадху Рао Нараян, родился уже после смерти своего отца Нараяна Рао и при необыкновенных обстоятельствах. В течение его короткой жизни (21 год) правление находилось в руках его пестуна, Нана Фарнависа. Рагхуба (дядя и предполагаемый убийца его отца) оспаривал законность его рождения и сам домогался звания Пешвы. Нана Фарнавис призвал на помощь французов, а Рагхуба соединился с англичанами. В результате произошла война, окончившаяся договором в Салбаи (1782), по которому о-ва Сальсетта и Элефанта (около Бомбея) вместе с двумя другими отошли к англичанам. Рагхуба получил хорошую пенсию, а молодой Пешва был признан в своих правах, которыми, однако, пользовался недолго (кончил жизнь самоубийством). Ему наследовал двоюродный брат, Баджи Рао II (1795—1817), седьмой и последний Пешва. Усиление северных маратхов (династия Голькар) заставило его искать британского покровительства; по договору в Бассеине (1802 г.) он согласился пустить в свои владения англ. войска для защиты их. Сев. маратхи вознамерились уничтожить этот договор, последствием чего была Вторая маратхская война (1802—1804). Генерал Веллеслей (потом герцог Веллингтон) разбил маратхов на Ю., а генерал Лек (Lake) действовал на С. В 1804 г. маратхи окончательно были разбиты при Диге. В результате англичане приобрели обширные области, влияние французов в И. окончательно упало; кроме того, был восстановлен (номинально) трон делийского императора под английским протекторатом. В 1817—1818 г. Пешва, Голькар и Бхонсла подняли, каждый за свой страх, оружие против англичан и были снова разбиты, причем могущество маратхов было сокрушено окончательно. Баджи Рао сдался англичанам, а его земли присоединены к Бомбейскому президентству. Пленный Пешва был водворен в Битхуре, в Сев. И., с богатой пожизненной пенсией. Его приемный сын, известный больше под именем Нана Сагиба, играл потом весьма видную роль в восстании сипаев в 1857 г.

Литература мусульманского периода: Н. М. Elliot, «History of India as told by its own historians. The Muhammadan Period» (ed. and contin. by Dowson, Лонд., 1867—77); M. Elphinstone, «The history of India, the Hindu and mahomet. periods» (с примеч. Cowell’a, 5 изд., Л., 1866); Thomas, «Chronicles of the Pathàn Kings of Delhi» (с 1193 по 1554 г.; Лонд., 1871 г.); его же, «Revenue Resources of the Mughal Empire» (Лонд., 1871); Brigg, «History of the Rise of the Muhammadan power in India» (перевод сочинения Мухамеда Фиришты); Erskine, «History of India under Bábar and Humáyún»; Stewart, «History of Bengal from the first Muhammadan Invasion to 1757» (Кальк., 1847); Keene, «The Turks in India» (Лонд., 1879); его же, «A sketch of the history of Hindustan from the first Muslim conquest to the fall of the Moghul empire» (Лонд., 1885); его же, «The fall of the Moghul Empire of Hindustan. 1760—1803» (Лонд., 1887); Lane-Poole, «The history of the Moghul emperors of Hindustan illustrat. by their coins» (Вестминстер, 1892); его же, «The coins of the Moghul emperors of Hindustan in the Brit. Museum» (Лонд., 1892); Graf Noer, «Kaiser Akbar» (Лейден, 1880—1885). Maрaтхи: Duff James, «History of the Maráthás» (Бомбей, 1863); E. S. Waring, «History of the Maráthás» (1810); Thorne, «Memoir of the war in India conduct. by General Lord Lake» (1818); S. J. Owen, «Selections from the Despatches» маркиза Веллеслея (1877) и герцога Веллингтона (1880); Prinsep, «Narrative of Political and Military Transactions of Brit. India under the Marquess of Hastings» (1820); Keene, «Madhava Rao Sindhia and the hindu reconquest of India» (Оксфорд, 1892).

История европейских колоний в И. Португалия. После 2-х путешествий Васко да Гама (1498—1502), Альбукерка (1503) и первого португальского вице-короля И. Альмеиды (1505) португальцы под предводительством Альбукерка (1510) захватили Гоа, впоследствии столицу португальских колоний в И., а в 1538 г. основали факторию на Гугли, около нынешней Калькутты. С начала XVI в. до XVII в. им принадлежала монополия торговли с И., но уже в 1580 г., когда Португалия соединилась с Испанией (при Филиппе II), интересы первой отодвинулись на задний план. В 1640 г. Португалия стала опять независимой, но к этому времени голландцы и англичане получили в И. подавляющий перевес, так что колонии португальцев очень быстро пришли в полный упадок, и в настоящее время из них остались только Гоа, Даман и Диу (на зап. берегу), всего около 1100 кв. км с 500000 населением. Ср. Sir George Birdwood, «Report on the Miscellaneous Old Records in the India Office» (1879); M. Stephens, «Albuquerque and the Portuguese Settlements in India», в «Rulers of India» (Оксфорд, 1892); Raynal, «Histoire des établissements et du commerce des Europèens dans les deux Indes» (1871) (не всегда точная); da Fonseca, «History and Archaeolog. Sketch of the City of Goa» (Бомбей, 1878).

Голландия. Голландцы были первыми европейцами, разрушившими португальскую монополию в И. В 1602 г. из нескольких мелких компаний окончательно образовалась Голландская Ост-Индская . Главная фактория ее была в Амбоине. В 1652 г. основана первая фактория в Палаколлу на Мадрасском берегу, а в 1658 г. голландцы взяли Джаффнапатам, последнюю твердыню португальцев на Цейлоне. Между 1661 и 1664 г. они отняли у португальцев все их колонии на Малабарском берегу. Но первенство голландцев в И. продолжалось недолго: в 1758 г. они были разбиты английским губернатором Клейвом при Чинсурахе и вынуждены подписать постыдные условия. В течение войн с Францией с 1793 по 1815 г. Англия отобрала у Голландии почти все ее вост. колонии, так что теперь в И. нет ни одного клочка земли, принадлежащего Голландии.

Франция. Первая французская инд. компания была основана в 1604 г. За ней последовали: 2-я (1611), 3-я (1615), 4-я (1642, Ришелье), 5-я (Кольбера, 1664). В 1674 г. основан г. Пондишери на Коромандельском берегу, а в 1676 г. Чандернагор. Шестая  образована путем слияния нескольких (Ост-Индской, Вест-Индской, Китайской, Сенегальской) других торговых  (1719 г.). Ей были дарованы королем исключительные права, отобранные в 1769 г. В 1790 г. она была уничтожена Национальным собранием. Ср. G. В. Malleson, «History of the French in India from the founding of Pondicherry in 1674 to the capture of that place in 1761» (нов. изд. Лонд., 1894); его же, «Final French struggles in India and on the Indian Seas» (Лонд., 1878); Hunter, «The Imperial Gazetteer of India» (2 изд., т. IV, ст. «French Possessions»). Приобретения других европейских государств в И. были незначительны. Значительнее других были датские колонии. Первая Датская Ост-Индская  была основана в 1612 г., вторая в 1670 г. В 1616 г. основаны были датские колонии в Транквебаре и Серампоре, купленные впоследствии (1845) англичанами. Другие датские колонии были Porto Novo, Эддова и Гольчери на Малабарском берегу. В 1723 г. была основана Австрийская Ост-Индская , которая, однако, еле существовала и обанкротилась в 1784 г. Так же недолговечны были шведская (осн. 1731 г.) и две прусских «Ост-Индских компании» (1750 и 1753). Из всех европейцев одни англичане сумели утвердиться в И.

Англия. Первые попытки англичан проникнуть в Индию делались на СЗ. Ледовитого океана: в 1496 г. Джон Кабот с сыновьями, ища И., открыл Ньюфаундленд и Сев. Америку. В 1553 г. Виллоуби сделал неудачную попытку на СВ., но погиб, а его помощник Ченслер вместо И. попал в наш Архангельск. Затем следовал целый ряд попыток Фробишера, Девиса, Гудзона и Баффина, обессмертивших себя открытиями в арктическом поясе Северной Америки. Первый англичанин, посетивший И., был Томас Стефенс, ректор иезуитск. коллегии в Сальсетте (1579). В 1583 г. три купца, Фитч, Ньюберри и Лидс, пытались завязать торговые сношения с И., но попали в португальскую тюрьму в Гоа. Двое из них остались в И. совсем, а Фитч после долгих странствий по Цейлону и обеим И. вернулся. Первая английская (Лондонская) Ост-Индская  была вызвана (1600 г.) торговым соперничеством с голландцами, возвысившими в 1599 г. вдвое цену на перец. Она имела 125 акционеров и капитал в 70000 фн. ст., который в 1612 г. возрос до 400000. Разные другие торговые компании, возникавшие потом (1635, 1655 г.), скоро слились с ней. В 1698 г. возникло торговое общество General Society trading to the East Indies, с капиталом в 2 млн. фн. ст., но и оно слилось с первой, Лондонской,  (1709). Первые торговые путешествия англичан были обращены на богатый пряностями Инд. архипелаг, но уже в 1611 г. было основано торговое агентство в Масулипатаме, превратившееся в 1632 г. в факторию под охраной фирмана, данного царем Голконды. Немного раньше (1626) была основана фактория в Армагаоне, вооруженная 12 пушками. В 1639 г. М. Френсис Дей, начальник Армагаона, купил от раджи Чандрагирского более удобную землю, называемую Мадараспатам или Ченнапатам, где выстроил форт Св. Георга (ныне Мадрас). На зап. берегу была основана фактория в Сурате (1612—15), а в 1661 г. португальцами уступлен остр. Бомбей, как часть приданого жены Карла II, Катарины Браганцской; передача его состоялась только в 1665 г. В 1668 г. Карл II продал его Ост-Индской  за годичную плату в 10 фн. ст. В Бенгале колонии были заведены позднее, чем в Мадрасе и Бомбее. Небольшие агентства были открыты в Аджмире, Агре и в Патне (1620). В 1634 выхлопотан фирман Великого Могола, позволявший  торговать в Бенгале, но для этого был открыт только один порт Пиппли, в Ориссе. В 1640 г. основана фактория в Гугли, в Нижн. Бенгале, а в 1642 г. в Баласоре, в Ориссе. В 1645 г. Шах Джаган дал  право монопольной торговли в Бенгале. В 1681 г. английские фактории в Бенгале были отделены от Мадраса, и для них назначен особый губернатор. Но прочных владений в Бенгале англичане еще не имели. В 1686 г. бенгальский Наваб Шаиста Хан приказал конфисковать все английские фактории в Бенгале. Тогда англичане в Гугли спустились ниже по реке, к дер. Сутанати (теперь сев. часть Калькутты), где был заложен форт Вильям. В 1700 г. у сына Ауренгзеба, Азима, были куплены три деревни: Сутанати, Каликата и Говиндпур, из которых выросла теперешняя Калькутта. Еще в 1689 г. Ост-Индская  решилась завести территориальные владения в И., чтобы иметь твердую точку опоры в борьбе с Моголами и маратхами. Тогда же  назначила первого «генерал-губернатора и адмирала И.» с правом объявлять войну и мир (Сэр Дж. Чайльд). Так как португальцы были вытеснены из И. голландцами еще в XVII в., то в первой половине XVIII в. англичане имели серьезными соперниками только французов и голландцев, вдобавок иногда враждовавших между собой (голландцы, например, осаждали и даже взяли Пондишери). Первое столкновение французов с англичанами произошло в 1746 г. Дотоле они уживались мирно, преследуя чисто коммерческие цели, даже тогда, когда их метрополии воевали друг с другом в Европе. Теперь отношения изменились. Компанейские губернаторы подняли борьбу из-за первенства, вербуя войска из туземцев и привозя их из Европы, обращая больше внимания на политические цели, чем на торговлю, и воюя ожесточенно даже после заключения мира между европейскими метрополиями. Они заключали союзы и ввязывались в войны с туземными владетелями, причем очень скоро было доказано превосходство европейских войск над туземными, а это подняло европейский авторитет в И. и неизбежно вело к территориальным приобретениям. В начале второй полов. XVIII в. Франция пользовалась властью и влиянием над обширной территорией на Ю., с населением в 35 млн. чел., а Англия — на С., над областью, превышавшей по населению и величине Великобританию. Когда вспыхнула война между Францией и Англией в Европе (1743), губернатором Пондишери был Дюпле (Dupleix), превосходный дипломат восточной школы, необыкновенно умный и хитрый, но плохой полководец. Знаменитый впоследствии Клейв (Clive), основатель английского могущества в И., был тогда еще молодым клерком в Мадрасе. Кроме Дюпле, у французов был еще энергичный и опытный моряк Лабурдоннэ. Поэтому первая англо-французская война в И., в Карнатике (1746—48), была неудачна для англичан. Мадрас сдался Лабурдоннэ почти без боя, и единственное владение, оставшееся на юге за англичанами, был форт св. Давида (несколько миль к Ю. от Пондишери), где искали убежища Клейв и другие беглецы. В 1748 г. английские флот и войско осаждали Пондишери, но были отбиты. Мирный договор в Аахене возвратил Мадрас англичанам. Военные успехи французов дали Дюпле смелую мысль основать в И. французскую империю при помощи магометанских раджей. Фамильные раздоры владетелей Гайдерабада и Аркота (в Карнатике) помогли ему. Он посадил на эти троны своих креатур и на некоторое время приобрел громадный авторитет на всем юге. Англичане, в свою очередь, выставили другого претендента на престол, Аркота. В результате возгорелась вторая англо-французская война (1750—61. Подробное описание у Orme, «History of the military transactions of the British Nation in Indostan», Мадрас, 1861), в которой особенно замечательны были взятие и геройская защита Аркота Клейвом (1751 г.), скоро вернувшимся в Англию по болезни. Война после этого тянулась еще с переменным счастьем до 1760 г., когда полковник Кут разбил наголову французского генерала Лалли (при Вандиваше) и осадил Пондишери, сдавшийся на капитуляцию в 1761 г. Эти поражения французов вместе с интригами, соперничеством и раздорами среди их начальников и чиновников погубили возникавшее было значение Франции в И., и хотя Парижский мир (1763) и вернул Франции Пондишери и некоторые другие владения, но дело ее в И. с этих пор было окончательно проиграно. Англичане тем временем все прочнее утверждаются в Бенгале; с тамошними навабами они ладят довольно долго, но в 1756 г. только что вступивший в правление 18-летний наваб Сирадж-уд-Даула напал на Калькутту и взял ее. Некоторые жители бежали, другие были взяты в плен и заключены в военную тюрьму Форта Вилльяма, в 18 кв. фт., с 2-мя небольшими окнами, известную под именем «Черной Ямы». На другое утро из 146 заключенных (мужчин и женщин) осталось в живых только 23. Остальные задохлись. Клейв, вернувшийся уже из Англии, был в это время в Мадрасе; с эскадрой адмирала Ватсона он отплыл к устью Ганга, и Калькутта скоро и легко была возвращена. Заключенный мир восстановил все права  и дал ей щедрое вознаграждение за убытки. Когда началась война с французами, Клейв занял Чандернагор. Раздраженный этим Сирадж-уд-Даула вступил в союз с французами, но Клейв с небольшими силами (1000 европ., 2000 сипаев и 8 пушек) разбил войско наваба (35000 пехоты, 15000 конницы и 50 пушек) при Плассее (Plassey, 1757). С этого дня считается начало британского владычества в Вост. И. На место Сираджа был посажен Мир Джафар, креатура Клейва, взявшего с него за это огромные деньги. В этом же году новый наваб официально уступил англичанам право подоходной подати и суда в целом округе около Калькутты, известном теперь под названием «округа 24-х парган» (882 квадр. мили). В 1759 г. англичане получили от делийского императора (номинального сюзерена бенгальского наваба) право взимать и поземельную подать. Наконец в 1765 г. император уступил занятые области Клейву в полную и вечную собственность, и Клейв получал с  222958 руп. годичной ренты до своей смерти (1774), когда право собственности перешло к . В 1758 г. Клейв был сделан компанейским губернатором Бенгала. До своего второго пребывания в Англии (1760—65) он отразил нападение делийского принца, впоследствии султана Шаха-Алама, отнял у французов Мадрас с прилегающим берегом и установил твердое влияние Англии при гайдерабадском дворе в Южн. И. В это же время он сокрушил при Чинсурахе силу голландцев, которые с тех пор только были терпимы в И. В 1761 г. был низложен Мир-Джафар, и на его место посажен Мир-Касим, причем англичане опять сделали земельные приобретения. В 1763 г. Мир-Касим, мечтавший о независимости и сформировавший себе армию на европейский лад, возмутился; 2000 сипаев в Патне и около 200 англичан в разных местах Бенгала были вырезаны. Но в следующем году английские войска, предводимые майорами Адамсом и Мунро, разбили в нескольких битвах мятежников, вступивших уже в союз с делийским императором Шахом-Аламом и аудским навабом, несмотря на то, что в английском лагере произошел первый бунт сипаев (усмиренный Мунро, который расстрелял из пушек 24 зачинщиков — род казни, заимствованный у Моголов). Шах-Алам явился с повинной в английский лагерь; Ауд был занят англичанами, а на место Мир-Касима опять посажен старый наваб Мир-Джафар, при чем, конечно, англичане получили большие суммы денег. В 1765 г. прибыл опять из Англии Клейв, прилагавший теперь все усилия, чтобы упрочить территориальные владения  и уничтожить вкоренившиеся злоупотребления, поборы, вымогательства и взятки служащих . Он быстро выступил из Калькутты в Аллахабад и здесь распоряжался судьбами всей почти Сев. И. Ауд был отдан опять прежнему навабу с обязательством уплатить полмиллиона фн. ст. военных издержек, а провинции Аллахабад и Кора (между Гангом и Джумной) — императору Шаху-Аламу, который подарил за это  дивани, т. е. право фискальной администрации в Бенгале, Бихаре и Ориссе. В Муршидабаде еще сидел фиктивный бенгальский наваб, получавший 600000 фн. ст. ренты от англичан. Половину этой суммы  платила императору как дань с Бенгала, Бихара и Ориссы. Таким образом было введено двойное управление: англичане получали доходы с областей и содержали армию, а право уголовной юрисдикции принадлежало навабу. По И. терминологии  была Диван, а наваб — Низам. Сбор податей в течение 1765—1772 г. оставался в руках туземных сборщиков. В 1766 г. Клейв преобразовал местную администрацию . Все служащие, гражданские и военные, были глубоко деморализованы. Их оклады были ничтожны, а потому им позволялось возмещать недостающее (иногда сторицей) путем торговли и подарков. Несмотря на дружное сопротивление гражданских служащих и открытое возмущение двухсот офицеров, Клейв провел свою реформу. Торговля и взятки были запрещены на будущее время служащим, так как предвиделось повышение окладов из выгод от соляной монополии. В 1767 г. Клейв вернулся окончательно в Европу. С этого времени до 1772 г., когда губернатором Бенгалии был назначен известный Варрен Гастингс (VIII, 171), ничего особенного в И. не произошло, кроме страшного голода 1770 г., унесшего, по официальным данным, треть населения. Гастингс (1772—1785) принял инд. владения К° упроченными в территориальном отношении, но с администрацией, заставлявшей многого желать. Двойной состав администрации, заведенный Клейвом, оказался неудобным. Действительная власть принадлежала англичанам, но окружная администрация была туземная. Таким образом ответственность была разделена, и в случае злоупотреблений обыкновенно виновник не находился. Гастингс учредил суды и полицию, преобразовал податную систему. В 1774 г. он был назначен первым генерал-губернатором И. В своей политике Гастингс держался правила заключать союзы с туземными владетелями, главным образом, с Аудом (хотя сила их была незначительна), чтобы парализовать маратхов. В конце концов Гастингс был вынужден подвинуться дальше в долину Ганга и подчинить своему контролю магометанские государства. В 1773 г. он воспользовался тем, что делийский султан попал в руки маратхов, и прекратил уплату ему 300000 фн. ст., шедших ежегодно за уступку Бенгала и др. областей. В 1773—74 г. он продал аудскому навабу области Ахмедабад и Кора, отданные делийским султаном маратхам, и взял большую контрибуцию с бенаресского раджи Чаит Синга, пытавшегося возмутиться, а также и с султанши-матери аудской, его подстрекательницы. По возвращении в Англию, Гастингс был обвинен палатой общин в насилии и вымогательстве и судим палатой лордов (1788—95), но оправдан. В 1779—81 г. он вел первую войну с маратхами (см. выше), окончившуюся признанием status quo. В 1780—84 г. пришлось вести войну с Гайдар Али Майсорским и с деканским низамом, двумя сильнейшими магометанскими владетелями Южн. И. В начале англичане терпели неудачи; большой английский отряд полковника Бальи был вырезан в Перамбакаме, а конница Гайдар Али опустошила всю страну до стен Мадраса, и только бенгальская армия выручила сам город. Но в 1782 ум. Гайдар Али, и его сын Типу заключил в 1784 г. мир, восстанавливавший status quo. В 1786 на смену Гастингса прибыл маркиз Корнваллис (1786—93), первый инд. генерал-губернатор из английских аристократов. Он докончил гражданские реформы своего предместника, завел высших судей из европейцев, учредил высший суд (Низамат Садр Адалат) в Калькутте и разделил обязанности гражданского судьи и сборщика податей, соединенные прежде в одном лице. Установлена была также новая податная система (1789—91) в Бенгале вместо прежней, в сущности не отличавшейся от заведенной Моголами. В 1790—92 г. была вторая война с Майсором. В союзе с англичанами были низам деканский и маратхи. Столица Типу была осаждена, и он покорился, заплатив 3 млн. фн. ст. контрибуции и отдав половину своих владений союзникам. В 1791 г. открыта санскритская коллегия в Бенаресе. В 1793 г. маркиз Корнваллис оставил свой пост. Ему наследовал сэр Дж. Шор, впоследствии лорд Теньмаус (Teignmouth), в правление которого (1793—98) ничего особенного не произошло. В 1798 г. ему на смену прибыл лорд Морнингтон, более известный под именем марк. Веллеслея, друг и любимец Питта, питавший широкие политические замыслы и основатель позднейшей англо-индийской политики, заключавшейся в двух основных положениях: 1) англичане должны быть единственными обладателями И., 2) туземные раджи могут сохранить внешние знаки своей власти, но должны отказаться от всякой политической самостоятельности. Веллеслею предстояло еще докончить разрушение французского влияния, начатое Клейвом. Французские полки оберегали гайдерабадский низам; солдаты Синдхьи, предводителя маратхов, обучались французскими авантюристами; майсорский раджа Типу находился в тайных сношениях с франц. Директорией, позволил посадить дерево свободы в своих владениях и даже записался в один республиканский клуб как «citoyen Tipou». Веллеслей решил навсегда сокрушить французское влияние, не допустить в И. Наполеона, бывшего в это время уже недалеко (в Египте) и питавшего грандиозные планы, и поставить Англию во главе индийской федерации. К началу XIX в. англичане уже стояли твердо в Нижнем Бенгале и по р. Гангу до Бенареса; наваб аудский сделался вассалом и данником англичан, а в 1801 г. за недоимку уступил им, по договору в Лукнове, всю плодородную область между Гангом и Джумной, так называемый Доаб. В Южн. И. англичанам принадлежали только побережья у Мадраса и Бомбея. Веллеслей решился расширить владения  до Дели на С. и поставить южные государства в вассальные отношения. Интриги индийских владетельных особ дали ему для этого хороший случай. Время было удобное: империя Моголов лежала в обломках, и власть ее должна была перейти или к мусульманским наместникам султана, или к маратхам, или к англичанам. Первым делом Веллеслея был договор (1798) с гайдерабадским низамом, обязавшимся распустить свои франц. войска и не принимать на свою службу европейцев без согласия англ. правительства И. В 1799 г. была ведена война с Майсором. Типу отказался давать военную субсидию англичанам. Две англ. армии, одна из Низама, другая из Мадраса, заставили Типу запереться в его столице Серингапатаме. Город был взят штурмом, причем храбрый Типу был убит на бреши. После победы при Плассее (Plassey), когда 3000 англ. войска разбили 47000 армию бенгальского наваба, ни одно событие не имело такого громадного политического значения, как сдача Серингапатама. Генерал Гаррис был сделан за нее пером, а Веллеслей — маркизом. Но Майсор не был еще уничтожен. Центральная его часть, старый Майсор, была отдана малолетнему потомку его прежних индийских раджей, лишенных престола Гайдер Али (см. Michaud, «Histoire des progrès et de la chute de l’empire de Mysore, sous les règnes d’Hyder-Aly et Tippoo-Saïb», Пар., 1801), a остальная часть разделена между низамом, маратхами и англичанами. Около этого же времени присоединены Карнатик (юго-вост. часть И., управлявшаяся навабом аркотским) и Танджор, придавшие Мадрасскому президентству почти нынешний его вид. Сыновья Типу были обласканы и получили щедрые пенсии; один из них, князь Гхулам Мухамед, жил в Калькутте до 1877 г. как всеми уважаемый мировой судья. В 1802—4 г. возгорелась вторая война с маратхами, одна из самых знаменитых для англ. оружия в И. Общий план ее принадлежал самому Веллеслею (после герцог Веллингтон) и генералу лорду Лек (Lake). Сила Синдхьи и нагпурских маратхов была сломлена, и англичане получили территории на С. от Джумны, Ориссу и протекторат над старым и слепым Шахом Аламом II. Менее удачны были действия против Голькара; англичане понесли в них большой урон (отступление полковника Монсона в 1804 г., неудачная атака Бхартпура ген. Леком в 1805 г.). Как бы то ни было, к концу управления маркиза Веллеслея англичане владели на СЗ. всей древней Мадхьядешей. Новые области были соединены с приобретенными раньше от аудского наваба под общим названием «уступленных и завоеванных провинций». Этот порядок держался до 1845—49 г., когда был взят Пенджаб. В юго-вост. Индии образовано было Мадрасское президентство почти в нынешнем его виде, а в ЮЗ. обращены в вассалов  Пешвы.

Литература. Mill, «History of British India» (5 изд. с примечаниями и продолжением Вильсона до 1835 г., с указателем. Л., 1858); Cambridge, «War on the Coast of Coromandel»; Dirom, «Narrative of the Campaign in India». Цитированные выше книги Маллесона. Его же, «Decisive Battles in India»; Anderson, «English in Western India»; Owen, «India on the Eve of the British Conquest» (Лонд., 1872). Монографии: J. Strachey, «Hastings and the Rohilla war»; Busteed, «Old Calcutta»; Douglas, «Bombay and Western India» (Л., 1893). Биографии разных деятелей в серии «Rulers of India». Sh. Aitchison, «Treaties and Engagements relating to India» (1876); Stockdale, «History of all the Events and Transactions which have taken place in India» (1805). История Ост-Индской . Auber, «Analysis of the Constitution of the East India Company» (Л., 1826); Bruce, «Annals of the Honourable East India Company»; «East India Company’s first letterbook. 1600—19» (Л., 1893); Briggs, «The cities of Gujarashtra, their topography and history» (Бомбей, 1849).

Для поправления финансов К°., расстроенных широкими замыслами Веллеслея, был послан снова лорд Корнваллис (1805), уже старый и больной, который умер вскоре по прибытии. За ним следовал сэр Джорж Барлоу (1805—1807), бездарный и неумелый администратор. При нем восстали мадрасские сипаи в Веллоре (1806) и хотя и были усмирены, но вызвали опасное настроение по всей стране. Его сменил лорд Минто (1807—13), старавшийся упрочить результаты правления Веллеслея. Приобретений он не сделал, ибо К° рекомендовала ему политику невмешательства (см. Minto, «Lord Minto in India», Лондон, 1880). Преемником его был граф Мойра (1814—1823), более известный под своим позднейшим титулом маркиза Гастингса, продолжавший политику Веллеслея. При нем произошла непальская война (1814—15), окончившаяся Сегаульским договором, определяющим отношения Англии к Непалу и по сие время. Воинственное индийское племя гуркха, господствующее до сих пор над тибетским населением Непала (с 1767 г.), было усмирено, и англичане получили юго-зап. часть непальской территории. 1816—17 г. были заняты усмирением разбойничьих шаек, так назыв. пиндари (сброд индусов, афганцев, маратхов, джатов и т. д., не связанный ни общностью религии, ни общностью национальности). Главным их местопребыванием служила Мальва. Отсюда они небольшими отрядами и шайками делали набеги не только в Центральной И., но даже до Мадраса и Бомбея. Самый сильный из их предводителей был Эмир-Хан, имевший организованное войско в 10000 пех. и 15000 кав. Двое других, Читу и Карим, могли единовременно заплатить маратхам 100000 фн. ст. выкупу. Против пиндари, которым симпатизировали и вожди маратхов, была отправлена самая большая армия, какую до сих пор видела Британская И. (около 120000 чел.). Половина ее действовала на С., а другая на Ю. Пиндари были усмирены, а Эмир-Хан принужден распустить свое войско, за что и получил теперешнее княжество Тонкское. Остальные шайки были перебиты. В том же году началась последняя война с маратхами (1817—18), сломившая окончательно их силу и прибавившая новые владения англичанам (см. выше). В то же время признали верховную власть англичан и стали в вассальные отношения туземные государства Раджпутаны (их историю см. Tod, «Annals and antiquities of Rajast’han or the central and western Rajpoot States», 2 изд., Мадрас, 1873; 1-е, 1829—1830). С тех пор карта И. не изменилась до правления лорда Дальгаузи. При следующем генерал-губернаторе, графе Амгёрсте (1823—28), произошла первая бирманская война (1824—1826), окончившаяся договором в Яндабу, по которому англичане получили области Аракан и Тенассерим. В следующем 1827 г. был взят Бхартпур, столица большого Джатского государства в Центральной И., слывшая неприступной. При Амгёрсте открыты санскрит. коллегии в Агре (1823) и Калькутте (1824). Преемник Амгёрста лорд Вилльям Бентинк (1828—35) составил эпоху своими гражданскими реформами. Он привел в порядок финансы, уничтожил варварский обычай сжигания вдов (1829) и очистил страну от секты вешателей, «тхагов» или «тхугов» (см). В 1833 г. возобновлена была еще на 20 лет хартия, дарованная Ост-Индской К°, под условием прекращения ее монополии на торговлю не только с И., но и с Китаем, и допущения европейцев свободно селиться в И. В 1830 г. оказалось необходимым взять в управление Майсор, что длилось до 1881 г., когда он был опять возвращен туземным правителям. В 1834 г. произошла краткая, но кровопролитная война с раджей кургским, и Кург присоединен. В 1835 г. открыта в Калькутте медицинская коллегия. Сэр Чарльс Меткальф (после лорд), правивший временно только год (1835—1836), привел в исполнение проектированное Бентинком дарование полной свободы печати. Дирекция К° и общественное мнение Индии считали Меткальфа наиболее подходящим преемником Бентинка, но партийные соображения взяли верх, и генерал-губернатором И. был назначен не Меткальф, а лорд Ауклэнд (Auckland, 1836—42), открывший снова эпоху войн и завоеваний. В 1837 г. был предпринят поход в Афганистан для восстановления на престоле изгнанного из Кабула Шаха Суджи. Поход был удачен, Шах Суджа восстановлен, а Афганистан в течение 2 лет занят английскими войсками. В ноябре 1841 г. произошло восстание, и английский дипломатический агент в Кабуле, сэр Алекс. Бёрнс, посланный туда для противовеса русскому влиянию, был убит. Английский оккупационный корпус под начальством престарелого ген. Эльфинстона (4000 солдат и 12000 обозной прислуги) должен был посреди зимы отступать из Афганистана. Вожди афганцев дали слово, что он будет пропущен, но отряд все-таки погиб весь в горных проходах, от оружия афганцев и холода. Спасся только один участник похода, д-р Брайдон, и немногие пленные, попавшие к афганцам (см. A. Forbes, «The afghan wars, 1839—42 and 1878—80», Л., 1891; Kaye, «History of the War in Afghanistan»; F. B. Malleson, «History of Afghanistan from the earliest period to the outbreak of the war of 1878», Лонд., 1879). Лорда Ауклэнда сменил лорд Элленборо (1842—44), при котором англичане отомстили за предшествующие неудачи, заняв Кабул, взорвав там большой базар (1842), освободив своих пленных соотечественников и захватив с собой ворота, якобы похищенные Магомедом Газни в Сомнате (см. выше). Лорд Элленборо издал по этому поводу напыщенную прокламацию, возвещавшую «отмщение Сомната». В 1843 г. присоединен был Синд, без особой надобности, только потому, что его правители, мусульманские эмиры, или миры, не хотели расставаться со своей независимостью, а также потому, что лорд Элленборо любил военную славу, хотя сам благоразумно не принимал участия в военных действиях. Англичане обязаны этой победой сэру Чарльзу Непиру, разбившему 12000 балучи с 3000 английского войска (при Миани). В этом же году пришлось усмирять Гвалиор, где возмутилась местная армия в связи с внутренними раздорами по поводу престолонаследия. В 1844 г. лорд Элленборо был отозван компанией и замещен старым солдатом сэром Генри Гардингом (потом лорд Гардинг). При нем произошла первая война с сейками (см.), первично религиозной сектой, которая потом образовала самостоятельное и сильное индусское государство в Сев. И., под управлением Ранджита Синга (1780—1839). В 1845 г. их армия в 60000 чел. с 150 пушками перешла Сетледж и вошла в английские владения, но была отбита англичанами, не без тяжелого урона для последних. Лагор был взят. Результатами войны были: присоединение к английским владениям области между pp. Сетледжем и Бьясом (так назыв. Джаландхар Доаб), ограничение численности армии сейков, занятие Пенджаба англичанами на 8 лет и назначение английского резидента в Лагор. Гардинг был сделан пером и вернулся в Англию в 1848 г. Его заменил граф (потом маркиз) Дальгаузи (1848—56), самый выдающийся из индийских ген.-губернаторов по уму, способностям, честному, благородному и миролюбивому характеру. И он, однако, был вынужден вести войны и продолжать политику захватов, начатую его предшественниками, хотя его главные стремления были направлены на улучшение морального и материального положения страны. Он создал сеть дорог и каналов (Гангский канал), покрывающих теперь И. При нем положены первые рельсы, учреждены дешевая почта, электрический телеграф и пароходное сообщение с Англией через Красное море. Меньше чем через полгода после своего прибытия в И. лорд Дальгаузи должен был объявить войну сейкам (1848—49). Поводом к ней послужило изменническое умерщвление двух английских офицеров в Мультане, за которым последовало общее восстание в Пенджабе. Вначале англичане потерпели жестокое поражение (при Чильянвала), потеряв 2400 чел., четыре пушки и три знамени. Но еще до прибытия подкреплений из Англии лорд Гауг (Gough) разбил сейков при Гуджрате. Мультан сдался, а афганцы, пришедшие на помощь сейкам, несмотря на свои религиозные антипатии к ним, со стыдом были прогнаны назад. Пенджаб был присоединен, а магараджа сейков Дхулип Синх получил ежегодную ренту в 58000 фн. ст. и жил с ней некоторое время в Норфольке, как английский помещик (история Пенджаба — у Griffin, H. Lepel, «The Rajas of the Punjab», 2-е изд. Л., 1873). Пенджаб нужно было еще умиротворить, для чего произведено полное разоружение, установлена поземельная подать, введено гражд. и уголовн. судопроизводство, проведены дороги и каналы. Спокойствие, воцарившееся с этих пор в Пенджабе, было так прочно, что даже во время страшного восстания в 1857 г. он остался верен английскому правительству. Дурное обращение с европейцами в Рангуне и оскорбления, нанесенные командиру английского фрегата, посланного туда для демонстрации, вызвали вторую бирманскую войну (1852), результатом которой было присоединение всей долины Иравади от Рангуна до Прома (область Пегу). Систему протекторатов, применявшуюся Веллеслеем и его преемниками, Дальгаузи заменил «выморочной», по которой государства, остававшиеся без прямых наследников мужского пола, присоединялись без дальнейших околичностей к английским владениям. Первым таким присоединенным государством была Сатара. В 1853 г. той же участи подверглись вассальное княжество Джханси (в Бунделькхонде) и Нагпур. Территория Нагпура образовала нынешние Центральные провинции. Тогда же присоединен был Берар, который отдан англичанам низамом Гайдерабадским за огромную недоимку военной субсидии. В том же году умерли последние представители трех остальных династий, хотя и без земельных приобретений для Англии: на Ю. умерли безнаследные медиатизированные наваб Карнатика и раджа Танджорский, а на С. последний Пешва, Баджи Рао, лишенный престола в 1818 г. и получавший 80000 фн. стерл. пенсии. Его приемыш Нана Сагиб наследовал его богатства, но не титул. В 1856 г. присоединен был Ауд, конфискованный Клейвом еще в 1765 г., но отданный опять навабу визирю Шуджа-уд-Даула. С тех пор правящая династия его всегда находилась под охраной английских войск. В 1819 г. навабы аудские приняли титул шахов, или царей. Обеспеченные английскими штыками от внешних врагов и внутренних революций, а потому вполне преданные англичанам, навабы аудские предались забавам и оргиям, притесняли своих подданных, несмотря на предостережения английских генерал-губернаторов, и привели страну в такое состояние, что лорд Дальгаузи решился присоединить ее. В начале 1856 г. (последний год правления Дальгаузи) генерал Аутрам, английский резидент в Лукнове, получил приказание взять управление Аудом в свои руки. Султан Ваджид-Али должен был покориться, но протестовал против своего низложения. Ему дали пенсию в 120000 фн. стерл., и он поселился в Калькутте. В марте этого года Дальгаузи сложил с себя звание ген.-губернатора по расстроенному здоровью (всего 44 л.) и вернулся в Англию, где и ум. в 1860 г. При нем карта И. получила приблизительно нынешний ее вид. Ему наследовал его друг лорд Каннинг (1856—62), при котором произошло страшное восстание сипаев 1857 г. Литература этого периода: Malcolm, «Political History of I. from 1784 to 1823» (Л., 1826); Prinsep, «Political and military Transactions in I. 1813 to 1823»; Malcolm, «Memoir of Central I.» (1832); Phayre, «History of Burma» (Л., 1883), «British Burma Gazeteer» (Рангун, 1879—1880); Colchester, «The Indian Administration of Lord Ellenborough, being his correspondence» (1874). Биографии маркиза Гастингса, лорда Бентинка, маркиза Дальгаузи см. в серии «Rulers of India».

Причины бунта сипаев (см. о нем John Kaye, «History of Sepoy War», и продолжение Маллесона, «The History of the Indian Mutiny», Лондон) были весьма разнообразны. Главная — переходное состояние от старого строя жизни к новому, европейскому, обусловливавшемуся распространением английской администрации почти на всю И. Прошлое свое погибло бесповоротно, чужое будущее еще не выяснилось. Умы темного еще туземного населения находились в состоянии смутного брожения, в котором все явления нового порядка получали зловещую окраску и самые дикие слухи казались правдоподобными. Политика захватов лорда Дальгаузи, распространение европейской культуры, первые железные дороги, пароходы, телеграфы, казалось, предвещали уничтожение национальной жизни туземцев. Сипаи, больше других туземцев вкусившие культуры, мнили о себе много, считая себя главной опорой англ. правительства и завоевателями Пенджаба и других областей. Им казалось, что они лучше и глубже своих соотечественников понимают положение вещей. Медиатизированные раджи и навабы и их близкие были также недовольны, несмотря на щедрые пенсионы, выдававшиеся К° и доставлявшие им средства для интриг и заговоров. Смутное брожение умов подавало им надежду на перемену их положения. Виноваты были, конечно, и англичане, обращение которых с покоренными народами хорошо известно. Кроме того, несомненно, правительство К° сделало несколько очень важных ошибок, из которых одни вызывали недовольство туземной армии и населения, а другие расшатали твердость военной организации и дисциплины. К первым надо отнести безусловную недоступность сколько-нибудь высших должностей в службе К° для туземцев, каковы бы ни были их дарования. Еще до бунта сэр Генри Лауренс обращал внимание на то, что туземец-офицер не имел никакой карьеры в армии, и указывал на серьезные опасности, могущие произойти отсюда. Ко вторым принадлежит перемещение самых энергичных и талантливых офицеров армии, за недостатком людей, на разные должности гражданской службы, число которых вследствие новых реформ и расширения владений К° так увеличилось, что гражданских чиновников не хватало. В то же время численность британских войск, вопреки представлениям Дальгаузи, была сильно уменьшена. Поэтому, когда вспыхнул мятеж, армия К° оказалась слабой численно и морально, лишенной инициативы и энергии. В такой момент между сипаями разнесся слух, по-видимому, не лишенный оснований, что вводившиеся тогда новые ружейные бумажные патроны (которые приходилось откусывать зубами) смазаны свиным и говяжьим салом (свинья одинаково нечиста для индуса и магометанина, а корова священна для первого). Никакие разуверения и меры не помогали. Все пришли уже в такое возбужденное состояние, что не хотели верить даже своим собственным глазам. Раз сделанную фатальную ошибку уже было поздно исправлять. Дисциплина в армии стала быстро падать; офицеры оскорблялись солдатами; начались ночные поджоги и т. д. Наконец вечером 10 мая 1857 года вспыхнуло открытое восстание среди сипаев в большом военном лагере в Мируте (недалеко от Дели). Тюрьма, в которую были только что посажены несколько сипаев, отказавшихся употреблять новые патроны, была разбита, и бунтовщики бросились по войсковым квартирам, избивая всех встречных европейцев без различия пола и возраста. Затем они отправились к Дели, чтобы возмутить гарнизон и население и отдать себя в распоряжение фиктивного старого Великого Могола, доживавшего свои дни в Дели. Нерешительность и негодность британских офицеров, командовавших в Мируте, где было довольно большое количество европейских войск (Мирут — самое большое лагерное место в Сев. И.), дала мятежу распространиться беспрепятственно. Генерал Гьюитт (Hewitt), инертный и ограниченный, очевидно, потерял голову и не сделал никакой попытки подавить восстание силой. Наутро восстал и Дели, ставший центром мятежа, охватившего сев.-зап. провинции, Ауд и Нижний Бенгал. Общая картина действий мятежников была везде одинакова: возмутившиеся сипаи отворяли тюрьмы, грабили казначейства, избивали европейцев и вообще христиан и затем двигались к какому-нибудь центру, чтобы овладеть им. На С. Индии один Пенджаб, управляемый энергичными и талантливыми людьми, остался спокоен и верен благодаря быстрым и энергическим мерам, принятым тамошними офицерами. Сипаи в Мадрасе и Бомбее также остались верны. Добровольцы-мусульмане пришли к англичанам на помощь из Афганистана, так что часть пенджабских гарнизонов могла быть отправлена для осады Дели. В Центр. И. некоторые представители туземных владетельных домов примкнули к восставшим, но магометанское Гайдерабадское государство осталось верным. Главные действия англичан сосредоточились около городов Каунпура, Лукнов и Дели. В первом был один из самых больших сипайских гарнизонов, а недалеко от города, в Битхуре, проживал приемыш и наследник последнего Пешвы — Дундху Пантх, более известный под именем Нана Сагиба. Сначала он уверял в своей верности, но когда сипаи восстали в Каунпуре, стал во главе их и объявил себя Пешвой маратхов. Европейцы, среди которых было много женщин и детей, укрылись в наскоро сделанном укреплении, где геройски выдерживали осаду 19 дней под тропическим июньским солнцем. 27 июня, доверившись пропуску Нана Сагиба, они сдались и в числе 450 ч. в лодках отплыли вниз по Гангу. Но мятежники открыли по ним огонь с берегов, и только одна лодка с четырьмя очевидцами успела спастись. Остальные были все перебиты. Уцелевшие от этого побоища женщины и дети (около 200) варварски перебиты 15 июля, когда британские войска полковника Гавелока были уже около Каунпура. В Лукнове (в Ауде) англичане под предводительством сэра Генри Лауренса, предвидевшего бурю, заблаговременно укрепились и запаслись провиантом. Хотя в самом начале осады Лауренс был убит, но небольшой гарнизон продолжал геройски выдерживать осаду (со 2 июля), пока не явились на выручку Гавелок и Аутрам (25 сент.). Но выручавшие сами были окружены свежими силами мятежников, и только 16 ноября явилась окончательная выручка в виде отряда сэра Колина Кемпбеля (после лорд Клейд). 8 июня, через месяц после начала мятежа, был осажден Дели, где заперлось более 30000 мятежников. Силы осаждавших не превышали 8000 ч. в течение всей осады. В половине августа прибыл из Пенджаба полковник Никольсон, один из наиболее выдававшихся тогда офицеров, и его присутствие побудило осаждавших решиться на штурм (14 сент.). После шестидневной резни на улицах город был взят, причем Никольсон убит. Ходсон, начальник отряда иррегулярной кавалерии, схватил в окрестностях города престарелого могола Багадур-Шаха с женой и сыном, а потом и остальных его сыновей и внука. Так как толпы народа окружили стражу, конвоировавшую пленных, то Ходсон нашел необходимым собственноручно застрелить принцев. Пленный император был отправлен пленником в Рангун, где и умер в 1862 г. После освобождения Лукнова и взятия Дели война утратила свой драматический интерес, но военные действия продолжались в разных частях страны еще целых 1½ года. Население Ауда и Рогилькхонда, возбуждаемое султаншей аудской, навабом барельским и Нана Сагибом, присоединилось к мятежникам. Только в этой части И. движение имело вполне народный характер. Ауд был усмирен Кемпбелем, которому помогал Джанг Багадур Непальский со своими гуркхами. Но усмирение шло медленно, и только в 1859 г. были прогнаны за границу последние беглые мятежники. Центральная И. была усмирена генер. Розе (впоследствии лорд Стреснерн) с бомбейской армией. Его главными противниками были развенчанная княгиня Джханси-Рани и Тантия Топи, единственный способный предводитель мятежников, выдвинутый восстанием. Рани была убита в июле 1858 г., сражаясь в мужском платье во главе своих войск, а Тантия Топи после скитаний взад и вперед в Центральной И. был выдан и казнен. Общественная жизнь, понятно, в это смутное время отошла на задний план, хотя в ней в самый разгар восстания совершилось такое событие, как открытие трех индийских университетов, устроенных по образцу Лондонского (1857) — в Калькутте, Мадрасе и Бомбее. Бунт сипаев решил судьбу Ост-Индской К°. Ее политическая власть и штаты индийского правительства были определены еще статутом 1773 г., но потом бенгальский губернатор был сделан генерал-губернатором и совместно со своим советом из четырех членов контролировал действия мадрасской и бомбейской администрации в вопросах мира и войны, а также имел законодательную власть; высшие судебные места были учреждены в Калькутте, с назначаемыми от короны судьями. В 1784 г. издан был индийский билль Питта, учреждавший контрольное бюро в Англии и усиливавший первенствующее значение Бенгала. В 1813 г. издана была хартия, отменявшая право К° на монопольную торговлю в И. и предписывавшая ей обратить главное внимание на улучшение управления. Акт 1833 г., возобновлявший хартию К° еще на 20 л., отменил и китайскую монополию и ввел некоторые реформы в индийском правительстве. К совету был прибавлен еще один член, который не должен был выбираться из служащих К° и присутствовал на всех законодательных заседаниях совета, придавая им значение актов парламента, а генерал-губернатор и совет (особый термин: «Governor-General-in-Council») получили право верховной власти над остальными президентствами. В последний раз хартия была возобновлена в 1853 г., но уже не на определенный срок, а до тех пор, пока парламент сочтет это нужным. Наконец в 1858 г. управление И. по «Акту о лучшем управлении И.» было взято короной в свои руки, несмотря на протесты К°. Ген.-губернатор получил титул вице-короля, управляющего И. от имени королевы вместе с советом (5 членов). Европейские войска К° были слиты с королевскими и уничтожен особый индийск. флот. Наконец в 1861 г. ген.-губернаторский совет, а также советы в Мадрасе и Бомбее были увеличены прибавлением неофициальных членов (туземцев и европейцев), в законодательных целях (ср. биографии лордов Лауренса, Каннинга, Клейда и Страснерна в «Rulers of India», Оксфорд). С ноября 1858 г. началась новая эра для И., возвещенная прокламацией королевы, которая выражала твердое намерение «допустить своих подданных, какой бы национальности и религии они ни были, к исполнению всяких должностей, насколько им это позволяет их воспитание, образование и способности». Мирной работы по упорядочению индийских дел предстояло много. Усмирение мятежа увеличило долги И. до 40 млн. фн. ст., а военные издержки, вызванные им, прибавили к ежегодному бюджету около 10 млн. расхода. Для приведения запутанных финансов в порядок прибыл Джемс Вильсон, как финансовый член совета. Он преобразовал таможенную систему, ввел подоходный налог и патентные пошлины и создал ходячие бумажные деньги. Хотя он и умер, не докончив своей работы, но успел неразрывно связать свое имя с новыми реформами. В 1859 г. проведен был «Акт о бенгальских фермерах», установивший поземельные права и отношения крестьянского населения Бенгала; в 1860 г. введен устав о наказаниях, а в 1861 г. уставы гражданского и уголовного судопроизводства. За лордом Каннингом, вернувшимся в Англию, в 1862 г. назначен был лорд Эльджин, управлявший недолго (1862—63), а за ним лорд Лауренс (1864—69), спаситель Пенджаба во время мятежа. Главные события его правления: бхутанская война, окончившаяся присоединением Дварса, предгорной полосы на сев.-вост. границе Бенгалии (1864), и страшный голод в Ориссе (1866), за которым последовали голодовки в Бунделькхонде и Верхнем Индостане (1868—69). Преемник лорда Лауренса, лорд Майо (1869—72), обратил особое внимание на материальное благосостояние страны, преобразовал многие отрасли правления, учредил земледельческий департамент и ввел областную систему финансового хозяйства, давшую толчок к развитию местного самоуправления, а также положил начало реформе налога на соль. При нем же подготовлено было уничтожение старых таможенных границ, долго отделявших одну область от другой и стеснявших торговлю между британскими владениями и вассальными государствами, а также заложено множество дорог, рельсовых путей и каналов. Но этот энергичный и просвещенный администратор погиб неожиданно от руки убийцы, когда осматривал колонию ссыльных на Андаманских о-вах (биография — Hunter, «A life of the Earl of Mayo», 2 изд., Лонд.). За ним последовал лорд Норсбрук (1872—76), хороший финансист и администратор, предотвративший голод, угрожавший Бенгалу в 1874 г., организацией широкой государственной помощи. При нем в 1875 г. низложен Маратха Гаеквар Бародский, за плохое управление и попытку отравить состоявшего при нем британского резидента; но владения его были оставлены за одним из его малолетних родственников. К 1875—1876 г. относится путешествие принца Валлийского по И. При следующем вице-короле И., лорде Литтоне (1876—80), состоялось провозглашение королевы Виктории индийской императрицей, отпразднованное в Дели в 1877 г. с небывалой пышностью, в то время как над Индией уже собирался страшный голод — следствие засух 1876—77 г. Несмотря на привоз хлеба морем и сухим путем и все усилия правительства, бедствие приняло никогда не бывалые размеры. Вся потеря от голода и повальных болезней, следовавших за ним, исчисляется в 5¼ млн. жителей. К 1878—80 г. относится афганская экспедиция, результатом которой было бегство эмира Шир-Али и воцарение его сына Якуб-Хана, который по Гандамакскому договору (1879) уступил Англии часть своей территории и допустил в Кабул английского резидента. Через несколько месяцев, однако, резидент сэр Луис Каваньяри был убит вместе со своей свитой, что повлекло за собой вторую войну. Якуб-Хан отрекся от престола и увезен в И.; Кабул и Кандахар заняты, а восстание афганцев, угрожавших британскому гарнизону в Кабуле, отражено сэром Фредериком Робертсом (1879—80; см. A. Forbes, «The afghan wars, 1839—42 and 1878—80», Лонд., 1891). Место лорда Литтона, ушедшего вместе с падением консервативного кабинета, занял маркиз Рипон (1880—81), при котором афганские военные дела продолжались. Англичане после некоторых неудач разбили гератские войска Эюб Хана (1880) и способствовали возведению на афганский престол нынешнего эмира Абдуррахмана-Хана, старшего представителя мужской линии от Доста Мохамеда. Оккупационные англ. войска очистили Кабул, оставив Абдуррахмана-Хана эмиром. При лорде Рипоне были отменены цензурные стеснения, существовавшие для туземной печати, введено местное сельское и городское самоуправление на широких избирательных началах учреждена комиссия по народному образованию с целью широкого распространения образования. Особенное внимание обращено было на начальное народное и женское образование. При нем же подготовлены были аграрные законы для Бенгала, обнародованные уже при его преемнике. В 1882 году министр индийских финансов, сэр Эвелин Бэринг, отменил почти все ввозные пошлины. Либеральные реформы маркиза Рипона казались опасными в Европе (особенно предположение дать высшему классу туземных судей право юрисдикции по проступкам англичан, так и не выполненное в задуманных размерах). Реформы маркиза Рипона доставили ему большую популярность среди туземного населения. Его преемником был назначен маркиз Дефферин (1884—88), при котором в 1885 г. была предпринята экспедиция против Верхней Бирмы. Король ее был низложен и увезен в И., а владения присоединены. Кроме того, была учреждена комиссия по вопросу о более широком допущении туземных чиновников на более высокие места в администрации. За Дефферином следует маркиз Лансдаун, с 1888 г.; в настоящее время вице-королем И. состоит лорд Эльджин.

. Древняя и средневековая история И. Lassen: «Indische Alter­thums­kunde» (Бонн, 1847—62, 2 изд. Лпц., 1867—74), а также и Duncker: «Geschichte des Alterthums» (5 изд. Лпц., 1879) уже несколько устарели; Lefmann, «Geschichte des alten Indiens» (с иллюстр. и картами, Берлин, 1890; в «Allgemeine Geschichte in Einzeldarstellungen», изд. Онкеном, отдел I, часть III — новейшее соч., не лишенное, однако, крупных недостатков). Dutt Romesh Chunder, «History of Civilization in Ancient India» (Калькутта, 1889—1890); Kunte, «The vicissitudes of Aryan Civilization in India. History of the vedic and Buddhistic polities» (Бомбей, 1880); Le Bon, «Les Civilisations de l’Inde» (Париж, 1889); Cunningham, «The ancient geography of India. I. The buddhist period» (Лонд., 1870); его же, «Reports of the Archaeological Survey of India. 1862—1879» (Симла и Калькутта, 1871—1882); его же, «Coins of ancient India down to the 7 century» (Лонд., 1891); Prinsep, «Essays on Indian antiquities, historic, numismatic and palaeographic» (Лондон, 1858); W. J. MacCrindle, «Ancient India as described by Ktesias» (Бомбей, 1882); его же, «Ancient India as described by Megasthenes and Arrian» (Л., 1878); Burgess, «Archaeological survey of Western India» (Лондон, 1875—1883); Capper, «Old Ceylon» (Л., 1878); Davids, T. W. Rhys, «On the ancient coins and measures of Ceylon» (в изд. Thomas’a: «Numismata Orientalia», т. I, Лонд., 1878); Oppert, «On the ancient commerce of India» (Мадрас, 1879); его же, «Contributions to the history of Southern India» (Л., 1882); Rajendralala Mitra, «The antiquities of Orissa» (Калькутта, 1875—1880); его же, «Indo-Aryans. Contributions towards the elucidation of their ancient and mediaeval history» (Лондон, 1882); Thomas, «Records on the Gupta dynasty» (Л., 1876); Dutt, «Historical Studies and Recreations» (Лонд., 1879); Журналы: «Indian Antiquary» (ed. by J. Burgess, т. I—XIII, Бомбей, 1872—84); «Asiatic Researches» (в Калькутте); «Journal of the Asiatic Society of Bengal» (там же, с 1832 до 1878); «Proceedings» (этого же общества, изд. в Калькутте с 1865 г.); «Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland» (изд. с 1864—5); «Journal of the Ceylon Branch of the Royal Asiat. Society» (изд. с 1845); «Journal asiatique» (Пар., с 1822); «Zeitschrift der deutschen morgenländischen Gesellschaft» (Лпц., с 1846). Всеобщая история И. Wheeler, «The history of I. from the earliest ages» (т. I—IV, Лонд., 1867—81); его же, «A short history of I. and the frontier states» (Л., 1880). Для общего знакомства особенно годятся: Marshman, «Abridgment of the History of India» (Серампор, 1873); Hunter, история И. в его «The Indian Empire» (3 изд., Лонд., 1893) и его же «Brief History of the Indian Peoples» (20 изд., Оксфорд, 1892, очень содержательная, несмотря на небольшой объем, и с хорошей библиографией); Morris, «History of India for use in schools»; Taylor, «A student’s Manual of the History of I.»; Davenport, «An aide-memoire to the hist. of I.» (Л., 1882); Grant, «History of India» (с илл., Лонд., 1876); Lethbridge, «A short manual of the hist. of I.» (Л., 1881); Keene, «History of I.» (Лондон, 1893); Trotter, «History of I. down to the present day» (Л., 1889); Keightley und Seybt, «Geschichte von Indien» (с английского, Лейпциг, 1857); Pope, «Textbook of Indian history» (3 изд., Лонд., 1880); Hamilton, «History of East India» (изд. Монтгомери, 1838); Hunter, «The annals of rural Bengal» (Лондон); его же, «Orissa» (там же). Справочное пособие по разным вопросам археологии и истории И. — Hunter, «The imperial Gazetteer of I.» (1 изд., Лонд., 1881; 2 изд., Лондон, 1885—1887). История Британской И.: Macfarlane, «History of British India» (1 изд., Лонд., 1853; нов. изд., Л., 1881); Murray, «History of British India» (Л., 1857); Capper, «Geschichte des britischen Indien» (с англ., Гамбург, 1858); Wheeler, «Early records of British I. A history of the rise of the British empire in I.» (Л., 1878); Cunningham, «British India and its rulers» (Л., 1882); Andrew, «India and her neighbours» (Л., 1878); Thornton, «History of the British Empire in India» (2 изд., Л., 1859); Neumann, «Geschichte des englischen Reiches in Asien» (Лпц., 1857); Trotter, «History of I. under Queen Victoria 1836—80» (Л., 1886). Оригинальных русск. сочинений по истории И. почти не имеется (см. известные библиографические труды Межова).

Индусы и индусское движение (антроп.). — Индусы арийского типа отличаются смуглым, даже кофейным цветом кожи, который в высших кастах обыкновенно светлее, чем в низших, красивым овалом лица, узким, часто слегка согнутым носом; рост средний (редко превышает 1,85 м), волосы черные и гладкие, борода и волосы в общем менее густые, чем у европейцев; глаза большие, миндалевидные; рот и губы крупные, подбородок слабо развит. Формы тела, особенно у женщин, часто весьма красивы; кости вследствие недостатка движения и обычного сидения на корточках обыкновенно слабы. По форме черепа индусы мезоцефалы, уклоняясь в сторону долихоцефалов; величина черепа небольшая или средняя, лоб мало выдается. Из европейцев индусы высших каст всего ближе подходят к итальянцам и грекам. Резко выделить физич. тип индусов-арийцев трудно, так как он незаметно колеблется под влиянием неуловимых помесей, уклоняясь даже в сторону то семитического, то малайско-монгольского типа. В наиболее чистом виде тип первобытных арийских племен, от которых произошли индусы, сохранился, по мнению некоторых, у дардов, живущих по верхнему течению Инда и Гильгиту: это сильная, пропорционально сложенная раса, с черными волосами и карими глазами, свободолюбивая и простосердечная. Душевный склад индусов, отличающихся сильно развитой фантазией, отчасти под влиянием общественных учреждений, восходящих к глубокой древности, отчасти под воздействием чуждых завоевателей, в течение тысячелетия господствующих в Ост-Индии, получил своеобразный отпечаток. Особенно вредно отразилось господство мусульм. завоевателей, хотя собственно индусский культурный элемент всегда держался вдали от центрально-азиатско-мусульманского. Индусы мало воинственны, униженно-вежливы, но столь же фальшивы и ненадежны, весьма чувственны, лживы, жестокосердны, мстительны и кровожадны, но умеют скрывать свои страсти. К числу их добродетелей принадлежат: умеренность (но не в физической любви), чистоплотность, терпение, любовь к мирным занятиям, особенно к хлебопашеству, любознательность и высокое уважение, которое они питают к науке. В текущем столетии стремление к социальным реформам (уничтожение каст и полигамии), с каждым годом усиливающееся, находится в теснейшей связи с религиозными движениями и прежде всего с тем движением, которое выразилось в возникновении секты брахмосомадж, или брахма-сомай (IV, 581). Секта эта распадается на три толка: 1) более консервативный ади-брахмосомадж; 2) первоначально более прогрессивный «Brahmosomai of India», под главенством Кешаб-Хандер-Сена (ум. в 1884), по инициативе которого из этого толка выделилось в 1883 г. более мистическое «Новое откровение» («New Dispensation» — конгломерат индуизма, ислама и христианства); 3) возникшее в 1878 г. «Sadharan Brahmosomadsch», которое отличается большим демократизмом в сфере церковного управления и руководительства. С 1850 г. последователи брахмосомаджа ведут повсеместно в Индии оживленную пропаганду, и в настоящее время число их общин превышает 170. Ср. в особенности ежегодник «Brahma Year-Book», который изд. Sophia Dobson (Л., с 1876), затем Monier Williams, «Indian Theistic Reformers» («Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain etc.», новая серия, т. 13, 1881); его же, «Religious thought and life in India» (ч. 1, Л., 1883, 2-ое изд. 1885) и W. J. Wilkins, «Modern Hinduism» (Л., 1887).

В теснейшей связи с этими религиозными брожениями находится движение в пользу социальных реформ, которые главным образом вращаются вокруг женского вопроса и сводятся: к введению гражданского брака; к установлению более зрелого возраста для вступления в брак, в особенности для девушек; к организации и расширению женского образования и в частности собственных школ для девушек; к допущению вдов индусов к вступлению в брак. Поводом к изданию закона о факультативном гражданском браке («Native Marriage Act», 1872 г.) послужили споры о действительности браков, которые последователи брахмосомаджа, начиная с 1861 г., заключали по своему собственному новому ритуалу, отступавшему от традиционно индусского. В результате ревностной агитации Кешаб-Хандер-Сена и его приверженцев появился закон, которым объявлены действительными все браки, заключенные перед чиновником, ведущим списки гражданского состояния (Registrar), независимо от религиозных церемоний, следующих за гражданским актом; такой гражданский брак допущен между лицами, принадлежащими к различным исповеданиям или кастам; минимальный возраст жениха определен в 18, а невесты в 14 лет; требуется письменное согласие на брак родителей или опекунов в случае, когда кто-либо из новобрачных не достиг 21 года; запрещено двоеженство, а равно браки в известных степенях кровного родства; допущены ко вступлению в брак вдовы индусов. Благодеяния этого закона остались, однако, уделом сравнительно незначительного меньшинства, так как поныне еще господствует в Индии обычай, по которому девушка формально должна вступить в брак в возрасте от 8 до 10 лет, хотя фактическое осуществление брака обыкновенно отлагается до 12—14-летнего возраста. Такие ранние браки весьма вредно отражаются на физическом и духовном складе индусской расы. К тому же замужняя женщина, не вышедшая еще из детского возраста, в случае смерти ее мужа, хотя бы лишь номинального, считается вдовой и не может уже вступить в другой брак. Положение же вдовы индуса самое плачевное: в доме родителей своего покойного мужа она обречена на самые тяжелые работы, не имеет права носить украшения и хорошие одежды, получает самую скверную пищу и в течение многих дней в году должна подвергать себя посту, причем в продолжение 24 часов не получает ни единой капли воды. Для улучшения этого безотрадного положения вдов, среди которых часто встречаются совершенные еще дети, необходимо, чтобы брак вдовы, который допускается индусами только в низших кастах, не считался позором и чтобы домашние не закрывали ей доступа к самостоятельному добыванию средств к жизни (напр. в качестве учительницы). Задачу такого изменения воззрений на брак преследуют различные общества (напр. Reform Association, основанная в Калькутте Кешаб-Хандер-Сеном в 1870 г., Social Reform Association в Сикандарабаде с 1889 г. и др.), ежегодные съезды, собирающиеся для обсуждения социальных вопросов, и разные специальные общества, содействующие заключению таких вдовьих браков (напр., Widow Marriage Aiding Society в Лагоре).

Наряду со стремлением к социальным реформам возникло в Ост-Индии в начале 1870-х гг. политическое движение, в котором принимают участие индусы, магометане, сейки, парсы и проч. Целью этого движения является вообще полная равноправность туземцев с англичанами, в частности допущение их к высшим и влиятельнейшим должностям в сфере управления и суда, и, наконец, образование национального индийского парламента. Это политическое движение всего ярче выразилось в создании национального конгресса (National Congress), который с 1885 г. ежегодно собирается на 3—4 дня в одном из крупных центров Ост-Индии. В конгрессе этом участвуют около 1000 представителей всех областей страны, а иногда и отдельные политические деятели из англичан. Те же задачи отчасти преследует и лондонская National Indian Association, основ. индусами, живущими в Англии. Хотя индусы высших каст и более благоденствующие магометане большей частью держатся вдали от этого движения, тем не менее британское правительство прислушивается к голосу конгресса, извлекая из происходящих на нем дебатов драгоценный материал для суждения о состоянии страны и господствующем в ней настроении. Сами индусы видят в своем конгрессе подготовительную стадию к образованию национального индийского парламента. В новейшее время замечается в Ост-Индии и другое более радикальное политическое движение, представители которого стремятся к совершенному изгнанию из страны европейцев и для достижения своих целей не останавливаются перед возбуждением религиозного фанатизма массы. Полагают, что партия эта действует через посредство чисто религиозных обществ, но точных сведений об организации ее нет.

Дополнение 
* Индия (XIII, 108—159). — Жителей в Британской Индии по переписи 1901 г. считается: собственно в британских владениях 231899507, в подвластных Великобритании государствах — 62461549, на острове Цейлон — 3578333, в независимых Гималайских государствах Бутане и Непале (по приблизительному подсчету) — 5250000; всего же 303189389 жит. 4 апр. (22 марта) 1905 г. в сев. части Индии, в Пенджабе и Кашмире, от сильного землетрясения разрушено много зданий и погибло до 20000 чел.; особенно пострадала местность в обл. Кангры; центр землетрясения — г. Дармсаль — почти совершенно разрушен.