Письмо супруге 6 июня 1904 года (Столыпин)
6 июня 1904 г., Саратов

Дутя моя драгоценная, сегодня сразу от Тебя 3 письма – 1 открытое и 2 закрытых и письмо от 1 июня (в котором Ты так мило написала, что меня обидела – а я ведь совсем и не обижен) пришло после письма от 2-го июня. Как мне страстно хочется быть с вами, видеть Тебя, девочек и Адулю, привязанного полотенцем к колясочке и передразнивающего индюшек. Дутя, не пиши мне больше про Чулпановку, – я не знаю, как и когда теперь туда поеду, но желаю ехать туда в полной уверенности быть «без липкого пластыря», по Твоему выражению. Корреспонденции поддерживать тоже не желаю и на письма не отвечаю, даже не поздравил с Софиею. Все это не в упрек Тебе, но прямо во ограждение своего спокойствия.

И как Ты можешь думать, что я на Тебя сержусь. Быть огорчённым не значит быть сердитым, а теперь и огорчения никакого нет. Твои нежные письма меня чаруют: кроме Тебя и вне Тебя для меня ничего нет и весь мой мир в Тебе. Завтра уезжаю и сегодня сразу сделалось тепло, а то я всё спал под тёплым одеялом и тёплым халатом.

Вчера весь день провозился с Лениным (он у меня обедал и вечером с Померанцевым сидел) и кажется вопрос о с[ельско]хо-з[яйственном] училище удалось мне повернуть по-своему. Но вообще много тут вопросов, бьющих прямо по нервам. Например, один земский вопрос (об общеземской помощи раненым) я хотел не ставить очень остро, а сегодня получил телеграмму от Плеве с приказанием поступить как раз обратно моим предположениям.

Вчера просидев весь день дома, в 10 ½ ч[ас]. вечера пошел пешком в театр и застал 1 действие «Русалки».

У меня сидели Оболенский и Бертинен уже артиллерийскими офицерами. Пришёл в ложу и Бернов, находящийся тут проездом. Земского начальника Спува тоже забрали на войну.

Сегодня воскресенье – был у Корбутовской. Она очень хвалит Чегодаеву, бранит Кокуеву. Говорит, что в Хрисанф ездит Соколова.

Вот опись сундуков. Бельё в шкапу в шкапной Казимир не описал, т. к. ключа нет, – вероятно, увезли с собою. Казимира я хотел прогнать: он 2 раза вечером пьяный заснул и только в 10 ч[ас]. его добудились ставить самовар. Всё, что Ты пишешь про ночные кутежи людей, совершенно верно, – ездила и Александра, но знаю только про Ковáлера <?>. Все это подтверждает Иван, да и Казимир слабо отрицает. Необходимо найти лакея.

Я получил накладную от Семёна на какие-то столы – это остатки неописанной мебели! Теперь, вероятно, когда Мима заплатит 4500 р[уб]., всё освободят.
Я рад, что Ты Елиз[авету] Бенедиктовну наделила вещами после Мама. 

Ты спрашиваешь, кто получил „l’argenterie, qu’on a cherché“ – я ровно ничего не знаю. Я не во что не вмешивался, ничего не спрашивал. Ты знаешь мой взгляд на такого рода дела! Не дай Бог какие-нибудь споры на этой почве. Сегодня прочёл в газетах, что то место в министерстве, на которое, по словам Уварова, он назначался, занято другим. Опять нахвастал. Но дом свой он уже продал Аносову, и жёлтая опасность, видимо, от нас удалилась.

Получила ли Ты бижуты Мати? Твоё голубое платье синим будет некрасиво.

Когда едет моя Матуля? Я об ней часто и нежно думаю и хочу сегодня написать ей в Эльстер.

Забыл сказать, что Уваров хочет будто бы жениться на декаденской племяннице Павлова.

Масленникова мне в телефон говорила, что опять послала Тебе отчёты, но что сама Флеровская говорит, что отчёты слишком поверхностны и что Ты, верно, останешься ими недовольна.

Целую, люблю и мечтаю о свидании.

Твой

Автограф
</div>

Примечания 

Письма Петра Аркадьевича Столыпина
Письма 1904 года