ЭСБЕ/Кумыки
Кумыки — народ тюркского племени, принадлежащий к понтийской его ветви, живет в Дагестанской обл., к С от Дербента, вдоль берега Каспийского моря, и в Хасав-Юртовском окр. и Кизлярском отделе Терской обл., между р. Тереком и Сулаком. Некоторые полагают, что К. издревле занимали побережье Каспийского моря и были известны Птолемею под именем ками, камаки. Клапрот видит в них потомков хазар, а Вамбери («Das Türkenvolk», Лпц. 1885) допускает, что они поселились в занимаемых ими теперь местах еще во время процветания хазарского царства, т. е. в VIII веке. В отношении языка и образа жизни все К. представляют в настоящее время одно этнографическое целое, но едва ли это можно сказать относительно их происхождения. Местные сказания, в связи с множеством сохранившихся этнографических терминов, приводят к заключению, что по крайней мере та часть К., которая занимает Кумыкскую плоскость (см.), сложилась из весьма разнообразных элементов, что отчасти подтверждается и физическим обликом обитателей этой плоскости. В важнейшем селении К., ауле Эндрей (Эндери; у русских Андреево) до 700 дворов, на самой южной оконечности Кумыкской плоскости, у жителей каждого из 4 кварталов, на которые оно делится, сохранились различные сказания о их происхождении, отчасти подтверждаемые и другими данными. Разнородные элементы встречаются и в друг. аулах К. плоскости. О том, что в состав К., занимающих Кумыкскую плоскость, вошли кабардинцы, свидетельствует их история. Хотя еще в 1559 г. Агим, князь тюменских К., принял подданство России, а при царях Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове здесь построены были крепости для защиты от чеченцев, тем не менее местные сказания утверждают, что лет 300 тому назад К. управлялись шамхалом города Тарки (ныне Петровск). По смерти шамхала Андия, старшие его сыновья не допустили к участию в наследовании третьего его сына Султан-Мута, рожденного от кабардинки, не принадлежавшей к княжескому роду. Султан-Мут бежал в Кабарду, набрал там отряд в несколько сот человек и принудил братьев уступить ему часть отцовских владений. Со своими кабардинцами Султан-Мут поселился в Эндрее, который быстро разросся до размеров большого восточного города; расположенный близ пути из Персии в Крым, он получил значение торгового центра, главным образом, по торговле рабами-детьми. В 1604 г. К. возмутились и заставили русский гарнизон удалиться за Терек; во время этого возмущения пал, по преданию, Султан-Мут. В 1722 г., во время похода Петра I в Персию, русские разрушили Эндрей, который уже не мог оправиться от этого удара; в 1725 г. опустошен был русскими г. Тарки. Тогда же заложена была на Сулаке крепость св. Креста. В XIX столетии К. вообще принадлежали к числу мирных горцев, оставаясь верными России. Прежде К. делились на множество сословий. Во главе их стояли бии или князья; за ними шли чанка или княжеские дети от неравных браков, далее сала-уздени или независимые дворяне, уздени или дворяне, находившиеся в вассальных отношениях к князьям, чагары или землепашцы, из которых одни были вольными, другие находились в зависимости от князей и узденей и платили им оброк или обрабатывали их земли; наконец, кули или рабы. В 1860-х годах уничтожена была зависимость одних сословий от других, а представители непривилегированных сословий наделены землей на общинном праве. В настоящее время К. делятся на класс землевладельцев — собственников и народ. К. — все сунниты, ведут оседлый образ жизни и занимаются хлебопашеством и скотоводством. Обычаи и нравы К. в общем сходны с обычаями и нравами других кавказских горцев, но К. не смотрят на обычаи, как на неприкосновенную святыню и легко допускают отступления от них. Примирение по кровным делам устраивается довольно просто и легко. Куначества у К. почти не существует; влияние родства ограничивается пределами двух-трех поколений. Традиционные взгляды кавказских горцев на хищничество, как на акт молодечества, не пользуются среди К. непоколебимым авторитетом. Они живут в саклях обще-горского типа, но во внутреннем их убранстве господствует полное смешение стилей, начиная от чисто персидского и кончая чисто европейским. Традиционная горская одежда местами вытесняется платьем европейского покроя. В кумыкской песне отражается нравственный облик К. — рассудительного и наблюдательного, со строгими понятиями о чести и верности данному слову, отзывчивого к чужому горю, любящего свой край, склонного к созерцанию и философским размышлениям, но умеющего и повеселиться с товарищами. Как народ более культурный, К. всегда пользовались большим влиянием на соседние племена. Ср. Дагестан, X, 31, 32, Кавказские языки, XIII, 818. См. ст. Н. С. в газ. «Кавказ» 1886 г. (№ 141, 142, 178, 179); «Собрание юридических обычаев кумыкского народа по делам кровным», Н. С. Семенова («Юридическое Обозрение», 1881 г., № 29 и 30); «Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа» (вып. XVII, Тифлис, 1893), где помещены кумыкские песни, русско-кумыкский словарь М. Г. Афанасьева и кумыкско-русский словарь М. В. Мохира.

ЭСБЕ:Народы