ЕЭБЕ/Аристобул Панеадский
Аристобул Панеадский — александрийский перипатетик; жил во II или III вв. до Р. Хр. Анатолий (270) относит время его жизни к правлению Птолемея Филадельфа (III в.), Геркэ же к периоду Филометора II Латира (конец II в.; см. Pauly-Wissowa, Realencyclopädie der class.  Alterthumswissenschaft, III, 919); последнее предположение более вероятно (ср. Schürer, Gesch., III, 384). A. — автор утраченного сочинения, заглавие которого осталось неизвестным и которое, по некоторым неоспоримым данным, представляло изложение еврейского закона веры. У Евсевия (Praep. evang., VIII, 10; XIII, 12) приводятся два прекрасно сохранившихся отрывка из него, где повторяются, между прочим, все цитаты Климента Александрийского из А. Кроме того, сохранился также коротенький текст, касающийся времени пасхальных праздников, приводимый Анатолием (Eusebius, Hist. eccles., VII, 32, 17). — Можно предполагать, что А. был хорошо знаком с религиозными абстракциями Платона и Аристотеля, представляя эти абстракции как особую божественную силу, действующую на мир и проявляющуюся в нем. Кроме того, А. не чужд и пифагорейского учения о значении чисел. Что он принадлежал по своим философским взглядам к школе перипатетиков, видно из цитируемого им (XIII, 12, 10) соответственного источника (Schürer, p. 387). Если же принять во внимание расположение А. к Орфею и другим поэтам, то его, несомненно, можно назвать эклектиком.  — Поскольку показывают сохранившиеся отрывки, беспорядочный стиль А. и его преднамеренно темная и мистическая манера выражения представляют огромные затруднения для читателя. В данном случае вина падает всецело на самого A., a не на тех, кто его цитировал, если эти цитаты приводили порой к крупным недоразумениям. — Детальное исследование приписываемых А. сочинений доказывает сомнительность их подлинности, а также свидетельствует об их эклектическом характере. Так, напр., обмен мыслями о Торе между царем, возбуждающим известные вопросы, и еврейским ученым — вещь совершенно невозможная. Если этот разговор такая же выдумка, как и беседа между царем и «Семьюдесятью», о которой повествует Аристей (см.), тο автором его не мог быть современник Филометора, на что указывает также псевдоорфический характер А. И y других авторов встречаются подобные отрывки, правда более краткие и оригинальные, чем у А.; все они — подделки, почерпнутые из одного источника, именно из Псевдо-Гекатея, о котором впервые упоминает Климент. Орфический отрывок А. (De gnomologiorum graecorum historia atque origine, partes V—IX, в Programm der Bonner Universität, 1894—95) обнаруживает поразительное сходство с Сивиллинами (Абель, 23, 24; Иоанн, I, 18). Еще Эльтер указал на то, что А. обильно черпал у Филона; некоторые выражения и мысли А. становятся понятными только по сопоставлении их с мыслями и выражениями Филона. Возражения против утверждения Шюрера, будто литературный подделыватель Гекатей жил в III веке до Р. Хр., приведены в Byzantinische Zeitsschr., VII, 449, где выражено, впрочем, мнение, что Гекатей и А. относятся к II веку христианской эры. Имя А. могло быть взято из II кн. Макк., 1, 10. Утверждение Шлаттера, будто комментатор Экклезиаста заимствовал свою философию у A. (Das neugefundene hebräische Stück des Sirach, pp. 103, sqq., 1897), малоправдоподобно: совпадения там касаются таких данных, которые не могут с уверенностью быть приписаны именно А. Большинство историков, впрочем, придерживается взглядов Шюрера на A. — Cp. Schürer, Gesch., 3 ed., III, 391, 392. [Из статьи P. Wendland’a, в ].

ЕЭБЕ:Персоналии