ЕЭБЕ/Воскурение
Воскурение () — выделение благовоний из ароматных веществ посредством их сжигания. Уже в глубокой древности оно являлось на Востоке излюбленным средством для очищения воздуха и для предохранения от заразных болезней. Последним мотивом Плутарх объясняет обычай В. в храмах египтян. В. употреблялось и для обыденных целей, напр. молодые девушки окуривались миррой, ладаном и другими благовонными травами (Песнь Песней, 3, 6; ср. выражение Псалма, 45, 9 «смирна, алой и кассия — все одежды твои»). В начале христианской эры окуривание благовонными специями производилось не только язычниками, но и еврейскими женщинами в целях колдовства (Берах., 53а). К этому же времени относится, обычай при трапезе или после нее обносить на горячих угольях благовония, , причем к застольной молитве присоединяли особое славословие (Берах., VΙ, 6; ср. Иер. Беца, II, 7). Уже в глубокой древности курение являлось основной частью жертвенного культа. Это подтверждается некоторыми фресковыми изображениями из древнеегипетской жизни, на которых фараон обычно представлен с курильницей в руке, совершающим обряд В. Согласно одной надписи, Рамзес III в течение своего 31-летнего царствования пожертвовал на нужды храмов 1.933.766 кусков курительных специй (Ermann, Aegypten, 407 и сл.). В. (kutrinnu) являлась также частью религиозного культа y ассиро-вавилонян; об этом свидетельствуют царские надписи, гимны, магические тексты и легенды (Delitzsch, Assyr. Handwört., 600). Геродот сообщает (I, 183), что на большом алтаре Бела сжигалось 1000 весовых талантов благовонных веществ во время годичного праздника этого бога. — Исходя из сказанного, можно a priori предположить, что В. встречалось и в древнейшем израильском культе. И действительно, В. занимает весьма значительное место в законодательстве ο жертвоприношениях (Исх., 30, 34; Лев., 16, 12, 13; Числ. 16, 17), ο нем лишь изредка упоминается в исторических и пророческих книгах (I Сам., 2, 28; Исх. 1, 13). Пророк Иеремия, который относился равнодушно к кровавым жертвоприношениям, не лучше относился к В. «К чему мне ливан, приносимый из Шебы, и благовонный тростник, получаемый из далекой земли?» (Иер., 6, 20; ср. 41, 5). Так же относится к В. и позднейший Исаия II, он говорит (43, 23 и сл.): «Я не заставлял тебя служить Мне приношением и не утруждал тебя курением, . Ты не покупал за серебро благовонного тростника ради Меня и не насыщал Меня туком своих жертв».

В жертвенном законодательстве Пятикнижия В. предписывается то в качестве составной части других видов жертвоприношений, то как самостоятельная жертва. В качестве составной части В. приносилось при всякой животной жертве, под названием «минха», , и состояло из ладана, который сжигался с небольшим количеством муки на большом алтаре. Жертвоприношение двенадцати хлебов предложения сопровождалось также жертвой В.; согласно позднейшим источникам (Флавий, «Древн.», III, 10, §7; Мен., XI, 5, 7, 8), на столе, предназначенном для хлебов предложения, ставились две золотые чаши с фимиамом, который, после того как по субботам старые хлебы заменялись свежеиспеченными, сжигался на огне большого «алтаря всесожжения» (Лев., 24, 7—9). В. лишь в двух случаях опускалось — при искупительной жертве бедного (Лев., 5, 11—13) и при жертве, приносимой прокаженными и неверной женой (Лев., 14. 10, 20). В качестве самостоятельной жертвы воскурения совершались на золотом алтаре дважды в день — утром и вечером — и соответствовали каждодневному, т. е. ежеутреннему и ежевечернему, сожжению агнца, «олат тамид», . Повеление, предусматривающее этот вид В., , предписывало производить его по утрам, когда священник заправлял храмовые лампы, и по вечерам, собственно в сумерках, ;  (или, как толковала это выражение раввинская традиция, когда солнце начинает клониться к западу), когда он их зажигал (Исх., 30, 7—9). Как самостоятельная жертва В. предписывалось также и в день Всепрощения. В этот день сам первосвященник должен был, войдя в Святая Святых, зажечь фимиам в курильнице; специальный алтарь В. на этот раз обыкновенно пустовал (Лев., 16, 12). — Что В. пользовалось особенным значением в эпоху существования жертвенного культа, видно из того, что ему приписывалась особенная чудодейственная, святая сила. Приносить эту жертву мог только первосвященник — это была одна из прерогатив его сана. За посягательство на эту прерогативу был жестоко наказан проказой царь Узия (II кн. Хрон., 26, 16); левитов с Корахом во главе, пытавшихся принести подобную жертву, не будучи на то уполномоченными, постигла смерть (Числ., 16, 6 и сл.; 17 и сл.); точно так же погибли два сына Аарона — Надаб и Абигу, хотя и облеченные властью приносить жертвы В., только потому, что при совершении этого обряда они по ошибке зажгли свои курильницы простым огнем, вместо того чтобы взять его с жертвенника всесожжений (Лев., 10, 1 и сл.). В самом законе уже предусматривалась смертная казнь для тех, кто пользовался священным фимиамом с целью его профанации, или просто дома воскурял благовония, изготовленные по специальному рецепту, или, наконец, для жертвенного В. пользовался не тем составом, который предписан законом (Исх., 30, 34—38). — Рецепт, по которому изготовлялось священное воскурение, приведенный в Исх., 30, 34—37, упоминает про четыре ингредиента, входившие в его состав: «натаф», , вероятно, стираксова смола, а по мнению талмудистов, которые переводят это слово через , бальзам; «шехелет»,  — верхний покров раковины особого вида моллюсков, встречающихся в Красном море; этот покров отличается сильным ароматным запахом и поныне употребляется на Востоке для курений и как целебное средство; Талмуд переводит это слово через , т. е. оникс, ноготь или коготь, что соответствует термину «хельбена»,  (galbanum), вид смолы, продукт известной травы ferula; «лебона»,  — смола ладанного дерева, одного из многочисленных видов Boswellia, растущего в Счастливой Аравии. Каждая из этих специй бралась в равном количестве, и все они смешивались с солью; образовавшаяся таким образом масса и составляла материал для воскурения.

— В. в талмудической литературе. — В эпоху второго храма состав курительного порошка для В. был гораздо сложнее. Кроме ингредиентов, упоминаемых в Библии (см. выше), прибавлены были еще 7, так что всего их было 11; и если Флавий говорит, что число составных частей материала для В. было 13 («Иуд. войн.», V, 5, § 5), это нисколько не противоречит данным Талмуда, так как и последний, кроме главных 11 частей, знает еще две, которые брались в минимальном количестве. Общее весовое количество приготовленного на целый год порошка было 368 «мин», 365 мин по числу дней солнечного года; ежедневно 1/2 м. сжигалось утром и 1/2 м. вечером; лишние 3 м. сжигались в день Всепрощения. Упомянутые выше четыре ингредиента, бальзам, оникс, галбан и ладан, брались каждый в количестве 70 мин. Затем идут: 1)  = мирра (myrrha); 2)  = cassia — библейское , особенный сорт корицы; 3)  = nardus — белоус; 4)  = crocus — шафран; каждая из этих 4-х специй бралась в количестве 16 мин; 5)  = costus speciosus (корень растущего в Индийских Альпах растения); его бралось 12 мин; 6)  = кора неизвестного теперь пахучего дерева (ср. Aruch compl., s. v.); оно бралось в количестве трех мин; 7)  = cinnamomum — корица, 9 мин; 8)  — иорданская амбра и 9)  = буквально «трава, поднимающая дым»; последние два вещества входили в состав порошка в совершенно незначительном количестве. Некоторые из ингредиентов, прежде чем стать пригодными для В., подвергались тщательной обработке и очищению; так, напр., оникс (пахучая раковина) некоторое время вымачивался в кипрском вине, чем из его аромата изгонялась резкость. Много времени тратилось на растирание ингредиентов, причем каждый из них растирался отдельно; человек, растиравший их, поощрял самого себя многократным повторением выражения: «hadek heteb», т. е. «хорошо растирай». Обыкновенно вся масса растиралась в ступке дважды в году и в обоих случаях с тщательными предосторожностями; затем в сырые дни массу собирали в груду, в сухие же и теплые дни раскладывали для просушки. В эпоху Ирода изготовление В. сделалось особо привилегированным занятием, в котором главн. образом прославилась семья Абтинас; последняя одно время пользовалась исключительным правом его изготовления еще и потому, что знала секрет, как изготовлять материал, от которого дым подымался в виде ствола финиковой пальмы (Иома, 38а). Это свойство зависело от упомянутой выше травы Maale-aschan, знание которой члены этой семьи держали в секрете. Когда мудрецы упрекали их за то, что они не открывают другим эту тайну, они оправдывались тем, что они опасаются, чтобы этот секрет не перешел к язычникам, которые могли бы устроить такое же воскурение своим идолам. Таннай II столетия р. Иоханан бен-Нури рассказывает, что он однажды встретил старика со свитком, в котором были описаны свойства разных специй. Старик этот оказался из дома Абтинас. Передавая р. Иоханану свиток, он сказал: «Пока наш род существовал, мы держали это в секрете; я, последний из нашего рода, передаю его тебе, но смотри, чтобы он не попал в руки недостойные» (Иома, 38а).

Неизвестно в подробностях, какие сосуды употреблялись до диаспоры при Β. и при самом алтаре Β.; ο них только мимоходом упоминается в книге Числ, 4, 12, причем описание их не дано. Очевидно, важное место среди этих сосудов занимала «махта», , которую считают то чашей, то жаровней, то кадильницей. Ее, наполненную угольями, на которые высыпалось курительное вещество, обыкновенно держал в руке священник во время совершения воскурения. В подобной «махте» Аарон возносил жертву В. за грехи народа (Числ., 17, 11—12); каждый из сыновей Аарона имел свою «махту» (Дев., 10, 1 и сл.); жертву В. вознесли в таких же сосудах и восставшие под влиянием Кораха левиты (Числ., 17, 4). Полагают, что это были такие же кадильницы, какие встречаются на некоторых древнеегипетских изображениях (Wilkinson). От махты отличался другой сосуд — «каф», , в котором содержался фимиам (Числ., 7, 14, 20, 26, 32 и т. д.). В эпоху существования Иродианского храма первосвященник в день Всепрощения вступал в Святая Святых, нося в правой руке махту с угольями, a в левой — каф с фимиамом. Помимо этих названий сосудов, встречающихся в Пятикнижии, в позднейшей библейской литературе употребляется еще слово «миктерет»,  (II Хрон., 26, 19; Иезек., 8, 11), которым, как полагают, также обозначалась кадильница. В греческих версиях эти сосуды называются pryeion (Бен-Сира, II, 9) и libanôtos (Откров., VIII, 3, 5; ср. I Цар., 7, 49). В Иродиановом храме раскаленные уголья с жертвенного алтаря собирали серебряной махтой и всыпали в золотую, сосуд же с веществами В. покрывался небольшим платочком, «метутелет». Из трактата Тамид (III, 9) явствует, что при очищении жертвенника В. употреблялась еще метла, «мехабедет». По-видимому, все сосуды до и после второго храма изготовлялись из золота (I кн. Цар., 7, 50; Иосиф Флавий, «Иуд. войн.», У, § 5). — Ср.: Benzinger, Hebr. Arch., 331, 340; Riehm, HBA, II, 1273—1278; Hamburger, Realencyclop., II, 868—869; Nowack, Hebr. Arch., 40, 72; Black and Cheyne, II, 2166—2169.

ЕЭБЕ