ЕЭБЕ/Аквинат, Фома
Аквинат, Фома (Thomas Aquinas) — самый выдающийся христианский богослов-философ Средних веков; родился в Аквино, в Неаполитанском королевстве, в 1227, умер в 1274 г. Подобно своему учителю Альберту Великому (см.), он старался примирить философию с религией. «Всякое познание начал, которым мы обладаем, как природным даром, — говорит он, — происходит от Бога, ибо Бог — творец нашей природы. Божественная премудрость обладает этими началами в самой себе, а потому все то, что противоречит им, противоречит и божественной премудрости и не может происходить от Бога» (Contra gentiles, I, 7). Хотя, как доминиканец, А. и не был благожелательно настроен к евреям (см. Guttmann, Das Verhältnis des Thomas von Aquino zum Judenthum und zur jüdischen Literatur, стр. 3 и сл.; Geyraud, L’antisémitisme et St. Thomas d’Aquin, стр. 40 и сл.), он, однако, весьма усердно пользовался еврейскими философскими источниками. Его главный труд, «Summa Theologiae», обнаруживает знакомство не только с сочинениями Авицеброна (Ибн-Габироля), имя которого он упоминает, но также с другими трудами еврейских философов предшествующей эпохи. Его теодицея построена по образцу еврейских теодицей, а его аргументация очень легко объясняется влиянием еврейских источников. Так, А. дает пять доказательств существования Бога, из которых три прямо заимствованы у еврейских философов. Первое доказательство гласит: «Ясно, что в мире существуют вещи, которые движутся. Между тем всякий движущийся предмет получает свое движение от какого-либо другого предмета. Если движущий предмет сам получает свое движение, то должен существовать другой двигатель, приводящий его в движение, а потом еще другой и т. д. Но невозможно продолжать так до бесконечности; ибо тогда совсем не оказалось бы перводвигателя и, следовательно, никакого движения» (Contra Gentiles, II, 33). Это доказательство, очевидно, заимствовано у Маймонида, семнадцатое положение которого гласит: «Все, что движется, обязательно имеет двигателя» (Moreh, введение ко II части, положение 17). Впрочем, идея о Боге как о перводвигателе и принципе движения восходит к Аристотелю, от которого ее заимствовали и Маймонид, и Фома А. Второе доказательство: «Во всех видимых предметах мы различаем известную цепь действующих причин. Но мы не находим ничего такого, что было бы действующей причиной самого себя, ибо эта причина была бы тогда предшествующей по отношению к самой себе. С другой стороны, невозможно бесконечно переходить от причины к причине в цепи действующих причин… Тогда должна, следовательно, существовать одна самодовлеющая действующая причина, которая и есть Бог» (Contra gentiles, I, 22). Ha это доказательство имели, вероятно, влияние два еврейских источника: «Обязанности сердца» Бахии (глава об «Единстве», 5) и Moreh Маймонида (ibidem, положение 16 и др.). — Третье доказательство гласит: «Мы находим в природе предметы, которые могут быть и не быть, ибо одни из них являются на свет, а другие исчезают; следовательно, они могут существовать или не существовать. Но невозможно, чтобы такие предметы существовали вечно, ибо нет предметов, которые существовали и не существовали бы в одно и то же время. Итак, если предметы могли не существовать в прошлом, то, значит, было время, когда не существовало ничего. Но, в таком случае, ничего бы и ныне не существовало, ибо то, что не существует, может получить начало только от существующего… поэтому в природе должна существовать самосущая сила». Это доказательство основано на учении Авиценны о необходимо-сущих и возможно-сущих силах; оно изложено у Маймонида, у которого, вероятно, это доказательство и заимствовано (см. Moreh, ibidem, положение 19). Чтобы доказать творческую силу Бога, А. говорит: «Если сила участвует, в известной степени, в «акциденте», то это акциденциальное (случайное) свойство должно ему быть сообщено причиной, которая обладает этим свойством по самой природе своей. Так, железо накаливается действием огня. Бог же является своей собственной самосущей силой; всякая же самосущая сила, по необходимости, едина» (Summa Theologiae, I, 44). Мысль эта яснее изложена Бахией в его «Choboth ha-Lebaboth», гл. IX. Он говорит: «Очевидно, что все, существующее в предмете акциденциально, должно быть получено этим предметом от такой силы, которая уже обладает этим свойством как эссенциальным, по самому существу своему; так, теплота кипяченой воды сообщается последней действием огня, которому эта теплота присуща как эссенциальное свойство… Таким же путем мы можем доказать единство Бога. Так как единство, которое встречается во всяком творении, акциденциально (не эссенциально), как мы это доказали, то оно должно происходить из эссенции действующей причины всех созданий». — А. энергично высказывается против гипотезы о вечности мира. Но так как эта теория приписывается Аристотелю, перед авторитетом которого он преклоняется, то он старается доказать, что последний не высказывается категорически по этому предмету. «Аргумент, — говорит он, — который Аристотель выставляет в пользу этого тезиса, не есть, собственно говоря, доказательство, а только ответ на теории тех древних, которые предполагали, что мир имеет начало, и которые только приводили несостоятельные доказательства. Есть три соображения, заставляющие нас предполагать, что сам Аристотель придавал лишь относительное значение этому рассуждению…» (Summa Theologiae, I, 45, ст. 1). Здесь A. повторяет слово в слово Moreh Маймонида, который приводит там эти три соображения (II, гл. 13 и сл.). Α., как христианин, считал необходимым допустить некоторые атрибуты, которые Маймонид и др. еврейские перипатетики отвергали; но во всех его рассуждениях по этому предмету преобладает сильное влияние еврейской религиозной философии. Его теории о Провидении, о божественном всеведении и об ангелах могут быть отнесены к Маймониду, и даже его так называемый первичный принцип индивидуации легко найти в еврейской религиозной философии. — Доктрины Α. вследствие их тесной связи с доктринами еврейской философии были очень благосклонно встречены евреями. Иегуда Романо в 1328 г. перевел с латинского на еврейский язык «Трактат об идеях» Α. под названием «Ma’amar ha-Mamschalim» вместе с другими небольшими трактатами, извлеченными из Contra gentiles («Neged ha-Umot»). Eli Hobillo (1470) перевел, без еврейского заглавия, «Quaestiones Disputatae», «Quaestio de anima» и «De animae facultatibus» под названием «Ma’amar bekochot ha-nefesch» (издана Иеллинеком); его «De universalibus» — под назв. «Be-Jnyan ha-kolel». Авраам Нехемия б.-Иосиф (1490) перевел «Commentarii in metaphysicam» Фомы. По словам Моисея Алмоснино, Исаак Абрабанель пожелал перевести «Quaestio de spiritualibus creaturis». Абрабанель, видимо, в самом деле был очень хорошо знаком с философией Фомы Α., о котором он упоминает в своем сочинении «Mifalot Elohim» (VI, 3). Врач Яков Zahalon (ум. 1693) перевел некоторые извлечения из «Summa Theologiae» и «Contra gentiles». — Ср.: Guttmann, Das Verhältniss d. Thomas v. Aquino zum Judenthum und zur jüdischen Literatur, Геттинген, 1891; Jellinek, Thomas von Aquino in der jüdischen Literatur, Лейпциг, 1853; Jourdain, La philosophie de Saint-Thomas d’Aquin, Париж, 1858; Steinschneider, Hebräische Uebers., стр. 483—487, Берлин, 1893; Werner, Das Leben des heiligen Thomas; Michelin, Philosoph. Jahrb. der Görres-Gesellschaft, 1891, стр. 387—404; 1892, стр. 12—25; Siegfried, Thomas v. Aquino als Ausleger d. Alt. Testam., в Zeitschrift Гильгенфельда, 1894; Merx, во введении к Die Prophetie des Joel; Hausbach, Die Stellung des Thomas von Aquino zu Maimonides, в Theol. Quartalschrift, XXXI, 553. Первые три книги сочинения «Summa» были переведены на еврейский язык епископом Джузеппе Циантесом, Рим, 1657; .

ЕЭБЕ:Персоналии