Смерть Тарелкина (Сухово-Кобылин)/Действие второе

 Явление 1 

 Да, я теперь только понимаю счастие, сердцем чувствую, носом слышу. Вот оно…  Тишина, покой, — независимость!! Вот счастье!.. Нет начальства, — нет кредиторов, — даже друзей нет, чтобы отравить минуту отдохновения. Лихое дело справил. Одним махом стряхнул старые грехи, в прах полетели цепи, уплачены долги, и сама природа актом моей смерти подмахнула так: получено сполна! А здесь, при мне, вот тут, на самом сердце, запасный капитал.  Собственноручные варравинские бумаги…
Петля, в которой сидит его проклятая голова. Годик, другой — все будет тихо, — а там и предъявлю — и зло предъявлю, черт возьми. Ему и в голову войти не может, что я жив. Ха, ха, ха!

 Явление 2 

 Добро пожаловать.

 Мое почтение.

 Что же вы так задержались?

 Нельзя было. Пришлось до кладбища промолоть, — сам генерал Варравин провожали. 

 Вот не угодно ли?

 Не прочь, сударь, — не прочь.

 Чем бог послал.

 Он недурно послал.  Эх, эх, эх — слабости человеческие. 

 Сыру не угодно ли?

 Мы — и сыру. 

 Что за пасть такая?

 Именно… справедливо вы давеча в вашей речи упомянули, что душа-то та бессмертна.

 Бессмертна… сударь, — бессмертна…

 И знаете, — что с ее стороны обязательно: ни она ест, ни она пьет. 

 Да, действительно обязательно.

 Ну, если бы таперь душа да еще кушать попросила, так что бы это было… Ложись да умирай.

 Точно, умирай. 

 Нет, вот стакан.  Эх ты, валяй, гуляй, душа-девица.

 Что за пасть такая. Да это бездонная яма! Куда ж это у него проваливается?

Еще… Что тебя, прорвало, что ли?  Скажите, как вы себя чувствуете?..

 Ну — скажу вам, еще ничего не чувствую.

 Неужели?

 Натура такая: оргaн. 

 Это водка.

 Водка — так водка.  У меня это, батюшка, под одним номером.

Вы чего ищете?

 А я смотрю — может, у вас днище выперло — так не проходит ли насквозь?

 Нет, сударь!.. У меня крепко, — не пройдет. Вы слыхали, у Паганини хорош был инструмент?

 Слыхал.

 Ну, у меня лучше.

 Верю.

 Об этом инструменте расскажу вам, государь, гисторию: прихожу я этто в трактир; спросил калач, чаю; вот у меня инструмент мой и заиграл; песни такие — ну! стало, мол, работы просит. Делать нечего: подай, говорю, ветчины порцию, икорки порцию, водки по препорции, — думаю, так, мол, червяка этого я тем и заморю. — Съел. Представьте себе, милостивый государь, не берет!

 Тссссс…

 Хорошо, думаю; отвалил еще хлеба, сыру спросил, хересу выпил; а меня, милостивец, еще злее на еду позывает. Фу-ты, мол, штука какая? Давай, говорю, блинов! Пропустил десяток, послал другой в погоню — только зуб разгорается, — третий! Хоть ложись да умирай — не берет!!

 Необычайно!!

 Вижу, дело плохо — все хляби мои стало, мол, разверзлись; и приказал, сударь, я подать по-нашему, по-русски: аржанова хлеба коврижину, три сельдины — по полену каждая, да квасу жбан — перекрестился — восчувствовал этак, съел; ну, будто и завязало. Так у меня тут  огнь неугасимый и червь неутолимый.

 Явление 3 

 Скажите, отцы, Сила Силич Копылов здесь, что ли, проживает?

 Здесь, касатушка, здесь.

 Что тебе, матушка, нужно?

 Так, и где ж мне их найтить-то?

 Да вот он — я.

 Что ж мне это сказали, что вы померли?

 Нет, — это шутки, это глупые шутки.

 Н-да! Ну, я очинно рада. А то куда ж бы мне мою головушку приклонить. Ну что ж, вы Людмилушку-то помните, а?

 Какую Людмилушку?

 Людмилу Спиридонову; соблазнители вы!

 Амалия… ну Розалия… была, кажется, одна Капалия… ну Людмилы, нет — Людмилы не помню. Да она из балета или из школы?

 По протомойству.

 По протомойству?!! Нет, я но протомойству никого не знаю.

 Ну, а сердце-то ваше не вещует?

 Ну нет; не вещует.

 Так вот она.

 Неужели? Вот те раз! Да это чудовище какое-то! Нет, черт с тобой, — я такой женщины не понимаю.

 Ой ли? Вот как! Не понимаешь? А детей видеть хочешь?

 Какие дети? Что ты? У меня никогда детей не было.

 Вот они каковы, ваше благородие: наплодят, да опосля и знать тебя не хотят.  Эй, дети, сюда!

 Что это? Боже мой!..

 Ну, детки, вот ваш тятенька… Что, хорош — а? Ну не взыщите — каков ни есть — к нему.

 Прочь, прочь, бесенята, прочь!!  Как, вся жизнь!! С прачкой?!! Нет!! Никогда.

 Ну полно, Силич, — давай на мировую, ведь не впервой. Ах! Силич! Силич! Ндруг! постарел же ты… айиньки постарел. Тебя и не признаешь; облез, как колено голое. Да здесь взаправду в Питере воды такие , так куда ж тут быть жиру или доброй сытости. Знаешь, Силич, как я только тебя увижу, так во мне две перемены бывает: одна от моей пламенной горячности, а другая от твоей жестокой холодности.  Силич, ндруг.

 Ступай вон, гадкая баба, — вон! Я тебя не знаю, — вон! И щенят возьми, — а то я их в окно выкину.

 Вот, мой отец, слышали? Будьте свидетели! Вот как он свое исчадие прогоняет. Я вам, ваше благородие, просьбу подам — вы его, зверя, укротите.

 Приходи в часть. Там частному приставу и подашь.

 Ну, так прощайте, ваше благородие.  Я сейчас и подам… 

 Явление 4 

 Кто там? Кто это там?

Что вам надо?

 Скажите на милость, где же Кандид Тарелкин?

 Где коллежский советник Тарелкин?

 Где этот мошенник Тарелкин? 

 Э… э… э… Это мои кредиторы. Какие рожи…  Он умер, голубчики, умер.

 Ах, разбойник, — он нарочно.

 Я не согласен, я требую.

 Зарезал. Без ножа, а кинжалом ударил.

 Вот оно!.. Где же у нас законы? Ведь это грабеж!!

 Этто… бес… чест… но!!

 А я вам говорю, что я его на дне преисподней сыщу!..

 Ну что вы бессмыслицу говорите. Какая преисподняя?.. Ну где там по преисподней нам за ним охотиться.

 Однако могу же я искать мою собственность, где я хочу.

 Да отыскивайте; мне начхать на вашу собственность.

 А я на вашу плюю.  Видите!..

 Как! кому! я… я!..

 Оставьте, господа. Вы не то. Подавай нам  его имущество!

 Вот это так! Подавай нам его имущество?!

 Все, все взяла полиция.

 Стало, и имущество пропало? Это — это катастрофа!!

 Ну, я спрашиваю: где же у нас законы?

 Эттто… бес… чест… но!!

 Ну, пойдемте в полицию, — одно спасение полиция.

 В полицию! В полицию!

 В полицию! В полицию!

 Это так, в полицию! Одно спасение полиция!..

 Этто… бес… чест… но!!! 

 Явление 5 

 Ну-ну. Накутил же этот Тарелкин — прах его возьми… Вот зрелище-то будет, когда эти кредиторы в части сразятся. Боже мой! Ино так выходит: их куча, а именьишка на два алтына, так они вцепятся в какой-нибудь кусок — да так  и таскают… Однако Тарелкин этот, стало, прожженная была персона. Ишь ты, умел пожить, умел вовремя и дух испустить… Куда б ему таперь? Не миновать бы беды горючей! И из службы бы выгнали — и раздели бы — и в сибирке бы насиделся. А таперь что ему: слава богу, лежит себе вверх брюшком и лапочки сложил.
Все тихо — все довольны… Даже вон его превосходительство генерал Варравин могилку посетили — ведь почет какой: этакой вельможа и вдруг соблаговолил бренное твое тело до могилки проводить; а что тело? Навоз, потроха одни. Имуществом интересовались; с похорон сейчас со мною в часть; все до ниточки пересмотрели.

 Что ж, искал чего?

 Да нет. Я полагаю так, одно воспоминание. У вельмож это бывает.

 Стало, сердцем-то очень нежен.

 Я полагаю — так.

 Явление 6 

 Там ничего нет; бумаги, стало, здесь!  Непременно здесь.

 Почтеннейший, чего вам?

 Скажите: неужели Тарелкин так-таки умер?

 Умер.

 Умер? — умер? — скажите, однако, как же так?

 Законом природы и волею богов.

 Ай, ай, ай, ай, ай!..

 Разве вы знали покойного — царство ему небесное.

 Как же, знал. Вот свинья-то была.

 Однако вы, стало, его близко знали?

 Ну как же, приятели были.

 Приятели??! Это что за птица? Отродясь не видывал.

 Да это жулик какой-нибудь?

 Что за мошенническая рожа.

 Однако, милостивый государь, замечу вам, о мертвых говорить так нельзя.

 Ну как же прикажете свинью-то назвать?

 Как вы разумеете?

 А вот как: если у вас где-нибудь — в хлеве или подвале — свинья, и так, не большая и не сытая, — но вообще свинья — околеет, — то ведь вы не скажете, что у меня, мол, в подвале человек дух испустил.

 Однако он это хорошо вонзил.

 Итак, представьте себе, господин квартальный поручик, что этот подлец Тарел…

 Нет, нет, позвольте.

 Что-ооо? Что позволять-то? Я оскорблен, оскорблен на самом сокровеннейшем дне моей души, а вы мне не даете сколько-нибудь облегчить себя!.. Да кто же вы сами-то — после этого; позвольте спросить? — а?

 Кто я?  Вы вот у кого спросите —

а вы-то кто?

 Я кредитор покойного.

 Да у него никогда такого кредитора не было!..

 А как вы, сударь, смеете? Я — я капитан — капитан Полутатаринов, я — видите?  кавказский герой, — я Шамиля брал.

 А я все-таки говорю…

 Шшшш — господа! не шуметь…  Продолжайте.

 Итак, представьте себе, милостивый государь, этот негодяй, вероятно, уже чувствуя, что скоро умрет, назанимал у знакомых денег, вещей, — что только мог, — а вот у меня самым предательским образом выманил часы, и превосходнейшие — верите ли, брегет.

 Он, бездельник, на меня, как на мертвого, лжет.

 Взял он у меня эти часы и говорит: в театр, братец, еду; цепочка есть, а часов-то нет; одолжи, — я ему по дружбе — верите ли, только по дружбе…

 Вот ярость! Знать, что врет, и не мочь сказать — ты врешь!..  Ну, и вы ему так и одолжили?

 Да, и одолжил. И что же он, ракалия и сын всякого ракалии, сделал? Часы взял; сам умер; и я — как рак на мели! А потому и состою его кредитором на сумму двести рублей серебром. Но теперь где же эти часы?  В полиции их нет; стало, здесь, — непременно, здесь. А потому позвольте мне все эти закоулки обшарить; не засунул ли он их из одной лишь пакости куда-нибудь в щель, или не оставил ли разбойник промеж книг, бумаг, документов. Все возможно!  Все возможно!!!

 Так! это мое правило: всему верь, ибо все возможно!  Там кое-какой хлам еще остался — посмотрите…

 Прошу вас на все это наложить строжайший арест.

 Вот так уж лишнее.

 Как?

 Да и без того по копейке на рубль не хватит.

 Так! И не удивлен! Верите ли — какой он был от природы или уже по рождению пройда! Верите ли, что он на то только и бил, чтобы занять и потом естественно, чувствуя, что ему умереть надо, то, следовательно, не отдать. Всемилосердый господи! Если бы он теперь мне в лапу попался, да я бы его, мошенника, в лапшу искрошил…

 Однако позвольте!

 Верите ли, благородный человек, что по этим обстоятельствам ему неоднократно и в рожу-то плевали.

 Да это невыносимо.

 Вот выносил же.

 Вы, наконец, мое нравственное чувство оскорбляете.

 Что-оо? Нравственное чувство? А это что за настойка? На каких ягодах? Деликатесы какие? Нравственное чувство. Нет — вот он ракалия — так все чувства оскорблял.

 Какие же чувства оскорблял покойник?

 Все, говорю вам, все! Зрение, ибо рожа его была отвратительна. Слух, ибо голос его дребезжал, как худая балалайка. Осязание, ибо кожу его по самые оконечности рук покрывал ослизлый и злокачественный пот! Обоняние, ибо от него воняло дохлым мясом.

 Лжете, сударь, никогда.

 Пахло, сударь, пахло.

 Да что за сатана такая??! Откуда навязался?

 Так видите, благородный человек, — все чувства! Все. И этот бандит у кого пронырством, у кого силою…

 Стойте!! Дело — хитрейшего свойства! Эти приметы, что вы с такою ясностию изложили, приходятся как раз на Силу Копылова.

 Как так? Благодетельный человек, что вы говорите?

 Как на меня?.. Как вы смеете? Какое основание? Где право?..

 Позвольте, позвольте. Вы у меня не ораторствуйте — горла не драть!

 Та, та, та! Позвольте, благодетель, позвольте. Мы рассмотрим. А у меня вот предчувствие, что я свои бумаги, то бишь — часы, отыщу — непременно отыщу.

 Первое — лицо.  Ну что? По-моему, лицо, можно сказать, неприятное.

 Гм! — лицо? Скажите, что это рожа, что это рыло — но лицом — нет, лицом не зовите — вы меня возмущаете!

 Почти, почти.

 Мало ли непривлекательных наружностей. Это не доказательство.

 А голос — слышите ли голос.

 Худая балалайка — так! так!!

 Так, — совершенно так!

 Вы его как бы Рафаелевой кистью описали.

 Благодарю.

 Позвольте, господа, — позвольте, что за опрометчивость.

 Руки потные и ослизлые.

 Запах?

 А чем пахнет?

 Будто пресность какая.

 Да. Но ведь это близко.

 Очень близкие признаки. Хитрое обстоятельство.

 Однако, милостивый государь: не угодно ли принять на вид более фундаментальные приметы. . Что вы воздухом и запахом стали доказывать!  Покойный Тарелкин имел прекрасные волосы и превосходнейшие зубы; а я — как видите, и без волос , и без зубов  а… а… а… а…

 Ну вот это так — это так!.. Молодец, Сила Силич, срезал.  Что, милостивый государь? Стало, домой идти.

 Нет, — я иду далее и говорю: дайте ему волосы и дайте ему зубы… и тогда…

 Э… э… Капитан — зарапортовался. Ни, ни. Воспрещено и воспрещаю!.. Волосы и зубы в паспорте стоят, их, брат, колом не выворотишь, — а Антиох Елпидифорыч так говорит: их и царь не дает — их, говорит, дает природа… Да…

 Прекрасно сказано!..

Скажу более: их дает бог!..

 Го, го, го  — высоко пошло!

 Что ж? Может быть; может быть. Однако мы вот тово  — авось-либо господь бог и поможет… как бы этого право… 

 Как вы, сударь, смеете здесь рыться?

 Ба, ба, ба!  А это что?

 Парик и зубы!

 Как вы можете…

 Да это не те ли, которые в паспорте стоят. Ха, ха, ха…

 Ха, ха, ха… Казусная штука… Что ж нам делать?

 А что делать — взять да на него и напялить.

 Прехитрое обстоятельство — согласен!..

 Милостивец, соблаговолите.  Пожалуйте.

 Что за вздор — что за глупые шутки — я не хочу…

 Ну мы подержим.  Вот так!  Пожалуйте, батюшка, полотенце.

 Вот, благодетель, вот. 

 Мы подержим, мы подержим.

 Ой, ой, ой, легче!

 Как мы ему только зубы-то вставим?

 А ничего. Вы ему рот-то пальчиком раскройте — ведь сами видели — не укусит.

 Именно, благодетель, не укусит.

 А как уже вставите, то имейте осторожность — потому уже укусит.

 Боже мой! Что это?! Я глазам своим не верю!

 Что, что, что такое?

 Да это Тарелкин!!

 Неужели? Как Тарелкин; да вы его верно знали?

 Как свои пять пальцев.

 О ужас! стойте! знаете ли, что Тарелкин умер, несомненно умер и мною в землю зарыт; генерал Варравин похороны справлял — сомнение невозможно!

 Да это он! — я вам говорю — он!..

 Ну полноте, господа, — прошу вас; ну развяжите мне руки — прошу. Ну что же? — ну случайное сходство.

 Да, да — стало, действительно случайное сходство.

 Однако мой вам совет — этого субъекта не выпускать и аресту подвергнуть.

 Как вы можете? Осмельтесь только — голова ваша не уцелеет.

 Превосходно бы сделали. Я, батюшка, сам служил. Бывало, мимо меня никому ходу не было. Туда его, и кончено… и потому я могу сказать, положа руку на сердце : мимо меня ни одна бестия не проскочила.  Спросите у него вид.

 Подайте вид.

 Сделайте одолжение — вот мой вид на столе.

 Вот он — смотрите. 

 Явление 7 

 Ваше бродие, из части бумага.

 Погоди.  Нет, это так.  Отставной надворный советник Сила Копылов. Так… Верно!..  Давай сюда из части бумагу.  Что это? Что такое? Не пойму!  Никак не пойму.  Описать имущество проживавшего в третьем квартале скоропостижно умершего надворного советника Силы… Силы… Коп… Коп… Ко-пы-ло-ва!!  Что?.. а?.. что!..

 Ён, ваше бродие, помер.

 Что? а?

 У Шлиссельбурхе помер. Как жил, так и помер.

 Да вот он, сидит на стуле!!!

 Не могим знать, ваше бродие.

 А-а-а — мошенник, — это он!!!  Берегитесь!.. это… эт-то ужасно!!!

 А что? а?.. я ничего не понимаю.

Держи, держи его, бездельника!..

Нет сомнения. Копылов умер. Умер от апоплексии! Умер в деревне Разгильдяевке, взрезан и в землю зарыт!! 

 Ужасно!

 Таперь опять это. Тарелкин умер! Умер — и мною!! —  мною в землю зарыт!!! Таперь этот-то: кто же он?!!

 Стойте! Я знаю, кто он! Это… это величайшая опасность жизни.

 Что вы говорите?

 С нами хрестная сила!

 Слушайте меня, но только крепитесь.

Знаете ли вы, что такое вуйдалак?

 Нет.

 Вудкоглак?

 Нет.

 Упырь?

 Нет.

 Мцырь?

 Нет! Нет! Нет! — но вижу — ужасно!!

 Видите ли — во-первых, он уже мертвый.

 Понимаю.

 Похоронен и в землю зарыт.

 Понимаю.

 Но, естественно, он хочет жить.

 Естественно.

 И что же — он покидает теперь свое жилище, могилу — там что, — и ходит.

 Бррр…

 Но питаться злаками или чем другим не может, ибо это уже будет пищеварение; а какое же у него там, черт, пищеварение; а потому и питается он теплою… человеческою крррровью — потому готовое кушанье.

 О боже мой! это… это целый ад…  Верите ли, моррроз так по всем жилам и дерет.

 Теперь, змея, ты у меня в руках!..

 Варравин!!

 Я-я-а-а-а!!  Теперь садитесь.

У него, стало, хобот.

 Фу а!!!

 Хобот как жало скорпиона и крепости адамантовой.

 Фу а! бррр!..

 Подкараулив теперь вас, он избирает в голове вашей место , да хоботом-то как кокнет . Ну, стало, и этим самым повергает вас в беспамятство — понимаете, в беспамятство.

и начинает он из вас сосать… сосать… крррровь сосать…

 Ай, ай, держи!

 Ух, ух!..

 Отдай, злодей, мои бумаги!

 Не отдам!!

 Берррегись!  боже праведный! Упаси мои косточки.

 Стойте — стойте, я вас не выпущу.

 Держите его — берегите, — это птица редкая; со дня сотворения мира не было!.. Какая честь, полиции честь — вам честь!

 Не оставляйте нас.

 Вам крест — непременно крррест!!!

 Нет, нет — я вас не выпущу!!

 Не имеете права!..

 Имен… именем полиции вам приказываю… Качала! Шатала! — Сюда! Саркань ты мне этого зверя — саркань!! Я ему первый допрос при вас вкачу.

Крути его! крути!

В мою голову крути! Еще!..

 Ох, ох, — разбойники — что вы?

 Ага — голос подал! Говори, анафема, — кто ты?

 Пропала моя головушка… 

 Ну же, говори.

 Что мне говорить? Я вам говорил — я Копылов.

 Врешь, адская душа! Он умер. Вот бумаги — умер, выпотрошен и в землю зарыт!  Крути!..

 Ой-ой-ой, — ну, я Тарелкин — ой, Тарелкин!

 Врешь — Тарелкин — сам генерал Варравин — что ты, анафема, морочишь.  Крути!

 Ай, батюшки, ай… я… я… оба.

 И оба мертвые.

 Это, это ужасно!  Цепей и кандалов!! Тут преступление!.. Нет, — нет, тут два преступления!

 Нет, тут три преступления!..  К начальству!.. Да!..

 Так!! К начальству!!

 Явление 8 

 Где частный пристав? Где?

 Я здесь, здесь.

 Ччч… честь имею явиться.

 Ну.

 Я вне себя.

 Как?

 Я весь в воспалении.

 Говори, что.

 У нас в квартире жили двое.

 Ну?

 Как следует жили, умерли и в землю зарыты.

 Ну, — туда их!..

 Двое эти один! — и этот один жив?!

 Вот всегда так соврет, что как обухом по лбу.

 Есть воля ваша.

 Да ты, может, натощак так врешь, — так вон выпей водки. 

 Что водка? Меня выше водки подняло.

 Выше водки?! стало, действительно необыкновенное дело! 

 Со дня сотворения мира не было!

 Рассказывай.

 Извольте себе представить. Выходец с того света — оборотень, вуйдалак, упырь и мцырь — взят!.. Мною взят! Я весь в воспалении.

 Да где же он взят?

 На квартире умершего Тарелкина и умершего Копылова.

 Откуда же этот оборотень явился?

 Из земли вырос, — с неба свалился, из двух мертвых один живой вылупился, — теряюсь, — помрачился ум, — как в тумане хожу.

 Да где же он. Заарестован?

 Здесь — скручен канатом и взят! Вот тут — вон  в секретной и сидит!.. Можете представить эту честь — мне честь — полиции честь — награды — кресты…

 Да ты, кажется, спятил.

 Я взял — я! При сильнейшем сопротивлении , с опасностью жизни!..

 Сядь.

 Я Шамиля взял!!!

 Сядь, говорю, ты угорел!

 Крррест мне — крррест — Георгиевский…

 О, проклятый болтун! ступай к черту! 

 Это мое убеждение!..

 Явление 9 

 Стало, действительно, что называется, казус!.. Жили двое  — оба умерли — убиты, что ли? Явился один — и этот один жив — черт возьми — даже лоб трещит! Гм! — такая досада… ничего от него толком не отберешь…  Как бы мне его в резон ввести — а… постой!  Вот так хорошо будет… 

 Явление 10 

 Это… это мое убеждение , крррест…

 А это видишь! Если я тебя промеж плеч ею двину, то твое убеждение  вон куда вылетит.

 Ну, это другое дело…  Это другое дело…

 По службе, черт возьми!.. Знаешь! Руки по швам!..

Докладывай начальству. 

 Сего числа и дня арестован мною бродяга, беспаспортный вуйдалак, при сильнейшем сопротивлении…  с опасностью жизни… 

 А это?

 Что ж? Человека обидеть можно…  Арестовав, имею честь представить.

 Снабжен ли видом?

 Извольте усмотреть — вид умерший.

 Да; так! Смотри, чтоб не ушел.

 Все предосторожности взяты. Изначала я ему хитростию схватил рученьки, да полотенчиком и затянул; а потом сарканил; да так закрутил, что заревел; при всей лютости, — а заревел.

 Так! так! Хорошо!

 Ваше высокородие — вы ее положите.

 Кого ее?

 Да вот барышню-то.

 Ты разве с нею знаком?

 Ну, не то что знаком, а видал; а если и издали видал, то — верьте слову — для чувствительного человека и этого довольно.

 Так это его имущество досматривал генерал Варравин?

 И его — и не его. Потому этот вуйдалак таперь на две половины разбился — одна выходит Тарелкин, а другая Копылов.

 Что-о-о? Откуда ты этой белиберды набрался?

 По учиненному дознанию. Свидетельское показание имею, что чиновники эти не померли, — никогда, а самым жесточайшим образом засосаны насмерть!!

 Засосаны насмерть?!! Как так?!

 Так точно. По этой части сведения собраны мною в полнейшем виде.

 Говори.

 Извольте сесть; я вам объясню в подробности.  Извольте видеть: во-первых, у него хобот — хобот длины необычайной, — на конце хобота сосок, — сосок как жало скорпиона и крепости адамантовой. Таперь кой скоро жертву свою он заприметит, то он с крайнею лютостию хобот этот и выпустит — в рукав или в платок носовой — это все одно — и медленно, медленно избирает в голове вашей место , надо бы мне что-нибудь твердое. 

 Да вон палка.

 Именно, ваше высокородие, палка!  Постой, старый черт, я тебя по плеши-то съезжу…  И избирает он в голове вашей самое слабое место, да вдруг как кокнет. 

 Ай!

 Ну — уже и начинает с необычайной свирепостью сосать!.. кррровь сосать до самой смертной кончины!!

 Однако это довольно явственно.

 Ну как же. Мне вот так-то капитан Полутатаринов два раза толковал и обещался к следствию явиться; я, говорит, это самое и при следствии покажу. Стало, такой уж обязательный человек. Он меня с арестантом даже вот сюда, до самой части проводил; берегите, говорит, — штука редкая; со времени сотворения мира не было, чтобы полиция и оборотня взяла.

 Гм! Н-да, две смерти, обе скоропостижные; — неизвестное лицо — оборотень ли, вуйдалак ли, то ли, сё ли, а все-таки следствие; — стало, тут, кроме добра, ничего нет.

 Капитан этот говорит так: что больших награждений ожидать надо; так уж, сделайте милость, скорее доложите начальству — потому злейший преступник — я ни за что не отвечаю.

 Разумеется, доложить начальству, без него далеко не уедешь!

 Так вот и извольте объяснить ему, что, мол, ваше превосходительство, подчиненный мой, исправляющий должность надзирателя, Расплюев самолично взял, представил в часть с опасностью жизни — при сильнейшем сопротивлении — этакое исчадие природы — лютейшего злодея.

 Ну можно и так доложить: более, мол, происходит от тщания в выборе подчиненных, которым, мол, в таком случае ничего более не остается делать, как исполнять свои обязанности.

 Как вам будет угодно.

 Конечно, брат, как мне будет угодно. Давай шляпу и шпагу. Еду сейчас к начальству.

 Ваше высокородие — действительный статский советник Варравин.

 Явление 11 

 Что такое, — я слышу, у вас необыкновенное происшествие?

 Точно так, ваше превосходительство.

 Арестовано будто какое-то таинственное лицо и с большим шумом.

 Мы сами в недоумении.

 Что же?.. Сверхъестественное?..

 Стало, сверхъестественное, ваше превосходительство, — ведь бывает?

 И скажу вам, часто бывает. Вот теперь касательно оборотней и вуйдалаков, это несомненно. С ними одна трудность — это его схватить да взять.

 Вот оно! Ваше превосходительство! Благодетель! Отец! Взял, ей-богу, взял, при сильнейшем сопротивлении , с опасностью жизни.

 Неужели!.. Это удивительный факт; расскажите.

 Вашему превосходительству известно, что служивший при вас чиновник Тарелкин помер и совершенно законным образом в землю зарыт. Сами давеча присутствовать изволили?

 Ну, как же, при мне, в моих глазах!..

 Проживавший на той же квартире чиновник Сила Копылов опять одновременно и скоропостижно умер!! 

 Тссс… и этот умер! Что ж, действительно умер?..

 Помилуйте, — не только умер, а его еще взрезали, кишки выпустили, опять зашили, а там такую ему в брюхе смятку сделали, что он ее до второго пришествия не раскусит. Так это уже не смерть, а шабаш!..

 Действительно, шабаш.

 И что же, ваше превосходительство, — на квартире этих померших чиновников полиция по своей деятельности открывает…

 Нет, я, ваше превосходительство, — я открываю.

 Полиция — говорю я вам!

 Я, ей-богу, я! Ваше превосходительство, что же они у бедного человека последний кусок хлеба отымают.

 Оставьте его рассказывать.

 Открываю я третьего, неизвестно кто, неизвестно откуда. Дознаю; оказывается, что это жесточайший злодей, вуйдалак, который для собственного пропитания — обоих этих чиновников засосал насмерть!! Что же мне тут делать?

 Вы его и арестовали?

 Ваше превосходительство: как Суворов Прагу — штурмом взял! Сопротивление было жесточайшее, но к моему благополучию случился тут капитан Полутатаринов, кавказский этакой герой, который сам Шамиля брал; человек неустрашимый — он мне и помог. Он-то, знаете, необычайно опытен и благоразумен, ну а я человек простой — стало, горяч. Я-то рвусь, а он-то меня держит и говорит: вещь единственная, вы, говорит, в истории будете, — крест дадут. Он все знает, — ученый этакой муж.

 А-а-а — так он ученый?

 Помилуйте: зеленые очки — вот какие, как фонари, так и горят. Сейчас видно — профессор.

 Ну, Расплюев, молодец! Редкий случай. Вот что дорого: взял и не выпустил.

 Ваше превосходительство, зубами держал. Ей-богу! Пропадай, мол, мое все; лишь бы начальство было довольно.

 Да это геройский поступок.

 Уж как вам угодно судите! Вот вам моя голова — вот и плечи.

 Что же вы хотите теперь делать?

 Еду к начальству.

 Гм.

 Все это происшествие донесу в подробности.

 Гм.

 Пускай оно само и распоряжается.

 Гм… Стало, вы хотите такой редкости себя лишить и свое счастие отдать другому…

 Помилуйте, что вы?

 Нет, не хотим.

 Как же? Так я вас не понимаю. Ведь тут следствие, — неизбежное следствие.

 Точно так.

 Ну, стало, начальство и распорядится; оно и пришлет вам на шею какого-нибудь амура по особым поручениям в манжетах, вот от которого фиалками-то пахнет — знаете?

 Знаю, ваше превосходительство.

 Вы у него в передней сидеть и будете. Хватали-то вы, — а схватит-то он. Вы как думаете?

 Бывало, ваше превосходительство.

 Для дурачков и будет!.. Этих случаев, сударь, веками дожидаются. Это всякому лакомый кус. Тут награды, кресты, чины.

 Ну так! Вот слово в слово, что говорил капитан Полутатаринов.

 Да всякий то же скажет.

 Отец, отец, научите, что делать?

 А поначалу не шуметь. Дело держать в секрете. Понимаете?

 Понимаю.

 А-а-а-а!..

 Донесите легонько, — оказалось-де лицо: вида — подозрительного; происхождения — неизвестного; паспорт — фальшивый; прикажут произвести исследование — вы и следуйте; начинайте с маленьких да меленьких — тихонько да легонько, а там и развивайте, и подымайтесь выше да шире, шире да выше, да когда разовьется да запутается — так тут и лови! Только хватай да руки подставляй; любое выбирай: хочешь честь или хочешь есть.

 У-у… слова! Золотые слова!!

 Верно судить изволите.

 А сначала себя не продавать; никак! Главное, слушайте меня.  Опасайтесь воды.

 Воды? как воды?

 Да! вода имеет для этих злодеев разрывную силу; никакие замки и кандалы не стоят, — и может случиться несчастие… уйдет!..

 Нет, уж лучше я лягу да умру!

 А потому не давать воды ему ни капли.

 Слушаю. Вот как, ваше превосходительство! Маковой росинки во рту не будет.

 Так. Тогда он не могши по своей натуре умереть — постоянно будет в томлении.

 Так его в томлении держать и буду!..

 Однако, ваше превосходительство, долго ли держать его в томлении?

 Там видно будет.

 Да о чем вы, Антиох Елпидифорыч, беспокоитесь? Качай его, злодея, да и только. Вы прикажите мне — я заморю.

 Молодец, ей-богу, молодец.

 Рады стараться, ваше превосходительство.

 Молодец! А я с своей стороны обещаю вам в этом принять участие и устроить так, что самое это следствие будете производить вы да он, и никто более. Понимаете?.. Прощайте!

Надо начать с малого и кончить торжеством!.. 

 Явление 12 

 Ну, Расплюев, исполать! Необычайную ты вещь удрал.

 Дединьки мои! Дединьки, отведите мою душеньку! Так все нутро и ходит; то замрет — а то опять вспыхнет… Что сказал? Генерал-то что сказал!.. Ушам не верю!.. Ну, если мне крест-то дадут?!!

 Да ты знаешь ли еще, какую следователь власть имеет?

 Нет, не знаю я, какую следователь еще власть имеет!

 Следователь может всякого, кто он ни будь, взять и посадить в секрет!..

 Здрррр… ааствуй, милая, хорошая моя — чернобровая… похожа на меня.  Ура!! Все наше!.. Всякого теперь могу взять и посадить в секрет… Понимаю… Понимаю! Вот что, Антиох Елпидифорыч, такую бы я задал им переборку…

 И зададим…

 По первому разу купца Попугайчикова за ворот и туда!.. Уж очень у меня на этого Попугайчикова руки чешутся; потому, подлец, всякую совесть потерял; и в ус не дует. Вы ему приказывать изволили, а он смеется. Нет, говорит, шалишь; прошло ваше время! А в чем же, Антиох Елпидифорыч, наше время прошло?

 Врешь, купец Попугайчиков, не прошло еще наше время!..

 2