ЭСБЕ/Иоанн VI Антонович
Иоанн VI Антонович, иногда назыв. также И. III (по счету царей) — сын племянницы имп. Анны Иоанновны, принцессы мекленбургской Анны Леопольдовны, и герцога Брауншвейг-Люнебургского Антона-Ульриха, род. 12 августа 1740 г. и манифестом Анны Иоанновны, от 5 октября 1740 г., объявлен был наследником престола. По смерти Анны Иоанновны (17 октября 1740 г.) И. провозглашен был императором, а манифест 18 окт. объявил о вручении регентства до совершеннолетия И., т. е. до исполнения ему 17 лет. герцогу курляндскому Бирону. По свержении Бирона Минихом (8 ноября) регентство перешло к Анне Леопольдовне (см. I, 797), но уже ночью 25 дек. 1741 правительница с мужем и детьми, в том числе и имп. И., были арестованы в дворце Елизаветой Петровной и последняя провозглашена была императрицей. Сперва она намерена была выслать низверженного императора со всей его семьей за границу, и 12 дек. 1741 г. они были отправлены из Петербурга в Ригу, под присмотром ген.-лейт. В. Ф. Салтыкова; но затем Елизавета переменила свое намерение и, еще не доехав до Риги, Салтыков получил предписание ехать как можно тише, задерживая под разными предлогами путешествие, а в Риге остановиться и ждать новых распоряжений. В Риге арестанты пробыли до 13 дек. 1742 г., когда они были перевезены в крепость Динамюнде. За это время у Елизаветы окончательно созрело решение не выпускать И. и его родителей, как опасных претендентов, из пределов России. В январе 1744 г. последовал указ о новом перевозе бывшей правительницы с семьей, на этот раз в г. Раненбург (нын. у. г. Рязанской губ.), причем исполнитель этого поручения, капитан-поручик Вындомский, едва не завез их в Оренбург. 27 июня 1744 г. камергеру барону Н. А. Корфу предписано было указом императрицы отвезти семью царственных узников в Соловецкий монастырь, причем И. как в течение этого путешествия, так и на время пребывания в Соловках должен был быть совершенно отделен от своей семьи и никто из посторонних не должен был иметь к нему доступа, кроме только специально приставленного к нему надсмотрщика. Корф довез арестантов, однако, только до Холмогор и, представив правительству всю трудность перевоза их на Соловки и содержания там в секрете, убедил оставить их в этом городе. Здесь И. пробыл около 12 лет в полном одиночном заключении, отрезанный от всякого общения с людьми; единственным человеком, с которым он мог видеться, был наблюдавший за ним майор Миллер, в свою очередь почти лишенный возможности сообщения с другими лицами, стерегшими семью бывшего императора. Тем не менее слухи о пребывании И. в Холмогорах распространялись, и правительство решило принять новые меры предосторожности. В начале 1756 г. сержанту лейб-кампании Савину предписано было тайно вывезти И. из Холмогор и секретно доставить в Шлиссельбург, а полковнику Вындомскому, главному приставу при брауншвейгской семье, дан был указ: «Оставшихся арестантов содержать по-прежнему, еще и строже и с прибавкой караула, чтобы не подать вида о вывозе арестанта; в кабинет наш и по отправлении арестанта рапортовать, что он под вашим караулом находится, как и прежде рапортовали». В Шлиссельбурге тайна должна была сохраняться не менее строго: сам комендант крепости не должен был знать, кто содержится в ней под именем «известного арестанта»; видеть И. могли и знали его имя только три офицера стерегшей его команды; им запрещено было говорить И., где он находится; в крепость без указа Тайной Канцелярии нельзя было впустить даже фельдмаршала. С воцарением Петра III положение И. не улучшилось, а скорее еще изменилось к худшему, хотя и были толки о намерении Петра освободить узника. Инструкция, данная гр. А. И. Шуваловым главному приставу И. (князю Чурмантееву), предписывала, между прочим: «Если арестант станет чинить какие непорядки или вам противности или же что станет говорить непристойное, то сажать тогда на цепь, доколе он усмирится, а буде и того не послушает, то бить до вашему рассмотрению палкой и плетью». В указе Петра III Чурмантееву от 1 января 1762 г. повелевалось: «Буде, сверх нашего чаяния, кто б отважился арестанта у вас отнять, в таком случае противиться сколь можно и арестанта живого в руки не давать». В инструкции, данной по восшествии на престол Екатерины Н. И. Паниным, которому доверен был ей главный надзор за содержанием шлиссельбургского узника, этот последний пункт был выражен еще яснее: «Ежели, паче чаяния, случится, чтоб кто пришел с командой или один, хотя б то был и комендант или иной какой офицер, без именного за собственноручным Ее И. В. подписанием повеления или без письменного от меня приказа и захотел арестанта у вас взять, то оного никому не отдавать и почитать все то за подлог или неприятельскую руку. Буде же так оная сильна будет рука, что спастись не можно, то арестанта умертвить, а живого никому его в руки не отдавать». По некоторым известиям, вслед за воцарением Екатерины, Бестужевым составлен был план брака ее с И. Верно то, что Екатерина в это время виделась с И. и, как сама признала позже в манифесте, нашла его поврежденным в уме. Сумасшедшим или, по крайней мере, легко теряющим душевное равновесие изображали И. и рапорты приставленных к нему офицеров. Однако, И. знал свое происхождение, несмотря на окружавшую его таинственность, и называл себя государем. Вопреки строгому запрещению чему бы то ни было его учить, он от кого-то научился грамоте, и тогда ему разрешено было читать Библию. Не сохранилась и тайна пребывания И. в Шлиссельбурге, и это окончательно погубило его. Стоявший в гарнизоне крепости подпоручик смоленского пехотного полка Вас. Як. Мирович вздумал освободить его и провозгласить императором; в ночь с 4 на 5 июля 1764 г. он приступил к исполнению своего замысла и, склонив с помощью подложных манифестов на свою сторону гарнизонных солдат, арестовал коменданта крепости Бередникова и потребовал выдачи И. Пристава сперва сопротивлялись с помощью своей команды, но когда Мирович навел на крепость пушку, сдались, предварительно, по точному смыслу инструкции, убив И. После тщательного следствия, обнаружившего полное отсутствие сообщников у Мировича, последний был казнен. В правление Елизаветы и ее ближайших преемников самое имя И; подвергалось гонению: печати его царствования переделывались, монета переливалась, все деловые бумаги с именем имп. И. предписано было собрать и выслать в сенат; манифесты, присяжные листы, церковные книги, формы поминовения особ Имп. дома в церквах, проповеди и паспорта велено было сжечь, остальные дела хранить за печатью и при справках с ними не употреблять титула и имени И., откуда явилось название этих документов «делами с известным титулом». Лишь высочайше утвержденный 19 авг. 1762 г. доклад сената остановил дальнейшее истребление дел времени И., грозившее нарушением интересов частных лиц. В последнее время сохранившиеся документы были частью изданы целиком, частью обработаны в издании моск. архива мин. юстиции.

Литература: Соловьев, «История России» (тт. 21 и 22); Hermann, «Geschichte des Russischen Staates»; М. Семевский, «Иван VI Антоновича» («Отеч. Записки», 1866, т. CLXV); Брикнер, «Имп. Иоанн Антонович и его родственники. 1741—1807» (М., 1874); «Внутренний быт русского государства с 17 октября 1740 г. по 20 ноября 1741 года» (изд. моск. арх. м-ва юстиции, т. I, 1880, т. II, 1886); Бильбасов, «Geschichte Catherine II» (т. II); некоторые мелкие сведения еще в статьях «Русск. Старины»: «Судьба семейства правительницы Анны Леопольдовны» (1873 г., т. VII) и «Император Иоанн Антонович» (1879, тт. 24 и 25).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Российские императоры