ЕЭБЕ/Александрия египетская древняя
Александрия (египетская) древняя — исторический город на берегу Средиземного моря, в 14 милях к западу от Канопского рукава Нила. История александрийских евреев начинается с основания города Александром Великим в 332 году дохрист. эры, при котором они присутствовали (Иосиф, «Против Апиона», II, 4; «Древн.», XIX, 5, § 2). При Птоломеях их число значительно возросло, и уже в III веке дохрист. эры они составляли очень крупную часть населения. [Цифры, даваемые преданием, сопоставлены у Bludau, Juden und Judenverfolgungen im alten Alexandrien, Münster, 1906, p. 13; число евреев, согласно этим числам, уже в эпоху первых Птолемеев доходило до 100.000, позднее, при преемниках Александра — до 200.000; см. Beloch, Die Bevölkerung der antiken Welt, 258 сл.; Harnack, Die Mission u. Ausbreitung des Christentums, 2 Aufl., Leipzig, 1906, I, 5 сл., пр. 2. Сомнения, высказанные Вилльрихом в достоверности нашего предания о появлении евреев в большом количестве в Александрии уже при первых Птолемеях и даже при Александре (Willrich, Juden und Griecnen vor der makkabäischen Erhebung, Göttingen, 1895, 22 сл.), неосновательны. Особенно блестяще доказала это последняя находка надгробных еврейских — на арамейском и греческом языках — надписей в старом некрополе Александрийского гарнизона. См. Breccia, Bull. de la soc. arch. d’Alexandrie, 9 (1907), 38 и сл. и 68 и сл.; Clermont-Ganneau, Compts rendus de l’Académie, 1907, 234—243. Другие данные и всю литературу вопроса можно найти у A. Bludau, назв. соч., 1 и сл., особенно 11 и сл.]. Первыми Птолемеями евреям были отведены особые кварталы в городе, и, таким образом, они в исполнении предписаний закона не встречали препятствия от постоянного соприкосновения с языческим населением («Иуд. война», II, 18, § 7). Местоположение этого древнего еврейского квартала — существование которого засвидетельствовано также Страбоном («Древн.», ХIV, 7, § 2) — может быть фиксировано с известной точностью, так как Апион насмешливо обращается к евреям, как к народу, живущему на бесприютном берегу, на что Иосиф возражает, что это — отличное местоположение, так как вследствие этого они живут по соседству с царским дворцом («Против Апиона», II, 4). Дворец был построен на косе, называемой Лохиадой, а гавань находилась поблизости от него, к западу от Лохиады. Таким образом, евреи, по-видимому, населяли ту часть города, которая расстилалась к востоку от дворца. Кроме того, весь город был разделен на 5 участков, которые носили имена пяти первых букв греческого алфавита. Из этих пяти участков два назывались еврейскими, так как большую часть населения в них составляли евреи (Филон, In Flaccum, § 8; изд. Mangey, II, 525). Из этих данных можно извлечь совергаенно ясное представление о величине еврейского населения города. По свидетельству Иосифа Флавия, четвертый участок, или участок «Дельта», был населен евреями («Иуд. войн.», II, 18, § 8); этот факт подтверждает вывод, что такое выделение их существовало уже при Иосифе (см. также «Прот. Апиона», II, 4). Но в это время оно строго не проводилось, так как, по словам Филона, еврейские жилища были рассеяны по всему городу. Даже синагоги находились во всех частях города (Филон, De legatione ad Gaium, § 20; изд. Mangey, II, 565).

По своему общественному положению александрийские евреи занимали видное место; они пользовались большей степенью автономии, чем в других местах диаспоры. Тогда как еврейское население других городов римской империи, лишенное всякой политической автономии, образовывало частные общины с религиозными целями или представляло собою корпорации чужестранцев, подобно египетским или финикийским купцам в крупных торговых центрах, александрийские евреи составляли независимую политическую общину рядом с такой же общиной языческого населения. Страбон следующим образом описывает их организацию (у Иосифа, «Древн.», ХIV, 7, § 2): «Во главе их стоит этнарх, который правит народом и судит его и, подобно правителю независимого города, обращает особое внимание на строгое исполнение обязательств и на повиновение различным постановлениям». При Августе единоличного главу (см. Алабарх) заменила, по-видимому, «герусия» (совет старейшин). Из одного декрета императора Клавдия видно, правда, что ввиду смерти еврейского этнарха в период управления префекта Аквилы Август разрешил назначение нового этнарха («Древн.», XIX, 5, § 2); но Филон определенно утверждает, что при Августе герусия заняла место «генарха» (слово, которое он употребляет вместо слова «этнарх»; In Flaccum, § 10, изд. Mangey, II, 527 сл.). Так как Филон упоминает другого префекта, Магнуса Максима, то можно было бы предположить, что Август издал по этому поводу два различных декрета, а именно: в управление Аквилы император согласился, ввиду смерти этнарха, на новое избрание; но когда затем при Максиме должность этнарха снова освободилась вследствие смерти, он заменил ее герусией. Но в таком случае непонятно, почему в декрете Клавдия, в котором он дает обзор конституционных прав александрийских евреев, этот второй декрет не упомянут. Ясно, что Клавдий имел в виду декрет, в его время остававшийся еще в силе. Различные имена префектов также не доказывают, чтобы дело шло здесь о разных декретах. По-видимому, дело обстояло следующим образом. Скоро после смерти этнарха, в период управления префекта Аквилы, произошла смена самих префектов, и декрет императора был послан Максиму, преемнику Аквилы. Таким образом объясняется двойственность имен префектов при одном и том же декрете. Клавдий хочет указать лишь на то, что Август разрешил евреям сохранить самоуправление. Филон сообщает более определенно, что этнарх был заменен герусией. Последнюю он часто упоминает в другом месте своего сочинения. Во главе герусии стояли архонты, или высшие магистраты (Филон, In Flaccum, § 10, изд. Mangey, II, 528 сл.). Она состояла так же, как Синедрион в Иерусалиме, из 71 члена (Tosef. Suk., изд. Цукерманделя, IV, 198; Jer. Suk., V, I). Иосиф тоже иногда ссылается на «глав герусии» («Иуд. войн.», VIII, 10, § 1).

Вследствие своей изолированности александрийские иудеи могли беспрепятственно исполнять свои обряды и автономно устраивать свои гражданские дела. Единственное ограничение, которое им приходилось терпеть, заключалось в публичном надзоре, порученном представителю царя, а впоследствии императора. Однако александрийские евреи были совершенно независимы от совета и гражданского управления самого города. Они составляли меньшую политическую корпорацию рядом с большей такой же корпорацией. Мало того, в первые два века римского господства не существовало ничего подобного городскому совету (). Он был уничтожен Птолемеями или, самое позднее, Августом, и восстановлен снова лишь при Септимии Севере.

Несмотря на политическую изолированность александрийских евреев, они не утратили своего гражданского равноправия. Сомнения, высказываемые в этом отношении некоторыми современными учеными, не являются вполне убедительными, но основываются на общем недоверии к Иосифу Флавию, свидетельства которого, однако, в своей материальной стороне подтверждаются как Филоном, так и декретом Клавдия. Иосиф говорит («Прот. Апиона», II, 4, § 35): «Александр отвел им места для жительства, и они получили одинаковые права с македонянами (греками)… и до сих пор их племя сохраняет имя македонян». В другом месте («Иуд. войн.», II, 18, § 7) он заявляет: «Александр даровал им те же права, как и грекам. Эту привилегию они сохранили и при преемниках Александра, которые позволили им называться македонянами. Даже тогда, когда римляне завладели Египтом, ни Цезарь, ни его преемники не допустили, чтобы права, дарованные Александром евреям, были сокращены». Декрет, которым Август закрепил права евреев, в особенности гражданские права александрийских евреев, был вырезан на медной доске, которая существовала еще при Иосифе («Прот. Апион.», II, 4; «Древн.», ХIV, 10, § 1). Филон также подчеркивает, что евреи пользовались одинаковыми гражданскими правами с александрийцами (т. е. александрийскими гражданами), а не с египтянами (In Flaccum, § 10, изд. Mangey, II, 528). Bo время преследований, происходивших при Калигуле, Флакк, префект Александрии, издал эдикт, в котором он называет иудеев «чужестранцами и поселенцами» (In Flaccum, § 8, изд. Mangey, II, 528).  Ho Клавдий, преемник Калигулы, немедленно после своего восшествия на престол постарался восстановить их прежние права. В этом последнем декрете делается специальная ссылка на декреты и распоряжения предшествовавших императоров, из чего видно, что евреи имели одинаковые права с остальными александрийскими гражданами («Древн.», XIX, 5, § 2). Наконец, сам Веспасиан имел случай выступить в защиту евреев, отвергнув просьбу александрийцев лишить их гражданских прав в городе («Древн.», ХII, 9, § 1).  Евреи не только пользовались гражданскими правами в Александрии, но и в общественной жизни играли более влиятельную роль, чем где-либо в другом месте в античном мире. Здесь они не являлись низшим классом, как во многих других городах, но благодаря своему богатству и образованности составляли крупную и влиятельную часть общества; пользуясь доверием властей, они достигали общественных должностей и почетного положения.  Отношение к ним Птолемеев, конечно, менялось, но при первых членах этой династии оно было постоянно благосклонным («Прот.  Апиона», II, 4). Ввиду приписываемой в настоящее время евреям нелюбви к военной службе в чужих странах интересно отметить, что ими часто пользовались в Египте как солдатами и что они достигали даже высоких военных должностей. О Птолемее I Лаги сообщается, что он распределил по стране в гарнизонах 30.000 солдат-евреев (Псевдо-Аристей, изд. Вендланда, 1900, § 13). Еврейские лагери, которые были несомненно казармами еврейских войск, находились во многих местах Египта; castra Judaeorum имелись на восточном берегу Дельты (Notitia dignitatum Orientis, гл. XXV) и Ιουδαίων στρατόπεδον — на западном («Древн.», XIV, 8, § 2; «Иуд. войн.», I, 9, § 4; см. Schürer, Gesch., 3 изд. III, 98). В надписи, найденной в Атрибисе, в южной части Дельты, первым в списке строителей синагоги стоит имя «начальника полиции» (Rev. des études juives, XVII, 235). [Wilcken у Droysen, Kleine Schriften, II, 443; Diftenberger, Orientis gr. inscr. sel., 96, стр. 61; вряд ли Птолемея, начальника стражников, можно считать евреем].  Птолемей VI и его супруга Клеопатра «отдали все государство в руки евреев, и главными начальниками войска были два еврея, Ониас и Досифей» («Против Апиона», II, 5). Их дочь Клеопатра во время войны, которую она вела против своего сына Птолемея Латира, также назначила начальниками своего войска двух евреев, Хелкию и Хананию, сыновей первосвященника Онии, построившего леонтопольский храм («Древн.», XIII, 10 § 4; 13, § 1). [Ср. надпись этого Хелкии или его сына Онии, который был в 102 г. (?) стратегом гелиополитанского (?) нома, у Th. Reinach, Rev. d. et. juives, XL (1900), 50; Willrich, Archiv für Papyrusf., I, 48 сл.; Strack, ibid., II, 554, n. 36. Разбирая сведения об упомянутых еврейских военачальниках, Вилльрих приходит к весьма вероятному выводу, что сведения Псевдо-Аристея представляют антидатировку поселения еврейских военных колонистов в Дельте после Маккавейской войны. Колонисты эти жили в пяти крепостях; две из них, может быть, и есть позднейшие вышеупомянутые castra Judaeorum и Ιουδαίων στρατόπεδον. — Ср.: Stähelin, Antisemitismus, 34; Bludau, Juden und Judenverfolgungen, 33].

В эпоху римского господства богатые евреи занимали иногда должность «алабарха», как, напр., Александр, брат философа Филона, а позднее известный Деметрий (см. относительно Александра «Древн.», XVIII, 6, § 3; 8, § 1; XIX, 5, § 1; XX, 5, § 2; о Деметрии там же, XX, 7, § 3). Эту должность не следует смешивать с должностью еврейского этнарха; это была гражданская должность, вероятно, тождественная с «арабархом», главным сборщиком податей на аравийском или восточном берегу Нила (Schürer, Gesch., 3 изд., III, 88 и сл.). Подобная должность могла исправляться лишь лицом, располагавшим крупным капиталом, но она же была, с другой стороны, источником, из которого можно было извлекать большие доходы. Замечание Иосифа («Прот. Апиона», II, 5, конец), что римские императоры оставили александрийских евреев «в должностях, которые были предоставлены им прежними царями», — именно «контроль над рекой» — относится, вероятно, к фискальным функциям евреев в качестве алабархов. Под «контролем над рекой» надо понимать сбор налогов с речной торговли.  Из этих фактов можно заключить, что Птолемеи, так же, как и римские императоры, относились к александрийским евреям в общем мягко. Из Птолемеев, согласно Иосифу Флавию, Птолемей VII Фискон своей враждебностью к ним составляет единственное исключение; такое отношение обусловливалось не каким-либо нерасположением к иудейской религии, но положением евреев среди политических партий. Когда Птолемей VII стремился отнять египетский престол у Клеопатры — матери Птолемея VI — евреи под предводительством стратега Онии сражались на стороне Клеопатры. Говорят, что Птолемей VII, раздраженный их сопротивлением, приказал, чтобы оставшиеся в Александрии евреи были закованы в цепи и брошены слонам. Вопреки ожиданиям, слоны обратились против врагов евреев, и одна из любовниц Птолемея VII убедила его не предпринимать против них дальнейших репрессий («Против Апиона», II, 5). Та же история передается о Птолемее ΙV в третьей книге Маккавеев, которая, однако, не может считаться заслуживающим доверия источником. Иосиф (l. c.), так же как и третья книга Маккавеев (VI, 36), упоминает о благодарственном празднике, ежегодно справлявшемся в Александрии в память этого чудесного избавления евреев. Что последние пользовались полной религиозной свободой при Птолемеях, не подлежит сомнению. Некоторые из их синагог обладали, по-видимому, даже правом убежища наравне с языческими храмами. В Египетском музее в Берлине имеется греческая надпись, относящаяся к позднему римскому периоду (Corp.  inscr. lat., III, supplem., № 65, 83; Dittenberger, Orientis graeci inscr., I, 129) и найденная в Нижнем Египте, в которой говорится, что царица и царь (по предположению Моммзена, Зенобия и Вабалат) повелели возобновить старую надпись, главное содержание которой заключалось в том, что царь Птолемей Эвергет объявил синагогу неприкосновенной, т. е. гарантировал ей право убежища. Как Птолемей III, так и Птолемей VII Фискон носили имя Эвергета, но определенно дружественного отношения к евреям можно ожидать скорее от первого, чем от последнего. Кроме того, согласно обычаю, господствовавшему в царствование Птолемея VII, царица была бы упомянута наряду с ним. [Ту же датировку надписи дают теперь и Wilcken, Berl. phil. Wochenschrift, 1896, p. 47, и P. Meyer, Clio, II, 478, 7; см. Strack, Arch. f. Papyrusf., II, 541 p. 15, где перечислены все известные теперь в Египте синагоги (см. еще Reinach, Mélanges Nicole, 451 и сл.). Важно то, что, начиная с Птолемея III Эвергета, все они строятся за здравие, т. е. с разрешения царя; см. Strack, l. с., p. 15; Dittenberger, Or. gr., 726 (найдена в Схедии) и Strack, l. c., 559, p. 41; Dittenberger, l. c., 742 (найдена в Александрии); см. Bludau, Juden und Judenverfolgungen, 20 сл.]. Птолемей VI также разрешил постройку иудейского храма в Леонтополе. Права евреев не изменились при римских императорах.  Преследование при Калигуле было фактом, представляющим исключение. Евреи имели специальное разрешение, освобождавшее их от культа императоров, столь противного их религии. Тем не менее случались повторные кровавые столкновения; римские императоры, за исключением Калигулы, не ответственны за эти печальные случаи, причиной которых была, главным образом, глубоко укоренившаяся взаимная враждебность языческого и еврейского населения. В римское время эти чувства стали более интенсивны и часто доводили до кровавых стычек. Эта взаимная ненависть обусловливалась религиозными особенностями евреев и египтян и была одинаково сильна с обеих сторон. Пламя народных страстей вспыхивало то с одной, то с другой стороны. Такие натянутые отношения между обеими расами существовали и в других городах, в особенности там, где евреи пользовались гражданскими и политическими правами.  В Александрии, однако, положение было особенно опасным, так как евреи являлись могущественным элементом в городе. Вызвано было обострение отношений, вероятно, и экономическими причинами. [Первым прямым указанием на это является частное письмо 41 г. обычной эры т. е. как раз эпоха наибольшего расцвета египетского антисемитизма, изданное в Berliner griechische Urkunden и впервые правильно истолкованное Вилькеном (Arch. für Papyrusf., ΙV, 567). Адресат письма в больших долгах; его главный кредитор грозит крайними мерами. Пишущий письмо увещевает угождать кредитору: «может быть, он сжалится над тобой; если же нет, то берегись, как и все, евреев». Очевидно, имеются в виду евреи-ростовщики. Менее показательны случая обмана (2 в. дохрист. эры; см. Grenfeld, An alexandr. fragm., p. 43) и воровства (Th. Reinach, Mélanges Nicole, 453 сл., царствование Филопатора)]. Коренные причины преследований при Калигуле могут быть объяснены этим местным антагонизмом, хотя и сам император в сильной степени содействовал ему, требуя от иудеев божеских почестей, которые согласовались со старым обычаем, господствовавшим при Птолемеях, и которые охотно оказывало ему языческое население. Начало теоретического антисемитизма старше практического: возник он вместе с иудейским рассеянием и отложился в целом ряде литературных произведений. Одним из главных центров его рождения, несомненно, была Александрия; см. Stähelin, Der Antisemitismus des Altertums, Basel, 1905; A. Bludau, Juden und Judenverfolgungen im alten Alexandria, Münster, 1906, 44—59 (см. Антисемитизм в древности). Борьба при Калигуле была начата александрийской языческой чернью; в отказе евреев повиноваться императорскому декрету она увидела повод к открытию враждебных действий против них. Преследование началось осенью 38 года, в то время, когда иудейский царь Агриппа посетил Александрию.  Прежде всего царь сделался предметом насмешек в пантомиме; там некоего юродивого, по имени Карабас, нарядили в царскую одежду и в насмешку оказывали ему царские почести, называя его сирийским титулом — Марин (господин) [см. Reich, Neue Jahrb. f.  d. klass. Altert., VII (1904), 726 сл.; Siebeck, Die Dornenkrönung Christi, Regensburg, 1906, 36 сл.]. Раз возбужденную толпу нелегко было удовлетворить, и она потребовала, чтобы в синагогах были поставлены статуи императора. Флакк, римский префект, зная странности императора, не решился противиться этому; он соглашался на все требования преследователей евреев, которые с каждой уступкой префекта становились более дерзкими. Наконец Флакк приказал поместить в синагогах статуи, особым эдиктом лишил евреев гражданских преимуществ и даже разрешил общее преследование их. Разъяренные язычники напали тогда на еврейское население Александрии; их жилища и лавки были разграблены, самих евреев жестоко мучили и убивали, а трупы уродовали.  Некоторые были публично сожжены, других волочили по улицам. Несколько синагог было разрушено или осквернено изображением Калигулы. Флакк не только не делал попыток остановить насилия черни, но со своей стороны издал ряд варварских постановлений против иудеев. Он приказал, чтобы 38 членов герусии были закованы в кандалы и отведены в театр, где на глазах своих врагов они были публично высечены, некоторые до смерти. Последующие события, от осени 38 года до смерти Калигулы, в 41 году, не переданы нам в подробностях. Флакк был внезапно отозван из Александрии в 38 году и сослан на остров Андрос, где он был казнен по приказанию императора. Однако в высшей степени трудно предположить, чтобы в положении евреев в правление Калигулы произошла какая-нибудь перемена к лучшему. Посольство, отправившееся в Рим с философом Филоном во главе, должно было выносить от императора унизительное обращение и потерпело решительную неудачу, несомненно, благодаря одновременному прибытию к императору другого посольства из Александрии, во главе с Апионом, известным противником евреев; последнее разрушило все старания еврейских уполномоченных. Лишь после смерти Калигулы и вступления на престол Клавдия евреям удалось восстановить свои прежние права, и уже затем последовал продолжительный период мира.

Новые столкновения возникли при Нероне и Веспасиане в тесной связи с великим иудейским восстанием в Палестине. В Александрии приблизительно в то же время, как и в Палестине, разразилась очень серьезная вспышка. Ее причина была ничтожна; но иудеи заняли такое угрожающее положение, что префект Тиверий Александр, еврей родом и сын алабарха Александра, должен был призвать против них римские войска. Мир был восстановлен лишь после большого кровопролития («Иуд. войн.», II, 18, § 7).  Через несколько лет, после окончания войны в Палестине, серьезное восстание в Александрии, возбужденное сикариями, было подавлено более значительными силами мирного еврейского населения. Тем не менее префект Луп нашел уместным после разрушения иерусалимского храма закрыть также и леонтопольский («Иуд. войн.», VII, 10). Большое восстание египетских евреев при Траяне (114—117) сопровождалось массовыми убийствами. Сначала евреи имели перевес над греками, которые в битве за воротами Александрии потерпели поражение и должны были вернуться в город; но здесь греки одержали верх и перебили еврейское население.

Несмотря на резкий контраст между миросозерцанием евреев и язычников, эллинизм наложил особый отпечаток на умственное развитие александрийских евреев. Проникновение иудейского религиозного учения духом эллинизма нигде не заходило так далеко, как в этом городе; но и здесь, как везде, евреи оставались в главном верны религии своих отцов. Этому имеется много убедительных доказательств. Подобно своим палестинским собратьям, они каждую субботу собирались в синагоге для слушания чтения из Торы и Пророков и для совершения других богослужебных обрядов. Согласно Филону, в Александрии существовало много синагог (), рассеянных по всему городу. Одну из них он упоминает как особенно обширную и роскошную (De legatione ad Graium, § 20, изд.  Mangey, II, 568). Это, несомненно, та самая синагога, которая описывается в талмудических книгах, как построенная в виде большой базилики. В ней имелось 71 золотое кресло, соответственно числу старейшин. Посредине находилось деревянное возвышение, на котором стоял chazan, подававший молящимся по окончании каждой молитвы, посредством флага, сигнал отвечать «аминь».  Молящиеся не сидели в беспорядке, но распределялись соответственно своему общественному положению (Toseph Suk., IV, изд.  Цукерманделя, стр. 198; Jer. Suk., V, I).

Нет никакого сомнения, что александрийские евреи, так же как и остальные, соблюдали новолуния и ежегодные праздники. Упоминаются два специально александрийских еврейских праздника: один в память перевода Библии на греческий язык (Филон, Vita Moysis, II, § 7, изд. Mangey, II, 140 сл.), другой — в память чудесного спасения от слонов при одном из Птолемеев (см. выше). — Мы имеем очень мало надежных сведений об участии александрийцев в культе леонтопольского храма. Возможно, что они приносили там жертвы, нисколько не пренебрегая, однако, своими обязанностями по отношению к храму иерусалимскому. Филон замечает, между прочим, что он сам ездил в качестве представителя от своих земляков помолиться и принести жертву в отеческом святилище, т. е. в Иерусалиме (De Providentia; Евсевий, Praeparatio evangelica, VIII, XIV, 64, изд. Gaisford; согласно армянскому переводу у Ancher’a, Philonis Judaei sermones tres и т. д., стр. 116). Согласно Mischnah, Challah, IV, 10, александрийские евреи также принесли в Иерусалим свою «халу», но она не была принята. Многие александрийские евреи обращались за разрешением различных вопросов, касающихся закона, к рабби Иошуа бен-Ханании (Nedar., XIV, 13; Niddah, 69б; см. Bacher. Ag. der Tannaiten, 1884, I, 185—187).

Несмотря на то, что александрийские евреи так строго придерживались религии своих отцов, они тем не менее в сильной степени восприняли греческую культуру. Через несколько поколений после основания города Тора была уже переведена на греческий язык (вероятно, при Птолемее II; во всяком же случае не много позднее). В синагогах читали по-гречески; этот же язык преобладал при богослужении (Schürer, Gesch., 3 изд., III, 93—95). Следовательно, он был обычным языком также и низших классов. Высшие классы изучали в школах греческую литературу, читали Гомера, трагиков, Платона, Аристотеля и стоиков. Такое близкое знакомство с греческой литературой имело, конечно, на александрийскюс евреев глубокое влияние. Они стали эллинами, не переставая, однако, быть евреями (см. Александрийская философия, Эллинисты). Популярными философами в кругах образованных евреев были Платон, Аристотель и стоики. Под такими влияниями александрийские евреи создали обширную и разнообразную литературу. Они писали сочинения исторические и философские, а также эпические и драматические. Апология и полемика против язычников заняли видное место в их литературе, так как борьба между обеими нациями велась и на литературной почве. Выдающиеся александрийские писатели жестоко нападали на иудаизм (Манефон, Лисимах, Херемон и Апион). Евреи, со своей стороны, вели защиту так, чтобы выдвинуть высоту своей веры и величие своей истории. Иногда они переходили в наступление и указывали на нелепость идолопоклонства и на нравственные извращения язычества, призывая языческое население к обращению. Их любимым методом было приписывать такие увещания языческим авторитетам, в особенности пользовавшейся глубоким уважением Сивилле (см. Псевдографы, Эллинистическая литература и Сивиллины книги). Постоянное соприкосновение низших классов еврейского населения с александрийскими язычниками повело к усвоению многих суеверий. Среди наименее образованных классов еврейское и языческое колдовство подали друг другу руки, а в лице наиболее просвещенных — иудейская вера и греческая философия (Schürer, Geschichte, 3 изд., III, 294—304).  Смешение религиозных представлений замечалось в большей или меньшей степени везде, где евреи и язычники приходили в непосредственное соприкосновение друг с другом, но оно было особенно сильно и заметно в Александрии (Адриан, «Письмо к Сервиану у Вописка», Vita Saturnini, гл. VIII; Scriptores historiae Augustae, изд. Петера, 1865, II, 209). Несмотря на все это, иудаизм сохранил свои характерные особенности даже здесь. Из слов Филона, что вследствие аллегорического толкования многие перестали придавать значение буквальному смыслу закона, нельзя делать вывода, что большое число евреев порвало с законом. Сам Филон является примером того, что даже сторонники аллегорического толкования продолжали держаться буквы Писания (De migratione Abrahami, § 16, изд. Mangey, I, 450). В некоторых отношениях допускалась известная свобода, но в основных пунктах закон строго соблюдался эллинизированными иудеями, пока они оставались в пределах синагоги.

Здесь уместно добавить то, что известно об истории самарян в Александрии и Египте (см. Juynboll, Commentarii in historiam gentis Samaritanae, стр. 38—41; 43—45, Лейден, 1846). Об Александре Великом сообщается, что он поселил самарян в Фиваиде («Древн.», XI, 8, § 6, конец). Птолемей I Лаги, завоевав Палестину, увез с собою много пленных не только из Иудеи и Иерусалима, но также из Самарии и из живших близ горы Гаризим, и поселил их в Египте («Древн.», XII, 1). В нескольких папирусах, относящихся к середине III века дохрист. эры, упоминается деревня в Центральном Египте, называемая Самарией (The Flinders-Petrie Papyri, т. II, изд. Магаффи, стр. [14] 2, [88] 9, [93] 4, [94] 22, [96] 12, Дублин, 1893). Рассказывается, что в царствование Птолемея VΙ Филометора египетские евреи и самаряне обратились к царю за разрешением спора о том, где истинное место поклонения — в Иерусалиме или на Гаризиме («Древн.», XIII, 3, § 4; ср. XII, 1, конец). На существование самарян в Египте указывают также письма императоров Валентиниана, Феодосия и Аркадия к «praefectus Augustalis» (Codex Theodosianus, изд. Генеля, ХIII, 5, 18). Далее, может быть доказано, что они жили там в продолжение Средних веков и даже вплоть до семнадцатого века (см. Juynboll, l. c., р. 43—45; Heidenheim, Nachrichten über die Samaritaner (in Aegypten), aus einem handschriftlichen Reisejournale aus dem 15 Jahrhundert, в Vierteljahrschrift für Deutsch-Evangelisch-Theologische Forschung und Kritik, 1867, III, 354—356; Brüll, Die Samaritaner in Kairo, в Brtüll’s Jahrbücher, 1885, VII, 43—45). О евреях в Александрии в Средние века — см. статью Египет. [Статья E. Schürer’a в , с дополнениями М. Ростовцева].

ЕЭБЕ:География