ЕЭБЕ/Англия
Англия, южная часть Великобритании. —

1. Период до выселения в 1290 году. Нет никаких точных известий о еврейских поселениях в Англии до нормандского завоевания. Немногие упоминания о евреях в сборниках церковных законов архиепископов Кентерберийского и Йоркского (VI и VIII вв.) относятся к пасхальным обрядам евреев и являются повторением обычных канонических постановлений об отношениях между евреями и христианами. В них имеются также в виду временные посетители страны, галло-еврейские работорговцы, которые вывозили из Англии рабов на римский рынок и таким образом содействовали обращению англов в христианство.  Кроме того, в грамоте короля Витглафа (833), данной им монахам Кройланда, имеются ясные указания на то, что монастырь получил в дар от евреев землю (John Fell, Rerum anglicarum scriptores veteres). Виллиам из Мелмесбери (Gesta rerum anglorum, изд.  Duffy, c. 500) с уверенностью заявляет, что Вильгельм Завоеватель привез с собой евреев из Руана, и нет никаких оснований не верить этому известию. Цель Завоевателя вполне понятна. Мы знаем из Думсдейбука, что Вильгельм Завоеватель стремился к тому, чтобы феодалы вносили налоги в королевскую казну деньгами, а не натурой, для каковой цели необходимо было иметь по всей стране людей, которые могли бы снабжать феодалов деньгами. Вначале положение евреев было неопределенным, но вскоре установился принцип, что евреи и их имущество составляют собственность короля, и в царствование Генриха I (по другим известиям — Генриха II) в некоторые рукописные издания «Законов Эдуарда Исповедника» (Leges regis Edwardi Conf.; см. Hoveden, Annales, ed. Stubbs, II, 231) была включена следующая статья: «Да будет известно, что все евреи должны находиться во всем государстве под защитой и покровительством короля. Никто из них не может без разрешения короля переходить к какому-либо богатому владетелю, ибо евреи со всем их имуществом принадлежат королю; так что, если бы кто захватил их самих или их деньги, король, если сможет и захочет, будет требовать возвращения их как своей собственности» (Sciendum est, quod omnes judaeij ubicunque in regno sunt, sub tutela et defensione regis debent esse. Neque aliquis eorum potest subdere se alicui diviti sine licentia regis, quia ipsi judaei et omnia sua regis sunt. Quodsi aliqais detinuerit eos vel pecuniam eorum, rex requirat tamquam suum proprium, si vult et potest). Некоторые авторы утверждают, что еще Генрих I даровал лондонскому раввину, рабби Иосифу, и всем его единоверцам ту привилегию, по которой им разрешено было свободное передвижение в стране «в качестве королевской собственности» (sicut res propriae nostrae) без уплаты налогов или пошлин, предоставлено было право покупать все, что им принесут, продавать залоги по истечении одного года и одного дня, быть судимыми своими единоверцами и присягать на Пятикнижии. Выгодные для обеих сторон отношения между королем и евреями нарушились благодаря полной анархии, господствовавшей в государстве в царствование Стефана, который велел сжечь дом одного еврея в Оксфорде (по некоторым источникам, вместе с хозяином) за то, что тот отказался внести свою часть на расходы короля. Евреев одинаково обирали и королева Матильда, и король Стефан. В это время было возбуждено против евреев первое, насколько известно, обвинение в ритуальном убийстве (дело Виллиама из Норвича, 1144). В том же столетии такие же обвинения были предъявлены евреям в Глочестере (1168) и Бери-Ст.-Эдмундсе (1181). Ни одно из этих дел не стало предметом правильного судебного процесса. В то время как в Германии крестоносцы испробовали свои мечи на евреях, подобные вспышки против английских евреев, по словам еврейских летописцев, были предотвращены королем Стефаном (Hebräische Berichte, стр. 64). С восстановлением порядка в царствование Генриха II (1154—1189) и с удалением необузданных фламандцев евреи снова вздохнули свободно. Чрез пять лет после вступления Генриха II на престол мы находим евреев в Лондоне, Оксфорде, Кембридже, Норвиче, Тетфорде, Бунге, Кентербери, Винчестере, Ньюпорте, Стэффорде, Виндзоре и Ридинге. Но им не разрешалось хоронить своих покойников нигде, кроме Лондона. Лишь в 1177 году этот запрет был снят. Пребывание евреев в стране давало королю возможность пользоваться их капиталами. Он платил им векселями (demand notes), с которыми они должны были обращаться к шерифам графств, дававшим полугодовые отчеты об этих платежах на особых свитках (pipe rolls). Однако вскоре король имел случай убедиться, что не один он находит у евреев деньги для политических целей. Завоевание Ирландии Стронгбовом (1170 г.) стало возможным лишь после того, как Иосце (Iosce), еврей из Глочестера, доставил ему необходимые капиталы. Король отплатил Иосце (Iosce) за такой поступок немилостью. Однако Генрих II вообще не стеснял евреев никакими ограничениями в их денежных делах. Летописцы того времени с ужасом рассказывают о покровительстве короля «иностранцам и иноверцам, которые накопляют большие богатства и в состоянии строить дома из камня», материала, из которого в те времена строились только дворцы (без сомнения, евреи делали это с целью самозащиты от нападений, о которых речь ниже). Вероятно, Генрих II даровал евреям так называемую «Charta judaeorum Angliae et Normandiae», послужившую основанием их привилегированного положения в течение XII и начала XIII вв. В этой грамоте евреям Англии и Нормандии разрешается проживать в этих странах свободно и честно (honorifice). В тяжбах между христианами и евреями необходимы показания двух свидетелей, одного христианина и одного еврея, причем устное показание еврея может быть заменено писаным документом (breve). В случае жалобы христианина на еврея последний должен быть судим своими единоверцами (per pares judaei). Евреи могут беспрепятственно покупать все, что им приносят, за исключением церковной утвари и окровавленного сукна. В случае отсутствия у истца-христианина свидетелей для оправдания еврея достаточно его присяги на книге (конечно, Библии), а в делах с короною — на свитке Торы (super rotulum). При судебном разбирательстве споров между христианами и евреями из-за долговых обязательств цифра занятого капитала устанавливается показанием еврея, цифра же процентных денег — показанием христианина. Евреи пользуются также правом обращаться непосредственно к королю, в королевскую курию и к комендантам королевских замков, в округе которых они проживают.  В грамоте, по-видимому не без умысла, не установлены размеры процентов для денежных сделок евреев, так как чем больше евреи получали процентов, тем выше был доход короля. Новейший исследователь правового положения евреев в Средние века (Шерер) называет эту грамоту светлым моментом в истории английских евреев.

Благоприятное положение евреев в А. в царствование Генриха II доказывается, между прочим, посещением Англии Авраамом ибн-Эзрой в 1158 г. и Исааком из Чернигова в 1181 году, а также поселением в А. евреев, изгнанных в 1182 г. Филиппом Августом из Франции, между которыми, по всей вероятности, и находился Иуда сэр Леон из Парижа. Однако Генрих II только до поры до времени относился либерально к своим еврейским подданным. Уже в 1168 г. он арестовал главных представителей евреев и отослал их в Нормандию, где они жили, пока оставшиеся не уплатили на них 5000 марок выкупа (Gervasy of Canterbury, ed. Stubbs, I, 205). Тогда как от неевреев он потребовал для крестового похода против Саладина десятую часть имущества (десятину), евреи должны были пожертвовать для этой цели четвертой частью своего имущества. Десятина дала 70.000, а налог на евреев — 600.000 ф. Евреи, однако, не уплатили сразу всей суммы: многие годы спустя была потребована уплата недоимок. Король Генрих за думал получить от евреев такую сумму денег после того, как в королевскую казну неожиданно поступило громадное наследство крупного еврейского банкира XII в., Аарона из Линкольна (см. Линкольн). Дело в том, что по смерти безразлично ростовщика-еврея или христианина нажитые им благодаря росту деньги становились собственностью короля. Аарону из Линкольна одни лишь бароны остались должны не меньше 15.000 ф. Все остальное имущество Аарона также досталось королю. Большая часть этих сумм была увезена Генрихом в Нормандию для ведения войны с Филиппом Августом, но корабли с деньгами затонули по дороге. В королевском казначействе особое отделение (saccarium Aronis, Aarons exchequer) заведовало наследством Аарона. Все обязательства (по-еврейски — schetaroth) должников Аарона, из которых большая часть была обеспечена закладами под недвижимое имущество, записаны были на особых свитках (rolls), носивших название: de debitis Aronis. Исключая эти взыскания и запрещение носить оружие («для того, чтобы они оставались в полной зависимости от короля»; ср. Assize of arms, 1181, ст. 7), английские евреи имели мало причин жаловаться на свое положение в царствование Генриха II. Короля даже обвинили в чрезмерной снисходительности к «этим врагам Христа». Тем не менее, они отлично уживались с христианами и, в частности, с духовенством. Они свободно посещали церкви и находили убежище в монастырях во время народных волнений. Известны даже два случая перехода монахов-цистерцианцев в еврейство и установлен факт, что евреи свободно критиковали более слабые стороны католицизма — совершение чудес и поклонение иконам. Евреи жили богато в домах, похожих на дворцы, и много жертвовали на постройку аббатств и монастырей. В конце царствования Генриха II они навлекли на себя неудовольствие высших классов общества, с которыми им больше всего приходилось сталкиваться. Подъем религиозного воодушевления накануне крестового похода возбудил враждебное отношение к евреям, с зловещими результатами которого мы встречаемся при вступлении на престол Ричарда Львиное Сердце. Ричард принял крест перед коронацией (3 сент. 1189). Ввиду коронации в Вестминстер прибыла депутация от английских евреев с изъявлением верноподданнических чувств. Она была принята королем. Но 2 сентября король особым повелением воспретил доступ в церковь и дворец женщинам и евреям в день коронации — евреям, как говорили, из суеверного страха перед их чародейством. Несмотря на то, евреи пытались проникнуть в залу, где должно было происходить торжество, но дворцовая стража не только не пропустила их в залу, но и осыпала их оскорблениями и побоями. После того в Лондоне распространился из Вестминстера слух, будто король велел избивать евреев. Толпа после ряда безуспешных атак в течение дня на прочные каменные дома евреев решила ночью поджечь еврейский квартал (Old Jewry). Евреи, пытавшиеся спастись от пожара, были перебиты. Король был возмущен, но не принял никаких мер для наказания виновных, так как их было слишком много. Когда Ричард отправился в крестовый поход, беспорядки произошли в Линне, где евреи пытались захватить укрывшегося в церкви ренегата. Моряки напали на евреев, изрубили их и подожгли их дома. 7 марта 1190 года многие евреи были убиты на Стемфордской ярмарке, а 18 марта того же года 57 евреев были умерщвлены в Бери-Ст.-Эдмундсе. Евреи города Линкольна спаслись лишь благодаря тому, что укрылись в одном замке. Отдельные нападения на евреев произошли также в Колчестере, Тетфорде и Оспринге. Особенно потрясающи были события в Йорке. Встревоженные предшествующими избиениями и поджогами своих домов, произведенными толпою крестоносцев, евреи Йорка с Иосце во главе просили коменданта королевского замка в Йорке укрыть их с женами и детьми. Но когда комендант хотел занять Клиффордскую цитадель, предоставленную им евреям, последние отказались впустить его; коменданту пришлось обратиться за помощью к шерифу графства Джону Маршаллу. Милиция графства вместе со многими йоркскими дворянами во главе с Ричардом Мелебисом, крайне задолженным у евреев, осадили крепость. Гневное настроение толпы поддерживалось проповедями премонстрантского монаха, который в белой одежде служил каждое утро мессы перед стенами крепости, пока не был убит, случайно или умышленно, камнем, брошенным кем-то из осажденных. Смерть монаха привела толпу в еще большее раздражение, и заключенным, кроме принятия христианства, не оставалось другого средства избежать голодной смерти. Их духовный глава, рабби Иом-Тоб из Джойгни (Rabbi Jom-Tob of Joigny), убеждал их перебить друг друга и таким образом избавиться от ужасной альтернативы. Светский глава евреев, Иосце (Iosce), первый заколол свою жену Анну и двух детей. Сам он был убит рабби Иом-Тобом. Незначительное меньшинство, не желавшее последовать этому примеру, напрасно просило пощады у христиан, которые на заре 17 марта 1190 г. вошли в крепость: все остававшиеся в живых евреи были убиты. Не найдя в крепости долговых записей евреев, толпа ворвалась в собор, где нашла, наконец, эти записи и сожгла их. Канцлер Лонгшан (Longshamp) пытался наказать преступников, главным образом нескольких мелких баронов, но они бежали. У Ричарда Мелебиса были отобраны многие лены, но вскоре опять возвращены. Большинство дворян, упомянутых в летописях по поводу этого события, находилось в сношениях с разными аббатствами, и нападение их на евреев объясняется в такой же мере религиозными предрассудками, как и желанием избавиться от уплаты долгов (см. Йорк). Во время пребывания короля Ричарда в Святой земле и в плену у немецкого короля положение евреев в А. ухудшилось вследствие поборов со стороны канцлера Лонгшана. Между прочим, они должны были уплатить 5000 марок для выкупа короля, что в три раза превышало сумму, уплаченную для той же цели городом Лондоном. Возвратившись в Англию, король решил упрочить положение евреев настолько, чтобы их имущество не расхищалось; он хотел, по-видимому, обеспечить свои законные права как универсального наследника еврейского имущества. Поэтому он постановил в 1194 г., что евреи должны совершать денежные сделки в присутствии восьми свидетелей.  При этом составлялись две долговые записи: одну получал еврей-кредитор, другая сохранялась в особом ящике (archa или arca communis), находившемся под постоянным контролем королевских чиновников. Изменения в записях должны были происходить в присутствии двух хранителей ящика (clerici), которые снимали копии с записей и о всяком изменении в договоре делали отметку на своей копии. При уплате долга еврей-заимодавец вручал должнику расписку в получении суммы, которую тот должен был предъявлять хранителям. Лишь по выполнении этого последние возвращали должнику запись, хранившуюся в ящике. В царствование Ричарда евреи имели возможность совершать сделки исключительно в шести или семи городах (впоследствии число их возросло до 26). Таким образом, король мог всегда установить наличность еврейского имущества; уничтожение же долговых обязательств, находившихся в руках евреев, не могло освободить должника от уплаты долга. Этими постановлениями короля Ричарда («Capitula judaeorum») было фактически положено начало «Еврейскому казначейству» (Exchequer of the Jews), ведавшему все сделки английских евреев, обложенные пошлиной в пользу короля. Последний стал, таким образом, «скрытым компаньоном» (sleeping partner) еврейских банкиров. Король получал по два бизанта с каждого фунта, т. е. 10% всех сумм, возвращаемых евреям при посредстве королевских судов. Надзор за денежными сделками евреев был поручен двум судьям (justices of the Jews), которые по временам объезжали страну и следили за тем, чтобы евреи не совершали тайных сделок и не лишали таким образом короля его доходов.  Размер процентов, которые евреям дозволено было взимать и которые они в XIII века обыкновенно получали, был определен в два пенса в неделю за каждый фунт долга, т. е. около 43⅓ годовых.

Что касается правового положения евреев в конце XII в., то их нельзя было считать чужестранцами, как не были чужестранцами и нормандские бароны, с которыми евреи прибыли в страну; при том же звание чужестранца не могло быть наследственным (Maitland-Pollock, History of English Law). Они не были еретиками, потому что церковь признавала за ними право на существование. Евреи занимались по большей части ростом, и имущество их, как имущество всех ростовщиков, по их смерти переходило к королю. Но, с другой стороны, евреи-ростовщики могли получать по приговору суда долг с процентами, тогда как христиане-ростовщики получали в таком случае только первоначальную ссуду. Евреи сносились непосредственно с королем и его судами, но это не означало, что король полновластен в смысле их обложения или требования «безвозвратной ссуды» — по часто повторяющемуся выражению официальных документов королевского казначейства. Все налоги и подати, взимавшиеся с других подданных короля, — aids, reliefs (пособия), fines и amercements (штрафы), налагались и на евреев, с тою лишь разницею, что последние должны были платить их в большем размере. Они, правда, были королевскими «людьми» («the king’s men»), впрочем, не больше, чем бароны того времени. Они пользовались особой привилегией дворянского сословия — свободой передвижения и правом селиться где угодно, без всяких ограничений. Мы увидим, как впоследствии их лишили этой привилегии. В общем положение английских евреев к конце XII века имело много общего с положением баронов, чужестранцев, еретиков и ростовщиков: состояние несколько странное, но которое нельзя назвать тяжелым.

Эти условия вскоре изменились. Уже в 1198 г. папа Иннокентий III обратился с посланием к всем христианским монархам, в том числе и к Ричарду Львиное Сердце, о сложении всех процентов, взыскиваемых евреями с христиан. Это совершенно разорило бы евреев. В булле от 15 июля 1205 г. папа провозгласил принцип, что евреи обречены на вечное рабство за то, что распяли Христа. Такое отношение римской церкви к евреям вскоре отразилось и на политике светской власти в Англии.

Король Иоанн Безземельный, недолюбливавший евреев по причинам личного характера (он немало задолжал им в молодости, во время своего пребывания в Ирландии), в начале своего царствования отнесся к ним с притворною снисходительностью. За сравнительно небольшую сумму (4000 марок) он в 1200 г. подтвердил привилегию Генриха II. Мэру города Лондона он сделал строгий выговор за нападения, которым здесь постоянно подвергались евреи. Иоанн назначил верховным раввином («архипресвитером») всех английских евреев Якова из Лондона (12 июля 1199 г.). Но с потерею Нормандии в 1205 г. он круто изменил свое отношение к евреям. Оставшись победителем в борьбе с папой, он потребовал не менее 100000 ф. от английской церкви и 66000 марок от евреев (1210). Одному из последних, Аврааму из Бристоля, уклонявшемуся от уплаты своей части — 10000 марок, король приказал выдергивать по одному зубу в день до тех пор, пока несчастный не согласился уплатить всю сумму (Roger of Wendover, II, 232; см. также Ramsay, Angevin Empire, London, 1903, стр. 426). Несмотря, однако, на то, что Иоанн бессовестно обирал евреев, они оказали ему серьезную поддержку в его борьбе с баронами и муниципалитетами.

С вступлением на престол Генриха III (1216) положение евреев несколько улучшилось, но лишь на короткое время. Годом раньше Иннокентий III на Латеранском соборе установил для евреев отличительный знак, а в 1218 году кентерберийский архиепископ Стефан Лангтон взялся провести это постановление в Англии. Отличительный знак английских евреев состоял из шерстяной белой полосы на груди, длиною в четыре пальца и шириною в два. Сначала евреи протестовали против этой стеснительной меры и готовились покинуть страну, но комендантам пяти портов дан был приказ не выпускать евреев из Англии без королевского разрешения. Заняв престол, Генрих III назначил комиссию из 24 горожан, на которых возложена была ответственность за безопасность евреев Глочестера и Герфорда, причем все дела между евреями и христианами были переданы королевским шерифам или констеблям. Это было очень невыгодно для городов, которые начали было избавляться от феодальных налогов и королевских поборов, откупаясь определенной ежегодной платой, т. н. «firma burgi», что избавляло их от сеньоральной и королевской юрисдикции. Исключение, установленное королем для еврейских дел, стало для чиновников предлогом для частых посещений городов. Тогда города начали обращаться к королю с просьбами удалить евреев, и евреи были изгнаны из Бери-Ст.-Эдмундса (1190), Ньюкасла (1234), Уайкомба (1235), Беркгемстеда (1242), Саутгемптона (1236) и Ньюберри (1241). В 1253 г. было, наконец, постановлено, что евреи могут жить лишь в городах, в которых имелись ящики для еврейских долговых записей (см.). С тех пор место жительства евреев было ограничено 26 городами, и они окончательно превратились в королевскую собственность. Попытки евреев обойти эти постановления карались изгнанием (в Виндчельзи 1273, в Брайднорте 1274, в Виндзоре 1283). Эти ограничения лишали евреев возможности менять место жительства, а также уклоняться от уплаты налогов, обеспечивавшейся круговою порукой и служившей главным орудием вымогательств в царствование Генриха III. По всей вероятности, существовала еще другая причина ограничения денежно-торговых сношений евреев с городами, потому что, в сущности, король извлекал мало пользы из кредитных операций евреев с городскими жителями, так как сделки эти заключались главным образом с мелкими баронами и высшим духовенством. Первые в своих денежных делах с евреями оказывались между молотом и наковальнею: долги их в конце концов попадали в руки короля при конфискации еврейского имущества после смерти заимодавца и при сборе податей с евреев, производившемся королевскими чиновниками. Крупные бароны подражали королю и при посредстве евреев завладевали землями менее состоятельных дворян. Богатые бароны ссужали евреев деньгами, вступали в компанию с евреями-ростовщиками, и в случае несостоятельности в их руки переходили земли задолжавших дворян. По этому поводу раздавались жалобы уже на соборе в Ворчестере в 1240 году (Wilkins, Concilia, I, 675—76); приблизительно двадцать лет спустя мелкие бароны уже умоляют короля изыскать какое-нибудь средство вырвать их из рук крупного дворянства (Stubbs, Select Charters, 365). Когда вспыхнула «баронская война», были приняты энергичные меры к тому, чтобы уничтожить все следы задолженность королю или крупным баронам. Еврейские кварталы в Лондоне, Кентербери, Нортгемптоне, Винчестере, Кембридже, Ворчестере и Линкольне были разграблены (1263—65), а ящики с долговыми обязательствами уничтожены или отосланы в главную квартиру баронов, в Или (Ely). Симон де Монфор, еще ранее изгнавший евреев из своего собственного города, Лейчестера, оказавшись на апогее славы и могущества после битвы при Льюисе (1264), уничтожил решительно все долговые записи евреев.  Его обвиняли даже в том, будто он принимал участие в грабежах, но он издал указы в защиту евреев (Kingsford, Song of Lewes, Oxford, 1890, pp. 59, 80). Уничтожение долговых записей принесло неисчислимый убыток евреям и представителю их интересов — королю.

Вымогательство достигло крайних пределов при Генрихе III. Доходы с евреев составляли приблизительно 13-ю часть всех доходов казны, между тем как в Англии в конце XIII века жило всего около 16.000 евреев. Нижеследующие цифры, хотя и не полные, дают представление о доходах, поступивших в казну от евреев в XIII веке:

По вычислению Кокса (Cokes, Instit. of the Law of England, II, 98), казна получила с евреев от 1245 до 1273 гг. — 420.000 ф. (около 240 млн. марок) «de exitibus judaeorum». С целью получения с евреев чрезвычайного сбора в пользу казны Генрих III созвал еврейский парламент, в котором участвовало более ста депутатов, по шести от больших и по 2 от менее значительных общин. Были назначены сборщики, которые под страхом тюремного заключения, конфискации имущества и ссылки в Ирландию обязаны были доставить требуемые королем суммы. Приведенные цифры показывают, что к середине XIII в. поборы с евреев уменьшились.  Это объясняется тем, что король изыскал другие источники дохода: он иногда делал займы у итальянских купцов, так называемых «папских ростовщиков», гарантируя уплату имуществом евреев. Помимо того, что район деятельности евреев был ограничен, король своим непрерывным требованием денег мешал росту еврейских капиталов. Два раза, в 1254 и 1255 гг., евреи умоляли короля разрешить им оставить королевство, пока у них еще не отнят последний грош. Отказ Генриха доказал полную их зависимость от него. В середине XIII века евреи в Англии были настоящими крепостными короля, подобно тому, как в Германии они были «Kammerknechte».  Корыстолюбию короля не было пределов, хотя, очевидно, не в его интересах было лишать евреев капиталов, без которых они не могли совершать выгодных для него денежных сделок. В феврале 1255 года он продал «еврейство» на один год за 5000 марок брату своему, Ричарду Корнваллийскому, уступив ему все права над ними. В августе многие видные евреи собрались в Линкольне, чтобы отпраздновать свадьбу дочери Берехии из Николи. В то время в колодце во дворе одного линкольнского еврея нашли труп христианского мальчика (Гуго из Линкольна), бесследно исчезнувшего за месяц до этого. Евреев обвинили в убийстве мальчика и всех арестовали; 91 чел. были отправлены в Лондон, в башню Тауэр, 18 чел. были приговорены к смертной казни, а остальные томились в заключении до конца правления Ричарда (см. Гуго из Линкольна).

После смерти Симона де Монфора и окончания Баронской войны Эдуард, тогда еще принц Уэльский, но фактически управлявший Англией, стал принимать меры к устранению главных причин, доводивших дворян до вспышек против евреев. В 1269 г. королевский советник Вальтер де Мертон, сильно задолжавший евреям, издал постановление, не признававшее за последними права владеть землями, доставшимися им за долг, и запрещавшее им выдавать денежные ссуды под земельную собственность. Все записи на недвижимое имущество были объявлены недействительными, и всякая попытка переуступить эти записи христианам каралась как уголовное преступление.  Однако хотя бароны не могли более закладывать свои земли, они еще имели возможность продавать их евреям; а с землей к евреям переходили и неразрывно связанные с ленным владением феодальные права. В 1271 году евреи старались добиться от Королевского совета разрешения владеть земельной собственностью, пользуясь при этом всеми привилегиями, связанными с этим правом. Но какой-то францисканский монах выступил с протестом против «нечестивой наглости» (impious insolence) евреев, осмелившихся требовать таких прав, и был поддержан епископами Англии. Ходатайство евреев было отклонено, и, сверх того, их лишили права приобретать землю на условиях «свободного держания» (freehold). Им даже запрещалось дальнейшее приобретение земли в Лондоне, так как церковь теряла от этого десятину (De antiquis legibus liber, стр. 234 и сл.). Лишенные, таким образом, всякой гарантии при крупных сделках, евреи доведены были до полной невозможности продолжать дела. И в самом деле, вскоре после издания этих постановлений, в 1271 году, Генрих III или Эдуард, действовавший от его имени, продал все еврейское имущество Ричарду Корнваллийскому за ничтожную сумму — 2000 марок (Rymer, Foedera, I, 489).

В 1274 г. Лионский собор восстановил в полной силе каноны против ростовщичества, а Эдуард I в «Statutum de judaismo» безусловно запретил евреям отдавать деньги в рост. Но он разрешил им заниматься торговлей и ремеслами и даже арендовать землю на 10-летний срок, ясно оговорив при этом, что тем они не приобретают феодальных привилегий, связанных с поместным владением. Впрочем, эти постановления, которые могли бы создать новые, благоприятные для английских евреев условия существования, не имели серьезного значения: нельзя сделаться ни фермером, ни ремесленником в один день. Кроме того, в XIII веке ремесла составляли монополию цехов, а торговля находилась исключительно в руках купеческих гильдий. Таким образом, Эдуард, лишив евреев возможности заниматься отдачей денег в рост, отнял у них единственно доступное для них занятие. Часть евреев пыталась обойти постановления статута, пользуясь для этого ухищрениями «кагорцев» (менял из Кагора в Южной Франции), требовавших, чтобы в векселе проценты приписывались к занятой сумме. Другие принялись за грабежи на дорогах. Иные вынуждены были приютиться в доме для новообращенных (Domus conversorum; см. ниже). Многие жили темным промыслом так наз. «обрезывания монет», очень распространенным в Средние века. В 1278 г. все евреи были заключены в тюрьмы, и в одном Лондоне подверглось казни не менее 293 евреев. Не считая возможным совершенно воспретить евреям отдачу денег в рост, Эдуард I в новом статуте 1280 года снова разрешил им это занятие, но с условием, чтобы срок займа был ограничен тремя, в крайнем случае четырьмя годами.  Кроме того, все займы должны были быть надлежащим образом зарегистрированы, так чтобы король мог получать свою долю доходов с денежных операций евреев (Papers of the Anglo-Jewish Historic. Exh., pp. 219, 229). Эти сделки не могли быть надежны и выгодны, и королевские доходы не могли быть особенно высоки в пределах тех норм, в которых рост был разрешен королем, а отменить ограничительные нормы королю Эдуарду помешало состоявшееся вскоре после того запрещение церкви.

Начиная с IV Латеранского собора, раздражение пап против евреев все возрастало, так как ритуалы иудейства стали все более и более привлекать симпатии христиан. После собора Стефан Лангтон, архиепископ Кентерберийский, отлучил от церкви всех христиан, имевших какие-либо дела с евреями, а Генрих III выказал свое сочувствие политике церкви основанием в 1232 году дома для новообращенных евреев (Domus conversorum). Это не мешало королю требовать в свою пользу имущество прозелитов вплоть до 1280 года. Джон из Пекгэма, архиепископ Кентерберийский, закрыл в 1282 году в своей епархии все еврейские синагоги, а Эдуард I издал распоряжение, чтобы доминиканцы проповедовали евреям христианское учение, причем королевские чиновники должны были оказывать содействие проповедникам. Евреи с трудом сдерживали себя, чтобы не выказать презрения к христианской вере. Во время процессии в Оксфорде в 1268 году один еврей вырвал крест из рук крестоносца. В 1274 году другой еврей был сожжен в Норвиче за богохульство, после чего король Эдуард издал указ, чтобы всякий еврей, обвиненный в богохульстве, подвергался смертной казни. В конце 1286 г. папа Гонорий IV обратился с посланием к епископам Йоркскому и Кентерберийскому, в котором подчеркивал вред, приносимый англичанам общением с вероломными евреями, изучающими «Талмуд и его мерзости», совращающими сынов церкви в свою веру, заставляющими слуг-христиан работать по воскресеньям и праздникам и всячески позорящими христианскую религию. Ввиду этого папа призывает короля и церковь сделать все возможное для проведения в жизнь данной буллы.

Английская церковь, с своей стороны, на соборе в Эксетере в 1287 году подтвердила все старые канонические постановления против евреев, запрещавшие евреям состоять на государственной службе, держать христианскую прислугу и показываться на улицах во время праздника Пасхи, а христианам пользоваться услугами еврейских врачей. Кроме того, на этом соборе было решено возобновить постановления Оксфордского собора 1222 г., лишавшие евреев права строить новые синагоги. Таким образом, положение евреев сделалось невыносимым, и окончательное изгнание их из страны стало лишь вопросом времени. После изгнания евреев из подвластной ему Гаскони Эдуард 18 июля 1290 года приказал шерифам всех графств принять меры к тому, чтобы в Англии не осталось ко Дню Всех Святых (1 ноября) ни одного еврея. Им разрешено было взять из имущества лишь то, что они могли унести с собою. Дома евреев были конфискованы в пользу короля, и лишь некоторым было дозволено продать их. На пути в Фландрию изгнанников грабили капитаны судов. Многие погибли в море. Из 16.000 евреев, покинувших Англию, около одной десятой части переселилось в Фландрию.  За их проезд уплатил король. Часть изгнанников поселилась в Париже. Конфискация домов дала королю всего 130 ф., долги же евреям (не считая процентов, которых король, как христианин, не мог получить) не превышали 9000 фунтов. Парламент вотировал королю в благодарность за изгнание евреев десятую часть десятины и пятнадцатую часть собственных доходов.

В течение 220-летнего пребывания евреев в Англии их положение постоянно ухудшалось. Сначала к ним относились очень благосклонно и не мешали накоплять богатства. Среди них известны 2—3 врача. Несколько монахов даже перешло в иудейство. Но потом они постепенно превратились в крепостных короля. Отношения евреев к согражданам-христианам, вначале дружелюбные, становились все враждебнее, хотя есть известия о том, что они охотились вместе с христианами (см. Кольчестер). — Параллельно с упадком политического значения евреев в Англии замечается в XIII в. оскудение их литературной производительности по сравнению с расцветом еврейской литературы в XII веке, когда в Англию прибыли такие светила еврейской учености, как Авраам ибн-Эзра, Иуда сэр Леон, Иом-Тоб из Джойгни и Яков из Орлеана. Целая школа еврейских грамматиков процветала в Англии, среди них Моисей бен-Иом-Тоб, Моисей бен-Исаак и Самуил Ганакдан из Бристоля. Берехия бен-Натронай Ганакдан составил «Басни о лисицах» («Mischle schualim»), один из самых замечательных памятников средневековой еврейской литературы. В XIII веке мы встречаем в Англии не много еврейских ученых. Среди них упомянем Моисея из Лондона, Берехию из Николя, Аарона из Кентербери и Элиагу из Лондона. Кроме того, известны также Яков бен-Иуда из Лондона, автор книги о ритуалах «Ez Chaim», и Меир из Норвича, литургический поэт. Они были большей частью выходцами из Франции, говорили и писали по-французски (Rev.  et. juives, XVIII, 256). Евреи имели свой суд, «beth-din», состоявший из трех «епископов» (даянов).  Во главе управления общин стояли «парнассим» с «габаями» (казначеями) и «хирографами» (писцами).  Для обучения еврейских детей существовали школы во всех городах, где проживали евреи, а в Лондоне, в Ironmonger Lane, находилась высшая школа для раввинов (Jacobs, Jews of Angevin England). Во главе всего еврейского населения страны поставлен был верховный раввин («пресбитер всех евреев Англии»), избиравшийся, по-видимому, самими евреями, которым это право даровано было королем, оставившим, впрочем, за собою право утверждения его, как и христианских епископов. Верховный раввин был до некоторой степени королевским чиновником, так как в случае надобности Exchequer of the Jews («еврейское казначейство») обращалось к нему за разъяснениями по вопросам еврейского законоведения. Английское законодательство вполне признавало законы еврейской «галахи», поскольку они не противоречили церковным канонам. Из верховных раввинов XIII в. известны Яков из Лондона (в 1200 г.), Иосце (1207), Аарон из Йорка (1237), Элиагу из Лондона (1243), Hagin fil Crosse (1257) и Crosse fil Mosse.

II. Период от изгнания (1290) до вторичного поселения евреев в Англии в 1655 г. — Между изгнанием евреев из А. и вторичным их поселением в 1655 г. мы не находим никаких официальных следов пребывания их в Англии, не считая обитателей «Domus conversorum», где оставалось немало евреев до 1551 г. и даже позднее. В 1310 г. была сделана безуспешная попытка добиться отмены эдикта об изгнании. По-видимому, это не помешало некоторой части евреев вернуться обратно в Англию, так как в 1376 году поднялись жалобы против лиц, которые занимались торговлею в качестве ломбардцев, но в сущности были евреями (Rot. Pari., II, 332а). Иногда отдельные евреи получали разрешение приехать в Англию, как, например, доктор Элиас Сабот в 1400 году.  Но лишь после изгнания евреев из Испании значительное количество евреев переселилось в Α., по-видимому, скрыв свою религию.  По крайней мере, в 1542 г. многие из них были арестованы по подозрению в принадлежности к иудейству, и в течение ΧVI в.  множество лиц, носивших еврейскую фамилию Лопец (возможно, что все принадлежали к одной и той же семье), нашло убежище в А. Самый известный из них был Родриго Лопец, врач королевы Елизаветы, который, говорят, послужил оригиналом для Шейлока.  Не считая видных ренегатов, как Тремеллиус (см.) и Филипп Фердинанд (см.), наиболее замечательным евреем, посетившим за этот период Α., был Иоахим Гоунс (Gaunse; см.), который ввел в стране новые методы разработки копей.

III. Период от вторичного поселения евреев (1655) до конца XIX века. — Около середины XVII века в Лондон переселилось значительное число купцов-марранов. Они образовали тайную конгрегацию с Антонио Фернандесом Карваялом во главе. Лондонские мараны вели обширную торговлю с Левантом, с обеими Индиями, с Канарскими островами, с Бразилией, главным же образом с Нидерландами, Испанией и Португалией. Благодаря своим торговым связям они в состоянии были доставлять Кромвелю важные сведения о действиях приверженцев Карла Стюарта в Голландии и испанцев в Новом Свете (L. Wolf, Cromwell’s secret intelligencers). Официально они допущены были в Α., как испанцы и католики, но они тайно собирались для богослужения в Cree Church Lane, и правительству скоро стала известна их принадлежность к иудейству. Между тем пуританское движение в достаточной мере подготовило общественное мнение к предложению иудействующих сект, крайних элементов парламента, о разрешении евреям вновь поселиться в Англии. Уже в 1649 г. жившие в Амстердаме баптисты, вдова Иоанна Картрайт и ее сын Эбенезер, обратились к армии Кромвеля с петицией («The petition of the Jews for the repealing of the act of Parliament for their banishment out of England»). В пользу евреев высказались также Роджер Виллиямс, Гуго Петерс и все вообще индепенденты. Многих побуждали к тому мессианские чаяния. Эти надежды были встречены с восторгом Манассе бен-Израилем, который в своей книге «Esperanca de Israel» («Надежда Израиля», 1650) указывал, что для пришествия Мессии необходимо поселение евреев в Англии, так как это пришествие станет возможно лишь тогда, когда евреи будут рассеяны по всем странам; по Антонию Монтезиносу, недостававшие десять колен Израиля найдены в лице индейцев Северной Америки, и следовательно, Англия — единственная страна, где их нет.  — Между тем торговая политика, созданная «Навигационным» актом (1651 г.; акт разрешал ввоз колониальных товаров только на британских судах и был направлен к ослаблению морской торговли Голландии), привела Кромвеля к мысли о желательности отвлечения крупных еврейских купцов из Амстердама в Лондон с целью овладеть через них торговлей с Испанией. Еще до того послана была в Амстердам миссия, которая должна была вступить в переговоры относительно торгового союза с Голландией. Миссия эта, среди членов которой находился Джон Терлу (Thurloe), впоследствии статс-секретарь во время протекторства Кромвеля, вступила в переговоры с Манассе бен-Израилем и амстердамской общиной. Манассе бен-Израилю был выдан паспорт для проезда в Англию, но двухлетняя война между Англией и Голландией задержала его поездку. Вскоре после войны Манассе послал в Лондон своего шурина, Давида Абрабанеля, который должен был вручить совету Кромвеля петицию о разрешении евреям вернуться в Англию.  Совет, однако, отклонил это ходатайство. Тогда Кромвель убедил Манассе лично приехать в Лондон, что последний и исполнил в конце сентября 1655 г. В Лондоне Манассе был хорошо принят Кромвелем и вручил ему «нижайший адрес» (humble addresse).  В том же году в Whitehall была созвана «национальная конференция» из юристов, теологов и купцов. Юристы заявили, что они ничего не имеют против возвращения евреев в Англию, но теологи и купцы были другого мнения. Кромвель, опасаясь неблагоприятного для евреев решения, приостановил заседания конференции (см. Кромвель, Оливер). В следующем году началась война между Англией и Испанией, и вопрос о возвращении евреев в Англию вступил на путь практического разрешения. Маранам в качестве испанских подданных грозила опасность изгнания из страны и конфискации имущества. Тогда они решились заявить о своей принадлежности к еврейству. Кромвель, как видно, позволил им оставаться в Англии под условием, чтобы они не отправляли публично богослужения и не принимали прозелитов из христиан. На основании этого разрешения Карваял и Симон де Кацерес приобрели в 1657 году участок земли для устройства еврейского кладбища. Племянник Манассе бен-Израиля, Соломон Дормидо, занял место маклера при Лондонской королевской бирже без обычной присяги, заключавшей в себе слова «по истинной вере христианина» (the true faith of а Christian). Еще раньше Карваял и его сын добились натурализации. Но принципиально вопрос о разрешении евреям вернуться в Англию остался открытым. Манассе бен-Израиль опубликовал в Лондоне в 1656 г. на английском языке свою «Защиту евреев» (Vindicte judaeorum), где горячо опровергал нелепые обвинения, будто евреи употребляют для опресноков христианскую кровь, проклинают христиан в своих молитвах и т. д. Ему вскоре пришлось убедиться, что представления о симпатиях англичан к «народу Библии» были сильно преувеличены. Кромвель оказывал Манассе внимание и даже назначил ему ежегодную пенсию в сто фунтов, но дело, ради которого еврейский ученый приехал в Лондон, не имело успеха. Манассе с сокрушением должен был покинуть Англию и по дороге на родину скончался в Миддльбурге (1657).

Такой неофициальный способ решения еврейского вопроса имел то преимущество, что не вызвал слишком сильной антиеврейской реакции. Благодаря этому Карл по возвращении в Англию мог оставить без внимания петицию лондонских купцов об отмене распоряжений Кромвеля. Находясь в изгнании, Карл пользовался поддержкой некоторых евреев-роялистов, как Мендес да Коста и Августин Коронель Шакон. — В 1664 году граф Беркширский и Рикот снова подняли вопрос об изгнании евреев из Англии. Но король заявил евреям, что они и на будущее время могут рассчитывать на его благорасположение. Агитация против евреев продолжалась, и в 1673 году против них было возбуждено обвинение в нарушении общественной тишины за то, что они публично отправляли богослужение. В 1685 году 37 евреев были арестованы на королевской бирже. В обоих случаях Тайный совет (Privy Council) короля постановил прекратить следствие. Положение евреев все еще оставалось неопределенным. В 1684 году, во время одного процесса, связанного с именем Ост-Индской компании, было заявлено, что они (евреи) — «неверные» иностранцы и вечные враги британской короны. Даже государственный прокурор заявил, что они только терпимы в Англии. Действительно, большинство английских евреев все еще оставалось в положении бесправных иностранцев. Вильгельм III (1688—1702), которому, как передают, Антонио Лопец Суассо, впоследствии барон Avernes de Gras, ссудил при вступлении на престол два миллиона гульденов, тем не менее, не воспрепятствовал в 1689 году обложению крупнейших лондонских купцов-евреев как иностранцев. Однако он ответил отказом на петицию об изгнании евреев из Ямайки. В царствование Вильгельма III, бывшего голландского штатгальтера, установилась тесная связь между лондонской и амстердамской еврейскими общинами, благодаря чему крупные еврейские капиталы из Амстердама перешли в Лондон. В самом начале XVIII в. мы находим в Лондоне крупнейших еврейских финансистов Северной Европы: членов семей Мендецов да Коста, Абудиенте, Сальвадор, Лопец, Фонсека. Немецкие (ашкеназские) евреи, в незначительном числе поселившиеся в Лондоне и построившие там синагогу в 1692 г., не принимали никакого участия в сношениях влиятельных сефардов с английским правительством. Правительство начало признавать значение крупных еврейских финансистов. В особенности Мальборо широко пользовался услугами сэра Соломона де Медина и даже был публично обвинен в получении от последнего ежегодной субсидии. Сефарды привезли в Лондон около 1.500.000 ф., возросшие к середине XVIII в. до 5.000.000 ф. В 1723 г. парламент разрешил евреям арендовать земли с опущением в присяге, сопровождавшей нотариальный акт, формулы: «по истинной вере христианина». В 1740 году в парламенте прошел билль, предоставлявший право натурализации в британских колониях в Америке евреям, прожившим там не менее семи лет. В 1745—1746 гг. такой же билль был принят в ирландской палате общин, но в следующем году билль был отвергнут в палате пэров. Между тем во время восстания якобитов (1745—1746) евреи приняли сторону правительства. Крупнейший еврейский банкир Самсон Гедеон упрочил денежный рынок, а многие молодые евреи поступили в качестве добровольцев в корпус, назначенный для защиты Лондона. Возможно, что именно в награду за это в парламент внесен был Пельгэмом в 1753 г. билль о предоставлении права натурализации евреям, прожившим три года в Англии или Ирландии и не отлучавшимся из страны более чем на три месяца, с освобождением их от обязательного при этом христианского обряда присяги. В верхней палате билль не встретил большого сопротивления, но в нижней палате тори энергично воспротивились такому «отречению от христианства», как они это называли. Противники их, виги, указывали на важное значение евреев в народном хозяйстве, так как евреи доставляли двенадцатую часть доходов государства и в их руках находилась двадцатая часть всей внешней торговли А. В конце концов виги провели этот закон, составлявший один из пунктов их политической программы. Билль был утвержден королем (26, Geo. II, cap. 26). Тем не менее, билль о натурализации евреев возбудил сильный ропот в стране. Лорд-мэр и купеческая корпорация Лондона ходатайствовали перед парламентом об отмене билля.  Толпа разносила по улицам Лондона карикатуры на евреев, и на всех перекрестках расклеены были плакаты с надписями «Долой евреев! Долой деревянные башмаки!» (последнее — намек на гугенотов). Гугенотам министерство Пельгэма пыталось предоставить право натурализации еще в 1751 г., но соответствующий билль был отклонен парламентом. В результате еврейский билль был отменен в 1754 году «как возбудивший неудовольствие и беспокойство в умах многих королевских подданных». Была даже сделана попытка отменить акт 1740 года о натурализации евреев в колониях. Отмена билля подействовала удручающе на сефардских евреев, которых он, главным образом, касался.

Самсон Гедеон, глава общины, решил крестить своих детей. Его примеру последовали многие видные семьи сефардов. Когда на английский престол вступил Георг III, был избран комитет представителей португальской общины (Committee of Deputados) для изъявления королю верноподданнических чувств. К этому времени немецкие евреи в Лондоне приобрели такое значение, что в Committee of Deputados вошли и их представители. Но немецкие евреи не принимали участия в Board of Deputies («Бюро депутатов»), единственной постоянной корпорации представителей английских евреев. Деятельность «Бюро депутатов» ограничивалась пока, главным образом, оказанием материальной поддержки единоверцам не только Англии, но и других стран, так как благодаря богатству лондонской общины сюда стекались со всех сторон нуждавшиеся в помощи. Депутаты даже не протестовали против установленной при Георге III формулы присяги (Oath of abjuration Act, 6, Geo. III, cap. 52), содержавшей слова «истинной вере христианина».  Эта формула была обязательна для военных и гражданских чинов, для членов университета, для адвокатов, избирателей и членов парламента. Тогда виднейшие представители сефардской общины, как Берналы, Лопецы, Рикардо, Дизраэли, Агиляры, Баселы и Самуда, стали мало-помалу порывать связь с синагогой, воспитывая детей своих либо вне всякой религии, либо в духе англиканской церкви с целью сделать им доступными все поприща государственной и общественной жизни. Тем временем ряды английских евреев пополнялись спасавшимися от гонений выходцами из Польши и Германии. — Сефардские евреи сосредоточивались преимущественно в Лондоне, как центре всемирной торговли; немецкие евреи селились главным образом в южных и западных портах, в Фолмуте, Плимуте, Портсмуте, Ливерпуле, Бристоле и др., и занимались ссудой денег под заклад и мелкой торговлей. По понедельникам евреи-торговцы с тюками товаров расходились из городов по окрестным деревням. Таким образом были завязаны сношения с пунктами, расположенными внутри страны, где евреи вскоре начали селиться, напр. в Натале, Кембридже, Кентербери, не говоря уже о Бирмингеме и Манчестере. Торговцы этого типа ближе соприкасались с английской жизнью и, несомненно, немало содействовали уничтожению предрассудков, так резко проявившихся в 1753 году. Другое, довольно странное обстоятельство способствовало той же цели. Евреи, главным образом сефарды, приобрели репутацию искусных боксеров. Их ловкость позволила им заменить бывший до тех пор в ходу грубый способ борьбы более искусными приемами. В 1789 году Даниил Мендоса благодаря своему искусству победил своего противника Гомфрейса, и эта победа доставила ему звание чемпиона Англии. Несколько позже Самуил Элиас, известный под именем «голландского Сама», изобрел новый прием (upper cut) и распространил бокс среди высших классов общества.  Очень может быть, что перемена в отношениях массы английского народа к евреям между 1753 и 1829 гг. была в известной степени результатом побед целого ряда евреев-чемпионов бокса. Несмотря на это, существуют несомненные доказательства физического вырождения еврейского населения Англии к концу XVIII в., и картина, нарисованная известным экономистом и филантропом (Colqhoun в книге Treatise on the police of the Metropolis, London, 1800), представляет очень мало утешительного. Другою причиною дружелюбного отношения к евреям со стороны части средних классов английского общества были возродившиеся надежды на удачное обращение евреев в христианство. Англиканские миссионеры, по-видимому введенные в заблуждение обнаружившейся среди сефардов Лондона тенденцией к вероотступничеству, в ожидании массового перехода евреев в христианство основали в 1807 г. «Лондонское общество для распространения христианства среди евреев» (см. Английские миссионеры), а затем и другие подобные миссионерские учреждения. Эти общества содействовали распространению симпатии к евреям среди неконформистов (из которых они большей частью состояли и которые скоро должны были образовать ядро либеральной партии), подобно тому, как позднее мания англоизраэлизма доставила евреям симпатии библейских христиан. С другой же стороны, влияние д-ра Томаса Арнольда среди либералов было впоследствии направлено против евреев. Хотя и эрастианист (сторонник подчинения церкви государству), он имел в виду исключительно христианское государство. Между тем руководящая роль в английском еврействе перешла от сефардских к ашкеназским евреям. Влиятельные банкиры Гольдшмиты оказали значительные услуги «Бюро депутатов», старавшемуся хоть несколько подвинуть дело освобождения евреев от политического бесправия. Не щадил на это ни трудов, ни материальных средств и самый богатый из сыновей Мейера Ротшильда, Натан, поселившийся сначала в Манчестере, а потом в Лондоне. В 1829 г. Н. М. Ротшильд известил «Бюро депутатов», что совещания с лорд-канцлером, герцогом Веллингтоном и другими государственными деятелями убедили его в своевременности подачи петиции об отмене ограничений для евреев. Петиция была составлена, но ей не дали хода. Главным препятствием послужило заявление герцога Веллингтона, что после поддержки в предшествовавшей сессии благоприятного для католиков билля он считает невозможным поддержать аналогичный билль в пользу евреев, дабы не возбудить в народе враждебных чувств к правительству. Тем не менее, общее положение было в известной мере благоприятно евреям. Пример Франции не прошел бесследно. Возобновившееся движение в пользу религиозной свободы в той форме, в какой оно уже раньше проявилось по отношению к диссентерам и католикам, давало повод надеяться, что и для евреев должна наступить лучшая пора. Но понадобилась продолжительная борьба, пока «англичане Моисеева закона» получили равноправие. В 1830 году вождь умеренных тори, Huskisson, подал парламенту петицию с двумя тысячами подписей жителей Ливерпуля об отмене ограничений для евреев, а 15 апреля того же года член парламента либерал Роберт Грант внес билль о политической эмансипации евреев. Начиная с этого года в течение тридцати лет английское законодательство в той или иной форме занято было разрешением еврейского вопроса. Впрочем, среди самих евреев не было вначале единодушия: многие боялись, что эмансипация ослабит сплачивающую силу иудаизма. Но тем энергичнее вели борьбу сторонники эмансипации с Исаком Леоном Гольдсмитом, сыном его Фрэнсисом и Бернардом ван Овеном во главе. Фрэнсис Гольсдмит выпустил в 1830 году памфлет Remarks on the civil disabilities of British Jews («Заметки о гражданском бесправии английских евреев»). Памфлет этот имел большой успех среди передовой части английского общества.  Тем не менее, билль не имел успеха даже в нижней палате. Правда, при первом чтении, несмотря на оппозицию сэра Роберта Инглиса, за него было подано 115 голосов, (среди них Маколея), а против него — 97, но при втором чтении, хотя парламент получил петицию-монстр с подписями 14000 лондонских граждан в пользу билля, последний был отклонен 265 против 228 голосов (несмотря на то, что в пользу его высказались известный ирландский патриот О’Коннель, лорд Джон Россель и Хескисон). В следующем 1833 году билль наконец был принят при третьем чтении, 22 июля, 189 голосами против 52 (среди последних были сэр Роберт Пиль и Вильям Гладстон, тогда 24-летний депутат-тори). В том же году билль был заслушан два раза и в палате лордов. При втором чтении билль был отклонен 104 голосами против 54, несмотря на то, что неизменный друг евреев, герцог Суссекский, представил в их пользу петицию, подписанную 1000 знатнейших граждан Вестминстера. В 1834 г. билль в третьем чтении был окончательно отвергнут большинством 92 голосов. Все влияние тори было направлено против билля, имевшего против себя личную антипатию короля Вильгельма IV. Но в следующем году был принят новый билль о шерифах (Sheriffs’ Declaration Bill), по которому шерифами впредь могли быть и евреи. В 1836 г. билль о евреях снова был внесен в парламент, но слишком поздно, почему и пришлось отложить рассмотрение его, несмотря на то, что он успел уже пройти при первом чтении в палате лордов. Защитники билля на некоторое время приуныли.  В течение нескольких месяцев в 1840 г. умерли два главных сторонника билля: Р. Грант (палата общин) и лорд Голланд (палата лордов). В следующие четыре года евреи все свои усилия направляли на то, чтобы добиться участия в городском самоуправлении.  Билль, внесенный с этой целью в парламент в 1841 году, прошел уже при первом чтении в палате лордов, но при втором чтении был отвергнут и окончательно был принят лишь в 1845 году. В следующем году Religious Opinions Relief Bill освободил евреев вместе со всеми диссентерами от стеснений со стороны господствующей церкви. После этого евреям оставалось лишь добиться доступа в парламент. В 1836 и 1845 гг. евреи действовали следующим образом: они сначала добивались избрания своих кандидатов на должности шерифов и альдерменов, а затем в парламент вносился соответствующий билль. В 1847 г. они придерживались той же политики для проведения своих кандидатов в парламент. Барон Лионель Ротшильд был избран в парламент от города Лондона громадным большинством голосов, после чего в декабре того же года был внесен в парламент лордом Джоном Росселем соответствующий билль, который должен был удовлетворить ясно выраженное желание английских избирателей. В нижней палате против билля выступил непримиримый враг евреев, сэр Роберт Инглис, в пользу же билля высказались Вильям Фокс, Джон Ромели, Гладстон и Дизраэли.  Гладстон в своей речи сказал, что допущение евреев к участию в муниципальном самоуправлении должно иметь логическим следствием полную их эмансипацию. Блестящую речь произнес Дизраэли (см). Билль прошел в мае 1848 г. в палате общин при большинстве 62 голосов, но был отвергнут в палате лордов 163 голосами против 128 (интересно отметить, что среди меньшинства находились архиепископ Йоркский и четыре епископа). То же произошло и в 1850 г., когда барон Лионель Ротшильд был вторично избран.  Но в следующем году борьба приняла более драматический характер. Давид Саломонс, уже раньше добившийся избрания последовательно на должности шерифа и альдермена, избранный в парламент от города Гринича, настаивал на своем праве принимать участие в заседаниях парламента. Когда спикер (председатель) предложил Саломонсу удалиться из залы заседаний, последний наотрез отказался повиноваться. Он нанес парламенту еще более тяжкое оскорбление, приняв участие в голосовании предложения о перенесении на другой день заседания ввиду вызванного инцидентом волнения. Премьер-министр, с своей стороны, предложил парламенту принять постановление об удалении Саломонса. Во время прений по поводу предложения премьер-министра Саломонс, к ужасу половины палаты, поднялся и начал говорить, апеллируя к снисходительности парламента, о затруднительности своего положения. Отвергая обвинение в желании сделать что-либо, что могло бы показаться следствием упорства или самонадеянности, он защищал свое поведение, которое считал правильным и подходящим к случаю, и в заключение выразил надежду, что ввиду неясности закона парламент воздержится от поспешного решения. Этой речью он снискал симпатии палаты. Тем не менее, предложение премьер-министра было принято, и Саломонс был удален парламентскими приставами. Дело было перенесено в суд, который постановил, что Саломонс не имел права вотировать до принесения установленной для членов парламента присяги. Саломонс был присужден к штрафу в 500 фунтов за каждое голосование. В 1853 году правительство внесло новый билль о евреях, который был отвергнут палатой лордов. В 1855 г. Давид Саломонс был избран лорд-мэром Лондона. В течение следующих двух лет в парламент не раз вносился билль об изменении формулы парламентской присяги (Oath of abjuration), но билли эти неизменно отвергались палатой лордов. В 1858 г. палата лордов приняла, наконец, билль о присяге, но внесла поправку, уничтожавшую как раз ту статью билля, которая разрешала евреям пропускать слова «по истинной вере христианина». Когда билль был возвращен в палату общин, палата отказалась принять эту поправку и назначила для формулирования причин несогласия с поправкой, внесенной верхней палатой, комиссию, в которую приглашен был и кандидат в члены парламента Лионель Ротшильд, по регламенту имевший на это право. Согласительная комиссия из представителей обеих палат пришла наконец к следующему решению: каждая палата может особой резолюцией разрешить пропустить слова «upon the true faith of а Christian». В понедельник 26 июля 1858 г. первый еврейский депутат английского парламента, барон Лионель Ротшильд, принес присягу с покрытой головой, заменив обычную формулу словами «so help me, Jehovah» («да поможет мне Иегова»). Два года спустя была принята более общая формула присяги, устранявшая всякий повод к недопущению евреев в парламент. В 1870 г. the University Test Act (которым отменялась обязательная до тех пор университетская присяга) открыл евреям доступ в университеты. В 1885 г. сэр Натаниель Ротшильд возведен в достоинство пэра королевства, а спустя некоторое время и барон Генри Вормс (Lord Pirbright) и Сидней Стерн (Lord Wandsworth) вошли в состав палаты лордов. В 1890 г. были уничтожены последние ограничения: все должности, даже должности лорда-канцлера и лорда-наместника Ирландии, стали доступны всем британским подданным без различия вероисповедания. — В первое время еврейские депутаты входили в состав партии вигов, содействовавшей их допущению в парламент, и сэр Джордж Джессель был генеральным прокурором в первом министерстве Гладстона. Однако со времени консервативной реакции 1874 г. еврейские избиратели и кандидаты стали обнаруживать все возраставшую симпатию к торийской партии, и в конце XIX в. большинство еврейских членов палаты общин принадлежали к партии тори. Эта перемена произошла отчасти под влиянием лорда Биконсфильда, но, главным образом, явилась следствием изменения политики средних классов, к которым евреи по преимуществу и принадлежали. Барон Генри Вормс был помощником статс-секретаря в одном из министерств Салисбюри, а сэр Юлиан Гольдсмит, либеральный юнионист, в день, когда Гладстон объявил свою программу Home Rule, произвел заметное впечатление своей речью в палате общин. В общем борьба за эмансипацию продолжалась шестьдесят лет, хотя все существенные результаты были достигнуты в первую половину этого периода.

Перерыв, наступивший в борьбе за эмансипацию между 1840 и 1847 гг., был, главным образом, следствием раскола, разделившего общину на два лагеря и лишившего евреев единодушия в борьбе на свои права. Возникшее в это время еврейское реформистское движение благодаря семье Гольдсмит, проникнутой мендельсоновскими идеями, дошло до Англии, правда, в умеренной форме. В 1841 году была учреждена реформированная конгрегация, но она была предана анафеме обоими раввинами, сефардским хахамом и ашкеназским главным раввином. Следствием этих раздоров был перерыв в борьбе за эмансипацию и в других общинных делах. Лишь в 1859 г. организация благотворительности получила прочное основание с учреждением «Jewish Board of Guardians» (Еврейское благотворительное бюро). В 1870 г. обе конгрегации слились в одну «федерацию синагог». Тогда же была сделана и попытка предоставить главному раввину неограниченные полномочия в надзоре за верованиями евреев во всей Британской империи, но этот проект был отвергнут парламентом. Часть содержания главному раввину доставляется провинциальными синагогами, и это до известной степени подчиняет его авторитету всех евреев империи, за исключением 3000 сефардов, которые имеют отдельного хахама, и незначительной группы реформистов, проживающих в числе около 2000 чел. в Лондоне, Манчестере и Брэдфорде. В 1871 г. было основано Англо-еврейское общество (см.), которое должно было заменить в Англии Alliance Israélite, ослабленный франко-прусской войной. Английские евреи чувствовали потребность организоваться для того, чтобы принять деятельное участие в общееврейских делах. В течение многих лет они вместе с французскими евреями были единственными представителями еврейской нации, не угнетенными бесправием, и это давало им возможность действовать более свободно в делах, касающихся всех евреев. Уже в 1840 г., когда в Дамаске евреи были обвинены в употреблении христианской крови и еврейский вопрос впервые привлек внимание всего мира, английские евреи энергично протестовали вместе с другими евреями Европы против этого обвинения. «Бюро депутатов» было единственной в Европе еврейской организацией, которая устраивала по этому поводу публичные митинги; благодаря влиянию «Бюро» 3-го июля 1840 г. был организован видными христианами митинг протеста в Mansion House, послуживший прецедентом для целого ряда собраний подобного рода. Сэр Мозес Монтефиоре после того, добившись от султана издания фирмана о прекращении дамасского дела, посетил в 1846 году Россию с целью ходатайства за русских евреев. В 1860 г. он поехал в Рим по поводу дела Мортары, а в 1863 г., во главе особой миссии, в Марокко. Вожди английского еврейства хлопотали также об облегчении участи своих единоверцев в придунайских княжествах. В 1867 г. сэр Ф. Гольдсмит внес в палату общин запрос о положении евреев в Сербии, а в 1872 г. по его инициативе обсуждался в английском парламенте вопрос о преследовании евреев в Румынии, после чего образован был «Румынский комитет» для наблюдения за действиями румынского правительства. Когда в 1881 г.  погромы в России взволновали весь мир, английские евреи руководили организацией помощи своим русским единоверцам. Статьи в газете «Times» от 11 и 13 января 1882 года привлекли внимание всего мира к этим печальным событиям, и 1 февраля 1882 г. в Mansion House собрался митинг протеста, в котором приняли участие виднейшие представители английского общества.  Было собрано свыше 108.000 ф. ст., и особый комитет (The Committee of the Mansion House Fund) выработал план расселения русских евреев-эмигрантов в Соединенных Штатах Северн. Америки. Точно так же в 1891 г., когда положение евреев в России снова ухудшилось, в Guild Hall был созван митинг и собрано было свыше 100.000 ф. ст., предназначенных для урегулирования переселения русских евреев на Запад. Тогда же была сделана попытка подать русскому императору петицию от имени лорд-мэра и граждан Лондона. Русское правительство заявило протест, и Русско-еврейский комитет, продолжавший дело Mansion House Fund’a, был вынужден ограничиться деятельностью вне пределов России. Когда барон Гирш выработал свой план для облегчения положения русских евреев, в Лондоне был устроен главный пункт этой организации (только администрация находилась в Париже). Главный поток эмиграционного движения из Восточной Европы направлялся через Лондон, так как большинство крупных городов континента были закрыты для еврейских выселенцев. Прилив такого значительного количества евреев, лишенных средств, часто без определенных занятий, ложился тяжелым бременем на английские общины. Пришельцы воскресили в некоторой степени среди англичан предрассудки против евреев своей странной одеждой, конкуренцией в некоторых ремеслах, особенно в портняжном, наконец, своим численным преобладанием в некоторых кварталах Лондона. Хотя в министерстве лорда Биконсфильда можно было услышать даже со стороны самых передовых либералов ропот против «семитических» тенденций премьер-министра и его соплеменников, тем не менее, как и следовало ожидать, за политической эмансипацией, так сказать, механически следовала эмансипация социальная. Наплыв русских эмигрантов грозил нарушить этот естественный процесс: после 1891 года начались протесты против иммигрантов. В парламент внесен был один за другим ряд биллей о воспрещении евреям въезда в страну, но все старания антисемитов оставались безуспешными до 1902 года.

Благоприятные условия, в которых находились английские евреи, не вызвали проявления еврейского гения. Английские евреи не дали ничего существенного в раввинской науке, ни в галахе, ни в экзегетике, хотя комментарии М. Калиша к Пятикнижию очень ценны и в последних томах его труда предвосхищены самые дальновидные выводы «высшего критицизма». Библиотеки Англии обладают обширными собраниями рукописей и древних еврейских изданий. В XVIII в. два еврея, д-р Сармиенто и Э. Мендес да Коста, были членами «Королевского ученого общества» (Royal Society). Давид Леви перевел на английский язык еврейские молитвы и защищал иудаизм против нападок д-ра Пристли. Исаак Дизраэли написал интересные «Curiosities of Literature».  Соломон Лион был профессором еврейского языка в Кембриджском университете, а его дочь, Эмма Лион — первой англо-еврейской писательницей. Михаил Джозеф был талантливым еврейским писателем. Артур Л. Давидс составил грамматику турецкого языка. Грация Агиляр (см.) — автор довольно известных романов. Э. Г. Линдо — составитель ценной истории евреев в Испании и Португалии, еще и поныне не потерявшей значения. Израиль Зангвилль известен далеко за пределами Англии своими романами и очерками из еврейской жизни.

В начале XIX в. число евреев в Англии не превышало 8000, из которых по крайней мере 6000 жили в Лондоне. Число это возрастало сравнительно медленно до начала восьмидесятых годов, когда дошло до 60.000. К началу XX века в А. было уже 160.000 евреев.  Из них 148.811 — собственно в Англии, 7428 — в Шотландии и 3771 — в Ирландии.

Источники по истории евреев в Англии: Cole, Documents illustratives of English history in XIII and ХIV cent., 1844 (содержит несколько интересных долговых записей евреев); Placitorum abbreviatio (изд. Record Commission); Bracton’s Note Book, ed.  Maitland, Cambridge, 1887; целый ряд документов помещен в 3 томах Publications of the Anglo-Jewish historical exhibition (1888), особенно важна коллекция «schetaroth», опубликованная M. Davis’oм во II т. издания; привилегия Иоанна XI Безземельного напечатана в Rot. Cart. Joh., p. 93 (Record Commission), привилегия Ричарда «Львиное Сердце» у Rymer’a, Foedera, Conventiones… etc. (2-е изд., 1821, 30, I, 51; здесь, I, 489, помещен эдикт о запрещении евреям приобретать землю); Statutum de judaismo в Statutes of the Realm, I, 221 и в Statute at Large, 1765, vol. IX, appendix 28; Matthew Paris, Chronica majora, ed. Luard, 1883; J. M. Rigg, Select Pleas… from the Rolls of the Exchequer of the Jews, 1902; Calendar of the Plea Rolls of the Exchequer of the Jews preserved in the Public Record Office, I, 1905; Patent Rolls of the reign of Henry III, 1216—1225 (1901), 1225—1232 (1903), 1232—1247 (1906); Close Rolls of the reign of Henry III, 1227—1231 (1902), 1231—1234 (1905): Patent Rolls of the reign of Edward I 1272—1281 (1901); 1281—1292 (1893); Close Rolls of the reign of Edward I, 1272—1279 (1900), 1288—1296 (1904); E. S. of Middlesex (Sir E. K. Spencer), An epistle to the learned Manasse ben Israel, 1650; Henry Jessey, A narrative of the late proceedings at Whitehall concerning the Jews, 1656; Menasseh ben Israel’s mission to Oliver Cromwell, being а reprint of the pamphlets published by Menasseh ben Israel to promote the readmission οι the Jews of England 1649—1656, edited with an introduction and notes by Lucien Wolff, London, 1901; I. C. Webb, The question whether а Jew is capable of holding land, London, 1769; Josuah van Hoven, Letters on the present state of the Jewish poor in the metropolis, 1802; M. S. Records of the London Committee of Deputies; Minute Bocks of the Board of Deputies I—II; Parliamentary Debates 1833—1858; ст. Акты парламентские о евреях в Еврейской энциклопедии; дополнения в хронологической таблице Henriques’a, в Jew. Quart. Rev., XIX, 791—799; другие акты, а также известия о евреях в летописях упомянуты в тексте.  — Из многочисленных памфлетов по поводу евр. эмансипации можно назвать следующие: Apley Pellatt, Brief memoir of the Jews in relation to their civil and municipal disabilities, 1829; Barnard von Oven, An appeal to the British nation on behalf of the Jews, 1829; Basil Montague, A letter to Henry Warburton, Esq.; M. P. Upon the emancipation of the Jews, remarks on the civil disabilities of the Jews, by а conservative, 1842; Cosmopolite, A letter to the High Hon. Sir Robert Peel, bart., on the civil disabilities of the Jews; Jewish emancipation, by an Israelite 1845 (автор указывает на необходимость предварительно религиозной реформы); William Thornborrow, Advocacy of Jewish freedom, 1847. Начиная с этого года количество памфлетов еще более увеличивается. Довольно подробный список в нижецитируемой ст. Хайамсона. — Литература: Jacobs Wolf, Bibl. anglo-jud., №№ 1—2164; Prynne, Ashurt demurrer against the Jews, 1655; Blessiers Toyey, Anglia judaica or the history and antiquities of the Jews in England, Oxford, 1738; Madox, History and antiquities of the Exchequer of the King of England, 1769, 2 vol.; Blunt, History of the establishment and residence of the Jews in England 1830; Margulioth, The history of the Jews in Great Britain, 1846 и сл.; Picciotto, Sketches of Anglo-Jewish history, London, 1887; Б. Фербер, «Очерк истории евреев в Англии», «Восход», 1894, кн. II, III, VI и VII; Schaible, Die Juden in England vom 8 Jarh. bis auf die Gegenwart, 1890; Albert M. Hyamson, A history of the Jews in England, London, 1908, 364 стр. (с портретами, картами, подробными библиографическими указателями в конце каждой главы и хронологической таблицей главнейших событий из истории евреев в Англии; книга Хайамсона представляет сжатый популярный очерк истории евреев в Англии, составленный на основании новейших исследований; Cassel, Juden, у Ersch und Gruber, II Section, XXVII, 115—120; Grätz, Geschichte der Juden, VI—XI, passim; C. M. Дубнов, «Всеобщая история евреев», кн. II, 390—394, кн. III, 223—229; J. E., Scherer, Die Rechtsverhältnisse der Juden in den deutsch-österreichischen Ländern. Mit einer Einleitung über die Prinzipien der Judengesetzgebung in Europa während des Mittelalters, Leipzig, 1901, 52—54, 87—93, 275—280; G. Caro, Sozial und Wirtschafts Geschichte der Juden, Berlin, 1908,1, стр. 313 и сл. (только что появившийся труд); Ignaz Schipper, Die Anfänge des Kapitalismus bei den abendländischen Juden im früheren Mittelalter, 1907, passim; H. S. G. Henriques, The Jews and the English law, Jew. Quart. Rev., XII—XVI; idem, The political rights of English Jews, Jew. Quart. Rev., XIX, 298—341, 751—791; Pollock-Maitland, The history of Englisch law before the time of Edward I, Cambridge, 1895, I, 451 58 (§ 7, The Jews, ценный очерк правового положения евреев в А. до их изгнания); Schanz, Geschichte der engl. Handelspolitik, 1, 548 и сл.; У. Дж. Эшли, «Экономическая история Англии в связи с экономической теорией», перевод Н. Муравьева, Москва, 1897, 226 и сл. — Из работ, посвященных отдельным историческим периодам, событиям и лицам, наиважнейшие: Goldschmidt, Gesch. der Juden in England von den ältesten Zeiten bis zu ihrer Verbannung, 1886; Joseph Jacobs, The Jews of Angevin England, 1893; id., When did the Jews first settle in England? Jew. Quart. Rev., 1888, I; Gross, The exchequer of the Jews of England in the Middle Ages, London, Jewish Chronicle Office, 1887 (составлено на основании, главным образом, рукописного материала и до тех пор еще не использованных Rotuli judaeorum, хранящихся в Public Record Office); Jacobs, The London Jewry 1290, Publ. Angl. Jew. Hist. Exh., 1888; B. L. Abrahams, The expulsion of the Jews from England, 1895; J. M. Rigg, The Jews of England in the thirteenth century. Jew. Quart. Rev., XV; I. Abrahams, Jewish life in the Middle Ages, 1896; H. Adler, The chief rabbis of England, Publ. Angl. Jew. Hist. Exhib., 1888; L. Wolf, The middle period of Anglo-Jewish history 1290—1656, Publ. Angl. Jew. Hist. Exhib., 1888; M. Adler, The Domus conversorum, Trans. Jew. Hist. Soc., IV, 1903; S. L. Lee, Jews in England before 1643, Academy, March 18, 1882; idem, Elizabethan England and the Jews, Transactions of New Shakespeare Society, 1888; Lucien Wolf, The resettlement of the Jews in England, 1888; idem, Cromwells Jewish intelligencers, в The Jewish Literary Annual 1904; H. S. G. Henriques, The return of the Jews to England, 1805; Albert M. Hyamson, The lost tribes and the influence of the search for them on the return of the Jews to England, Jew. Quart. Rev, ХV, 1903; M. Kayserling, Menasseh ben Israels Leben und Wirken; L. Wolf, The Jewry of the Restoration, 1902; idem, The first stage of Jewish emancipation, Jew. Chron., Aug. 1903; M. Gaster, History of the ancient synagogue of the Spanish and Portuguese Jews, 1901; Я. Гальперн, «Билль 1753 г. и его отмена», «Восход», 1900, кн. X—XI; A. M. Hyamson, The Jew Bill of 1753, Jew. Chron., April 1906; Ch. Egan, The status of the Jews in England; Lucien Wolf, The Queen’s Jewry 1837—97, в Young Israel, 1898; B.  L. Abrahams, Sir I. L. Goldsmid and the admission of the Jews of England to the Parliament, Trans. Jew. Hist. Soc., IV, 1903; Morley, Gladstone, I, 355—57; Sir Spencer Walpole, A history of twenty five years, 1904; Jewish progress in the Victorian era, Jew. Chron., 1897; Albert M. Hyamsohn, The story of the struggle for the admission of Jews to Parliament, Jew. Chronicle, 1908, 24 июля (№ 2051), стр. 13—23, статья составлена на основании парламентских актов, отчетов Board of Deputies, периодической печати и огромной литературы, накопившейся в течение 30-летней борьбы за эмансипацию евреев в Англии; к статье приложены снимки выдающихся анг. деятелей, защитников и противников евр. эмансипации, а также карикатуры (см.). В том же номере Jew.  Chron" помещены отчет о знаменитом заседании 26 июля 1858 г., когда барон Ротшильд занял место в палате (The admission of baron Lionel de Rothschild to the House of Common) и ст. Isidor Harris, Emancipation and the synagogue. [J. Jacobs, ст.  England в Jew. Enc., V, 161—174, с дополнениями ].

Иммиграция евреев в Англию. — Англия являлась в течение последней четверти 19 века вторым после Америки убежищем для еврейских эмигрирующих масс. В течение первого десятилетия иммиграция не регистрировалась, и когда в 1889 году была назначена специальная комиссия для исследования иммиграции (Select committee on emigration and immigration of foreigners), то она не нашла никаких официальных данных и ей пришлось довольствоваться при составлении отчета сведениями частных лиц. Собирание материалов по иммиграции было начато лишь в 1891 г., но они не полны. Иммигранту предлагаются следующие вопросы: куда он едет? сделаны ли приготовления к его встрече? не страдает ли он болезнями? какие у него средства? Таким образом, статистика не дает возможности точнее определить социальное положение иммигрантов. Вместе с тем ее цифры далеко не точны. Англия — страна величайшего мирового движения, и иммигранты, т. е. лица, намеревающиеся стать оседлыми, составляют только меньшую часть иностранцев, прибывающих в ее порты; большая часть их приезжает только на более или менее короткое время. Хотя эти гости и вносятся в особую рубрику «проезжающих» (en route), однако путем показаний экспертов фактами и цифрами доказано, что многие тысячи лиц, внесенных в рубрику иммигрантов, через некоторое время покидают Англию. Это явление наблюдается и среди еврейских иммигрантов.  Одни из них оставляют страну, направляясь на собственные средства в Америку, другие уезжают при содействии возникшей в 1882 г. особой организации, имеющей целью освобождать страну от иммигрантов. Иммиграционная статистика является не точной по отношению к евреям еще и потому, что они отмечаются в ней, равным образом и в цензе, не отдельно, а в общей массе иммигрантов по странам: из России, из Румынии. Правда, установлено, что подавляющее число этих иммигрантов составляют евреи, однако известный процент все же приходится на христиан (иммиграционная статистика Соед. Штатов показывает, что число иммигрантов-христиан постепенно увеличивается).

Цифровые данные об иммиграции в Англию имеются в двух источниках: 1) более общие, по десятилетиям — в цензах, и 2) более подробные, ежегодные — в публикуемой департаментом торговли (Board of Trade) статистике пассажирского движения. — Рост иммиграции в Англию представлен в следующих цифрах:

Из этого числа на долю России и Польши приходится:

Иммиграционная статистика «Board of Trade» дает следующую более подробную картину развития иммиграции вообще и участия в ней еврейского элемента в частности.

Постепенный рост еврейской иммиграции вызывался событиями в еврейской жизни на родине иммигрантов, а не условиями их будущей жизни в Англии. Это доказывается тем фактом, что еврейская иммиграция увеличилась не только абсолютно, но и относительно, причем подъем еврейской иммиграции в Англии совпадает во времени с подъемом ее в Соединенных Штатах (резкий поворот, замечаемый в иммиграции вообще, а в еврейской иммиграции в частности, начиная после 1905 г., объясняется действием направленного против иммиграции закона 11 августа 1905 г., согласно которому запрещается въезд в страну больным вообще и, в частности, душевнобольным, причем от иммигрантов, относительно которых существует опасение, что они явятся бременем для общественной благотворительности, требуется предъявление известной суммы денег; см. Современное положение евреев в Англии). Указанное обстоятельство подтверждается и значительным процентом еврейских иммигрантов, рано или поздно покидающих Англию в силу неблагоприятных материальных условий.  При содействии «Еврейского комитета опекунов» (Jewish Board of Guardians) и «Объединенного комитета еврейского комитета опекунов и русско-еврейского комитета» («Conjoint Committee of the Jewish Board of Guardians and the Russian-Jewish Committee») состоялось следующее число «случаев» отправки иммигрантов из Англии обратно на старую родину и в заатлантические страны, причем на «случай» приходится в среднем 1,8 чел.

Еще более значительно число иммигрантов, оставляющих Англию на собственные средства. В Америку переселилось

Рядом с ростом иммиграции увеличивается не только абсолютно, но и относительно прилив еврейской иммиграции в Лондон, как это видно из следующей таблицы:

Эта таблица указывает на различие в классовом составе еврейской иммигрирующей массы и остальной: для еврейских иммигрантов Лондон является исключительным притягательным пунктом (в последние годы наблюдается стремление евреев в провинциальные города — см. Современное положение евреев в Англии). — К сожалению, нет сколько-нибудь точных данных о духовном облике и социальном характере иммигрирующих в Англию масс. В анкете Королевской комиссии соответствующие сведения, относящиеся к моменту прибытия иммигрантов в страну, приведены только со слов разных экспертов. В ней отмечены, напр., следующие отзывы: евреи здоровы, хотя на вид часто хилы; процент лиц, которые фактически не имеют никаких средств к жизни, доходил в 1901—02 гг. до 24,8; за 8 лет — до 22%; 15%, включая женщин и детей, имели при себе меньше чем по 10 шиллингов (около 4,5 рубля). По словам начальника таможни, в среднем приходилось на каждого взрослого иммигранта (2 детей считаются за одного взрослого) 24 шил. (около 11½ руб.); 60% еврейских иммигрантов — представители ремесленных профессий, причем многие из них привозят свои инструменты; число торговцев значительно; людей без всякого дела мало. — Ср.: Report of the Royal Commission on alien immigration with minutes of evidence, 4 vol., 1903—1904; Report of the Select Committee on emigration and immigration, Foreigner, London, 1809; Report on the volume and effects of the immigration from Eastern Europe, London, 1894; Statistical tables relating to emigration and immigration and report of the Board of Trade (за целый ряд лет); Major Evans Gordon, The Alien Immigrant, 1903; The Jewish Year Book (начиная с 1896 г. там ежегодно даются статьи о еврейской иммиграции в Англии, составленные Л.  Гринбергом); Bradshow Charles Emmanuel, The Alien Immigration, 1904; C. Russell & H. S. Lewis, The Jew in London, 1900; Arnold White, The destitute alien in Great Britain, 1892; D. V. Cunnigham, Alien immigrants to England, 1897; D-r Georg Halpern, Die jüdische einwandernde Bevölkerung in London, Jüdische Statistik, I; idem, Der jüdische Arbeiter in London, Berlin, 1903.

Современное положение евреев в Англии. — Английское законодательство знает две категории еврейского населения. В одну входят т. наз. английские евреи — евреи натурализовавшиеся и евреи, родившиеся на английской территории, в другую — евреи-иммигранты (aliens), преимущественно из России и Румынии. Для английского законодательства в отличие от норм, существующих в некоторых других странах, где новорожденный сохраняет подданство своих родителей, достаточно самого факта рождения на английской территории, чтобы приобрести все права английского гражданина. Те же права приобретаются и натурализацией, с тем лишь различием, что натурализованный англичанин не пользуется защитой государства во время пребывания в той стране, из подданства которой он вышел. За этим небольшим исключением, все три группы первой категории евреев, живущих в Англии, пользуются всеми политическими правами, предоставленными подданным английской короны. Эмансипация их завершилась 50 лет тому назад актом 1858 года, открывшим евреям доступ в парламент. Можно сказать, что по отношению к этим группам еврейского населения А. в настоящее время еврейского вопроса не существует. Heудивительно поэтому, что, принимая участие в политической жизни страны, английские евреи не ведут какой бы то ни было специально еврейской политики, а входят наравне с коренными англичанами в состав двух главных политических партий, защищая интересы последних.  Даже по отношению к таким важным для евреев вопросам, как законодательство об иммиграции и правила, касающиеся натурализации, среди еврейских членов палаты общин не было единодушия. Самое участие евреев в политической жизни непрерывно растет параллельно росту их благосостояния и влияния на экономическую жизнь страны. Приводимая таблица показывает число евреев, выставлявших свои кандидатуры на выборах в палату общин, а также число евреев-депутатов за последние 25 лет.

Английские евреи принимают самое широкое участие во всех областях общественной жизни страны. Их имена можно встретить в науке, литературе, журналистике, адвокатуре, хотя особенно выдающееся положение заняли лишь весьма немногие из них.

Из ученых следует отметить: сэра Филиппа Магнуса, члена сената Лондонского университета, представителя последнего в парламенте, автора многих работ по механике и знатока по техническим вопросам; д-ра Эбрама, основателя Дерматологического общества Великобритании и Ирландии; Израэля Голланча, секретаря и члена Британской академии; В. Хавкина, известного бактериолога, исследователя холерной и чумной эпидемий в Индии; биолога д-ра Маркуса Гартога; наконец, знатока и комментатора Шекспира д-ра Сиднея Ли.  Ряд еврейских ученых состоит профессорами и лекторами в университетах. Среди них наиболее выдающиеся по талмудической литературе — Израэль Эбрагамс, доцент Кембриджского университета; д-р Г. Гиршфельд в Лондонском университете; по философии и психологии — д-р Чарльз Мэйерс, профессор Лондонского университета и соиздатель «British Journal of Psychology», А. Вольф, экстраординарный проф. того же университета; Самюель Александр, доцент в Кембридже. Следует отметить также профессора Огюста Кана, лектора полит. экономии в Лондонском университете, наконец, Рэфаеля Мельдолу, профессора химии в Лондонском техническом колледже, председателя «Royal Chemical Society». — Художники представлены мисс Минни Коэн, Франком Иммануилом, портретистами — Вальтером Гудманом, Иммануилом Горвицем и Лоренсом Филиппсом. Картины всех указанных лиц выставлялись в Лондонской Национальной галерее. — На музыкальном поприще, вопреки ожиданиям, мы встречаем не много еврейских имен; выделяются: д-р Фредрик Кауэн, дирижер и композитор, известный композитор Д. М. Девис и Айсидор де Лару, проф. Гильдгольского музыкального института в Лондоне. — В журналистике — огромный процент евреев. Известны, однако, лишь немногие: Люсьен Вольф, заведующий иностранным отделом в «Daily Graphic», и сотрудник «Times» Шпильман, известный художественный и театральный критик; Дж. Соломон, сотрудник художественных журналов, Джюль Прайс, путешественник и художник, и некоторые др.; в финансовой печати выдающееся положение занимает майор Гарри Г. Маркс, издатель «Financial Times», член парламента. — В финансовом мире масса еврейских имен. Достаточно указать на лорда Ротшильда, Самюэля Монтэгю, главу банкирской фирмы «С. Монтэгю и К°», недавно возведенного в сан пэра, сэра Эдгара Спейера, главу банкирского дома «Бр. Спейер», лорда Майкельгэма, главу фирмы «Бр. Стерн», сэра Э. А. Сассуна, главу большого банкирского и промышленного дома, преимущественно по торговле с Индией, Л. Филиппса (фирма «Werner, Beit & Сo»), крупного торговца бриллиантами и т. п. — Немало евреев состоит на государственной службе, как гражданской, так и военной. В находящемся у власти кабинете Аскита еврей Herbert Samuel состоит товарищем министра внутренних дел, а известный молодой адвокат Рюфус Айзакс (Rufus Isaacs) считается одним из наиболее вероятных кандидатов в министры при ближайшей перемене министерства. Наконец, сэр Мэтью Натан состоит губернатором южно-африканской колонии Наталя. — Офицеров-евреев в английской армии в 1907 году состояло 223, из них в чине полковников и подполковников 11 чел. Во флоте служило 12 офицеров-евреев. Нижних чинов евреев в армии и флоте числилось около 1700 человек (в Англии воинской повинности не существует, и солдаты служат по вольному найму).

Подавляющее большинство коренных английских евреев по роду своих занятий принадлежит к среднему, а отчасти высшему слою городской буржуазии. Преобладающие стремления их таковы же, как и среди соответствующих слоев английского общества, и главная масса этих евреев занята в торговле, банковском деле и только отчасти в медицине, журналистике, адвокатуре. Необходимо отметить и довольно значительное участие евреев в театральном деле легкого жанра, так наз. в Англии «Music halls». Даже в области образования, стремление к которому так характерно для их восточных собратьев, английские евреи, по-видимому, следуют практическим тенденциям окружающего их туземного населения: во многих средних школах, предназначенных для еврейских детей, программа приспособлена таким образом, чтобы давать законченное среднее образование и чтобы ученик сейчас же по окончании школы мог занять место в коммерческом предприятии.

Коренные английские евреи составляют, однако, лишь весьма незначительную часть еврейского населения, осевшего в Соединенном Королевстве. Гораздо более многочисленна другая группа, так называемые «иммигранты». Впрочем, английская статистика не представляет никаких данных для суждения об относительной численности той и другой категорий евреев; на основании косвенных сведений можно, однако, заключить, что иммигранты составляют не менее 3/4 еврейского населения Англии, причем соотношение это благодаря постоянному приливу новых пришельцев имеет тенденцию к беспрерывному возрастанию. Собственно говоря, почти все коренное еврейское население Англии ведет происхождение от людей, прибывших в эту страну не ранее начала девятнадцатого века. Jos. Jacobs в «Jewish Statistics» за 1901 г. вычислил, что из лондонских евреев только 3500 человек являются потомками пришельцев, поселившихся здесь ранее XVIII столетия, и лишь 1500 — потомки осевших в стране в течение XVIII в.  Тем не менее, когда говорят об английских евреях-иммигрантах, имеют в виду тех из них, которые прибыли сюда за последнее двадцатипятилетие. Против этой категории евреев направлен известный Aliens Act, вошедший в силу в январе 1906 года. Эта часть еврейского населения Англии в качестве иностранцев совершенно не пользуется политическими правами. Обстоятельства, которые привели к изданию указанного акта, таковы. Значительное и все возраставшее, начиная со второй половины девятидесятых годов, количество евреев, ежегодно прибывавших из России, поселило в некоторых кругах английского общества и рабочего класса известного рода опасения, а усилившаяся после англо-бурской войны безработица навела общество на казавшееся естественным заключение, что русские иммигранты вытесняют английских рабочих из ряда профессий. Кроме этого количественного возрастания иммиграции, мотивами в пользу необходимости особого законодательства об иммигрантах выставлялись: высокий процент наблюдаемой преступности среди них, отсутствие у них средств к существованию и неизбежность поэтому их частого обращения к общественной благотворительности; скопление их в известных кварталах крупнейших городов и, как естественное следствие этого, усиление скученности населения и т. п. Движение против иммиграции привело к назначению в 1902 году королевской комиссии, которой поручено было тщательно исследовать как причины, так и размеры иммиграции, а также высказаться о возможных способах устранения ее вредных сторон. Комиссия не подтвердила фактов, приводившихся противниками иммиграции. Она доказала, что значительная часть лиц, которые прибывают в Англию с целью поселиться в стране, в дальнейшем покидают ее (см. Иммиграция евреев в Англию).  По вопросу же о пауперизме и обращении к помощи благотворительности комиссия дала следующие поучительные цифры. Процент пауперов в районе Степней, наиболее бедной части Лондона, составлял в 1902 г. для коренного населения 7,9, для иностранного (в подавляющем большинстве еврейского) — 3,7; нужно заметить, что из этих 3,7% целых 2,74% пользовались лишь медицинской помощью на общественный счет, и следовательно, только 0,96% легло бременем на местную благотворительность. Что касается преступности, то соответственные цифры для 1902 г. дали 0,52% для коренного населения Великобритании и 1,16% для иностранного.  Если, однако, выделить евреев из общей цифры иммигрантов, то окажется, что евреи дают всего 1,7% иностранцев-преступников.  Относительно усиления скученности в городах вследствие прилива еврейских эмигрантов комиссия высказала мнение, что указанное явление, обусловливаясь экономическими причинами, не исчезло бы и в том случае, если бы иммиграции не существовало. Хотя, таким образом, большинство обвинений против иммигрантов не подтвердилось, однако комиссия под влиянием установившегося общественного мнения высказалась за законодательное урегулирование вопроса об иммиграции, и соответствующий закон в 1904 г. прошел через обе палаты.

Согласно Aliens Act’y 1905 г., пассажиры-иностранцы, прибывающие в английские порты (за исключением имеющих билет 1-го класса) опрашиваются особым эмиграционным чиновником и в случае болезненности исследуются портовым врачом. Те из них, которые не могут предъявить 5 ф. ст. за себя и по 2 ф. ст. за каждое лицо, их сопровождающее, или не будут признаны врачом здоровыми, не допускаются к высадке на берег. Равным образом не допускаются к высадке осужденные за уголовные преступления в других странах. Эти правила не касаются лиц, скрывающихся от преследования или уже осужденных по политическим или религиозным делам.  В случае недопущения к высадке недовольный может апеллировать к иммиграционной комиссии данного порта, решение которой носит окончательный характер. — Указанный акт 1905 г. вошел в силу только с 1-го января 1906 года, и теперь (1908) пока еще нет достаточных данных, чтобы судить о том, как отразилось на еврейской иммиграции его применение. Известно лишь, что на первые 6 месяцев его действия не допущено к высадке на берег 268 иностранцев (процент евреев неизвестен, хотя можно думать, что он не менее 75%).

Второй чрезвычайной важности для еврейских иммигрантов законодательный акт — закон о натурализации 1870 г. Согласно этому закону, всякий иностранец, проживший 5 лет в стране, имеет право обратиться с ходатайством к министру внутр. дел о принятии его в британское подданство. Закон предоставляет министру право удовлетворить ходатайство или отказать в нем без объяснения причин. Лицо, получившее натурализацию, уплачивает сбор в 5 ф. ст. — Этот высокий налог, а также необходимость непосредственного обращения к министру на практике привели к тому, что число евреев, принимающих английское подданство, чрезвычайно невелико.  Общее число «русских», добившихся натурализации в 1904 году, составляло 469 человек, между тем как за тот же год прибыло в Англию 46.095 человек, т. е. почти в 100 раз больше. Подобную пропорцию натурализованных дают и другие годы. Таким образом, вполне очевидно, что из прибывающих в Англию евреев только немногие счастливые единицы пользуются всеми правами граждан на новой родине, масса же иммигрантов остается в положении чужестранцев, лишенных каких бы то ни было политических прав и уже в силу этого совершенно чуждых остальному населению. Попытки добиться облегчения условий натурализации делались в последние годы неоднократно, в форме петиций, посылки депутаций к влиятельным министрам и т. п. На последних выборах в Манчестере министр торговли Черчилль, желая привлечь на свою сторону голоса еврейских избирателей, дал им даже вполне определенное обещание, что закон о натурализации будет пересмотрен. Но едва ли есть основание думать, что правительство найдет возможным поставить его на очередь в ближайшем будущем. — Большая часть еврейского населения Англии сосредоточена в Лондоне, преимущественно в восточной его части, в Степнее (в состав которого входят кварталы: Уайтчэпель, Майльэнд и др.). Из общего числа 95.245 лиц, по переписи 1901 года отмеченных родившимися в России и Польше, 53.537 человек проживало в Лондоне, а из них 42.032 — в Степнее. Хотя приводимые цифры и не вполне точны, но соотношение их в общем дает верное представление о действительности.  Иммиграционная волна преимущественно в восточный Лондон приводит в последнее время к такой скученности населения в Степнее, какой нет даже в наиболее плотно населенных частях Лондона. Плотность населения для всего Лондона — 57 человек на 1 акр; плотность Бетналь-грина — 171, Уайтчэпеля — 195, Спиталь-фильдса — 350 (все три — кварталы Степнея). — Распределение евреев в других крупных городах Англии в общем напоминает Лондон. В Манчестере, Лидсе, Ливерпуле имеются свои маленькие Степнеи, где скученность, хотя значительно меньшая, чем в Лондоне, тем не менее, абсолютно весьма велика. — Скученные до последней степени, оттесненные в силу не зависящих от них условий в самые нездоровые кварталы городов еврейские пришельцы Англии не могут считать свое экономическое положение привлекательным. Заработки подавляющего большинства иммигрантов весьма скудны.  Эти обстоятельства порождают чрезвычайную неустойчивость пришлого населения. Иммигрант смотрит на Англию не как на новое отечество, а лишь как на этапный пункт, откуда он раньше или позже двинется в обетованную землю — Америку (данные об отливе см. Иммиграция евреев в Англию). Это обстоятельство весьма серьезно отзывается на положении осевших в Англии евреев. Места уезжающих людей, уже более или менее освоившихся с своею профессией и ознакомившихся с окружающими их условиями, занимают лица вновь прибывшие, совершенные новички (зеленые, «greeners», как их здесь называют), уже гораздо менее пригодные к борьбе за улучшение экономического положения всех занятых в данной профессии работников и в силу своего положения готовые работать за «голодную» плату при какой угодно длине рабочего дня. Именно этот постоянный приток «зеленых» понижает рабочую плату до невероятных размеров и делает тщетными все усилия сознательных еврейских рабочих создать хоть сколько-нибудь устойчивые профессиональные организации. Союзы (тред-юнионы) в тех профессиях, где преимущественно заняты евреи, возникают обыкновенно перед самой стачкой и сейчас же после ее окончания распадаются, а в лучшем случае продолжают влачить жалкое существование. Слабость союзов не может не отзываться отрицательно на экономическом положении трудящихся в этих профессиях. Эта конкуренция все при бывающих «зеленых» так сильно отражается на благосостоянии еврейских рабочих, постоянно живущих в Лондоне, что во время агитации, предшествовавшей введению акта 1905 года, некоторые еврейские профессиональные союзы присоединили и свой голос к враждебным крикам туземных шовинистов. Необходимо заметить, что вся масса иммигрировавших евреев занята в тех профессиях, в которых местное население почти совершенно не работает или если иногда и работает, то представлено исключительно женщинами. Говорить, следовательно, о конкуренции евреев с англичанами не приходится: конкурируют евреи с евреями же и взаимно ухудшают свое положение. Самые главные отрасли промышленности, почти всецело обслуживаемые еврейскими рабочими, — портняжное производство с его различными ответвлениями, башмачное и туфельное производство, мебельное, табачно-папиросное, шапочное производство, наконец, булочное дело в еврейских кварталах. Сюда же нужно отнести профессию странствующих уличных торговцев, среди которых евреи составляют значительный процент. Нижеследующая таблица содержит данные о численности одних только иностранных евреев, занятых в этих профессиях в 1901 году:

Получить данные о числе «английских» евреев в указанных профессиях невозможно, так как последние повсюду регистрируются как англичане, но все говорит за то, что большинство «англичан», занятых в этих профессиях, — евреи. Относительно того, что большинство из указанных выше профессий всецело создано самими евреями, имеется немало указаний в материалах упомянутой королевской комиссии. Известно, напр., что евреи первые в Англии ввели широкое применение швейной машины в портняжном деле, довели разделение труда до крайней степени и до того удешевили производство, что в то время как двадцать пять лет назад английский рабочий широко пользовался так называемой «подержанной» одеждой, составлявшей вследствие этого предмет крупной торговли, в настоящее время каждый рабочий имеет возможность приобретать новое платье и торговля подержанной одеждой в Лондоне, напр., почти совершенно прекратилась. Другая отрасль портняжного дела, изготовление дамских накидок, совершенно не была известна в Англии в начале 80-х годов. Накидки в то время привозились исключительно из Германии, причем все усилия английских фирм развить это производство в Англии не имели успеха вследствие невозможности найти подходящих рабочих на месте.  Ныне в одной этой отрасли занято около 20000 рабочих, более половины которых — евреи; три четверти всего поступающего на английский рынок дамского верхнего платья изготовлены в Англии, и лишь одна четверть ввозится из Германии. Таким образом, создана целая отрасль промышленности, питающая, кроме евреев, также и английских рабочих и являющаяся косвенной причиной процветания других отраслей промышленности, напр. суконных фабрик и т. п. То же самое относится и к шапочному делу. В 1889 году в Англии существовали всего лишь 4 фабрики шапок. В 1903 г. их насчитывалось свыше 120. В настоящее время на этих фабриках находит работу не одна тысяча английских работниц. Так же приблизительно обстоит дело и в табачно-папиросном, столярном и сапожном производствах. Что касается условий труда, то таковые в большинстве случаев чрезвычайно тяжелы. Не говоря уже о пресловутой «потогонной» системе (sweating system), которая распространена преимущественно в тех профессиях, где заняты евреи, указанная выше неустойчивость еврейской иммиграции крайне неблагоприятно отзывается на заработной плате и продолжительности рабочего дня. В общем можно констатировать, что в городах, как, напр., Глазго и других городах Шотландии, Шеффильд, Лидс и проч., куда евреи прибывают не непосредственно из России, а лишь после того, как они уже прожили некоторое время в Лондоне или другом крупном портовом центре, положение их гораздо лучше, чем в последних. В лондонском Ист-энде условия существования поистине ужасны: рабочий день в 12, 14 и даже 16 часов до сих пор еще обычное явление. Заработная плата по русским понятиям довольно высокая — 25 ш., 30 ш. в неделю, но работа имеется только во время сезона (в портняжной, башмачной и шапочной профессиях сезон продолжается не более полугода). Рабочие организации чрезвычайно слабы, и лишь незначительное число рабочих входит в состав профессиональных союзов; так, напр., из 2000 с лишним евреев, занятых в мебельном деле, только 150 входило в 1903 г. в состав национальной ассоциации рабочих-мебельщиков. В этой профессии сравнительно много англичан, и еврейским рабочим приходится работать поэтому только 5 дней в неделю, распределяя на это время обязательные 57 рабочих часов. У булочников дело обстоит еще хуже: в пекарнях в 1901 году работали в среднем от 84 до 100 и даже 110 часов в неделю при средней недельной заработной плате в 27 шил., доходившей лишь изредка до 36 шил. В сентябре 1906 года в Ист-энде возникла стачка булочников, для чего евреи объединились в Jewish Bakers Union, причем были выставлены требования минимума платы в 26 шил. и уменьшения рабочего дня до 12 час. В шапочном производстве условия немногим лучше: рабочий день около 10½ часов, плата от 25 до 35 шил. в неделю; работает масса английских женщин, что вызывает понижение платы. В Манчестере, как и в Лондоне, главная профессия евреев — портняжное дело. Организации, а потому и условия труда здесь значительно лучше. В союз рабочих-портных входит около 1000 евреев, что составляет примерно 75% всего количества евреев-портных города. Сдача работы на дом, а следовательно, и потогонная система почти вовсе не практикуются. Плата много выше, чем в Лондоне. Заготовщики и гладильщики получают до 8 шил. в день. Остальные рабочие, так наз. портные 1-го класса — 8½ до 9½ шил., портные 2-го класса — 5 до 7 шил., прострочники — 4 до 6 ш., пуговичницы (только женщины) тоже 4—6 шил. в день. — В Манчестере же имеется около 20 фабрик непромокаемых пальто. Рабочие, около 1000 человек, — почти исключительно евреи; работают также английские женщины; плата та же, что у портных; рабочий день — 12 ч. с полуторачасовым перерывом. В шапочном производстве работает в Манчестере около 3000 человек, из них 800 евреев, остальные — все англичанки (все наиболее сложные работы в руках евреев, напр. все закройщики и фасонщики — евреи). Наконец, около 600 евреев Манчестера заняты в производстве верхнего дамского платья. В Лидсе условия близко подходят к манчестерским. Около 2000 человек занято в портняжном ремесле.  Небольшое количество, более 100, работает в мебельном деле. Средний заработок — 35 шил., рабочих часов — 52 в неделю. В 1904 году евреи образовали союз столяров и присоединились к Национальной ассоциации мебельных рабочих. — В Шотландии, кроме портняжного и сапожного производства, много евреев занято на табачных фабриках. Пионерами этого дела были рабочие, прибывшие лет 20 назад из Польши. Условия жизни евреев в Глазго довольно хороши. Как портные, так и рабочие табачных фабрик прекрасно организованы и почти все входят в состав тред-юнионов. Скученности еврейского населения в Глазго совершенно не замечается: по крайней мере, случаи привлечения к ответственности евреев этого города за переполнение квартир крайне редки. Среди пришлого, а отчасти и местного еврейского населения, особенно в лондонском Ист-энде, очень много мелких коммерсантов и промышленников.  Значительная часть этих предприятий (небольшие мебельные мастерские, мясные лавки и т. п.) основана без всякого капитала, и потому при английской конкуренции заранее обречена на гибель; неудивительно поэтому, что многие из них скоро кончают банкротством, к сожалению, часто преднамеренным, что в конце концов создает впечатление несолидности еврейских предприятий вообще. Отчеты министерства юстиции показывают, что процент банкротств в Ист-энде во много раз превышает этот процент в других частях Лондона; как последствие всего этого, ист-эндские фирмы пользуются весьма незавидной репутацией и давно потеряли всякий кредит. Само собою разумеется, что это обстоятельство чрезвычайно тяжело отзывается на развитии еврейской торговли в Лондоне.

Статистических данных о численности еврейского населения Англии не существует. Переписи не отмечают религии, а полагаться только на данные о происхождении, считая за евреев всех отмеченных поляками и русскими, было бы слишком рискованно. Поэтому для приблизительного подсчета здесь обычно пользуются косвенными сведениями, напр. числом еврейских детей, посещающих начальные школы, общим расходом мацы во время пасхальных праздников, числом посещений синагог и т. п. Таким путем получены и приводимые ниже цифры, заимствуемые из Jewish Year Book за 1908 год. Общее количество еврейского населения во всей Великобритании (без колоний) составляло к началу 1908 года — 220300 человек, следующим образом распределенных по отдельным городам:

(ср. карту на стр. 514).

Из приведенных выше цифр видно, что в настоящее время около 65% всего еврейского населения Англии живет в Лондоне. Тем не менее, опираясь на статистические данные С. Розенбаума, специально занимавшегося исследованием движения еврейского населения в Англии, можно заключить, что Лондон в этом отношении постепенно утрачивает свое значение и что существует тенденция к повышению относительного прироста провинциального еврейства за счет лондонского; так, например, еврейское население Манчестера увеличилось за последние 30 лет более чем в 5 раз, что дает годовой прирост в 5,5%, причем главная часть этого прироста приходится на вторую половину указанного периода, так что не будет преувеличением считать прирост для Манчестера за эти 15 лет в 7%, между тем как ежегодный прирост в Лондоне не превышает 3,7%. То же явление, что и в Манчестере, замечается в Лидсе, Ливерпуле, Глазго и Бирмингеме, а это указывает на постоянный отлив евреев из английской столицы в провинциальные города. Из приведенных данных С. Розенбаум делает тот вывод, что в будущем существующее соотношение сильно изменится в пользу провинции и что вскоре более половины евреев Англии будет проживать в провинции. Еврейское население Англии, в особенности Лондона, имеет типичные черты не постоянного, а пришлого, иммигрировавшего населения. Наиболее характерными признаками такого населения являются: 1) преобладание числа мужчин над числом женщин и 2) несоразмерно большое число лиц рабочего возраста (в английской статистике рабочим считается возраст от 15 до 45 лет). В то время, как по переписи 1901 г. в общем населении Великобритании (без колоний) на 1000 мужч. приходилось 1067 женщ., еврейское население лондонского квартала Stepney, по вычислениям С. Розенбаума, в том же году состояло из 62110 мужч. и 57690 женщ., т. е. в еврейском населении приходилось на 1000 мужч. лишь 929 женщ. В еврейском населении Российской империи (по переписи 1897 года) соответственное отношение было: 1000 мужч. и 1048 женщин. В массе еврейских эмигрантов, направлявшихся (в 1899—1907 гг.) в Соедин. Штаты Сев. Америки, на 1000 мужч. приходилось лишь 727 женщ.

Следующая таблица дает картину распределения по возрасту еврейского и нееврейского населения Степнея сравнительно с общим населением Англии — с одной стороны, и с еврейской иммиграционной массой Соед. Штатов — с другой.

Группа рабочего возраста (15—45 л.) еврейского населения Степнея (521 ‰ и 495 ‰) превышает по относительной численности соответствующие группы как нееврейского населения квартала (483 и 476 ‰), так и общего населения Англии (477 и 483 ‰), значительно уступает аналогичной группе специфической эмигрантской массы (65—74%). Точно так же сравнительно велика среди евреев Степнея детская группа (до 15 лет). Группа стариков значительно меньше, чем в общем населении. Перечисленными особенностями состава еврейского населения объясняются явления, наблюдаемые в области движения еврейского населения. Многочисленность группы рабочего возраста (от 15 до 45 лет), наиболее продуктивная и с точки зрения физиологической, является причиной относительно большего числа рождений. Рождаемость еврейского населения Великобритании (без колоний) определяется С. Розенбаумом в 45 ‰. Насколько высока эта цифра, можно видеть из сопоставления ее, во-первых, с рождаемостью коренного населения, которая составляет в настоящее время 26,9 ‰, а во-вторых — с рождаемостью еврейского населения в России (35,4 ‰). Большая плодовитость евреев в Англии, чем в России, объясняется, как уже сказано, разницей в численности групп среднего рабочего возраста. В Англии коренное население менее плодовито, чем еврейское, в России — наоборот (по всей России, без Финляндии, рождаемость — 44,6 ‰, среди евреев — 35,4 ‰). Теми же причинами объясняется незначительная смертность еврейского населения Великобритании: на 1000 евреев приходилось, напр. в 1903 г., 14,7 ‰ смертей — т. е. меньше, чем в еврейском населении в России (17,8 ‰).  Общая смертность в России (кроме Финляндии) 29,1 ‰. Смертность среди евреев оказывается, таким образом, менее смертности коренного населения не только в России, но и в Англии (16,5 ‰), где народные массы живут в гораздо более благоприятных экономических, культурных и санитарных условиях. Отдельные возрастные группы еврейского населения подвержены, однако, иногда большей смертности, чем соответственные группы общего населения, как видно из следующей таблицы:

Особенно высока смертность у евреев по сравнению с общим населением в низших (0—5 лет!) и высших слоях возрастной пирамиды.  При высокой рождаемости и низкой смертности естественный прирост (т. е. избыток рождений над количеством смертей) англо-еврейского населения чрезвычайно велик. Он равняется (45,0 — 14,7 =) 30,3 ‰ и значительно превышает, таким образом, как прирост еврейского населения в России (16,6 ‰), так и прирост коренного английского населения (10,4 ‰). Следующая таблица дает сравнительную картину движения еврейского и общего населения Великобритании и России.

Кроме естественного прироста, еврейское население Великобритании увеличивается еще за счет иммиграции из России, Австрии, Румынии. По вычислениям Розенбаума (Zeitschrift für Demographie und Statistik der Juden 1906, Heft 8—9: Ein Beitrag zur Statistik der Juden in Grossbritannien), общий прирост великобританского еврейского населения равен 68 ‰; если вычесть из этой цифры коэффициент естественного прироста 30,3 ‰, то приток еврейского населения извне выразится цифрой 37,7 на тысячу.  В заключение следует указать, что преобладание среди еврейского населения лиц среднего возраста имеет своим последствием относительно большее, чем у общего населения, число браков. Это видно из следующей таблицы (относящейся к 1903 г.):

По вопросу об образовании имеются следующие данные о числе еврейских детей, посещавших школы в 1907 году. В Лондоне в 11 еврейских благотворительных училищах обучалось 7469 еврейских детей, из них 1623 человека родились за границей, 4964 в Англии от ненатурализованных родителей, и только 882 (около 11) оказались детьми английских подданных. Приблизительно то же соотношение замечается и в других лондонских начальных училищах. В английских благотворительных школах обучалось 2113 детей, причем соответствующие цифры были: 770, 1095 и 248. Наконец, в начальных школах Совета Лондонского графства обучалось 22.818 еврейских детей. В графстве статистика о происхождении детей ведется не везде, но в школах, ведущих статистику, пропорция оказывается та же, что в Лондоне. Общее число еврейских детей, обучающихся в начальных школах Лондона, — 32.400. Интересно отметить несколько цифр, дающих представление о расходах еврейских благотвори­тельных учреждений в крупнейших городах Англии:

Ср.: Материалы Royal Commission on the aliens immigration, 1903; Jewish Year Book, 1906, 1907, 1908; Major W. Evans Gordon, The alien immigrant, 1903; H. S. Q. Henriques, The law of aliens and naturalisation, 1906; The Jewish Chronicle, 1904, 1905, 1906; The economic aspect of alien labour, статья в январской книжке Economic Review, за 1906; The Anglo-Jewish community by S. Rosenbaum, в Jewish Chronicle, 23 November 1906; Joseph Jacobs, Jewish Statistics, 1891.

Евреи в английской литературе. — Евреи сделались объектом литературного творчества в Англии очень рано; в первый раз мы встречаем современного еврея в старинной драме «The three ladies of London» («Три госпожи из Лондона»), напечатанной в 1564 году известным в свое время актером и драматургом Р. Вильсоном. Пьеса написана в духе тогдашних «moralities», в которых отвлеченные понятия олицетворялись в действующих лицах и где еврею Геронтусу отведена благородная роль честности, порицающей мошенничество, представленное христианами. Большей известностью пользуется драма Марло «Мальтийский жид», поставленная на сцене всего лет пять или шесть после пьесы Вильсона. В то время как в «Трех госпожах» еврей выступает лишь эпизодически, в драме Марло, как уже показывает ее заглавие, еврей является главным действующим лицом. Эта драма в художественном отношении не выдержана: первые два действия блещут богатством стиха, силой драматизма и глубиною и яркостью монологов, остальные три, по выражению известного английского критика Дж. Ад. Саймондса, представляют «быстрое и беспрерывное падение вниз». Вследствие этого изображение и главного действующего лица ее — мальтийского купца, еврея Барабаса — получается неровным и совершенно искаженным. Дав полную волю своей фантазии в изображении Барабаса злодеем, Марло, однако, далек от того, чтобы впасть в тон антисемитизма. Его христиане не лучше Барабаса, а в некоторых из речей последнего прорываются упреки и жалобы, поражающие глубиною сарказма. «Как! вы ссылаетесь на Св. Писание, чтобы грабить?!» — восклицает он, отвечая губернатору. Барабас чрезвычайно горд. Он не станет менять свою религию, хотя бы его лишили всего его огромного богатства, и он с презрением смотрит на тех из своих единоверцев, которые покорно, с рабской смиренностью, подставляют спину под удары врагов. Он говорит о себе, что он не бесчувственный кусок глины, который всегда обращается в грязь, сколько ни мой его". Не мудрено, что Барабас упивается местью, особенно после того, как его дочь Авигея, обольщенная сыном губернатора, изменяет отцу и религии. Конечно, для Марло еврейство Барабаса было лишь рамкой, а не содержанием драматического действия. Сам Марло, вероятно, еврея никогда и не встречал: в Англии евреев тогда вовсе не было, если не считать двух-трех испанских и голландских выходцев, живших здесь под именем христиан. Марло нужен был лишь герой, озлобленный несправедливостью, сильный духом и смелый, беспощадный в своих действиях; следуя вкусам тогдашней театральной публики, ее взглядам и поверьям, он для роли такого сценического героя избрал еврея. Такими же именно чисто театрально-художественными требованиями руководствовался, очевидно, и великий преемник Марло — Шекспир. «Венецианский купец» последнего неизмеримо выше «Мальтийского жида», но нельзя не заметить некоторых общих их черт: Шейлок, правда, не совершает тех отвратительных жестокостей и преступлений, на которые так легко решается Барабас, однако и он ожесточен и озлоблен учиненными над ним несправедливостями и обидами и жаждет мщения, а его дочь Джессика, подобно дочери Барабаса — Авигее, бросает его ради любви к христианину.  Но ни Шекспир, ни Марло, совершенно не знавшие евреев, не могли, конечно, задаться целью нарисовать тип, которого они никогда в жизни не встречали. Для этого они были слишком великими художниками. Еврейство их героев послужило им лишь канвой для фабулы и обстановкой для создания общечеловеческих типов, какими, впрочем, были все действующие лица Шекспира. — Еврейские типы именно как евреи, как представители известного народа с ему одному свойственными идеалами, характерами и привычками, начинают встречаться в английской литературе лишь тогда, когда Кромвель разрешил евреям селиться в Англии и англичане получили возможность действительно наблюдать евреев и близко знакомиться с ними. В небольшой эпизодической роли Забулона, слуги богатой барыни, выведен еврей в пьесе современников Шекспира — Бомонта и Флетчера, пятиактной комедии «The custom of the country».  Еврейство Забулона, однако, не имеет прямого отношения к пьесе и лишь однажды проявляется на сцене, когда какое-то действующее лицо отказывается принять деньги от Забулона, потому что он, как еврей, опасен. Забулон отвечает: «Мы — люди, и так же, как и вы, питаем сострадание к тем, которые достойны его. И в доказательство — вот золото». — XVII век и первая половина XVIII столетия знаменуют эпоху упадка драмы в Англии; в течение всего этого времени английские драматурги как бы совершенно забывают о евреях, т. е. о евреях реальной, современной им жизни, которой они почти не касались или касались лишь односторонне и поверхностно. Вместе с тем тогда же появилось немало драм на различные библейские темы; из них несомненно наиболее интересными являются «Разрушение Иерусалима» Джона Броуна (1667) и трагедия Фентона «Мариамна» (1723). Во второй половине ΧVΙΙΙ столетия англичане имели уже возможность лично знакомиться с евреями. Правда, и последних было в Англии еще очень немного, но все-таки в достаточном количестве, чтобы можно было узнать их жизнь. Положение их было незавидное: на них все смотрели свысока, как на пришельцев, и равноправием они не пользовались. Многие занятия и профессии были им недоступны. Главным промыслом их была торговля старым платьем, часто соединявшаяся с ростовщичеством и комиссионерством.  И, живя больше особняком, мало смешиваясь с коренным населением, они еще сохранили свой иностранный акцент, вынесенный из Голландии или Испании, и говорили на ломаном английском языке, отчего становились еще более смешными и приниженными. Вот почему в народившейся во второй половине XVIII столетия английской бытовой комедии, достигшей своего полного расцвета в произведениях Шеридана, еврею нередко отводится роль жалкого и смешного посредника в мелких делишках. Одновременно с этим еврей в произведениях, проникнутых прогрессивным духом, изображается в идеализированном виде, в виде жертвы общественной несправедливости и жестокости окружающей среды. Еврей, таким образом, подпал под влияние двух параллельных направлений: шутливо-пренебрежительного и хвалебно-сочувственного. Главными представителями первого направления были Шеридан и Маклин, второго — Кемберлэнд и Дибдин. Шеридан не ставил себе каких-либо нравоучительных или психологических задач; он лишь описывал.  Как лица «комические» евреи выступают у него в двух комедиях: в «Дуэнье», впервые поставленной в 1775 г., и в «Школе скандала», поставленной годом позже. В «Дуэнье» старый и богатый еврей Мендоза вполне убежден, что все женщины без ума от него, и, воображая себя очень хитрым, совершает ряд глупых и смешных поступков. Роль еврея Мозеса в «Школе скандала» очень незначительна; Мозес — ростовщик, но добрый малый, услужливый, умный и верный друг. Нужно полагать, что этот Мозес выхвачен был из жизни, из круга близких знакомых, пожалуй, самого Шеридана, который часто прибегал к услугам заимодавцев-евреев, как это видно из его восклицания по поводу слуха о якобы вновь найденных десяти коленах Израилевых: «Превосходно! Чем больше их, тем лучше, а то у старых колен мой кредит уже совершенно исчерпан». Столь же смешон и еврей Мордехай в комедии Маклина «Love à la mode», поставленной в первый раз в 1760 г., Мордехай вместе с другими не менее его смешными лицами добивается руки богатой девицы и вместе с ними терпит неудачу. — Сходство между Мордехаем Маклина и Мендозою Шеридана настолько велико, что есть полное основание думать, что в то время в кругу англичан среднего класса вращался какой-то старый еврей, гнавшийся за богатыми невестами. — К пьесам хвалебно-сочувственного направления относятся две комедии Кемберлэнда, «Жид» и «Жид из Могадора», а также две комедии Дибдина — «Еврей и доктор» и «Школа предрассудков».  Комедия «Жид», в первый раз поставленная на сцене в 1794 г., имела огромный успех. Она долго не сходила с репертуара и была переведена на многие языки. Главное действующее лицо ее — еврей Шева, бежавший из Португалии от инквизиции. Несмотря на всю внешнюю скупость и на жизнь впроголодь, он на самом деле чрезвычайно щедрый благотворитель, тайком жертвующий много денег в пользу бедняков. «Ничего обо мне свет не знает, — говорит он в одном месте в ответ на упреки христианина, которому оказывает благодеяние, — я живу скромно и работаю много, и за это меня называют скрягой. Что же, пусть! Жестокая собака!  Ладно, пусть! Кровопийца, живодер, Шейлок! — Жестокие клички, сударь, но что может еврей ответить, если христианину благоугодно его обидеть?» Однако это смирение все же не мешает Шеве отклонить от себя похвалу, заключавшуюся в том, что его хотели называть христианином, а противника его, христианина, жидом. «Я вас не поблагодарю за этот ваш комплимент», — говорит он. Столь же идеализирован и возвышен еврей Надаб в пьесе «Жид из Могадора». Надаб также чрезвычайно скуп на свои личные прихоти, хотя и обладает очень большим богатством, но зато он очень щедр на добрые дела, среди которых выкуп пленных (действие происходит в Марокко) занимает первое место. Мораль всей пьесы заключается в нескольких словах Надаба: «Дети, — говорит он, — вы видите, что над нами есть Высшая сила, и христиане ли мы, мусульмане или евреи, молитва доброго человека всегда дойдет до Бога». — В комедиях Дибдина евреи не только глубоко симпатичные, но и очень остроумные люди.  В пьесе «Еврей и доктор» Абеднего, выходец из Голландии, воспитывает христианскую девочку, судьбу которой он устраивает, а в пьесе «Школа предрассудков» еврей Эфраим, торговец старым платьем, выручает из нужды вдову и устраивает ее дочь. — Начиная с первых десятилетий XIX века и вплоть до конца 80-х годов драматическая литература в Англии переживала период полного упадка. Вместо комедий Шеридана, полных жизни, талантливо написанных и построенных в высшей степени удачно, появился ряд мелодрам с неестественными преувеличениями и невозможным литературным языком. В большинстве этих пьес еврей выводится лишь эпизодически, а если ему и предоставляется главное место, то не с целью апологии его или порицания, а по соображениям чисто технического или сценического характера. Таковы комедия Дугласа Джеррольда «Военнопленник», поставленная в первый раз в 1842 году, «Вольный арестант» (The ticket-of-leave man) Тэйлора (1863), «Новый Вавилон» Мерита (1878), его же «Свет» (1880), «Креол» Ширлея Брукса (1861).

В конце восьмидесятых годов XIX века начинается как бы возрождение английской драмы, все более и более очищающейся от грубых наслоений середины столетия. Пьесы обстановочного и мелодраматического характера становятся специальностью лишь некоторых театров, большинство же сцен посвящает себя бытовой комедии и серьезной драме с «проблемами» и «вопросами».  Среди пьес этого нового течения евреи встречаются уже не как герои фарсов, а как равноправные, ассимилированные члены английского общества. Это уже не загнанные, вечно оправдывающиеся евреи или смешные женихи прошлого века, при сватовстве которых особенно рельефно выступают религия и происхождение. За XIX век англичане уже успели присмотреться к евреям, и последние в такой мере проникли в английское общество, что стали считаться неотъемлемою его частью. Таков еврей в пьесе Деррика «Плебеи», соперничающий с богатым христианином-пивоваром на почве тщеславия в погоне за женихом из аристократических семей. Таков «старый еврей» Венаблс в пьесе того же имени Сиднея Гренди, собирающийся очистить авгиевы конюшни продажной и невежественной критики театральных рецензентов. Евреи в этих пьесах без ущерба для фабулы могли весьма легко быть заменены христианами. Их вера или происхождение тут, конечно, ни при чем. Если они попали в персонажи комедий, то, быть может, только потому, что стали плотью от плоти английского общества, изображаемого на английской сцене. — В английских романах евреи стали изображаться начиная с первой трети XIX столетия, вероятно потому, что данная форма изящной литературы лишь к этому времени получает широкое распространение; роман не только начинает вытеснять оригинальную драму, но становится в течение долгого времени чуть ли не единственным источником театральных пьес. Каждый более или менее выдающийся роман переделывается на разные лады для сцены, и еврейские характеры на последней являются лишь повторениями типов, описанных раньше в том или другом романе. Из выдающихся английских романистов первым занялся евреями Вальтер Скотт, давший в «Айвенго» описание еврея Исаака из Йорка, дочери его Ревекки, рабби Натана и др. Роман этот вышел в 1819 г., т. е. в то время, когда евреи еще были в Англии на положении неравноправных и когда, следовательно, возбуждение к ним сочувствия и изображение их лучших сторон, их идеализация и апология были далеко не лишними. Этим, вероятно, объясняется и создание замечательно возвышенного, неземного образа Ревекки. Как и Джессика Шекспира или Авигея Марло, Ревекка — дочь ростовщика, хотя и не столь беспощадного, как Барабас или Шейлок. Но в противоположность этим своим единоплеменницам, оставившим веру отцов из-за любви к христианам, дочь Исаака Йоркского, несмотря на всю свою любовь к рыцарю Айвенго и на угрожающие ей муки и смерть, осталась верной своей религии и отцу. Целомудрие, скорее готовое избрать мучительную смерть, нежели сделаться добычей страсти; милосердие, не знающее разницы между врагами и друзьями; верность, готовая отречься от жизни и всего личного ради идеи; самоуважение, предпочитающее тяжелые лишения и чужбину жизни в довольстве, но среди унижающей обстановки; любовь к своему народу, доходящая до экстаза, до национальной гордости даже в наиболее унизительные и скорбные моменты его исторического существования, — вот главные душевные черты героини романа «Айвенго», которую Теккерей считал «самым милым характером во всей изящной литературе мира». Но это был не только самый милый (the sweetest), но и самый сильный и могучий характер. Года три спустя очень известная в свое время романистка Анна Портер в романе «The village of Mariendorpt» также пыталась представить идеальный образ еврея Иосифа, являющегося спасителем христианского пастора, убежденного, что еврейская раса — «избранная среди всего человечества», и поручающего честь своей дочери Иосифу со словами «Не бойся еврея!».  — Отголоски хвалебно-защитительного направления встречаются около середины XIX века. В известном романе Чарльза Рида «Никогда не поздно исправиться» (1856) выведен ростовщик Исаак Леви, являющийся идеальным человеком, в сравнении с которым ростовщик из христиан Мидоус — просто изверг рода человеческого. Отдал дань этому направлению и Диккенс в романе «Наш общий друг» (1865), в котором старый еврей Райя выступает в роли козла отпущения за дела тайного своего хозяина и ростовщика Фледжеди, принадлежащего по происхождению к английской аристократии. Весьма вероятно, что Диккенс этим высокодобродетельным и мягкосердным Райей хотел загладить свой грех перед евреями, так как за 28 лет до того он сделал еврея Фагина в «Оливере Твисте» учителем воров и бессердечным злодеем. Но в то время как злодей Фагин — еврей лишь по имени и во всем романе «Оливер Твист» автор ни словом не связывает его поступков и характера с чем-либо национально-еврейским, в романе «Наш общий друг» поступки и добродетели Райи подчеркиваются как национальные и расовые. Все, что Райя делает, он делает как еврей, как представитель известного племени. Почти одновременно с «Оливером Твистом», в 1838 г., был напечатан другой роман, менее известного автора, также включившего евреев в ряды своих действующих лиц; это был «Венский роман» (A romance of Vienna), написанный талантливой Франциской Троллоп, матерью еще более талантливого сына, известного Антона Троллопа. В своем романе Франциска Троллоп дала длинный ряд еврейских характеров, взятых из жизни Австрии начала XIX века.  Среди них есть образы очень симпатичные и очень отталкивающие: везде автор старается подчеркнуть еврейские особенности своих героев. Диккенс был последним крупным писателем в Англии, искавшим в еврее отрицательных и положительных сторон. К 60-м годам XIX века еврей начинает выступать в романах уже не как подсудимый, не как объект защиты и обвинений, а как представитель известного быта, известной религиозной мысли или идеала. В 1853 году выходит исторический роман выдающегося писателя Чарльза Кингсли — «Unamid», который больше занят национальной идеей еврейства, чем самими евреями. Его герои, еврейка Мириамма и еврей Эбн-Эзра, как люди ничем не отличаются от своих современников-христиан, неоплатоников и др., но как носители известных национально-религиозных идеалов они занимают особое место и даже различаются между собою: Мириамма олицетворяет узконациональное еврейство, а Эбн-Эзра — широкий космополитический иудаизм, весьма похожий на то христианство, поклонником которого был сам Кингсли. Это новое направление наиболее полно и ярко выражено в романе Джорджа Эллиота «Даниил Деронда» (1874). И тут немало преувеличения и приподнятости чувства, столь портивших прежние изображения «подсудимых» евреев, но зато впервые сделана серьезная попытка нарисовать быт и душевную жизнь еврея. В «Данииле Деронде» мы в первый раз встречаемся, например, с описанием вечерней субботней трапезы в еврейском доме или синагогальной службы, сделанным рукою выдающегося художника, и в первый раз на страницах английского романа действующие лица произносят речи о будущности иудаизма и о разных течениях в нем, поражающие глубиною и искренностью. Многие из речей являются как бы оригиналом и предтечей того, что писалось и говорилось четверть века спустя в самом разгаре сионистского движения. Главные еврейские лица романа — Мордехай и Деронда — убежденные сионисты, хотя Деронда вырос в христианской семье и о своем еврейском происхождении узнал, когда уже начал самостоятельную жизнь. Галерея еврейских лиц в «Данииле Деронде» весьма обширна и представляет разные оттенки иудаизма: рядом с идеалистом-националистом Мордехаем мы находим «патриота» Гидеона, признающего принцип ubi bene ibi patria, и поклонника ассимиляции Паша, для которого чувство национальности есть нечто вымирающее и преходящее, и, наконец, беззаботного относительно идейной стороны, но верного иудаизму по чувству и привычкам Когена. Не столь возвышенных, но более близких к жизни евреев и евреек дал Вальтер Безант в большом романе «The Rebel Queen» (1893), в котором еврейка Элвада, жена философа и ученого, выступает на борьбу с старозаветными взглядами на роль женщины в семье. В романе очень искусно очерчены различные типы евреек, принадлежащих к разным слоям общества, и сделана попытка проникнуть в душевную жизнь расы, столь богатой гуманитарными чувствами и идеалами. Еще более интересен как по правдивости описаний, так и по тонкой наблюдательности автора роман г-жи Клив «The Children of Endurance» (1904), в котором богатый еврей, банкир фон Риттер, с титулом барона немецкого происхождения, считает себя настолько уже ассимилированным, что даже готов устроить заем для державы, известной своими преследованиями евреев. Карающую Немезиду банкир, однако, находит в своем единственном сыне, который оказывается не только пламенным еврейским патриотом, но и своего рода пророком, стремящимся внести новый дух как в христианство, так и в еврейство. — К разряду чисто бытовых описаний следует отнести и небольшие рассказы А. Сидник.  Действующие лица взяты из англо-немецкой еврейской среды, принадлежащей к среднему классу. За исключением, впрочем, его рассказа «Синий барон» (в нем удачно высмеиваются кастовые предрассудки, царящие в маленьком германском антисемитическом городке) особенной колоритностью эти бытовые очерки не отличаются. — Быт русских евреев нашел свое изображение в романе Гаттона «По приказу царя» (1889), в романе Мэддока «За царя и Бога» (1892) и отчасти в романе г-жи Виллард («Rachel Penn») «Сын Израиля» (1898). Во всех этих произведениях, глубоко сочувственных евреям, действие происходит главным образом в России, и с большей или меньшей правдивостью рисуется жизнь евреев, протекающая в атмосфере всяческих преследований и гнета. Имея дело с бытом и с фабулой, основу которых составляет расовая и религиозная вражда, авторы не могли, конечно, избегнуть разговоров о евреях и христианах, напоминающих давно забытые диалоги в комедиях и драмах конца XVIII века с их апологетическими тенденциями. К этой категории экзотических романов с действующими лицами из евреев относится и роман «Козел отпущения» (1891) Голла Кэна (Hall Caine), изображающий жизнь евреев в Марокко, и исторический роман «Pearl Maidon» (1903) Райдера Гаггарда из эпохи падения Иерусалима, К ним можно прибавить и роман С. Гриера «The Kings of the East» (1900), в котором для очень хитросплетенной и неестественной фабулы использовано сионистское движение. Отдельные евреи встречаются еще эпизодически у Грэнта Аллена и других английских писателей, но это все незначительные характеры, и в них нет ничего типичного.

ЕЭБЕ:География
Англия