Свадьба Кречинского (Сухово-Кобылин)/Действие первое

 Явление 1 

 Тишка! эй, Тишка!

 Сейчас-с. 

 Какая рожа!..

Отчего головы не чесал?

 Никак-с нет, Анна Антоновна, я чесал.

 И рожи не мыл?..

 Никак нет, мыл; как есть мыл. Как изволили приказать, чтоб мыть, так завсегда и мою.

 Колокольчик немец принес?

 Принес, сударыня; он его принес.

 Подай сюда да принеси лестницу.

Ну, теперь слушай. Да ведь ты глуп: ты ничего не поймешь.

 Помилуйте, сударыня, отчего же не понять? Я милости вашей все понимаю.

 Коли приедет дама, ты звони два раза.

 Слушаю-с.

 Коли господин, ударь один раз.

 Слушаю-с.

 Коли так, какая-нибудь дама или женщина — не звонить.

 Можно-с.

 Коли магазинщик или купец какой, тоже не звонить.

 И это, Анна Антоновна, можно.

 Понял?

 Я понял, сударыня, я оченно понял… А докладывать ходить уж не прикажете?

 Как не докладывать? непременно докладывать.

 Так перво прикажете звон сделать, а потом уж доложить?

 Этакий дурак! Вот дурак-то! Ну как же можно, глупая рожа, чтобы сперва звонить, а потом доложить!

 Слушаю-с.

 Ну, лезь прибивай.

Стой… так!

 Так-с?

 Повыше.

 Так-с?

 Повыше, тебе говорю.

 Так-с?

 Стой, стой… куда?.. ниже!

 Так-с?

 Теперь выше! Ниже!! Выше!!! Ниже!! Ах ты, боже мой! А, да что ты, дурак, русского языка не понимаешь?..

 Помилуйте, как не понимать!.. Я понимаю-с, я оченно, сударыня, понимаю.

 Что ты там болтаешь?..

 Я, сударыня, на тот счет, как вы изволите говорить, что я не понимаю, то я, сударыня, очень, очень понимаю.

 Что ж, ты прибьешь или нет?

 Как, матушка, приказать изволите.

 Аааа-ах ты, боже мой!.. Да тут никакого терпенья не хватит! ты пьян!!!

 Помилосердуйте. Я только, сударыня, о том докладываю, что вы изволите говорить, что я не понимаю, а я оченно, сударыня, милости вашей понимаю.

 А! ты, разбойник, со мною шутку шутишь, что ли?.. Что ж, ты нарочно туда влез разговоры вести? Прибивай!..

 Где милости вашей…

 Прибивай, разбойник, куда хочешь прибивай… ну постой, постой, пьяная бутылка, дай мне срок: это тебе даром не пройдет.

 Я понимаю… я оченно… Матушка… барын… ту, ту, ту… ууух!!! .

 Боже мой!.. Батюшки!.. Он себе шею сломит.

 Никак нет-с, помилуйте.

 Явление 2 

 Что это? что вы делаете?

 Ничего не делаем. Вот Тишка опять пьян.

 Пьян?

 Да! Воля ваша, Петр Константиныч: ведь он с кругу спился.

 Помилуйте, батюшка Петр Константиныч! Изволят говорить: пьян. Чем я пьян? Когда б я был пьян, где б мне с этакой махинницы свалиться да вот на ноги стать?.. Стал, сударь, гвоздь вгонять, обмахнулся, меня эдаким манером и вернуло.

 Вернуло, тебя вернуло?.. Пошел, болван, в свое место.

 Явление 3 

 Разумеется, пьян… Да что тут за возня у вас?

 Колокольчик навешивали.

 Еще колокольчик? Где? что такое?..  Что это? здесь? в гостиной!..

 Да.

 Да что ж, здесь в набат бить?..

 Нынче везде так.

 Да помилуйте, ведь это глупость! ведь это черт знает что такое!.. А, да что и говорить!..  Тут человеческого смысла нет… Ведь это всякий раз себе язык прикусишь!..

 И, полноте, батюшка, пустяки выдумывать! Отчего же тут язык прикусить?.. Пожалуйста, уж оставьте меня: я лучше вас знаю, как дом поставить.

Петр Константиныч! Надо будет вечеринку дать.

 Вечеринку? какую вечеринку? О какой вы вечеринке говорите?

 Обыкновенно о какой. Будто не знаете! ну балик, что ли… вот как намедни было.

 Да ведь вы мне говорили, что вот последняя будет, уж больше не будет.

 Нельзя, Петр Константиныч, совсем нельзя: приличия, свет того требуют.

 Хорош ваш сахар — свет: требует!.. Да, как же, провались он в преисподнюю… требует!.. у кого? у меня, что ли, требует?.. Полно вам, сударыня, егозить! Что вы это как умом рехнулись?

 Я умом рехнулась?..

 Да! Вытащили меня в Москву, пошли затеи, балы да балы, денежная трата всякая, знакомство… суетня, стукотня!.. Дом мой поставили вверх дном; моего казачка Петрушку — мальчик хороший был — сорокой одели. Вот этого дурака Тишку, башмачника, произвели в швейцары, надели на него епанчу какую-то; вот  колоколов навесили, звон такой идет по всему дому!..

 Разумеется, звон. Я вам говорю, сударь: у всех людей так…

 Матушка! ведь у людей дури много — всего не переймете!.. Ну что вы тут наставили!  какую кружку? какое благо собираете?

 Это?.. Визитные карточки.

 Поголовный список тараторок, болтунов…

 Визитные-то карточки?

 Праздношатаек, побродяг всесветных, людей, которые, как бухарцы какие, слоняются день-деньской из дому в дом и таскают сор всякий, да не на сапогах, а на языке.

 Это светские люди?

 Да!

 Ха, ха, ха! и смех и горе!..

 Нет! горе.

 Ну что вы, Петр Константиныч, судите да рядите: ведь вы свету не знаете?

 И знать его не хочу!

 Ведь вы век целый торчали у себя в Стрешневе.

 Торчал, сударыня, торчал. Не вам жаловаться; на мое торчанье балики-то даете.

 Это, сударь, ваш долг.

 Балы-то давать?

 Ваша обязанность.

 Балы-то давать?!!

 У вас дочь невеста!

 Сзывать людей.  Сюда! Сюда!.. И они же, благодетели, наедут, объедят, обопьют да нас же на смех подымут!..

 Так с мужиками толковать лучше?

 Лучше. Когда с мужиком толкуешь, так или мне польза, или ему, а иное дело — обоим. А от вашего звону кому польза?

 Нельзя же все для пользы жить.

 Нельзя?.. Надо!

 Мы не нищие.

 Так будем нищие…  Да что с вами говорить!

 А вам бы вот забиться в захолустье да там и гнить в болоте с какими-нибудь чудаками!

 Э, матушка! такие же чудаки, как и мы.

 Ну уж я не знаю. Понатерпелась я от них муки на прошедшем нашем бале! Ваша Степанида Петровна такой чепец себе взбрякала… сама-то толстая, сидит на диване, что на самую ведь средину забилась. Как взгляну, так мне сердце-то и щемит, так и щемит!..

 Что ж? она прилично была одета; она женщина хорошая.

 Да что в том, сударь, что хорошая? Об этом не спрашивают… Прилично!.. Да о ней всякий спрашивал, кто, говорят, такая? Просто, я хоть бы сквозь землю провалилась.

 Что ж тут худого, что спрашивают, кто такая? Я тут худого не вижу. А вот что худо: девочка молоденькая — чему она учится? что слышит? Выйдет в двенадцатом часу из спальни — пойдет визитные карточки вертеть… Вот тебе и занятие! Потом: гонять по городу; там в театр, там на бал. Ну какая это жизнь? К чему вы ее готовите? чему учите? а? вертушкой быть? шуры-муры, коман ву порте ву?

 Так как же, по-вашему, надо ее воспитывать? Чему учить?

 Делу, сударыня, порядку.

 Так возьмите немку.

 В своем доме занятию…

 Чухонку!

 Экономии…

 Экономку!.. шлюху!!

 Помилосердуйте, сударыня!..

 Что? правда-то глаза колет?.. то-то. А вы скажите-ка мне решительно, хотите дать вечеринку или нет?

 Не хочу!

 Так я на свои деньги дам: свое состояние имею!

 Давайте! Я вам не указчик!

 Из ваших капризов не сидеть же девочке в углу, без кавалеров. Вам вот только чтоб расходов не было. Без расходов, сударь, девочку замуж не отдашь.

 Вона!.. эка ведь им гиль в голову села: без расходов девочку замуж не отдашь! Сударыня! когда знают, что девочка скромная, дома хорошего, да еще приданое есть, так порядочный человек и так женится; а с расходами да с франдыбаченьем вашим так отдашь, что после наплачешься.

 Так, по-вашему, и упечь ее за какого-нибудь деревенского чучелу?

 Не за чучелу, сударыня, а за человека солидного…

 Да, чтоб солидный человек ее в деревне и уморил? Уж вы насильно отдайте, свяжите по рукам и по ногам…

 Переведите-ка, матушка, дух.

 Что-с?..

 Духу, духу возьмите!..

 Что же вы это, сударь…

 Явление 4 

 Здравствуйте, папенька!

 Ну вот и она. Кралечка ты моя!  Баловница!

 Здравствуйте, тетенька!

 Ну, что же ты делала, с кем танцевала вчера?

 Ах, папа, много!..

 Мазурку с Михаилом Васильевичем!

 С Кречинским?

 Да, папа.

 Помилуй, матушка! ему бы пора и бросить.

 Отчего это?

 Ну, уж человек в летах: ему ведь под сорок будет.

 С чего вы это взяли? Лет тридцать с небольшим.

 А как он ловко танцует!.. это чудо!.. особливо вальс.

 И молодец уж какой!

 Не знаю, что вам дался этот Кречинский. Конечно, мужчина видный, — ну приятный человек; зато, говорят, как в карты играет!

 И, мой отец, всего не переслушаешь. Это ваш все Нелькин жужжит. Ну он где слышит, где бывает? Ну кто нынче не играет? Нынче все играют.

 Игра игре рознь. А вот Нелькин карт в руки не берет.

 А вот вам Нелькин дался! Вы бы его в свете посмотрели, так, думаю, другое бы сказали. Ведь это просто срамота! Вот вчера выхлопотала ему приглашение у княгини — стащила на бал. Приехал. Что ж, вы думаете? Залез в угол, да и торчит там, выглядывает оттуда, как зверь какой: никого не знает. Вот что значит в деревне-то сидеть!

 Что делать! застенчив, свету мало видел. Это не порок.

 Не порок-то, не порок, а уж в высшем обществе ему не быть. Ведь непременно подцепит Лидочку вальсировать! Танцует плохо, того и гляди, ляпнется он с нею со всего-то маху, — ведь осрамит!

 Сами-то… широко очень плывете… Не ляпнуться бы вам со всего-то маху…

 Ну уж не ляпнусь.

 Посередь-то высшего общества не сесть бы в лужу.

 И в лужу не сяду!

 То-то, не сядьте.

 Не сяду… не сяду.

 Явление 5 

 Что это, тетенька, вы все папеньку сердите!

 Не могу, право, не могу. Вот дался ему Нелькин!

Лида! а что ты это с Кречинским говорила за мазуркой? Вы что-то очень говорили?

 Так, тетенька.

 По-французски?

 По-французски.

 До смерти люблю. Вот сама-то я не очень, а ужасно люблю. Ну, а ты теперь порядочно?

 Да, порядочно, тетенька!

 А какой у него — хороший выговор?

 Да, очень хороший.

 У него это как-то ловко выходит, и он этак говорит часто, часто, так и сыплет! А как он это говорит: parbleu, очень хорошо! Отчего это ты, Лидочка, никогда не говоришь parbleu?

 Нет, тетенька, я иногда говорю.

 Это очень хорошо! Да что ты такая скучная?

 Тетенька! я, право, не знаю, как вам сказать…

 Что, милая, что?

 Тетенька! он вчера за меня сватался.

 Кто? Кречинский? Неужели? Что ж он тебе говорил?

 Право, тетенька, мне как-то совестно… только он говорил мне, что он меня так любит!.. 

 Ну ты что ж ему сказала?

 Ах, тетенька, я ничего не могла сказать… я только спросила: точно ли вы меня любите?

 Ну а еще что?

 Я больше ничего не могла сказать.

 То-то я видела, что ты все какую-то ленту вертела. Что ж? Неужто ты ему так-таки ничего больше и не сказала? Ведь я же тебе говорила, как надо сказать.

 Да, тетенька, я ему сказала: parlez a ma tante et a papa.

 Ну, вот так. Ты, Лидочка, хорошо поступила.

 Ах, тетенька, мне плакать хочется.

 Плакать? Отчего? Разве он тебе не нравится?

 Нет, тетенька, очень нравится.  Тетенька, милая тетенька! я его люблю!..

 Полно, мой друг, полно!  Ну что же? Он человек прекрасный… знакомство большое… Ведь он всех знает?

 Всех, тетенька, всех; со всеми знаком: он на бале всех знает… Я только боюсь папеньки: он его не любит. Он все говорит, чтоб я вышла за Нелькина.

 И, мой друг, это все вздор. Ведь отцу потому хочется за Нелькина, что он вот сосед, живет в деревне, имение рядом, что называется, борозда к борозде: вот почему ему хочется за Нелькина.

 Папенька говорит, что он очень добрый.

 Да, как же! И, моя милая, в свете все так: кто глуп, тот и добр; у кого зубов нет, тот хвостом вертит… А если выйдешь за Кречинского — как он дом поставит, какой круг сделает!.. Ведь у него вкус удивительный…

 Да, тетенька, удивительный!..

 Как он наш солитер обделал — это прелесть! Вот лежала вещь у отца в шкатулке; а ведь теперь кто увидит, все просто в восхищении… Я вот переговорю с отцом.

 Он мне говорил, тетенька, что ему надо ехать из Москвы.

 Скоро?

 На днях.

 Надолго?

 Не знаю, тетенька.

 Так, стало, ему надо ответ дать?

 Да, непременно надо.

 Ну, так я с отцом переговорю.

 Тетенька! не лучше ли, чтобы он сам? Вы знаете, какой он ловкий, умный, милый… 

 Ну, делай, как хочешь. Ведь я тебе не мать.

 Ах, тетенька, что вы это? Не оставляйте меня. Вы мне — мать, вы мне — сестра, вы мне — всё. Вы знаете, что я его люблю…  как я его люблю…  Ах, тетенька, какое это слово — люблю!

 Ну, полно, полно.

 Я даже не знаю, что со мною делается. У меня сердце бьется, бьется и вдруг так и замрет. Я не знаю, что это такое.

 Это ничего, мой друг, это пройдет… Вот, никак, отец идет. Мы сейчас и за дело.

 Явление 6 

 Ну что вы? Вот тащит меня ваш Михаил Васильич на бег. Ну что мне там делать? До рысаков я не охотник.

 Ну что ж? Вы хоть людей посмотрите.

 Каких людей? лошадей едем смотреть, а не людей.

 Что это, Петр Константиныч, ничего вы не знаете! Там теперь весь бомонд.

 Да провались он, ваш бом…  Ай!.. Ах ты, черт возьми! что за попущение такое. Я этому Тишке все руки обломаю: терпенья нет. Матушка, я вам говорю , извольте эти звонки уничтожить.

 Нельзя, Петр Константиныч, воля ваша, нельзя: во всех домах так.

 Да что же вы, в самом деле? ну не хочу, да и только!

 Ах, батюшка, что вы это кричите? Господи!  Чужих-то людей постыдились бы.

 Явление 7 

 Где же вы это, Владимир Дмитрич, пропали? Я уж стосковался по вас.

 Да, Петр Константиныч , загулял совсем: все вот балы…  Ну, Анна Антоновна, какой вы резкий колокольчик-то повесили… ого!..

 Ну вот, видите: не я один говорю.

 А впрочем, Петр Константиныч, я вам скажу: вчера на бале, у княгини, тоже того…  только что подымаюсь на лестницу… освещено, знаете, как день; дома-то я не знаю; прислуги гибель — все это в галунах… подымаюсь, знаете, на лестницу, да и посматриваю: куда, мол, тут? Как звякнет он мне над самым ухом, так меня как варом обдало! Уж не чувствую, как меня в гостиную ноги-то вкатили.

 Зато они вас хорошо и вкатили…

 А я вам, сударыня, говорю, что вы меня этими колоколами выгоните из дому.

 Да вы, Петр Константиныч, как собираетесь в Стрешнево?

 И не собираемся, батюшка! Разве после масленицы, а прежде — что в деревне-то делать?

 Да, вон видишь! Что в деревне делать? Толкуй вот с ними!.. Распоряжение, сударыня, надобно сделать к лету — навоз вывезти; без навозу баликов давать не будете.

 Так что же у вас Иван-то Сидоров делает? Неужели он и навоз-то на воза покласть не может?

 Не может.

 Не знаю — чудно, право… Так неужели сам помещик должен навоз накладывать?

 Должен.

 Приятное занятие!

 Оттого все и разорились.

 От навозу.

 Да, от навозу.

 Ха, ха, ха! Петр Константиныч, вы, батюшка, хоть другим-то этого не говорите: над вами смеяться будут.

 Я, матушка, об этом не забочусь что…

Ай!.. Ах, царь небесный! Да ведь меня всего издергает. Я этак жить не могу…  Понимаете ли, сударыня, я этак жить не могу! Что ж, вы меня уморить хотите?..

 Явление 8 

 Петр Константиныч, доброе утро!  Mesdames! 

 Во! ни свет ни заря, а уж тут…

Скоморох, право, скоморох. Что тут делать? забавляет, нравится…

Во!.. О женщины! Что вам, женщины, нужно? желтые нужны перчатки, лаковые сапоги, бакенбарды чтоб войлоком стояли и побольше трескотни!

Ах, Лидия, Лидия! 

 Анна Антоновна! а это что у вас за вечевой колокол повесили?

 Вечевой? как вечевой?

 Громогласный какой-то.

 Батюшка, Михайло Васильич! отец родной! спасибо, от души спасибо!  Что, Анна Антоновна, а? Да я уж и сам чувствую, что не в меру.

 Что такое?

 Помилуйте! как что? Да ведь это напущение адское! болен сделался. Именно вечевой. Вот здесь как вече какое собирается.

 Да, велик, точно велик… А! да он с пружинкой, à marteau… знаю, знаю!..

 Как тебе колоколов не знать: это по твоей части.

 Это мне немец делал.

 Да, да, он прекрасный колокольчик; только его надо вниз, на лестницу… его надо вниз.

 Ну вот оно! как гора с плеч…  Эй, ты, Тишка! епанча! пономарь пустой колокольни! поди сюда!..

Поди сюда! сымай его, разбойника!

 Лидия Петровна! как вы отдохнули после вчерашнего бала?

 У меня голова что-то болит.

 А ведь чудо как было весело!

 Ах, чудо как весело!

 Ну, Петр Константиныч, а какая Лидия Петровна была хорошенькая, да какая свеженькая, да какая миленькая… просто залюбоваться надо!

 Михайло Васильич! остерегитесь: вы ведь себя немного хвалите.

 Как себя? Вота!..

 Разумеется, папенька! Ведь Михайло Васильич весь мой туалет придумывал. Мы ведь его с тетенькой к совету брали.

 Что ты? неужели? Скажите, батюшка! Как это вас на все станет? И дело вы всякое знаете, и пустяк всякий знаете!

 Что делать, Петр Константиныч! такой уж талант. А вот теперь не угодно ли пожаловать на двор да обсудить талант по другой части. 

 Что, что такое? Куда на двор?

 А забыли?

 Право, не знаю.

 А я вот даром что туалеты советую, а помню. А бычка-то?

 А, да, да, да! Ну что ж? Вам его привели из деревни?

 Да, уж он тут. Он у вас на дворе с полчаса бунтует.

 Любопытно, любопытно взглянуть.

 Mesdames, мы сейчас. 

 Явление 9 

 Вот что называется, Владимир Дмитрич, светский человек!.. Charmant, charmant.

 Да, он человек, того… разбитной, веселый… Ну, а уж хорошего о нем мало слышно.

 Где, батюшка, слышно? в какой щели слышно?

 Страшный, говорят, игрок.

 Ну уж вы, батюшка, с вашими рассказами и понаскучили мне… извините меня. Кроме сплетней городских, ничего от вас и не слышно. Ведь вы Москву не знаете: ведь что вам первый встречный скажет, то и несете. Так, батюшка, жить в городе нельзя. Вы человек молодой; вы должны осмотрительно говорить, да и в знакомстве быть поразборчивее. Ну с кем вы это намедни в театре сидели? Кто такой?

 Это так, Анна Антоновна, один здешний купец.

 Купец?! Извольте, вот с купцом знакомство свели!

 Помилуйте, Анна Антоновна! он очень богатый купец… у него дом какой!..

 А что, что у него дом? И у мещанина дом. Разве купец вам компания? да и в публике! Ну теперь из высшего общества-то кто вас увидит, вот вас принимать-то и не станут.

 Да ведь я, Анна Антоновна, за этим не гонюсь.

 К чему же вы это говорите? Кто за этим гонится?

 Лидия Петровна! позвольте: я это так сказал, уверяю вас; я не хотел что-нибудь сказать…

 Ну хорошо, хорошо! Бог с вами, мой отец! а вы уж лучше перестаньте о людях дурное говорить. Таков свет, батюшка: хороши вы, так скажут, что не в меру глуп; богаты — урод; умны — объявят негодяем или чем и краше того. Таков уж свет. Бог с ними! что человек есть, то он и есть.

 Явление 10 

 Любезный мой Михайло Васильич!  Благодарю, благодарю! Да того… мне, право, совестно.

 Полноте, пожалуйста!

 Ей-ей, совестно… Как же это? Лида, Лидочка!..

 Что, папенька?

 Да вот, смотри, ведь мне Михайло Васильич бычка-то подарил…

 Что ж, хорош, папенька?

 Уди-ви-тельный!.. Вообрази себе: голова, глаза, морда, рожки!..  Удивительный… Так он из вашего симбирского имения?

 Да, из моего симбирского имения.

 Так у вас в Симбирске имение!

 Да, имение.

 И скотоводство хорошее?

 Как же, отличное.

 Вы и до скотины охотники?

 Охотник.

 О господи! и насчет укопу таки тово…

 Таки тово.

 А вот уж до деревни, кажется, нет…

 Кто вам сказал? Да я обожаю деревню… Деревня летом — рай. Воздух, тишина, покой!.. Выйдешь в сад, в поле, в лес — везде хозяин, все мое. И даль-то синяя и та моя! Ведь прелесть.

 Вот так-то я сам чувствую.

 Встал рано, да и в поле. В поле стоит теплынь, благоухание… Там на конный двор, в оранжереи, в огород…

 А на гумно?

 И на гумно… Все живет; везде дело, тихое, мирное дело.

 Именно тихое, мирное дело… Вот, Анна Антоновна, умные-то люди как говорят!

 Занялся, обошел хозяйство, аппетиту добыл — домой!.. Вот тут что нужно, Петр Константиныч, а? скажите, что нужно?

 Чай, решительно, чай.

 Нет, не чай: нужнее чаю, выше чаю?

 Не знаю.

 Эх, Петр Константиныч! вы ли не знаете?

 Право, не знаю.

 Жена нужна!..

 Правда, совершенная правда!

 Да какая жена?  Стройная, белокурая, хозяйка тихая, безгневная. Пришел, взял ее за голову, поцеловал в обе щеки… «Здравствуй, мол, жена! давай, жена, чаю!..»

 Ах, батюшка! Вот манеры-то? Этак? жене-то хоть и не причесываться.

 Полноте, Анна Антоновна! Жены не сердятся, когда им мужья прически мнут; когда не мнут — вот обида.

А самовар уж кипит. Смотришь, вот и старик отец идет в комнату; седой как лунь, костылем подпирается, жену благословляет; тут шалунишка внучек около него вьется, — матери боится, а к дедушке льнет. Вот это я называю жизнь! Вот это жизнь в деревне…  Что ж, Лидия Петровна, вы любите деревню?

 Очень люблю.

 Да когда же ты деревню любила?

 Нет, тетенька, я люблю. Я, Михайло Васильич, очень люблю голубей. Я их сама кормлю.

 А цветы любите?

 Да, и цветы люблю.

 Ах, мой создатель! теперь она все любит.

 Однако мы заболтались.  Уж час, Петр Константиныч! Нам пора: опоздаем. Да вы принарядитесь: народу ведь гибель будет.

 А что?.. Ну что ж, пожалуй, и мы тряхнем деревенщиной… Отказать-то нельзя: человек любезный.

 И точно, принарядитесь, папашенька, право, принарядитесь. Что вы в самом деле стариком прикинулись!.. Ангельчик вы мой … пойдемте… Душенька моя… .

 Браво, Лидия Петровна, браво!.. так его, так… хорошенько… Что он, в самом деле…

 Я-то прикинулся… а?.. какова шалунья?..

 Явление 11 

 Как же вам, Анна Антоновна, нравится моя картина деревенской жизни?

 Неужто вы точно любите деревню?

 Кто? я? что вы! Да я нарочно.

 Как нарочно?

 Да почему же не повеселить старика?

 Да это ему такое удовольствие, когда деревню хвалят.

 Вот видите! А я желаю, Анна Антоновна, чтоб вы узнали истинную причину моих слов.

 Какую же это причину?

 Анна Антоновна! Кто вас не оценит, кто не оценит воспитания, какое вы дали Лидии Петровне?

 Вот, Михайло Васильич, представьте себе, а Петр Константиныч все бранит меня.

 Кто? старик-то? Ну, Анна Антоновна, его извинить надо: ведь он хозяин; а эти хозяева, кроме скотных дворов и удобрений, ничего не видят.

 А ведь действительно, он мне вот нынче утром говорил, что все разорились оттого, что о навозе не хлопочут.

 Ну так и есть! видите, какие понятия! Теперь ваш дом ведь прекрасный дом. В нем все есть; одного нету — мужчины. Будь теперь у вас мужчина, знаете, этакий ловкий, светский, совершенный comme il faut, — и дом ваш будет первый в городе.

 Я это сама думаю.

 Я долго жил в свете и узнал жизнь. Истинное счастие — это найти благовоспитанную девочку и разделить с ней все. Анна Антоновна! прошу вас… дайте мне это счастие… В ваших руках судьба моя…

 Каким же это образом? Я вас не понимаю.

 Я прошу руки вашей племянницы, Лидии Петровны.

 Счастие Лидочки для меня всего дороже. Я уверена, что она будет с вами счастлива.

 Анна Антоновна! как я благодарен вам!

 Вы еще не говорили с Петром Константинычем?

 Нет еще.

 Его согласие необходимо.

 Знаю, знаю.  Оно мне колом в горле стало.

 Как вы говорите?

 Я говорю… благословение родительское — это такой… как бы вам сказать?.. камень, на котором все строится.

 Да, это правда.

 Как же нам с ним сделать?

 Я, право, в нерешимости.

 А вот что: теперь, кажется, минута хорошая; я сейчас еду на бег: меня там теперь дожидается все общество; с князем Владимиром Бельским у меня большое пари. А вы его задержите здесь, да и введите в разговор. Скажите ему, что я спешил, боялся опоздать, что меня там все дожидаются. Да к этому-то и объясните мое предложение. 

 Хорошо, понимаю.

 Прощайте! Поручаю вам судьбу мою.

 Будьте уверены; я все сделаю. Прощайте! 

 Явление 12 

 Эге! Вот какая шуточка! Ведь это целый миллион в руку лезет. Миллион! Эка сила! форсировать или не форсировать — вот вопрос!  Пучина, неизведомая пучина. Банк! Теория вероятностей — и только. Ну, а какие здесь вероятности? Против меня: папаша — раз; хоть и тупенек, да до фундаменту охотник. Нелькин — два. Ну этот, что говорится, ни швец, ни жнец, ни в дуду игрец. Теперь за меня: вот этот вечевой колокол — раз; Лидочка — два и… да! мой бычок — три. О, бычок — штука важная: он произвел отличное моральное действие.

Как два к трем. Гм! надо полагать, женюсь…  женюсь! 

 Женюсь?!! Господи! не во сне ли я? На ком? на Лидии Петровне… Ну нет. Хороша ягодка, да не для тебя зреет… Давеча уж и голубя пустил… «Жена, говорит, нужна жена», и черт знает чего не насказал. Остряк! лихач! Разудаль проклятая!.. А старика все-таки не сшибешь: он, брат, на трех сваях сидит, в четвертую уперся, да вот я помогу; так не сшибешь. Что ты нам с парадного-то крыльца рысаков показываешь, — мы вот на заднее заглянем, нет ли там кляч каких. Городская птица — перед кармазинный, а зад крашенинный. Постой, постой, я тебя отсюда выкурю! У тебя грешки есть; мне уж в клубе сказывали, что есть…

 Напиши, сейчас напиши!

 То есть всю подноготную дознаю, да уж тогда прямо к старику: что, мол, вы, сударь, смотрите? себя-то берегите.

 Владимир Дмитрич! у нас, что ли, обедаешь?

 У вас, Петр Константиныч, у вас. 

 Явление 13 

 Я их знаю: им только повадку дай — копейки платить не будут.  Кондратий! Слышишь? так и напиши: всех в изделье! Михаил Васильич! Где же он? Я так и знал.  Ты Акиму-то напиши. Я и его в изделье упеку. Он чего смотрит? Брюхо-то ростит! Брюхо на прибыль, а оброк на убыль — порядок известный… Михайло Васильич!

Вот вам, сударыня, и московское житье!

 Что такое?

 А вот что: по Головкову семь тысяч недоимки!

 Серебром?

 Во, во, серебром!  Что вы! совсем уже рехнулись!

 Да что ж у вас Иван Сидоров-то делает?

 А вот вы съездите к нему, да и спросите : что ты, Иван Сидоров, делаешь?.. У — вы!!  Михайло Васильич! Да где же он?

 Он уехал, заспешил так; говорит: опоздаю.

 На бег уехал?

 Да, на бег. Его там все дожидаются: рысаки, члены. У него пари какое-то…

 Ну, я его там найду.

 Мне с вами надо словечко сказать: вы останьтесь.

 Во! теперь останьтесь. Что я вам как пешка дался: то ступай, то не езди.

 Мне до вас дело есть.

 Дело? какое дело? Опять пустяки какие-нибудь.

 Вот увидите. Положите-ка шляпу. Я сейчас имела продолжительный разговор с Михаилом Васильичем Кречинским.

 Да вы всякий день с ним имеете продолжительные разговоры — всего не перескажете.

 Очень ошибаетесь. Я удивляюсь, что вы ничего не понимаете.

 Ни черта не понимаю.

 Однако человек ездит каждый день… прекрасный человек, светский, знакомство обширное…

 Ну, он с ним и целуйся.

 У вас, сударь, дочь.

 Я двадцать лет знаю, что у меня дочь; мне ближе знать, чем вам.

 И вы ничего не понимаете?

 Ничего не понимаю.

 Ох, господи!

 Что такое? уж не сватовство ли какое?

 А разве Лида ему не невеста?

 Уж он человек в летах.

 Разумеется, не молокосос.

 Да Лидочка за него не пойдет.

 Не пойдет, так не отдадим, а если пойдет — что вы скажете?

 Кто? я?

 Да.

 Скажу я…  таранта!

 Что ж это такое таранта?

 Бестолковщина, вздор, сударыня!

 Не вздор, сударь, а я у вас толком спрашиваю.

 А толком спрашиваете, так толком надо и подумать.

 Что ж тут думать? Вы думаньем дочь замуж не отдадите.

 Так что ж? Очертя голову, первому встречному ее и нацепить на шею? Надо знать, кто он такой, какое у него состояние…

 Что ж, у него пачпорт спрашивать?

 Не пачпорт, а знать надо…

 А вы не знаете? Ездит человек в дом зиму целую, а вы не знаете, кто он такой. Видимое, сударь, дело: везде принят… в свете известен… князья да графы ему приятели.

 Какое состояние?

 Ведь он вам сейчас говорил, что у него в Симбирске имение, да и бычка подарил.

 Какое имение? имение имению рознь.

 Да уж видно, что хорошее имение. Вон его нынче целое общество дожидается: без имения общество дожидаться не будет.

 Вы говорите, а не я.

 Да что ж вы-то говорите?

 Какое у него имение?

 Да что вы, батюшка, ко мне пристали?

 А вы что ко мне пристали?

 Что вы, батюшка, кричите? Я не глухая. Вы мне скажите, Петр Константиныч, чего вам-то хочется?.. Богатства, что ли?.. У Лидочки своего-то мало? Что это у вас, мой отец, за алчность такая? Копите — а все мало. Лишь бы человек был хороший.

 А хороший ли он?

 Могу сказать: прекрасный человек.

 Прекрасный человек! а послушаешь, так в карты играет, по клубам шатается, должишки есть…

 Может, и есть; а у кого их нет?

 Кто в долгу, тот мне не зять.

 Право? Ну так поищите.

 Что ж делать! поищу!

 Уж сами и поищите.

 Сам и поищу.

 А дочери в девках сидеть?

 Делать нечего: сидеть. Не за козла же ее выдать.

 Ну Михайло-то Васильич козел, что ли?

 Переведите, матушка, дух!

 Что-о-о?

 Духу, духу возьмите.

 Что же это, сударь! я вам шутиха досталась, что ли? Говорить-то вам нечего… то-то.

 Нечего?.. мне говорить нечего?.. Так я вам вот что скажу: вам он нравится и Лидочке нравится, да мне не нравится — так и не отдам.

 Ну вот, давно бы так: вот оно и есть! Так, по вашим капризам, дочери несчастной быть?.. Отец!.. Что же вы ей такое? злодей, что ли?

 Кто это злодей? я, что ли?.. я-то?..

 Да, вы, вы!..

 Нет, так уж вы!..

 Ан вы!..

 Нет, вы…

 Ан вы!.. Что же вы меня пальцем тычете?..

 Явление 14 

 Тетенька, тетенька!..

 Нету, нету моего терпения!.. Делай, матушка, как хочешь.

 Что это, что, папенька?

 Ничего, мой дружочек: мы так с теткой говорили…

 Что тут — дружок? Какой дружок! Вы дружку-то своему скажите, что вы такое говорили… Что ж вы стихли?

 Я, сударыня, не стих, мне стихать нечего.

 Тетенька! милая тетенька! пожалуйста, прошу вас…

 Да что ты меня, матушка, уговариваешь? Ведь я не дура… Ну что же вы, сударь, стали? спрашивайте!.. Ведь он ответу ждет!

 Ну вот я и спрошу: скажи мне, Лида, пойдешь ли ты замуж против моей воли?

 Я, папенька?.. Нет… нет!.. никогда!..  Тетенька! видите?..  Я, тетенька, в монастырь пойду… к бабушке… мне там лучше будет… 

 В монастырь?.. Господь с тобой!.. что ты это!..  Ну вот, погоди, мы подумаем…  Не плачь… мы подумаем… Господи! что это такое?..

 Явление 15 

 О боже мой! Михайло Васильич!

 Ну, Петр Константиныч, бег мы прогуляли… 

 Что такое?

 Да вот все говорит: хочу подумать.

 А вы рассердились?

 Нет, ничего.

 Петр Константиныч! скажите, что это у вас?.. Позвольте с вами поговорить откровенно; ведь это лучше. Я человек прямой: дело объяснится просто, и никто из нас в претензии не будет. Ведь это ваш суд, ваша и воля.

 Да мы это промеж себя; у нас так, разговор был совсем о другом.

 О другом? не думаю и не верю… По-моему, в окольных дорогах проку нет. Это не мое правило: я прямо действую. Вчера я сделал предложение вашей дочери, нынче я говорил с Анной Антоновной, а теперь и сам перед вами.

 Но ведь это так трудно, это такая трудность, что я попрошу вас дать нам несколько времени пораздумать.

 А я полагал, что вы имели время раздумать.

 Нет. Мне Анна Антоновна только что сообщила.

 Да я не об этом говорю: я уже несколько месяцев езжу к вам в дом, — и вы имели время раздумать…

 Нет, я ничего не думал.

 Вина не моя, а ваша. Вольно вам не думать, когда вы знаете, что без особенной цели благородный человек не ездит в дом и не компрометирует девушку.

 Да, конечно…

 Поэтому я буду просить вас не откладывать вашего решения. На этих днях мне непременно надо ехать. Я об этом говорил Лидии Петровне.

 Как же это, я, право, не знаю.

 Что вас затрудняет? мое состояние?

 Да, ну и о состоянии.

 Да вы его видите: я не в щели живу. Я поступаю иначе: о приданом вашей дочери не спрашиваю.

 Да что ее приданое! она ведь у меня одна.

 И я у себя один.

 Все это так, Михайло Васильич, согласен; только знаете, в этих делах нужна, так сказать, положительность.

 Скажу вам и положительность: мне своего довольно; дочери вашей своего тоже довольно. Если два довольно сложить вместе, в итоге нужды не выйдет.

 Нет, разумеется, нет.

 Так вы богатства не ищете?

 Нет, я богатства не ищу.

 Так чего же? Вы, может быть, слышали, что мои дела расстроены?

 Признаюсь вам, был такой разговор.

 Кто же из нас, живучи в Москве, не расстроен? Мы все расстроены! Ну, сами вы устроили состояние с тех пор, как здесь живете?

 Куда, помилуйте! омут!

 Именно омут. Нашему брату, помещику, одно зло — это город.

 Великую вы правду сказали: одно зло — это город.

 Я из Москвы еду.

 Неужели в деревню?

 Да, в деревню.

 Вы разве любите деревню?..

 Эх, Петр Константиныч! есть у вас верное средство, чтоб вокруг вас все полюбили деревню.  Друг друга мы любим, горячо любим, так и деревню полюбим. Будем с вами, от вас ни шагу; хлопотать вместе и жить пополам.

 Папенька! милый папенька!..

 Помните, что я говорил давеча: седой-то старик со внуком — ведь это вы…

 Папенька, папенька! ведь это вы…

 Нет, нет, позвольте! Как же это?.. позвольте… я и не думал…

 Ничего вы, Петр Константиныч, больше не придумаете: это, батюшка, судьба, воля божия!..

 Может, и действительно воля божья! Ну, благослови, господь! Вот, Михайло Васильич, вот вам ее рука, да только смотрите…

 Что?

 Вы сдержите слово о седом-то старике.

 Вот вам порука! Что? верите?

 Дай-то господи!

 Анна Антоновна!  Благословите нас и вы.

 Вот он же меня не забыл.  Дети мои! будьте счастливы.

 Тетенька, милая тетенька! Боже мой! Как мое сердце бьется…

 Теперь ничего, мой друг! это к добру.

 Ну, ты, моя душенька, не будешь плакать? а?

 Ах, папенька! как я счастлива!

 Ну, Петр Константиныч, а какой мы скотный двор сделаем в Стрешневе. Увидите, ведь я хлопотун.

 Ой ли?

 Ей-ей! Слушайте меня : всю тирольскую заведем.

 Явление 16 

 Да ведь она того… нежна очень…

 Нет, не нежна.

 Право, нежна.

 Что? что это? Кто нежна?

 Скотина!

 Примечания 

 1