Смерть Тарелкина (Сухово-Кобылин)/Действие третье

 Явление 1 

 Великий день!  Вот и предписание!.. Я следователь, я!.. Строжайшее следствие буду производить я!.. Подробнейшее розыскание произведу я. Все мышиные норки, все лазейки буду выворачивать наружу — я. Гм… а давно ли по этим лазейкам и норкам сам я свету божьего бегал… вот этих петличек  дрожал — а теперь меня дрожать будут!.. Раболепствовать будут!..

 Явление 2 

 Ну что ты?

 Да так, Антиох Елпидифорович, удостоился чести, звания — так рассуждаю…

 То-то рассуждаю, — ты у меня смотри… своего места забывать!  Понимаешь?!

 Помилуйте! Никогда.

 Я тебе говорю, — у меня одно: деятельность и повиновение — повиновение и деятельность, только и знай.

 Слушаю, Антиох Елпидифорович.

 Другие, пожалуй, требуют еще преданности. Ну, преданности мне не надо. Потому если я тебя из службы выгоню да с голоду уморю — так ты мне предан будешь.

 Это так, это точно так. Я завсегда говорю: палка хорошо — уж как хорошо; ну голод, по-моему, лучше. Голодом вы все сделаете; голодом вы и сердце тронете.

 Трону.

 Я вам про себя скажу. Отчего я человеком стал? Голод пронял. Доложу вам — желудок мой особой конструкции: не то что волк, а волкан, то есть три волка. Он каши-то меру просит, а ему подают наперсток, — вот я и взалкал. Да как взалкал, — до исступления. Хожу по улицам да зубами и щелкаю… буду, мол, усерден, буду и ревностен, — только душу-то вы мою, святые угодники и архистратиги, из этого ада изведите… Вот они меня и извели да к вам и пристроили.

 Ну — то-то, у меня смотри.

 Вы видите — собою жертвую, с какого побоища вуйдалака доставил.

 Ну, — ты его допрашивал?

 Упражнялся.

 Ну что ж?

 Сначала вертелся — а потом и сознался. Умер, говорит, а теперь опять живу. Потом опять говорит — умереть рад, но не могу.

 Что же — и он это чистосердечно говорит?

 Помилуйте, как же не чистосердечно: ведь другой уж день не поим, так тут всякое чистосердечие наружу полезет. Наконец показал, что их целая шайка.

 Стало, заговор.

 Я вам докладывал и теперь докладываю: меры строгости потребны, хватать надо.

 Скоро едешь.

 Однако — когда сам арестант показывает: целая, говорит, партия — будто и генерал Варравин тоже из оборотней.

 Что ты говоришь!

 Ей-ей показывает. Был, говорит, змеею. Жало при себе имеет и яд жесточайшей силы. Вы, говорит, его освидетельствуйте, — генерала-то…

 Ну что же?

 Будем свидетельствовать, ха, ха, ха!

Все наше! Всю Россию потребуем.

 Что ты, что ты!..

 Я-а-а теперь такого мнения, что все наше отечество это целая стая волков, змей и зайцев, которые вдруг обратились в людей, и я всякого подозреваю; а потому следует постановить правилом — всякого подвергать аресту.

 Еще бы!

 Да-с. Правительству вкатить предложение: так, мол, и так, учинить в отечестве нашем поверку всех лиц: кто они таковы? Откуда? Не оборачивались ли? Нет ли при них жал или ядов. Нет ли таких, которые живут, а собственно уже умерли, или таких, которые умерли, а между тем в противность закону живут.

 Пожалуй, и оказалось бы.

 Вот так пошла бы ловля!.. С одних купцов что можно взять!..

 Не хуже бы холеры было.

 Что холера? Что вы говорите: холера. Холера болезнь, и то вона какую жатву доставила — по сей час поминают; здесь оборотни, сосуны, вуйдалаки, то есть преступление: Сибирь и кандалы.

 А затребовал ли ты помещика Чванкина по поводу переписки с арестантом?

 Непременно.

 Хорошо. А купца Попугайчикова?

 Тронул. Явится.

 Свидетели тут?

 Кое-кто явился.

 Ну начинай! Да ты смотри — правило: при допросах ничему не верь.

 А я вот на это слаб; всему верю.

 Не верь, говорю. Я вот как: приди ты и скажи, вон, мол, Шатала пришел; так что ж? — ведь я не поверю; я пойду и посмотрю.

 А я не так. Вы мне вот скажите, что вон его превосходительство обер-полицимейстер на панели милостыню просит — ведь я поверю. Взять, мол, его! Я так за ворот и сгребу.

 Обера-то! Что ты, что ты!..

 Не могу. Нрав такой.

 А ты себя сдерживай.

 Явление 3 

 А а… а… Антиоха Елпидифорыч — это… это у вас арестанта больна… тоскуй!..

 Да, у него что-то в желудке; этакое — томление…

 Это страданий спинной мозга.

 Ну так!!  Попал пальцем в нёбо.

 Эта спинной мозга близка эта шелюдка. Спинной мозга воспалений, ну и шелюдка воспалений. Как пошар, так пошар. Ево надо водолечений.

 Что вы, что вы, Крестьян Крестьянович, совсем уж спятили; мы свои головы потеряем.

 Мой голофа никогда теряй.

 Ни, ни. Никак!..

 Я вам гавару — польза будит.

 Запрещаю.

 Не имейте какой праф. Я доктор.

 А я следователь — и имею секретнейшие причины.

 А ну это дело десятый. Может быть, ошень фажный преступник.

 У — вот какой.

 Политический.

 Больше.

 Что ж, больши политический преступник?

 Мцырь.

 Шерт возьми! Што такая, Антиох Елпидифорыч? — мой не знай.

 И дай бог никогда не знать.

 Это — это фрей масон?

 Хуже; а главное зловреднее.

 Ай, ай, ай, — ну, батушка, я ему микстур писуй.

 Нельзя.

 Ну — пилюлька.

 Пилюльку можно.

 Што такой ему писуй…  ну Salis… Salis… нет, нет…  ну Extractum… Extractum… нет, нет — ну assa foetida — это такой — я ему хочит Тейфельсдрек, это… навоз! Да, шертово навоз!!

 Ну и чудесно. Если чертово, то ему по нутру придется. А дело в том, Крестьян Крестьянович, вы пропишите так, чтобы на случай видно было, что медицина свою помощь подала.

 А — карашо, — карашо.

 Ну а там, что выйдет, ведь она за это не ответствует.

 О нет!.. Никогда медицин отвечай… никогда!.. Никогда. 

 Ну, Иван Антонович, начинай.

 Эй, Ванечка, сюда!..

 Явление 4 

 Ты смотри у меня, рассобачий сын, не зевать; слова — и того не проронить; грошей не собирать — а то я тебя!.. Эй, Качала! Кто там явился?

 Мещанка Брандахлыстова, ваше бродие.

 Ну, давай сюда Брандахлыстову.

 Явление 5 

 Как звать?

 Ась!

 Как звать?

 Людмилой, сударики, Людмилой Спиридоновой.

 Ну, ты, Людмила Спиридонова, Силу Копылова знала?

 Знала.

 А Кандора Тарелкина знала?

 Нет, не знала.

 Ну, таперь тебе Силу-то Копылова оказывали? — Ты его видела?

 Видела.

 Признаешь ли ты его?

 Признаю.

 Ну, стало, это он?

 И он, сударики, и не он.

 Вот оно!  Пиши.

 Его как звать-то?

 Сила Силин Копылов.

 Ну он.

 А с виду?

 А с виду не он.

 Вот оно… Прикажите записать.

 Непременно.  Пиши.

 Хорошо, кумушка. Теперь вот что: имеем мы на Силу Копылова подозрение, что он оборотень.

 Оно, сударики, можно; от него все станется. Ономнясь своих детей не признал; подлец человек — стало, все станется.

 Ты с ним жила?

 Жила.

 Ну что, он оборачивался?

 Завсегда.

 Во что же он оборачивался?

 В стену.

 Как же он в стену оборачивался?

 А как я на постель полезу, так он, мошенник, рылом-то в стену и обернется. Так вот я с ним одиннадцать годков и мучилась; глаза выплакала, с разбойником; глаз, бывало, не сомкну, все плачу, а он дрыхнет себе, да и только, горой его раздуй; а теперь, жеребец, и от меня отрекся, и от детей-то отрекся, кормить не хочет; это не мои, говорит, дети. Чьи ж, мол, эти дети, коли не твои? Укажи, чьи? Так не указывает.

 Ну, таперь ты, видя, что он эвдаким манером в стену-то обертывался, и не робела с ним спать-то.

 Робела, сударики, робела, так делать-то мне что? Мое дело женское.

 В показаниях сбилась, с преступником в сожительстве, не прикажете ли подвергнуть аресту?

 Ничего, подвергнуть.

 Ах, отцы мои, благодетели, что вы, побойтесь бога, у меня дети есть, их кормить надо.

 И, милая, — их соседка накормит.

 Соседка? Да у меня соседка такая стервотинка, что она их нарочно уморит.

 Не уморит, — а уморит, так отвечать будет. Мы никому не спустим.

 Ну, разве что отвечать-то будет…

 Явление 6 

 Что это, а? а? Скажите, скажите мне, кто здесь командует?

 Господин частный пристав.

 А! — частный пристав — частный пристав — а как он смел, частный пристав, меня беспокоить, а? как он смел?

 Да вот извольте объясниться с ними. 

 Нет, я спрашиваю: как же он смел? Да знает ли он, кто я? а? Да я… я сам власть имею, а? Я помещик Чванкин!! Да у меня в Саратовской губернии двести душ! да у меня в Симбирской губернии двести душ! Да у меня черт знает где черт знает сколько душ! Да я… Да он… 

 Что прикажете тут делать? Ничего не сообразишь.

 Попроси их в темную.

 Можно?

 Можно.  Пиши постановление, знаешь — там — по форме, сбивчивость речей… нечто тяготящее душу и прочее.

 Чью душу? Говорите, чью? — мою? Так знайте, что у меня в Саратовской губернии триста душ, да у меня в Симбирской губ…

 Ну-тка в темную!

 Как в темную?! Стой! Вы! Эй! Стой! Зачем?.. Я протестую , я адрес!! У подножия престола… я у подножия. 

 Явление 7 

 Ваше имя?

 Флегонт Егорыч-с.

 Фамилия?

 Попугайчиков-с.

 Звание?

 Торгуем-с.

 Чем?

 По винной части.

 Ну, вы подсудимого знали?

 Помилуйте, к чему нам знать?

 Как же вам не знать.

 Почем же нам знать?

 Вы должны знать.

 Что делать, не знал.

 Ведь мы, батюшка, не отстанем.

 Как угодно.

 Прикажете продолжать?

 Продолжать.

 Да вы знаете ли, какое дело следуем, а? Оборотень, вуйдалак, упырь и мцырь!! — взят! — сидит в кандалах — и показывает!!  Так что же вы тут говорите…

 Что это?

 Благодарность-с.

 Какая?

 Двадцатипятирублевая.

 Не могу.

 Сделайте милость.

 Не могу.

 Не обижайте, ваше высокородие.

 Не могу, говорю я вам, — рад бы, но не могу.

 Извольте-с. .

 Послушай, Флегонт Егорыч, ты меня знаешь?

 Помилуйте!

 Ну — то-то; я, братец, без хитростей, — меньше ста рублей ни копейки.

 Обижаете, Антиох Елпидифорыч.

 Какая же обида?

 Обижаете.

 Ну веришь ли ты богу?.. Веришь ли?

 Верю.

 Ну, не могу.

 За что такая обида?

 Какая же обида? Обиды нет. Обида — произвол; а тут какой же черт произвол, когда моя необходимость… Ну не могу.

 Быть, стало, по-вашему.  Ну ты, гнида, где расписаться?

 Вот-с вам, Флегонт Егорыч, — вот и перышко — мы вам, сударь, в лучшем виде, Флегонт Егорыч-с! Сделайте милость… Флегонт Егорыч…

 Ишь, крапивное семя, туда же! 

 Ну кто там еще?

 Дворник Пахомов.

 Давай Пахомова.

 Явление 8 

 Подойди.

Подойди, говорят.

Да подойди к столу-то, черт! Не съест.

Ну, — ты свидетель?

 Я-то?

 Да, ты-то.

 Чаво-с?

 О чтоб тебя…  Свидетель ли ты?

 Чаво-с?

 Свидетель ли ты?

 Свидетель, сударь, свидетель.

 Я вот только теперь начинаю силу чувствовать.  Знал ли ты твоего жильца, надворного советника Силу Копылова?

 Чаво-с?

 А…

 Знал, сударь, знал.

 Ну! Таперь — скажи ты мне, не замечал ли ты — не оборачивался ли он во что?

 Ась?

 Бестия, каналия, протоканалия!! Что ж я этак долго около тебя ходить буду; мне ведь твоей братии, скотов, двадцать пять человек спросить надо — ракалия, разве меня хватит, — ведь меня не хватит!!

 Как, сударь, вашей милости будет угодно.

 Ой ли? Как мне угодно, — хорошо. Мне вот как угодно. Эй, Шатала!

Стань ты вот здесь!  Таперь, как я ему вопрос дам, так ты мне его и резни, — и так ты мне его резни, чтобы у него ответ как пуля вылетел… Понимаешь?

 Как нам эвтова не понимать, ваше бродие. 

 Дурак! Стой! — ты не так, а вот когда я ему вопрос изделаю.

 Слушаю, ваше бродие.

 Ну вот, сынок, ты таперь мне и объясни, что замечал ты особенного в твоем жильце Силе Копылове?

 Что… Я… заметил у Коп…  ууу… ууу… батюшки…

 Осел! Ну что же ты ему самую таперь речь перебил? А? Я тебе что приказал…  Ты, стало, моих слов не слушаешь — а?

Постой, глупый бык, — я тебе эвту механику устрою… Эй, Качала, — поди сюда!

 Чаво изволите, ваше бродие?

 Стань вот сзади эвтого быка.  Вот так , так! Как я тебе сигнал дам, так ты мне его в затылок и двинь…  Вот ты у меня, бычье рыло, и будешь знать, когда тебе следует свидетеля резнуть.  Ну, вот, дружки, я вам механику и устроил… и устроил…

Теперь и отдохнуть можно.  Пойдет машина сама собою.  Н-ну, приятель — объясни же мне, что заметил ты особенного в твоем жильце, Силе Копылове? 

 Ой, ой, ой… батюшки, у… би… ли… у… би… ли…

 Ох… стой… Ох — спину сломали… ооо… черти!! палачи!  вологоны проклятые, лукопёры… Ишь рыла-то здоровые уставили…

 Что это, — что такое?

 Помилуйте, Антиох Елпидифорыч, — вот дворника допрашиваю, так никак не соображусь.

 Ох… о… у… би… ли… у… би… ли…

 Что же ты, дубовая башка, так дерешься?

 Их блродие изволили говорить: режь — я и резнул.

 Ты этак человека убьешь.

 Никак нет, ваше вшсокородие, я снароуку знаю; я его у самый загривок резнул. Мне их брродие строго приказывают: если ты, говорят, у меня человека убьешь, — так я тебя палками закатаю. Так я эфто у предмете имею.

 Батюшка, ваше превосходительство, пощадите; я и так скажу, ей-богу, скажу; мне вот даже повернуть шею невозможно; я что угодно, то и скажу. 

 А и в самом деле — ну вас, дураков, ступайте вы все к черту.  Ну, говори; только ты обстоятельно, братец, говори, — не вертись. Не видал ли ты — оборачивался ли Копылов в зверя или скота какого?

 Нет, ваше высокородие, ей-богу, нет; в скота он не оборачивался.

 Врешь.

 Ей-богу, не оборачивался; что хотите делайте, не оборачивался; вот в стену — в стену точно что оборачивался.

 А!.. Вот оно!..

 Каким образом?

 А вот сойдет с лестницы — ну — иное дело — случится — в стену и обернется!

 В стену?.. Что ж тебе так это и видно?

 Как же, ваше благородие, мне так это и видно.

 Что ж тебе видно?

 А что лица-то не видно.

 Так тебе видно, что лица не видно?

 Да-с.

 А где же лицо?

 А в стене.

 Ай, ай, — а велика ли стена?

 Как есть наша стена.

 Фу-ты, боже мой!.. Длина?

 Двадцать пять сажен.

 Вышина?

 Пять сажен.

 Пиши!!  Так вот мороз по всему и ходит.  Изволите видеть, ваше высокородие, необыкновенно.

И какое согласие показания с Брандахлыстовою-то!.. Два свидетельские показания — полное доказательство!!

 Да, да!  Составь журнальное постановление, — а дворника под арест.

 Ваше высокородие, — не погубите!..

 Ни, ни. Нельзя, любезный.

 Помилуйте, сударь, кто же будет улицу месть?

 А у тебя есть жена?

 Как жены не быть; жена есть.

 Ну жена и выметет.

 Где ж ей месть, — она не выметет.

 А городовой придет, — да палку возьмет, вот она и выметет.

 Ну разве городовой палку возьмет.

 Ну — теперь впусти-ка этого помещика…

 Явление 9 

 Господа… мое почтение.  Если вам угодно меня спросить, то я со всею готовностью. 

 Да уж сделайте одолжение…

 Я с удовольствием, — я даже с большим удовольствием. Вы бы мне прямо тотчас так сказали — и я бы тотчас с удовольствием…  Миленький, дай мне перышко — надо будет ответики написать…

 Ну — вы знали Тарелкина?

 Тарелкина? Нет, не знал.

 А Копылова знали?

 Копылова знал.

 Следствием открыто, что вы находились с подсудимым в странной и таинственностью облеченной переписке.

 Какою же таинственностью: я с ним о девках переписывался.

 Как? Как?

 Я у него трех девок купил.

 Трех? трех девок? Вы купили.  Воспрещено законом.

 Строжайше… Продолжай.

 Когда и с какой целью дозволили вы себе купить у подсудимого девок, и главное в таком количестве?

 А вот видите, — признаться, я сам недоумевал.

 Это не извинение, — мы этого не принимаем.

 Мы этого не принимаем.

 Молчи.  Незнанием, сударь, законов никто да не отговаривается. Извольте показывать.

 Жил я в Москве; приходят ко мне из моего симбирского имения мужики. Батюшка, говорят, барин, купите нам девок. — Где ж, мол, я вам, сиволапое стадо, девок куплю? — Да мы уже и сторговали. — И сторговали? — Говорят: сторговали. — Почем? — Да по двадцати по пяти рублев. — За сотню? — Помилуйте, говорят, за штуку. — Хороши? — Важные, говорят, девки… Ну, думаю, дешево!.. Как, скажите, целую этакую девку, как она есть… за двадцать пять целковых!..

 Дешево!.. Целую этакую девку…  Я бы сам дал!!

 Вот я их и спрашиваю: где ж, мол, такие девки продаются.

 Да, это интересно: где ж они продаются?

 Мужики мне и говорят: а по соседству в княжой вотчине у управляющего Силы Силича Копылова. Я к Копылову письмо, он мне ответ, — так наша переписка и пошла.

 Переписка перепиской, а дело все-таки серьезное; девками торговать, сударь, не дозволено.

 Нет, позвольте. Ведь это для тягол, это для тягольного счета.

 А мы вот увидим, для чьего счета. По этому обстоятельству неизбежно будет учинить местное дознание, так вы потрудитесь, во-первых, скрепить ваши показания.

 Эхма!!  Дешево!!

 Очнись — облом!  А во-вторых, сударь, — извольте дать подписочку о невыезде из города.

 К чему же подписку; что за подписка; я и так из города никуда не поеду.

 Так уж форма.

 Я вам говорю, что не поеду, так вы можете верить.  Кажется, между благородными людьми и благородного слова довольно. 

 Нельзя-с.

 Однако, черт возьми, когда я говорю, так довольно!.. 

 Ей, Качала!..

 Что это?.. Стойте!.. опять в темную?!

 Да-с. Мы уж попросим опять.  Несите в темную.

 Ну так я подписку, — я лучше подписку — стойте!.. окаянные!!

Я даю подписку!! Две подписки!!

 Качала!.. Назад!..

 Я с удовольствием — я с большим, черт возьми, удовольствием… вам подписку дам… я хоть три подписки дам.

 Извольте подписать.

 Все, сударь, форма; все форма.

 Явление 10 

 Ну что у вас, господа, делается?

 Следствие производим, ваше превосходительство; два показания уже приобрели, — свидетели показывают!..

 Что же такое?

 Оборачивался!..

 Хорошо.  Ну что он?

 В сильном, сильном томлении.

 Воды не давали?

 Ни капли.

 И следовательно, тоска большая и силы нет?

 Какая сила — чуть не околевает.

 Хорошо.

 В последнее время при всей лютости, но ослаб. Сознался. Стал показывать, что у вас служил, только сбивчиво и все врет; искренности настоящей еще нет.

 Погоди, братец, она будет.  Вы имейте в виду, что я как свидетель могу вам сделать очень важное касательно Тарелкина показание. Еще будучи в живых, он вдруг с глубоким огорчением объявил мне, как начальнику, что иногда он бывает зайцем!..

 Собственное признание есть высшее всего мира свидетельство, говорит закон.

 Да! И что в этом виде собственные его кредиторы производят ему по улицам травлю — что, как он лично меня заверял, доставляет ему несказанные мучения…

 Необычайно, ваше превосходительство. Вот, стало, уж имеем в деле два свидетельские показания, что арестант оборачивался, и к этому собственное пред лицом вашим признание…

 По закону — полное доказательство!

 Стало, дело обставляется отлично!.. Теперь мне непременно надо спросить его по одному предмету.  Прикажите подать его сюда.

 Сейчас, ваше превосходительство. Ей, Качала! подать сюда арестанта.

 Явление 11 

 Воды… ох, воды…

 Допрашивайте.

 Говори чистосердечно, кто ты таков?

 Ох — я Копылов.

 Вздор.

 Ну, я признаюсь, я Тарелкин… только воды… ох… тоска какая…

 И этому не верим. Ничему не верим.

 Да дайте мне воды; ну я что хотите, скажу, только воды…

 Говори — ты мцырь?

 Ну, мцырь.

 Ты вуйдалак, упырь?

 Да, да… ох…

 Кто твои сообщники?

 Весь Петербург и вся Москва.

 Вот оно!..  Показывай поимянно — кто и кто?

 Мало ли их!..

 Показывай, говорю!.. Ну главных зачинщиков показывай!

 Максим Варравин, экзекутор Живец, частный пристав Ох, квартальный поручик Расплюев.

 Вот те раз!..  Что же тут прикажете делать.

 Продолжай!..

 Говори, что вы делали?

 Ох… людей морили… Вот вы теперь меня морите… ох…

 Ты у меня не вертись… Кого вы уморили?

 Муромского уморили.

 Что же, кровь высосали?

 Да, всю кровь высосали… да дадите ли вы мне воды — змеиные утробы… Что это… Какой жар стоит… Какое солнце печет меня… Я еду в Алжир… в Томбукту… какая пустыня; людей нет — всё демоны…

 Выйдите — я его сам допрошу.

 Явление 12 

 Я здесь! пустой человек!! Ты в моих руках — все открыто — все знаю — ты пропал!

 Ох… ох… мне все равно…

 Признайся, ты украл бумаги…

Отдай — в Сибири будешь…

 Оттого и в Сибири не буду, что не отдам!!

 Умрешь.

 Умру, — а не отдам!..

 Томительно умрешь. Я жаждой уморю… Ей, Качала!

Принеси, братец, мне стаканчик воды.

 О мучение какое… что это… жар какой…

 Хорошая вода. Что, братец, проточная или ключевая?

 Ключевая, ваше превосходительство, прямо из реки.

 Хорошо, братец, ступай себе.

 У… у… боже мой… какое мучение…  Нате вот!.. Возьмите их!..  вот они… ваши бумаги… только воды…  дайте… дайте…

 Постой… ты, пожалуй, обманешь… . Так; так; они!  Ах, предатель, — ах, злодей.

Ах, змея — доморощенная змея.

 Максим Кузмич, куда же мне теперь деваться?  Я лучше куда-нибудь уеду…

 Ступай к черту, провались в ад, — только с глаз-то уйди.

 Ну — матенька, ваше превосходительство, Максим Кузмич… ну не сердитесь — будьте отцом родным.  Простите! Ну что делать; не удалось — ну ваша взяла…  Только ради самого создателя вы мне теперь помогите: бумаги-то, бумаги копыловские отдайте: куда мне без них! Формуляр-то его, — я тотчас в Москву и улизну.

 Вот тебе формуляр — возьми! 

 А аттестаты-то, аттестаты!..

 Вот тебе и аттестаты , только провались.

 Я уйду; ей-богу, уйду… только, Максим Кузмич…  — на дорогу-то… вы уж того…

 На тебе, на!.. черт, дьявол, вурдалак проклятый!..  Кровь ты мою высосал!! 

 Господа, вам не надо ли управляющего имением?.. имею вот аттестаты ; об опытности и говорить нечего: прошел огнь и воду! Насчет честности — сами видели: за правду страдал!.. Удостоверение могу представить от любого общества сельского празднословия… но особенное чувствую влечение заняться винокуренной операцией — это уж просто натура говорит…
Плодопеременные вам севообороты заведу, и с каким угодно удобрением: компосты ли захотите, или костяное, или жидкое, или, может быть, потверже любите — все могу! Или Либихов порошок, так своими руками сделаю. Одно слово, введу вам прогресс: рациональное хозяйство на вольнонаемном труде… так обделаю, что только ахать будете… Право, подумайте… Харррроший случай!..  Что же? Нет!.. Не хотите?  Сделайте одолжение, милостивый государь, потрудитесь записать на случай мой адрес: его высокоблагородию — надворный советник-с — Силе Силичу Копылову — вот их превосходительству Максиму Кузмичу ; они мне передадут-с. 

 Я тебе говорю: ступай прямо в пекло, — там тебе не откажут — примут!..

 3