ЭСБЕ/Индийская литература
Индийская литература. — Древнейшим памятником И. литературы являются веды (см.) и примыкающая к ним обширная прозаическая литература, разрабатывающая и дополняющая их содержание. Период, к которому относится создание собственно вед, или стихотворных их частей, так называемых самхита (соединение, сборник), начинается ок. 2000—1500 г. (Ригведа-самхита) и кончается ок. 1200—1000 г. до Р. Хр. К нему примыкает эпоха, в которую вырабатывается названная прозаическая литература (от 1000—800 г. до 400 или 300 до Р. Хр.). Древнейшими памятниками ее служат брахманы (brâhmana), относящиеся приблизительно к периоду между 1000—800 гг. до Р. Хр. и представляющие собой главным образом объяснения сложного жертвенного ритуала. К брахманам примыкают более поздние араньяка (лесные книги), предназначенные для отшельников, предающихся благочестивому созерцанию и размышлению о вопросах религии и культа. Мало-помалу философский и теософический элемент начинает в них обособляться, и таким образом вырабатываются древнейшие философские трактаты индусов — упанишады (тайное, сокровенное учение); церемонии же и правила ритуала начинают излагаться в сутрах (sûtra — нить, шнур, правило, руководство). Период более поздних брахман, араньяк и упанишадов относится приблизительно к 800—600, а период сутр — к 600—400 или 300 до Р. Хр. Брахманы все связаны с той или другой ведой. К Ригведе принадлежат Айтарея-брахмана (изд. Ауфрехта, Бонн, 1879, без перевода, и Март. Гауга с англ. переводом, Бомбей, 1863), посвященная, главным образом, ритуалу Сомы, и Шанкхаяна- или Каушитаки-брахмана (изд. Линднером, пока только текст, Иена, 1887), в которой жертва Соме играет также видную роль, но только как составная часть общей системы ритуала. Обе брахманы весьма интересны заключающимися в них легендами. К каждой примыкает своя араньяка. Айтарея-араньяка (в которой четыре главы 2-й книги образуют Айтарея Упанишад, изд. 1874 г. в Калькутте) и Каушитаки-араньяка (третья книга — К.-упанишад). Айтарея-брахмана принадлежит к древнейшим брахманам. К Самаведе принадлежат: Тандья-брахмана (состоит из 25 книг и потому называется также Pañcavimça-B., изд. в «Biblioth. Indica», 1869—74, Анандачандра Ведантавагиша), занимающаяся также жертвой Соме (как и вся Самаведа); затем Шадвимша-б. и Чхандогья-б. Восемь последних глав Чхандогьи-б. образуют так называемый Чхандогья-упанишад (изд. Джибананда Видьясагара в Калькутте, 1873. Перевод М. Мюллера в «Sacred Books of the East», т. I, Оксфорд, 1879. Новейшие изд. с нем. переводом Бётлингка, Лпц., 1889, и в Пуне, 1890, один текст и коммент.). Остатком четвертой брахманы Самаведы (девятой книги) считается Кена- или Талавакара-упанишад (см. о нем «Ind. Studien» Вебера, т. II. Изд. Roer’a в VIII т. «Biblioth. Indica», англ. перевод его же в XV т.). Общий характер брахман — чрезмерное развитие мистических и фантастических ухищрений, постоянные отождествления различных видов священной песни (Саман) со всевозможными вещами на земле и на небе. К черной Яджурведе принадлежат: Тайттирия-брахмана (изд. Раджендралала Митра в Калькутте, 1855—1870) и связанная с ней Тайттирия-араньяка (издан. того же, в Кальк., 1864—70), четыре последних главы которой образуют Т.-упанишад и Яджники, или Нараяния-упанишад. С белой Яджурведой связана знаменитая и самая важная из всех брахман — Шатапатха-б. (изд. Вебера, Берлин и Лондон, 1855. Перевод отрывков у Вебера в «Zeitschr. d. deutsch. Morgenl. Gesellsch.», IV, 1850; у Дельбрюка во II и III т. его «Syntaktische Forschungen»; у Линднера в его «Dîkshâ oder die Weihe für d. Somaopfer», Лпц., 1878. Англ. перевод, изд. Эггелингом в «Sacred Books of the East», 1882—1894, Оксфорд). Шатапатха-б. состоит из XIV книг (канда), из которых девять первых составляют древнейшую часть; книги X—XIII содержат частью мистические легенды и толкования, частью уже известные ритуальные описания и объяснения; книга 14-я образует самостоятельное произведение — упанишад, носящий название Брхад-араньяка («великая а.». Изд. Джибананда Видьясагара в Калькутте, 1875, Apte в Пуне, 1891 г., и Бётлингка с нем. переводом, СПб., 1889), самый большой и замечательный среди упанишадов. Легенды Шатапатха-б. имеют большое историческое и историко-литературное значение; в них встречаются имена разных местностей и лиц, игравших, по-видимому, в истории Индии большую роль; здесь же находим древнейшее индийское сказание о потопе и т. д. Многие из них впоследствии подвергались искусственной обработке, как, напр., легенда о разлуке Пуруравы и Урваши, послужившая сюжетом для одной из лучших драм Калидасы. Брахмана Атхарваведы носит название Гопатха-б. (изд. в «Bibliotheca Indica», 1870—72, Раджендралала Митра). Из упанишадов очень многие причисляются к Атхарваведе, но это большей частью позднейшие произведения (Atharvana Upanishads (11). Ed. by G. A. Jacob, Бомбей, 1891). Один из важнейших — Катхака-упанишад (англ. перевод с введением изд. Whitney, Hartford, 1890). Общее число всех упанишадов очень значительно. Вебер насчитывает их 235. Древнейшие и важнейшие из них — те, которые образуют заключение трех главных вед и носят потому название Веданта, т. е. «конец вед». Древнейшие упанишады: Айтарея-, Каушитаки-, Вашкала-, Чхандогья-уп., Шатарудрия, Шикшавалли или Тайттирия-Самхита-уп., Тадева, Шивасамкальпа, Пурушасукта, Иша-уп. и Брхад-Араньяка. К ним можно причислить и Катхака-, Майтри-, Шветашватара-уп. и, может быть, Мундака и Прашна-уп. Законченной философской системы здесь нет. Некоторые главные мысли встречаются несколько раз, но в общем это довольно пестрый калейдоскоп полупоэтических, полуфилософских фантазий, прозрений, поражающих часто своей глубиной, изложенных нередко в виде диалогов двух спорящих или беседующих лиц. Все это выражено необыкновенно оригинально, живо и непосредственно, с большим энтузиазмом, который вызывается сознанием, что истина здесь, близко: одно усилие духа, и он овладеет ей. Позже из этих полуфилософских, полупоэтических трактатов выработалась законченная философская система, носящая также название Веданта (см.). Сутры распадаются на два главных отдела: 1) шраута, или кальпа-сутры, излагающие систематически жертвенный ритуал (кальпа) и основанные на «священном предании» (шрути), т. е. на ведах и брахманах, «открытых» свыше. 2) Смартасутры, подающие правила домашней и общественной жизни и покоящиеся на обыденном мирском предании, «воспоминании, памяти» (смрти). Смартасутры, в свою очередь, разделяются на грхьясутры, т. е. правила домашней жизни, и дхармасутры (см.), т. е. руководства к исполнению общественных обязанностей, долга, законов. Содержание кальпасутр или шраутасутр не представляет общего интереса. Здесь находим сухое описание жертвенного ритуала, изложенное обыкновенно в виде необыкновенно сжатых, а потому трудно понимаемых формул. Особенную древность среди них имеет Манавашраутасутра (часть ее издана в факсимиле Гольдштюкером, 1861 г., Лонд.), принадлежащая к «черной» Яджурведе. Кроме нее, с «черной» Яджурведой связаны шраутасутры: Лаугакши, Баудхаяна, Бхараваджа, Апастамба, Гираньякешин (издана только часть Апастамбашраутасутры Р. Гарбе в «Biblioth. Indica», т. I, Кальк., 1882; т. II, там же, 1883—86). К «белой» Яджурведе принадлежит Катьяянашраутасутра (изд. Вебером в III томе его полного изд. «белой» Яджурведы. Берл. и Лонд., 1859). К Ригведе относятся шраутасутры Ашвалаяны (изд. в «Bibliotheca Indica», Кальк., 1864—74) и Шанкхаяны (изд. Hillebrandt, «Biblioth. Indica», Кальк., 1855—92). К Самаведе принадлежат шраутасутры Машаки, Латьяяны (изд. в «Biblioth. Indica», Кальк., 1877) и Драгьяяны, а к Атхарваведе Вайтанасутра (изд. Р. Гарбе, Лонд. 1878, его же нем. перевод, Страсбург, 1878). Имена, прибавляемые к общему термину «шраутасутра», означают ученых брахманов, принадлежавших к разным ведийским школам и составивших эти руководства. Общий интерес представляют грхьясутры. Обряды домашнего богослужения, ежедневные молитвы и дары, приносимые богам главой семьи, различные случаи семейной жизни, сватовство, обручение, свадьба, обряды и обычаи при беременности, рождении ребенка и наречении ему имени, при отправлении его в ученье, его поведение в доме учителя-брахмана, прием важных гостей, отъезд в дорогу и возвращение, закладка собственного дома индусом, созревшим уже для семейной жизни, освящение прудов, колодцев, садов, дома, если на него сядет сова или в нем заведутся пчелы и муравьи, обряды при вкушении первых плодов, при выпускании коров на пастбище, дары предкам и жертвы за умерших и т. д. — вот богатое содержание, находимое в грхьясутрах. Грхьясутры также распределяются по разным ведам и носят названия по их полумифическим составителям. К Ригведе принадлежат: Ашвалаяна-грхьясутра (изд. с немецким переводом, Stenzler, в 1864—65 г., в «Abhandlungen d. deutschen Morgenländischen Gesellschaft», т. III, № 4, и т. IV, № 1. Текст издан также в «Bibliotheca Indica», 1866—1869. Английский перевод Ольденберга в «Sacred Books of the East», т. XXIX, Оксф., 1886) и Шанкхаяна-грхьясутра (изд. с нем. перев. Ольденберг в «Indische Studien» Вебера, т. XV. Берл., его же англ. перевод в «Sacr. Books», т. XXIX). К «черной» Яджурведе относятся Катхака-г. и Манава-г. (о ней см. статью Брадке в «Zeitschr. der deutsch. Morgenländisch. Gesellschaft», т. XXXVI), а к «белой» — Параскара-г. (изд. с нем. переводом Штенцлер, в «Abhandl. d. deutsch. Morgenländ. Gesellschaft», т. VI, № 2 и № 4, Лпц., 1876—1878. Англ. перевод Ольденберга в «Sacred Books», т. XXIX). С Самаведой связана Гобхила-г. (изд. в «Biblioth. Indica», Кальк., 1880, и киевского проф. Кнауера, Дерпт, 1884. Нем. перевод Кнауера же, Лпц., 1886), а с Атхарведой Каушикасутра (изд. Bloomfield, New Haven, 1890). Другой вид смартасутр, дхармасутры (см.), являются сборниками обычного права, на которых основывается позднейшая юридическая литература индусов. Издания их: «Apastambas Dharmasûtra» (Bühler, Бомбей, 1868—71, 1892), «The Institutes of Gautama» (Штенцлер, Л., 1876), «The Vishnu-smrti» (изд. Jolly, Кальк., 1881), «Vasishthadharmaçastram» (изд. Führer, Бомбей, 1883), «Bâudhâyanadharmaçastra» (изд. Hultsch, Лпц., 1884, в «Abhandl. f. d. Kunde des Morgenländes», т. VIII, № 4. Английский перевод изд. Bühler и Jolly в «Sacr. Books», т. II и XIV, Оксфорд, 1879—82), «The Institutes of Vishnu by Jolly» (Оксф., 1880, «Sacr. Books», т. VII). Упанишадами заканчивается ведийский период, на что указывает и их название Веданта (конец вед). Религиозное движение буддизма внесло в историю И. литературы сравнительно немного произведений. Во главе их необходимо поставить Дхаммапада, собрание изречений на языке пали, представляющее собой самое прекрасное и поэтическое произведение всей буддийской литературы (изд. Fausböll, Копенгаген, 1855. Немецк. перевод Вебера в «Zeitshrift der deutsch. Morgenländ. Gesellsch.», т. XIV, и его «Indische Streifen», т. I, Берл., 1868, затем Leop. v. Schröder, «Worte der Wahrheit — Dhammapadam», Лпц., 1892; Neuman, «Der Warheitpfad.», нем. перев. Лпц., 1893; англ. перев. Макса Мюллера, «Sacr. Books of the East», т. X.; франц. F. Hû, 1878, Пар. Существует еще стихотв. перев. Шульце — Лпц., 1885 — с англ. перев. М. Мюллера). Особенно характерны для буддийской литературы так называемые джатаки (см.), т. е. рассказы из прежней жизни Будды, который возрождался 550 раз. Они очень важны для характеристики буддийской морали и житейской философии и несомненно играли также важную роль в развитии индийских басни и притчи (изд. с английского перев. Фаусбёлль и Rhys Davids, Лондон, 1877—92; затем издания Фаусбёлля: «Five Jâtakas», Копенг., 1861, «Dasarathajâtakam», там же, 1871, и «Ten Jâtakas», там же, 1872). Священные книги буддистов (у сев. буддистов на санскрите, у южн. на яз. пали), приведенные в порядок на первых трех соборах, носят название Трипитака (три корзины) и делятся на три отдела: 1) Сутры, древнейшая часть, содержат изречения и проповеди Будды, его беседы с учениками и т. д. («Sacr. Books of the East», т. XX, Оксф., 1881, англ. перев. с пали Rhys Davids). 2) Виная (см.) трактует о дисциплине, иерархии и культе (оригин. палийский текст изд. Ольденберг, Лонд. 1879—1882, а вместе с Rhys Davids’ом англ. перев., Оксф., 1881—85, «Sacred Books», т. XII, XVII, XX). 3) Абхидхарма — догматическо-философского содержания, метафизика буддизма. К исторической литературе, созданной буддизмом, принадлежат близко родственные между собой по содержанию палийские хроники: Дипаванса (изд. и англ. перевод Ольденберга, Л., 1879) и Магаванса (изд. Turnour, Коломбо, 1837, в лат. транскрипции; Сумангала, оригин. сингалезским шрифтом, Коломбо, 1877—1883. Англ. перевод Тёрнера и Виджесинха, Коломбо, 1889), имеющие важное значение для И. истории вообще. Литература индийских средних веков, т. е. эпохи, непосредственно примыкающей к ведийской и начинающейся приблизительно с VI века до Р. Хр., отражает на себе все разнообразные исторические влияния и течения этого времени. Характерные ее черты: преобладание фантастического элемента, наклонность к чудесному во всех областях и во всех его видах, весьма ярко выраженное стремление к неземному, сверхъестественному, мечтательность, резигнация, глубокая искренность и задушевность настроения, наряду с бесформенностью и отсутствием чувства меры в отношении формальной архитектоники. Этими чертами она живо напоминает европейскую романтическую литературу. В формальном отношении замечательно почти полное отсутствие прозы; огромное большинство произведений написано в стихотворной форме. Не только кодексы законов (дхармашастры), но и научные сочинения (за исключением грамматических и философских) писались стихами. Своеобразный прозаический стиль, вырабатывавшийся в ведийских брахманах и упанишадах, приходит в забвение. Там, где встречается проза (в грамматических и философских сутрах, комментариях и т. д.), она имеет в высшей степени сжатый, напоминающий математические формулы стиль, чуждый жизни, вполне искусственный. Прозаические отрывки встречаются еще в драме, сказке и басне, но всегда вперемежку со стихотворной речью. При таких условиях вполне естественно, что прозаический стиль средневековой индийской литературы так и не развился и в сравнении с древней прозой представляет скорее шаг назад, тогда как искусство версификации достигает высокого совершенства. Древнейшие произведения этой эпохи — эпические. В этом отношении история развития литературы у индусов совершенно иная, чем у греков, начавших с эпоса и потом перешедших к лирике и драме. Индусы, напротив, начали с религиозной лирики (веды), в которой, правда, встречаются уже известные зачатки эпоса и даже драмы, но в весьма еще эмбриональном состоянии. От лирики они перешли к эпосу, за которым последовала драма. Эпос индусов представляет, таким образом, вышеотмеченные романтические характерные черты, тогда как эпос греков имеет строго классический характер. Эпические поэмы индусов распадаются на: 1) итихасы, пураны или акхьяны (т. е. саги, былины, сказания), 2) кавья, т. е. искусственные поэмы, сочиненные поэтами (kavi). Представителем первого класса является Махабхарата, второго — Рамаяна. Итихаса-пуранами называются уже в более поздних брахманах те легендообразные отдельные вставки, которые в них встречаются довольно часто. Эпитеты итихаса (легенда, сага), пурана («старина», быль, былина), акхьяна (сказание, рассказ) прилагаются все к Махабхарате, которая является, таким образом, поэмой, принявшей в себя сказания и легенды прежних веков. Напротив, Рамаяна — поэма, задуманная и выполненная по известному определенному плану одним поэтом, называется обыкновенно кавья и представляет собой образчик искусственной поэмы. Махабхарата представляет собой огромную поэтическую энциклопедию, соединяющую в себе все древние сказания. Ее главной фабуле (борьба двух родов, Куру и Панду, происходящих от Бхараты, одного из представителей Лунной династии, из-за обладания клочком земли около теперешнего Дели и столицей Гастинапурой. Борьба оканчивается примирением обеих сторон) отведена только часть всей поэмы — 20000 шлок (двустиший). Остальные 80000 шлок заняты всевозможными вставными эпизодами, из которых иные сами представляются объемистыми и совершенно самостоятельными поэмами. В поэме находится такое ее определение: «это великий учебник полезного, учебник справедливого, учебник приятного, высказанный Вьясой, обладающим неизмеримым духом». Автором Махабхараты является вполне мифическое существо Вьяса, которому приписывается и сочинение различных древних текстов: Вед, Пуран, Веданты и т. д., тогда как автор Рамаяны — Вальмики — не имеет такого баснословного характера, хотя о нем почти ничего не известно. Несомненно, что общий характер Махабхараты с ее героическим мировоззрением указывает на ее большую древность (по крайней мере в главной фабуле) сравнительно с Рамаяной, герой которой — олицетворение добродетелей, выработанных уже брахманизмом: послушания, покорности судьбе, верности долгу, самоотречения, благочестия и т. д. События, послужившие главным сюжетом для Махабхараты (борьба Куру и Панду), относятся приблизительно к 1000 г. до Р. Хр., т. е. к тому времени, когда индусы уже подвинулись дальше на Восток, в долину Ганга (см. Индия, история), и у них начинал складываться государственный и общественный строй. Эти события, вероятно, очень скоро и послужили сюжетом для отдельных сказаний, или рапсодий (акхьяна, итихаса), из которых впоследствии выросла Махабхарата. Несомненно, что ее общая редакция сложилась гораздо позже, вероятно, еще до начала нашей эры, так что древние легенды и былины ее все-таки носят на себе следы позднейших исторических влияний. Брахманизм наложил на них свою печать, и Махабхарата является богатым источником для изучения выработанных им общественных форм и этических идеалов. Окончательная же редакция Махабхараты, вероятно, относится уже к первым векам нашей эры, когда поэма приняла ее современные размеры и состав (от IV до IX в.; литературу см. в статье Махабхарата). Содержание Рамаяны более цельно и менее богато, чем содержание Махабхараты, но и она содержит в себе несколько самостоятельных эпизодов, нарушающих (хотя и не в такой мере, как в Махабхарате) единство плана и цельность впечатления. Некоторые части ее, быть может, не менее древни, чем древнейшие составные элементы Махабхараты, но общий ее характер носит отпечаток безусловно позднейшего, более романтического мировоззрения. Сюжет ее и сама поэма до сих пор пользуются особенной любовью и популярностью среди индусов (литературу см. в статье Рамаяна). Общие сочин. по И. эпосу: Лассен, «Indische Alterthumskunde» (2 изд. т. I, Лпц., 1867); Holtzmann, «Ueber d. alte indische Epos» (Дурлах, 1881, программа); Williams Monier, «Indian epic poetry» (Л. 1863); его же, «Indian Wisdom» (4 изд. Л., 1893). К Махабхарате во многих отношениях примыкают большие эпико-дидактические поэмы, носящие имя Пуран (см.). Термин этот встречается уже в брахманах, где обозначает собой повествования космогонического содержания. Он же применяется и к Махабхарате (см. выше). Содержание Пуран: космогония, баснословная история, подвиги и история древних богов, святых и героев, их генеалогия и т. д. Все они сравнительно позднего происхождения (последнее тысячелетие) и носят на себе сильный отпечаток индусского сектантства: вишнуизма и шиваизма (особенно первого). Их общим источником является Махабхарата, древние саги которой в Пуранах подвергаются сильной модификации. Художественное и поэтическое значение Пуран, однако, неизмеримо ниже их источника (литературу см. Пураны). Точно так же рядом с Рамаяной стоит целый ряд других, более поздних кавья, т. е. искусственных поэм. Значительнее других две поэмы, приписываемые Калидасе (см. ниже), т. е. относящиеся, вероятно, к VI ст. по Р. Хр.: Рагхуванша (род Рагху) и Кумарасамбхава (рождение бога войны). Обе отличаются выдающимися поэтическими красотами и, быть может, действительно принадлежат Калидасе (первая изд., с лат. переводом, Штенцлером, Лонд., 1832. Текст изд. в Калькутте, 1832, 1880 и 1884, в Бомбее — в 1869—74 и 1880. Один эпизод переведен Рюкертом, 1833. Вторая изд. с лат. переводом Штенцлером, Берл. и Л., 1838. Также в Бомбее, 1871, и в Калькутте 3 изд., 1875. Англ. перевод изд. Griffith, 2 изд. Л., 1879). Прочие кавья по своему содержанию очень близко соприкасаются с Махабхаратой и Рамаяной, перерабатывая одни и те же сюжеты; но в них нет простоты, объективности и непосредственности этих двух великих поэм. Эпический элемент в них все более и более переплетается с лирическим, дидактическим и эротическим. В отношении формы мы находим в них особую изысканность, стремление к игре разными внешними трудностями, искусственность, развитую в высшей степени. Среди них первое место занимают так назыв. Махакавья, т. е. «Великие кавья» (числом 6). К ним принадлежат, кроме Рагхуванши и Кумарасамбхавы, еще четыре: 1) Бхаттикавья, сочиненная в Валабхи в VI или VII по Р. Хр. и изображающая историю Рамы, причем главное внимание автора обращено на объяснение грамматики и употребление неправильных форм склонения и спряжения (изд. в Калькутте 1828, потом там же, 1876; 5 глав из нее изд. в немецком переводе, с введением, Schütz’ем, в Билефельде, 1837); 2) Магхакавья, или Шишупалабадха (смерть Шишупалы, соч. Магха), относящаяся к концу Х в. (изд. в Калькутте, 1884, и Бенаресе в 1883. Начало немецк. перевода, I—XI песни, изд. Schütz, Билефельд, 1843); 3) Киратарджуниям поэта Бхарави, вероятно, VI в. (изд. в Калькутте, 1875 и 1879 г. I и II песни в нем. перев. изд. Schütz, Билефельд, 1845) и 4) Найшадхиям, относящаяся к XII в. (см. о ней Bühler, «Journal of the Bombay Branch R. As. Soc.», X, 35; изд. в Бенаресе, 1880). Из других кавья следует упомянуть Налодая, приписываемую Калидасе. Содержание ее — известная история Наля и Дамаянти, составляющая один из лучших вставных эпизодов Махабхараты. Авторство Калидасы, впрочем, сомнительно. Поэма является образчиком необыкновенной искусственности, отличающей позднейшие кавья. Всевозможные искусственные размеры, аллитерации, внутренняя и конечная рифма, игра формальными трудностями — ее внешние черты. Что касается содержания, то эпический элемент в ней часто исчезает за длинными лирическими излияниями. Так, напр., вся вторая песня поэмы, по размерам большая всех остальных, имеет чисто лирический характер и изображает счастие новобрачных Наля и Дамаянти (изд. в 1830 г. Бенари, в 1844 в Калькутте Yates с метрич. англ. переводом. Прекрасный нем. поэтич. перевод издал Ad. Fr. v. Schack во 2 изд. своих «Stimmen vom Ganges», 1877). До чего доходило стремление к внешней виртуозности, кроме Бхаттикавья, может служить примером кавья Рагхавапандавиям поэта Кавираджи из Х в., в которой одновременно, одними и теми же словами рассказываются два сюжета: Махабхараты и Рамаяны. Разумеется, это достигается только употреблением слов и оборотов, имеющих двоякое значение. Калидасе приписывается эпическая поэма на пракрите (на диалекте Магараштри, из которого потом выработался новоиндийский язык Маратхи), содержание которой дает опять история Рамы: Сетубандха (постройка моста) или Раванабадха (смерть Раваны, демона, похитившего жену Рамы), изданная с нем. переводом С. Гольдшмидтом (Страсб., 1880—84). Индийские басни и сказки в отличие от рассмотренных произведений представляют многочисленные и очень близкие родственные связи с такого же рода произведениями других народов. Очень трудно решить, являются ли они оригинальными продуктами И. творчества или заимствованы у других народов, особенно у греков. Действительно, многие И. басни (в Панчатантре, Гитопадеше и др.) поразительно схожи с греческими, приписываемыми Эзопу. Известный санскритист Альбр. Вебер («Indische Literaturgeschichte», 1 изд., 1852) высказался сначала в пользу оригинальности И. басни и происхождения от нее греческой. Этот же взгляд поддерживал Вагенер («Essai sur les rapports, qui existent entre les apologues de l’Inde et les apologues de la Grèce. Mémoires couronnés… publiés par l’academie royale.. de Belgique», т. XXV, 1851—53), но Вебер впоследствии изменил свой взгляд и пришел к противоположному: индусы заимствовали свою басню у греков (Weber, «Ueber den Zusammenhang indischer Fabeln mit griechischen», в «Ind. Studien», т. III, и его «Indische Literaturgeschichte», 2 изд., 1876). Противником Вебера явился О. Келлер («Ueber die Geschichte der griechischen Fabeln», 1862), доказывавший опять первичность И. басни. На стороне окончательного взгляда Вебера стоит Бенфей (предисловие к его переводу Панчатантры, Лпц., 1859), который, впрочем, не отрицает и некоторой доли самостоятельного творчества. Несомненно, что у индусов еще до заимствований у греков была своя, оригинальная И. басня, что признают и Бенфей, и Вебер. С другой стороны, Вагенер и Келлер, как не санскритисты, не могли подтвердить своей точки зрения вескими доказательствами и сами впадали в неточности и ошибки. В пользу последнего мнения Вебера говорит еще то обстоятельство, что, судя по некоторым памятникам греческого искусства (VI в. до Р. Хр.), так называемая басня Эзопа была уже известна у греков в VI в. до Р. Хр., т. е. в эпоху, когда не было еще никаких сношений Индии с греками. Самый богатый и важный в историко-литературном отношении сборник И. сказок и басен — Панчатантра («Пять книг»), время возникновения которого определить точно нельзя. Во всяком случае, он уже существовал до 531—579 гг. по Р. Хр., потому что в это время был переведен на пехльви по приказанию персидского царя Хосру Ануширвана. За этим переводом последовал целый ряд других: на арабский, греческий, персидский, сирийский, еврейский, латинский, немецкий и др. языки (подробности и литературу см. Панчатантра). В очень близком отношении к Панчатантре находится другой такой же сборник, Гитопадеша (см.), большая часть которого заимствована из Панчатантры. Но в нем сильнее выступает сентенциозный элемент; число изречений (прекрасных и глубоких) здесь так велико, что нарушает ход рассказа. В Индии Гитопадеша до сих пор одна из любимейших книг (литературу см. Гитопадеша). Кроме этих двух сборников, есть еще несколько других, имеющих также общее литературно-историческое значение. Таков сборник сказок и историй Веталапанчавиншати (изд. в Калькутте, 1873 г., Джибанандой Видьясагарой. Из ее 25 рассказов 15 издал, с нем. переводом, H. Uhle, Дрезд., 1877. Ему же принадлежит полное издание текста в «Abhandlungen für die Kunde des Morgenlandes», Лпц., 1881. Немецкий перевод Luber’a изд. в Гёрце, 1885 г.). Затем Шукасаптати (70 рассказов попугая), превратившийся в турецкое Тутинаме — книга попугая (изд. Schmidt, Лпц., 1893. Нем. перевод его же, Киль, 1893); Синхасанадватриншати, т. е. «32 рассказа трона царя Викрамадитьи», или Викрамачарита, т. е. «приключения Викрамы», где рассказчиком является царский трон (см. статью Roth’a в «Journal Asiat.», 1845, октябрь). Особенное значение среди этих сборников имеет собрание сказок Сомадевы из Кашмира (XI в. по Р. Хр.) — Катхаритсагара, т. е. «море сказочных потоков», в котором находится также извлечение из первых трех книг Панчатантры (литературу см. Сомадева). От других сборников сохранились только их заглавия. Весьма вероятно предположение Бенфея, что Синдбад, мореход арабской 1001 ночи, герой «Повести о семи визирях», есть позднейший отголосок пустившегося странствовать индийского Сиддхапати (т. е. владыки волшебников или мудрецов), который на своей родине совершенно позабыт (см. Бенфей, «Pantschatantra», I, стр. 23, и его «Orient und Occident», т. III, стр. 171—180). У индусов было также несколько романов, мало, впрочем, замечательных. Таковы: Дашакумарачаритам, принадлежащий Дандину (см.), вероятно, из VI в. по Р. Хр., затем Васавадатта (см.), автор Субандху и, наконец, Кадамбари (имя героини), автор Бана (изд. в Калькутте, 1850 г., затем в 1883, Bombay Sanscrit Series № XXIV. Peterson с важным историко-литерат. введением; 2 изд. 1889. Еще изд. Таранатха Таркавачаспати, Калькутта, 1882, 2 изд. Об этих романах см. Weber, «Indische Literaturgeschichte», 2 изд., 1876; его же, «Indische Streifen», т. I, Б. 1868. Об авторе Бане см. M. Müller, «Indien in seiner weltgeschichtlich. Bedeutung», Лпц., 1884, стр. 252 и след., 282 и след., или «India: what can it teach us», Л., 1883, стр. 307 и след., 330 и сл.). Оба последние романа принадлежат, вероятно, XII в. по Р. Хр. В области лирики имеется лишь небольшое число более обширных лирических поэм, среди которых первое место занимают поэмы Калидасы (вероятно, VI в. по Р. Хр.): Мегхадута (облако-посол) и Ртусанхара (собрание времен года). Содержание первого вращается в сфере чисто человеческих чувств и образов, хотя герой стихотворения — Якша, т. е. гений, полубог из свиты Куверы (бога богатств). Разлученный со своей милой, он посылает ей свой привет с проходящей мимо тучей и описывает ей дорогу, по которой ей придется лететь (изд. Wilson, с англ. перев., Калькутта, 1813; Gildemeister, со словар., Бонн, 1841; Штенцлер, со словар. и примеч., Бреславль, 1874. Переводы немецкие: В. Hirzel, Цюрих, 1846; изящный поэтич. Макса Мюллера, Кенигсберг, 1847; прозаический Schütz, с примеч., Билефельд, 1859, и метрический Fritze, Хемниц, 1879. Текст и англ. перевод H. Wilson, 3 изд., Лонд. 1867 г.). Описательный элемент еще ярче в другой поэме Калидасы — Ртусанхара (описание шести И. времен года), обличающей богатую наблюдательность, тонкое понимание красот природы и живую, яркую фантазию автора, мастерски избегающего монотонности и безжизненности подобного рода поэм (изд. еще в 1792 г., в Калькутте, основателем И. филологии В. Джонсом, затем с лат. и нем. метрич. перевод. Р. v. Bohlen, Лпц., 1840; текст и коммент. Калькутта, 1872). Другая объемистая лирическая поэма — Гхатакарпара (см.), вероятно, VI в. по Р. Хр., очень искусственная по форме и содержанию. Замечательна также эротическая поэма Чаурапанчашика (50 строф Чауры), или просто Панчашика. Автор описывает в ярких и сладострастных образах свое любовное счастье. Автором ее, вероятно, был Бильхана, живший, по Бюлеру, во 2-й половине XI в. (см. W. Solf, «Die Kaçmîr-Recension der Pañcacika», Киль, 1886, введение); по преданию, он находился в тайной связи с царской дочерью, был открыт и присужден к смерти. В ожидании казни он сочинил свою поэму, снискавшую ему прощенье и руку царевны (изд. Р. v. Bohlen, Берл., 1833, вместе с Бхартрхари; метр. нем. перевод A. Hoefer, «Indische Gedichte», Лпц., 1844, т. I). Прочие лирические произведения И. средних веков представляют собой коротенькие стихотворения, в сжатых словах и немногих чертах дающие образ, настроение или какую-нибудь ситуацию. В этом отношении они напоминают изречения — весьма любимый у индусов и достигший высокого совершенства род поэзии. Эти миниатюры, обнаруживающие в немногих, но тонких и нежных чертах самую утонченную и богатую наблюдательность и глубину впечатления, представляют и в формальном отношении особенную изысканность и утонченность. Их прихотливая метрика так своеобразна, что не поддается передаче средствами другого языка и требует непременно знакомства с ними в подлиннике. Таковы произведения Бхартрхари (Bhartŗhari), который был в одно время поэтом, грамматиком и философом (VII в. по Р. Хр.). Судя по сохранившимся известиям кит. писателя И-Цинга, Бхартрхари был беспокойной, артистической натурой, постоянно увлекавшейся и непостоянной; увлекшись буддизмом, он сделался монахом, но потом, опять соблазнившись мирскими радостями, вышел из общины, опять вернулся в нее и опять вышел, что проделывал семь раз. Он сознавал свой недостаток, но не мог с ним справиться (см. Мах Müller, «Indien in seiner weltgeschichtl. Bedeutung», стр. 302). От него остались три шатаки (сотни) превосходных маленьких стихотворений, из которых первая — эротического содержания, а другие две имеют характер изречений и полны остроумия и юмора. Первая шатака, или Шрнгарашатакам (шатака любви), полна грации и юмора, напоминающих иногда очень близко Гейне. В заключение поэт разочаровывается в утехах любви и жаждет покоя, уединения в тихих лесах. Самоотречению и его восхвалению посвящена третья шатака. Бхартхари приписывается также упомянутая выше Бхаттикавья (текст его шатак изд. Р. v. Bohlen, Б., 1833, варианты Шифнер и Вебер, 1850; метрич. нем. перев. Р. v. Boblen, Гамб., 1835; фр. перев. Р. Regnaud, II., 1875; англ. перев. Wortham, Лонд.). Калидасе приписывается Шрнгаратилакам (украшение любви) — собрание небольших эротических стихотворений, грациозных и нежных (изд. Gildemeister, вместе с Meghadûta Калидасы, Бонн, 1841). Главным произведением эротич. лирики индусов является Амарушатакам (100 строф Амару), автор которого большой мастер в изображении разных любовных ситуаций: первой стыдливой любви, любовной тоски, ревности, ожидания, любовных ссор и примирений и т. д. Несмотря на однообразие положений, Амару не впадает в монотонность и всегда находит новые и оригинальные черты и образы (издан еще в 1808 г. в Калькутте. Текст с франц. перевод. изд. Apudy, «Anthologie érotique d’Amarou», П., 1831; нем. перевод Рюкерта в «Museenalmanach», 1831. Прозаический нем. перевод Бётлингка в «Indische Sprüche», 2-ое изд., СПб., 1870—73. Новейшее издание «Amaruçataka etc.» von Simon, Киль, 1893). Изящные эротические стихотворения находятся также в одном трактате по риторике XV в. Сагитьядарпана (зеркало поэзии), где они приводятся как образцы (изд. в Индии несколько раз: Roer, в «Biblioth. Indica», т. X, 1851; англ. перевод Ballantyne, там же. Нем. перевод образцов у Бётлингка, «Indische Sprüche»). Образчики подобных стихотворений других поэтов можно найти в таких же трактатах: Кавьядарша (зеркало поэзии), Дандина (издан в «Bibliotheca Indica», 1863; в Калькутте, 1877, 1882; Лпц., 1890), Кавьяпракаша (свет поэзии, изд. Калькутта, 1866, 1876) XII в. (нем. прозаический перевод Бётлингка в «Indische Sprüche», где есть подобные же произведения других поэтов). Кроме вышеназванных произведений, заслуживает внимания Сапташатакам (700 строф) поэта Гала (Hâla), обширная антология маленьких лирических стихотворений, написанных на пракрите. Большинство их также эротического содержания. Рядом со сладострастными вольностями здесь встречается много прелестных вещей: одни чисто лирического характера, другие — миниатюры, жанровые картинки (издал Вебер, с прозаическим нем. переводом, в «Abhandlungen für die Kunde des Morgenländes», т. VII, № 4, Лпц., 1881. Перевод первых 400 строф там же, т. V, № 3). Довольно большое число стихотворений Гала переведено недурно стихами Бруннгофером («Ueber den Geist der indischen Lyrik», Лпц., 1882). Переходное звено от лирики к драме составляет знаменитая лирико-драматическая поэма «Гитаговинда» (песнь о пастухе) поэта Джаядевы, жившего в XII в. по Р. Хр., вероятно, в Бенгалии (см. Джаядева). Содержание ее: любовь Кршны (воплощение Вишну) к прекрасной пастушке Радхе, их ссора и благополучное примирение. Гитаговинда представляет большой историко-литературный интерес тем сходством, которое замечается у нее с так называемыми ятрами, народными драматическими представлениями, сохранившимися до сих пор в Бенгалии (см. о них «Nisikânta Chattopâdhyâya of Calcutta. The Yâtrâs or the popular dramas of Bengal», Л., 1882; докторская диссертация Цюрихского унив.). Ятры изображают обыкновенно различные случаи из жизни Кршны и состоят из песен, сменяющихся импровизируемым диалогом. Действующие лица тоже Кршна, Радха, его отец, мать, пастушки и шутник Нарада. Они составляют необходимую принадлежность культа Кршны и ведут свое начало из церемоний и процессий, совершавшихся при этом культе. В этом отношении они представляют полную параллель с христианскими мистериями. В высшей степени вероятно, что эти ятры, или полулирические представления из жизни Кршны, ведут свое начало из глубокой древности. Гитаговинда представляет собой не что иное, как такую ятру, только прошедшую сквозь фантазию талантливого поэта. Сходство ее с ятрами делает весьма вероятным предположение Лассена, что И. драма развилась из культа Вишну и что Гитаговинда, несмотря на свою принадлежность к позднейшему времени, есть образчик или отражение такого примитивного драматического произведения. В известные дни, посвященные празднованию Вишну-Кршны, перед собравшимся народом исполнялись наиболее замечательные сцены и случаи из жизни этого бога. Танцы, пение и музыка играли при этом важную роль, а диалог, или необходимая в известных местах прозаическая речь, предоставлялись изобретательности исполнителей. Из таких праздничных представлений, похожих на нем. Singspiel’и, развилась И. драма, как греческая — из празднеств Дионису. Гитаговинда интересна еще в том отношении, что ее чувственные эротические картины и образы истолковываются И. брахманами в мистическом смысле, что, кажется, отчасти лежало в намерении самого автора. Взаимная любовь Кршны и Радхи, их разлука и стремление к соединению, которое наконец достигается, — должны изображать страстное влечение человеческой души к высшему божеству и слиянию с ним. В этом отношении Гитаговинда представляет разительную параллель с библейской Песнью Песней (изд. Лассена, с лат. перев., Бонн, 1836; Калькутта, 1882. Прозаический нем. перевод Дальберга, Эрфурт, 1802; стихотвор. Riemschneider, Галле, 1818. Лучший перевод Рюккерта, виртуозно передающий формальные тонкости оригинала, в «Abhandlungen für die Kunde des Morgenländes» т. I. Англ. пер. Арнольда, «The indian song of songs», Л., 1876). Начала И. драмы, таким образом, обыкновенно ищут в культе Вишну-Кршны. Противоположная теория, отрицавшая самобытность И. драмы и выводившая ее от греческой, которую могли завезти в Индию греки Александра Македонского, была выставлена Виндишем («Der griechische Einfluss im indischen Drama», в «Verhandlungen des fünften international. Orientalisten-Congresses, gehalten zu Berlin», 1881, 2 ч.: «Abhandlungen und Vorträge», 2 полов. Б., 1882), но без особого успеха. Сами индусы считают изобретателем драмы мифическое лицо Бхарату, исполнявшего танцы и театральные пьесы перед богами, причем актерами ему служили Гандхарвы (см.) и Апсарасы. Ему же приписываются многие сутры, или правила сценического искусства. Древнейшая пьеса, исполнявшаяся Бхаратой, называется «Выбор жениха богиней Лакшми» (жена Вишну), что опять указывает на роль, играемую культом Вишну в истории И. драмы. Но само слово Бхарата значит, между прочим, «актер», так что, быть может, в его лице мы имеем очень обыкновенное у индусов олицетворение (драматического искусства). Во многих народных И. говорах бхарата значит также «певец», на чем уже строил Лассен свое предположение о выдающейся роли пения в начатках И. драмы. Несомненно, что и танцы играли в них не менее важную роль. От корня nat (пракритская форма от nart — танцевать) производится целый ряд форм, означающих разные понятия сценического дела: каузатив nâtayati = представлять в лицах, nâtya — танец, мимика, лицедейство, nata и nâtaka мужского рода — актер (т. е. первично танцор), среднего рода — драма и именно ее высший род. Каково бы ни было первое начало И. драмы, но развитие ее было богато и разнообразно. Все драматические произведения делились на: 1) rûpaka, т. е. драматические произведения высшего класса, и 2) uparûpaka — драматические пьесы низшего разбора. В первом насчитывалось 10 родов, а во втором 18. Некоторые из подразделений основаны были на чисто внешних, часто натянутых и несущественных признаках, что объясняется пристрастием индусов к изысканной и хитрой систематизации, но во всяком случае свидетельствует о замечательном развитии драмы. Высший род — nâtaka; сюжет должен быть серьезен и важен и взят из истории или мифологии (пример: Шакунтала Калидасы); действующими лицами могут быть только князья, полубоги и боги; фабула должна быть основана только на любви или героизме; число актов не меньше пяти и не более десяти. Шутливый и комический элемент, однако, допускается; трагический конец вообще невозможен в И. драме. Смерть героя или героини даже не должна быть упомянута. Вообще требования приличия и этикета исключали массу сценических ситуаций, как серьезных, так и комических. Так, на сцене не допускались: враждебный вызов, проклятие, изгнание, разжалование, народные бедствия; нельзя было кусаться, царапаться, целоваться, есть, спать, купаться, мазаться и жениться (см. Wilson, «Select Specimens of the Theatre of the Hindus», 2 изд. Лондон, 1835). Второй род первого класса, пракарана (произведение), близок к nâtaka, но менее серьезен. Сюжет (самое подходящее — любовь) должен разыгрываться в порядочном обществе; действующими лицами могут быть министры, брахманы или уважаемые купцы; героиня — из хорошей семьи или гетера (как и у греков, пользовавшаяся уважением). Пример: Мрчхакатика Шудраки. Прагасана (смех, насмешка) называлась небольшая одноактная пьеса сатирического или комического характера. В ней осмеивалось лицемерие или чувственность. Действующими лицами могли быть: аскет, царь, брахман, мошенник. Из упарупака высшая — nâtika, отличающаяся от nâtaka только числом актов (не больше 4). Образчиком может служить Ратнавали (см. ниже). Затем следует упомянуть trotaka (разрывающая) в 5, 7, 8 и 9 актов; действие происходит то на земле, то на небе. Пример — Урваши Калидасы. Формальные особенности И. драмы: каждая пьеса начинается с пролога, перед которым читается особая молитва или благословение (nândî); затем следует сжатое сообщение об исполняемой пьесе и ее авторе, после чего в диалоге директор труппы и один из ее членов как бы испрашивают благоволение публики, указывая в конце на имеющих появиться действующих лиц. Число актов от 1 до 10, иногда оно определено, иногда предоставлено автору (в известных границах); длительность действия в одном акте не больше дня, но между несколькими актами могут проходить и целые годы. В Шакунтале в последнем акте является уже маленький сын героини, плод ее любви, которая в первом акте только что завязывается. В другой драме между первым и вторым актом проходит даже 12 лет. Единство места также не соблюдается (как в романтической драме); перемена места может происходить в течение одного акта, и действие переносится даже на небеса, в воздушное царство нимф, демонов и полубогов. Число лиц не ограничено и нередко очень значительно. Язык весьма разнообразен. Каждое действующее лицо говорит особым диалектом: цари, герои, брахманы и вообще мужчины высшего класса говорят на санскрите, а женщины и мужчины низшего класса — на пракрите (см.). В последнем случае опять наблюдается связь между общественным положением действующего лица и языком его речей: женщины высших сословий поют на пракритском диалекте магараштри, но их диалог ведется на говоре шаурасени; на последнем говорят также дети, служанки почище, евнухи и т. д.; прочие лица говорят на других говорах (магадхи, абхири, аванти), а самые презренные люди — на говорах пайшачи (угольщики, судомойки) и апабхрамши (варвары и т. д.). Подробности см. Lassen, «Institutiones linguae pracriticae», Бонн, 1837. Сценическое устройство было просто, и фантазия слушателей должна была дополнять многое (как в театре времен Шекспира). Особых театров не было, равно как сложных декораций и машин. У царей были во дворцах особые покои (Samgîta-çâlâ, т. е. концертная зала), в которых, вероятно, происходили и драматические представления. Занавес был в глубине сцены; за ним находились уборные (nepathya), откуда являлись и куда скрывались актеры. Занавес этот носил загадочное название yavanikâ, т. е. ионический, греческий занавес, что приводилось как одно из доказательств греческого влияния на И. театр. Одним из доводов в пользу этого влияния было еще присутствие особого комического действующего лица в И. драме, так назыв. видушака (см.), которое сравнивалось с поверенным хитрым рабом (servus currens) греко-римской комедии. Но видушака — вполне И. продукт, и до сих пор подобные шуты встречаются при дворах туземных князей. Скорее его можно сравнить с шекспировским шутом. Вообще И. драма в форме и содержании очень напоминает приемы Шекспира. Отсутствие типов и стремление к характеристичной индивидуальности, романтическая свобода в обращении с условиями места и времени, отсутствие трех единств, пестрая смена стихотворной и прозаической речи, даже характер юмора, игра слов, контрасты серьезного и комического в одной и той же пьесе, фантастический элемент — все это иногда имеет совершенно шекспировский характер (mutatis mutandis). Эпоха высшего процветания И. драмы простирается от V до VIII или IX ст. по Р. Хр. В V—VI вв. жил Шудрака, автор комедии «Мрчхакатика» (глиняная колясочка), в VI — Калидаса (см.), в VII — Шри Гарша, предполагаемый автор пьес «Ратнавали» и «Нагананда»; и в VIII — Бхавабхути. Вишакхадатта (см.), автор замечательной во многих отношениях пьесы «Мудраракшаса», жил, вероятно, в VII—VIII вв. VI в. вообще должен быть отмечен, как золотой век классической И. литературы. К нему относится деятельность Калидасы, не только величайшего И. драматурга, но и автора наиболее почитаемых после Рамаяны и Махабхараты поэм — «Кумарасамбхава», «Рагхуванша», «Мегхадута» и «Ртусанхара». В этом же веке И. сказка и басня достигли уже такой славы, что персидский царь велел перевести Панчатантру; тогда же жили романист Дандин (см.), лирик Гхатакарпара (см.), автор изречений Веталабхатта и такие ученые, как астроном Варагамигира (см.), филологи Амарасинха и Вараручи (см.), философ Дигнага и мн. другие. Следующее VII ст. дало поэта и ученого Бхартрхари (см. выше), романистов Бана и Субандху, драматурга Дхавака и др.; тогда же были написаны такие ученые произведения, как Кашика (ученый комментарий к очень трудным для чтения сочинениям знаменитого грамматика Панини). Калидасе приписываются три драмы: самая знаменитая из них «Шакунтала», затем следует «Урваши или Викраморваши» (см.) и наконец «Малавикагнимитрам», т. е. «Малавика и Агнимитра». Первые две являются настоящими представительницами романтической сказочной и фантастической И. драмы; последняя скорее напоминает новейшие пьесы, построенные на сложной, запутанной интриге. Сюжеты первых двух заимствованы из древних сказаний или саг, встречаемых в эпосе и даже в ведийской литературе (Урваши — в Шатапатха-брахмане). Содержание последней взято из жизни И. царей; легкая придворная и гаремная интрига составляет зерно пьесы. Общий характер драматических произведений Калидасы — необыкновенная гармоничность, непосредственная неясность и тонкость всех мотивов, настроений и ситуаций. Ничего резкого, страшного, мрачного или отталкивающего, никаких грубых контрастов. Необыкновенно тонкое чувство художественной меры разлито во всех мельчайших подробностях, сглаживая все, что могло бы произвести резкое впечатление, и придавая всем контурам пьесы изящную мягкость и гармонию. В этом отношении Калидаса может быть сравниваем с Рафаэлем и Моцартом (как драматическим композитором). Неудивительно, что это чувство красоты и меры у Калидасы так пленяло Гёте (литературу см. Калидаса, Викраморваши). Совершенно в другом роде, чем драмы Калидасы, драма «Мрчхакатика» Шудраки. Мягкости и нежности, фантастичности Калидасы здесь нет и следа. Сюжет пьесы взят из действительной жизни (взаимная любовь богатой гетеры Васантасены и бедного, но благородного Чарудатты, заканчивающаяся их соединением и возведением гетеры в достоинство законной жены) и выводит целый ряд живых и ярких характеров, созданных И. жизнью. Пьеса полна жизни, юмора и остроумия и представляет много сильных драматических мест, доказывая замечательную разносторонность И. гения, создавшего такие две совершенно несхожие творческие индивидуальности, как Калидаса и Шудрака. К VII веку относятся драмы, приписываемые кашмирскому царю Шригарша или Шригаршадева: «Ратнавали» («Нитка жемчуга»), навеянная, очевидно, «Малавикой и Агнимитрой»; «Нагапанда» («Радость змеи») — декоративная вещь с сильным буддийским оттенком, и «Приядаршика» («Приятная для взора»). Литературу см. Шригарша. В VIII в. жил Бхавабхути, считающийся вместе с Калидасой и Шудракой третьим выдающимся И. драматургом. От Бхавабхути сохранились три драмы: «Малатимадхава» («Малати и Мадхава»), «Магавирачарита» («Жизнь и подвиги великого героя») и «Уттарарамачарита» (дальнейшая судьба Рамы). Первая представляет в десяти актах историю любви Малати, дочери министра, к молодому человеку Мадхава, учащемуся в Удджаини сыну министра из другого княжества. В эту главную фабулу очень ловко введена история другой любви, друга Мадхавы (Макаранда) к Мадаянтике (изд. Калькутта, 1830, 1876, с прекрасным введением, изд. Бхандаркар, Бомбей, 1876; Мадрас, 1883. Английский перевод изд. Wilson, в «Select Specimens of the theatre of the Hindus», с кот. сделан нем. перев., Вольфом: «Theater der Hindus», Веймар, 1828—1831. Хороший стихотв. нем. перевод Fritze, Лпц., 1884; Reclam «Univ. Bibl.», № 1844; фр. перев., П. 1885). Вторая пьеса изображает историю Рамы с незначительными уклонениями от Рамаяны. Изд.: Trithen (Л., 1848), Anundoram Borooach (Кальк., 1877), Джибананда Видьясагара (там же, 1873). Англ. перевод: Pickford (Лонд., 1871). Третья пьеса изображает судьбу Рамы и Ситы по возвращении их на родину (изд. в Калькутте, 1831, 1862, 1881; Мадрас, 1882. Англ. перев. у Вильсона, «Select. Specimens of the Theatre of the Hindus», Кальк., 1826. Франц. F. Nève, Брюссель, 1880). Пьесы Бхавабхути богаты поэтическими красотами. Ему удаются описания природы; он мастер в изображении интимных, нежных и тонких настроений и деликатных, тонких характеров. Рядом с этим он хорошо передает и глубокую, сильную страсть, особенно любовь, возвышенные и благородные характеры. Замечательно, что комический элемент у него стоит на заднем плане и во всех пьесах нет видушаки (см. общую характеристику Бхавабхути у Anundoram Borooah, «Bhavabhûti and his place in Sanscrit Literature», Калькутта, 1878, a также во введении франц. перевода «Uttararâmacarita» Nève). Замечательна также драма «Мудраракшаса» (печать министра Ракшаса) поэта Вишакхадатты (см.), время жизни которого до сих пор с точностью не определено (VII—VIII в., может быть). Действие основано на политической интриге; пьеса обличает большой драматический талант; много жизни, движения и захватывающего интереса. В Х в. уже была известна и популярна «Венисанхара» («Плетение косы») поэта Бхатты Нараяны. Сюжет этой шестиактной пьесы заимствован из Махабхараты; поэтические достоинства невелики (см. Венисанхара). Около 900 г. жил Раджашекхара, от которого осталось четыре драмы: «Баларамаяна» (повесть о ребенке Раме; изд. Govinda Deva Sâstri, Бенарес, 1869; Jîvânanda Vidyâsâgara, Кальк., 1884), «Прачандапандава» («Гневный потомок Панду»), или «Балабхарата» (дитя Бхарата; изд. Коппеллер, Страсб., 1885), «Виддхашалабханджика» (изд. Jîvânanda Vidyâsâgara, Калькутта, 1883) и «Карпураманджари» (изд. в инд. журнале «Пандит», т. VII). В XI веке жили Кшемендра, или Кшемишвара, и Дамодара Мишра. Первый оставил драму «Чандакаушика» (гневный Каушика; изд. Jayanmohana Çarman, 1867; нем. перевод Fritze, Лпц.; дешев. изд. Реклама № 1726), а второй — «Гануманнатака» (драма о Ганумане), или «Маганатака» (большая драма), в 14 актах, невысокую в художественном отношении. Поэту Джаядеве (не автор Гитаговинды) принадлежит драма «Прасаннарагхава» (кроткий потомок Рагху, т. е. Рама; изд. Govinda Deva Sâstri, Бенарес, 1868; Мадрас, 1882, 3 изд.). В заключение необходимо упомянуть о шестиактной драме Кршны-Мишры «Прабодхачандродая», т. е. восхождение месяца познания. Она принадлежит к более поздним произведениям И. театра (самое раннее — XII в.) и является одной из самых оригинальных и замечательных драм. Это самая полная аллегория теологическо-философского содержания, имеющая целью прославление ортодоксального брахманизма, с оттенком вишнуизма. Действующие лица — все абстрактные понятия, аллегории и символы, и тем не менее пьеса полна жизни, драматического интереса и силы (текст изд. Brockhaus, Лпц., 1835—1845, также в Калькутте, 1874; немец. переводы Гольдштюкера, изд. Rosenkranz, Кенигсберг, 1842, и В. Hirzel, Цюрих, 1846.). Герои пьесы: верховный дух, способность представления, откровение, красноречие, размышление, бесстрастие, воля, правильное познание, царь-разум и его жена-мнение, религия и ее дочь — спокойствие, дружба, основательное суждение, терпение, сострадание, книжная ученость, лицемерие, царь-ошибка, брахман-наружная святость, их свита: сладострастие, эгоизм, гнев, скупость и т. д. Оба царя, Разум и Ошибка, противопоставлены друг другу, и первый в конце концов побеждает. После XII в. драматическая литература индусов продолжает существовать, хотя и не в состоянии достигнуть совершенства произведений золотого века. Сюжеты более серьезных драм — большей частью заимствованы из эпоса или из легенды о Кршне-Вишну. Рядом имеются и более или менее объемистые фарсы и комедии, большей частью очень грубого свойства. Художественное достоинство всех этих запоздалых плодов невысоко. Кроме эпоса, лирики и драмы, И. поэзия представляет еще один оригинальный род поэзии, который весьма редок в других литературах — это отчасти известная нам из обзора других родов инд. творчества поэзия изречений. В изречениях индусов масса глубоких, возвышенных, благородных, часто поразительных и оригинальных идей, выраженных в ясной и изящно-художественной форме. Собрания таких изречений сравнительно редки: таковы две шатаки (сотни) Бхартрхари из его трех (см. выше): «Нитишатака» (шатака житейского опыта) и «Вайрагьяшатака» (шатака разочарования, равнодушия), затем анонимные сборники «Шантишатака» (шатака душевного спокойствия) и «Мохамудгара» (молоток для глупости); большая же часть изречений рассеяна по различным другим произведениям: сказкам и басням (Гитопадеша, Панчатантра), эпосу (особенно Махабхарате), законам Ману и т. д. Все изречения собраны, с прекрасным немецким переводом, у Бётлингка («Indische Sprüche», СПб. 1863—1865; 2-е изд., более полное, 1870—73); шатаки Бхартрхари изданы Р. v. Bohlen’ом (с лат. переводом, Берлин, 1833; его же нем. стихотвор. перев., Гамбург, 1835), две последних шатаки, «Нити— и Вайрагья», изд. Kashinath Trimbak Telang (Бомбей, 1874). Извлечение из собрания Бётлингка (387 изречений) в стихотв. переводе L. Fritze (Лпц., Reclam «Universal Biblioth.»). Первый голландский перевод двух шатак Бхартрхари издал Abraham Roger («Open Deure») еще в 1651 г.; с него сделан был нем. перевод («Neueröffnetes Indisches Heidenthum», Нюрнберг, 1663), который послужил Гердеру для его «Gedanken eines Brahmanen».

Грамматическая литература индусов. В языкознании индусы стояли выше всех остальных народов древности, не исключая греков. Их наблюдения над живым языком отличались замечательной точностью, напоминающей метод современной физиологической фонетики. Анализ форм родного языка, сделанный И. грамматиками, сослужил большую службу и европейским языковедам, принявшимся изучать санскрит только в нынешнем столетии и только благодаря этому изучению поставившим языкознание на настоящий, правильный путь. Аналитическое направление индийской грамматической школы сказалось даже в слове, означающем грамматику: vyâkarana = разложение, анализ. Понятия корня, суффикса и префикса были эмпирически установлены индийскими грамматиками, и морфологический анализ слова на его составные части произведен с большим искусством и тщательностью; изучение фонетики, звуковых законов, определение условий, при которых происходит изменение или исчезновение звуков, отличается истинно научной точностью, удивительной тем более, что в других отраслях науки ее не хватало индусам. Для индийской грамматической школы весьма благотворным было то обстоятельство, что изучение языка и грамматики развилось на священных ведийских текстах, каждая буква которых была священна и требовала к себе глубочайшего почтения. Это и приучило индийских грамматиков к точности и тщательности, отличающей их работы (общий очерк инд. граммат. школы см. у Benfey, «Geschichte der Sprachwissenschaft», Мюнхен, 1869, стр. 35—100). Пробуждение интереса к языку у индусов является очень рано; этимологическое сближение слов и объяснение их состава, нередко вполне правильное — уже очень обыкновенный прием в древнейших брахманах (см. выше). Древнейшие грамматические работы индусов — так называемые Падапатха ведийских текстов и Нигхантавас (ведийские глоссы). Первые представляют собой особую форму ведийского текста, в которой слова, соединяющиеся обыкновенно в санскрите друг с другом, причем конечные звуки одного и начальные звуки другого известным образом влияют друг на друга и нередко подвергаются значительным изменениям (так называем. правила санддхи), разъединены и приводятся в неизменном виде. Это разъединение, явившееся необходимым для точного понимания священных текстов (потому что народный язык уже отошел в своем развитии от древнего ведийского), было очень нелегким делом и обратило внимание на те фонетические законы, по которым происходят изменения санддхи. Эта работа, приписываемая древним грамматикам Шакалья и Гаргья (первому для Ригведы, второму для Самаведы), положила начало индийской грамматической науке. Нигхантавас (глосарии) или Найгхантукам суть не что иное, как собрание ведийских глосс (в 5 книгах), предназначавшееся для устного преподавания; здесь собраны и объяснены непонятные и затруднительные ведийские слова. Объяснение заключается большей частью в сопоставлении синонимов; в 4 кн. собраны особо трудные слова, а в 5-й имена богов, встречающихся в ведах. Работа эта была в высшей степени необходима для понимания текстов, потому что разница между ведийским санскритом и позднейшим была особенно велика в лексико-семасиологическом отношении. Веды стали труднопонимаемыми до того, что древний философ Каутса, современник или предшественник грамматика Яска (V в. до Р. Хр.), утверждал, что веды — бессмыслица, так как состоят из непонятных слов. К Нигхантавас Яска составил знаменитый комментарий «Нирукта» (объяснение), в высшей степени важный для истории инд. языкознания (изд. Roth, «Yâskâ’s Nirukta sammt den Nighantavas», Гёттинг., 1852). Яска жил еще задолго до знаменитейшего инд. грамматика Панини (половина IV в. до Р. Хр.); между ними было еще несколько известных грамматиков (см. Benfey, «Geschichte der Sprachwiss.», стр. 47), так что Яска должен быть отнесен к V, если не к VI веку до Р. Хр. Сами Нигхантавас составлены за несколько веков до Панини и, стало быть, задолго до Яски. В «Нирукта» заключается объяснение Нигхантавас и труднейших мест в ведах вообще; здесь же сообщаются первые грамматические сведения и перечисляются разные древние грамматики. Кроме того, «Нирукта» — первый памятник собственно классического санскрита, отличного от ведийского (см. Санскрит). В это время И. грамматика стояла уже на довольно высокой ступени развития: понятия корня и формативных элементов были уже выработаны, а также установлены звуковые изменения, происходящие при соединении этих частей слова; измененные при этом фонетически и нетронутые формы суффиксов различались друг от друга, причем выяснено было, что различия между ними вторичны и обусловлены фонетическими причинами. Грамматическая терминология Яски та же, что впоследствии у Панини. Среди цитируемых у Яски грамматиков особенно замечателен Шакатаяна. Если судить по приписываемой ему грамматике (отрывок изд. Bühler в журнале Бенфея «Orient und Occident», т. II, 691—706; ср. также т. III, стр. 182—84, 192; полное изд. G. Oppert, Мадрас, 1893), то Панини только исправил и дополнил его работы. Шакатаяна первый утверждал, что имена существ. и прилагател. происходят от глагольных корней. В полемике, завязавшейся между ним и другими грамматиками, среди которых особенно выдавался Гаргья (см.), Шакатаяна одержал верх. Яска стал на его стороне, а позже и Панини. Из этой полемики видно, как далеко ушла в своем развитии И. грамматическая школа уже в такую отдаленную эпоху. Высшую точку подъема в развитии И. языкознания (всех И. грамматиков — предшественников Панини — насчитывается 64) представляет грамматик 4 в. до Р. Х. Панини (см.), который оставил 8 книг грамматических правил (около 4000) — первый систематический труд И. грамматической школы, дошедший до нас. Правила его грамматики отличаются необыкновенной сжатостью и краткостью. Эта сжатость достигается, между прочим, гениальной терминологией, состоящей из произвольно выбранных звуков, имеющей чисто алгебраический условный характер и отличающейся строгой последовательностью. Разъяснением необыкновенно трудных для чтения работ Панини наука обязана нашему академику О. Н. Бётлингку («Panini’s acht Bücher grammatischer Regeln», Бонн, 1839—1840; 2-е изд. с немецк. перев. «Panini’s Grammatik», Лейпциг, 1886—87). Необыкновенная трудность Панини вызвала целый ряд объяснителей и комментаторов. Древнейшие комментарии к нему: Парибхаша, автор которых неизвестен, затем Варттикас, начало II в. до Р. Хр., Катьяяны и большой комментарий Махабхашья (великий комментарий) грамматика Патанджали, жившего, вероятно, около половины II-го века до Р. Хр. (см. «Zeitschrift des deutschen Morgenl. Gesellsch.», т. XXXIX, 528—531). С тех пор грамматическая литература индусов все росла и развивалась и в ней есть немало важных работ. Рядом с Панини существовали и другие грамматики, державшиеся каждый своей системы и терминологии. Уже Яска и Панини различали восточную и северную школы грамматиков. Существовала еще так называемая школа Аиндра (см. Burnell, «On the Aindra School of Sanscrit Grammarians», Mangalore, 1876 г.; Kielhorn, «Çantanava’s Phitsûtra», Лейпц., 1866). Из позднейших грамматических работ замечательны комментарии к Панини Кашика, грамматиков Вамааы и Джаядитьи, живших в VII в. по Р. Хр. (изд. Bâla Çâstri, Бенарес, 1876—78). Для изучения пракрита (см.) много сделали Вараручи (см.) VI в. по Р. Хр. и Гемачандра (см.) XII-го. В XIII в. жил Вопадева (см.), автор легкой грамматики для начинающих — «Мугдхабодха» (просвещение глупца), оказавшей услуги и европейским санскритистам. В области лексикографии начало положили упомянутые выше Нигхантавас. Первый и самый важный настоящий санскритский словарь — «Амаракоша», автором которого является Амара, Амарадева или Амарасинха, живший при дворе  в числе девяти его «перлов», т. е. в VI в. по Р. Хр. Для европейских словарей (особенно для словаря Бётлингка и Рота) он оказал крупные услуги (изд. Кольбрука 1808, затем в Бомбее 1877, под ред. Kielhorn’a. 2 изд. 1882, 4-е — 1890. С фр. перев. Loiseleur Deslongchamps, Пар., 1839—45. В Индии издавался несколько раз). Особый вид словарей представляют так называемые Дхатупатха или Дхатупараяна (см.), т. е. перечни корней (литература И. лексикографии у Zachariae, «Beiträge zur indischen Lexicographie», Берл., 1883). Среди трактатов по риторике и поэтике древнейший и наиболее важный памятник — Натьяшастра (учение о сценическом искусстве) Бхараты, жившего, по Regnaud («La Rhétorique Sanscrite», Пар., 1884), в I в. по Р. Хр., а по более вероятному мнению Пишеля — не раньше VI в. по Р. Хр. (см. «Göttinger Gelehrt. Anzeiger», 1885, № 19, стр. 763—4). Изданы только части (4 гл. изд. Hall в св. издании «Daçarûpa», 1865, две гл. с фр. перев. Р. Regnaud, Пар., 1880, две других главы в его «Rhétorique Sanscrite»). К VI в. принадлежит уже упомянутый трактат Дандина «Кавьядарша» (зеркало поэзии; изд. в «Bibl. Ind.» в 1863, в Кальк., 1882. С нем. перев. Böhtlingk, Лпц., 1890), к VIII в. (вероятно) — риторик Вамана (см.), поэтика которого называется «Кавьяланкаравртти» (изд. Каппеллер, Иена, 1875) и Anundoram Borooah (Калькутта и Л., 1883). Большим уважением пользовались у индусов учебники риторики и поэтики: «Кавьяпракаша» («Свет поэзии»), составленный Мамматой или Алатой, вероятно, в XI—XII в. (изд. Cowell, Калькутта, 1866 г., Дживапанда Видьясагара, там же, 1876) и «Сагитьядарпана» («Зеркало поэзии») из половины XV в. (изд. несколько раз, напр. в «Bibl. Indica», E. Röer, 1851, Дживананда Видьясагара, Кальк., 1874), вероятно, составленный в Бенгалии.

Юридическая литература индусов имеет великое значение для истории И. культуры. Долгое время древнейшим кодексом индусов считались законы Ману, играющие у них первенствующее значение; первые европейцы, занимавшиеся Индией, В. Джонс и А. В. ф. Шлегель, относили его к XIII—XI вв. до Р. Хр. Изучение ведийской литературы, начавшееся лишь в 40-х гг. этого столетия, скоро, однако, показало, что законы Ману вовсе не так древни и принадлежат к классической послеведийской элохе. В настоящее время почти не подлежит сомнению, что памятник этот относится уже к нашей эре (может быть к IV—V вв.). Таким образом, в этой области изучения сравнительно недавно (последние 20—25 лет) произошел почти полный переворот. В памятниках И. права в связи с доминирующим значением религии в государственной и частной жизни индусов религиозные предписания (правила очищения, для чтения вед, для погребения мертвых, определения условий метемпсихозы для преступников и т. д.) перемешаны с чисто юридическими. Древнейшие кодексы индусов — так назыв. дхармасутры (см.), относящиеся еще к ведийской эпохе (ее новейшим отделам), V—VI в. до Р. Хр.; из них выработались позднее стихотворные кодексы, так назыв. дхармашастры, написанные эпическими двустишиями (шлоками), тогда как дхармасутры написаны главным образом прозой. Древнейшей дхармашастрой (руководство к закону) является Манавадхармашастра, или Законник Ману (см. Ману), который, однако, не имеет ничего общего с мифическим Ману, упоминаемым в ведах, Махабхарате и других древних памятниках И. литературы. Он, вероятно, вышел из ведийской школы Манава, ведшей свое происхождение от древнего Ману, т. е. скорее всего просто принявшей его имя. Впрочем, ей должен был принадлежать только прототип Манавадхармашастры — Манавадхармасутра, который не дошел до нас, но может быть предполагаем с большой вероятностью (литературу см. Ману и Дхармасутра). Рядом с Манавадхармашастра было довольно много и других стихотворных дхармашастр, среди которых самый ценный — кодекс Яджнявалкьи, хотя и менее знаменитый, чем законы Ману, но имевший огромное влияние на последующее развитие индийского права; за ним следует кодекс гражданского права Нарадасмрти и целый ряд метрических кодексов, называемых смрти (предание, память), числом более 100 (см. Смрти). С IX в. начинается обширная литература комментариев и дигест, продолжающаяся до новых времен. Древнейший из сохранившихся комментариев к законам Ману — Манубхашья (комментарий к Ману) юриста Медхатитхи, вероятно, IX в. по Р. Хр. У него встречаются цитаты из предшествовавших ему комментаторов, к сожалению, утраченных. За ним следует назвать комментаторов: Говиндараджа (см.), между XI и XV вв., и Куллука, пользовавшегося работами первого и жившего, вероятно, в XVI в. В XV в. жил Нараяна (ок. 1497 г.), в XVI в. Рагхунандана или Рагхавананда и еще позже Нанданачарья. Из комментариев на законы Яджнявалкьи важен Митакшара, составленный Виджнянешварой из Кальянапуры (в Низаме) в конце XI или нач. XII в. Это самый известный и наиболее важный памятник всей юридической литературы индусов и уже рано имел силу для очень большой части Индии. Значение его еще больше увеличилось при англ. владычестве, когда 14-я и 15-я книги его, трактующие о наследстве, были переведены на англ. язык (Кольбруком). До недавнего времени он изучался во всех школах индийского права как основание его и важнейший авторитет (изд., вместе с зак. Яджнявалкьи, Бабу Рома, Калькутта, 1812). Доказательством его авторитета служит также большое количество комментариев, написанных, в свою очередь, на него: в XIV в. Митакшаратика (комментарий к Митакшаре), или Субодхини (легко понятный), составленный Вишвешварабхаттой по приказу царя Маданапала; в XVII в. составил такой же комментарий Нандапандита из Бенареса; вероятно, к XVIII в. относится Бхаламбхаттатика, составленный женщиной Лакшмидеви. Другие смрти также вызывали комментарии: к Вишнусмрти написан Вайджаянти (знамя Индры) Нандапандитой (в XVII в.). В настоящее время различают пять различных юридических школ (три на С.: в Бенаресе, в Бенгалии и Митхиле, и две на Ю.: в Бомбее и Мадрасе), сообразно с которыми распределяются дигесты и комментарии. Главные кодексы этих школ уже переведены на англ. язык. Вне определенных школ стоят юристы: Гемадри (см.), начала XIII в., Далапати (см.), около XVI в., и Тодарананда или Тодарамалла, знаменитый министр имп. Акбара, т. е. XVI в. Большая часть старых кодексов и комментариев к ним составлена в Декане, имевшем возможность жить более мирной жизнью, тогда как на сев. Индии в XI в. наступило мрачное и кровавое господство мусульманских династий, остановившее всякое самостоятельное развитие. Только при Великих Моголах явилась возможность более спокойной государственной жизни, и сами правители вызывали и поощряли составление юридических кодексов. Последний из больших инд. сборников законов, признанных индийскими судами, был сборник Джаганнатха, составленный в конце XVIII в. по инициативе знаменитого В. Джонса и имевший известное значение и для начала занятий санскритом. Систематических работ, обнимающих полностью всю область инд. права, до сих пор еще нет, кроме I. D. Mayne, «A Treatise on Hindu Law and Usage» (Мадрас и Л., 1878) и устарелой книги Кольбрука «A Digest of Hindu law» (Л., 1801, 3 изд. Мадрас, 1865); кроме того, общий характер имеют: Nelson, «A prospectus of the scientific study of the Hindu law» (Л., 1881); «The Institutes of Hindu law» (ed. by Iîbânanda Uidyâsâgara, Калькутта, 1885); W. Stokes, «Anglo-indian codes» (Оксф., 1887—92; важны для культ. истории Индии). Остальное все монографии, большей частью по наследственному праву: «Colebrooke, two Treatises on the Hindu law of inheritance» (Калькутта, 1810); Mayr, «Das indische Erbrecht» (B., 1873); R. West and G. Bühler, «A Digest of the Hindu law of Inheritance and Partition» (3 изд. Бомбей, 1884); Dayabhaga, «The law of Inheritance» (Калькутта, 1866); Burnell, «Dâya-Uibhâga, the law of Inheritance translat. from sanscrit» (Мадрас, 1868); Foulkes, «The Hindû law of Inheritance. Translat. from sanscrit» (Л. 1881); Cochrani, «Hindoo Law; defence of Daya Bhaga etc.» (Л., 1875—87); «Dâyadaçaçlokî, summary of the Hindu law of inheritance» (текст и англ. перев., изд. Burnell, Мангалор, 1875); «Dattakaçiromani, a digest of the principal treatises of the law of adoption» (Кальк., 1867); A. Rumsey, «A chart of Hindu family Inheritance» (2 изд. Л., 1880); Jolly, «Outlines of an History of the Hindu Law of Partition, Inheritance and Adoption, as contained in the original Sanscrit treatises» (Калькутта, 1885; есть и общие сведения по истории инд. права). Об ордалиях (божьих судах), игравших довольно видную роль в И. праве: Штенцлер, «Die indischen Gottesurtheile» («Zeitschr. d. Deutschen Morgenländ. Gesellschaft», т. IX, 1855); Шлагинтвейт, «Die Gottesurtheile der Indier» (Мюнхен, 1866). О положении женщины: Jolly, «Ueber die rechtliche Stellung der Frauen bei den alten Indiern nach den Dharmaçâstra» («Sitzungsberichte der philolog. histor. Classe der Akad. zu München», 1876); Kalthoff, «Jus matrimonii veterum Indorum» (Бонн 1829). По разным другим вопросам: Jolly, «Ueber das ind. Schuldrecht» («Sitzungsberichte d. phil. hist. Cl. d. Akad. zu München», 1877); его же, «Ueber die Systematik des ind. Rechts»; J. Kohler, «Altind. Prozessrecht. Mit Anhang: Altind. Eigenthumserwerb» (Штутгарт, 1891).

Литература. Научные истории И. литературы: Мах. Müller, «History of ancient sanscrit literature» (Л., 1859, 2 изд. 1860, для ведийского периода); A. Weber, «Akademische Vorlesungen über Literaturgeschichte» (1 изд. Берлин, 1852, 2-е дополненное, 1876, и Nachtrag к нему, 1878 — компендий для специалистов); L. von Schröder, «Indiens Literatur und Cultur in historischen Entwicklung» (Лпц., 1887, для широкого круга читателей, с многочисленными отрывками в переводе); И. П. Минаев, «Очерк важнейших памятников санскритской литературы», во «Всеобщей истории литературы» Корша (СПб., 1880, вып. I). Общий очерк со специальными экскурсами: M. Müller, «India: what can it teach us» (Л., 1883, нем. пер.: «Indien in seiner weltgeschichtlichen Bedeutung», Лпц., 1884). Из старых книг: Р. v. Bohlen, «Das alte Indien» (Кенигсберг, 1830). Библиографические пособия: Adelung, «Versuch einer Literatur der Sanskrit Sprache» (СПб., 1830, 2 изд. 1837); Gildemeister, «Biblioteca sanscrîta sive recensus librorum sanscritorum» (Бонн, 1847; оба устарели); Aufrecht, «Catalogus catalogorum. Alphabetic. Register of sanscrit works and authors» (Лпц., 1891). Журнал «Orientalische Bibliographie» в Берлине с 1887 г. (по 1893 г., VI том.), изд. Aug. Müller. P. Regnaud, «La langue et la littérature sanscrite, état présent de leur étude en Europe» (П., 1879). Отдельные этюды и монографии: L. v. Schröder, «Poesie des indischen Mittelalters» (Дерпт, 1882); Néve, «Les époques littéraires de l’Inde» (Брюс., 1883); Goldstücker, «Literary remains» (между прочим: The Veda, The inspired writings of Hinduism, Hindu epic poetry, Л., 1879); Summer, «Les héroïnes de Kalidasa et les héroïnes de Schakespeare» (П., 1878); Leumann, «Beziehungen der Jaina-Litteratur zu andern Literaturkreisen Indiens» (Лейден, 1885 г.); Soupé, «Etudes sur la littérature sanscrite» (П., 1877); Schermann, «Materialien zur Geschichte der indischen Visionslitteratur» (Лпц., 1893); Colebrooke, «Ueber die heiligen Schrif ten der Indier» (с англ. Poley, Лпц., 1847); Loiseleur Deslongchamps, «Essai sur les fables indiennes» (П., 1838). Популярные и общие книги: Ward, «A view of the history, literature and mythology of the Hindoos, with translations from their principal works» (иллюстр. 5 изд. Мадрас, 1863), White, «Classical literature, principal Sanscrit, Greek etc. in the forms of sketches of authors and specimens from transl.» (1877); Mrs. Mannings, «Ancient a. mediaeval India» (с иллюстр., Л., 1869); E. Reed, «Hindu literature» (Чикаго, 1891); G. Small, «Handbook of sanscr. literature» (Л., 1866). Переводы и изложения: Fauche, «Une tétrade» (Пар., 1861—1863: Мрчхакатика, Става, Дашакумарачарита, Шишупалабадха); Ad. Holtzmann, «Indische Sagen» (из Магабхараты, Карлсруэ, 1845—1847; 2 изд. Штутгарт, 1852); Stokes, «Indian fairy tales» (Л., 1880); Summer, «Contes et légendes de l’Inde ancienne» (П., 1878); E. Arnold, «Indian idylls from the Sanscrit of the Mahabharata» (Л., 1883); его же, «Indian poetry» (Л. 1881); Griffith, «Specimens of old Indian poetry, translat.» (Л., 1852), Langlois, «Monuments littéraires, de l’Inde on mélanges de littérature sanscrite» (П., 1827).