ЕЭБЕ/Псевдоэпиграфы
Псевдоэпиграфы  (Pseudepigrapha — по-греч.: «писания с ложной надписью») — ряд произведений, ошибочно или намеренно приписанных авторитетам глубокой древности, в особенности произведения, известные в обиходе под именами библейских боговдохновенных людей и пророков, но не вошедшие ни в латинский, ни в греческий библейский канон (кроме Псалмов Соломона, Завещания 12 патриархов и Завещания Иова, вошедших в греческий и IV Эзры в латинский). Начало научному исследованию П. положила тюбингенская школа.  По-прежнему сохраняет свое значение Cod. pseudepigraphus Фабриция (1713), дополненный новейшими данными Шюрера (Gesch. d.  Jüd. Volkes, 1898—1901), переводы Kautzsch’a (1900) и Henecke (1904). Конечно, вопрос о происхождении многих Π. и теперь трудно решить, ввиду того что литература эпохи их возникновения отразила на себе влияние Египта, Персии и эллинизма. Временем возникновения всех П. является эпоха религиозных волнений под владычеством Сирии — вплоть до великого восстания против римлян (170 до Р. Хр. — 135 по Р. Хр.). По характеру своему это по большей части сочинения полемические и апологетические. Лозунгом борьбы является άμιξία (‎) — строгое отделение от языческого мира. Новым элементом в этих произведениях является готовность пожертвовать своей жизнью за веру отцов, что возникло лишь после того, как языческий мир отказался от терпимости к евреям.  Наградой за мученичество служит грядущее блаженство, которое ждет особенно тех, кто погиб мучеником за веру. Любимым сюжетом псевдоэпиграфической литературы является страстное стремление узнать сокровенное будущее — апокалипсы, почему апокалипсы и Π. порою являются синонимами. Эта черта заметна даже в тех произведениях, где преобладают элементы агадистско-мидрашитский или философский. Скромные надежды представителей пророчества разрослись в иллюзию гигантских размеров благодаря гнету и быстрому росту мировой державы. И если Исаия I мечтал о возрождении еврейства в границах Иудеи времен Давида (Ис., 1, 26), то апокалипсис решительно освобождает еврейство от эллинистического и римского мира. Древняя, чисто народная вера в страшный День Божий получила свое дальнейшее развитие. С эпохой пленения национальные тенденции стали брать верх, и Исаия (40 и сл., по мнению критики), Зехария и Иоель видят в Иерусалиме будущий мировой центр; апокалипсис ушел еще дальше в своих ожиданиях, когда трение между язычеством и иудаизмом достигло своего крайнего напряжения. Все надежды возложены на новую эру, все концентрируется вокруг будущего мира. Небо, доступное некогда одним лишь немногим избранникам, становится целью целых сонмов набожных. Правда, небо теперь другое, оно более духовное, это то, о котором уже проповедовал и Исаия II (40 и сл.). Здешний мир отдан в руки язычников, он достояние нечестивых. Соответственно этому настроению замечается и некоторый дуализм. Господь предоставляет мир власти ангелов и терпит зло. Но сатана и все присные его будут низвержены в ад либо навсегда уничтожены, а за царством тьмы последует царство света, начнется вечное царствие Божие и небесных сил, к которым присоединится и Израиль. Впоследствии все поведет к славе Израиля, хотя сам он и станет чем-то высшим, и его окончательная победа над язычниками явится одновременно победою добра над злом. Только в редких апокалипсах небесный предвечный Мессия играет роль при наступления всемирной катастрофы; в общем, он отступает на задний план перед Господом. Условия времени особенно благоприятствовали развитию страстного желания проникнуть в тайны будущего и прошлого, узнать начало конца. В еврействе также были приверженцы этого движения, апогей которого был достигнут в гностике. Апокалиптики ждали откровений и дали целый ряд полуязыческих, полумонотеистических картин фантастического содержания, крайне характерных для апокалиптической литературы (см.). Но новый язык мог найти слушателей лишь в том случае, если он пользовался манерой древних пророков. Наиболее подходящей формой и оказалась псевдоэпиграфическая форма, являющаяся характерной чертой для этой литературы александрийской эпохи. Новое пророчество, скрываясь под покровом старого, могло легче избегнуть преследования со стороны властителей и подозрений в политической агитации. Авторы П. претендовали на то, что они скрывают в себе сокровища древней мудрости, почему и опирались на древнейшие авторитеты, и действительно, в этой пестрой смеси скрыто много языческой древней мудрости. Все эти библейские имена, встречающиеся в апокалиптической литературе, являются не чем иным, как прикрытием для эзотерической общины, почитавшей данного библейского героя как бы своим патроном. Чтобы придать еще больше убедительности предсказаниям пророка, относящимся к будущему, в его уста влагают целый ряд уже исполнившихся предсказаний, относящихся к событиям прошлого. Этим способом авторы желают доказать, что если многое из предсказанного пророками уже оправдалось, то и издревле предсказанное светлое будущее Израиля, не осуществившееся до сих пор, также наступит. — П.  являются интересными в двух отношениях: в культурно-историческом и в религиозно-историческом, знакомя нас с религиозными, нравственными и другими взглядами еврейства того времени. Число произведений псевдоэпиграфической литературы было когда-то, по-видимому, очень велико. По словам еврейской легенды, одному Эноху принадлежало 366 книг (ср. Энох, XXIII, 6, 68, 2), мусульманская довольствуется цифрой 30. Апокалипсис Эзры (Эзра, XIV, 46) упоминает, кроме 24 книг канона, 70 апокрифов (число это затем стало стереотипным). Однако число сохранившихся произведений сравнительно ничтожно (Gunkel, Эзра у Kautzsch’a, 333). Впоследствии философски образованные греческие теологи отвергли П. за их слишком ярко выраженную восточную мифологию, столь напоминающую язычество. Это тем более необходимо было сделать, что еретические круги были склонны признавать их и подражали им. Пс.-эп. литература нашла себе убежище в Абиссинии, где она была не только сохранена, но и продолжала процветать (см. Americ. Journal of Semitic Languages, 19, 83 и сл.). Благодаря вышеупомянутому взгляду христианской церкви даже греческие переводы сохранились лишь в крайне ограниченном числе по сравнению с переводами из вторых рук на языки латинский, армянский, арабский, сирийский, коптский и эфиопский в извращенном виде. По характеру псевдоэпиграфы можно разделить на поэтические, пророческие, исторические и философские произведения. К поэтическим относятся Псалмы Соломона (см.), книги Сивилл, а может быть, также упоминаемый в Constit. Apost., VI, 16, Псалом 151 Давида. В группу пророческих П. входят: книга Эноха (см. соотв.  статью), Восхождение Моисея (см. соотв. статью), сирийский апокалипсис Баруха, греческий апокалипсис Баруха, Завещания 12 патриархов, IV, V и VI Эзра, греческий апокалипсис Баруха, Апокалипсис Илии, Апокалипсис Цефании, отрывок из апокрифа Иеремии, Ζαχάρων πατρός Ιωάννου, упоминаемый в стихометрии Никифора, апокалипсис Моисея, упоминаемый Синкеллом, I, 48, Λάμεχ, Αβραάμ, о котором передает Никифор, апокриф των τριών Πατριαρχών, о котором говорит Const. Apost., XI, 16, Завещание Авраама на коптском языке (Guidi, Il testo copto del Test. di Abramo, Rendic. di R. Ac. d. Line., 1900, 9, 157 и сл.), Завещание Якова (упомин. в Decretem Gelasii), Προσευχή Ιωσήφ, Завещание Адама и Ноя, Liber Eldad et Modad, Testamentum Jobi; упоминаются еще Διαθήκη Μοισεοως и Διαθήκη Έζεχίου, а в актах Никейского собора говорится о βίβλος λόγων μυστικών Μοισεοως. К историческим П. должны быть отнесены: Юбилеи, Мученичество Исаии, Paralipomena Jeremiae, Иосиф и Асенат, книги Адама, Манассе, книга, упоминаемая Оригеном, по-видимому «poenitentia Joinnius Mambre», Послание Аристея, Нория, упоминаемая Эпифанием.  Наконец, П. философского содержания является 4-я книга Маккавеев. — Псевдоэпиграф. форма возродилась в агадической литературе эпохи гаоната (как Seder Elijahu Rabba, Seder Elijabu Zutta, Maace Torah, приписываемое р. Иуде Ганаси, Pirke de Rabbi Eliezer и т. д.) и в произведениях мистической и каббалистической литературы (Midrasch Rabbi Nechunja b. ha-Kaneh, Zohar и т. д.).  Много П. упоминается в караимской литературе (см. Караимы). [По Realencyclop. A. Hauck’a, XVI, 229—264 с доп.].

ЕЭБЕ