ЕЭБЕ/День Божий
День Божий   — существенный фактор пророческой доктрины о божественном суде в конце времен (см. Эсхатология), который будет сопровождаться, хотя и не безусловно, наказанием для одних и блаженством для других. «Дню Божию» соответствуют также другие выражения, вроде, напр., «тот день», , «тο время», , или просто «день», «время» (Исаия, 17, 7; 30, 23; Иеремия, 30, 25; Иезек., 7, 10; Гош., 2, 18; Иоель, 4, 1; Миха, 2, 4; 5, 9; Цеф., 3, 19, 20; Захар., 9, 16; 14, 4, 6, 9). Первоначально под днем Божиим подразумевали тот день, когда Господь лично явится в громе и молнии и уничтожит все препятствия на Своем пути. В историческое время идея приняла более реальную форму и уже обозначала тот день, когда Бог уничтожит всех врагов Израиля (ср. Исаия, 13, 6; Иезек., 30, 3). Но в 8 веке до хр. эры пророк Амос выступает с решительной борьбой против той распространенной среди Израиля веры, будто день Божий принесет с собою воздаяние только врагам Израиля, последнего же он не коснется потому, что он «народ Божий». По мнению Амоса, «тот день» наступит безразлично, будет ли зло и преступление пребывать среди Израиля или среди других народов (Амос, 8, 9). «Горе вам, жаждущим дня Божия! на что вам день Божий? Он мрачен, а не светел» (ib., 5, 18). У этого пророка день Божий приносит с собою наказание, и эта идея красной нитью проходит через всю книгу его пророчеств. Ввиду этого некоторые комментаторы и критики утверждают, что конец книги Амоса (9, 8—15), совершенно противоречащий основной идее его о дне Божием, прибавлен позднее и его следует исключит из текста (Driver, Joеl and Amоs, 119—123). И пророк Исаия рисует Д. Б. мрачными красками: на весах божественного правосудия будут взвешены деяния и Иуды, и Израиля, и тяжкое наказание, которое их в тот день постигнет, будет вызвано их собственной неправедностью (Исаия, 2, 12—21). Тогда Господь проявит Свое могущество над всем существующим в мире в обстановке великой трагической красоты (ib., 2, 11—17). Таким образом, перспектива Исаии национальна, ибо «тот день» влечет за собою перемену только в нравственном состоянии его народа; прочие народы будут судимы лишь в связи с их отношением к Израилю (Ис., 34, 8). Правда, в 13-й главе Исаии термин Д. Б. применяется ко дню наказания Вавилона, и Д. Б. изображается теми же красками, что у Амоса: «Вот грянет Д. Б. жестокий и полон пламенного гнева, что превратит землю в пустыню, чтобы истребить всех грешников на ней. Ибо все звезды небесные и созвездия не будут и издавать своего света. Мрачно будет солнце при восходе его, а луна не будет сиять своим светом» (6, 9, 10). Но эта глава, по мнению многих критиков, принадлежит не Исаии, а другому, позднейшему пророку. — У пророка Михи, напротив, «тот день» — день суда над другими народами, враждебными иудеям, «день восстановления разрушенных оград» Иерусалима, хотя тот день весьма отдален (Миха, 7, 9—11). — Позднейший пророк Цефанья кладет в основание своих пророчеств идею всемирного суда, сопровождая его той интересной мыслью, что день суда переживет лишь часть Израиля, исполненная справедливости и богобоязненности. День Божий в изображении этого пророка принимает грозный, ужасающий характер. «Близок великий день Господа, близок и очень скоро наступит; уже слышен голос дня Господа; горько возопит тогда и храбрейший. День тот есть день гнева, день скорби и тесноты, день ужаса и опустошения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и бранного крика против укрепленных городов и высоких башен» (Цеф., 1, 14—16). В этот день все собранные народы будут погублены гневом Божиим (3, 8). Враги израильтян, которые, по концепции Цефании, должны будут подвергнуться каре, в его пророчествах не являются более определенными народами, чем в эпоху до Исаии (ср. выше); они у него носят общее название , и средством в проявлении мстящего гнева Божия является какой-то мистический, если не мифический, народ, «приглашенные гости» Бога,  (Цеф., 1, 7). — Одним из моментов пророчества Иезекиила о событиях «того дня» является всемирное восстание народов под предводительством Гога (см.) (Иезек., 38, 1 и сл. до конца; 39, 1 и сл. до конца; ср. Цеф., 1, 7), и этим заканчивается, очевидно, развитие идеи Божия дня. После этого она совершенно стушевывается и заменяется идеей универсального мессианического царства, которому будет предшествовать не день гнева и разрушения, но рвение к справедливости и ревность благочестия израильского народа и добровольное обращение на путь истины народов земли (см. Мессия). — Из пророков после изгнания только Малеахи придает в своих пророчествах большое значение элементу суда Божия. В его религиозной конструкции центральное место занимает храм. Господь хочет внезапно посетить его, но раньше посланник, , приготовит все, что необходимо для Его суда. Еще задолго до того, как «наступит день Божий, великий и страшный», явится пророк Илия, который «примирит сердца отцов с детьми и сердца детей с отцами их» (Мал., 3, 1, 23—24). Этот «суд», который у пророка Хаггая принесет гибель всему миру (Хаггаи, 2, 21—23), у Малеахи имеет отношение только к Израилю (Мал., 3, 5, 13 и сл.). О дальнейшем развитии идеи суда Божия см. Эсхатология.

ЕЭБЕ