Опера. Или искусство сделаться в один год знаменитым тенором (Дорошевич)/ДО
Идите въ теноры.

Лучшая изъ профессій. Вашъ капиталъ у васъ въ горлѣ.

Теноръ напоминаетъ того счастливца изъ сказокъ Шехеразады, котораго добрый волшебникъ наградилъ способностью плевать золотомъ.

Куда ни плюнетъ, — золотой.

Теноръ — это самая выгодная профессія.

Если у него одинъ крикъ, и никакого умѣнья, говорятъ:

— Но что за богатый матеріалъ!

Если пропалъ голосъ, увѣряютъ:

— Зато умѣнье!

Мы слышали г. Кардинали, довольно безобразнаго крикуна, и восхищались.

— Теперь онъ не того… Но что это будетъ за пѣвецъ! Какія данныя!

Учитывали его будущія высокія ноты и выдавали подъ нихъ аплодисменты, въ видѣ варрантной ссуды.

Я слышалъ старичка Нодэна.

Никакого голоса, зато:

— Ахъ, какъ онъ пѣлъ раньше!

И его награждали аплодисментами въ видѣ пенсіи.

А онъ ужъ переводилъ ихъ у антрепренера на звонкую монету по существующему курсу на теноровъ.

Теноръ — это человѣкъ, который поетъ голосомъ, своимъ прошлымъ и своимъ будущимъ.

Къ тому же ему вѣчно будутъ подпѣвать психопатки.

Относительно этихъ послѣднихъ онъ можетъ быть спокоенъ.

Онѣ будутъ всегда.

Точно такъ же, какъ луна можетъ быть спокойна, что у нея будутъ собаки и поэты, которые станутъ на нее лаять.

«Онѣ» и «они» будутъ на нее выть совершенно независимо отъ того, будетъ она въ фазѣ полнолунія, новолунія или на ущербѣ. Имъ все равно, потому что восторгаться ихъ потребность.

То же самое и психопатки. Поклоняться — ихъ потребность, и у васъ всегда будетъ толпа поклонницъ, удовлетворяющихъ этой ихъ потребности.

Я не говорю уже объ успѣхахъ.

Теноръ въ этомъ отношеніи внѣ сравненія и конкуренціи.

Онъ имѣетъ успѣхъ не потому, что онъ самъ красивъ, мужественъ, храбръ, благороденъ.

Отъ каждаго изъ насъ потребуютъ предъявленія одного изъ этихъ качествъ, хотя бы въ небольшомъ размѣрѣ.

— Есть ли оно у васъ?

Теноръ же имѣетъ успѣхъ потому, что Манрико — благороденъ, Рауль — храбръ, Эрнани — мужественъ, а Фаустъ носитъ голубое трико.

Послѣднее самое главное!

Итакъ, теперь, когда я выяснилъ вамъ всѣ выгоды теноровой профессіи, мнѣ остается только перейти къ главному:

— Какъ сдѣлаться знаменитымъ теноромъ?

Очень просто.

Поступите въ извозчики.

— Въ извоз…

Непремѣнно! Публика ужасно любитъ, чтобъ передъ ней пѣли бывшіе сапожники, портные, извозчики, мясники.

Она обожаетъ «случайные открытые таланты». И это «открытіе» должно произойти по возможности патетически.

Знаменитый импрессаріо летѣлъ къ неменѣе знаменитому тенору, который закапризничалъ и отказался пѣть.

— Кѣмъ я его замѣню? — съ ужасомъ думалъ импрессаріо и нетерпѣливо понукивалъ извозчика. — Скорѣе!

Да на бѣду попался прескверный извозчикъ, — импрессаріо разозлился и ударилъ его по шеѣ.

Извозчикъ пронзительно крикнулъ.

— Да это , — воскликнулъ изумленный импрессаріо и заключилъ извозчика въ объятія.

Такъ долженъ быть найденъ теноръ.

Недурно, конечно, если вы при этомъ возьмете и споете, по просьбѣ импрессаріо, тутъ же народную пѣсенку, соберете толпу народа, васъ отправятъ въ участокъ, и околоточный (за отсутствіемъ комиссара его можетъ замѣнить простой городовой), узнавъ, что передъ нимъ будущее свѣтило, извинится передъ вами.

Полиція иногда отличается предусмотрительностью!

Далѣе вамъ слѣдуетъ поступить къ какому-нибудь знаменитому учителю пѣнія.

Но Боже васъ сохрани у него учиться.

Публика любитъ «самородковъ». Толпа не переноситъ превосходства и не допускаетъ, чтобъ пѣвецъ понималъ больше, чѣмъ она, въ музыкѣ.

Увлеките жену вашего учителя, заведите корреспонденцію съ его дочерью и наговорите ему дерзостей, но только сдѣлайте такъ, чтобъ онъ васъ выгналъ.

Когда васъ выгонятъ такимъ образомъ отъ четырехъ профессоровъ и изъ трехъ консерваторій, — ваше музыкальное образованіе закончено.

Подписывайтесь на всѣ итальянскія театральныя газеты, уѣзжайте въ Кишиневъ и посылайте телеграммы изъ Буэносъ-Айреса:

— Теноръ Пшенини имѣлъ колоссальный успѣхъ.  Публика вынесла его на рукахъ.

Какое дѣло редакціи, что телеграмма изъ Кишинева, если въ ней разсказывается объ интересномъ происшествіи въ Буэносъ-Айресѣ?

Затѣмъ, переѣхавши въ Бендеры, вы можете посылать телеграммы изъ Ріо-де-Жанейро, Вальпарайзо, вообще изъ города, который вамъ больше нравится.

Это называется «путешествіемъ по Америкѣ». Путешествіемъ, которое было сплошнымъ тріумфомъ для молодого артиста!

Такъ это называется на языкѣ итальянскихъ театральныхъ газетъ и агентовъ.

Кто изъ теноровъ въ свое время не объѣхалъ всей южной Америки?

Когда вы тоже объѣдете Америку и въ ней не останется ни одного города, въ которомъ стоило бы пѣть, вы берете билетъ изъ Бендеръ въ Миланъ и такимъ образомъ переѣзжаете черезъ океанъ, вовсе не подвергаясь дѣйствію морской болѣзни.

Теперь вамъ остается только ходить по галлереѣ Виктора-Эммануила и ожидать русскаго импрессаріо.

Когда вы попадаете въ Россію, вамъ нечего уже думать о томъ свѣтѣ: рай не будетъ для васъ новостью.

Держитесь только одного правила. Берите дорого.

Публика строго судитъ дешевыхъ пѣвцовъ и оправдываетъ дорогихъ.

Это, впрочемъ, объясняется очень просто. Каждый человѣкъ старается чѣмъ-нибудь оправдать сдѣланную глупость.

Онъ заплатилъ бѣшеныя деньги, чтобъ услыхать безголосаго пѣвца.

Надо же найти какое-нибудь оправданіе.

— Да-да… но знаете ли, школа… большой, большой артистъ… не жалѣю, что пошелъ, не жалѣю!

Надо дѣлать хорошую мину въ дурной игрѣ.

— Нуженъ ли при всемъ этомъ голосъ?

Отчасти.

Если у васъ не будетъ голоса, у васъ найдутъ «школу»; если у васъ не будетъ «школы», отыщутъ нѣчто «врожденное»; если не отыщется ничего врожденнаго, найдутъ «игру».

Да вѣдь отыщется же у васъ хоть «замѣчательный драматическій шопотъ», чортъ возьми!

— Ну, а для пѣвицъ нуженъ голосъ? — слышу я пискливый дамскій голосокъ.

— Лишнее, сударыня, совершенно лишнее. Чтобъ сдѣлаться пѣвицей, голосъ, пожалуй, еще нуженъ.

Но чтобы сдѣлаться знаменитой пѣвицей, — вовсе нѣтъ.

Чтобы сдѣлаться знаменитостью, есть много средствъ и помимо голоса. Собственно говоря, это средство одно. Но оно универсально.

Примѣчанія 

Проза Власа Михайловича Дорошевича
Русская проза
Рассказы
Литература 1895 года
Собрание сочинений. Том VIII. Сцена (Дорошевич)