ЕЭБЕ/Авраам бен-Иошия Иерушалми
Авраам бен-Иошия Иерушалми — караимский ученый и писатель первой половины 18 века. Караимский библиограф Симха Исаак Луцкий считает его крымским уроженцем (см. «Ор-хот Цадиким») и называет Авраамом Калаи, т. е. из Чуфут-Кале, относя прозвище Иерушалми только к его отцу Иошии, побывавшему в св. городе (именем «иерушалми» величают себя караимы, побывавшие хоть один раз в Иерусалиме).  А. написал две книги, из коих первая, одно из лучших произведений караимской письменности, носит заглавие «Эмуна-омен», ‎ («Истинная вера»), и написана в конце 1712 г.; она была напечатана в Евпатории в 1846 г. По словам Α., это его первое сочинение; поэтому тем более заслуживает внимания обширная эрудиция автора не только в области караимского творчества, но особенно во всех отраслях талмудической и раввинской письменности. Книга содержит четыре рассуждения: 1) Истинна ли и божественного ли происхождения Тора? 2) Вечна ли Тора? 3) Истинно ли вероучение караимов или раббанитов? 4) Разрешается ли евреям заниматься изучением других наук, кроме Торы? — На первый из этих вопросов автор отвечает кратким утверждением, что для истинности и божественности Торы у него имеются доказательства логические и исторические: Тора перешла к нам от предков, истинность же ее признана всеми; таким образом, его аргументация имеет близкое сходство с доказательствами Иегуды Галеви. Таким же способом А. отвечает и на второй вопрос: если мы признаем истинность Торы, то обязательно должны верить и в ее вечность, тем более что сама Тора многократно говорит, что она дана навеки. Третий вопрос занимает большую часть книги (стр. 4—44), и в попытке его разрешения А. пользуется всей талмудической литературой, хотя часто цитирует ее из вторых рук. Он обнаруживает обширное знакомство со средневековой раввинско-философской литературой и отдает дань уважения ее представителям, особенно великому Маймониду.

Спор между раввинистами и караимами А. приводит к трем главным пунктам: а) предписания, которые, по убеждениям раввинистов, были переданы Моисею на Синае устно (‎) и, переходя из рода в род, были наконец записаны как законы; б) утверждение раввинистов, что Св. Писание еще нуждается в толковании и объяснении в духе традиции; в) что ученым знатокам Торы предоставлено право, опираясь на 11 ст. 17 гл. Второзакония, прибавлять к писанному закону предписания и «ограждения». — А.  особенно долго останавливается на первом пункте спора, выказывая здесь изумительную эрудицию. Он доказывает, что между самими раввинистами существуют разногласия в вопросах галахи, и при этом ссылается на Маймонида, утверждающего в начале своего «Сефер Мицвот», что только 613 заповедей следует считать взятыми из писаного закона, все же остальное считается «словами соферов». На этом основании А. утверждает, что различие между караимами и раввинистами заключается лишь в том, что, по доктрине раввинистов, мы обязаны исполнять постановления ученых, выводимые из библейских законов путем искусственной интерпретации, ибо такое толкование предусмотрено смыслом вышеупомянутого стиха Второзакония; караимские же ученые убеждены, что, если доказательства раввинистов не имеют в каждом данном случае фактического основания, они вовсе не обязательны (стр.  36б). Отмечая это, автор с гордостью заявляет, что он первый из всех караимов постиг великой важности вопрос, что галаха, переданная Моисею на Синае, создана соферами (это признают, по его мнению, и ученейшие талмудисты) и что до всего этого он додумался благодаря лишь точному исполнению наставления первых караимских ученых — изучать Мишну и Талмуд, «в большей части которых хранятся заветы наших предков» (стр. 21б и 44б). — По четвертому пункту А. приходит к заключению, что евреям нельзя заниматься изучением светских наук, причем не следует подражать Маймониду, пути и мысли которого непостижимы для нас. О себе лично А. говорит, что он изучал светские науки только как вспомогательные средства к изучению Св. Писания.  При этом А. берет свои доказательства лишь из тех философских сочинений, которые превозносят богословскую науку над философской и предостерегают верующих от рационалистического вольнодумства (напр. труды Исаака Арамы, Иосифа Альбо и других консервативных мыслителей). Вместе с тем А. приводит и те места Талмуда, где сказано, что светские науки разрешается изучать только в сумерки, цитирует р. Гая Гаона, утверждавшего, что только изучение Мишны и Талмуда укрепляет душу, и известный отзыв р. Ашера б.-Иехиеля (Рош) о философии: «Благословен Всемилосердный, избавивший нас от нее». — Слог А. находится в большой зависимости от слога раввинских писателей; автор обнаруживает большую сдержанность в выражениях, когда полемизирует с «раббанитами», и только изредка раздраженно отзывается о талмудическом иудаизме. Он нападает на Саадию Гаона (стр. 33б) и особенно на Авраама бен-Давида из Посквера (стр. 35а) за его утверждение, что все учение творцов Мишны и Талмуда перешло по традиции от одного ученого к другому, восходя до «великого собора» и пророков. — А. написал также книгу «Schaol Schaal» o шехите (см.); рукопись ее находилась у караимского хахама в Одессе, Авраама Бейма, а другая копия — в Петербурге, под № 625. К сочинениям А. нужно еще прибавить проповедь на субботу раскаяния; она находится в рукописи в Оксфорде (Каталог Нейбауэра, № 277). Кроме того, А. приписываются две литургические песни в караимском молитвеннике, носящие в акростихе имя «Авраам» (см. виленское изд., стр. 14 и 166, а также Луццато в его «Nachlath», помещ. в сборнике «Ozar Tob», 1883 г., стр. 27—28). — Ср.: Fürst, Gesch. des Karäerth., III, 68—73 (ряд ошибочных заключений); Gottlober, Bakoreth le-Toldoth ha-Karaim, p. 150—151; Neubauer, Aus d. Petersb. Bibliothek, p. 49; Finn, Kneseth Israel, s. v., p. 30; Kohler, Jew. Enc., s. v., I, 113; Poznanski, The Karaite liter. opponents of Saadiah Gaon, № 47.

ЕЭБЕ