ЕЭБЕ/Россия. Правовое положение в настоящее время
Правовое положение евреев определяется в настоящее время (1912), главным образом, Сводом Законов ο Состояниях (т. IХ Св.  Зак., изд. 1899 г.), где евреям отведена особая глава (ст. 767—816) и Уст. ο Пасп., изд. 1903 г. (ст. 67—75 и приложение к ст. 68 из 23 статей). Действующий IX том Св. Зак. различает по правам состояния три основные категории жителей: природных обывателей, составляющих городское и сельское население, инородцев и иностранцев (ст. 1). Евреи отнесены к инородцам (ст.  762). В этой группе числятся, кроме евреев, самоеды северных тундр, калмыки и киргизы, a также различные инородцы Сибири и степных областей Приуралья, Предкавказья и Средней Азии. Все это — небольшие народцы, ведущие до сих пор по преимуществу кочевой или бродячий образ жизни. Между тем, евреи живут в городах и деревнях, занимаются, главным образом, торговлей и промыслами городских обывателей и достигли высокой степени культуры и просвещения, во всяком случае, значительно высшей, чем та, на которой находятся многие другие народности P., состоящие в числе природных обывателей государства. Евреи включены в число инородцев не особым велением законодательной власти, a составителями первого Свода Законов 1832 г. ввиду того, что права евреев определялись в то время особым ο них Положением 1804 г. (см. Александр I). Особые положения изданы были в первой четверти 19 века и для названных выше кочевых и бродячих народностей, обитающих на окраинах империи, ввиду необходимости считаться в отношении порядка их управления с особыми условиями их быта. Этот внешний признак — наличность особых положений — и побудил составителей Первого Свода объединить евреев с кочевыми и бродячими племенами под общим названием «инородцев», хотя в содержании законов, определяющих положение евреев и прочих «инородцев», не имеется ничего общего. Последние не только не ограничены в каких-либо правах в сравнении с природными обывателями, но пользуются еще особыми преимуществами и льготами, a если они вступают в одно из сословий, установленных для природных обывателей, то во всех правах и обязанностях «сравниваются с россиянами». Евреи обязаны приписываться к одному из сословий природных обывателей под страхом наказания за бродяжничество (ст. 768 т. IX Св. Зак.), a между тем они не пользуются всеми правами прочих членов этих сословий: для евреев создано множество разнообразных ограничений, которых не знает ни одна народность России. Хотя большинство инородческих племен исповедует языческую веру, закон не изменяет положения инородцев, принявших христианство. Между тем еврей, принявший христианство, освобождается от действия ограничительных законов, изданных для евреев, исключается из прежнего общества, приписывается к любому другому обществу по его желанию и приобретает права природных обывателей (ст. 776 т. IX Св. Зак.).  Караимы, которые считаются отраслью еврейской нации и так же, как евреи, не веруют в Христа и не признают Нового Завета, не состоят в числе инородцев и пользуются правами природных обывателей, оставаясь в своей вере. Это различное отношение к двум отраслям одного народа нехристианской веры законодатель и ныне, как и ранее, оправдывает тем, что евреи придерживаются Талмуда, тогда как караимы не признают его (см. Караимы, Антисемитизм, Адвокатура в России). Однако отречение от евр. веры и переход в другое нехристианское исповедание или даже в христианское, но государством не признаваемое, по разъяснениям Сената, ни в чем не изменяет положения евреев. Последнее изменяется лишь в случае крещения еврея по обряду господствующей православной церкви или одной из признанных инославных христианских церквей: католической или протестантской. Отдавая, однако, преимущество православной вере, закон разрешает евреям принимать христианство инославного исповедания с разрешения министра внутренних дел (см. Обращение в христианство). При отсутствии такого разрешения или последующего признания министром правильности состоявшегося обряда крещения последнему не придается значения акта, способного изменить положение еврея. Хотя некоторые из ограничительных законов мотивированы соображениями об экономическом или моральном вреде, причиняемом будто бы деятельностью евреев окружающему населению, эти соображения, однако, теряют силу, как только еврей примет крещение. Правовым ограничениям подлежат и евреи-подданные иностранных держав (см. Иностранные евреи). При наличности целого ряда правовых ограничений для последователей иудейской религии статьи основных и иных законов, гарантирующие евреям, наравне с прочими подданными, полную свободу веры, надо понимать лишь в ограниченном смысле — свободы отправления богослужения по обрядам своей веры, ибо законодательство и практика управления в виде множества правительственных распоряжений оказывает огромное психическое воздействие на волю евреев, принуждая их тяжестью ограничений к принятию христианской веры. Основное отношение законодателя к евреям-подданным Р. выражено в ст. 767 Св. Зак. ο сост., согласно которой они «подлежат общим законам во всех тех случаях, в коих не постановлено особых ο них правил». Однако число этих особых правил, т. е. изъятий из общих законов, так велико, a случаи, когда к евреям применяются общие законы, так редки, что приведенный выше закон заменился на практике противоположным правилом, что евреи подлежат общим законам только в тех случаях, когда это прямо указано в законе. Все то, что дозволено прочим подданным, считается по установившейся практике еврею недозволенным, если в законе не имеется особого на то разрешения. Даже то, что признает дозволенным Правит. сенат в своих указах, не признается таковым органами управления: в этом вопросе они очень мало считаются не только с указами Сената, но часто и с точным и ясным смыслом закона. Даже в тех случаях, когда имеется прямое дозволение закона применять к евреям общие законы, и органы управления, и Сенат вводят ограничения в правах евреев, ссылаясь то на общий дух законодательства ο евреях, то на мотивы данного закона, то на неотмененные старые законы, то на возможность обхода евреями льготного закона в целях, им не предусмотренных. Так, напр., правило закона 1865 г., что евреи-ремесленники, поселившиеся вне черты оседлости, могут вступать там в цехи и гильдии на общем основании и пользоваться правами обоих состояний, Сенат истолковал в том смысле, что евреи-ремесленники могут вне черты оседлости записываться в цех только на время, по срок паспорта, а записавшись в гильдию, пользоваться не всеми правами купца соответственной гильдии, a только правом продажи изделий своего ремесла. Подобных примеров можно было бы привести множество. Таким образом, положение евреев представляется крайне неустойчивым, зависящим от толкования или, вернее, от усмотрения любого исполнителя закона, вплоть до самого низшего.  Толкования эти в зависимости от настроения правительства в еврейском вопросе в данную минуту чрезвычайно меняются: право, которое признавалось бесспорным в течение многих лет, вдруг становится спорным, сомнительным, a затем и отнимается путем толкования. Так, закон 1889 г., обусловивший прием евреев в присяжные и частные поверенные разрешением министра юстиции, истолкован Сенатом в 1912 году в том смысле, что такое разрешение требуется также для приема еврея в помощники присяжных поверенных. За евреями, жившими в селах Витебской и Могилевской губерний, никто в течение долгого времени не отрицал права заниматься там торговлей, но в 1912 г. Сенат разъяснил, что эти евреи не могут производить там никакой торговли. При таких условиях трудно устанавливать в отдельных случаях, что дозволено и что запрещено. Даже наличность специального разрешения подлежащей власти не может дать еврею полную уверенность в незыблемости его прав. Так, постановления казенных палат ο причислении евреев-купцов, отставных нижних чинов и т. д. к обществам вне черты оседлости отменялись нередко спустя десятки лет по распоряжению министерства финансов, и вся семья приписанного с его потомством выселялась в черту оседлости. Как только новое толкование закона оказывается неблагоприятным для евреев, органы управления спешат дать ему обратную силу. Неопределенность положения евреев вызывается, кроме того, и крайней трудностью единообразного толкования и применения ограничительных законов. Они принадлежат разным эпохам, продиктованы часто противоположными намерениями, изданы по всевозможным поводам и по различнейшим соображениям внутренней политики, и ни внешне, ни внутренне не согласованы. Многочисленные статьи законов дополнены и изменены множеством Высочайших повелений, состоявшихся по докладам отдельных министров, Выс. Утв. положений комитета и совета министров, определений Сената и Государственного совета, причем не все даже включены в Свод Законов или в полное Собрание Законов.  Некоторые не обнародованы даже в Собрании узаконений и расп. правительства. Кроме законов и указов, изданных в порядке управления, положение евреев определяется множеством гласных и негласных циркуляров и распоряжений отдельных министров и губернаторов.  При такой бессистемности законодательства и практики применения ограничительных законов ο правовом положении евреев, поскольку идет речь ο фактическом положении, можно говорить лишь как ο правовом положении данного момента. В настоящее время (в 1912 г.) евреи ограничены в правах личных, общественных и политических и стеснены в своей деятельности на различных поприщах.  Лишь очень немногие из этих ограничений установлены, но в гораздо меньшей степени, и для некоторых других народностей России.  Таковы, напр., ограничения в праве приобретения недвижимых имуществ в некоторых местностях государства, в служебных правах и т. п. Все прочие ограничения поражают исключительно последователей иудейской религии. Евреи ограничены в праве свободного избрания места жительства и в праве передвижения. Есть местности, совершенно недоступные для нового свободного поселения евреев, — огромные пространства Сибири, Финляндия; есть местности, где могут селиться и жить лишь некоторые, немногочисленные категории евреев — сельские местности черты оседлости, вся Р. за чертою 15 губерний еврейской оседлости и П. Польского (см.  Жительство, Временные Правила). Евреи ограничены в праве владения недвижимыми имуществами вне городских поселений (см. Аренда, Право владения). Евреи стеснены в праве занятия торговлей и промышленностью (см. Винные промыслы; Промыслы; Торговля). Евреи ограничены в праве на образование путем допущения их в учебные заведения лишь в ограниченном числе, не соответствующем числу евреев, выдержавших экзамен, или путем полного закрытия для них некоторых учебных заведений (см. Просвещение). Евреи подлежат усиленной, сравнительно с другими подданными, воинской повинности, ограничены в пользовании различными льготами при ее отбывании и обязаны круговой порукой при уклонении своих единоверцев от исполнения этой повинности (см. Армия в России, Воинская повинность в России). Евреи ограничены в праве занятия адвокатурой (см. Адвокатура), в праве быть нотариусами (см.), в праве поступления на государственную службу, которая доступна лишь евреям, имеющим ученые степени, и врачам, притом, однако не по всем ведомствам и не повсеместно (см. Служба). Евреи ограничены в праве быть присяжными заседателями (см.), ограничены в праве участия или совсем лишены участия в городском, земском и сословном самоуправлении и в праве занятия должностей по этому управлению (см.  Городское самоуправление, Земское самоуправление) и т. д. Большая часть правовых ограничений распространяется на всех евреев независимо от их сословия, социального положения или образовательного ценза. От некоторых наиболее тяжких ограничений, a именно от ограничений в праве жительства, передвижения, занятия торговлей и промышленностью, освобождены, да и то не вполне, лишь немногие, так назыв. «привилегированные» категории: евреи с высшим образованием, лица медицинских профессий, коммерции и мануфактур-советники, купцы первой гильдии, цеховые или патентованные ремесленники, отставные нижние чины, служившие по рекрутскому уставу (особое положение занимают евреи-туземцы Кавказа и Средней Азии: в пределах своего края они свободны от указанных ограничений). Все эти категории составляют всего несколько десятков тысяч людей. Евреи-ремесленники хотя и имеют по закону право повсеместного жительства в России, но на самом деле пользование этим правом сопряжено с такими огромными затруднениями, что большинство евр.-ремесленников не может или не рискует поселиться вне черты оседлости, что приводит к тяжелым экономическим последствиям (см. нижеследующий очерк об экономической деятельности евреев в России). Чрезвычайно стеснены в праве передвижения купцы и приказчики-евреи из черты оседлости: они не могут останавливаться ни на железнодорожн.  станциях, ни в селах и деревнях, так как закон говорит лишь ο посещении городов внутренних губерний. Да и в городах всякий полицейский чиновник может найти документы еврея недостаточными или сомнительными, потребовать от него доказательств, что он или его хозяин еще не использовал весь 3- или 6-месячный срок, даваемый законом купцам обеих гильдий для разъездов по внутренним губерниям, что он действительно ездит для покупки товаров, a не для продажи их или для иных целей. У полиции каждого города, где остановится еврей, имеются тысячи поводов признать еврея не имеющим права пребывания вне черты оседлости и поставить на его паспорт «красный штамп» ο выезде в черту оседлости в 24 часа. С появлением на паспорте «красного штампа» еврей должен немедленно прервать свое дальнейшее путешествие и без всяких остановок возвращаться в черту оседлости: иначе он будет арестован и выслан на место приписки по этапу вместе с арестантами, a в лучшем случае ему дадут проходное свидетельство для следования на место приписки в качестве поднадзорного. Как только еврей перешагнет границу города в общей черте еврейской оседлости или покажется за этой последней чертой, он попадает под надзор полиции и других органов власти, которые постоянно и всюду проверяют его права на жительство, на выборку промыслового свидетельства, на совершение договора ο приобретении, принятии в залог или аренде недвижимого имущества, на постройку фабрики или завода, на торговлю теми или иными предметами и т. д. На каждый шаг, на каждое действие требуется разрешение полиции, перед которой открыт простор для усмотрения. В тех случаях, когда нет надобности в формальном разрешении полиции, необходимо ее молчаливое одобрение, потому что достаточно сомнения ее в закономерности этой деятельности, чтобы лишить еврея права жительства и занятий вне черты.  Все эти разрешения и одобрения требуют от евреев много хлопот и всяческих жертв, и при всем том еврей не может быть спокоен за завтрашний день. Отказ в исполнении требования низшего представителя власти, анонимный донос конкурента или открытое домогательство более сильного конкурента ο выселении еврея — достаточны, чтобы обречь его на скитание. За исключением лиц с высшим образованием, коммерции и мануфактур-советников, купцов первой гильдии, отставных нижних чинов и потомков лиц последних двух категорий, приписанных к обществам внутренних губерний, все другие евреи сохраняют право жительства и торговли вне черты оседлости лишь при условии занятия своей специальностью (ремесленники, лица медицинского персонала) или исполнения обязанностей службы (приказчики, домашние слуги). Здесь полиции предоставлен широкий простор в определении того, продолжаются ли эти занятия, исполняются ли принятые обязанности. Все эти лица к тому же прикреплены к месту постоянного занятия или службы и совершенно лишены свободы передвижения по остальной России. Для временного пребывания в каком-либо месте, хотя бы в том же уезде, надо получить разрешение полиции, губернатора или министра внутренних дел, смотря по цели или сроку пребывания.  В этом отношении правовое положение евреев ничем не отличается от положения ссыльных или поднадзорных. Как мещане и крестьяне из ссыльных не могут отлучаться из пределов Сибири, вследствие чего на их паспортах делается надпись, что они действительны только в этих пределах, так и на паспортах евреев делается надпись, что документ действителен лишь в местах постоянной оседлости евреев (ст. 3802 и 3803 Уст. ο Ссыльн. по прод. 1906 г., Уст. ο Пасп. ст. 71). Только в паспорта евреев, хотя бы они были грамотны, вносятся их приметы, как в проходных свидетельствах поднадзорных (ст. II прил. II к ст. 1 (Прим. 2) Уст. ο пред.  и прес. прест.) [см. Вид на жительство]. Вся жизнь евреев проходит в беспрерывных ходатайствах ο разрешении им того, что прочим подданным предоставлено как естественное право, присущее всякой человеческой личности. Начиная с первых шагов сознательной жизни до самой могилы перед евреем неизменно является дилемма: унижаться и страдать, терпеть материальные невзгоды, отказаться от образования, любимой профессии, занятия, службы, дела, жить под вечной угрозой выселения и разорения — или же отречься от своей веры и стать равноправным гражданином. Прав. положение евреев крайне ухудшилось с тех пор, когда правительство признало евреев главными участниками революционного движения, особенно усилившегося с 1904 г. и приведшего к изменению государственного строя России. После подавления этого движения в 1907 г. реакция обрушилась, главным образом, на евреев. Бесправное положение евреев, облавы, выселения и т. п. вызывают в окружающем населении представление ο евреях как ο людях, лишенных защиты закона, что в связи с глумлением над евреями в антисемитских газетах, листках и брошюрах ведет к погромам (см. Антисемитизм, Погромы).  Доведенные до отчаяния евреи эмигрируют массами в другие страны, где им обеспечены неприкосновенность личности и имущества и пользование гражданскими правами. Россия же теряет сотни тысяч трудолюбивых, трезвых и способных граждан. Ненормальное положение евреев приносит вред и прочему населению, и государству, лишая их возможности использовать все силы, средства и способности нескольких миллионов подданных. — Ср.: И. Г. Оршанский, «Русское законодательство ο евреях»; Гр.  И. И. Толстой и Ю. Гессен, «Факты и мысли»; Л. Зайденман, «Правовое положение евреев в России»; М. Мыш, «Руководство к русским законам ο евреях»; Ю. Гессен, «Закон и жизнь»; Г. Вольтке, «Право на труд и черта оседлости», «Вопросы общественной жизни», кн. 2 и 3; И. Бикерман, «Черта еврейской оседлости».

ЕЭБЕ