Описание памятников, объясняющих славяно-русскую историю/Таблица I
Описание памятников, объясняющих славяно-русскую историю (Воланский; Классен)

I. Надгробная надпись. Табл. 1 
       
Этот замечательнейший из всех надгробный памятник заимствован мною из вновь вышедшего сочинения Теодора Моммзена «Наречия нижней Италии», где он с несколькими вариантами изображен на 2-й таблице и коротко описан на стр. 333. Этот памятник найден близ Креччио в октябре 1846 года, под ним находилась со сводом камера, которая силою была вскрыта. Скромный издатель сознается откровенно, что было бы дерзко сделать даже попытку к истолкованию этой надписи.
       
Если нашедшие этот камень и разломавшие могильный склеп под ним учинили поношение покоящемуся в нём праху, пустив его, может быть, на ветер; то неблагодарные потомки некогда великих предков произвели величайшую дерзость над благороднейшим из всего того, что сохранялось для них в недрах Италии — они попрали прах Энея!
       
Прежде, нежели я заставлю говорить эту метрически написанную, чисто славянскую надпись, мне нужно привести здесь несколько объяснений.
       
Есмун, сын Сидика, есть имя древнего божества, почитавшегося у Египтян и Финикиян; в Фивах чтим был Исмениев Аполлон. Этот Есмун ставился как осьмое и высочайшее божество впереди семи Кабиров и почитался богом неба и всего мира. Так как в надписи на могильном камне испрашивается защита у этого божества, в Италии совершенно чуждого, то я предполагаю, что в числе богов, спасённых от пожара Трои и принесенных Энеем в Лациум, находился и этот Есмун или Эсмений.
       
Оба божества Вима и Дима, означенные в надписи подчиненными Эсмению, также чужды итальянской почвы. Вима есть придаточное имя индийского Шивы, а Дима есть обоготворенный сын древнего троянского героя Дардана.
       
Народ Россы суть предки наших праотцев — Россиян.
       
Гекатезином называется здесь царство мёртвых как область Гекаты.
       
Ладо был бог войны древних Славян; мы его встречаем в народных славянских песнях до христианства.
       
Aeneas есть грецизированное славянское имя Эней, как и все другие имена с подобным окончанием, как, например: Андрей, Амадей, Алексей, Еремей, Матфей, Тимофей, переделанные в Andreas, Amadeus, Аlехis и пр. Известно, что греческие историки произвольно одевали в греческую одежду имена народов, государств, городов, рек и гор, так что от этого произошла путаница в древней географии, которую весьма трудно разобрать.
       
Lepiejen (Лепеен) — самый лучший, наилучший — есть ныне неупотребительная более превосходная степень польско-чешского сравнительного lepszу — лучше.
       
Дабы оригинальный текст можно было сравнить с нынешними больше распространёнными живыми славянскими наречиями, я перевёл его на русский, польский, чешский, иллирийский и вендский языки (кто лучше знает эти языки, тот пусть исправит те места, где встретилась какая-либо ошибка). Эта славянская рифмованная надпись учинена почти за 3000 лет до нашего времени и, разумеется, на общем коренном славянском языке, из которого только впоследствие долгого времени образовались все упомянутые наречия, а потому и невозможно найти в одном каком-нибудь из них все слова этой надписи, но всеми вместе она объясняется совершенно. Так, например, выражение «хороший» осталось только в одном русском языке, на польско-чешском употребляют вместо того слово wyborny (выборный). Утверждение, в подлиннике выраженное словами «веро-веро», по-русски «воистину» или «ей, ей», осталось ещё только в чешском языке; поляк же говорит: zaprawde. И проч.
       
1. По-русски:
Райский всех Боже, выше Вима и Дима, Езмень ты России,
Возьми в опеку мой дом и детей, наилучший Езмень!
Гекаты царство далече, до долу земли выезжаю,
Точно, ей-ей, так есть! как я Эней царь родом!
Сидя с Ладом в Елисее, Леты черпнёшь и забудешь.
 О! дорогой, хороший! 
       
(…)
            
Что эта надпись относится к троянским временам, в том нет никакого сомнения: стоит только сравнить её с древнейшею финикийско-греческой надписью на камне Киренском, причисленную к той же эпохе, объяснённую и публикованную Гамакером и Гезениусом. Мы здесь встречаем ту же интропункцию тремя точками, которая уже не находится на позднейших памятниках. Часто встречаемая в предлежащей нам надписи отдельная точка не составляет здесь деления фраз, а заступает только место выпущенной гласной, подобно тому, как исполняет это финикийско-самаританско-еврейский Аин. Также употребляется здесь, как в умбрийском, буква v за о, у и ы; кроме того, встречаются некоторые монограммы. Последние были у Славян в весьма большом употреблении, они сохранились на русских монетах и в рукописях до времён Петра Великого. Для убеждения стоит только взглянуть на изображение древнего русского креста, при котором каждое слово сливается в отдельный монограмм.
       
Оригинальна на этом памятнике змееобразно вьющаяся строка всей надписи, требующая, чтобы чтец её ходил в том же направлении вокруг камня, положенного горизонтально; при греческом бустрофедоне нужно было движение только глаза взад и вперед. Вкус к таким змеистым извивам сохранился до средних веков на северных рунах.
       
Форма букв — славянская, без примеси финикийских форм. Алфавит к объяснению этих письмен должен быть приложен глаголито-кирилловский, а отнюдь не еврейский, греческий, или латинский; и он помещён мною на таблице. Что последняя строка надписи составляет особенное воззвание, не находящееся в связи с предыдущим, — это весьма очевидно. Немногие на краю камня от его излома утратившиеся буквы, вероятно, означали только слово: мой.
       
Так как надпись довольно ясна уже сама собой для знатоков славянских наречий, то мне остается немного сказать к её объяснению; но, впрочем, может статься, что я неверно определил монограммы.
       
Первое слово «Ресki» может быть трояко истолковано. Во-первых, «Rez» (резь) — значит битва, резня, и потому можно предполагать, что Рески Бог — значит бог битв.
       
Во-вторых, «reski» (резкий) — значит на разных славянских наречиях живой, веселый, острый строгий и отделяющийся, здесь можно подразумевать, что надпись говорит: полный жизни, строгий Боже.
       
В-третьих, «Raj» (рай) сохранилось во всех славянских наречиях, и потому рескi может быть прилагательное, произведённое от слова «рай», и означать райского бога, или бога небес.
       
Я решился принять последнее значение, потому что Эсмун или Шмун, глава Кабиров, был бог неба, а не войны, второе же значение не заключает в себе ничего пиитического. Следующее за этим словцо «вес» (omni, summo, all-, tout) имеет двоякое отношение, ибо может быть отнесено как к предыдущему перед ним, так и к последующему за ним слову, почему в первом случае можно читать: бог всех небес, а во втором: всебог (вседержитель). Впрочем, это обстоятельство не производит на надпись никакого влияния.
       
Чтобы предстоящей мне критике дружески подать руку, я попытаюсь сам себе возражать.
       
       
1. Отчего могла появиться на могиле Энея чисто славянская надпись?
       
Я отвечаю на этот вопрос другим вопросом; кто были Трояне? Греками они едва ли могли быть, потому что греки разорили Трою . За евреев их никто не сочтёт, потому что они поклонялись разным идолам, а евреи следовали в то время уже истинному монотеизму; да и летописи еврейские того времени, которые сохранились до нас, молчат об этой продолжительной и знаменитой войне; чего бы, разумеется, Евреи не сделали, если бы это событие относилось к их истории. Кто же были они? Ассирияне, Вавилоняне, Финикийцы, Пеласги или Этруски? Кого хотите выбирайте! Я вам представлю славянские надписи на камнях, принадлежащие всем этим древним народам, которые как единовременные с ними публичные доказательства заслуживают во всяком случае более вероятия, нежели сведения, почерпнутые из путевых записок, чуждых и отдаленно живущих историков.
       
2. Итак, Эней был Славянин.
       
Я утверждаю: не только что Эней был Славянин, но что и греки называли его Славянином. Carlus Stephanus говорит об этом имени: (…) Laus в переводе на славянском значит «слава»; от этого Венцеслав= Venceslaus, Станислав=Stanialaus, Болеслав=Boleslaus и проч. Славянину синоним Скиф (Scyth), от польского szczycic, чешского ctiti, русского «чтить», что также значит почитать, славить, восхвалять.
       
3. Но, может быть, этот камень поставлен был над прахом какого-либо другого, позднейшего Энея?
       
Я уже заметил, что по наружным признакам этот камень относится к Троянскому времени. Конечно, внук знаменитого героя, сын Сильвия, также назывался Энеем; но это может оспаривать у камня его древности не более, как на 100 лет. Напротив того я приведу здесь два обстоятельства, неуклонно повелевающие приписать принадлежность этого памятника старшему Энею, а не внуку его.
       
Во-первых. Призывать Эсменя, не имевшего у Римлян никакого значения, мог только Эней старший, почитавший в нём своего прежнего отечественного бога кабиров.
       
Эней, внук, вероятно, уже принял всю народность Лациума, ибо там родились и жили его отец Сильвий, мать и бабка, а потому он не оказал бы такого неуважения к местным богам, призывая вместо их божество русское. Это мог сделать только Эней-троянец, перенесший с собою из Трои родной культ — поклонение отечественным богам своим, которых он привык почитать домашними пенатами. Кроме того, он один мог только знать, что индийский Шива имел придаточное имя Вимы. Лациум и Рим никогда не заботились о мифологии индусов.
       
Во-вторых. Другою причиною мы почитаем то, что в надписи сохранился чистый славянский язык. Эней, внук, и даже отец его Сильвий, рожденные в Лациуме, должны были говорить или чистым латинским, или латинским, смешанным более или менее с славянским, смотря по числу Славян, смешавшихся с Латинами; славянский же язык никак не мог так долго сохраниться в совершенной чистоте своей в Лациуме.
       
Я не могу ничего более сказать об этом превосходном и древнейшем памятнике Славян, как только заметить, что пиитическое восклицание на третьей строке: «до долу земли выезжаю», сохраняясь в устах народа, дало по прошествии многих столетий повод поэтам изукрасить предание о его геройских подвигах и нисхождением в ад.

Примечания