Народные русские сказки (Афанасьев)/Собака и дятел


66 
Жили мужик да баба и не знали, что есть за работа; а была у них собака, она их и кормила и поила. Но пришло время, стала собака стара; куда уж тут кормить мужика с бабой! Чуть сама с голоду не пропадает.

— Послушай, старик, — говорит баба, — возьми ты эту собаку, отведи за деревню и прогони; пусть идёт куда хочет. Теперича она нам не надобна! Было время — кормила нас, ну и держали её.

Взял старик собаку, вывел за деревню и погнал прочь.

Вот собака ходит себе по чистому полю, а домой идти боится: старик со старухою станут бить-колотить. Ходила, ходила, села наземь и завыла крепким голосом. Летел мимо дятел и спрашивает:

— О чём ты воешь?

— Как не выть мне, дятел! Была я молода, кормила-поила старика со старухою; стала стара, они меня и прогнали. Не знаю, где век доживать.

— Пойдём ко мне, карауль моих детушек, а я кормить тебя стану.

Собака согласилась и побежала за дятлом.

Дятел прилетел в лес к старому дубу, а в дубе было дупло, а в дупле дятлово гнездо.

— Садись около дуба, — говорит дятел, — никого не пущай, а я полечу разыскивать корму.

Собака уселась возле дуба, а дятел полетел. Летал, летал и увидал: идут по дороге бабы с горшочками, несут мужьям в поле обедать; пустился назад к дубу, прилетел и говорит:

— Ну, собака, ступай за мною; по дороге бабы идут с горшочками, несут мужьям в поле обедать. Ты становись за кустом, а я окунусь в воду да вываляюсь в песку и стану перед бабами по дороге низко порхать, будто взлететь повыше не могу. Они начнут меня ловить, горшочки свои поставят наземь, а сами за мною. Ну, ты поскорее к горшочкам-то бросайся да наедайся досыта.

Собака побежала за дятлом и, как сказано, стала за кустом; а дятел вывалялся весь в песку и начал перед бабами по дороге перепархивать.

— Смотрите-ка, — говорят бабы, — дятел-то совсем мокрый, давайте его ловить!

Покинули наземь свои горшки, да за дятлом, а он от них дальше да дальше, отвёл их в сторону, поднялся вверх и улетел. А собака меж тем выбежала из-за куста и всё, что было в горшочках, приела и ушла. Воротились бабы, глянули, а горшки катаются порожние; делать нечего, забрали горшки и пошли домой.

Дятел нагнал собаку и спросил:

— Ну что, сыта?

— Сыта, — отвечает собака.

— Пойдём же домой.

Вот дятел летит, а собака бежит; попадается им на дороге лиса.

— Лови лису! — говорит дятел. Собака бросилась за лисою, а лиса припустила изо всех сил. Случись в ту пору ехать мужику с бочкою дёгтю. Вот лиса кинулась через дорогу, прямо к телеге и проскочила сквозь спицы колеса; собака было за нею, да завязла в колесе; тут из неё и дух вон.

— Ну, мужик, — говорит дятел, — когда ты задавил мою собаку, то и я причиню тебе великое горе!

Сел на телегу и начал долбить дыру в бочке, стучит себе в самое дно. Только отгонит его мужик от бочки, дятел бросится к лошади, сядет промежду ушей и долбит её в голову. Сгонит мужик с лошади, а он опять к бочке; таки продолбил в бочке дыру и весь дёготь выпустил. А сам говорит:

— Ещё не то тебе будет, — и стал долбить у лошади голову. Мужик взял большое полено, засел за телегу, выждал время и как хватит изо всей мочи; только в дятла не попал, а со всего маху ударил лошадь по голове и ушиб её до смерти. Дятел полетел к мужиковой избе, прилетел и прямо в окошко. Хозяйка тогда печь топила, а малый ребёнок сидел на лавке; дятел сел ему на голову и ну долбить. Баба прогоняла, прогоняла его, не может прогнать: злой дятел всё клюёт; вот она схватила палку да как ударит: в дятла-то не попала, а ребёнка зашибла…

67 
Мужик прогнал со двора старую собаку; она придумала идти в чистое поле и кормиться полевыми мышами. Пошла в поле; увидел её дятел и взял к себе в товарищи. 

— Я голодна, — говорит собака. 

— Пойдём в деревню, — отвечает дятел, — там свадьбу справляют, будет чем поживиться. 

Птица влетела в избу, где свадьбу справляли, и зачала бегать по столам, а гости стали кидать в неё кто чем попало, всё перебили и под стол перебросали; а собака в такой суматохе незаметно пробралась в эту же избу, затесалась под стол, наелась, сколько душе угодно, и ушла. 

— Ну что — сыта? — спрашивает дятел. 

— Сыта-то сыта, да пить хочу! — говорит собака. 

— Ступай в другую избу, там старик вино цедит из бочки. 

Дятел влетел в окошко, сел на бочку и ну долбить в самое дно. Старик хотел ударить дятла, кинул в него воронкой, да не попал; воронка куда-то закатилась: старик и туда и сюда, не может найти, а из бочки вино себе льётся наземь. Собака пробралась в избу, напилась и назад. Сошлась с дятлом и говорит ему: 

— Я теперь и сыта и пьяна, хочу вдоволь насмеяться!

— Ладно, — отвечает дятел. 

Вот увидали они, что работники хлеб молотят. Дятел тотчас сел к одному работнику на плечо и стал клевать его в затылок; а другой парень схватил палку, хотел ударить птицу, да и свалил с ног работника. А собака от смеха так и катается по земле! 

После того дятел с собакою пустились в чистое поле и повстречали лисицу. Дятел начал манить лисицу; чуть-чуть подымется вверх и опять опустится вниз; лиса ну гоняться за ним по́ полю, а собака подкралась сзади к лисице, подползла на брюхе, хвать её и начала грызть. На ту пору ехал в город мужик с возом горшки продавать, увидел, что собака лису давит, прибежал к ним с поленом, ударил со всего размаху, убил и ту и другую. Озлился дятел на старика; сел его лошади на голову и стал выклевывать ей глаза. Мужик бежит с поленом, хочет убить дятла; прибежал, как хватит — лошадь тут же и повалилась мёртвая. А дятел увернулся, перелетел на́ воз и пошёл бегать по горшкам, а сам так и бьёт крылами. Мужик за ним и ну поленом по возу-то, по возу-то. Перебил все горшки и пошёл домой ни с чем, а дятел улетел в лес.