ЭСБЕ/Николай I
Николай I — император Всероссийский, третий сын императора  и императрицы , род. 25 июня 1796 г., учиться начал с 1802 г., причем главный надзор за его воспитанием был поручен ген. . Человек суровый, жестокий и до крайности вспыльчивый, Ламсдорф не обладал ни одной из способностей, необходимых для воспитателя; все старания его направлены были к тому, чтобы сломить волю своего воспитанника и идти наперекор всем его наклонностям; телесные наказания практиковались им в широких размерах. В числе преподавателей вел. князя были такие лица, как Аделунг, Балугьянский, Шторх, но ходу учебных занятий мешало расположение его к военным упражнениям, которое императрица Мария Федоровна тщетно старалась ослабить. Вступив в 1817 г. в брак с дочерью прусск. короля ,  (I, 373), вел. князь жил счастливой семейной жизнью, не принимая участия в государственных делах; до вступления своего на престол он командовал лишь гвардейской дивизией и исполнял (с 1817 г.) обязанности генерал-инспектора по инженерной части. Уже в этом звании он обнаруживал большую заботливость о военно-учебных заведениях: по его почину заведены были в инженерных войсках ротные и батальонные школы, а в 1819 г. учреждено Главное инженерное училище (ныне Николаевская инженерная акад.); его же инициативе обязана своим возникновением «Школа гвардейских подпрапорщиков» (ныне Николаевское кавалерийское училище). После бездетного императора Александра престол, в силу законов о престолонаследии, должен был перейти к брату его,  (XVI, 74), который и носил титул цесаревича. Но еще в 1819 г. имп. Александр I в интимном разговоре сообщил Н. Павловичу, что ему предстоит вскоре вступить на престол, так как он решил отречься от престола и удалиться от мира, а брат Константин также отказывается от своих прав на престол (ср. записки императрицы Александры Федоровны в «Русск. Старине», 1896, № 10). Имеются указания, что после этого разговора вел. кн. Н. Павлович усердно стал заботиться о восполнении своего образования путем чтения. Не имея, однако, официального удостоверения об отречении вел. кн. Константина от прав на престолонаследие, Н. Павлович, по получении в Петербурге известия о кончине Александра I, первый принес присягу императору Константину. Вслед за тем, в чрезвычайном собрании государств. совета, был вскрыт запечатанный пакет, положенный там императ. Александром I еще в 1823 г., с собственноручной надписью: «Хранить до моего востребования, а в случае моей кончины раскрыть прежде всякого другого действия, в чрезвычайном собрании». Такие же запечатанные пакеты хранились еще в синоде, сенате и моск. Успенском соборе; содержание их никому не было известно. В этих пакетах оказались: 1) письмо цесаревича Константина Павловича к покойному государю от 14 янв. 1822 г. о добровольном отречении от престола, с просьбой утвердить такое намерение его императорским словом и согласием вдовствующей государыни Марии Федоровны; 2) ответ Александра I от 2 февраля того же года о согласии на просьбу Константина Павловича как с его стороны, так и со стороны императрицы-матери; 3) манифест от 16 авг. 1823 г., утверждающий право на престол, по случаю добровольного отречения цесаревича, за вел. кн. Н. Павловичем. По вскрытии этих документов, вел. кн. Н. Павлович все же отказался провозгласить себя императором до окончательного выражения воли старшего брата. Подтверждение последним прежнего своего отречения было получено в Петербурге 12 дек., и в тот же день последовал манифест о восшествии на престол Н. I. В день обнародования манифеста, 14 дек., когда гвардия должна была принести присягу, в Петербурге вспыхнул мятеж, явившийся результатом заговора декабристов (XII, 117). На Петровской площади собрались отказавшиеся присягнуть Н. Павловичу две роты лейб-гвардии московского полка, часть лейб-гренадерского полка и гвард. экипажа. Император собрал вокруг Зимнего дворца остальную часть гвардии и лично принял над ней начальство. Сначала он старался образумить мятежников мерами увещания, для чего отправил к ним двух митрополитов и петерб. ген.-губ., гр. Милорадовича. Увещания не подействовали; Милорадович был убит выстрелом из пистолета; тогда император приказал полкам конногвардейскому и кавалергардскому идти в атаку; атака кавалерии была отбита, но после трех картечных выстрелов мятежники рассеялись. Через три дня издан был манифест, возвещавший, что в злодеяниях 14 дек. «ни делом, ни намерением не участвовали впавшие в заблуждение роты нижних чинов»; последние невиновны, но «преступников правосудие запрещает щадить». О результатах деятельности верховной следственной комиссии и верховного уголовного суда — см. Заговор декабристов (XII, 119). 22 авг. 1826 г. имп. Н. I короновался в Москве, а в 1829 г. в Варшаве возложил на себя и польскую корону. Царствование имп. Н. I началось попытками реформ, которые всего более выразились в деятельности «секретного комитета 6 дек. 1826 г.», учрежденного, с одной стороны, для рассмотрения бумаг, оставшихся в кабинете имп. Александра I, а с другой — для пересмотра государственного устройства и управления. Председательствовал в этом комитете председатель госуд. совета гр. В. П. Кочубей, а деятельнейшим членом его был М. М. Сперанский. Комитет выработал ряд проектов преобразования как центральных, так и губернских учреждений; предполагалось, между прочим, внести в организацию министерств хорошие стороны коллегиального устройства, но без восстановления самых коллегий, а также осуществить принцип отделения судебной власти от административной. В этом же комитете был подготовлен проект «дополнительного закона о состояниях», которым предполагалось отменить производство в гражданские чины, ограничит доступ в дворянство, установить институт заповедных имуществ, преобразовать почетное гражданство. Особенно существенные изменения предполагалось внести в положение крепостных крестьян (см. XVI, 698). Все эти работы комитета 6 дек. были одобрены императором и должны были поступить на рассмотрение государственного совета, но в действительности обсуждению его подвергся один только проект закона p состояниях, который и был принят; обнародованию его помешали, однако, возражения вел. кн. Константина Павловича, нашедшие себе неожиданное подкрепление в западно-европейских революционных событиях 1830 г. Некоторые из предположений комитета 6 дек. были впоследствии осуществлены порознь, но лишь наименее существенные, частью подвергшиеся, притом, коренным изменениям (закон 1831 г. о дворянских собраниях, правила 1845 г. о заповедных имуществах, закон 1846 г. о затруднении способов приобретения дворянства, учреждение в 1832 г. почетного гражданства, несколько частных мер, благоприятных крепостным крестьянам; см. XVI, 690). В царствование Н. I господствовала деятельность охранительная, направленная к ограждению России от зап.-европейских революционных влияний, путем опеки и детальной регламентации всех проявлений народной и общественной жизни. К двум прежним устоям русской государственности — православию и самодержавию — официально прибавлен в формуле, возвещенной министром народного просвещения Уваровым, еще один: народность. Сущность официального представления о народности сводилась к тому, что Россия есть совершенно особое государство и особая национальность и потому отличается и «должна» отличаться от Европы всеми основными чертами национального и государственного быта; к ней совершенно неприложимы требования и стремления европейской жизни; в ней одной господствует истинный порядок вещей, согласный с требованиями религии и истинной политической мудрости. В этой системе были и неясности, всего рельефнее сказывавшиеся в крестьянском вопросе. Общественный строй России признавался идиллически-патриархальным, но в основе его лежало крепостное право, а последнее, «в нынешнем положении» его, сам Н. I признавал злом, устранение которого, по словам императора, было бы, однако, «злом еще более гибельным». Отсюда стремление к «переходным» мероприятиям, какими явились закон 1842 г. об обязанных крестьянах (XVI, 700) и учреждение в 1837 г. министерства государственных имуществ, имевшего главной своей задачей попечительство над казенными крестьянами (XVI, 694). Учреждением этого министерства осуществлялась одобренная еще комитетом 6 дек. 1826 г. мысль М. М. Сперанского, что «одним из первых и надежнейших средств для улучшения состояния помещичьих крестьян должно быть учреждение лучшего хозяйственного управления для крестьян казенных, которое могло бы послужить образцом для частных владельцев». Более решительные меры к ограничению крепостного права в виде «инвентарных правил» приняты были при имп. Н. I в Западном крае, что обусловливалось соображениями политического свойства (см. XVI, 702). Дальше этого император, шесть раз учреждавший специальные секретные комитеты для рассмотрения крестьянского вопроса, идти не решался. Другим предметом заботливости Н. I служило улучшение судоустройства и судопроизводства. Многое ожидалось в этом отношении от обширных кодификационных работ, предпринятых имп. Н. I уже через полтора месяца по вступлении на престол. Благодаря неутомимой деятельности Сперанского, вновь учрежденное II отделение Собственной Е. И. В. Канцелярии в 1832 г. изготовило Свод законов (см.) , которому предшествовало Полное собрание законов (см.). По приведении в известность отечественного законодательства поставлен был вопрос об его усовершенствовании. Н. I повелел начать пересмотр с уголовных законов, что и привело к изданию в 1845 г. Уложения о наказаниях исправительных и уголовных (см.). При издании Уложения, между прочим, проведена была отмена кнута, в принципе, решенная еще при Александре I, но наряду с этим двухвостая плеть была заменена треххвостой. Главные недостатки судебного и административного строя — многочисленность инстанций, бумажное производство, продажность многочисленного и малообеспеченного чиновничества, полное отсутствие гласности — остались неустраненными. В первый же год своего царствования Н. I учредил III отделение Собственной Е. И. В. Канцелярии, органом которого являлся корпус жандармов; в лице последнего имелось в виду «создать, наряду с полицией карательной, полицию покровительственную». Известен рассказ, может быть не безусловно достоверный, но весьма характерный, об ответе, данном императором шефу жандармов Бенкендорфу на его неоднократную просьбу об инструкции; подавая ему платок, император сказал: «Вот тебе моя инструкция; чем больше слез ты утрешь, тем точнее исполнишь мою волю». Результаты деятельности нового учреждения вовсе не соответствовали надеждам, которые на него возлагал император. Столь же мало плодотворным оказалось усиление военного элемента в делах управления. Многие чисто гражданские отрасли администрации, вместе с соответствующими учебными заведениями (ведомства межевое, лесное, путей сообщения, горное, инженерное), получили военную организацию, поглощавшую массу сил без малейшей пользы для сущности дела. Уголовное судопроизводство по многим родам дел также переходило в ведение военных судов. В устройстве самой армии, в которой видели залог внешнего политич. могущества и внутреннего спокойствия, главнейшую роль играла парадная выправка, а в критическую минуту крымской войны выяснилось, что из-за этого были упущены из виду существенные потребности армии в военное время, между прочим — вооружение, оказавшееся совершенно неудовлетворительным в сравнении с вооружением неприятельских войск. Вся тяжесть содержания армии, как и податное бремя вообще, ложилась на наименее имущие классы. В систему налогов никаких существенных нововведений введено не было. Рекрутская повинность была упорядочена изданием рекрутского устава (1832), но лучшие молодые силы народа по-прежнему поглощались армией безвозвратно, вследствие крайне продолжительного срока службы. В период времени с 1825 по 1854 г. численность армии и флота возросла почти на 40%, а ежегодные расходы на их содержание увеличились на 70%. Из общего бюджета обыкновенных государственных доходов вооруженные силы поглощали, в среднем, свыше 40%. За этот же период времени государственные расходы увеличились со 115 до 313 млн. руб. в год, а доходы — со 110 до 260 млн. руб. Для покрытия постоянных дефицитов заключились внешние займы (см. Кредит, XVI, 620). В области финансовой (см. Канкрин и Вронченко) наиболее крупным мероприятием явилась замена в 1843 г. ассигнаций кредитными билетами (XVI, 612). В области экономической полнейшая отсталость России была совершенно очевидна. Она считалась «житницей Европы», но Европе она поставляла только сырье, да и то через посредство иностранных купцов, а обратно получала свое же сырье в виде готовых фабрикатов. Русская промышленность ограничивалась простейшими производствами; все изделия сколько-нибудь тонкие или сложные или поставлялись иностранной торговлей, или готовились в России у иностранных заводчиков и иностранными мастерами, у которых русские ничему не могли научиться, так как при господстве крепостного права и духа правительственной регламентации не оставалось места частной предприимчивости. По той же причине не могли принести пользы и заботы о распространении технического образования. Шаг вперед представляло только проведение Николаевской железной дороги, осуществившееся, вопреки мнению Канкрина, по личному настоянию императора Н. I. В сфере церковной система опеки и регламентации приводила ко взгляду на раскол, как на вопиющее нарушение дисциплины. Раскол искоренялся на бумаге, а на деле вовсе не уменьшался; преследование порождало даже новые секты. Крупнейшим событием в сфере церковной является воссоединение в 1839 г. униатов (см. Уния). В сфере образования особое внимание государя привлекали военно-учебные заведения. Учреждены Академии военная и морская; вновь открыто 11 кадет. корпусов. В корпусах господствовала система внешней военной дрессировки с малолетства, пренебрегавшая общим образованием и мало подготовлявшая к самостоятельному и сознательному действию на военном поприще. Из гражданских учебных заведений при Н. I открыты: в СПб. — Технологический институт (1828 г.), Училище правоведения (1835 г.) и Строительное училище (1842 г. — ныне Институт гражданских инженеров импер. Н. I); в Москве — Школа технического рисования (1826 г.), Ремесленное учебное заведение при воспитательном доме (1830 г., ныне Техническое училище) и Константиновский межевой институт (1844 г.); затем еще Горыгорецкий земледельческий институт (1840 г.), Практическое учебное заведение близ Дерпта (1834 г.) и Ветеринарный институт в Дерпте (1848 г.). Особый комитет, учрежденный в 1826 г. под председательством Шишкова, имел задачей установление единства в уставах общих учебных заведений. Уже в 1827 г. состоялся указ, через 10 лет подтвержденный, чтобы в университеты и др. высшие учебные заведения принимались только лица свободных состояний. Целым рядом мер правительство стремилось оградить гимназии и университеты от возраставшего наплыва молодых людей, происходивших из низших слоев общества; высшее образование признавалось для них бесполезным, «ибо, составляя лишнюю роскошь, оно выводит их из круга первобытного состояния без выгоды для них и государства». По уставу гимназий и училищ уездных и приходских 8 дек. 1828 г., приходские и уездные училища утратили характер приготовительных заведений для гимназий, и каждый из этих трех разрядов училищ получил свой законченный круг учебных предметов. В 1828 г. возобновлен Главный педагогический институт; по закрытии Виленского университета (1832 г.) учрежден был Университет в Киеве, в 1835 г. изданы общий университетский устав и положение об учебных округах. Университетам предоставлена известная доля самоуправления (выбор ректора и профессоров), за ними упрочена собственная цензура, увеличено число кафедр (между прочим, русск. история получила право на самостоятельное преподавание, учреждена кафедра истории и литературы славянских наречий). Учреждена Астрономич. обсерватория в Пулкове, снаряжена археографическая экспедиция и открыты археографические комиссии (II, 221), учрежден Профессорский институт в Дерпте и введена посылка за границу молодых ученых для подготовки к профессорской кафедре. Цензура (см.), для которой в 1828 г. впервые издан был общий устав, продолжала быть весьма суровой, что отражалось и на литературной производительности: в пятилетие 1833—37 гг. издано было 51828 соч., в 1838—42 гг. — 44609 соч., в 1843—47 гг. — 45795 соч.; в частности, уменьшалось число сочинений по теории словесности и искусств, по философии и по отечественной истории. Циркуляр гр. Уварова от 1 окт. 1836 г. по цензурному ведомству запрещал входить с представлениями о разрешении новых периодических изданий. Западно-европейские революционные события 1848 г., не находившие никакого отклика в России, тем не менее отозвались у нас усилением реакции. Цензурные стеснения были доведены до крайнего предала в так назыв. комитете 2 апреля (1848 г.), или «негласном комитете». За университетами установлен исключительный надзор; в 1850 г. прекращено преподавание философии. Ряд мер, между прочим, увеличение платы за слушание лекций, привел к уменьшению числа студентов: в 1836 г. в 5 русск. университетах (со включением Дерптского) насчитывалось 2002 студента, в 1848 г. — 3998, в 1850 г. — 3018; такие же колебания замечаются и в числе учащихся в гимназиях, да и самих гимназий (VIII, 704). Прекращена посылка молодых ученых за границу. Выдача заграничных паспортов, сильно затрудненная законом 18 февр. 1831 г., была фактически почти прекращена законом 25 июня 1851 г., сократившим дозволенный срок отлучки до одного года (для дворян — до 2 лет) и установившим с каждого лица обоего пола, означенного в заграничном паспорте, особую пошлину в размере 250 руб. за каждое полугодие (в случае болезни — 50 руб.).

При вступлении на престол имп. Н. I между Россией и Персией происходили пограничные споры. В 1826 г. Персия, без объявления войны, открыла военные действия. Генерал Мадатов разбил персидский авангард у р. Шамхоры (2 сент.); Паскевич, хотя и располагал вдесятеро слабейшими силами, под Елизаветполем (13 сент.) обратил в бегство главные персидские силы. В марте 1827 г. Паскевич перенеся, войну на персидскую территории, 1 окт. взял Эривань и 10 февраля 1828 г. заключил туркманчайский мирный договор, по которому Россия приобрела области Эриванскую и Нахичеванскую. Турция, вопреки бухарестскому трактату, уничтожила автономию дунайских княжеств и грозила Сербии. Ультиматум, посланный имп. Н. I в марте 1826 г., послужил основанием аккерманской конвенции, заключенной между Россией и Турцией 25 сентября 1826 г. и обеспечившей автономию дунайских княжеств и Сербии. В греческом вопросе Н. I вступил в соглашение с Англией, выразившееся в «Петербургском протоколе» от 4 апреля 1826 г.; за ним последовал «Лондонский трактата», от 6 июля 1827 г., подписанный от имени России, Англии и Франции (см. Греция, IX, 654). 8 (20) окт. 1827 г. наваринская битва (XX, 400) уничтожила турецко-египетский флот и повлекла за собой русско-турецкую войну 1828—29 гг. (см.). Война эта, в которой имп. Н. I принимал личное участие, не исполняя, однако, обязанностей главнокомандующего, закончилась адрианопольским мирным трактатом, заключенным 2 (14) сент. 1829 г. По этому трактату Россия удержала за собою Георгиевское гирло Дуная, с обязательством не строить на островах укреплений, а в Азии присоединила к своим владениям часть Ахалцихского ханства, с крепостями Ахалцихом и Ахалкалаки, и кавказский берег Черного моря, с Анапой. Результатом адрианопольского мира было, наконец, провозглашение независимости Греции (IX, 654). Несмотря на военные успехи, со стороны России, по словам С. С. Татищева, «не было сделано ни малейшей попытки связать нравственные и материальные интересы христианских народов Балканского полуострова с нашими, развить и упрочить те задатки общения, которые заключались в единстве веры, отчасти в племенном родстве, наконец, в исторических преданиях». Не поощряя стремлений христианского населения Турции освободиться из-под ее власти, русское правительство поддерживало Порту против мятежного египетского паши (см. Восточный вопрос, VII, 303). Заключенная при этом Гункьяр-Скелиссийская конвенция (1833) обязала Турцию закрыть для военных судов всех наций проход через Дарданелльский пролив. По убеждению имп. Н. I, это постановление, предохраняя русские берега Черного моря от неприятельского нашествия, стоило двух союзных армий. Крымская война доказала, что даже по превращении этой статьи в международный акт, гарантированный всеми державами (в 1841 г.; см. Дарданеллы, X, 138), закрытие проливов зависит фактически от отношений Порты к России. Под конец своего царствования имп. Н. I изменил свое отношение к Порте и предложил Англии произвести раздел Турции, хотя именно Англия всеми мерами противодействовала в Турции русскому влиянию. Признавая химерами все проекты завоевания Индии, Н. I выдвинул теорию о странах-«буферах», которые разделяли бы в Средней Азии владения России и Англии и тем самым предупреждали бы возможность столкновения между ними. Убежденный, что в недрах громадного азиатского материка довольно места для мирного сожительства русских и англичан, имп. Н. I неуклонно продолжал поступательное движение России в Средней Азии. Упрочение за Россией киргизской степи (см. Киргиз-кайсаки, XV, 99) создало необходимость охранения киргизов от насилий и хищничества хивинцев, кокандцев и поддерживаемых ими туркмен, господствовавших по течению Сыр-Дарьи. Военные действия с хивинцами начались в 1839 г. неудачным походом генерала Перовского, и возобновились в 1847 г., с укреплением русских на низовьях Сыр-Дарьи. В 1850 г., последовал целый ряд столкновений с кокандцами, имевший результатом занятие русскими Заилийского края и кокандской крепости Ак-Мечеть (ныне Перовск). На дальнем Востоке заняты были гр. Муравьевым-Амурским (XX, 193) левый берег и устье Амура. На Кавказе во все царствование Н. I велась, без решительных результатов, неустанная борьба с горцами (см. Кавказские войны, XIII, 857 и след.). По отношению к Зап. Европе основным принципом политики Н. I была борьба с революционным духом, заставлявшая Россию, по словам гр. Нессельроде, «поддерживать власть везде, где она существует, подкреплять ее там, где она слабеет, и защищать ее там, где открыто на нее нападают». Вопреки представлениям гр. Нессельроде, находившего, что России нет основания впутываться в бельгийские дела, готовился поход русских войск в Зап. Европу для восстановления порядка, нарушенного во Франции и Бельгии революцией 1830 г., но этому помешало польское восстание 1830—31 гг. (см.), подавленное после 9-месячной кровопролитной борьбы. За свою попытку Польша заплатила потерей конституции, замененной Органическим статутом (см. Царство Польское). Около этого времени (1831 г.) Н. I возымел мысль отдать Австрии и Пруссии часть только что усмиренной польской территории, за Вислой и Наревом. Проект этот подробно мотивирован в собственноручной записке имп. Н. I, напеч. в 8-м томе «Собрания трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами», изд. Ф. Ф. Мартенсом (СПб., 1888). Из нем. источников известно, что проект этот не встретил сочувствия в Берлине или к нему не отнеслись там серьезно. После усмирения Польши имп. Н. I желал принять общие и положительные меры прежде всего против поляков, а затем против либералов и революционеров вообще. В этом смысле между Россией, Австрией и Пруссией состоялось соглашение 1833 г., которым признаны «истинные начала права вмешательства» — право и обязанность союзных государей оказывать друг другу помощь в политических кризисах. По личной инициативе имп. Н. I состоялось в 1846 г. присоединение Кракова (см.) к Австрии. В течение всего царствования имп. Н. I русская дипломатия постоянно отдавала предпочтение австрийским интересам перед прусскими, несмотря на услуги, оказываемые Пруссией России. Русский посланник в Берлине занимал исключительное положение: он имел надзор за немецкой печатью, требовал для нее цензурных стеснений, вообще заботился о внутреннем благоустройстве страны. Прежде чем дать своей стране сословное представительство (1847 г.), прусский король Фридрих-Вильгельм IV должен был выдержать трудную дипломатическую борьбу; но все представления, сделанные им имп. Н. I, не спасли его от гнева русского императора. В возникшем затем между Пруссией и Австрией споре о гегемонии в Германии Россия открыто приняла сторону Австрии. Имп. Н. I принудил Пруссию отказаться от военных действий против Дании (см. Германия, VIII, 505) и от национально-патриотических попыток, закончившихся, вследствие того, «ольмюцким позором» (см. VIII, 506). В 1847 г., во время конституционного движения в Италии, Н. И. приказал отпустить заимообразно австр. правительству 6 млн. руб. из русского государственного казначейства и обещал, в случае надобности направить все находящиеся в распоряжении его силы на защиту австр. владычества в Ломбардии против Пьемонта и Франции. Высшей точки своего напряжения политика эта достигла в 1849 г., когда русские войска усмирили Венгрию, восставшую против Австрии (см. Венгерская война, V, 872). В конечном результате Россия возбудила к себе всеобщее нерасположение Европы, что и было основной причиной восточной войны (VII, 290). Война эта раскрыла, что во внутренней жизни России, при внешнем благоустройстве, царила полнейшая безурядица. Непригодность вооружения, отсутствие дорог, неустройство интендантской части дали себя почувствовать на первых же порах войны; везде обнаружилось казнокрадство и взяточничество. Могучая натура имп. Н. I не выдержала жестоких испытаний крымской кампании; нравственное потрясение сломило железное здоровье императора, надорванный организм не вынес простуды, и имп. Н. I скончался 18 февр. 1855 г. Как монарх, он любил окружать себя царской пышностью, как человек — отличался умеренностью и беспритязательностью. В критические минуты он выказывал большое самообладание и мужество; так, напр., в холерном 1831 г. он, без всякой охраны, появился на Сенной площади среди бушующей толпы и одним своим словом привел ее в повиновение. Дети имп. Н. I: имп. Александр II; вел. кн. Мария Николаевна, в замужестве герцогиня Лейхтенбергская; вел. кн. , в замужестве королева Вюртембергская; вел. кн. Александра Николаевна (1825—44), супруга принца Фридриха Гессен-Кассельского; вел. кн. Константин Николаевич; вел. кн. Николай Николаевич; вел. кн. Михаил Николаевич.

Ср. Lacroix, «Histoire de la vie et du règne de Nicolas I» (Пар., 1864—75; труд неоконченный; автор пользовался материалами барона Корфа); Thouvenel, «Nicolas I et Napoléon III» (IL, 1891); Th. v. Bernhardi, «Unter Nicolaus I u. Friedrich-Wilhelm IV» (Лейпц., 1893); бар. M. A. Корф, «Восшествие на престол имп. Н. I» (СПб., 1877); гр. Блудов, «Последние часы жизни имп. Н. I» (СПб., 1855); «Сборник Русск. Истор. Общ.», т. 74 и 90 (бумаги секретного комитета 6 дек. 1826 г.) и 98 (материалы бар. Корфа и др.); труды С. С. Татищева (см.); Ярош, «Имп. Н. I» (Харьков, 1890); Лалаев, «Имп. Н. I, зиждитель русской школы» (СПб., 1896); «Имп. Н. I и 2-я франц. революция» («Рус. Вестн.», 1896, № 12 и 1897); Коргуев, «Русский флот при Н. I» («Морск. Сборн.», 1896); Савельев, «Истор. очерк инженерного управл. при Н. I» (1897); Пыпин, «Характеристика литератур. мнений с 20-х по 50-е гг.» (СПб., 1890).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Российские императоры
ЭСБЕ:Романовы
ЭСБЕ