ЭСБЕ/Проза
Проза. — Характеристика П. как особого склада мысли и речи, в известных отношениях противоположного поэтическому, сделана в статье Поэзия. С этой точки зрения П. тождественна с наукой; противоположение научного закона и поэтического типа вполне исчерпывает отношения между поэзией и П. Это противоположение яснее всего определено Вильг. Гумбольдтом: «поэзия берет действительность в ее наглядном проявлении, в том виде, в каком она доступна внутренним и внешним чувствам, не заботясь о том, что, собственно, делает ее действительностью, и даже намеренно отталкивая от себя этот вопрос. Переработав это наглядное проявление действительности в образ, она воплощает в нем художественно идеализированное целое. П., напротив, доискивается в действительности именно того, чем она коренится в бытии, тех нитей, которыми она с ним связана; связав затем отвлеченной формулой факт с фактом и понятие с понятием, она представляет их объективную связь в форме идеи» («О различии организмов etc.»). Нельзя противополагать поэзию и П. ни с точки зрения различия субъективности и объективности — разница здесь только в степени, — ни с точки зрения их влияния на чувство — эстетический и эмоциональный характер могут быть в высокой степени свойственны и П., — ни с точки зрения их материала — мир ирреальный в некоторых своих построениях доступен именно только П., науке, а не поэзии: таковы математические учения о многомерных пространствах, более далеких от того, что мы называем действительностью, чем самые идеальные измышления самого необузданного поэта-фантаста. Ввиду этого сходства поэзии и П. и по целям (познание) и по материалу (мир реальный и идеальный) невозможно определять П., как «те словесные произведения, в которых, по требованию и для удовлетворения собственно мыслящей силы души, воспроизводится в слове мир действительный или мир нашей мысли, с целью исследовать истину в области того и другого мира». В этом определении, выставленном старой эстетической теорией, нет ничего, что не было бы свойственно и поэзии. Иное, внешнее понимание термина прозы — вместе с иным пониманием слова поэзия — проводит между ними более определенное различие: это — отождествление поэзии со стихами, которое, собственно, и подало повод к выделению П. (prorsa, т. е. oratio proversa, речь, свободно стремящаяся вперед, в то время как стих должен всегда возвращаться обратно, versus), как особого вида речи, а вместе с тем и словесных произведений. С точки зрения науки, которая знает и художественные романы, и даже «стихотворения» в П., и дидактические (т. е. прозаические) произведения в стихах, такое деление принято быть не может, но в обыденной речи, за отсутствием других терминов, оно держится. Необходимо, однако, указать, что и прозаическая речь не так «свободна», как это может казаться с первого раза: ее структура подчинена своим законам, более сложным и менее уловимым, чем законы стихотворного ритма, но тем не менее несомненным. В ней нет рифмы и однообразия стихов и стоп, но есть иные проявления внешней симметрии и последовательности. На своеобразие прозаического ритма указывает с особенной очевидностью не столько дурная, негармоническая П., сколько попытки дать П. стихотворный ритм (так называемая «рубленая П.»), действующие самым антиэстетическим образом. Деление П. на роды и виды (повествование — летопись, записки, биография, характеристика, некролог, история; описание — ученое и художественное, путешествие; рассуждение — аналитическое и синтетическое, критика; речь ораторская — политическая, судебная, академическая, духовная, спич), которым в современных учебниках исчерпывается вся теория П., не имеет ни научного значения, ни дидактических достоинств; то, что в ней есть научного, заимствовано из логики, остальное — мертвое наследие старинной риторики.

ЭСБЕ:Литература