ЭСБЕ/Политическая экономия
Политическая экономия (предмет и определение науки, место ее среди прочих наук, задачи и методы, исторический очерк экономических школ). — Предметом П. экономии как науки является хозяйственная деятельность человека, т. е. целесообразная деятельность, направленная на создание так наз. хозяйственных благ; одни экономисты относят к этим последним только материальные предметы, другие — также и нематериальные блага. Как одна из общественных наук, П. экономия занимается, впрочем, не самыми хозяйственными действиями людей (подлежащими ведению технических наук), а отношениями, возникающими при хозяйственной деятельности. Итак, П. экономия есть наука, изучающая общественные отношения людей, возникающие на почве их хозяйственной деятельности. Название «П. экономии», впервые употребленное в сочинении Монкретиена в 1615 г., получило наибольшее распространение в Англии, отчасти во Франции и России; в Германии она носит обыкновенно название «науки о народном хозяйстве» (Volkswirtschaftslehre) или «национальной экономии» (Nationalökonomie). Все эти названия не могут быть признаны вполне удачными. Адольф Вагнер, Дитцель, Шёль, Маршаль и др. предлагают заменить их термином «социальная экономия» или, лучше, «социальная экономика», так как этим отмечается принадлежность к группе общественных наук. Задачи социальной экономики двоякого рода — теоретические и практические. Вообще говоря, теория экономики изучает то, что есть, а практическая ее часть — то, что должно быть. По определению Ад. Вагнера, теоретические задачи сводятся к установлению и выяснению хозяйственных явлений, к выделению среди них типов и к отысканию причинной связи между явлениями (последняя задача — самая главная; первые две служат подготовительной к ней стадией), а практические задачи заключаются в оценке значения хозяйственных явлений, в определении целей хозяйственной деятельности и путей, которые к ним ведут. Таким образом, наука социальной экономики может быть разделена на три части: 1) конкретная экономическая наука, изучающая историю хозяйственного быта разных народов и описывающая современное экономическое состояние их (экономическая история и статистика как изучение конкретных явлений); 2) теория социальной экономики, изучающая типы хозяйственных явлений и законы их причинной связи (теоретическая наука); 3) экономическая политика, которая занимается мерами, всего лучше содействующими целям хозяйственной деятельности народа, т. е., главным образом, развитию народного благосостояния (практическая наука). Так как жизнь человечества не остается неподвижной, а непрерывно изменяется и развивается, то теория социальной экономики не может вырабатывать законов, которые оказывались бы действительными для всех времен и народов. Среди экономических законов существуют более общие, представляющие порядок сосуществования и последовательности хозяйственных отношений в их историческом развитии (законы исторического развития, законы эволюции); другие законы имеют силу лишь в пределах одной эпохи хозяйственной жизни (напр. в пределах ойкосного хозяйства классической древности, феодального строя средних веков, капиталистического строя современного народного хозяйства). Теория социальной экономики разделяется обыкновенно на следующие части: 1) общая часть, где трактуется об общих экономических понятиях, о методологии экономических наук, 2) учение о производстве 3) учение об обмене, 4) учение о распределении и 5) учение о потреблении. Это разделение соответствует тому процессу, который проходят хозяйственные блага с момента их появления и до исчезновения при потреблении. Экономическая политика разделяется на экономику сельского хозяйства, промышленности и торговли. Из методов исследования индукция в области социальной экономии служит, прежде всего, для констатирования хозяйственных явлений и выделения среди них типов: наблюдая отдельные случаи денежного обмена, получения ренты или заработной платы, образования синдикатов и т. д., мы выясняем общие признаки явлений денежного обмена, ренты, синдиката и создаем понятия этих явлений. Далее, индукция дает материал для установления основных посылок, из которых делаются дедуктивные выводы. Путем наблюдения выясняется, какие мотивы представляются в экономической области господствующими, какие принципы служат фундаментом хозяйственной деятельности. В области теории индукция необходима для построения законов эволюции, получаемых путем наблюдения частных проявлений закономерности в смене и развитии хозяйственных явлений, а затем путем их обобщения. Наблюдая, положим, в целом ряде стран образование общинной собственности, разложение ее и появление частного землевладения, мы отвлекаем общие черты развития земельных отношений и выводим закон эволюции. Раскрытие таких законов представляет особые трудности ввиду сложности экономических форм; в настоящее время к нему сделаны только первые шаги. Некоторые называют индуктивный метод, применяемый к политической экономии, «историческим». Такое словоупотребление неправильно; особого «исторического» способа раскрытия законов эволюции экономических явлений не существует, здесь применяется индукция, но лишь исторического характера. Индукция служит также для проверки выводов, полученных дедуктивным путем. Дедукция применяется к построению экономических законов в пределах определенных стадий хозяйственной жизни. Из всей массы встречающихся в жизни воздействий берутся только некоторые, наиболее общие и наиболее распространенные моменты, и затем исследуется зависимость от них изучаемого явления. При выяснении, напр., законов капиталистического строя народного хозяйства в качестве таких основных посылок принимается: 1) что хозяйственными действиями человека управляет исключительно личный интерес, стремление получать наибольшие выгоды при наименьших пожертвованиях (предположение так назыв. «экономического человека»), 2) что люди являются вполне свободными в своих действиях (труд и капитал беспрепятственно переносятся из одной сферы применения в другую) и 3) что каждый правильно понимает свой интерес. Выводы о порядке сосуществования и последовательности хозяйственных явлений делаются в предположении, что они происходят исключительно в среде указанных моментов: игнорируется, напр., влияние обычая и других мотивов, независимых от личного интереса. Получаемые при этом заключения далеко не отражают в себе действительную жизнь во всей ее сложности; необходимо поэтому при дальнейшем изучении включать постепенно усложняющие факторы и исследовать, каким образом при этом будет видоизменяться результат. Принимается в расчет действие других человеческих мотивов, государственного вмешательства, ограничений свободы хозяйственной деятельности — и таким образом постепенно совершается приближение к явлениям действительной жизни. И при таких поправках, однако, дедуктивный метод не может дать в экономической науке закономерностей, вполне совпадающих с наблюдаемым в жизни (с так назыв. эмпирическими законами). Другими словами, дедуктивные выводы всегда носят до известной степени гипотетический характер. Это не может быть иначе, так как дедукция имеет дело не с реальными явлениями и отношениями, а с воображаемыми. Для поверки дедуктивных выводов часто обращаются к сравнению их с реальными явлениями; если в последних проявляется та же общая тенденция, которая установлена дедуктивным исследованием, то научный вывод может считаться экономическим законом. Значение дедуктивного исследования во всяком случае очень велико: только этим путем можно получить какие-либо закономерности по отношению к явлениям, отличающимся сложностью и запутанностью и иначе совсем не поддающимся изучению.

Исторический очерк направлений в экономической науке. В древности и в первую половину средних веков экономическая наука не могла развиться вследствие целого ряда обстоятельств. Человеческая мысль, вступив на путь теоретических изысканий, обратилась, прежде всего, к выяснению основных законов физической природы, более простых и доступных для наблюдения. С другой стороны, преобладание натурального хозяйства не давало широкого места явлениями экономического оборота. Промышленная и торговая деятельность в древности была вообще презираема и предоставлялась рабам; естественно, что и изучение происходящего в этой сфере представлялось недостойным для мыслителей. Хозяйственная деятельность оставалась притом на низкой ступени развития вследствие недостаточного знания естественных законов и способов эксплуатации сил природы. В эпоху классической древности мы встречаем главным образом трактаты, посвященные домоводству, домашней экономии (сочинение Ксенофонта: «Oeconomica», труд Аристотеля под таким же названием, работы Катона, Варрона, Колумеллы). Только иногда мы встречаем у древних писателей замечания о явлениях народного хозяйства, напр. о деньгах и частной собственности (у Аристотеля), о разделении труда (у Платона), о проценте, о рабстве и т. д.; но они не приведены в систему и вплетены в изложение других наук (главным образом — политики). В средние века научные изыскания долго были совсем заброшены, так как все силы народов сосредоточились на устранении беспорядка и смут, которые внесло в европейскую жизнь переселение народов. Когда с водворением относительного спокойствия возникает вновь, мало-помалу, интерес к науке, социальная экономика еще не обращает на себя большого внимания: господствующее место в кругу наук принадлежит богословию и философии. Натуральный строй хозяйства феодалов и крепостных крестьян не давал достаточного материала для экономических исследований. Торговля и промышленность как обособленные занятия людей начинают развиваться только со второй половины средних веков и приобретают широкие размеры уже в период новой истории. В средние века мы встречаем экономические теории главным образом в сочинениях отцов церкви и богословов. Здесь восхваляется труд как источник честного заработка, осуждаются недобросовестные и безнравственные способы обогащения (напр. отдача денег взаймы под проценты); торговля получает признание только в том случае, если товары продаются по справедливой цене (justum pretium) и при соблюдении добросовестности в отношении покупателей. С XV в. застывшие отношения средних веков начинают приходить в движение. Этому содействуют морские открытия, развитие промышленности и торговли, вытеснение натурального хозяйства денежным. С упадком феодального строя и образованием крупных государств государственные расходы значительно расширяются; постоянные армии требуют крупных затрат; денежные средства нужны и на растущие нужды королевского двора, и на содержание большого штата государственных чиновников, увеличивающегося с расширением сферы государственной деятельности. Серьезной задачей финансового управления становится изыскание источников доходов. В связи с этим положением вещей появляется первая самостоятельная экономическая доктрина — меркантилизм (см.). Ее представители не дали систематического изложения экономической науки, но весьма обстоятельно разработали несколько ее отделов, в особенности теорию денежного обращения и торговли. В частном хозяйстве люди видели богатство в обладании большим количеством денег, как товаром, охотно принимаемым всеми и составляющим всеобщее покупательное средство. Неразвитый в научном отношении ум перенес точку зрения частного хозяйства на народное. В историческом развитии меркантильной теории можно различать две стадии. Первая — теория денежного баланса — имела в виду обогащение страны деньгами при помощи целого ряда полицейских мер: запрещения или стеснения вывоза денег из страны, надзора за тем, чтобы каждая продажа товара за границу оплачивалась вполне или частью иностранной монетой, и т. п. С развитием торговых сношений и особенно векселей проведение в жизнь подобных полицейских мероприятий оказалось невозможным, и позднейшие меркантилисты вырабатывают теорию торгового баланса: главное внимание обращается здесь на развитие вывозной торговли, так как лучшим средством увеличить приток денег в страну признается превышение вывоза товаров над ввозом. Теория торгового баланса привела к мысли о необходимости всеми возможными мерами развивать внутри страны обрабатывающую промышленность, создающую товары, более удобные для широкого сбыта и более ценные, чем продукты земледелия. Теоретики меркантилизма предлагали введение высоких таможенных пошлин на ввозимые иностранные фабрикаты, облегчение доставки сырья, приобретение выгодных рынков путем основания собственных колоний или заключения торговых договоров с иностранными государствами, поощрение промышленности премиями, наблюдение чиновников за хорошим качеством товаров, привлечение из-за границы искусных рабочих и т. п. К первой стадии развития меркантилизма относится Бодэн («», 1576 г., и другие сочинения), который стремится выяснить причины современного ему вздорожания товаров и соотношение между ценностью денег и товаров. В Англии Стаффорд («Brief examination of certain complains», 1581) считал единственным богатством деньги и излагал в своем сочинении способы их привлечения в страну и удержания в ней. Меркантильные идеи встречаются, далее, в анонимных брошюрах о деньгах, изданных в Германии около половины XVI в., в сочинениях итальянцев Серра («Breve trattato…», 1613), Даванцати («Lezzione delle monete», 1588), несколько позднее — Дженовези («Lezzione di commercio») и в труде французского экономиста Монкретиэна («», 1615). Систематическое изложение теории меркантилизма в ее более совершенной стадии мы встречаем у Миссельдена («Free trade or the means to make trade florish», 2 изд., 1622) и у Мэна («Discourse of trade», 1609, «England’s treasure by foreign trade», 1664). Представителями меркантилизма были также в Англии Чайльд («Brief observation concerning trade», 1668, «A new discourse of trade», 1668), Темпль, Давенант, Ло, Стюарт, в Италии — Беллони, Галиани, в Германии — Юсти и др. Говорить о каком-либо выработанном методе меркантилистов нельзя; для этого наука еще в слишком зачаточном состоянии. В трудах этих писателей преобладает эмпиризм, т. е. отвлечение от наблюдаемых фактов, число которых было незначительно. Меркантилисты занимались преимущественно изучением истории и статистики, отыскивая в них подкрепление своей системе, и мало сделали для теории науки. С конца XVII в. начинается поворот от меркантильного мировоззрения к идеям экономической свободы, вызванным реакцией против регламентации государственной власти, стеснений, монополий и т. п. Торговля, долго носившая преимущественно местный характер, становится мировой, международной. Группа лиц, сосредоточивающихся исключительно на занятии торговлей, была заинтересована в том, чтобы ее операциям был предоставлен возможно широкий простор, чтобы торговля не стеснялась ни заставами и таможнями, ни полицейскими мероприятиями. С другой стороны, увеличение размеров производства повело к развитию специализации производств и к вытеснению мелких ремесел крупными предприятиями капиталистического характера. Если прежние мелкие производители — ремесленники — могли уживаться с мелочной регламентацией процессов и условий производства, размеров его и т. п., то новые предприниматели — капиталисты — чувствовали себя до крайности стесненными всей сетью государственных законоположений; они стремились к промышленной свободе как необходимому условию извлечения из капитала наибольшей прибыли. Меркантилизм, взрастивший под своим покровом туземную промышленность и значительную иностранную торговлю, сыграл свою роль и оказался для развившейся буржуазии уже слишком тесным: она стала требовать экономической свободы. Первыми выразителями новых веяний являются писатели конца XVII в. и первой половины XVIII в.: Вильям Петти, Юм, Текер, Фергюсон, Норт, отчасти Локк — в Англии, Буагильбер и Вобан — во Франции и др. Протест против устаревшей системы экономической политики получает впервые систематический характер в школе физиократов, возникшей во Франции около половины XVIII в. Эта школа выросла на двух основаниях: 1) на учении о естественном праве, получившем во Франции того времени широкое распространение, и 2) на представлении о земледелии как наиболее важной и производительной отрасли народного хозяйства. Это представление создалось отчасти под влиянием особого интереса к сельскому населению, которое было игнорируемо меркантильной политикой и впало под гнетом непосильных налогов в большую бедность, — отчасти под влиянием стремления к простоте, лучше всего проявляющейся в земледельческой жизни (Руссо). Государство, по учению физиократов, не должно вмешиваться в хозяйственные отношения людей, а должно только обеспечивать безопасность их личности и имущества внутри и вне страны. Отсюда требование свободы земледелия, промышленности и торговли. Только земледелие дает чистый доход как излишек валового дохода над издержками производства (produit net); отсюда учение физиократов о едином налоге, взимаемом с землевладельцев. Идеи физиократической школы получили систематическое выражение в сочинениях Кенэ (1756—1758) и Гурнэ; тому же направлению следовали Дюпон-де-Немур, Мирабо-отец; Мерсье-Ларивиер, Летронн, Кондильяк и в особенности Тюрго, давший превосходный для того времени трактат по П. экономии («», 1776). Идеи физиократов нашли себе отголосок в Италии, Германии и даже России. Метод, которому они следовали, был по преимуществу дедуктивный: они задавались мыслью, как должны складываться экономические отношения при господстве естественного права, каким научным законам будет подчиняться тогда распределение, обмен и производство продуктов. Этот прием значительно приближался к методу исследования экономистов-классиков. Дальнейшим крупным шагом в развитии экономической науки был труд Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) — наиболее полная, всесторонняя разработка экономической теории и наиболее совершенное выражение назревших экономических потребностей конца XVIII века. Правда, Смит имел в виду мануфактурную форму промышленности, покоящуюся на началах ручного производства и разделения труда; но и мануфактура, как форма крупного капиталистического производства, работающая на широкий сбыт, нуждалась для своего развития в свободе промышленности и торговли. Смит так талантливо формулировал требования торгово-промышленных классов конца XVIII века, что его труд надолго оставался краеугольным камнем для позднейших теорий. Вся так назыв. классическая школа П. экономии представляет собой дальнейшее развитие и дополнение теорий Адама Смита. К этой школе относятся в Англии — Мальтус, Рикардо, Торренс, Джемс Милль, Мак-Кулох, Лодердэль, Чомерс, Сениор, Скроп, во Франции — Сэй, Сисмонди, Дроз, Гарнье, Курсель-Сенейль, Шевалье, в Германии — Тюнен, Лотц, Соден, Шторх, Небениус, Герман и многие другие. Основные черты классической школы сводятся к следующему: 1) она смотрит на П. экономию как на науку, исследующую законы материального богатства; 2) теоретические ее построения исходят из представления об индивиде, об индивидуальном хозяйстве (индивидуализм классической школы); 3) она выводит научные законы и принципы экономической политики, носящие абсолютный характер, т. е. применимые, по мнению представителей этого направления, ко всем временам и народам («естественные законы П. экономии»); 4) она посвящает особенное внимание теории производства и вопросам о способах создания и накопления возможно большего богатства; 5) она выставляет основным принципом экономической политики неограниченную свободу от вмешательства государственной власти. Сочинение Смита построено на предположении, что человек руководится в своей экономической деятельности исключительно одним эгоизмом, стремлением к удовлетворению личного интереса. Если это предположение было у Смита только методологическим приемом для облегчения теоретических построений, то у его последователей оно приобретает характер реального факта, что придает всей классической школе материалистический оттенок. Его можно, впрочем, найти и у Смита, напр. в учении о непроизводительном труде, к которому он относит все виды нематериального труда и который он исключает из сферы ведения П. экономии. Классическая школа изучает сначала какое-нибудь экономическое отношение или явление в пределах частного хозяйства (нередко для упрощения берется даже хозяйство первобытного человека или хозяйство Робинзона) — и затем полученные выводы целиком переносит на народное или мировое хозяйство, являющееся простой арифметической суммой единичных хозяйств. Отсюда обычное у классических экономистов и отождествление интересов отдельных лиц и целых народов; Рикардо, напр., прямо утверждал, что индивидуальная польза совпадает с общим благом всей страны: точно так же Смит говорил, что собственная выгода естественно приведет отдельного человека к предпочтению того занятия, которое наиболее выгодно для всего общества. Экономические законы представлялись абсолютными, действующими во все времена и у всех народов. Мысль об относительности этих законов, об изменении хозяйственных явлений в истории была совершенно чужда классической школе. Она стремилась к открытию «естественных законов», не замечая, что ее теории относились исключительно к капиталистическому периоду народного хозяйства. Дедукция была единственным методом, которым пользовались экономисты классической школы. Адам Смит по свойственному ему чувству меры делал еще попытки соединять дедукцию с индукцией и проверять абстрактные выводы фактами истории и статистики; его последователи (особенно Рикардо) пренебрегли его примером и сосредоточили все свои силы на чисто дедуктивных построениях. Все указанные черты классической школы находят объяснение в общем духе и направлении того времени. Так, материалистический характер экономической теории, ее индивидуализм и абсолютность вытекали из склада философских учений второй половины XVIII в. Стремление к экономической свободе было вызвано быстрым прогрессом промышленности и торговли, которые не могли мириться с государственной опекой. Все общество конца XVIII в. было враждебно идее государственной власти, бывшей до того времени слишком часто источником произвола и тирании; в учении о свободе от государственного вмешательства проявилось, как говорит один экономист, «желание умаления власти». — На почве классической школы выросло во вторую четверть XIX в. направление, называемое фритредерством (школа свободной торговли); оставаясь верным теоретическим взглядам классиков и не внося в них ничего нового, оно развило до крайности учение о свободе экономической деятельности и поставило его лозунгом практической политики. Это направление было непосредственно связано с дальнейшим ростом промышленности и торговли в Англии. Оно выразилось впервые в петиции лондонских купцов 1820 г., ходатайствовавших перед парламентом об отмене таможенных пошлин и установлении свободной торговли; дальнейшее развитие оно получило в деятельности Кобдена и Брайта, основавших в 1842 г. «лигу против хлебных законов». Главная цель промышленной буржуазии заключалась в отмене таможенных пошлин на ввозимый из-за границы хлеб, вследствие чего должна была понизиться цена хлеба и заработная плата рабочих. Фритредерская школа поднимает резкий протест против издаваемых со второй четверти XIX в. фабричных законов, кажущихся ей посягательством на неприкосновенность частной собственности и на свободу договора между рабочими и предпринимателями. В Германии и Франции фритредерская школа экономистов также была связана с движением промышленников и торговцев против законодательных ограничений фабричного производства, свободной торговли и проч. К этому направлению принадлежали в Германии Принс-Смит, Бёмерт, Эммингауз, Щульце-Делич, Макс Вирт, Трейтчке, Оппенгейм, во Франции — Бастиа, Леруа-Болье и др. Другую группу составили те последователи классической школы, которые держались ее методологических приемов и основных принципов, но освободились от некоторых ее преувеличений и односторонностей. Сюда можно причислить Джона Стюарта Милля, Кэрнса, Маршалля, Торнтона, Фаусетта, Жида и др. Эти писатели отбрасывают мысль об абсолютном характере экономических законов, справедливо признавая их обобщениями явлений одного лишь современного капиталистического строя народного хозяйства; они различают частнохозяйственную и народнохозяйственную точки зрения и признают возможность коллизий между интересами отдельных лиц и целого общества. Не отрицая, что человек руководится не только личным материальным интересом, но и другими, более высокими мотивами, они тем не менее считают необходимым по методологическим соображениям предполагать при теоретических исследованиях, что на человека действует только один мотив личного интереса. Несколько в стороне от классической школы стоит математическое направление в экономической науке, хотя в его методе много родственного приемам исследования экономистов-классиков. Это направление, одним из первых представителей которого был Курно, пытается строить теории при посредстве математических вычислений. Еще в начале XIX в. попытка подобного рода была сделана Тюненом в его исследовании о «естественной заработной плате», но она тогда не обратила на себя внимания. Из позднейших писателей этого направления выдаются Джевонс в Англии, Вальра во Франции, Госсен в Германии. Они полагают, что, так как П. экономия имеет дело с явлениями количественного характера, то она и должна изучать их при помощи математики; одни распространяют этот прием на все экономич. явления, другие — только на явления обмена и отчасти распределения.

Реакцией классической школе являются два новых научных течения, развившихся с половины XIX ст.: социализм и историческая школа. Социалистические учения (см. Социализм) возникли на почве недовольства существующим экономическим строем. Основной принцип социализма заключается в том, что средства производства — земля и капитал — должны перейти в распоряжение всего общества, которое организует производство на общественных началах. В развитии социализма как системы идей можно отметить несколько стадий развития. Сначала социализм не представляет собой научной теории, а носит утопический характер и нередко смешивается с коммунизмом (см.), под которым разумеется система общественного пользования не только средствами производства, но и потребительным фондом. Начиная с классической древности, многие писатели, пораженные отрицательными сторонами жизни — напр. экономическою зависимостью и эксплуатацией, — создавали в своем воображении идеалы общежитий, в которых производство ведется сообща, отсутствует политическое и экономическое неравенство, каждый обеспечен в своем существовании, одним словом — осуществляется общее счастье. Эти фантастические построения носят обыкновенно название утопий. Платон первый дал нам образец утопического государства с коммунистически-социалистической организацией. В позднейшее время подобные утопии были созданы Томасом Мором, Кампанеллой, Морелли, Кабе и др. В более развитом виде социалистические учения появляются в первой половине XIX в., когда ряд писателей начинает разрабатывать их как теоретически, так и в практических предложениях (Сен-Симон, Базар, Фурье, Консидеран, Оуэн и др.). К этому времени фабричная промышленность достигла значительного развития и повела к радикальному перевороту в общественно-экономических отношениях. Крупное фабричное производство уничтожило мелких самостоятельных производителей (ремесленников, кустарей), потому что создавало гораздо более дешевые продукты. Ремесленники и кустари, лишившись своего прежнего заработка, вынуждены были поступать на фабрики в качестве наемных рабочих. Ряды последних наполнялись также массой лиц из среды крестьянского населения, лишавшегося земли вследствие различных неблагоприятных условий. Результатом этого процесса была так назыв. «экспроприация» средств и орудий производства у трудящегося самостоятельного населения и обращение его в фабричных рабочих. Первое время существования фабричной промышленности, когда рабочее и фабричное законодательство почти отсутствовало, характеризуется чрезвычайно тяжелыми условиями труда (чрезмерно продолжительный рабочий день, развитие ночного труда, эксплуатация труда женщин и детей, плохие гигиенические условия труда, расплата с рабочими плохими товарами, жестокое обращение фабричной администрации с рабочими и пр.). Названные выше писатели, пораженные темными сторонами нового строя промышленности, думали найти из них выход осуществлением утопических планов экономической организации на началах общественного хозяйства. Переходной стадией к новому социализму можно считать Луи Блана, Лассаля и их последователей. Эти социалисты смотрят на фабричных рабочих как на особый класс общества, с особыми интересами и требованиями («пролетариат»). Для устранения всех зол, происходящих от господства индивидуализма и конкуренции, они проектировали преобразование частнохозяйственной системы в общественную на принципе ассоциации рабочих. Как Л. Блан, так и Лассаль были и практическими деятелями в смысле объединения рабочих классов и создания рабочего движения во Франции и Германии. Постепенно среди самих промышленных рабочих начинает расти недовольство существующим порядком, поддерживаемое и указанными выше отрицательными сторонами фабричной промышленности, и случаями понижения заработной платы и увольнения рабочих в эпохи кризисов или промышленного застоя. Скопление массы рабочих в крупных промышленных заведениях ведет к развитию чувства классовой солидарности и общности интересов в противоположность интересам предпринимателей. Выразителями интересов рабочих классов как определенной общественной группы явились Карл Маркс, Энгельс и их школа; в стороне от них стоит Родбертус, который приближается к ним в теоретических построениях, отличаясь в области практических планов. Сущность теории так называемого научного социализма сводится к учению о ценности, определяемой количеством затраченного на производство труда, — к теории прибыли, возникающей из неоплаченного труда наемных рабочих, — и к особому взгляду на процесс исторического развития, основным фактором которого принимается материальный интерес индивида и создаваемая на этой почве классовая борьба. На этих основах воздвигается схема практической политики и экономических идеалов социализма. Процесс экономического развития ведет, по мнению теоретиков научного социализма, к прогрессивной концентрации производства и к господству крупных капиталистов; параллельно этому идет объединение рабочих классов, которые должны стремиться к приобретению политического господства с целью обобществления народного хозяйства. Методы, применяемые в теоретических исследованиях Маркса и Родбертуса, в основании тождественны с методами классической школы, но обогащены представлением об относительности экономических законов и об эволюции экономических форм. Маркс в своих теориях является последователем Рикардо: приняв известные посылки, он делает из них выводы при помощи дедуктивного метода, но в то же время широко пользуется данными статистики и истории для проверки и подтверждения своих заключений. Особое место занимает христианский социализм (см.). Он отрицает историко-философские основания научного социализма и считает возможным создать идеальное общественное хозяйство на почве религиозных и моральных отношений. Христианский социализм имеет множество разветвлений и оттенков в различных странах. В Англии он представлен Морисом, Карлейлем, Кингсли, Ледло, Арнольдом, Маннингом, Рескином, во Франции — так назыв. католическими социалистами (см. Католический социализм), в Германии — католическими социалистами (Кеттелер, Россбах) и вождями протестантского социального движения (более консервативного оттенка — Тодт, Штекер, более либерального — Науманн, Гере). Наряду с теориями социализма возникает и развивается во второй половине XIX в. историческая школа. В противоположность экономистам-классикам, говорившим об абсолютных экономических законах, и представителям утопического социализма, находившим возможным создать идеальный строй экономической жизни, не считаясь с условиями времени и места, новая школа выдвинула на первый план идею об относительности всех экономических отношений и явлений. Первые шаги в этом направлении были сделаны Огюстом Контом и Фридрихом Листом. Конт в своем курсе позитивной философии выяснил важность изучения социальной динамики, рассматривающей законы развития человечества, а Лист на примере покровительственных таможенных пошлин показал, что решения одного и того же вопроса зависят от условий исторического развития. Наконец, на историческую школу в П. экономии оказало несомненное влияние историческое направление в юриспруденции, получившее выражение в трудах Пухты, Савиньи и их последователей. С точки зрения исторической школы, в экономической науке нельзя строить законов, которые были бы приложимы ко всем народам и для всех времен (т. е. имели бы абсолютный характер); возможно выводить лишь закономерности, относящиеся к определенным историческим эпохам. Для изучения этих закономерностей необходимо конкретное изучение всей экономической и общественной жизни народов, так как экономические отношения представляют собой только одну часть общественных явлений, неразрывно связанную со всеми другими сторонами жизни. Изучение хозяйственных явлений обособленно от других есть недопустимая абстракция, отнимающая у экономических законов реальный характер. Только после накопления достаточного фактического материала (исторического, статистического и описательного) можно делать из него обобщения при помощи методов индуктивного и дедуктивного и создавать теории, отвечающие реальным отношениям, а не гипотетическим построениям. На первый план представители исторической школы выдвигают изучение законов народного хозяйства как особого целого, существенно отличного от частного хозяйства. Народное хозяйство — не простая арифметическая сумма частных, а органическое их соединение, развивающееся по особым законам; недопустимо поэтому применение выводов, сделанных из наблюдения индивидуальных хозяйств, к целым народам. Совершенно неверен обычный прием классической школы — исходить в теоретических построениях из понятия «экономического человека», руководствующегося исключительно мотивом личного интереса. В действительной жизни такого человека не существует: люди руководятся сложными психологическими мотивами (альтруизма, эгоизма, чувства долга и т. п.); даже личный интерес не есть величина, всегда и везде одинаковая. Первым писателем, провозгласившим указанные принципы, хотя и в несовершенной форме, был Вильгельм Рошер (в 1843 г.). Его дальнейшие работы представляют собою первую, не совсем удачную попытку перестроить экономическую теорию согласно новым требованиям. Все отличие его «Системы народного хозяйства» от произведений классической школы заключается в том, что рядом с изложением различных учений здесь помещены очерки истории того или другого экономического явления, той или иной теории (истории цен, роскоши, заработной платы, процента, воззрений на производительный труд и т. д.). Идеи исторической школы получили дальнейшее развитие в сочинениях Гильдебрандта и особенно Книса, который первый дал им систематическое теоретическое обоснование и разработку (в 1853 г.). Некоторые из писателей этого направления бросились даже в крайность, отрицая вообще возможность экономической теории и сводя всю политическую экономию к философии экономической истории или даже просто к конкретной экономической истории (Кнапп, Шмоллер в своих первых работах, некоторые из их учеников). Несмотря на провозглашенные ими начала, представители исторической школы следовали в построении экономических теорий, по преимуществу, примеру экономистов-классиков. Можно указать только немногие попытки разработки теоретических вопросов в духе исторического направления (работы Бюхера о формах промышленности, Шмоллера — о разделении труда, о формах предприятий и др.). Гораздо большие результаты достигнуты экономистами исторической школы в сфере истории экономической жизни: достаточно назвать сочинения Шмоллера, Нассе, Лампрехта, Шенберга, Брентано, Штейна, Кона, Гельда, Инама-Штернегга, Кнаппа, Бюхера, Шульце-Геверница, Бём-Баверка в Германии, работы Тойнби, Эшли, Гобсона, Роджерса, Кенингэма, Джиббинса, Клифф-Лесли и др. в Англии. Большая часть современных экономистов исторического направления в Германии (отчасти и в Англии) образует особую группу под названием социально-этической школы (см. Катедер-социалисты), придающей особенное значение этическому элементу в народно-хозяйственной жизни и требующей от экономич. политики соображения с требованиями общественной морали и общественного блага как высшего мерила при оценке практических мероприятий. Представители социально-этического направления являются защитниками широкого государственного вмешательства. По их мнению, государство, как представитель интересов всего народа, должно всегда руководствоваться в своей экономической политике идеей общего блага; в частности оно обязано заботиться о защите экономически слабых членов общества от подавления сильными и принимать на себя ведение хозяйств, предприятий, недоступных для частной инициативы по бездоходности или трудности, но необходимых в общественном интересе. Те из экономистов, которые придавали государству первенствующую роль в деле улучшения общественно-экономических отношений, получили название государственных социалистов (Вагнер, Шеффле и др.). Наконец, следует упомянуть еще об австрийской школе экономистов, которая стоит в общем на почве идей исторической школы, но больше пользуется дедуктивным методом, пытаясь при его помощи перестроить теорию меновой ценности на основах принципа предельной полезности (см. Карл Менгер).

Литература. О задачах, предмета и методах социальной экономики: Wagner, «Lehrbuch der politischen Oekonomie»; С. Menger, «Untersuchungen über die Methode der Socialwissenschaften»; Cairnes, «Character and logical method of political economy»; Keynes, «Scope and method of economic science»; Knies, «Die politische Oekonomie vom geschichtlichen Standpunkte»; Sax, «Wesen und Aufgaben der Nationalökonomie»; Schmoller, «Ueber einige Grundfragen des Rechts und der Volkswirtschaft»; Ditzel, «Ueber das Verhältniss der Volkswirtschaftslehre zur Socialwissenschaftslehre»; Милль, «Система логики»; Ingram, «Present position and prospects of political economy». По истории экономической науки: Ингрэм, «История П. экономии»; Blanqui, «» (есть русский перевод); Kautz, «Die geschichtliche Entwickelung der National-Oekonomik»; Röscher, «Zur Geschichte der englischen Nationalökonomie»; его же, «Geschichte der Nationalökonomie in Deutschland»; Price, «Short history of political economy in England»; Eisenhardt, «Geschichte der Nationalökonomie»; Schmoller, «Zur Litteratur der Staats- und Socialwissenschaften».

.

ЭСБЕ:Экономика