Речи бунтовщика (Кропоткин)/Предисловие Элизе Реклю


 Предисловие Элизе Реклю 

Уже два с половиной года, как Петр Кропоткин находится в тюрьме, отрезанный от общества себе подобных. Лишения его тяжелы, но печать молчания, которую наложили на него, и невозможность говорить о вопросах, и темах, которые наиболее близки его сердцу, особенно мучительны. Его заключение было бы не так тяжело, если бы ему не зажали рот. Пройдут месяцы, может быть годы, раньше, чем право слова будет ему возвращено, и он сможет возобновить прерванные беседы со своими товарищами.

Время принудительного спокойствия, которому должен подчиниться наш друг, не будет, конечно, им потеряно, но оно нам кажется таким долгим! Жизнь быстро бежит, и мы с грустью видим, как проходят недели и месяцы, в течение которых этот самый честный и гордый среди всех голос не будет услышав. Вместо того, сколько банальностей будет повторено нам, сколько лживых слов уязвят нас, и сколько намеренных полуистин прожужжат нам уши! Мы тоскуем по одном из этих искренних голосов, говорящих без утайки, которые смело провозглашают право.

Но если наш пленник в Клервосской тюрьме не может беседовать из глубины своей камеры со своими товарищами, то не могут-ли по крайней мере они вспомнить о своем друге и собрать его слова и мысли, которые он уже высказал раньше. Это их долг, который я сейчас могу исполнить, и которому я с радостью отдаюсь.

Статьи, написанные Кропоткиным, с 1879-го по 1882-й год, в анархической газете «Le Révolté», я тем более счел нужным собрать и издать отдельною книгою, что они писались не под впечатлением случайных событий, а следовали одна за другой в логическом порядке, Сила общей мысли дала им необходимое единство. Держась научного метода, автор излагает сперва общее состояние общества, с его позорною преступностью, его пороками, его источниками взаимного озлобления и войн; он изучает явления разложения, представляемые государствами, и указывает нам на то, как разваливаются эти постройки, И на груды мусора, накопляющиеся среди них. Затем он излагает ряд фактов жизненного опыта, представляемых современного историею в смысле развития анархической идеи. Он объясняет их точный смысл и указывает необходимые из них выводы. Наконец, в главе «Экспроприация» он подводит итоги своим мыслям, как они выясняются из наблюдения и опыта, и призывает к работе тех, кому мало знать, а хочется также и действовать.

Я не стану пускаться здесь в похвалы автору. Он – мой друг, и если бы я сказал все хорошее, что я об нем думаю, меня обвинят, пожалуй, в пристрастии... Во всяком случае, читателям важнее оценка его мыслей, чем оценка его личности. Его же мысли, я с полным доверием предлагаю на суд тем, кто не судит о книге раньше, чем ее открыть, и не осуждает мнений, не выслушавши их. Отбросьте ваши предрассудки, попробуйте на время освободиться от личных расчетов и прочтите эти страницы, просто ища истины и не задумываясь еще над ее приложениями. Автор одного требует от вас: на некоторое время принять его основной идеал – счастье всех, а не только некоторых привилегированных. И если это желание, как бы временно вы его ни почувствовали, станет у вас искренним желанием, а не плодом минутной прихоти, – не один только образ, мгновенно пронесшийся перед вами, – тогда, по всей вероятности вы скоро согласитесь с автором. Если вы с ним сойдетесь в задушевных желаниях, вы поймете его слова. Но вы должны знать заранее, что такие мысли не принесут вам почестей: никогда вы за них не получите места с крупным жалованием; быть-может, ваши собственные друзья отнесутся к вам из-за них с недоверием, или же на вас падет какой-нибудь удар сверху. Раз вы ищете справедливости, – непременно ждите себе крупной несправедливости.

В настоящую минуту, когда печатается эта книга, Франция переживает избирательную горячку. Я не настолько наивен, чтобы рекомендовать эту книгу кандидатам в Палату. – У нас, скажут они, есть другие «обязанности». Но я приглашаю избирателей взять эти Речи бунтовщика и прочесть в них главу о Представительном Правлении. Они узнают из нее, какого оправдания своего доверия могут они ждать от тех, кто ищет чести представлять их в Парламенте. Пока идут выборы, все еще обстоит благополучно. Кандидаты – люди все-знающие, ошибаться, они не могут. Но чем станут они, когда они будут избраны? Когда в их руки попадет их доля верховной власти, – не охватит-ли их, неизбежно, опьянение властью? Не сочтут-ли они себя, подобно королям, свободными от всякой мудрости и добродетели? Даже если бы они твердо решились держаться данных ими обещаний, – как смогут они сохранить свое достоинство среди толпы просителей и советчиков? Допустив, что войдя в Палату, они сохранят свои добродетели, – как смогут они выйти из нее иначе, как испорченными? Под давлением окружающих их интриг, они перейдут с левой стороны на правую, как если бы их толкал какой-то роковой механизм, они поступят подобно, куколкам на башенных часах, которые гордо выходят на свет, громко отстукивают что-то, а потом поворачиваются к вам спиною и прячутся за кулисы.

Спасение – не в выборе новых хозяев. Неужели нам, анархистам, врагам христианства, напоминать целому обществу людей, называющих себя христианами, эти слова человека, из которого они сделали бога: – «Никому не говорите: Господи, Господи!» Пусть всякий остается сам себе господином. Не ждите слов освобождения, ни с официальных кафедр, ни с шумных трибун парламента. Лучше прислушайтесь к словам, идущим снизу, хотя бы даже они проходили через тюремную решетку.

Элизе Реклю.

 Кларан (Швейцария). 
 1 октября 1885.

 001