Слёзы Тагарнаты (Хирьяков)
В отрогах Гималаев, близь долины Кашмира, жил мудрый и благочестивый отшельник. Больше всех людей возлюбил его владыка небес Магадева, потому что не было равного Тагарнате по строгому посту и усердной молитве.

На вершину высокой скалы подымался Тагарната, и в часы, когда благовонная ночь окутывала мир, а яркие звёзды с кроткой любовью глядели на землю, — горячая молитва отшельника возносилась к престолу Магадевы.

И когда из-за тёмных вершин вековых деревьев пробивались первые стрелы золотых лучей, и каждая пташка приветствовала весёлой песней наступающий день, — к великому творцу мироздания летела молитва Тагарнаты.

И в часы, когда бледнело яркое пламя вечерней зари, когда робкие мимозы стыдливо складывали свои листочки, когда розовые тучки медленно таяли в необъятном пространстве небосвода и вся природа, отходя ко сну, преклонялась перед величием Магадевы, одинокий и чистый как солнце жарко молился Тагарната.

Разразилась, забушевала гроза, и в блеске ярких молний явился Магадева, и раздался его голос, и гроза стихла, и молнии покорно улеглись у ног его. И сказал Магадева:

— Смертный! Молитва твоя потрясла подножие престола моего, светила небесные сошли с путей своих, и все три мира содрогаются. Скажи, что тебе надо? Проси, и я исполню.

— Отец света, владыка вселенной, — сказал Тагарната, — люди страдают, тигр уносит ребёнка у матери, солнце сжигает жатву пахаря, наводнение разрушает его жилище. Помоги бедным людям, отец света, помоги им, владыка вселенной.

И сказал Магадева, и был голос его кроток и тих и приятен как журчание ручейка, и слова его были как песня жаворонка.

— Я не могу дать счастья людям, потому что в самих людях источники счастья и несчастья; но я даю тебе всю силу и власть, какую только может снести человек. Ступай, помоги людям, и да будет это тебе наградою.

И пошёл Тагарната к людям и велел им соединиться вместе и перекопать поля свои канавами и вырыть большую канаву для главного стока воды и устроить водохранилище. Потом он научил людей ремёслам и искусствам и приказал им всегда жить вместе одним сильным народом, чтобы не страшиться ни зверей диких, ни наводнений, ни засух.

И увидал Тагарната, что всё, что было им сделано, хорошо, и наполнилась душа его чистейшей радостью. Благословил он людей и, взойдя на вершину Гималаев, простёрся перед Магадевой в горячей благодарственной молитве.

И поднялся пар из земли и сгустился в облако, и покрыло оно всю вершину горы, и невидим стал Тагарната.

Прошли года, прошли века, прошли тысячи лет.

И вот рассеялось облако, скрывавшее вершину горы, и явился Магадева перед Тагарнатой. Без грома и молнии явился он, и тихая грусть лежала на челе его. И сказал Магадева:

— Смотри.

И взглянул на долину Тагарната, и восхитился, потому, что она была как сад цветущий. Луга сверкали изумрудной травой, тучные овцы, коровы и тонкорунные козы мирно паслись на лугах, ветерок колыхал золотистые нивы и надувал паруса легкокрылых судов, быстро бежавших по хрустальной влаге канала. Наливные плоды пригибали к земле отягчённые ветви деревьев, а среди зелени гордо сверкали высокие стены великолепных дворцов.

— Воистину это рай земной! — воскликнул восхищённый Тагарната.

— Смотри, — повторил Магадева.

И раскрылись очи Тагарнаты, и сердце его наполнилось скорбью и стыдом. Он увидел хижины бедняков, услышал стоны обездоленных, увидел руки изнемогшие от труда и руки расслабленные негой и роскошью, раскрылись перед ним сердца людские, и вся красота страны померкла перед безобразием порока.

И сказал Магадева: «Пойми!» и удалился.

И понял Тагарната, что не страшны теперь людям наводнения, а злоба и зависть наводнили сердца людские, как потоки в весеннее время наводняют долины, что не бывает больше засухи, но сердца людские засохли без любви и милосердия, как трава от солнечного зноя, что далеко убежали звери и змеи уползли, но сами люди зверями сделались, и змея ненависти свила гнездо в сердце их.

И спустился Тагарната к людям, и проповедь любви и всепрощения прозвучала от края и до края по всей земле Кашемира.

И многие годы учил Тагарната, пока не воскликнули все гордые и могучие: «возлюбим, братья всех слабых и смиренных и будем помогать им и трудиться с ними, пока станет наших сил и богатств: потому что все мы братья, все дети одного великого отца Магадевы, отца света и владыки вселенной». А смиренные и слабые восклицали: «возлюбим, возлюбим и гордых и сильных, и простим им: потому что мы все друзья, все дети одного великого отца Магадевы, отца света и владыки вселенной!»

Радость великая наполнила душу Тагарнаты, и не было никого в мире счастливее его. И благословил он людей и ушёл на гору и простёрся перед Магадевой в горячей молитве.

И поднялся пар из земли и сгустился в облако, и покрыло оно всю вершину горы, и невидим стал Тагарната.

Прошли года, прошли века, прошли тысячи лет.

И вот мановением руки Тагарнаты рассеялось облако, и открылась его взору вся долина Кашмира. Он взглянул, и горестный вопль вырвался из груди его, и потряс этот вопль всю вселенную от глубины морской и до высочайших звёзд. Слёзы, горькие жгучие слёзы брызнули из глаз его и полились на камень скалы. Он увидел, что люди забыли его учение, что слова любви записаны у них в книгах, а дух этих слов непонятен для них. Снова гордые и могучие сидят в беломраморных замках, снова все блага земли собраны ими, снова раздаются жалобы смиренных и стоны обездоленных — и великая сила любви иссякла.

И пал Тагарната перед Магадевой и все силы души, и весь пламень сердца слил в одну молитву, в один вопль к Магадеве.

Нем и недвижим расстилался лазурный свод неба, ярко сиявшее солнце сменялось кроткими звёздами, звёзды потом угасали и снова обычной чредою блестящее солнце являлось… а Магадева не услышал мольбы.

И погрузился Тагарната в глубокую думу, и облака закрыли его.

Прошли года, прошли века, прошли тысячи лет, а он всё стоит, всё думает свою великую думу о счастье людском. И тихие, грустные слёзы капают из глаз его, капают и льются и маленьким ручейком сбегают в долину.

Говорят люди, что кто выпьет из этого ручья, тот сходит с ума и всю жизнь ищет, как бы сделать людей счастливее. И все смеются над таким человеком и повторяют: он напился из источника жалости, он опьянел от слёз Тагарнаты.

Проза Александра Модестовича Хирьякова
Русская проза
Рассказы