ЭСБЕ/Протекционизм
Протекционизм — система мероприятий, направленных к охране национальной промышленности от чужеземного соперничества. Наиболее достигающими цели считаются: 1) обложение таможенными пошлинами иностранных изделий, с целью сократить их привоз, поднять цену, и тем возвысить прибыль владельцев туземных фабрик, производящих такие же изделия, и заработки рабочих, занятых на этих фабриках; 2) наложение пошлин на вывоз сырых материалов; 3) уплата премий за вывоз изделий, чтобы местная промышленность могла понижать на них цены и выдерживать соперничество на международных рынках; 4) стеснение или прямое запрещение вывоза неизвестных за границей, усовершенствованных машин и орудий, с целью лишить иноземцев возможности пользоваться выгодами новых изобретений; 5) запрещение выезда искусных мастеров, дабы они в чужих странах не распространяли усовершенствованных приемов и способов того или иного производства; 6) эксплуатация колоний, в видах получения из них дешевого сырья и для выгодного сбыта изделий метрополий; 7) издание навигационных законов, поощряющих особыми льготами отечественное судостроение и перевозку своих и чужеземных товаров на судах туземной постройки; 8) выдача денежных субсидий и монополий инициаторам того или иного полезного для страны производства. Все эти и многие другие мероприятия испробованы правительствами разных стран, и многие не оставлены до сих пор.

В те далекие от нас времена, когда международные торговые сношения были несложны, когда каждый народ потреблял почти исключительно свои произведения, у чужеземцев же покупал лишь продукты, которых не могла производить родная земля, — почвы для практического применения начал протекционизма не было. Правда, и в глубокой древности торговое соперничество между народами проявлялось, вело к вооруженным столкновениям и оканчивалось иногда гибелью слабейших; правда, некоторые приемы протекционной политики (как например, содержание в тайне технических секретов, извлечение метрополиями из колоний искусственно удешевленного сырья для обрабатывающей промышленности) практиковались и у народов древности; но П., как системы, как учения, как руководящего начала в экономической политике, — еще не было. В средние века условия меняются: торговля и промышленность искали и находили себе у королей и владетельных князей покровительство, нередко принимавшее формы таможенной охраны государственных границ. Между государями заключались торговые союзы против общих врагов и соперников. Соперничество между торгово-промышленными городами приводило к мерам протекционной политики, которыми они ограждались друг от друга и от соседних государств. Так, например, венецианцы не разрешали немцам держать через Венецию путь в азиатские страны; торговцы города Любека препятствовали сношениям голландцев с обитателями Балтийского прибрежья; купцы ганзейских городов, основывая торговые фактории в малокультурных странах и эксплуатируя их природные богатства, всячески старались, чтобы жители этих стран сами не принялись за активную торговлю. Со своей стороны, и эксплуатируемые пришлыми купцами туземцы, по мере развития общественного самосознания, старались оградить свои интересы и свою самостоятельность. Так, предоставляя «гостям» оптовую внешнюю торговлю, они удерживали за собой торговлю внутреннюю. Запрещалось «гостям» оставаться в городе дольше установленного срока и приезжать чаще, чем было положено. Принимались меры и к тому, чтобы торговцы, проезжавшие с товарами, не сворачивали с пути, идущего через город, и чтобы установленная пошлина не миновала городской кассы. Выгоды, которые получались от пошлин с товаров, вели к установлению многочисленных внутренних таможен, бывших большим бременем для торговли. С укреплением, в конце средних веков, монархического начала, короли и владетельные князья стараются уменьшить внутренние таможенные сборы, заменяя этот источник доходов установлением пошлин с товаров, привозимых из чужих владений. Такой фискальный характер таможенные сборы продолжают иметь до тех пор, пока развивавшаяся рядом с торговлей обрабатывающая промышленность не предъявила своих прав на особое, со стороны государства, покровительство. Чем больше укреплялась в Европе монархическая власть, нуждавшаяся в денежных средствах и для содержания войска, и для поддержания внешнего придворного блеска, чем теснее, под общей государственной охраной, сближались интересы поселянина-пахаря, ремесленника, заводчика и торговца, — тем живее чувствовалась необходимость мер, способствующих усилению производительности народного труда. Государственные люди, стоявшие во главе управления во Франции, начиная с Людовика XI, Англии — с королевы Елизаветы, Германии — с великого курфюрста, Австрии — с Карла VI, России — с Петра I, при господстве воззрений меркантильной системы (см. Меркантилизм), держались экономической политики, требовавшей искусственных мер поощрения национальной промышленности, заключавшихся, главным образом, в стеснении или даже прямом запрещении вывоза отечественного сырья и привоза иностранных изделий. Большая часть международных столкновений — с конца тридцатилетней войны и до конца войн революционной Франции — возникала из-за обладания рынками. Сильнейшая сторона, после победы, старалась закрепить приобретенные торговые выгоды путем договоров. Излюбленным средством развивать отечественную промышленность считалась эксплуатация заморских колоний, доставлявших своим метрополиям сырье для фабрик и благородные металлы, в обмен на изделия. В связи с колониальной политикой находилась и политика навигационная, предоставлявшая исключительно отечественным судам сообщение метрополии с колонией, поощрявшая отпуск отечественных и привоз иностранных товаров на отечественных же судах. В связи с поощрением торгового мореплавания и судостроения, были принимаемы меры к поощрению отечественного морского рыболовства.

С наибольшей полнотой и последовательностью покровительственная система проведена была в XVII и XVIII веках, в Англии, где установлением высоких пошлин охранялась не только местная промышленность, но и сельское хозяйство. Из законодательных актов протекционного характера в Англии XVII века наиболее замечательны: о запрещении вывоза шерсти, под страхом за первую вину — изгнания, а за вторую — смертной казни (1620 г.); об обложении высокими пошлинами привозимого из-за границы хлеба (1660 г.); о привилегиях отечественному торговому мореходству (навигационный акт 1651 г. с дополнением 1660 г.); о выдаче премий на экспорт хлеба и солода (1689 г.). В XVIII столетии экономическая политика Англии продолжала держаться строгого П. Пошлины на привозные товары увеличивались, а так как многие из этих пошлин падали на сырые материалы, то появлялся повод к установлению премий за вывоз изделий и к возврату, при вывозе этих изделий, пошлины, уплаченной при ввозе сырья Обыкновенно, возвращалась не вся пошлина, а только две трети или половина. Торговый договор с Францией, выработанный в 1786 г. под влиянием освободительных идей конца XVIII века, существовал недолго. Время борьбы с Наполеоном и пять лет, следовавших за ее окончанием, были годами усиления П. в Англии. И только после фритредерской петиции лондонских торговцев, напоминавшей в 1820 г. парламенту и общественному мнению страны о великом культурном значении свободы торговли, так наглядно выясненном в учении Адама Смита, некоторые стеснительные таможенные пошлины были понижены. После же того, как строго консервативного Кэстльри сменил, в 1822 году, либеральный Каннинг, при котором министром торговли был Хёскиссон, тарифы были пересмотрены и изменены в духе свободы торговли. Отмена запрещения ввоза хлеба, прежде практиковавшаяся только при цене пшеницы в 80 шиллингов за квартер (2 руб. 75 кред. коп. за пуд), сделалась обязательной при цене 70 шиллингов, а в 1828 г. запрещение заменено было подвижной пошлиной, увеличивавшейся при низких, уменьшавшейся при высоких ценах на пшеницу. Премии за вывоз были уменьшены; многие из иностранных изделий, прежде запрещенные, допущены к привозу; пошлины на многие привозные изделия и сырье значительно понижены; таможенный устав упрощен; таможенное объединение Ирландии и Англии закончено. Уступив на время место вопросам политическим (парламентской реформе), экономические интересы страны вновь заявили о себе в 1836 году. Под впечатлением тяжкой нужды, испытанной народными массами от дороговизны хлеба в течение целого ряда неурожайных годов, возникла агитация против таможенных пошлин на хлеб. Быстро усиливаясь, она получила, благодаря энергии Кобдена (см.), прочную организацию. Произнесением речей в пользу свободы торговли, изданием книг и брошюр в защиту того же начала, образованной Кобденом лиге против хлебных пошлин (Anti-corn-law-league) удалось привлечь на свою сторону общественное мнение Англии и повлиять на парламент. В главе кабинета, сэре Роберте Пиле, лига нашла себе убежденного союзника, и вот, начиная с 1842 года, отменяются один за другим, долго существовавшие, протекционные законы. Введение в 1842 г. подоходного налога (Income taxe) послужило фундаментом всех реформ в духе теории свободной торговли. В том же году смягчена была суровость хлебного закона; отменены были статьи таможенного тарифа, не приносившие пользы в фискальном отношении, а также и те, которые служили поощрением контрабанде; уменьшены привозные пошлины по прочим статьям; для восполнения же потерпевшей от этого государственной казны установлен умеренный подоходный налог. В особенности уменьшены были пошлины на привозное сырье и вовсе отменены с товаров, вывозимых из Соединенного Королевства. Отмена множества статей таможенного тарифа, лишившая фабрикантов части доходов, побудила их возобновить агитацию против пошлин на хлеб, уменьшенных уже, но все еще удерживавших хлебные цены на значительной высоте. Интересы фабрикантов, стремившихся к сокращению издержек производства, сошлись, в данном случае, с интересами рабочих. Агитация имела успех. 26 июня  1846 г., по инициативе Р. Пиля, ввозная покровительственная пошлина на пшеницу заменена была определенной фискальной — в размере 1 шиллинга на квартер (3,43 коп. на пуд) . Вслед за тем были отменены пошлины на привозной скот, мясо, картофель и многие др. жизненные припасы. В 1849 г. отменен был навигационный акт, а в 1853 г. — право каботажного плавания у берегов Англии предоставлено было и иностранным судам. Окончательный переход к системе свободной торговли завершился при канцлере казначейства Гладстоне, в 1853 г. За отменой, постепенно до конца 1860-х, покровительственных тарифных ставок, осталось лишь несколько пошлин фискального характера . Ожидания противников протекционизма, что все государства образованного мира последуют примеру Англии, не сбылись. Даже автономные английские колонии, кроме Нового Южного Валлиса, доселе придерживаются покровительственной системы, ограждаясь в торговом отношении и от своей метрополии. В самой же Англии, хотя и раздаются, время от времени, голоса против существующей системы, — необходимость свободы торговли признается непоколебимым экономическим догматом.

Во Франции П., как система и как руководящее начало экономической политики, ведет свое происхождение от времен Кольбера (см.), знаменитого министра Людовика XIV. Изданные им тарифы 1664 и 1667 гг. имели целью таможенными пошлинами на вывозимое сырье и на привозные изделия поощрить обрабатывающую промышленность Франции. В 1670 г. Кольбером обнародован закон, направлявший экономическую деятельность колоний в интересах французской же обрабатывающей промышленности. В XVIII столетии Франция еще больше обособилась от соседних государств, преимущественно от Англии, рядом таможенных узаконений протекционного характера. Либеральный торговый договор с Англией 1786 г. в самом начале враждебных действий со стороны Англии был отменен. При Наполеоне I протекционное течение, усилившееся под влиянием войн, превратилось в союз континентальных государств, под французской гегемонией, против экономически сильной Англии. В течение нескольких лет английские товары могли проникать во Францию и в союзные с ней государства только контрабандным путем (Континентальная система, см.). Протекционным характером отличается тариф 1816 г., ставки которого продолжали увеличиваться и в следующие годы. К многочисленным пошлинам на привозные мануфактурные произведения присоединились, после сельскохозяйственного кризиса 1819 г., пошлины на заграничный хлеб, рогатый скот и шерсть. За временными понижениями последовали в 1841—1845 гг. новые поднятия тарифных ставок. Позднее Наполеон III, убежденный сторонник начал свободы торговли, долго не мог побороть протекционистской оппозиции в палате, большинство которой состояло из представителей интересов, охраняемых таможенными пошлинами. Но меры к уменьшению тягости таможенного обложения, которых нельзя было проводить в виде утвержденных палатой законов, он проводил в виде декретов исполнительной власти. В 1860 году (23 января) ему удалось заключить знаменитый договор с Англией, облегчивший для Франции, между прочим, вывоз вин и водок, а для Англии — привоз во Францию угля и железа. Большинство ставок французского тарифа было понижено, и ни с одного товара таможня не взимала уже более 15% ценности. За этим актом великой государственной важности следовали такие же договора с Бельгией, Германским таможенным союзом, Италией, Швейцарией, Австрией. В 1861 г. отменены пошлины на привозное сырье. В том же году колониям была предоставлена свобода торговых сношений с иностранными государствами. Благодаря всем этим договорам и совершенно измененному, в духе свободы торговли, таможенному тарифу, внешняя торговля Франции стала быстро развиваться: за 10 лет, с 1860 по 1870 гг., ее обороты увеличились в 1½ раза, и богатство народное возросло, как никогда ранее не возрастало в такой промежуток времени. События 1870—71 гг., пошатнув на время материальные средства Франции, привели к повышению, в интересах фиска, пошлин на многие привозные товары. В 1881 г. все эти изменения облечены были в форму нового тарифа. Дальнейшие, все усиливавшиеся протекционистские тенденции выразились в поднятии, в 1885 и 1887 гг., пошлин на привоз сельскохозяйственных произведений, увеличенных, вместе с увеличением, кстати, и пошлин на привозные мануфактурные изделия, тарифом 1892 г. Рядом с максимальными тарифными ставками были установлены конвенционные, для товаров, привозимых из государств, торговле Франции благоприятствующих. Торговля с французскими колониями получила вновь протекционный характер. Система явных и скрытых субсидий множеству отечественных мануфактур и отечественному судоходству получила широкое практическое применение.

Идеи французского П. XVIII в. оказали влияние на экономическую политику немецких государей. Но выражался он не столько в таможенных, сколько в акцизных пошлинах и в сборах с товаров при ввозе их в города. В 1800 г. в Пруссии существовало 57 тарифов с подразделением на 2775 товарных наименований. Практиковалось также запрещение вывоза многих отечественных сырых материалов и привоза многих чужеземных изделий. К хлебной торговле применялась система государственных запасов, в видах уравновешения цен. По окончании войн с Наполеоном, во время которых было не до таможенных реформ, Пруссия упростила свой тариф и облегчила как привоз, так и вывоз товаров. Ей же принадлежит инициатива выработки общего для политического союза германских государств таможенного тарифа, уничтожившая, в пределах Германии, внутренние таможенные заставы и довольно гостеприимно относившегося к товарам негерманского происхождения (ср. Таможенный союз). Под давлением конкуренции со стороны быстро развивавшейся английской промышленности, в тарифе Германского таможенного союза были повышены (1842—1846) пошлины на шерстяные, хлопчатобумажные и льняные изделия, а также введена пошлина на привозной чугун. Но вскоре после того, тарифом 1853 г., многие пошлины были понижены. Дальнейшие понижения были достигнуты под влиянием Франции, вступившей в 1860-х годах на путь торгового либерализма. Соединение немецких государств в единую империю привело к объединению в руках имперского правительства средств к развитию внешней торговли Германии. В первые годы существования империи в германской торговой политике заметны фритредерские веяния. В 1873 г. были отменены пошлины на привозной чугун. Были спроектированы дальнейшие льготы по привозу товаров; но проектам этим не суждено было осуществиться, так как, начавшийся наплыв дешевого хлеба из отдаленных заокеанских стран на мировой рынок возбудил тревогу в среде европейских хозяев, усвоивших интенсивную, сопряженную с большой затратой капитала, обработку земли. На сторону фабрикантов и заводчиков, всегда требовавших покровительства, стали представители земельной собственности, дотоле равнодушные к П. Записка 204 депутатов, представленная рейхстагу 17 октября 1878 г., обнаружила крутой поворот общественного мнения в сторону П. Как под влиянием этого нового течения, так и других причин (улучшение путей сообщения, экономические успехи соседних стран и др.), а также в видах пополнения имперской казны, нуждавшейся в средствах для укрепления военной силы Германии, выработан был новый таможенный тариф (1879), отличающийся высокими фискальными, но еще довольно умеренными протекционными пошлинами. Последние были возвышены: на мануфактурные товары в 1881 и 1885 гг., на сельскохозяйственные произведения — в 1885 и 1887 гг. По мере наступления сроков торговым договорам с иностранными государствами, таможенные ставки изменялись в новом направлении. Понижения ставок против нормального тарифа стали допускаться только в виде компенсации за такие же льготы со стороны иностранных государств, и, напротив, пошлины на привоз возвышались для государств, стеснявших привоз из Германии. Так, в ответ на возвышение некоторых пошлин по русскому тарифу 1891 г., Германия повысила ввозную пошлину на русскую пшеницу и рожь с 5 до 7½ марок на центнер (т. е. c 38 до 57 коп. кредитных на 1 пуд) и сделала некоторые другие изменения тарифа во вред русской внешней торговле. Россия ответила соответственным повышением пошлин на некоторые товары германского происхождения. Возгорелась так называемая таможенная война, окончившаяся, после долгих переговоров, торговым трактатом 1894 г., примирившим посредством взаимных уступок интересы сторон на условиях, одинаково выгодных для обоих государств. Пошлина на русский хлеб была понижена до 3½ марок (26½ коп. с пуда), русские пошлины на многие германские товары также понижены.

В прочих континентальных западноевропейских государствах замечается такая же смена направлений в торгово-промышленной политике: учения физиократов и Адама Смита, агитация против хлебных законов в Англии, либеральные торговые договора Франции в 60-х годах — все это не могло не влиять на соседние государства и не содействовать ослаблению в них П.; не могла остаться без влияния и протекционистская реакция последних двух десятилетий. Даже государства, всегда державшиеся начал свободы торговли, как, например, Италия, Швейцария, начали ограждаться от соседей высокими охранительными пошлинами. Впрочем, и до сих пор, сравнительно, невелики таможенные пошлины в Бельгии, Голландии, Скандинавских государствах, Португалии, Греции, Румынии. В Турции остается давно принятая фискальная пошлина (8% с цены привозного и 1% вывозного товара); но освобожденные славянские государства начинают ограждать себя высокими покровительственными пошлинами.

В Североамериканских Соединенных Штатах, в конце XVIII и начале текущего столетия, таможенные пошлины, имея более фискальный, чем протекционный характер, составляли для большинства товаров 5½% и только для некоторых — 8½% стоимости. Протекционное течение началось с 1816 г., когда таможенное обложение поднялось до 25—30%. После того ставки были повышены в 1833 г.: до 45—50%. В 1844 г. демократическая партия, защищающая интересы земледельческого юга против промышленного севера, воспользовавшись переходом власти в ее руки, понизила пошлины до 30% стоимости товаров. В 1857 г. достигнуты были дальнейшие понижения (до 24—20%). Но междоусобная война 60-х годов, окончившаяся победой Северных Штатов, дала окончательный перевес протекционным началам, вполне осуществившимся, наконец, в знаменитом тарифе Мак-Кинлея (10 октября 1890 г.). Тариф этот отличается высокими пошлинами не только на привозные изделия и сырье, но и на сельскохозяйственные произведения (в видах ограждения от Канады), а также — большими штрафами за неправильное, к ущербу фиска, показание цены товаров, очищаемых пошлинами.

В России первый таможенный тариф (новоторговый устав 1667 г. заменивший собой торговый устав 1653 г.) отличался весьма умеренными ставками: привозные товары, продававшиеся на вес, оплачивались пошлиной в 4%, а прочие — в 5% с продажной цены. Исключений было немного (несомненно протекционный характер имело в новоторговом уставе увеличение пошлин на вино). Но, на деле, пошлина эта не всегда взыскивалась. Так заграничные товары, которые покупались русскими торговцами на деньги, вырученные от продажи за границу русских же продуктов, или просто выменивались на эти последние, вовсе не оплачивались таможенной пошлиной, если обмененные на них русские товары были уже оплачены пошлиной при покупке во внутренних городах России. Равным образом, если иноземец покупал в порту или пограничном городе русские товары на наличные деньги, то с вывоза этих товаров не взималось отпускной пошлины. А так как по европейской торговле вывозилось русских товаров, в то время, больше, чем привозилось иностранных, то на границе с привозных товаров не взималось, в сущности, никакой пошлины, и только во внутренних городах, при продаже потребителям, они оплачивались сбором в 5% с цены. Экономическая политика Петра I имела протекционный характер. Петр считал необходимым возбуждать промышленность государственными средствами. В интересах обрабатывающей промышленности, он выдавал субсидии отдельным предпринимателям и целым «кумпанствам», собиравшим капиталы для заведения фабрик; допускал беспошлинный ввоз сырых материалов из-за границы; стеснял или вовсе запрещал вывоз необходимых для фабричного производства отечественных материалов; дозволял прикреплять крестьян к фабрикам; выписывал из-за границы опытных и искусных мастеров; дозволял продавать изделия, для облегчения их сбыта, без уплаты внутренних таможенных пошлин; иногда же сам покупал у фабрикантов нераспроданный ими товар; с этой же целью он затруднял высокими таможенными пошлинами ввоз в Россию изделий, производившихся в ней, по его мнению, в достаточном количестве. Для усовершенствования производства, Петр подчинил фабрики правительственной регламентации. Он требовал, чтобы фабриканты доставляли образцы своих произведений в мануфактур-коллегию для сравнения с образцами, ранее одобренными. За нарушение постановлений, определявших способы выделки фабрикатов и качество их, были установлены жестокие наказания — до вечной каторги включительно. Фабрики основывались только с особого разрешения мануфактур-коллегии, которой вменено было в обязанность не стеснять предприимчивых людей, но, вместе с тем, смотреть, чтобы фабрик устроено было не слишком много, ибо от соревнования между заводчиками не только «излишнее размножение товаров может происходить», но и ухудшаться их качество. Вывозом изделий Петр мало интересовался: редко и неохотно освобождал он произведения русских фабрик от вывозных пошлин и никогда не устанавливал никаких вывозных премий. В этом отношении он отступал от тогдашней протекционной или меркантильной системы. Таможенные пошлины на привозные товары в первые годы царствования Петра I не были высоки; в конце же, ввиду того, что русские мануфактуры плохо работали, вследствие конкуренции иностранных изделий, Петр, собрав необходимые данные о положении промышленности через берг- и мануфактур-коллегию, издал, в 1724 г., тариф, которым оклады таможенных пошлин были поставлены в зависимость от отношения суммы внутреннего производства к сумме привоза. Чем больше товара производилось в России, тем выше была наложенная на привоз его пошлина. На те продукты, которых, по мнению составителей тарифа 1724 г., производилось в России достаточно, назначена была пошлина в 75% со стоимости: такими, например, считались: парусина, шелковые материи, железо; пошлина в 50% наложена была на голландское полотно, бархат, тонкие байки; пошлина в 25% — на выделанные кожи, полушелковые ткани, чулки, писчебумажный товар, железное оружие, бутылки стеклянные. Пошлины с большинства товаров имели фискальный характер и составляли не более 10% с цены. В видах развития отпуска товаров на русских судах, русские купцы, вывозившие товары за границу на своих кораблях, уплачивали пошлину в размере трети оклада, определенного тарифом, и притом ефимками, по высокому курсу (90 коп. вместо 50); когда же такой купец, распродав свои товары, покупал за границей на вырученные деньги новые, то ему позволялось очистить такие товары на сумму, равную стоимости вывезенных им русских продуктов (с прибавлением 25% прибыли), пошлиной, втрое меньшей положенной в тарифе. При ближайших преемниках Петра I многие из его протекционных установлений были отменены, так как само правительство признало, что промышленность в России еще не была настолько развита, чтобы стоило, в ее интересах, стеснять привоз иностранных товаров. Впрочем, до Александра I у преемников Петра не было определенной торговой политики, и мы наблюдаем постоянную смену случайных мероприятий, часто противоречивых. Уже с 1726 года началось уменьшение пошлин по некоторым статьям тарифа 1724 г., а в 1731 г. — издан был новый тариф, отличавшийся умеренностью ставок: товары, «которые в России работаются» и которые Петр облагал 75%, были обложены 20%, другие — 10% и менее. С вывозных товаров, кроме очень немногих, пошлины были сложены. При Елизавете Петровне правительство держится протекционной системы: с 1754 г. все внешние таможенные оклады увеличены добавочным сбором в 13% с ценности товара, так что, вместо прежнего нормального оклада в 10%, господствующим сделался оклад в 23%. При этом необходимо заметить, что весь доход от возвышения пошлин по внешней торговле был предназначен на восполнение ущерба, причиненного казне отменой внутренних таможенных и некоторых других сборов, весьма тягостных для народа. Тарифы 1764 и 1782 гг. имели умеренно-покровительственный характер; изданный в 1793 г., под влиянием недружелюбных чувств императрицы Екатерины II к революционному правительству Франции, был запретительным для многих товаров, особенно — предметов роскоши. С конца царствования Екатерины II и до 1816 г. русская таможенная политика неоднократно изменялась, под влиянием требований и домогательств тех государств, с которыми Россия была в союзе, и сближение с которыми было желательно. Вообще же, в политике господствовал охранительный принцип. По восстановлении общего мира в Европе, были сперва допущены небольшие отступления от запретительной системы (в тарифе 1816 г.), а затем последовали и значительные изменения — в тарифе 1819 г., установившем весьма умеренные пошлины на привозные изделия. Сделано это было отчасти в угоду Пруссии и Англии и под влиянием Генриха Шторха, безусловного поклонника идей Адама Смита. В интересах фабрикантов и заводчиков скоро потребовалось отступить от этой системы. В 1822 г. обнародован новый тариф, по которому большинство иностранных товаров было запрещено к привозу, остальные же обложены очень высокими пошлинами. С этого времени надолго устанавливается в России твердая протекционная политика. Тарифы 1841, 1850, 1857 и 1868 гг. (подробнее см. Тарифы таможенные) представляют собой постепенный переход от крайнего П. к системе умеренно-охранительной. Но уже с 1877 г., с тех пор как, преимущественно в фискальных видах, постановлено было взимать таможенные пошлины золотом, что, при сильном понижении курса кредитного рубля, сразу подняло пошлины по меньшей мере на 50%, — началась реакция в протекционном направлении. В течение 15 лет пошлины несколько раз были огульно повышаемы, а в 1891 г. издан строго протекционный тариф, действующий (с известными переменами) и доселе. Чтобы дать понятие, каких жертв от потребителей требует протекционная система, здесь приводятся данные о таможенном обложении некоторых привозных товаров в России, Германии, Франции и Североамериканских Соединенных Штатах.

Ставки таможенных пошлин с 1 пуда привозного товара в рублях (равных 1/15 империала).

Из этой таблицы видно, что, пропуская к себе свободно хлеб, Россия облагает не только изделия, но и сырьё гораздо более высокими таможенными пошлинами, нежели какое-либо из здесь сравниваемых с нею государств. Под влиянием же более или менее высоких тарифных ставок поднимаются и цены произведений охраняемых отраслей промышленности. Так, в Петербурге пуд чугуна стоит, в среднем, 90 коп., тогда как в Лондоне — 35 коп., железо сортовое — в СПб. 2 руб. 10 коп., в Лондоне — 1 руб. 05 коп., пуд хлопчатобумажной пряжи, продаваемой в Манчестере за 10 руб. 50 коп., покупают в Москве за 16 руб. Повсеместный последнее время успех П. объясняется приписываемой ему силой создавать новые отрасли промышленности, поддерживать и расширять давно существующие, но терпящие лишь временно от внешней конкуренции. Нет сомнения, что, при помощи высоких таможенных пошлин на заграничные товары, можно создать любую промышленность, но далеко не всегда — к обогащению страны. Для нового производства нужны готовые капиталы, и если они отрываются от производств, уже окрепших в стране и не нуждающихся в покровительстве, то замена прямо невыгодна. Нельзя не принимать в расчет также и тяжести покровительственных таможенных пошлин, поднимающих цену не только иностранных товаров, но и однородных с ними товаров внутреннего приготовления. Так, например, обложение привозного чугуна, железа и стали увеличивает цену не только того металла, который идет к нам из-за границы, но и всего потребляемого в России. А так как чугуна, железа и стали потребляется более 125 млн. пудов в год, то русский потребитель приплачивает к действительной стоимости этих товаров не только 191/2 млн. руб., взимаемых в таможнях, а не меньше 98 млн. руб. в год, т. е. в 5 раз больше. В таком же положении находятся потребители всех произведений охраняемых отраслей промышленности. Правда, с течением времени, конкуренция понижает цены на товары внутреннего производства; но понижение это совершается крайне медленно, особенно для товаров, спрос на которые идет быстрее предложения со стороны отечественного производства: например, в России — для каменного угля, чугуна, железа, машин. Иллюстрацией этому служит постоянное увеличение привоза множества товаров, несмотря на высокие пошлины, чего не могло бы быть, если бы разница между ценами заграничными и внутренними была значительно меньше таможенной пошлины. 

Нет сомнения, что в ценах на некоторые произведения русской обрабатывающей промышленности, как, например, на ткани низших сортов, заключается далеко не вся таможенная пошлина; но выдерживать соперничество с такими же иностранными изделиями безо всякой охраны и эти ткани не могут, так как, благодаря высокому таможенному обложению сырья и машин, оборудование всякой фабрики в России обходится дороже чем за границей. Чтобы судить о том, как много переплачивает население страны за свое потребление вследствие разницы между ценами на русские и иностранные изделия, ниже приводится таблица таких переплат по двенадцати товарным группам .

Итак, по самому умеренному расчету, только на двенадцати предметах потребления переплачивается в год около 300 млн. руб., из коих едва лишь 70 млн. поступают в казну, в виде таможенной пошлины; остальные же 230 млн. — в руки частных лиц, в виде прибыли, а также — в виде оплаты непроизводительного труда, всегда значительного при несовершенстве техники производства.

Жертвы со стороны потребителей на охрану отечественной промышленности, по мнению протекционистов, имеют временный характер. Они должны дать охраняемым производствам окрепнуть, чтобы с успехом выдержать на всемирном рынке всякую конкуренцию. История, однако, не всегда это подтверждает. П. во Франции царит с 1667 г., а даже нынешнее поколение не видит впереди конца тех жертв, которые выставлялись как временные . В России, из значительных производств, отказалось от таможенной охраны только нефтяное, благодаря отчасти простоте техники и еще более неистощимым нефтяным богатствам Кавказа; все же остальные горные и все мануфактурные производства не только не отказались от таможенной охраны, но еще и добились в недавнее время повышения пошлин. По действующему в России тарифу 1891 г., таможенные ставки гораздо выше, чем по тарифам 1868 и 1857 годов. Так, например, для бумажных тканей, довольствовавшихся в 1868 году охранительной пошлиной в 15 руб. 20 коп. с пуда, потребовалась пошлина в 25 руб. 20 коп. Производство малых кож охранялось в 1868 году пошлиной в 8 руб. с пуда, а ныне — 16 руб. Чугун в 60-х годах производился при таможенной пошлине в 5½—5 коп. (кредитных) с пуда, ныне же требует 45 коп. Железо с 1857 по 1886 год производилось под охраной пошлины в 35—40 коп. с пуда, ныне необходимо 74 коп. и т. д. По мнению противников П., если все эти повышения имеют не академическое, а практическое значение, то возможен только один вывод, а именно — что, задерживая успехи технических знаний, усыпляя промышленную энергию и предприимчивость, искусственно поднимая цены на произведения всех охраняемых отраслей промышленности, возвышая издержки производства всякого предприятия, государство действует в пользу не своего народа, а — его конкурентов.

Протекционисты утверждают далее, что, благодаря покровительственным пошлинам, народные массы, не имеющие возможности приложить к чему-либо свой труд, особенно в зимнее время, получают эту возможность. Но дело в том, что труд, искусственно вызываемый к жизни, далеко не всегда бывает производителен. Если производителен труд, затрачиваемый на сокращение издержек с целью дать народу способы иметь возможно больше предметов потребления при возможно меньших усилиях и за возможно меньшую плату, — то всякое поощрение производства совершенно ненужного есть напрасная затрата сил. К числу доводов П. принадлежит и то, что у каждого народа, помимо общечеловеческих, есть национальные задачи, есть забота об ограждении интересов отечественных рабочих, сельских хозяев и капиталистов-предпринимателей. И эти интересы требуют, чтобы экономическая политика государства была направлена на поощрение своих, а не чужих производств, как бы оно ни отзывалось на мировой экономии. Все это было бы справедливо, если бы поощрение шло не за счет государства, т. е. всего населения страны. Когда же страна должна оплачивать не только необходимый, но и излишний труд, то, по мнению противников П., охрана делается убыточной. Ей гораздо выгоднее приобрести все необходимые технические знания, и с помощью их развить свою промышленность, чем ежегодно переплачивать громадные суммы в пользу частных лиц, в ожидании, что (через многие десятки или сотни лет) они самостоятельно выступят со своими товарами на всемирные рынки. Выгоднее потому, что, благодаря силе знания, та же национальная цель достигается в интересах и частных лиц, и народа, и всего человечества. Протекционные же меры, вызывая к жизни массу непроизводительного труда, удорожая жизнь, дают, взамен всего этого, лишь выгоды малому числу частных лиц. При распространении покровительства на все отрасли отечественной промышленности, каждая из них переплачивает на покупке каких-либо охраняемых материалов или принадлежностей, каждая терпит от повышения издержек производства вследствие общего неминуемого при П. вздорожания жизни. По мнению протекционистов защищаемый ими принцип охраняет независимость государства от соперников и от внешних врагов и обеспечивает ему безопасность в военное время. Против этого фритредеры возражают, что, благодаря усовершенствованию всяких способов сношений между народами, разделение труда между ними делается все более и более настоятельной потребностью и, что, несмотря на все преграды, таможенные и другие, народы стремятся сблизиться друг с другом, взаимно обмениваясь произведениями своего труда. И чем меньше препятствий к такому обмену, тем больше обеспечен международный мир: недаром взаимно выгодные торговые трактаты всегда сопутствуют мирным политическим союзам. Напротив, чем больше ограждаются народы друг от друга таможенными пошлинами, тем вероятнее возникновение недоразумений, распрей и даже войн между ними. В достигнутой же организации международной торговли заключается достаточно гарантий того, чтобы, в случае войны, торгово-промышленные нации не остались без хлеба, а земледельческие — без орудий.

Что касается других способов искусственного покровительства народному труду, то все они, поскольку основаны на жертвах потребителей в пользу частных лиц, дорого обходятся государству. Пошлины на вывоз полезного для страны сырья могут принести пользу отечественной обрабатывающей промышленности, но лишь за счет производителей этого сырья, терпящих от искусственного понижения цен на него. Премии за вывоз, удешевляя товар для иностранных потребителей, дают возможность расширить его сбыт; но расширение это делается за счет отечественных плательщиков налогов, за счет всей нации. Выгодным этот вид покровительства считать нельзя, как нельзя считать выгодной торговлю купца, продающего товары в постоянный себе убыток и пополняющего этот убыток из других источников. Во многих государствах выдаются премии за вывозимый сахар, в Англии же привоз его свободен от пошлин, вследствие чего англичане покупают сахар дешевле, чем он стоит производящим его народам. Таким образом плательщик налогов в стране, поощряющей вывоз премиями, «всякий раз, когда хочет подсластить свою чашку чая куском сахара, незаметно для себя, кладет другой кусок в чашку англичанина». Польза навигационных законов далеко не безусловна, как можно видеть из следующего примера. С товаров, которые привозились в Англию на иностранных судах, взималась, по закону Кромвеля, пошлина в большем размере, чем с товаров, привозимых на судах английских. Соединенные Штаты, провозгласив свою независимость, ввели у себя тот же закон. Тогда английские суда стали ходить в Америку и американские в Англию с балластом, и обе нации теряли выгоды обратной перевозки. Предоставляемая исключительно отечественным судам, монополия перевозки товаров каботажем может считаться полезной также лишь с большими оговорками. Повышение фрахта, неизбежное при монополии, может быть серьезным препятствием передвижению товара к рынкам, а, вместе с тем, и самому производству. Так, дороговизна каботажной перевозки угля на русских южных морях служит одним из препятствий развитию на юге каменноугольного производства. О выгодных и невыгодных сторонах навигационных привилегий, колониальной политики — см. соотв. статьи.

Должны же, однако, быть основания для тех или иных покровительственных мероприятий, если к ним, несмотря на всем известные выгоды свободы торговли, прибегает большинство культурных государств; бывают же обстоятельства, при которых выгоднее для страны принести временную жертву в виде охранительной таможенной пошлины, нежели лишить себя возможности создать новое выгодное производство, или поддержать старое, подвергающееся опасности погибнуть под давлением сильной иностранной конкуренции. «По принципам политической экономии, — говорит Дж. Ст. Милль, — покровительственные пошлины могут быть оправдываемы, только в одном случае: когда они устанавливаются на время, особенно у нации молодой, цивилизующейся, в надежде привить в ней иностранную промышленность, совершенно подходящую к местным условиям. Превосходство одной страны над другой в известном производстве часто происходит вовсе не от того, что в первой имеются какие-либо особо благоприятные естественные условия, а лишь от того, что она начала заниматься этим производством раньше и успела достичь значительных успехов. Последняя даже может иметь больше задатков для успехов данной промышленности, но без достаточного опыта не в состоянии их достигнуть. Частные лица вводить новое производство на свой риск, или, вернее, с явным убытком, не станут, и вот государство прибегает к покровительственной таможенной пошлине для охранения нового производства. Такая пошлина, сохраняемая не слишком долго, бывает иногда для нации наименее дорогим способом произвести опыт». Но, по мнению Милля, покровительство должно ограничиваться такими отраслями промышленности, относительно которых есть очень основательная уверенность, что они скоро в состоянии будут идти самостоятельно, причем никак не должно допускать ожидания, что покровительство будет продолжаться дольше времени, необходимого для хорошей проверки способности новых производств к усовершенствованию и к самостоятельному существованию. Когда охраняемая отрасль промышленности еще только возникает, и размеры ее незначительны, — невелики и переплаты со стороны потребителей за производимые ею товары. Но чем шире становятся эти размеры, тем дороже обходится таможенное покровительство. Гораздо менее убыточна система выдачи премий и субсидий инициаторам полезных производств. От таможенного П. система эта отличается большей доступностью контролю. Когда публика знает, сколько она платит и за что, то государству легко избежать напрасной траты народного достатка на обогащение тех капиталистов, которые и без того находятся в выгодных для производства условиях. При системе премий не происходит и (неизбежного при таможенной охране) общего повышения цен на произведения охраняемой промышленности. Самое же выгодное и целесообразное средство покровительствовать народному труду заключается в распространении знаний: их творческая сила способна создавать благосостояние и богатство народов (см. также в ст. Свободная торговля — обсуждение того же вопроса, но с иных точек зрения).

Литература. Ад. Смит, «О богатстве народов»; Friedrich List, «Nationales System der Politischen Oekonomie» (1841; есть русский перевод); Carey, «The past, the present and the future» (1848); Fr. Bastiat, «» (1845); его же, «Sophismes économiques» (1847—1851); Michel Chevalier, «» (1852); P. Clément, «» (1846); его же, «» (1854); Richelot, «» (1853); «Manuel of social science» (1864); Ame, «» (1876); «Protection to joung Industries as applied in the United States» (1882); Fawcett, «Free trade and Protection» (1885); H. George, «Free trade and Protection» (1886); W. Cunnigham, «The growth of englisch Industry and Commerce» (1890); Lexis — статьи в Словаре Конрада — «Schutzzoll» и в «Руководстве» Шёнберга: «Handel»; W. G. Sumner, «The Protectionism» (1892; русский перевод, 1893); Ad. Schäffle, «Zur wirtschaftlichen Orientierung über die neueste Handelspolitik» (1892); Taussig, «The tariff hystory of the United States» (1894); Rathgen, «Ueber den Plan eines britischen Reichs-Zollvereins» (1894); Karl Rathgen, статья «Handelspolitik», в Словаре Эльстера, 1898; P. Leroy-Beaulieu, «» (1896); В. Калиновский, «О развитии и распространении идей свободной торговли» (СПб., 1859); И. И. Янжул, «Английская свободная торговля» (М., 1876—1882); И. И. Иванюков, «Свобода внешней торговли и протекционизм» (1885); Я. А. Новиков, «Протекционизм» (1890); «Ходатайство Императорского Вольного Экономического Общества об изменениях в русском таможенном тарифе» (ред. А. Н. Егунов, 1890); Д. И. Менделеев, «Толковый тариф» (1891—1892); А. И. Чупров, «История политической экономии» (1892); А. А. Исаев, «Начала политической экономии» (4-е изд., 1898); А. А. Головачов, «Свобода торговли и Протекционизм» («Вестник Европы», 1876, V); А. А. Радциг, «Влияние таможенного тарифа на промышленность» («Экономический Журнал» 1889, XX—XXI); его же «Покровительственная система» («Экономический Журнал», 1889, II—III); Z, «Излишества и увлечения протекционизма» («Вестник Европы», 1890, XII); А. Н. Егунов, «Шапками забросаем» («Экономический Журнал», 1893); Слонимский, «Промышленные идеалы и действительность» («Вестник Европы», 1891, XI—XII); его же, «Наш торговый баланс» (ib., 1892, II); его же, «Лжепротекционизм и его результаты» (ib., 1892, III—IV).

Примечания 

ЭСБЕ:Экономика