Филипп (Альфьери; Курочкин)/Невский сборник 1867 (ДО)/Акт II


 Актъ II. 
Сцена I
Гомезъ! скажи мнѣ, что всего дороже
Ты въ мірѣ цѣнишь?

 Милость короля;
Я живъ однимъ его благоволѣньемъ,
Я жалокъ и ничтоженъ безъ него!

Какимъ путемъ ту милость за собою
Ты думаешь упрочить?

 Тѣмъ путемъ,
Какимъ и достигалъ ее: молчаньемъ,
Съ слѣпымъ повиновеньемъ.

 Твой король
Твоихъ услугъ потребуетъ сегодня…

Не ново для меня повиноваться,
Я былъ всегда…

 Ты былъ всегда слугой
Филиппа вѣрнымъ, знаю, но такое
Сегодня дѣло, нашу мысль тревожитъ,
Такъ важнымъ мы для насъ его считаемъ,
Такого ждемъ мы отъ тебя усердья,
Что въ двухъ словахъ сочли мы неизлишнимъ
Тебѣ напомнить долгъ твой къ королю…

Я счастливъ мыслью, что Филиппъ узнаетъ
Вполнѣ усердье своего раба…

Тебѣ исполнить наше порученье
Не будетъ трудно, — одному тебѣ
Оно доступно; никому другому
Довѣриться мы въ этомъ не могли бы…
Сюда мы ожидаемъ королеву,
Услышишь ты, что будемъ говорить
Мы долго съ нею; ты-же, въ это время,
Весь долженъ обратиться во вниманье
И замѣчать за нею: чертъ лица
Малѣйшія подмѣтить измѣненья
Обязанъ ты, и въ звукъ ея рѣчей
Такъ вслушаться, чтобъ смыслъ ихъ затаенный
Тебѣ былъ ясенъ и не могъ укрыться
Отъ мысли проницательной твоей.
Тебѣ легко исполнить это дѣло,
Ты опытенъ и чутокъ и смышленъ,
Ты въ сердцѣ короля читать умѣешь
И мысль его, безъ слова, исполнять.

Сцена II
Король, вы мнѣ явиться приказали…

Да, я васъ звалъ, есть дѣло у меня
И поводъ важный для бесѣды съ вами…

Случилось развѣ съ вами что нибудь?

Могу-ль на васъ я смѣло положиться?
Нѣтъ! недостоинъ васъ такой вопросъ…
Кто мнѣ подать совѣтъ нелживый можетъ,
И откровенный вмѣстѣ, лучше васъ!

Меня, король, вы звали для совѣта?..

Неужли это удивляетъ васъ?
Я васъ цѣню, вамъ вѣрю всей душою,
И если я трудовъ по управленью
Еще доселѣ съ вами не дѣлилъ,
То объяснять вы этого не вправѣ
Ни недостаткомъ къ вамъ любви супруга,
Ни малостью довѣрья короля.
Я одного всегда боялся только,
Что тяжкій трудъ правительственной ноши,
Какъ женщинѣ, вамъ будетъ не по силамъ.
И вашему здоровью повредитъ.
Но долженъ я къ совѣту вѣнценосной
Подруги обратиться потому,
Что встрѣтилося мнѣ такое дѣло,
Въ которомъ съ интересомъ королевства
Мой личный, тѣсно связанъ интересъ.
Но я хотѣлъ бы, прежде чѣмъ къ разсказу
Я приступлю, провѣдать ваше мнѣнье:
Что выше вы считаете, отца ли
Иль короля — отца народа — долгъ?

Священны оба долга одинако…

Да, правы вы; но забываютъ то,
Иные, хоть должны бы были помнить!
Еще спрошу у васъ я, и надѣюсь
Услышать правду… Что мой сынъ? его
Вы любите, иль нѣтъ…

 Король!.. Я смѣю…

Довольно мнѣ, я понялъ васъ безъ словъ,
Когда не гласу истины, а сердцу
Покорны вы, то вы забыть хотите,
Что мачиха ему вы, а не мать…

Король, мнѣ принцъ…

 Онъ дорогъ вамъ, я вѣрю…
Въ васъ значитъ, добродѣтель такъ сильна,
Что будучи супругою Филиппа,
Вы пасынка его любить готовы
Любовью… матери.

 Беру себѣ примѣръ
Я съ васъ во всемъ… Вы любите инфанта,
(Иль я такъ думать смѣю) — и его
Любить я также, какъ и вы готова.

Есть нѣжныя, высокія сердца
Въ нихъ равнодушью… мачихи… нѣтъ мѣста!
Ценю я эти чувства… и, какъ мать,
Васъ попрошу теперь судьей быть сыну…

Что вы, король, хотите отъ меня?

Вниманія къ печальному разсказу.
Мой сынъ мнѣ былъ единою отрадой,
Единою надеждой много лѣтъ,
До той поры, пока не надсмѣялся
Надъ всѣмъ, что добродѣтель намъ внушаетъ
И всѣхъ надеждъ отцовскихъ не разрушилъ
Поступками безпутными своими!
О, сколько разъ, я частыя паденья
Его прощалъ своимъ скорбящимъ сердцемъ,
И заставлялъ себя въ его поступкахъ
Одни порывы молодости видѣть…
Но, наконецъ, дошелъ стезей порока
До пропасти онъ тяжкихъ преступленій,
И вынужденъ я становлюсь… къ закону
И къ мерамъ наказанья прибѣгнуть!
Онъ мнѣ нанесъ такое оскорбленье,
Какому въ мірѣ не было примѣра,
Которому нѣтъ въ языкѣ названья,
Которомъ онъ… мнѣ пересталъ быть сыномъ!
Да, онъ не сынъ мнѣ… но, скажите мнѣ,
Что съ вами королева? вы дрожите,
Еще не зная дѣла, какъ же послѣ,
Узнавъ его, вы станете дрожать?
Вы слышали, конечно, не однажды,
О дерзкихъ смутахъ, замыслахъ безумныхъ
Мятежныхъ шаекъ, противъ нашей власти
Въ колоніяхъ, подвластныхъ намъ, возникшихъ.
Мятежники, не знающіе Бога,
На наше право посягнуть дерзнули!
Не мало намъ заботъ, издержекъ, крови,
Законное ихъ усмиренье стоитъ.
Не пощадимъ, однако, мы дальнѣйшихъ
Ни тратъ, ни крови, чтобы наше право,
Престолъ и жизнь незыблемымъ оплотомъ
Отъ ихъ злоумышленій оградить…
Достойное отъ насъ они возмездье
За злодѣянія свои получатъ,
Безъ жалости напрасной мы раздавимъ
Ихъ нашею державною пятою!
Въ свидѣтели беремъ мы въ этомъ небо,
Никто изъ нихъ пощады не увидитъ.
Отплатимъ мы достойно непокорнымъ
И подданству ихъ смертью научимъ.
Но что всего для насъ прискорбнѣй въ этомъ
Тяжеломъ дѣлѣ, что всего больнѣй,
Для нашего страдающаго сердца,
Что мы должны единственнаго сына
Съ мятежниками вмѣстѣ наказать!

Какъ! принцъ…

 Онъ покусился на измѣну!
Съ бунтовщиками Карлосъ заодно,
Онъ съ ними былъ въ преступной перепискѣ
(Захваченныя письма мы имѣемъ),
Въ сношеньяхъ тайныхъ, и коварной рѣчью
Онъ поощрялъ ихъ замыслы открыто!
Увѣрены мы въ этомъ, къ сожалѣнью!
О, королева! посудите сами,
Какъ должно разрываться наше сердце
Отъ знанія такой его измѣны!
Скажите сами вы — чего достоинъ,
По строгой справедливости, подобный
Сынъ извергъ?

 Вамъ мой нуженъ приговоръ?..

Обдумайте серьезно вы сначала,
И послѣ изрѣките ваше мнѣнье,
Не опасаясь короля обидѣть,
Иль растерзать несчастнаго отца…

Я одного боюсь — обидѣть правду;
Вблизи престола, не легко порою
Въ подобномъ дѣлѣ истину узнать
И различить невиннаго съ виновнымъ.

Здѣсь дѣло не въ различьи, если я…
Когда король вамъ говоритъ: виновенъ.
Кто, такъ какъ я, хотѣлъ бы, чтобы все
Что знаю я о сынѣ, было ложно!

Вы говорили съ нимъ?

 Не говорилъ…
Напрасно ждать отъ Карлоса сознанья,
Тщеславенъ онъ, заносчивъ, дерзокъ, гордъ,
Онъ противъ самыхъ ясныхъ доказательствъ
Навѣрное запрется. Говорить
Я не хотѣлъ еще и потому,
Чтобъ время дать въ груди моей улечься
Порывамъ гнѣва… но теперь могу
Спокойно интересы королевства
Я обсуждать… хотя отцовскій голосъ
Еще досель въ груди моей не замеръ…

Прислушайтесь къ внушеніямъ его!
Нѣтъ голоса за истину сильнѣе!
Быть можетъ, Карлосъ менѣе виновенъ,
Чѣмъ кажется — я даже думать смѣю,
Что можетъ оказаться онъ невиннымъ.
Но, какъ бы очевидна не была
Его вина — вы съ нимъ поговорите
И взвѣсьте, какъ отецъ, его отвѣты…
Кто предъ отцомъ вѣрнѣе сына можетъ
Посредникомъ, защитникомъ быть сыну?
Я знаю, Карлосъ гордъ, но вы ему
Отцовское вниманье окажите,
И сердце сына, вѣрьте мнѣ, растаетъ
Передъ отцовской лаской. Вы строги,
Вы холодны порою съ нимъ сурово,
Присутствье ваше въ немъ вселяетъ страхъ,
А это заставляетъ инстинктивно
Его отъ васъ съ боязнью удаляться
И недовѣрчивость рождаетъ въ немъ
Взамѣнъ любви… Воротится навѣрно
Все прошлое въ его младое сердце
Отъ вашей ласки… если даже въ немъ
И глохнетъ добродѣтель… хоть едва-ли
Она въ немъ глохнетъ. Подданнымъ — король,
Имъ проявляйтесь въ блескѣ грозной власти,
Съ отцовскимъ взоромъ обратитесь къ сыну.
Чего нельзя довѣрчивою лаской
Съ великодушнымъ юношей достигнуть!
Считаете вы Карлоса виновнымъ
(Быть можетъ въ самомъ дѣлѣ онъ увлекся) —
Пусть гнѣвъ вашъ справедливый разразится
Надъ сыномъ вашимъ… но наединѣ…
Отцовскій гнѣвъ дѣйствителенъ, но кротокъ —
Нѣтъ сына, чтобъ ему не покорился!
И каждый звукъ исполненный печали
И нѣжной грусти, слышной даже въ гнѣвѣ,
Въ сыновнемъ сердцѣ, верьте вызываетъ
Раскаянья и скорби горькой больше,
Чѣмъ сотня приговоровъ безсердечныхъ!
Послушайтесь души своей великой,
Которая о наказаньи сына
Заботясь, ради блага королевства,
О юности его не забываетъ,
Алкая милосердья и прощенья!
Прислушайтесь, какъ Карлосу порою
Хвалы вокругъ престола раздаются:
Онъ энергиченъ, смѣлъ, великодушенъ.
Отбросьте прочь отъ сердца подозрѣнья
О проискахъ, измѣнахъ недостойно
Филиппа ихъ страшиться! — пусть боятся
Измѣны тѣ, кто заслужилъ измѣну!

Прекрасенъ вашъ защиты подвигъ смѣлый:
Вы, вы однѣ о голосѣ природы
Могли такъ страстно королю напомнить,
Другіе не взялись бы такъ усердно
За дѣло принца. Участь королей
Печальна въ мірѣ! Кто отъ насъ свободно
Влеченьямъ сердца предаваться смѣетъ?
Кто ихъ признать дерзнетъ и въ нихъ сознаться?
Ихъ схоронить въ душѣ мы молчаливо
Должны и офиціально притворяться,
Пока живое чувство не прорвется
Живительиымъ потокомъ… Я узналъ
Изъ вашихъ словъ яснѣй, сверхъ ожиданья,
Все, что желалъ… и какъ невиненъ принцъ,
Мнѣ кажется, когда его невиннымъ
Считаете вы такъ… краснорѣчиво.
Гомезъ, сюда вы принца пригласите.

Сцена III
Увидите теперь вы, королева,
Что быть отцомъ еще не пересталъ я,
Хоть и гнететъ предчувствіе мнѣ душу,
Что можетъ быть, впослѣдствіи, придется
Мнѣ выдержать величія оковы
За оскорбленье власти королевской!

Предчувствія дурныя — понапрасну
Насъ мучаютъ порой, но вотъ и принцъ,
Позвольте мнѣ отсюда удалиться.

Напротивъ, вы остаться здѣсь должны.

Зачѣмъ же? мысль мою вы знать хотѣли,
Я высказала все вамъ, какъ могла,
Къ чему-жъ теперь между отцемъ и сыномъ
Я, мачиха, останусь понапрасну?..

Свидѣтель мнѣ небезполезный вы,
Вы мачиха по имени лишь только,
А имя забывается порою…
Пусть Карлосъ васъ увидитъ здѣсь; ему
Вашъ видъ пріятенъ… пусть же онъ узнаетъ,
Что жаркою защитницею были
Вы предо мной и выхваляли смѣло
Его отвагу, сердце и… любовь!

Сцена IV
Приблизьтесь, принцъ. Скажите, кто виною,
Что сыномъ васъ я называть не властенъ,
Хотя живетъ во мнѣ потребность сердца,
Потребность кроткой нѣжности отцовской?
Зачѣмъ всегда, когда я съ вами вмѣстѣ,
Я не отецъ для васъ, я — вашъ король?
И почему, когда любви сыновней
Я въ васъ не вижу — въ то же время долженъ
Карать въ васъ къ королю неуваженье?

Король, я пріученъ сносить обиды,
Хотя и вижу, что на этотъ разъ
Я вами обвиняюсь въ чемъ-то новомъ,
Не ново мнѣ одно: мое молчанье.
Угодно вамъ считать меня виновнымъ
И значитъ — я виновенъ въ самомъ дѣлѣ,
Хоть признаюсь — вины я за собою
Не чувствую, а только грусть одну,
Что вы меня опять вините въ чемъ-то,
Могу-ль, по крайней мѣрѣ, я узнать
Моихъ несчастій новую причину,
Мою вину?

 Любовь всему виной,
Которой въ вашемъ жосткомъ сердцѣ мало
Къ отечеству, и вовсе нѣтъ къ отцу!
Вы легкомысленны при этомъ; — ложнымъ слухамъ
Врагами распускаемымъ про насъ
Вы слѣпо поддаетесь, ухищреній
Не видите и, дѣлаясь преступнымъ,
Не замечаете…

 Доволенъ я и тѣмъ?
Что вы вины моей дурной натурѣ
И злобѣ не хотите приписать.
Исправиться мнѣ значитъ есть надежда?
Со временемъ могу я научиться
Какъ долженъ я любить свою отчизну,
Какой любви вы отъ меня хотите,
И что мнѣ дѣлать — чтобы слухамъ ложнымъ
И лже-пророкамъ вѣры не давать…

Вы молоды — не знаете, конечно,
Что каждый шагъ вашъ, несогласный строго
Съ закономъ долга, каждое движенье,
Превратное движенье вашей мысли,
Вашъ видъ, и рѣчь и поступь — отражаютъ!
Путь зла ведетъ на вѣрную погибель,
То, въ чемъ ,
Я, какъ отецъ, еще признать согласенъ
Ошибкою сознанья молодаго,
 назовутъ иначе…

Но въ чемъ же, наконецъ, я обвиненъ?

Напраспо вы хотите запираться…
Вы — Карлосъ, знать должны, извѣстны намъ
Не только всѣ поступки ваши — мысли,
Какъ ихъ вы не хотѣли бы скрывать.
Теперь на васъ сошлюсь я, королева,
На пасынка вы вашего взгляните,
Меня страшитъ въ немъ не его виновность,
Страшитъ меня упорство несозванья.

О, скоро ль пытка кончится! Скажите,
Въ чемъ мнѣ сознаться? въ чемъ я обвиненъ?

Проступковъ много зная за собою
Въ смущеньи вы, не зная о какомъ
Я говорю изъ нихъ, а догадаться
Не мудрено. Припомните сношенья,
Которыя вы завели секретно
Съ бунтовщиками… назначая имъ
Свиданья, хоть они дневнаго свѣта
Боятся… и какъ тати, до зари,
Украдкой появляются въ столицу.
Признайтеся… вы долгое свиданье
Съ батавскимъ представителемъ имѣли,
Явившимся, какъ будто, съ изъявленьемъ
Покорности, а въ чорномъ сердцѣ мысли
Питавшемъ о возможности измѣны?

Не знаю, для чего моимъ дѣламъ
Угодно придавать вамъ смыслъ преступный…
Съ Батавцемъ точно долго говорилъ
О положеньи дѣлъ его страны я,
Свое участье выражалъ ему
Я къ бѣдствіямъ его отчизны дальней,
Но… тоже я хотѣлъ бы повторить
И передъ вами… и я думать смѣю,
Исполнились бы жалости вы сами
Къ невыносимой участи колоній,
И дали бы имъ милостиво льготы,
Когда бъ отъ васъ усердно не скрывали
Всѣхъ бѣдствій, до какихъ доведены
Они отъ управленія дурнаго
Министровъ вашихъ — самовластныхъ, злыхъ,
Бездарныхъ, недоступныхъ и жестокихъ
(Отвѣтственности даже не несущихъ!);
Къ чему скрывать! я сострадаю, да,
Батавіи страданіямъ тяжелымъ,
Но развѣ захотѣть могли бы вы,
Чтобъ сынъ Филиппа былъ съ душею черствой?
Чтобъ съ равнодушіемъ постыднымъ онъ
Къ страданьямъ вашихъ подданныхъ отнесся?
За дѣло это слишкомъ горячо
Принялся я, быть можетъ, но иначе
Я не могу — хотѣлъ я все узнать…
Чтобы потомъ всю правду передъ вами
Открывъ — успѣть и васъ склонить на милость…
Что жъ? развѣ преступленіе для сына —
Считать отца способнымъ къ милосердью?
Король! вы представитель на землѣ
Царя небесъ, но милосердьемъ только!
Я все сказалъ. Когда преступенъ я,
Иль все-таки кажуся вамъ преступнымъ,
Вы, мой король — властны во всякой карѣ…
Безропотно я наказанье встрѣчу…
Не выдержу я только однаго:
Безчестнаго въ измѣнѣ подозрѣнья!

Довольно, принцъ — я вижу, не погасъ
Въ васъ гордости избытокъ благородной,
Но опытности мало въ васъ, и трудно
Вамъ проникать въ соображенья наши,
Да и не должно. Въ молодой груди
Кипятъ зачатки доблести отважной,
Но пылкость — хладнокровію мѣшаетъ.
Понятно мнѣ: за истину стоять
Стремитесь вы, какъ юноша, но мудрость
Однимъ тяжелымъ опытомъ дается;
Въ правителяхъ благоразумье цѣнятъ,
А не порывы жаркихъ увлеченій.
Когда въ васъ міръ увидитъ короля,
И станетъ вамъ Европа удивляться,
Узнаете вы сами, безъ сомнѣнья,
Что часто — отъ излишка милосердья
До посмѣянія достигнешь только.
Но кончимъ это; вы во мнѣ найти
Желали милосердье — и съискали,
Но, только къ вамъ однимъ, а не къ другимъ;
Въ поступкахъ нашихъ отдавать отчеты
Несообразно съ нашимъ положеньемъ…
Но, мы во всемъ, всегда, пребудемъ тверды
И нѣтъ отъ насъ пощады недостойнымъ!
Васъ мы прощаемъ; — горячо за васъ
Сама просила королева, — ей вы
Обязаны прощеньемъ, а не намъ…
Она еще, донъ-Карлосъ, васъ считаетъ
Достойнымъ нашей и… своей любви,
Мы вѣримъ ей… и уваженья больше
Отъ васъ впередъ надѣемся увидѣть!
Надеждой льстимъ себя, что захотите
Вы поддержать къ себѣ, принцъ, нашу милость…
Вотъ, королева, вѣрный вамъ залогъ
Того, на сколько наши взгляды сходны,
И я, какъ вы, все принцу извиняю,
И я, какъ вы, стремлюсь… его любить!

Король!..

 О! да, я много вамъ обязанъ,
Вы облегчить мое съумѣли сердце,
И снова имя сына дорогое
Я, какъ отецъ, произнести могу!
Тебѣ — мой сынъ… я отъ души желаю
Не разрушать надежды королевы
Тебя къ себѣ надолго привязать,
Признательностью… за ея защиту.
А васъ я, королева, попрошу
Чтобъ сердце сына направлять… ко благу,
Почаще съ нимъ впдаться и… ласкать,
И быть ему защитой и надзоромъ.
Я вѣрю, что полезно для него
Сближенье это съ мачихою будетъ,
И избѣгать онъ этѣхъ встрѣчь не долженъ,
Отнынѣ впредь — такая наша воля!

Прощеніе! какъ горько для меня
Названье даже, даже слово это!
Но, ежели принять я отъ отца
Его съ смиреньемъ долженъ — и обязанъ
Я имъ, притомъ, защитѣ королевы,
То одного прошу себѣ у неба,
Чтобъ никогда впередъ мнѣ не пришлось
Узнать прощенья снова стыдъ…

 Не стыдно
Прощенье получать, но только надо
Скорѣй загладить прошлое стараться.
Но, будетъ: о моихъ словахъ размысли…
Вы, королева, между тѣмъ, въ покои
Свои теперь свободны возвратиться,
Я къ вамъ приду сейчасъ же, а теперь
Серьезнымъ дѣломъ надо мнѣ заняться…

Сцена V
Все видѣлъ?

 Все…

 Все слышалъ?

 Слышалъ все…

Я весь дрожу отъ бѣшенства и злобы!
Итакъ, сомнѣнья наши?..

 Съ этѣхъ поръ
Ужъ не сомнѣнья больше — достовѣрность…

И я, позоръ подобный выношу,
И не отмстилъ еще Филиппъ обиды…

Я думаю…

 Иди теперь за мной,
Ты мысль свою мне выскажешь дорогой.

it:Filippo/Atto secondo

112