Царь Голод (Андреев)/Пролог

 Пролог 

Царь Голод клянется в своей верности голодным

 
— Ты снова обманешь, Царь Голод. Уже столько раз ты обманывал твоих бедных детей и меня.

— Поверь, старик.

— Как я могу поверить обманщику?

— Поверь еще раз. Только раз еще поверь мне, старик! Я никогда не лгал. Я обманывался сам. Несчастный царь на разрушенном троне, я обманывался сам. Ты знаешь ведь, как хитер, как лжив, как увертлив человек. И я губил моих бедных детей, их тощими трупами я кормил Смерть.. 
 

 
— Да, — но я еще не сыта.

 Ты никогда не бываешь сыта. Столько уже съела ты на моих глазах, и все такая же сухая и жадная.

 Но теперь я дам ей более сытную пищу. Довольно наглодалась она костей, как дворовая собака на привязи,— пусть теперь потешится разгульно над здоровыми, толстыми, жирными, у которых кровь такая красная, и густая, и вкусная. Смерть, дай мне руку, ты поблагодаришь меня — в честь твою будет праздник!

 Да, — но я никогда не благодарю.

 Ты лжешь, Царь Голод!

 Посмотри на мое лицо — разве не страшно оно? Взгляни на мои глаза — ты увидишь в темноте, как горят они огнем кровавого бунта. Время настало, старик! Земля голодна. Она полна стонами. Она грезит бунтом. Ударь же в свой колокол, старик, раздери до ушей его медную глотку! Пусть не будет спящих!

 Правда, когда наступает ночь и тишиною одевается Время, оттуда — снизу — приходят слабые стоны… плач детей…

 Это оттуда, из проклятого города.

 Нет, еще дальше. Вопли женщин, хрипение стариков, вой псов голодных…

 Это оттуда — с полей, из глубины умирающих деревень!

 Нет, еще дальше, еще дальше… Как будто стон всей земли слышу я, и это не дает мне спать. Я старик, я устал, мне нужно спать, а они не дают. Мне хочется умереть. , старая подруга, когда же ты возьмешь меня?
 

 
 Ударь в колокол! Я также несчастен. Я также хотел бы умереть. Бедные дети мои, — хотел я создать царство сильных, а создал лишь царство убийц, тупоумных, лжецов. Я не царь, я жалкий приспешник, а моя корона, моя великая кровавая корона — игрушка их детей. Убей же их, Время, ударь в твой колокол! Ударь!

 Ты уже говорил это когда-то. И обманул.

 Тогда я сам сомневался.

 А теперь?

 Взгляни на моих детей! Спроси у Смерти, она никогда не лжет. Безропотные доселе, теперь они встречают ее бурей негодования, проклятиями, гневом!

Да — они спорят немного.

 Дай твою руку. Смерть!
 

 
 Я начинаю верить. Мне так хочется отдохнуть — умереть.

 Тогда не будет времени! О милый колокол, ты принесешь нам покой и отдых! Дай нежно прикоснуться к тебе моей усталой головою. 

 Ты смеешься, Смерть?

 Да — немного.

 Ты рада? Или ты смеешься над моей доверчивостью? Но есть правда в его словах, и колокол знает это. Ночью, когда все спит и только, изнемогая, стонет земля, по его бокам пробегают тихие шорохи, незаметные, слабые звоны. Словно тысячи незримых рук ощупывают, и ласкают, и спрашивают: сохранился ли голос у меди? Страшно ночью на колокольне, когда мерцает внизу город неугасающими огнями и стонет в кошмаре земли… Ты слышишь?
 

 
 Да — звенит немного.

 Ты слышишь! Земля требует бунта. Торопись, старик!

 И так каждую ночь. Как трудно слышать это.

 Скоро ты услышишь другие крики. В них будет гнев!

 И боль.

 Нет, гнев, гнев! Боли всегда, много у земли. Гнев, гнев, старик!
 

 
 Меня зовут. 
 

 
 Ушла Смерть.

 Ее позвали.

 Нет, скажи, зачем она убила моего голубя? Здесь на крыше жил голубь, стучал лапками по железу и радовал меня, — а она его убила.
 

 
Чему ты?

 Так. Я очень люблю ее.

 Вот ты смеешься, и я опять не верю тебе. Теперь ты один — скажи мне правду, Царь Голод. Ты великий предатель, ты лжец передо всеми, ты вовлекаешь людей в безумные поступки и потом смеешься над ними. Но сейчас?..

Клянусь.

 Ты дашь голодным победу?

 Клянусь.

 И мне ты дашь покой?

 Клянусь.

Я верю тебе. И я ударю в колокол, когда ты этого захочешь.

 Это будет скоро. Я устал.

 И я устал. 

 Опять у них горит что-то. Но я устал. Я не пойду туда сегодня. Я побуду с тобою. У тебя так тихо.

 У меня страшно.

 Там еще страшнее. Я был везде, и страшнее всего у человека. Спой мне твою песенку. Время, дай отдохнуть великому и несчастному царю.
 

 
 …Жил на башне голубь — голубь. Стучал лапками по железу — голубь, голубь. Пришла Смерть и взяла голубя. Все падает, все рушится, и все родится вновь. О безначальность, мать моя! О деточки мои — секундочки, минуточки, годочки — о бесконечность, дочь моя!..
 

 01