Германия (Жаботинский)
I

Когда пишу эти строки (начало второй недели гитлеровского царствования), у евреев имеется одно настроение. Когда строки эти появятся в печати, будет, вероятно, другое, а неделей позже — третье. Пока преобладает настроение № 1, и оно звучит оптимистически. Только что я слышал от знакомого, недавно приехавшего оттуда. Он говорит; «Я знаю? — не так страшно. Во-первых, когда становятся канцлером, становятся умереннее. Во-вторых, вопрос еще, может ли такой человек, как, Гитлер оставаться долго канцлер. Он небольшой мудрец, не очень образован, вероятно, начнет скоро делать грубые ошибки, станет смешным, а потом невозможным. В третьих, есть же старый Гиндербург. Он не допустит хулиганских актов против еврейского равноправия, и говорят, что как Гутенберг, так и даже Фон-Папен не антисемиты. В четвертых, это совсем не верно, что антисемитизм играет такую большую роль в программе нации. В их агитации — да, это совсем другое дело. Но время агитации для них минуло, теперь надо что-нибудь сделать серьезное, и тут весь еврейский момент не так для них важен».

Очень приятно слышать, но я не уверен, на сколько это все соответствует действительности. Возьмем, например, утешение № 2: быть или не быть мудрецом. Очень сомнительно, действительно ли Гитлер такое существо, которое вскоре опозорится и станет смешным. Я когда-то взял на себя труд прочесть два тома его книги «Моя жизнь». Это произведение относится, бессомненно, к тому сорту литературы, которую можно обозначить словами: «простой товар» — безталантливо, наивно, будничные «пехотные» мысли — все это доказывает, что он сам это написал, иначе он бы это заказал у Геббельса, который прекрасно пишет.

Но дураком его назвать нельзя. Гитлер обладает здравым смыслом, умеет аргументировать, может привести подобающие примеры из жизни и даже из той части мировой истории, которую преподают в народных школах.

Главное же это то, что он имеет друзей и советников далеко не глупых и хорошо образованных. Штрассер умен и образован. Геббельс — человек таланта. Годфрид Федер (автор социальной программы наци) интересный мыслитель. Каждому шефу советуют, чтобы там, где он не знает, что сказать, он бы советовался со своими специалистами, так и поступит Гитлер.

Вообще, сомнительно, нужно ли быть таким умным и образованным, чтобы быть канцлером или премьер-министром. В старое время, когда «сар» (сановник) многим из нас представлен легендарной фигурой, которую никогда не видали собственными глазами, у нас говаривали о «министерских головах».

В настоящее время министр везде обычный человек, его везде видели, везде слышали и ничего особенного. Гораздо труднее, может быть, создать собственную партию, которая бы притянула 12 миллионов и еще немцев, но и для этого не надо быть гением. Острый ум не такое уже качество для такого рода занятий. Управлять страной может почти всякий средний человек: имеются твердые обычаи, вкоренившиеся методы — одним словом, рутина.

К этому еще тысячи чиновников, которые тебе укажут, что надо делать. Правда, Гитлер не хочет управлять по рутине, он хочет быть реформатором. Но и для этого у него имеется готовый прототип — Бенито Муссолини, и без всякого сомнения он захочет его копировать или, по крайней мере, перевести его «по-немецки». Не легкая работа, но быть вторым Муссолини для этого не надо.

Не исключено, что царствование Гитлера будет кратковременным; мы видели, что лица покрупнее Гитлера канцлеровали недолго, например, Фон-Папен и Шлейхер. Это, возможно, но не доказано, и для оптимизма моего приятеля не вижу основания.

Также ссылка на то, что, когда становятся канцлером, становишься осторожнее — не вечная истина. Естественно, что в написанной программе находится все в каких-нибудь 10 листах, все вместе, и чтобы провести каждый пункт в жизнь, требуется значительное время. Поэтому мой оптимизм может себя утешить в течение нескольких месяцев тем, что обещанная антиеврейская программа не проводится.

Но кто знает, может быть и это будет? В истории мы видали разного сорта людей: и таких, которые прятали свой радикализм, когда приходили к власти, и таких, которые пробовали провести то, что они обещали массам. В особенности, когда взбудоражили 12 миллионов, когда нужно оправдать себя перед неслыханной массой молодежи, то уж вернее, что сугубо «осторожными» не будут…

II
На добродетели старого Гинденбурга и молодого Фон-Папена и всех других, которые «не антисемиты», я бы тоже не положился. Интересный факт: как мало говорят о евреях и об опасности для евреев во всех тех газетных статьях (и в немецких и в иностранных), в которых поднимают гвалт про победу Гитлера. Все ли эти корреспонденты антисемиты, которые радуются, что вот в Германии будут разорены евреи?

Я лично знаю некоторых из них тут во Франции и в Англии: они вовсе не юдофобы, некоторые даже наоборот, юдофилы. Но они просто забыли. Опасность для евреев, для них такая мелочь в сравнении с опасностью для экономических и политических интересов великих народов, в особенности, когда имеется еще опасность вооруженных авантюр. Для старого Гинденбурга и молодого Фон-Папена, также для Гугенберга (не знаю, стар или молод господин этот) опасность для пары сот тысяч немецких евреев выглядит мелочью. Весьма возможно, что им лично будет неприятно, если Германия станет страной погромов, даже бескровных.

Но из-за этого одного они не поссорятся с канцлером, имеющим 12 миллионов последователей и из-за этого одного они не рискнут гражданской войной.

Можно сомневаться, дадут ли Гитлеру (даже с большинством в будущем парламенту) провести исключительные законы против евреев. Но кому это важно? С тех пор, что мир существует, главное был не закон, а как его интерпретируют. Искусство интерпретации — самый жесткий и самый гибкий слуга. Его достаточно, если только есть желание.

III
Остается последнее утешение: может быть вовсе нет желания. Может быть, только так говорится, будто хотят уничтожить евреев, может быть, это только было для агитации, на деле же у них самих это не играет роли, и теперь у них есть более серьезные заботы, и не только мировая пресса, противница немецких расистов, забыла про нас, про нас забудут и сами расисты?
Я должен, к сожалению, повторить то же слово: сомнительно.

Разумеется, удивляет каждого, удивляет в особенности нас, евреев, как это такая малая группа людей, как евреи в Германии, может занимать такое важное место в психологии большой партии? Невозможно себе представить, чтобы 12 миллионов немецких граждан, умеющих читать и писать, верили, что все несчастье Германии и всего мира происходят от нас. Это — абсурд, это немыслимо. Это есть только средство уличной агитации, но это не может быть серьезным исходным пунктом коллективной психологии…

Однако, я боюсь, что это — действительно исходный пункт коллективной психологии и к тому еще важнейший пункт.

Программа наци состоит из 25 пунктов и согласно их статусу «нельзя их изменить», точно законы Персии и Мидии. 25 параграфов — книга не толстая, и было бы очень не трудно передать их содержание. И все-таки я бы отказался от такого задания.

Потому что как программа эта не коротка, она содержит массу противоречий, в особенности в важнейшей своей части, в социальной. Сначала это была программа для бедняков-рабочих и мелких крестьян и явно против капиталистов и крупных аграриев. После, однако, когда тяжелая индустрия стала поддерживать гитлеровское движение, естественно, стали толковать «вечную» программу так, чтобы она была благоприятна и промышленным капиталам. Еще немного позже нашли поддержку и у юнкеров, и даже пара кронпринцев официально присоединилась к движению.
Тогда программа дала новое толкование, благоприятное и крупным земледельцам. Эта самая «эволюция» произошла и в отношении главного принципа экономической теории наци — «биржевого и процентного капитала». Это была любимая идея их теоретика Годфрида Федера. Гитлер сам рассказывает, как в 1919 году, в Мюнхене, он случайно попал на доклад Федера и процентном капитале, и это из него сделало национал-социалиста.

Учение это состоит в том, что не всякий капитал — треф, как это проповедуют марксисты, только тот капитал, который живет в «разводе» со своим хозяином, базируется только на бирже и приносит хозяину проценты, которых он ни в коем случае не заслужил.

Только этот род капитала надо конфисковать, чтобы понятия: «биржа», «проценты», «спекуляция» исчезли со света. Вот это главная суть «вечной» программы, его главное украшение.
Однако после, когда со всех сторон посыпались неудобные вопросы, как же думают устроить экономическую жизнь без процентного капитала с одной стороны и без социализма с другой — теоретики наци стали давать новые толкования своей программе, где на каждом шагу встречается запрещенное слово: «проценты»…

Такую программу никто не в состоянии понять, наци это знают. Их ответ: не важно понимать за исключением одного пункта: экономическое спасение Германии и всего мира состоит в том, чтобы избавиться от евреев.

IV
Представьте себе дискуссию с опытным агитатором наци, когда вы ему указываете на все недостатки и противоречия в их программе. Что он вам ответит?

— Я не отрицаю, что имеются противоречия, скажет он. Вообще, в нашей программе намечены только основные линии наших стремлений. Многое надо будет улучшить, многое приспособить к практике. При этом, может быть, окажется, что и современный хозяйственный порядок сам по себе не так уже плох. Может быть, благодаря ряду улучшений, он станет вполне хорошим. Может быть, современный порядок подобен человеческому организму, который сам по себе здоров, имеет руки, ноги, сердце, легкие и мозг, но он отравлен. В него вспрыснули сильный яд, разгуливающий по его сосудам и дающий себя чувствовать везде: и в сердце, и в дыхании, и в походке.

В немецком общественном организме яд этот — евреи. Не важно, что они составляют незначительное меньшинство. Яд не взвешивается килограммами, достаточно двух грамм, чтобы испортить функции всех органов. Кто знает: может быть, биржа вовсе уже не такой плохой орган в хозяйственном организме, может быть, и «процентное хозяйство» может считаться вполне хорошим и правильным. Но чтобы можно было судить об этом, надо раньше всего органы эти освободить от яда — передать из функции в настоящие немецкие руки, посмотреть, как они действуют при притоке настоящей, не фальшивой крови. Поймите меня: еврейский вопрос не придаток к другим пунктам нашей программы: он квинтэссенция нашей программы.

А суть дела не в том, что евреи эксплуатируют немецкий народ, как наивно говаривали в старину. Если бы евреи были добросердечны, как ангелы, если бы они отдали весь свой доход государству или немецким беднякам, это бы не изменило факта: в их природе лежит фальшь, все они делают не по нашему, а иначе, криво и фальшиво, и каждая вещь, которая сама по себе может быть, и неновая, как биржа и проценты, в их руках превращается в кривду. Это центральный пункт нашей программы. Если в вашей крови есть яд, не спрашивайте, почему у вас болит голова или почему выпадают зубы или почему глаз не видит, или язык заплетается, или же дети рождаются калеками: избавьтесь от яда.

Это, я верю, настоящий смысл гитлеровской идеологии. Немцы могут быть кем угодно, но они любят систему и не любят бестолочи. Когда мы видим, что у них вдруг произошло сильное движение по программе довольно бестолковой, мы должны понять, что под этим хаосом находится доля системности. Систему создают двумя путями: или ткут планомерно сеть, черточек, где одна точно пригнана к другой, или же не заботятся о взаимной зависимости всех пунктов, а указывают на корень — корень всех бед и мук: для системы это достаточно.

Нет, так легко отделить юдофобство от остальной гитлеровской идеологии, уговорить себя, что может быть наци будут делать «свое дело» и забудут про нас — это значит: слишком много оптимизма. Вполне возможно, что Гитлер скоро падет — дай Бог — возможно, что не он, не его помощники, хотя они и не дураки, не обладают способностями формулировать, во всем ее гигантскую проблему, которую они возбудили. А проблема гигантская. Для нас, евреев, в первый раз так выпукло становится вопрос о нашей галутном существовании: возможно ли осудить и уничтожить наше влияние на экономическое.

Примечания 

Публицистика Владимира Евгеньевича Жаботинского