Семира (Сумароков)

 ДЕЙСТВИЕ I 

 ЯВЛЕНИЕ 1 
Что к горести меня любовь воспламеняла,
Я часто то тебе, Избрана, предвещала.
Сбылось ли то теперь? Рок муки те принес.
Где помощи искать?! Правители небес,
В тоске и жалости мой дух изнемогает,
И сердце томное крушится и страдает!
С предальной высоты воззрите к сей стране
И, унывающей, подайте крепость мне!
Избрана, я хочу любовника оставить
И, одолев себя, навек себя прославить.

Но будешь ли иметь толико много сил?

Хотя возлюбленный мне больше жизни мил,
Но помню то, что им отец мой свержен с трона
И наша отдана им Игорю корона.
Когда Оскольд, мой брат, надежды не имел
Вселенной показать своих геройских дел,
Я сердца своего тогда не побеждала,
А ныне часть моя совсем пременна стала.
Олег невольников от уз освободил
И щедро из темниц невольных испустил,
Чтоб нашим подданным, отдав им их свободу,
Явить себя отцом плененному народу
И, покорив сердца, искати новых стран.
Но брату моему на то ль дух гордый дан,
Чтоб он был раб и чтоб он пребыл во неволе
И видел Игоря на Киевом престоле?
На то ли Кий сей град стенами окружил,
Чтоб сродник в нем его рабом Олегу был?

Князь млад, отцу врученный Ростислава.
Олегом правится и войско и держава.
Он — сродник Руриков, им к чести сей взведен,
И Игорь от отца Олегу поручен,
Отцом его зовет, его уставы внемлет.
Оскольда сыном же правитель здесь приемлет,
Оскольд не в бедности, — в почтении живет,
Твоя подобно жизнь во славе здесь плывет...

Во славе?!.. В горестях!

 Олегов сын вздыхает...

Сие мне пущее мученье приключает.

Коль вы оставите намеренье свое,
Во счастие прейдет несчастие твое:
Противу Игоря ослабла ваша сила,
И вас ему судьба навеки покорила.

Когда освобожден подвластный нам народ,
Довольно сил у нас: уже мы третий год
Бесплодными в сердцах досады оставляем
И к рабству суетно так долго привыкаем.

Не к рабству вспалена твоя, Семира, кровь...

Оскольда не взведет на трон сия любовь.
Отец наш жизнь свою скончал не на престоле,
Дир, младший брат его, погиб на ратном поле,
Он трона отчужден. Семира всякий час
Возносит к небесам прежалобный свой глас.
Вот обстоятельства, в которые мы впали,
И льзя ль, чтоб с братом мы спокойны пребывали?

Но что он с воинством толь малым учинит?

О нашем воинстве Олег не тако мнит.
Почто он Игоря отсель пред сими днями 
Отправил на Ильмень и не оставил с нами?
Сея щедроты он при нем не совершил
И узы без него плененным разрешил.

Олег, как дочь свою, Семиру почитает.

Он прямо гордости моей еще не знает,
Иль мнит, когда мне стал любезен Ростислав,
Что страстью умягчен во мне геройский нрав?
Обманывается: хоть пленна я и сира,
Хоть я любовница, но та же всё Семира.
Когда бы страсть могла мой нрав переменить,
Бесчестно было бы герою мя любить.

Какие ж от любви плоды имети чаешь?

На что ты больше мне о том напоминаешь?
Иль малодушием ты мнишь меня прельщать?
О страсти ли уже любовной нам вещать?

 ЯВЛЕНИЕ 2 
Настал нам день искать иль смерти, иль свободы.
Умрем иль победим, о храбрые народы!
Надежда есть, когда остался в нас живот,
Бессильным мужество дает победы плод.
Не страшно всё тому, кто смерти не боится.
Пускай хотя на нас природа ополчится,
Что может больше нам несчастье приключить,
Как только в храбрости нас с жизнью разлучить?
О град родительский, отечество драгое,
Где взрос я в пышности, в веселии, в покое!
Могу ли я забыть, что я в тебе рожден
И что от твоего престола отчужден!
О верные раби, отвержем плена бремя!
Настало то судьбой назначенное время,
В которо должны мы вселенной показать,
Что вам несродственно под игом пребывать.
Коль наши храбростью оковы разорвутся,
Какие радости по граду раздадутся!
А ежели судьба нам смерть определит,
Падение сие дел наших не затьмит.
Пусть потеряние свободы невозвратно,
Мне в долг отечества и смерть вкусить приятно.
Кончина такова с победою равна,
И ею наша жизнь пребудет ввек славна.
Намеряся свой долг исполнить непреступно,
Спасем отечество или погибнем купно.

Не пощадим себя, куда велишь, пойдем
И за отечество всю кровь свою прольем.
Хотя бы звезды все на нас ожесточали
И небеса б на нас гром, молнию бросали,
Не устрашимся мы, воюя, ничего,
Погибель всякая легка, любя того,
Кто ныне к праведной нас брани посылает
И с нами в должности умрети сам желает.

Пойдем, о государь, пойдем против врагов!
Подай то свету знать, что тягости оков,
В темницах как они нас вредно ни тягчили,
Отважности в сердцах нимало не смягчили.

На то судьбина вам свободу отдала.
Нам сей назначен день свои явить дела.
Близ града множество в хранилищах подземных
Лежит оружия поднесь в дубровах темных.
Вы знаете места, где то сохранено.
Из града исходить вам всем позволено.
Неворуженных вас гражданя не боятся,
И к подозрению их мысли не стремятся:
Гуляньем выход ваш отсель они почтут,
Сокрытых во лесах не скоро вас найдут.
Где быть собранию, Возвед вам то покажет,
А как вам действовать, то сам Оскольд вам скажет.
Недолго будете меня вы тамо ждать.
О други, время нам оружие поднять!

Всё войско, государь, к оружию готово,
И полетим на смерть, лишь выговоришь слово.

Природа! Для чего я девой рождена?
Я тщетно к бодрости теперь возбуждена.
Хоть с вами в равные вдаюся я напасти,
Не буду в храбрости имети с вами части.

Непобедиму страсть стесняешь ты в себе, —
Довольно мужества, сестра моя, в тебе.

Довольно — для меня, но для народа — мало.

Для общества! Оно твой дух восколебало!..

Поди уготовляй мне воинство в лесах
И возвратись потом.

 ЯВЛЕНИЕ 3 
 Княжна! На сих часах
Во граде скоро всё совсем переменится:
Иль паки наш народ в темницы возвратится,
Иль Игорев престол с величеством падет,
И град, подъяв главу, высоко вознесет.
Мне много верности раби мои являют,
С безмерным жаром мой престол восстановляют,
Но ты усердия мне кажешь больше всех,
Мне жертвуя, своих лишаешься утех,
Ты, благо общее любви предпочитая, —
Владычица страстей, себя одолевая.

От знатной крови я на свет, изведена.
Должна ль я тако быть страстьми побеждена,
Чтоб делали они премены те в Семире,
Какие свойственны другим девицам в мире?
Где жизни хвальные примеры находить,
Коль в княжеских сердцах пороки будут жить?
Иль преимущество имеем пред другими
Одними титлами лишь только мы своими?
Хоть кровь моя горит, но бодрствует мой ум
И противляется отраве нежных дум.
Бессильствует любовь, ей сердце покоренно,
Но сил лишилося своих не совершенно,
И столько я еще во оном сил брегу,
Что я противиться любви легко могу.

Сия твоя любовь Оскольду преполезна.
Коль Ростиславу ты угодна и любезна,
Любовник без меня Семиру сохранит,
Под стражей сей тебя ничто не повредит.
С собой тебя отсель мне взять неосторожно,
Любезныя сестры мне там хранить не можно,
Где шум оружия подвигнет воздух весь,
Куда стремится рок в своем суровстве днесь,
В свирепстве воин где не знает женска пола,
Ни рода знатного, ни самого престола;
Где алчущая смерть, когда она разит,
Невинных иногда младенцев не щадит.
Коль буду счастлив я, увидишься со мною;
Когда в полях паду, ты братнею виною
К себе любовничьих покорств не истребишь,
Олега другом зреть ты будешь так, как зришь.
Не служит ни к чему твоя погибель ныне,
Отважности твои не надобны судьбине.

Благополучна б я на свете сем была,
Когда б тебе собой я помочь дать могла.
Но что?! Последую тебе, хоть я и дева,
Увидишь ты меня среди воинска гнева,
Не почитаему ни от кого женой,
Текущую с мечем повсюду за тобой.

Присутствием твоим там дух бы мой терзался,
Мне малый бы упор погибелью казался,
Остановляла б ты во всех путях меня.
Я б тамо, твой живот и здравие храня,
Позабывал себя и долг воинска дела,
Тебя б едину мысль моя в себе имела.

Останусь и тебя не возмущу ничем,
Не сделаю препятств в сражении твоем.
Но сколько без тебя подам я страху дани!
С немногим воинством отходишь ты ко брани,
А ежели тебя судьбина и спасет
И славно на престол родительский взнесет,
Я буду, может быть, еще стенать всечасно.
И о любовнике воспомнити ужасно!

Прешли уже часы веселья твоего

О том не думаю я больше ничего,
Оставите его намерилась я твердо;
Но смерти не хочу ему немилосердо.

Не будет поврежден ничьею он рукой.

А если о тебе он в мысли не такой?

Ко исполнению Оскольдова желанья,
Коль смерть меня сразит, не испускай стенанья,
Не много плачь о мне, не много сожалей,
Великодушие ты то же возымей,
С которым очи я, во брани пад, закрою,
И тени моея не востревожь тоскою!

Воображение того мятет мой дух,
Едина речь о том, как гром, пронзает слух.
На что родители Семиру воспитали,
Коль жизни моея дни адской мукой стали?!

Любовник твой идет, скрепися перед ним.

Претягостен уже он стал очам моим.
Я скроюсь от него.

 ЯВЛЕНИЕ 4 
 Поступок мне сей дивен.
За что сестре твоей толико я противен?
Повсюду от моих скрывается очей,
Скажи, любезный друг, чем винен я пред ней?
Как я, Олег тебя своим! имеет другом
И позволяет мне Семире быть супругом.
В темницах пленникам он узы разрешил,
Народу скованну свободу возвратил.
Я всё употребил вам сделать облегченье,
И за сие ли я ввергаюся в мученье?

Что ею ты любим, свидетель я тому.

Любим ?! Возможно ли спокоитъся уму,
Когда мой ныне взор иное мне являет?!
Я вижу, что меня Семира оставляет.

Узря своих граждан, смущается она.
Представился сей день, когда сия страна
И пышный город сей впадали в ваши руки,
Возобновилися ея тогдашни муки.
Вообрази себе, коль горько было нам
Покорствовать таким сердитым временам.
Разбито воинство от, тучи стрел бежало,
И множество людей в Днепре живот кончало;
Родитель побежден, трон гордый покидал,
Изранен, по лесам убежища искал.
Горяще здание всю сферу освещало
И в пламени свою кончину возвещало.
Состановлялися от дыма облака,
По улицам текла кровавая река.
Я брань творил еще, доколь держали ноги,
И, изъязвлен, в крови, взнесен в свои чертоги,
Я тамо зрел тебя, возъемлющего грудь,
Творящего себе из тел сраженных путь.
Семиру видел я перед тобой стенящу
И, падшую к ногам твоим, тебя молящу,
Чтоб пленным твой отец пощаду даровал
И за граждан ея живот несчастный взял.
О преужасный день! О рок ожесточенный!
Семира, как то снес твой дух преогорченный?!
О коль ты счастлив, Дир, что ты, сходя во гроб.
Не видел времени нам самых лютых злоб!
В тот день, как ты погиб, был город сей в надежде,
Паденья нашего не видно было прежде.

Конечно, горестны вам были те часы,
Но рок того хотел!.. Теперь твои красы
Велят, Семира, мне победы той гнушаться,
Которой я хотел на свете возвышаться.
Не я владею здесь, а если б я владел,
Оскольд бы в этот час на трон отцов восшел.

Когда герои власть оружием теряют,
Оружием себе ту власть и возвращают.
Покорством получить я скиптра не хощу
И милости себе в себе одном ищу.

В сумнение меня слова твои приводят.

От горести они из уст моих исходят.

Пустым сумнением не раздражайся ты,
Оно прошло, как все проходят суеты.
Когда нет способов исполнили желанье,
Рассудка слабого есть действо — упованье,
Твой разум не таков.

 В чем способов не знать
И в чем надежды нет, то тщетно предприять.

Ах, тщетно, может быть, и я в любви сгораю,
И на сестру твою без пользы я взираю!
Скажи мою тоску, мой друг, сестре твоей,
Скажи мою болезнь и всё смятенье ей.
Как стражду я теперь, Семира не страдала
И в те дни, в кои смерть народы поядала.

Не сетуй, будучи любим, как прежде был.

Прошли минуты те, я больше ей не мил.
Потщися мне помочь, колико может братство,
И возврати, мой друг, ея ко мне приятство.

 ДЕЙСТВИЕ II 

 ЯВЛЕНИЕ 1 
Усугубляющи девичью красоту,
Я все достоинства твои, Семира, чту.
Коль Ростиславова любовь с твоею сходна,
Я радуюсь тому, что ты ему угодна.
Когда ж сей нежный жар успехи возымел
Ко увенчанию своих любовных дел,
Предстаньте пред богов и брачными цепями
Свяжите жизнь свою навек пред олтарями.

Предстану, ежели угодно то судьбе.

Но что веселости не вижу я в тебе?
Премену чудную я ныне обретаю:
Вздыхаешь, слышачи слова сии?

 Вздыхаю.
Я к сыну твоему любовию горю,
Но множество препятств своим утехам зрю,
Моя неволя сим супружеством минется,
А брат мой навсегда в неволе остается.

В неволе, какову имеет ныне он,
Недостает ему единый только трон.

Для гордыя души, коль скипетра лишиться,
Уж не останется, чем больше веселиться.
Он чаял по отцу корону получить.

Ея уже ему ничем не возвратить.

А мне, о нем крушась в вздыханиях бессметных,
Удобно ли предстать пред олтари бессмертных
И, вместо жалобы, им сердце принести,
Чтоб узами его священными сплести 
С тем сердцем, коим нам все бедствия настали,
Которым в град вошли народные печали?
Удобно ль тамо мне к веселию предстать,
Где горький долг велит мне слезы проливать
И, утоляя гнев творцов судеб несчастным,
Просить конца бедам со стоном повсечасным?

Тому, кто чтит тебя и держит так, как дщерь,
Ты тако, дерзкая, ответствуешь теперь?
Обманут ты, мой сын, к Семире жар имея!
Я вижу твоего перед собой злодея!

Ах, если б я ему злодейкой быть могла,
Колико бы, Олег, я счастлива была!
Он скоро бы узнал своей премину части:
Я б сыну твоему, творцу нам злой напасти,
Давно кинжалом грудь...

 ЯВЛЕНИЕ 2 
 Забыв мою любовь,
Воспоминай вражду и лей противну кровь,
Коль неприятелей в числе меня считаешь
И победителя в тирана претворяешь,
Употребляй против меня неправу месть!
Лети из мысли вон, надежды злая лесть!
На что, надежда, ты мой разум услаждала,
На что ты страсть мою вседневно умножала!
Нашла отмщение, Семира, ты, нашла, —
Ты в мысли вкралася и в грудь мою вошла.
Рви сердце, утесняй страдающий дух в теле
И, если думаешь, что смерть сего тяжеле,
Губи и умерщвляй, коль я тебе немил! 
Каким ударом рок несчастного сразил?!
Твои ль глаза меня, жестокая, искали?
Твои ли в верности мя речи уверяли?
Прошел сей сон, и всё то был один обман!
Кто больше, небеса, она иль я тиран?
К сражению их войск я был подвигнут честью,
А от нея сражен презрительной я лестью.

Не таково ко мне почтение имей
И добродетели не трогай ты моей!
Не тщетно зрение твое тебя прельщало:
Вещал язык мой то, что сердце ощущало.

Где ж делась та любовь?

 Поднесь во мне она,
Да ты не льстись, чтоб я была твоя жена,
Я знаю, что о ней я твердо уверяла,
Но отменяю ль то, что прежде я вещала?
Любовнице своей ты вечно будешь мил,
Но жар наш суетно желанье согласил.
Не буду, Ростислав, супругой я твоею,
Однако никогда не буду и ничьею,
Ничьей не буду я, и быти не могу.
А что тебя люблю, ты знаешь, я не лгу.
Тебе мой нрав знаком, притворства я гнушаюсь
И в лести никогда ни с кем не упражняюсь.
Любить и не любить не в воле состоит,
Но в воле то моей, что делать надлежит.
Меня колеблет страсть, меня любовь терзает,
Но ум мой должности своей не преступает.
От огненной любви вся кровь во мне горит,
Однако в мыслях то премены не творит.
Сей жар мои беды стократно умножает,
Он ныне на меня природу воружает.
Я более себя любовника люблю,
Оставший мой покой совсем уже гублю;
К великодушию я только прибегаю
И гордостью души то всё превозмогаю.

Нет мер, княжна, нет мер мученья моего.

Мое мучение жесточе твоего.

Когда ты истину о страсти объявляешь,
Произволением ты собственным страдаешь.
Оставь суровое ты мнение свое,
Скончай сугубое страдание сие.
Восприими, княжна, ты мой совет полезный.

Коль хочешь, чтоб к твоим ногам пал твой любезный
И для забвенья дел, чем он тебя смущал,
Твои, дражайшая, он ноги целовал,
Я пасти пред тобой в сию готов минуту...

Ничем не умягчишь свою злодейку люту.
Достойна ли я, князь, покорства такова?
Напрасно тратишь ты толь нежные слова,
Напрасно только дух они во мне тревожат
И, множа пламень мой, мои болезни множат.

 ЯВЛЕНИЕ 3 
В несчастный день я стал тобою вспламенен,
От красоты твоей весь разум мой смятен!

Мой сын, ты сей красой поранен необычно,
Но малодушным быть герою неприлично.
Воспомни мужества великие дела,
Для коих в свет тебя природа извела,
И как рука твоя в народы смерть метала,
Когда с твоим мечем здесь грозна смерть летала.
Не для любви рожден, рожден ты для побед.

Не для, не для любви, для нестерпимых бед!
Что подражаю я тебе, зрел свет недавно,
Под властию твоей сражался я преславно.
Не устыдишься ты, что я рожден тобой,
В день брани зрели все, что ты родитель мой.
Какой порок, когда герой в любови тает,
Коль меч в его руке весь Север устрашает?
Когда б герой умел от красоты спастись,
Куда б над смертными он мог превознестись!
Ужасно мужество великих душ во брани,
Но всякий человек дает природе дани.
Бессилен я против Семириных очей.
Я вижу, государь, что я угоден ей,
И помню от нее приятствы полученны,
Толь радостные дни не могут быть забвенны.
Я бедство всякое легко бы мог стерпеть,
А сей мне горести нельзя преодолеть.
Немилосердая Семира, ты не чаешь,
Что ты жесточе всех тиранов мя терзаешь!
А если ведаешь то точно, как терплю,
О боги, для чего я так ее люблю?!

 ЯВЛЕНИЕ 4 
Перед глаза твои Возвед предстать желает.

Представь его!

 Войди! Олег повелевает.

 ЯВЛЕНИЕ 5 
Что хочешь мне сказать?

 Народ на тя встает
И на тебя в сей день с оружием пойдет,
Которого в лесах премножество хранилось,
Днесь войско на тебя совсем вооружилось.
О учреждении там собранных полков
Князь вести ждет со мной и в брань идти готов.
Я первый к сей войне со князем устремлялся,
Но после — твоего я гнева убоялся
И предприял тебе усердие явить.

В сей час вели сего злодея ты казнить!

За так великую мою к тебе услугу?

Не будешь верен мне, коль ты неверен другу.
Когда б ты был мой раб, тогда б сию ты весть
По должности своей мне должен был пренесть,
Но князю сродник ты и жил при нем в свободе,
Не ставил я тебя невольником в народе.

Став винен, государь, раскаянье творю
И заблуждение свое я ясно зрю.

Не заблуждение, свое бездельство видишь.
Ты гнусен предо мной, коль чести ненавидишь.

Отдай его на смерть.

 О прегорчайший час!

 ЯВЛЕНИЕ 6 
А ты введи сюда восставшего на нас
И пленником представь!

 Твоей противясь власти,
В неисходимые низвергся он напасти.

 ЯВЛЕНИЕ 7 

Вот воздаяние за милости к нему!
Ты сам причина днесь несчастью своему.
Доколе гордый враг совсем не истребится,
В стране сей Игорев престол не утвердится.
Неблагодарный князь и дерзновенный раб,
Опасен граду ты, колико ты ни слаб!
Искореним врага... искореним, вещаю,
А в сердце я своем уже его прощаю!
Когда бы у тебя я тако был в плену,
Оставил ли бы ты такую мне вину?!
Надежна жизнь твоя, ты если покоришься,
И смерть твоя близка, хоть мало возгордишься.

 ЯВЛЕНИЕ 8 
Ты тщетно предприял быть князем сей стране,
Лишь другом быв моим, стал ты злодеем мне.
Я мыслил о тебе так склонно, как о сыне,
И в воздаяние вражду я вижу ныне.
Все милости забыв, которы ты имел,
Ты встать против меня хотел, Оскольд?..

 Хотел.

Проси прощения, пади передо мною!

Коль меч мне в грудь вонзишь, паду перед тобою,
Но прежде никогда!

 Днесь смерть тебе грозит.

Величества души она не поразит.

Ты тако, дерзостный, Олегу отвечаешь!
Или мучения при смерти ты не чаешь?

Простри к мучительству немилосердо власть,
Всё легче, нежели перед тобой мне пасть.
Что предан я тебе, ликуя в пышном чине,
Благодари моей несчастливой судьбине!
С мечем пред войсками я б дал тебе ответ,
И раздался бы он во весь пространный свет.

Ты в мысли, гордый враг, свирепство мне вселяешь
И щедролюбие мне в сердце утоляешь.
Еще я время, князь, теперь тебе даю
На размышление спасати жизнь твою.
Изменником своим, преступник, ты обманут,
И пленники тебя здесь жива не застанут,
Когда прощения не станешь ты просить,
И казни лютыя отважишься вкусить.
Полки мои на брань в сей час вооружатся,
Невольники мои в оковы возвратятся.

Помедли ты с ним здесь, я войски учрежу
И милость или суд Оскольду покажу.
Потом пойдем с тобой за град отселе прямо.

О том лишь я стеню, что я теперь не тамо!

 ЯВЛЕНИЕ 9 
Всей силой тщишься ты Олега раздражить
И тщетно ты, мой друг, не хочешь больше жить.
Отъяты способы тебе сопротивляться,
И должен части ты своей повиноваться.

Я жизни своея уж больше не брегу,
А пасть ни перед кем из смертных не могу.

Суровости такой не требует геройство,
Не мужества она — отчаяния свойство.
Чтоб сделал подлость ты, совета не даю;
Умеренностию спасай ты жизнь свою.
Олегу, знаешь ты, свирепство необычно, —
Ответствуй своему ты счастию прилично.

Не робость днесь меня в отчаянье ввела,
Но предприятые похвальные дела,
Которы мерзкою изменою открылись.

Когда ж намеренья твои не совершились,
Так больше для чего в упрямстве пребывать?

Покорствуй, кто рожден рабеть и унывать.
Не поколеблется ничем мой дух вовеки,
Не робкие богам подобны человеки.
Хотя ужасною судьбиной я сражен,
Не малодушие я чувствовать рожден.
Природа мя на то произвела толь тверда,
Чтоб показать на мне, что часть немилосерда
Во всем стремлении свирепости пролить
Великодушия не может утолить.
Довольно ль, небеса, в гонении жестоком,
Несчастный, искушен нежалостным я роком?!
Всего лишен, что льстить могло на свете мне:
Зрю пленником себя в родительской стране,
Всё то сношу, на казнь без трепета взираю
И двери вечности бесстрашно отпираю.
О вечность! Ты рубеж всем светским суетам,
В тебе одной я зрю конец своим бедам:
От нападения судьбы ожесточенной
Убежище лишь ты души моей стесненной!

Живи хотя уже ты для своих друзей,
Для просьбы моея и для сестры своей!

Коль дружбы пленника ты, князь, не презираешь,
Когда честных людей я в узах почитаешь,
Не трать напрасно слов к покорству мя привлечь:
Не действует твоя в моем рассудке речь,
Советований я ничьих уже не внемлю,
Без пользы свету жить — тягчить лишь только землю!
Лишився скипетра, мне свету чем служить?
Я добродетель здесь хотел восстановить,
Возобновить златой век радостей во граде,
Лукавство выгнать вон и заключить во аде.
А ныне, если бы толико подл я был,
Чтоб жизнь поносную я чести предпочтил,
На утесненную взирая добродетель,
Бея подданных своих я б только был свидетель.
Претяжко бедного, гонима сильным, зреть,
Коль варварства сего нет сил преодолеть!
Несноснее еще отечество зреть в стоне
И видеть своего врага в своей короне!

Что буду делать я?! Не внемлет ничего.
Не презирай, о князь, прошенья моего!
Мой друг, любезный друг, не отрицай совета,
Премены счастия суть свойства здешня света.

 ЯВЛЕНИЕ 10 
Ужели ты свое упрямство преломил?

И ныне я таков, каков доныне был.

Погибель я твою еще остановляю
И щедролюбие еще тебе являю:
Иль милость, или смерть не медля избери!

Смерть!

 В лютости своей умри, злодей, умри!

В темницу, воины, отсель его помчите
И тамо в крепкие оковы заключите.

Когда я пленник твой, когда мой рок таков,
Всё сносно мне уже, на всё идти готов.
О град несчастливый! Сестра моя любезна!
Простите! Жизнь моя вам стала бесполезна!

 ЯВЛЕНИЕ 11 
Хоть для меня спаси несчастного сего...

И милости к нему не внемлю ничего.
Иное думай ты, не в просьбах упражняйся
И к утру в ночь сию на брань уготовляйся!
В сей день воинских дел не можем мы зачать,
А ежели зачнем, не можем окончать:
Светило дневное уже спустилось низко,
И восхождение луны на град сей близко.
Но прежде, нежели мы брань начнем творить,
Велю на площади Оскольда умертвить.
Всем ясно объявит о мне бумага эта,
Что я за смерть его не дам богам ответа.

Склонися, государь, к прошенью моему!..

Не раздражай меня, или предай ему!
Ты смел передо мной, моей противясь воле.
Оставь меня, являй свое ты смельство в поле!

 ЯВЛЕНИЕ 12 

Престанешь приводить Олега ты на гнев.
Смерть косу вознесла, разверзся адский зев.
Я милости казал тебе в своей досаде,
Ступай, ищи венца и скипетра во аде!

Умри! Умреть тебе, конечно, надлежит!..
Но отчего ж теперь рука моя дрожит?!
Умри!.. К чему себя всей силой принуждаю?
Позорно кончить жизнь Оскольда осуждаю,
Трепещет сердце, кровь, волнуяся, течет,
И мысль от ярости мя к жалости влечет.
Воображения терзают мя различны,
И чувствую в себе премены необычны.
О правосудие! Ты душу подкрепи
И разны мнения в одно совокупи!
Исчезни, жалость, ты умолкни, милость, ныне,
И не противьтеся Оскольдовой судьбине!
Исполню то; нельзя Оскольду больше жить.

К чему отважился я руку приложить?!
Оскольдова глава от тела отделится!..
Нет! Гнев хоть праведен, жестокость утолится.

Я снисходителен, ты гордостью надут...
Спасенья нет тебе, хотя отсрочен суд!
Нельзя того простить, кто так себя возносит
И, винен будучи, прощения не просит.
Когда бы пленником тиранским чьим ты стал,
В упрямстве б он тебя по удам растерзал,
А я своим врагам дал прежнюю свободу
И быть хотел отцем плененному народу.

 ДЕЙСТВИЕ III 

 ЯВЛЕНИЕ 1 

Вот для ради чего я мужеством кипел!
Кто столько горестей и в долгий век терпел?!
Оковы я ношу в том доме, где родился,
Где рос в величестве и царствовать учился!
А ты еще на мя, о солнце! мещешь свет!
И дом, сей дом на мя еще не упадет!
Вот мной желанная с младенческих лет слава!
Вот счастие мое, вот скипетр и держава!
Что медлишь, смерть, когда противен я судьбе?
О небо, вынь мой дух! Я мерзок сам себе.
Но что сестры своей я здесь не обретаю?
Увы! На что, на что я зреть тебя желаю?!
Увижу токи слез, текущи из очей,
И поколеблется дух в крепости моей.
Мучительная жизнь! На что тебя имею?
На жертву моему свирепому злодею,
Который у меня, что было, всё отняв,
Стремится пременить впоследок мой и нрав.
Всё может рок отнять во времена дней гневных,
Всё отнял у меня, но кроме сил душевных.
Ты, войско, ждешь меня, собравшися в лесах,
Но повелитель твой в темнице и цепях...
Умрет на площади... Не медлите, разите,
Спасите мой живот иль смерть мою отметите!

 ЯВЛЕНИЕ 2 
Куда несчастная пошла сестра моя?

Ждала, чтоб ты предстал перед глаза ея:
У Ростислава то Семира испросила
И в нетерпении к темнице поспешила,
Чтоб Ростиславом там исполнен был приказ:
Во ожидании ей днем казался час.
Но се она.

 Явление 3 
 На тя ль в сем виде я взираю,
Возлюбленный мой брат!

 В оковах умираю.
Ты слышала, что мой конец уже приспел?..

А ты на мя, Перун, еще не мещешь стрел?!
Земля мне пропастей еще не разверзает,
И в жилах кровь моя еще не замерзает.
Затьмитесь, солнечны лучи, передо мной!
Всего, о рок, всего лишаюсь я тобой!
Возлюбленный Оскольд!..

 Уж нет того нимало,
Что б нас хоть искрами надежды освещало.
Без избавления наш город побежден,
Ты — вечно пленница, я — к смерти осужден.

Ты к смерти осужден?! Мой брат умрет поносно?!
Я много бед несла, еще то было сносно.
Не ложная о том прошла по граду весть —
Ты к смерти осужден! Возможно ли то снесть?!

Как счастие против меня стремится злобно,
Сказал ли Ростислав о том тебе подробно?

Через Избрану он со мною говорил
И бедство мне твое смешение объявил.
От плачущих сих глаз он образ свой скрывает
И больше пред меня предстати не дерзает.

Известна ль ты, когда быть подлым захочу,
Что смерти косу я взнесенну отврачу?
Олег сулит мне жизнь оставить непременно.
Но потеряю ль то, что мне неоцененно?!
Желает, чтобы я прощения просил
И пал к ногам его.

 Чтоб брат мой приключил
Себе и мне сей стыд?!

 Что ж ты повелеваешь?

Умри, коль только в том спасенье обретаешь!
Кончай, любезный брат, несчастну жизнь свою!

Достойну зрю себя — тебя, сестру мою.

И в злополучии тебе лишь только равну.
Имела низость я сама, но не бесславну:
Как Ростиславом здесь повергся Киев трон,
Я пала перед ним и испускала стон,
Но не о жизни я тогда пред ним стенала:
Пощады своему народу испрошала.
Хоть горек был тот день, сей горше мне стократ.
Навек лишаюся тебя, любезный брат!
Навек лишаюся!.. О доля жизни вредной!
Ты мне велела всё почувствовати, бедной!
Беды, колико льзя на свете их сыскать,
Велела в младости все сердцу испытать!
Ужели ярости твоей ужасна сила
Великодушие Семиры искусила?
Хоть в подлости себе спасенья не ищу,
Но страх меня объял, дрожу и трепещу.
Как мысли гордые вверх славы ни стремятся,
Из глаз потоки слез неволею катятся.
Геройских разум душ хоть и крепит меня,
Но сердце вопиет ко страждущей, стеня:
«Разверзлась бездна бед, а ты еще не рвешься!
Иль ты без жалости с Оскольдом расстаешься?
Навеки от твоих отъемлется он глаз
И видишь ты его уже в последний раз!»

Пускай свирепствует, как хочет, доля злобна,
В великодушии Оскольду будь подобна!
Отъяти мой живот поносна смерть спешит,
Меня смущает то, однако не страшит.
Терпяще сердце мне и в крайности послушно.
Терпи и подражай ты мне великодушно!

А больше мне тебя не зреть уже вовек!

Не вечно в свете жить родится человек,
Но вечно будет тот иль очень долго славен,
Кто в злополучии и в счастии был равен.
В сем случае яви, что ты сестра моя!

Довольно днесь еще великодушна я.
Судьба свирепство всё из ада испустила,
А я всей памяти еще не погубила.

Гони свою тоску! Уныния беги
И ради ты меня печаль превозмоги!
Сей жертвы от тебя одной Оскольд желает,
В надежде сей он казнь и смерть уничтожает,

Когда я сим тебя удобна облегчить,
Потщуся скорбь свою я в сердце заключить.
И если слабости безвинной ненавидишь,
Так мужество еще в сестре своей увидишь.

Определению покорствуя небес,
Смотри на смерть мою без стона и без слез,
Пребудь в сей твердости, котору обещаешь!
Ты казни моея жестокость уменьшаешь.
Коль жалость от меня ты тщишься отвести,
Спокоен от тебя иду на смерть... Прости!

Теперь мне, ах, теперь потребно укрепляться!
Но льзя ли в бодрости навек с тобой расстаться?!

Сего к несчастию недоставало мне,
Чтоб слабость при конце явил я сей стране.
Случаи лютые того еще желали,
Чтоб, умирающа, меня все робким звали!
Хоть крови своея во мне не обесславь!
Не возмущай меня и честь мою оставь!
Внемли прошение! Ты мужество отъемлешь!
Скрепись хотя на час!.. Ты слов моих не внемлешь!
Воспомни ты теперь, воспомни, чья ты дочь!

Закрой мои глаза скорей, о вечна ночь!

Так нас прощание лишь больше огорчает,
Прервем его! Твой брат богам! тебя вручает.

Постой! Не стану я, не стану я стонать.

В сем слова своего не можешь ты сдержать.

 ЯВЛЕНИЕ 4 
Что можно вобразить поносной смерти зляе?!
По Ростислава ты беги, беги скоряе,
Скажи ему, чтоб он тотчас ко мне пришел!

 ЯВЛЕНИЕ 5 

Еще ли ты, мой дух, не много претерпел?!
Во всех странах моя надежда скончалась.
В тебе, любовь, тебе одной она осталась!
О страсть, и ты тоски мне много подала.
Ты, пленницу, меня вторично в плен ввела
И, усугубивши всегдашнее стенанье,
Ввела в отчаянье и множила желанье.
За сделанное зло мне благом отплати,
А страшный облак сей от града отврати!
И если вы, судьбы, Оскольда поразите,
Так от поносныя кончины свободите!
Прежесточайшее терзанье терпит дух.
Как буду я внимать пронзительный сей слух,
Что брат мой принял казнь?! И, мысля то, страдаю.
На тя, любовь, на тя надежду возлагаю!

 ЯВЛЕНИЕ 6 
Где жар твоей любви? Где к другу днесь приязнь?
Оскольд выводится прияти смертну казнь,
А ты к мучительству Олега допускаешь!

Или ты гордости Оскольдовой не знаешь?
Олега силою ко гневу он влечет,
И просьбам за него уж больше места нет.
Я просьбы приносил. Чего ж я тем достигнул?
Лишь ярость на себя родительску подвигнул.
Твой брат препятствует его щедроте сам,
И способа уж нет его избавить нам.
Умрет Оскольд, умрет, коль он не покорится.

В кровь подлу кровь его ничем не претворится,
А ты не приводи чрез просьбу в гнев себя:
Не сей я помощи желаю от тебя.

Я способа спасти его не обретаю.

В сей крайности к твоей любови прибегаю.
Хотя препятствуют случаи ныне нам,
Как я тебя люблю, ты ведаешь то сам.
Хотя тебе во мне суровство и казалось,
Но сердце никогда мое не отменялось.
Ты видишь, для чего я брак пренебрегла.
И что б иное я ответствовать могла?
За всю мою любовь, коль любишь без обману,
Исполни ты мне то, о чем просить я стану!
Вообрази себе, как тяжко умереть
Тому на площади, кто в свет рожден владеть,
Где он хотя и жил в пленении, в неволе,
Но где его отец на славном был престоле.

Благодарю богов, мне жалость не чужа.
Но что мы сделаем, с тобой о нем тужа?
Я знаю, смерть его нас вечно разделяет,
От мысли сей мой дух совсем ослабевает,
Лишаюсь в друге я и той, кого люблю,
Но что я к помощи его употреблю?
Не вижу способа к Оскольдову спасенью,
Ни к вожделенному с тобой соединенью.
Когда ж совокупить ничто не может нас,
Любовь, настала ты в презлополучный час!

Когда исполнишь ты Семирино прошенье,
Так, может быть, найдешь ты сердцу облегченье.

Чего желаешь ты, драгая, от меня?

Смутив мой весь покой и сердце полоня,
Коль подлинно о мне подобно воздыхаешь,
Яви мне ту любовь, котору ощущаешь
И выпусти отсель Оскольда ты за град.

Ты хочешь в сердце мне сей смертный влити яд?!
Чем винен я тебе? Что сыщешь в оправданье,
Что ты мне делаешь такое наказанье?
Мою ты славу всю стараешься затьмить.
На то ль, княжна, тебя, на то ль я стал любить?
Отечеству мной ввек не будет озлобленья, —
Никак нельзя сего исполнить повеленья.

Так вся моя теперь надежда отошла!
И в Ростиславе я врага себе нашла!
Довольно страсть твоя к Семире изъясненна:
Се мзда за сей мне жар, которым я разжжена!
Ты тщишься вражество минувше возвратить
И за любовь мою дни вечно прекратить.
Твой жар ко мне исчез, ты стал совсем превратен,
А ежели мой взор еще тебе приятен
И клятвы памятны, что мнимой красотой
Ты будешь полонен моею лишь одной,
Избрав достойною себе меня едину,
Смягчи, о Ростислав, смягчи мою судьбину
И покажи мне то, колико я мила,
Что правильно тебе я сердце отдала
И что в несчастии я счастлива тобою!
Я дважды чрез тебя лишилася покою:
Тобой наш пал престол, тобой, жестокий, я
Взята в пленение из славы своея.
Ты взор и дух ольстил и из врага стал другом,
Любовником мой дух нарек тебя, супругом.
Склонившиеся к тебе, и пуще я рвалась,
Что с счастьем страсть моим несходная сплелась.
Все грусти от тебя, несчастная, имею.
Склонися к жалости, коль я тобой владею!
Зри слезы на лице любовницы своей,
Зри бледность, зри, мой князь, смущение очей,
Взгляни на трепет мой! Душа моя страдает,
Кровь стынет, меркнет ум, и глас ослабевает.
Захочешь ли в сей день меня ты мертву зреть?
Не дай, дражайший князь, Семире умереть!
Почувствуй своея возлюбленной мученье!
В тебе осталося одном мое спасенье.

Ты рвешься, а меня еще жесточе рвешь.
Не льстися, и во мне спасенья не найдешь.
О горькие часы! Болезни выше силы!
Прелестные глаза, на что вы мне толь милы!
Умрет в сей день твой брат, и нет надежды нам.
И если ты умрешь, умру с тобою сам.
Лишенну мне тебя, противно всё на свете.

Предвозвестил ты смерть, жестокий, в сем ответе.
Отец твой — мой тиран. Подобен будь ему!
Ты — враг мне, а еще мил сердцу моему!
Вы, ах, свидетели, отечески чертоги,
Вины моей пред ним! Оставьте то мне, боги,
Что прелютейшего мучителя люблю!
Не хочет помогать, когда живот гублю!
Когда ты вскинешь взор на мя, души лишенну,
И мниму красоту увидишь помраченну,
Заплачешь, может быть, над телом восстеня,
Но плачем ты уже не возвратишь меня.

За невозможное я стражду исполненье!
Велишь тягчайшее творити преступленье,
Против отечества мя тщишься воружать!
Ах, можешь ли меня безвинно поражать?
Не медли, вымышляй, какие хочешь, казни,
Я все приять готов, не чувствуя боязни.
Но коей заслужил я то себе виной,
Чтоб мертвою тебя мне зрети пред собой?
Когда свою красу и младость погубляешь,
Так ты мою любовь совсем уничтожаешь.
Невинен пред тобой, Семира, я ни в чем,
Не лестью вшел во град, я град сей взял мечем.
Не лестью получил и сердце я желанно, —
За искренность мою оно тобой мне данно.

Коль сердца моего достоин хочешь быть,
Так узы должен ты Оскольду разрешить.
Не верю без того, что я тебе угодна.

Я вижу, что любовь моя с твоей несходна.
Я всякий час готов за честь твою умреть,
А ты в бесславии меня стремишься зреть.
Не будет от меня отечеству измены,
Я буду защищать до гроба здешни стены.

Коль, варвар, я тебя бессильна умягчить,
Коль хочешь живота любовницу лишить,
Что медлишь? Умерщвляй, повергни чувств лишенну!
Пролей, мучитель, кровь, тобой воспламененну!
Ни малой жалости ко мне не ощущай,
Руби, вскрой грудь мою и сердце растерзай,
В котором пребывал твой образ непрестанно
И кое в животе ты мучил несказанно!
Насыться, насладись моею днесь тоской!
Вынь меч: пронзи!..

 Княжна!..

 Зри мертву пред собой...

В меня сей меч вонзи, конец соделай страсти!
Мне он победу дал, лишил Оскольда власти,
Он кровью обагрен народа твоего,
И он вина тебе несчастия всего...

И он соделает всему конец несчастью.

Не спорю больше я с своею лютой частью:
Твой брат освобожден.

 Мой князь, отныне я,
Как брань ни кончится, по самый гроб твоя.

Коль буду побежден, пойду в мрак вечной ночи,
И уж меня твои не будут видеть очи.

Спокойства моего не разрушай ты вновь!
Иль мыслишь ты, снесет моя к тебе любовь
Погибель верного любовника Семиры,
И буду возводить на солнце очи сиры?
Когда ты острый меч подымешь на себя,
Представь себе тогда, как я люблю тебя,
Что жизнь моя навек с твоею сопряженна
И что не буду я жива, тебя лишенна.
Поди, невольника из града испускай
И жизнь мою в своей ты жизни сохраняй!

 ЯВЛЕНИЕ 7 

Что сделать, Ростислав, ты ныне предприемлешь?
Ни рассуждения, ни мужества не внемлешь.
Ты, страсти следуя, противишься уму
И хочешь изменить народу своему.
Отечество мое! Отечество любезно!
Противу страсть тебя бунтует бесполезно.
Не дам тебе, любовь, себя преодолеть.
Но как возможно мне Семиру мертву зреть?!
И думать страшно то, о жители небесны,
К лютейшей казни мне глаза ея прелестны!
О жалостная мысль! Свирепства нет во мне.
Свирепства нет, злодей?! Ты — враг своей стране!
Предатель, отмени ты злое обещанье!
В бесчестие твое вперилося желанье.
Я слышу глас небес, гремящих надо мной:
«Разверзлась, Ростислав, днесь бездна под тобой.
Для получения обычныя забавы
Ты с самой высоты величества и славы
К дну пропасти падешь. Противься красоте,
Противься! Разорви, преступник, узы те,
В которых стонешь ты и гибнешь преужасно!»
Но тщетно вопиет мне небо велегласно.
Возжженный в сердце огнь горит во всей крови.
О должность, уступай ты место днесь любви!
Терзай меня, любовь, когда в твоей я власти!
О боги, есть ли что сильняй любовной страсти?!

 ДЕЙСТВИЕ IV 

 ЯВЛЕНИЕ I 
Уведомись, уже ль мой брат освобожден
И во врата за град уже ли провожден?
Боюся, Ростислав не отменил ли слова,
И, ах, в мучение не ввержена ль я снова.

 ЯВЛЕНИЕ 2 
Я вольность получил. Благодарю богов.
В сей час, Семира, я иду против врагов,
Иду избавить град и киевски границы.
Еще хранится дверь Оскольдовой темницы,
И воины меня притворно там стрегут,
Но в сей они мя час за стены проведут
И скроются лица Олегова со мною.
Есть тайный путь отсель, пойду дорогой тою,
Сберу свои полки и приступлю к стенам.

Восставьте, небеса, вы падшу славу нам!

Для горьких слез твоих имею я свободу,
Ты мне спасение и целому народу.
Великой должен я твоей любови мздой;
Пусть будет Ростислав супруг, Семира, твой!
Хотя намеренье победой окончаю,
Хоть смертию своей, тебя ему вручаю.
Коль будет часть моя и в сей мне день вредна,
Во воздаянье ты останешься одна,
Которое могу я сделать Ростиславу,
Последуй своея ты склонности уставу!

Падением своим меня не возмущай
И не такое мне спокойство предвещай!
Я зрю перед собой тебя вооруженна,
Отвсюду в сердце мне надежда вображенна.
Я тщусь напасти все в веселье претворить,
А ты старайся град Оскольду покорить.
Не омрачай моих довольствий ныне боле.
О небо, дай его мне видеть на престоле!

Зачем сюда я шел, я то тебе сказал.

Коль жар моей любви тебе свободу дал,
Ступай отечества к преславной обороне!

Ты будешь зреть меня иль мертва, иль в короне.

 ЯВЛЕНИЕ 3 
Еще печали знак я зрю в твоем лице.

Я брата своего не зрю еще в венце.
Кто знает, как сей день судьбина окончает?
С одной страны меня природа устрашает,
С другой — тревожит дух мучительная страсть.
Известно, какова моя, Избрана, часть.
Лишь только счастие перед меня предстанет,
Надеждой усладит и вдруг меня обманет,
Пронзая темноту, как молния в ночи
Скрывает от очей мгновенные лучи.
В опасности Оскольд, и Ростислав подобно.
Хотя они друзья, геройство в брани злобно,
И могут ли спасти от всех друг друга стрел?!

Им будет памятно и средь воинских дел,
Что ты тому сестра, любовница другому;
Приложат силы все к спасенью таковому.

Когда в ужасный час кровава брань горит,
О страсти, о родстве она не говорит,
Но ежели они друг другом и спасутся,
Живыми в плен они друг другу не дадутся.
Они сказали то, я знаю нравы их:
Один, как камень, тверд в намереньях своих.
Не поколеблется в том, что он предприемлет,
И, кроме мужества, иного он не внемлет.
Другой, хоть нежное имеет сердце он,
Но в крайности умрет, пренебрежет мой стон.
Там только честь одна предписывает правы.
Не вспомнят обо мне среди гремящей славы!

Отбей печальные ты мысли от себя
И жди веселия, смущенье истреби.
Подай спокойствие терпящим скорби членам!
Всё в свете, что ни есть, подвержено пременам.
Уже ты много дней несчастлива была.

На то меня и в свет судьба произвела,
Живот мой так, как цепь, из многих бед составлен
И, может быть, от них не будет ввек избавлен:
Благополучие, в котором я росла,
Которое, как прах, судьбина разнесла,
Когда в моем уме себе воображает,
Бесчисленны мои напасти умножает.

 ЯВЛЕНИЕ 4 
Твой брат и с стражею из града убежал,
Он войско на меня не тщетно воружал,
Но тщетно, может быть, со мною он сразится:
Разгневанный Олег уж больше не смягчится.
Твои то промыслы, что он отсель ушел,
Но я не вижу в них твоих злодейских дел:
Из той и ты, как он, родилася утробы,
И к брату своему иметь не тщишься злобы.
Хвалю еще тебя за дело таково.
Лишь только знать хочу, кто выпустил его.
Кого дарами ты, Семира, ослепила?

Свое богатство я тобою погубила
И не могу дарить. Что ж ты вещаешь мне
О брате, я того не зрела и во сне.

Скажи мне истину и не ответствуй ложно.

О чем не ведаю, того сказать не можно.

Упрямствуя, меня в жар гнева не введи
И строгости мои, княжна, предупреди!
По исполнении злодея крыть порочно
И сожалеть о нем бесчестно и беспрочно.
Когда ж не смыслишь ты о чести рассуждать,
Так я тебе могу и наставленье дать.
Что честно или нет, я это разумею,
А научить тебя я способы имею.

Ты начал мне грозить! Или забыл ты то,
Кто я и что меня не устрашит ничто?
Когда мой брат спасен и войско наше в поле,
Не ужасаюся твоей я власти боле.
Ты хочешь научить меня о чести знать?!
Старайся у меня ты лучше перенять!
Не думай, что она со счастием спряженна
И что противностьми быть может пораженна.
Во злополучии никто хоть нам не льстит,
Но добродетели, и молча, всякий чтит.
Не мнишь ли, что наш пол к геройству неспособен
И духу мужеску дух женский не подобен,
Что устремляешься мя к трепету привлечь?
Нет робости во мне, твоя бессильна речь.

Ты нудишь на себя Олега озлобляться.
Льзя ль, боги, больше мне от гнева утоляться?!
Не сих от пленницы Олег ответов ждал,
Я прежде бытия Семиры побеждал,
И у тебя мне жить учиться неприлично.
Не тако пленникам ответствовать обычно.
Не вспоминаючи о милости моей,
На что надеешься ты в дерзости своей,
И смельство таково далось тебе отколе,
Подобно, как бы ты сидела на престоле?
Не родом ты своим почтенна здесь, но мной.
Лишь руку снять с тебя, ты будешь прах земной.

Хотя мне счастием судьбина тщетно льстила,
Не прахом мя земным природа в свет пустила.
Я — княжеская дочь, то ведает весь свет.
Мне в милостях твоих нимало чести нет,

И милости мои уже позабываешь?

Коль ими ты меня почтенну быти чаешь,
Не помню больше их.

 Не помню их и я,
Но помню то, что ты — невольница моя.
Неблагодарная! Во мне отца ты зрела,
А ныне я — твой враг, коль ты того хотела.
Распространяйся, гнев, по сердцу моему,
Не покажусь тобой тираном никому:
Ты праведен во мне! А ты уже здесь будешь
В ином почтеньи жить и гордость позабудешь.

Пошли мне, небо, смерть, лишь брат бы победил
И град отеческий от ига свободил.

 ЯВЛЕНИЕ 5 
Теперь рассмотришь ты, теперь рассмотришь ясно,
Что ты о ней вздыхал и мучился напрасно.
Как ты ее мнил быть, она не такова,
Открыта злоба в ней чрез дерзкие слова,

Я вижу то, что мне твой гнев приготовляет:
Немилосерду казнь мне образ твой являет,
Но, сколько я робка, ты будешь это зреть.
Я — смертна; всё равно, когда ни умереть.
Тиранствуй, ежели душа твоя в то вникла!
Не страшны муки мне, я к ним уже привыкла.
Знай, волею моей избавился мой брат,
Но знать не будешь ты, кем выпущен за град!
Хоть сердце извлечи из тела можно злобно,
Но вырвать тайны сей из сердца не удобно.

Коль ты отважилась свою вину сказать,
На что уже тебе злодея укрывать?

Не скроешь. Воины!

 Что делать начинаешь?

Сию противницу ты тщетно защищаешь!

Под образом ея свою я душу зрю,
В несносном пламени Семирой я горю:
Мой полон ею ум, живу на свете ею,
Гнушаюсь без нея и жизнию своею.
Ея и в славе я невольник красоты.
Терзаючи ее, меня терзаешь ты.
Она угрозы все внимает без боязни.
Готовя казни ей, ты мне готовишь казни.
Не можешь, государь, свирепства ей явить,
Которым бы не мог ты сына уразить.
Быть счастливы хотя надежды мы лишенны,
Но наши с ней сердца навек соединенны.

Я всё прощаю ей и ярость укрочу,
Когда то сведаю, что ведать я хочу.

Не льстися тем, а я прощенья не желаю.

Под стражу!..

 Я сыскать злодея обещаю,
Лишь только укроти намеренье свое!

Опомнись, Ростислав!

 Прощение твое,
Хотя Семирино лице ему любезно,
Во обстоятельствах опасных бесполезно.
На что, любезный сын, мы тщимся побеждать,
Когда предателям мы станем угождать.

Кого ты ищешь, сей предатель пред тобою.

О гневные судьбы!

 Что сделал ты с собою!

Чего достоин ты?

 С мученьем умереть.

Восстани! То, что рек, ты должен претерпеть.

Он — твой любезный сын, не будь свиреп ты сыну,
Всему причина я, меня казни едину!
Казни меня! Когда творити то возмнишь,
Лютейшую ему ты муку учинишь.
Он надобен тебе, он надобен народу.
Мою возьми ты жизнь, коль отнял ты свободу!
Будь милостив и мне, и сыну, и себе!

Коль честию своей я жертвовал тебе,
Охотно за тебя я жизнь мою теряю:
Одним несчастием другое умеряю.
Смотри, в какие ты меня беды ввела!
Затьмила все мои похвальные дела!

Карай меня, карай, карай меня скоряе!
На свете пребывать мне всех мучений зляе.
Грызенье совести, раскаяние, стыд,
Любовь к отечеству, твой гнев и грозный вид
По всей моей крови яд смертный простирают,
Колеблют весь мой ум и сердце раздирают.

Почто твоею стал красою я прельщен?!

Почто и мой дух стал тобою возмущен?!

Единым, боги, мя вы сыном утешали,
Различными его дарами украшали,
Во младости своей он тьмой великих дел
Желание мое далеко превзошел,
Он взнесся, сколько мог герой когда взнестися,
От имени его весь Север стал трястися,
Но, — о плачевный день! — то всё перемени,
Героя, сына, всё ты отнял у меня!

Без обличения я стражду нестерпимо,
И имя днесь твое уже во мне не зримо.
С горячностью твое почтенье погубя,
Уже стыжусь теперь и зрети на тебя.
Не сына шлешь на смерть — преступника, злодея!
Суди и осуждай, щедроты не имея!
Я — прежний Ростислав, низвергшийся в беду,
Лишь тем, что к смерти я без робости иду.

Отдай свой меч. Поди отсель во мглу темницы!

Се меч, расширивший отечества границы,
Поящий кровию стран Киевых пески.

Сей лютой и тогда не знала я тоски!

Поди! Сейчас тебе последний час на свете,
И смелость при конце яви еще ты в цвете!
Коль правосудие тебя винит теперь,
Неукротима смерть, отверста гроба дверь.
Умри и заплати преступок тяжкий кровью!

Увы!

 Но сниду ль в гроб с родительской любовью?
Не вображаючи моих жестоких вин,
Скажи, родитель мой, что я еще твой сын!

Как сердце днесь мое тобой ни раздраженно,
То к вечной горести не будет мной забвенно,
Ты — сын, но уж не тот, который прежде был,
Хотя тебя люблю, как прежде я любил.
Поди!.. Впоследние теперь тебя объемлю. 

Сокрой с родительской любовью прах мой в землю!

А ты, мучительный, печальный вид очам,
Не сетуй, что злой рок сопротивлялся нам,
И, помня то, что я любил тебя не ложно,
Не плачь о том, чего переменить не можно!

 ЯВЛЕНИЕ 6 
Зри гордости теперь Семириной конец!
Любовник мой — герой, Олег — ему отец,
Им град сей дан тебе, им я живу в неволе,
Им Игорь царствует на пышном здесь престоле.
Умерь, умерь свой гнев, свирепства не кажи
И правосудие на милость преложи!
Когда б нас боги так наказывать стали,
В коликие вины пред ними мы впадали,
Куда бы убежал от грома смертных род?
В лесах ли б скрылся он, в горах иль в бездне вод?
Последуй им и будь толь щедр, коль правосуден!
Отцу ли к милости для сына зришь путь труден?
Будь правый судия, но будь и человек!
Представь себе, ты чей отъемлешь ныне век!
Кого даешь на смерть?! Сей смерти я достойна,
И мною толь твоя днесь участь беспокойна.
Когда бы Ростислав очей моих не знал,
По сей бы день еще невинен пребывал.
От них отъемли свет! Прости любезна сына!
Прости, о государь! Вины сей я причина.

Мое несчастие причиною тому.
Невинна в этом ты, что ты мила ему
И брата своего от смерти избавляла,
Ты должности своей уставы тем являла.
Коль мужественна ты, сноси и ты, как я.
Я жалость чувствую не меньше твоея.

Коль сердце на суде от жалости не тает,
Так суетно она и в сердце обитает.
Без заблуждения никто нe проживет.
Мы — смертны. Совершенств ни в ком из смертных нет.
В суде, против бездельств имея сердце твердо,
Взирай на слабости людские милосердо!
Подвигнися хотя потоком слез моих,
Тоской, стенанием и тьмой мучений сих,
Которых груда мной, несчастной, обладает.

Зрит небо, что Олег равно тебе страдает;
Но если не хочу пристрастия носить,
Могу ль простить его?.. Престань о нем просить!
Нам всем троим сей день стенания причина.

Смягчися, государь!

 Пришла его кончина.

 ЯВЛЕНИЕ 7 
О преужасный день! Ко смерти ль прибегу?!
Отрады в животе сыскати не могу!
Кого, Семира, ты, кого ты днесь теряешь?!
Мой князь, ты мной, ты мной, несчастный, умираешь;
Свое геройское ты имя превознес,
И слава дел твоих гремела до небес,
Но взор очей моих всего тебя лишает
И славные дела с бесславными мешает!
О бедственны часы! О гневны небеса!
Дни младости моей! Зловредная краса!
Кого я, бедная, свирепствуя, терзаю!
Кому?.. Любовнику дверь гроба отверзаю!

Нет помощи ему, хоть страждешь ты, любя.
Не вображай себе, как он любил тебя.

Ты мнишь, что может быть, чтоб я когда забыла,
Как он меня любил, как я его любила,
Иль долго б без него могла я жить стеня!
Нельзя не вображать!.. Не унимай меня!
Страдай, моя душа, коль так определенно!
На то ль, о сердце, ты любовью воспаленно?!

 ДЕЙСТВИЕ V 

 ЯВЛЕНИЕ 1 
Олеговы полки пошли из градских врат,
И браг твой из лесов идет под самый град.
Глас громких труб, шумя, повсюду раздается:
В сей час меж войсками сражение начнется.

Еще ли князь мой жив? Увижу ль я его?

О Ростиславе я не знаю ничего.

Стесненная душа, покинь ты томно тело!
Последнее мое днесь счастье улетело,
И жизни моея одна осталась тень.
Немилосердый рок! Презлополучный день!

Твой князь к тебе идет.

 ЯВЛЕНИЕ 2 
 Ты жив! Тебя ль я вижу?!

Но, ах, уже минут оставших ненавижу
И только для того могу на свет глядеть,
Что, видя свет, могу тебя на свете зреть.
Коль брань сию Олег несчастно окончает
И брат твой славою свободу увенчает,
Я буду бедности людей своих виной.
О небо! Я один виновен пред тобой,
Прославь Олегову еще победой старость,
На мне сверши ты казнь и праведную ярость!

Ты смерть поносную предпочитаешь мне?

В жестокой не хочу остаться я вине.
Тот, в ком нет совести, в злодействии спокоен,
А я на смерть готов, коль жизни недостоин.

Дух братним мужеством я льщуся утешать,
А ты стараешься надежду разрушать,
И, мною толь любим, грозишь меня оставить.
Когда Оскольда ты от смерти мог избавить,
Избави и меня! Не отврати сих дней,
В которы быть хочу супругою твоей!
И если славою Оскольд войну скончает,
Пускай и наше он веселье увенчает.

Прошли драгие дни веселья моего,
Я радостей лишен до гроба своего.
Не принуждай меня на свете ты остаться
И, срамно живучи, бесчестием терзаться.
Хоть принуждением меня ты днесь тягчишь,
Но малодушие уж мне не приключишь,
А если в вечный мрак последуешь за мною,
Сразишь мя жалостно вторичною виною,
И будет тень моя, из темной глубины
На небо вопия, твои гласить вины:
Что ты бесчестию мя страстью покорила,
Что славу ты мою в бесславье претворила
И, честь мою совсем в бесчестье пременя,
Взяла свирепо жизнь два раза у меня.

На что мне в свете жить, коль в нем тебя не будет?
Иль мыслишь ты, тебя Семира позабудет?
Коль намеряешься ты сам себя убить,
Жестокий, для чего ты стал меня любить?

Чтоб раздражить отца и преступить уставы,
Предать отечество, лишиться вечной славы
И, оставляючи себе в потомство срам,
В презрении умреть к твоим одним слезам.

Любовь ко мне тебя преступком отягчила.
Не спорю, я тебе все бедства приключила.
Когда ж ты для меня в толики впал беды,
Сними с напастей сих желанные плоды!
Ты славу возвратишь, ты только расцветаешь.
Воспомни, Ростислав, что ты Семирой таешь!

Кто добродетелен и стал преступник прав,
Во беззаконьи тот не чувствует забав,
Не услаждается ничем на свете боле.
Последовав твоей несправедливой воле,
Я честен, но в делах злодейских утоплен,
Злодей, хоть к честному поступку я рожден,
Любим к несчастию, гоним отцом достойно
И не могу еще и умереть спокойно!

 ЯВЛЕНИЕ 3 
Народ, о государь, твой меч тебе дает,
И войско к своему тебя спасенью ждет.
Не медли и ступай, Оскольд уже во граде,
Мы гибнем все теперь, родитель твой в осаде.
Спаси его и нас!

 Или погибну сам.

Когда придет конец толь горестным часам?!

 ЯВЛЕНИЕ 4 
Пойдем, пойдем отсель мы в вышние чертоги
И будем зрети то, чем мя накажут боги...
Поди одна! Моих к тому не станет сил.
Час брани мысль мою престранно разделил.
Поди и принеси отравы в смертну рану.
Кого, увы, из них оплакивать я стану?!

 ЯВЛЕНИЕ 5 

Нежалостливый рок с обеих стран шумит,
С обеих стран на мя ужасный гром гремит.
Где скроюсь, бедная?! Несчастливой Семире
Убежища не знать во всем пространном мире.
Кому теперь желать успеха я должна?!
С одним я жаркою любовью спряжена,
С другим произвела мя в свет одна утроба:
Обоим я мила, они мне милы оба.
В сей грозный час им век с победою сплетен,
И тот из них умрет, кто будет побежден.
Так можно ли на чем желание уставить,
Иль праведной тоски хоть малу часть убавить?
Что стражду я теперь в мученьях таковых,
Вы винны в том, ах, вы, заразы глаз моих.
К погибели моей природой вы мне данны,
Герою в младости на бедства несказанны,
А брат мой днесь от уз хоть вами и спасен,
Но страшный облак сей еще не пренесен,
Который крыл его: он душу угнетает
И над главой еще Оскольдовой летает.
Подайте, небеса, с победою ему
Покой его сестре и городу сему!
Пошлите к нам опять драгие дни свободы
И, миром согласив противные народы,
Позвольте царствовать Оскольду в сей стране
И Ростиславовой супругой быти мне!
О суетная мысль! На что меня прельщаешь?
Ты, томно сердце, мне иное предвещаешь,
И знаков нет тому, чего желаю я.
Прямого счастия лишенна часть моя.
Терпеть различные напасти я рожденна
И, чтоб умножить их, любити осужденна.
Но се во граде я смешенный слышу глас
И слышу звук мечей. Пришел мой лютый час.
Стон ближится, и шум победа умножает.
Кого остр меч из вас, о князи, поражает!

 ЯВЛЕНИЕ 6 
Скажи, что сделалось?! Еще ли брат мой здрав,
Восходит ли на трон? И жив ли Ростислав?

О жизни их сказать нимало я не знаю,
Вторичный только плен войск наших вспоминаю.

Когда не вижу я конца народных бед.
Так брата моего, конечно, больше нет?

Во многолюдстве я его не узнавала
И только видела, что наша сила пала.

 ЯВЛЕНИЕ 7 
Оскольд опять пленен? Но, ах, уж нет его!
Не буду больше зреть я брата своего!

Он жив еще...

 Он жив? И хочет жить в неволе?

Недолго будет он то чувствовати боле,
Уже мечем пронзен...

 Жестокий Ростислав,
Возможешь ли ты быть передо мною прав?!

Не обвиняй его, не мни о нем ты злобно
И выслушай, княжна, печальну весть подробно.

О пагубная весть! О мой смущенный дух!

Пронзай сей вестию, пронзай Семирин слух!

Твой князь сии слова в мои уста влагает,
Он сам тебе открыть сие изнемогает.
Разбив своих врагов и простирая гнев,
Оскольд вломился в град, как раздраженный лев.
Уж наше воинство почти плененно зрилось,
Но Ростислав пришел, и счастье претворилось.
Мы взяли верх, Оскольд стал скоро покорен
И, сверженный с коня, был паче разъярен,
Метался и рубил, но, близко плен свой видя,
Свой меч вонзил в себя, живот возненавидя.
Умрет, но столько он еще имеет сил,
Что мог прийти к тебе.

 Рок тако брань свершил!
Се час желанного веселья и покою?!
Навеки расстаюсь, Оскольд, уже с тобою!

 ЯВЛЕНИЕ 8 
Ты славен стал опять, прошла твоя напасть.
Не пременяется моя едина часть.

Когда страдаешь ты, и я тогда страдаю
И скорбию своей тогда не обладаю.
Люблю тебя сто раз я больше живота.
Твоя, княжна, меня пленивша красота
Твоими горестьми мя равно огорчает.

Какие мне беды судьбина приключает!
Мой князь, дражайший князь, престань о мне жалеть!
Дай праху моему без слез твоих истлеть!

Какие то слова?! Что слышу я, драгая?!
Ты грудь мою теснишь, весь ум рассеевая.
Преодолей себя, сноси тоску, сноси,
Сноси, дражайшая, и жизнь мою спаси!
Умерь излишество мучения сердечна!
Ты гонишь в гроб меня, не будь бесчеловечна!

 ЯВЛЕНИЕ ПОСЛЕДНЕЕ 
Прежалостнейший вид! Смертельный сердцу яд!
Несчастная сестра! Возлюбленный мой брат!

Не возвратишь меня ни плачем, ни тоскою.
Спокойся ты, а мне отверста дверь к покою.
Не плачь и ободрись!

 Могу ль не плакать я?!

Тебе дала, Олег, победу часть твоя,
А мне моя судьба отверзла двери гроба,
Должна прекращена теперь быть наша злоба.
Будь к пленным милостив, отдай свободу им
И храбрый сей народ соедини с своим!
Ручаюся за них! Верь мне и будь в надежде,
Что будут так служить, как мне служили прежде.
Щедрота к пленникам есть выше всех побед,
И милосердия ничто не превзойдет.
Пленяет и тиран, когда судьбе угодно,
А милостивым быть герою только сродно.
Хотя сей горький час, что зрюся я в плену,
И что зрю свет еще, стоная, и кляну,
Но если мне не быть, прося, отриновенным,
Я сей поставлю час часом благословенным.
Исполни, победив, прошение мое!

Исполнится, Оскольд, желание твое.
Когда б и в животе твоем Олег был волен,
Хотя б, не царствуя, ты не был им доволен,
Я все бы способы к тому употребил.
Как много гнал тебя, так много я любил.
Достоин в гордости ты был жестокой казни,
А днесь достоин ты всея моей приязни.
Но поздно в жалости гоненья преложить.

Я больше не могу и не желаю жить,
Доволен, что народ не в узах оставляю,
Что честь мою и их от ига избавляю.

Ее вручаю я, любезный друг, тебе.
Ты ей желаешь благ, колико сам себе.
Венчайте жар сердец, живите неразлучно
В согласии, в любви и ввек благополучно.
Забудьте горести, которые прошли,
И веселитеся! Вы счастие нашли.
Стенаньем радости своей не разрушайте
И только иногда меня воспоминайте.

Когда ты смертию отъемлешься у нас,
Я радости своей не чувствую в сей час.
Коликим горестям подвластны человеки?!
Прости, любезный друг, прости, мой друг, навеки!

А ты, сестра моя, не плачь, не плачь о мне,
Но защищай людей в родительской стране,
Которы с таковой нам верностью служили
И кровь свою за нас со всей охотой лили!
Предстательствуй за них!.. Мой дух отходит прочь,
И тьмит в очах моих луч солнца вечна ночь.
Прости!

 О боги!

 Ах!.. не рвись!..

 Увы, лишилась,
Лишилась брата я, и часть его свершилась!
О мой любезный брат, оставил ты меня,
И тщетно вопию, терзаясь и стеня, 
Стенанья моего ты более не внемлешь,
В тоске моей уже участья не приемлешь!
Рок, чью ты ныне жизнь свирепо пересек?!
Прерви, плачевный день, и мой несчастный век!

Дражайшая княжна!

 Вся кровь во мне хладеет.

Великодушие тобой да овладеет!

Сим жалким зрелищем смущен смертельно я:
О небо, утоли тоску и скорбь ея,
Скончай печальны дни, в которы мы терпели,
И сделай, чтоб сердца в любви без слез кипели!

 Примечания 

Литература 1751 года
Драматургия Александра Петровича Сумарокова
Русская драматургия