ЭСБЕ/Гадание
Гадание (греч. μαντική, латинск. divinatio, французск. divination) — стремление раскрыть явления, которые человеческий разум собственными силами не может постигнуть, и в особенности будущее, насколько оно не поддается рациональному предвидению. Наибольшей систематизации оно достигло у древних греков и римлян, у которых было возведено на степень государственного учреждения. Возможность, с помощью богов, заранее предузнавать результаты предпринимаемых действий допускали и некоторые философы. Пифагор и его ученики с особенной любовью занимались мантикой. Эмпедокл признавал существование сношений между человеком и божеством, но лишь в качестве привилегии избранных душ. Философы ионической школы и Анаксагор, наоборот, совершенно отвергали мантику, допуская предвидение не иначе, как на основании точных наблюдений и опыта. Ученик Анаксагора — Еврипид — смело утверждал, что «лучший гадатель тот, кто хорошо соображает». Ксенофан с презрением отвергал мантику, как и народные верования вообще, усматривая в них извращение понятия о верховном существе. Гераклит отводил мантике место в своей системе, но единственным способом ее считал пророческое вдохновение, сообщаемое душе во время бодрствования. По Демокриту, существуют человекообразные и смертные воздушные гении, добрые или злые, извещаемые человека о своих планах и о том, что происходит в отдаленных частях миpa; отсюда видения и голоса, посещающие людей во время сна. Сократ смотрел на мантику, как на орудие ycпехa, a, следовательно, счастья; а так как счастье людей составляет цель мироздания и главную заботу божества, то этим достаточно оправдывается мантика. Принимая все способы Г., освященные обычаем, Сократ более всего почитал внутреннее откровение, при котором душа вступает в прямые, хотя смутно сознаваемые сношения с божеством. Циники и киренаики совершенно отвергали мантику. Платон видел в мантике, действующей путем психического возбуждения, низшую форму той психической деятельности, высшим проявлением которой служит философия. Аристотель исследует этот род мантики в его простейшей форме — в форме сновидения — и рассматривает присущую человеку способность предвидения как продукт естественных свойств, которые, при наличности известных физиологических условий (болезнь, меланхолия), могут достигнуть особого напряжения. Стоики отождествляли божество с роковой связью причин и следствий; в силу мировой симпатии, соединяющей все предметы в природе, нет ни одного факта, который бы не был непременно связан со всей совокупностью фактов, прошедших, настоящих и будущих. Связь между полетом птицы и возвещаемым фактом незаметна, но она существует; назначение мантики и заключается в открытии тонких связующих нитей, неуловимых для обыкновенной логики. Эпикур относился к мантике так же отрицательно, как Ксенофан. Карнеад выяснил несоответствие мантики и с фатализмом, и с разумным предвидением божества, и со свободой человеческой воли. Из Греции скептицизм перешел в Рим (Цицерон, в сочинении «De divinatione»). Но тогда уже наступала реакция против рационализма. Рим наполнился малоазиатскими, халдейскими и египетскими предсказателями, чудотворцами и гадателями. «Эфемериды» и «Петозирис» (гадальная книга, названная по имени египетского мудреца, весьма известного и в позднейших византийских оракулах) стали популярными книгами. Естествоиспытатель Плиний, сам веривший в сновидения, жалуется на множество предсказаний, стесняющих жизнь на каждом шагу. Первые императоры восставали против сильно укоренившегося суеверия и запрещали гадальные книги (libri fatidici); но это нисколько не останавливало их распространения. Мантика находила себе усердных защитников в Нигидии, Фигуле, Плутархе, Максиме Тирском и друг. Со времени Порфирия вера в мантику достигает крайнего предела. Ямблих считает мантику и теургию надежнейшими руководителями в жизни. В таком положении застали вопрос христианские апологеты, нашедшие в Св. Писании засвидетельствование мантики, как факта, но вместе с тем и запрещение ее («Второзакониe» XVIII, 10, 11; Иеремия XXIII, 32; XXVII, 9 — 10). Лозунгом всех христианских полемистов было объявление оракулов делом злых гениев. Допускалось, однако, что иногда оракулами возвещаемы были христианские истины; с особою любовью цитировались для этой цели Сивиллины книги. Блаж. Августин, в сочинении «De divinatione daemonum», доказывал дьявольское происхождение мантики. Понятно, что при таком взгляде на гадания Церковь старалась искоренить их. Из памятников древнерусской письменности этого вопроса касаются послание новгородского apxиепископа Геннадия и Стоглав. Тем не менее, у всех христианских народов, у одних больше, у других меньше, до сих пор сохранилось Г., как остаток языческих верований. Уменьшилось только число таких явлений, которые определяются Г. В настоящее время русский народ гадает об урожае, погоде и замужестве, изредка о смерти. Большинство Г. приурочено к празднику Рождества Христова или, точнее, Нового года, некоторые — к празднику Благовещения или ко дню Андрея Первозванного.

Древние философы различали мантику, основанную на толковании внешних знамений, и мантику, пользующуюся внутренним просветлением. Первый род Г. они называли искусственным, второй — естественным, или самопроизвольным. Первый преобладал у римлян, второй — у греков. При том и другом способе Г. не ограничивались выжиданием явлений, в которых обнаружилась бы воля божества; большею частью старались искусственно вызвать подобные явления. В этом пункте мантика соприкасается с магией: значительная часть приемов Г. состоит в толковании явлений, предварительно произведенных м a гиeй.

I. Способы Г. по внешним знамениям чрезвычайно разнообразны.

1) Метеорологическое Г., т. е. Г. по небесным знамениям, — было сильно распространено у греков гомеровских времен. Гром, молния и ветер, радуга, комета, огненный метеор, огни, являющееся на мачтах кораблей, — все это были знамения Зевса, объявлявшие волю божества. У римлян метеорологические Г. лежали на обязанности авгуров (т. I, стр. 62). В Греции они усилились в византийском периоде, когда изобретены были Г. по облакам и дождю. В Византии же появились особые руководства для метеорологических Г. (βροντολόγια), которые перешли в Россию в виде «Громника», собранного царем Ираклием, «Молнияника и колядника пророка Ездры» и других отреченных книг, изданных Тихонравовым («Памятники отреченной литературы», СПб., 1863) и Костомаровым (в «Памятниках старинной русской литературы», изданных графом Кушелевым-Безбородко, вып. III, СПб., 1862); все они — редакции южно-славянской, но недавно найден «Громник» южно-русской редакции (Мирон, в «Киевской Старине», 1892, № 3). Первые наставления о том, что делать и чего не делать в известные дни, находим уже в Святославовом сборнике 1075 г., где, напр., под 30-м апреля указано: «Репы не яждь». В настоящее время в России метеорологические Г. существуют только в виде многочисленных примет, по которым гром или дождь в тот или другой день (напр., в Благовещенье) или при известных случаях (напр., в день венчания) предсказывает урожай, богатство, слезы.

2) Из Г. по неодушевленным предметам наиболее распространены Г. по огню (эмпиромантия или пиромантия) и, в частности, Г. по кости лопатки (омоплатоскопия, или скапулимантия), которая кладется в огонь. По изменениям, вызванным действием огня на кость, гадают о будущем. Г. это известно древним грекам, татарским племенам, индейцам Америки и поныне встречается в Англии. В Великороссии встречается Г. по сырым лучинкам: ясно горит — долго жить, с искрами — будут болезни, потухнет — умрет гадающий. При Г. по воде вода часто отодвигается на второй план сравнительно с теми предметами, которые кладутся в воду — углями, кольцом, венком. Г. посредством бросания в сосуд с водой разных предметов встречаются у африканских народов; они были известны и древним грекам, причем в Греции, как и ныне в России, соблюдались наговоры и обряды, сообщавшие воде силу прорицания. Греки и германцы гадали еще по журчанью ручьев, по гулу речных стремнин и водопадов. В Poccии девушки смотрят на святках в воду (иногда в прорубь), с надеждой увидеть в ней своих суженых. Прислушиваются к шуму воды на водяной мельнице и по нему заключают о будущем лете; по колебанию вод 10 августа судят о предстоящих осени и зиме. К Г. на воде подходят Г. по другим жидкостям — растопленному олову, воску, даже золоту, по выпущенному белку яиц; гадают по тому, какую форму принимает жидкость в холодной воде. Г. на решете обычно в России, преимущественно для определения вора. Держат на одном пальце решето (в древней Греции его вешали на нитях) и произносят имена подозреваемых лиц. Решето понемногу поворачивается; на чьем имени оно остановится, тот и есть отыскиваемое лицо. Гадание это (коскиномантия) было обычной ордалией в средние века; оно поныне еще встречается в Англии, Германии, Аравии и у некоторых азиатских племен. Осложнением этого метода является Г. с помощью волшебных палочек и прутиков. В сущности, здесь кроется принцип Г. посредством жребия (клеромантия), разница только в том, что орудия клеромантии не одарены, подобно волшебным палочкам и другим предметам (напр., картам), магическими свойствами, зависящими от их формы и вещества. Принцип жребия лежит в основе Г. по слову, случайно сказанному, или произнесенному имени — Г. весьма распространенного в древней Греции, а в настоящее время в России, также во Франции. У нас девушки спрашивают встречных об имени, которое и есть имя суженого. Сюда же относится гадание по писанному слову, напр., по отдельным фразам, случайно найденным во вдохновенных книгах, каковыми для древних греков являлись поэтические произведения Гомера и Гезиода (рапсодомантия, библиомантия, см. т. III, стр. 787). Один из видов рапсодомантии состоял в сочетании написанных предсказаний с игрой в кости. Подобный способ Г. практиковался в городе Атталии в Памфилии. Уже в древней Греции зародились гадальные книги, которые были распространены в средние века и в старой Руси. На Руси гадали, например по «Гадальной книге пророка и царя Давида»: это ряд коротеньких статеек с содержанием, заимствованным из евангельских или апокрифических рассказов, с иносказательным толкованием в интересах гадающего. В начале каждой статьи выставляются цифры, колеблясь в своих сочетаниях между 1, 1, 1 и 6, 6, 6. Очевидно — это указание на способ гадания тремя костями. Наши предки гадали еще по рафлям, которые были строго запрещены и ставились наряду с волхованием. Рафля — значит решетка, а также и рошпер (куря рафленое, т. е. жареное на poшпере; рафлить — линовать); отсюда и гадальные листы назывались рафлями, так как они были разделены, или разграфлены, на отделения, в которых, за номерами, показаны разные случаи и действия. На такой гадальный лист бросалось пшеничное или ячменное зерно; на каком изображении или притче оно остановится, то с гадающим в жизни сбудется. Образцы таких рафлей дошли до нашего времени в виде народных картинок, известных под названием Кола (колеса фортуны) и Случаев описания. В нынешнее столетии все эти листы заменены гадальной книжкой царя Соломона или Соломоновою головою. Ср. гр. Бобринский, «Jeu d’amour. Французская гадальная книжка ХV века» (СПб., 1886); Ровинский, «Русские народные картинки» (СПб, 1881); Губерти, «Гадальные карточки» («Российская Библиография», 1881 г., № 15); Веселовский, «Гадальные книги на Западе и у нас» («Вестн. Европы», 1886 г., № 4; автор указывает на то, что в гадальных книжках отражается настроение общества).

3) В числе Г. по одушевленным предметам первое место занимает Г. по птицам (орнитомантия). Оно встречается у первобытных народов и чрезвычайно развито было в классическом миpе, где греки подразделяли наблюдение на четыре отдела: полет, крик, посадку, действие. Римские авгуры довольствовались наблюдением полета и крика. Это Г. известно было и в древней Руси, как о том свидетельствует послание новгородского архиепископа Геннадия. В настоящее время у нас обычно гадание курицами и петухами: как они клюют зерно, как подходят к нему, когда поют, как садятся, брошенные на землю, какого цвета курица попадется в руки ночью в курнике, и т. п. Менее распространены, хотя тоже общеизвестны, Г. по действиям животных; в России, напр., завязывают лошади глаза и сажают на нее девушку: в какую сторону повернет лошадь, в ту сторону девушка выйдет замуж. Непроизвольные движения человеческого тела (в особенности чихание), в которых первобытный ум усматривает прямое действие демонов, также служили средством Г. От греков до нас дошло даже руководство по этому предмету, составленное Мелампом для Птоломея. В числе древнерусских отреченных книг был «Трепетник» (изд. Пыпиным в «Архиве» Калачова 1860—61, кн. II), который заключает в себе предвещания по трепетанью разных частей тела: руки, ноги, глаза, уха, бровей и т. д. В настоящее время эти Г. выродились в приметы. Строение одушевленных предметов также доставляло материал для Г. Первое место занимает здесь Г. по внутренностям жертвенных животных (гиероскопия), которое было известно и грекам, но особое развитие получило в Риме, где содержались особые жрецы (haruspices), которыми могли быть только этруски. Предполагалось, что искусство это, изложенное в особых книгах (libri Tagetici, Etrusci), сообщено было этрускам Тагетом, внуком Юпитера. Г. по внутренностям животных известно было в Перу при инках, весьма распространено и весьма сложно у малайцев, полинезийцев и у монгольских народов, встречается у болгар и у малороссов Екатеринославской губернии («Сборник малорусских сказок и поверий» И. И. Манжуры, 1890). Г. по строению человеческого тела (морфоскопия, или физиогномика), в особенности Г. по строению руки (хиромантия), известно было халдеям и иудеям, процветало в древней Греции и Италии, поныне распространено в Индии и среди цыган и находит себе адептов даже среди интеллигентных людей. Хиромантию можно определить как искусство прочитать в руке предопределенную от рождения судьбу. Подобно Г. по непроизвольным движениям тела, хиромантия переплетается с астрологиeй и исходит из верования во влияние светил на отдельные части тела. Эпоха наибольшего процветания хиромантии в Европе — это XVI—XVIII века. Для изучения связи астрологии с хиромантией особенно ценна переведенная с арабского «Astrologia terrestris», соч. Abuhaly ben Omar (Фрейштадт, 1703). Еще в начале XVIII стол. в большей части немецких университетов существовали особые кафедры хиромантии. В новейшее время S. d’Argentigny («La chirognomonie», Париж, 1843) и К. G.-Carus («Ueber Grand und Bedeutung der verschiedenen Formen der Hand bei verscbiedenen Personen» (Штут., 1846) пытались установить научные основы хиромантии. Ср. J. Landsberg, «Der Handteller» (Позн., 1861); Богданович, «Мистические знаки руки и их значения» (СПб., 1891).

4) Математические Г. исходят из особых таинственных свойств, приписываемых некоторым числам, главным образом 3, 7 и 9. Первое обязано своим значением чисто умозрительным соображениям, потому что в нем одновременно заключаются единство и двойственность, наименьшее нечетное и наименьшее четное число; второе соответствует семи планетам; наконец, 9 есть 3, возведенное в квадрат. Главнейший способ математического Г. состоит в начертании имени лица числом, которое получается через сложение цифр, соответствующих отдельным буквам этого имени; число это делится на одну из вещих цифр и все толкование сосредоточивается на остатке. Математическое гадание вывезено Пифагором из Египта, процветало у арабов и евреев, а через Апокалипсис перешло к новым народам (см. Звериное число). От арабов перешел в Европу другой вид математического гадания (геомантия), стоящий в связи с астрологией: точки, случайно располагаемые на земле, образуют фигуры и группы, которым придают условное значение и ставят в связь с планетами. В сущности все перечисленные Г. — ни что иное, как объективирование ассоциации идей. Весьма наглядно это проявляется в великорусском Г. по лучинкам: потухший огонь влечет за собою мысль о смерти, и народ думает, что действительно есть связь между горением данной лучинки и жизнью данного лица. В этом же Г. можно проследить и метод, лежащий в основе истолкования знамений: метод этот — символизм. В предсказании беды от унылого крика совы и в ожидании победы от стремительного полета коршуна несомненно отражается символизм, одинаково свойственный и первобытным племенам Азии, и высокоразвитым народам классического мира.

II. При интуитивном Г. воля божества проявляется не путем внешних знамений, а посредством непосредственных сношений с душой человека, и символический язык заменяется человеческой речью. Интуитивное Г. распадается на три вида.

1) Г. путем сновидений (онейромантика) занимает середину между объективной и субъективной мантикой, так как оно распадается на два акта: наблюдение во сне образов (онейроскопия), представляющее собою акт внутреннего просветления, и истолкование их (онейрокритика), основанное, главным образом, на символизме; последнее приближает онейромантику к объективному Г. Образы, получаемое во сне, могут быть затемняемы и извращаемы посторонними влияниями, вследствие чего сновидения имеют различное значение, смотря по времени ночи, по положению тела во время сна, по времени года. Отсюда ряд предосторожностей, цель которых — обеспечить правдивость и чистоту вещих образов, а затем и ряд мер для вызывания сновидений и даже для ниспосылания их другому лицу. Искусственное вызывание сновидений (инкубация) производилось у греков и римлян в храмах, где этим обычаем созданы были даже оракулы, дававшие ответы посредством сновидений и появления во сне умерших. Таковы были оракулы Амфиарая в Оропе, Амфилоха и Мопса в Киликии, Кальханта и Подалирия при мысе Гаргане, в Апулии, и Асклепия в Эпидавре. В их храмах люди, искавшие божественных откровений, особенно для исцеления больных, ложились спать на шкуре принесенного в жертву животного. В общем, греки различали две категории сновидений: одни прямо и полно воспроизводят предвещаемое ими событие, другие доставляют только аллегорические символы, смысл которых нужно разгадать. Толкование сновидений сложилось в особое искусство; множество древних писателей, преимущественно восточного происхождения, занимались составлением трактатов о толковании сновидений. Знаменитейшим сводом в этой области является 'Ονειροχριτιχά эфесца Артемидора, современника Адриана и Антонинов; сочинение это издал Hercher (1864). Подобного рода сочинения встречаются и среди древнерусских отреченных книг («Сносудец»), и длинный ряд их завершается современными сонниками. В настоящее время русский народ не придает значения обыкновенным сновидениям, хотя у него и имеется известное число относящихся сюда примет (см. статью Балова в «Живой Старине», 1891, вып. IV). Другое дело — вещие сны, которые бывают редко, но зато предсказывают человеку всю его дальнейшую судьбу или, по крайней мере, важнейшие перевороты в его жизни. Такие сны отличаются от обыкновенных своей рельефностью, нередко с буквальною точностью повторяются раза по два и по три и никогда не забываются. Народ верит еще в сновидения, которые вызываются искусственно с целью Г., чаще всего в ночь на Новый год. Сновидения эти объясняются действием нечистого, вследствие чего гадающие, ложась спать, почти никогда не молятся Богу. В иных местах девушка, желающая видеть своего суженого, откалывает от угла соседского дома щепку и кладет ее в изголовье своей постели, со словами: «Суженый, ряженый, явись ко мне».

2) Некромантия, т. е. Г. путем вызывания душ покойников, относится к интуитивной мантике, так как здесь гадающие входят в непосредственные сношения со сверхъестественным миром; она сопровождалась магическими обрядами и находилась в связи с чревовещанием. Известная в классическом миpe, она в средние века перешла в черную магию, а в новейшее время возродилась в форме спиритизма. Она применялась и в древней Руси, как об этом свидетельствует Стоглав: «В великий четверг порану солому палят и кличют мертвых».

3) Г. путем непосредственного откровения, ниспосылаемого людям богами (хресмология), всегда совершалось в состоянии восторженности или экстаза. Такое состояние является на почве истерической или эпилептической, но первобытный ум усматривает в явлениях этого рода одержимость духом. Г. в состоянии экстаза широко распространены среди всех первобытных народов, которые принимают меры для искусственного вызывания припадков исступления (посты, танцы, пение, наркотические испарения и т. п.). На островах Тихого океана души умерших входят на время в тела живых, чтобы, вдохновляя их, заставить предсказать будущие события. У сибирских племен шаманы выбирают детей, склонных к конвульсиям, как субъектов, наиболее пригодных для их профессии, и таким образом дар прорицания может иногда сделаться наследственным в семействах, подверженных эпилепсии. Такой же характер носят, отчасти, и оракулы классического миpa (см. Оракулы). У римлян и у италийских народов оракулы были вытеснены искусственными способами Г. Пророчества в состоянии экстаза бывают на радениях у русских хлыстов и др. примыкающих к ним сект; они были известны и в древней Руси, как это видно из Стоглава: «По селам и по волостям ходят лживые пророки, мужики и жонки, и девки и старые бабы, наги и босы, и, волосы отростив и роспустя, трясутся и убиваются, а сказываюсь, что им являются св. Пятница и св. Анастасия и заповедают в среду и в пяток ручного дела не делати и женам не прясти и платья не мыти» и проч. Обширная литература предмета указана у Bouché-Leclercq, «Histoire de la divination dans l’antiquité» (Пар., 1879—81; есть русский перевод 1-го тома, Киев, 1881), и у Сумцова, «Культурные переживания» (Киев, 1890).

ЭСБЕ:Оккультизм
ЭСБЕ:Обряды
ЭСБЕ:Обычаи