ЭСБЕ/Население
Население. — Содержание: I. Статистика: — 1) Число обитателей Земли вообще и Европы в частности; — 2) Густота населения; — 3) Размещение населения; — 4) Состав населения: а) по полу, b) по возрасту, с) по полу и возрасту, d) по полу, возрасту и семейному положению; — 5) Движение населения: брачность, рождаемость, внебрачные рождения, многоплодные роды, мертворожденные, число рождающихся мальчиков и девочек, рождаемость по временам года; — 6) Смертность; — 7) Вероятная и средняя жизнь; — 8) Смертность по полу; — 9) Благосостояние и смертность; — 10) Естественный прирост населения; — 11) Изменение коэффициентов естественного движения населения во времени; — 12) Передвижения населения; — 13) Действительный прирост населения. — II. Политика населения в древности и в новые времена; предшественники, последователи и противники Мальтуса.

I. Статистика Н. 1) Численность Н. — Н. есть совокупность людей, живущих на известной территории. Слово это может обнимать собой и все человечество, и отдельный народ, но может относиться и ко всякой отдельной части государства — губернии, области, городу, селу. Число обитателей каждой местности беспрерывно изменяется: одних уносит смерть, другие вновь нарождаются; одни выселяются за пределы территории, другие приходят в нее извне. Обследование Н. статистика производит двояко: или исчисляя периодически совокупность людей, живущих в данный момент на данной территории, или отмечая все происходящие в составе Н. перемены. Число жителей территории определяется посредством народосчислений или переписей (см.). Ведение правильных периодических переписей населения есть дело сравнительно новое. В древности народоисчисления бывали лишь приблизительные: общее число жителей определялось по числу мужчин, способных носить оружие, по числу семейств, домов или «дымов», по потреблению главных предметов продовольствия, по поступлению подушных податей, по числу браков, рождений и смертных случаев и т. д. В новое время первая попытка правильного народоисчисления сделана была в швейцарском кантоне Цюрих в 1567 г. Н. Франции исчислялось при Людовике XIV, Пруссии — в 1682 г., Англии — в 1701 г. Первые периодические (каждые 10 лет) переписи установлены были лишь в 1787 г., в Североамериканских Штатах; Англия последовала их примеру в 1801 г., Франция — в 1836 г. Первая однодневная перепись, послужившая основанием для дальнейшей разработки теории и практики народоисчисления, произведена была, по мысли Кетле, в 1846 г., в Бельгии. В России население со времен Петра I исчислялось посредством так называемых ревизий (первая — в 1721 г., 10-я — в 1857 г.), имевших главной целью определить число душ, подлежащих подушному окладу и рекрутской повинности, и дававших лишь недостаточные сведения о численности женщин и лиц привилегированных сословий. Первая научно-правильная однодневная перепись всего, без исключения, Н. России произведена 28 января 1897 г. (см. Перепись). Общее число жителей земного шара, за отсутствием для большинства народов точных статистических данных, может быть определено лишь приблизительно. В 1896 г. оно исчислялось в 1515 миллионов, из которых жило:

Н. Европы распределяется по государствам следующим образом:

2) Густота Н. Все пространство суши земного шара (за исключением значительных озер) составляет до 138 млн. кв. км, из которых 18 млн. (по суровости климата и иным неблагоприятным физическим условиям) следует считать обреченными на вечное безлюдье или на весьма редкое Н. На нынешней стадии своей культуры человечество почти вовсе не занимает половины суши: на 70 млн. кв. км живет лишь 20 млн. человек, т. е. по одному на 31/2 кв. км; на остальных 68 млн. живет остальное население Земли, т. е. 1495 млн. (по 22 на 1 кв. км). В Европе местности с числом жителей менее 20 на 1 километр составляют 44,7%, с числом жителей от 20 до 47 — 30,6%, с числом жителей от 48 и более — 24,7%. В Азии соответствующие цифры — 82%, 5,9; и 12,1%; в Африке — 95%, 4,7% и 0,3%; в Америке — 97,8%, 2,1% и 0,1%; в Австралии — 98,79%, 0,03; и 1,25%, а на всей суше земного шара — 88,73%, 5,69% и 5,58%.

Причины такого неравномерного распределения лежат отчасти в естественных условиях жизни народов, отчасти в условиях социального, культурного характера. Из условий естественных самое главное и существенное — распределение тепла на Земле. В северном полушарии параллель 71 градуса широты может быть принята за предел постоянной оседлости человека; в южном полушарии, вследствие малого распространения материков и немногочисленности островов, за 55° широты нет уже ни дерева, ни человека. Итак, для жизни человека остается на земном шаре пояс в 126 градусов (71+55); но недостаток тепла делает многие из возвышенных местностей и этого пояса необитаемыми. Глетчеры и снеговые поля Альпийских стран не могут служить местами постоянной оседлости; но не снеговая линия составляет границу человеческих жилищ: последняя гораздо ниже. В Альпах жилищ человека не встречается выше 2538 метров, в Сьерра-Неваде — выше 2793, между тропиками и экватором в Южной Америке — выше 4000, в Азии — выше 5000 м; но даже и в жарких странах Азии граница земледелия не поднимается выше 4267 м. О влиянии высоты местности на степень густоты Н. в умеренном поясе можно судить по данным австрийской статистики, показывающей, что в нижней Австрии:

Высокая температура, сама по себе, не служит препятствием густоте Н.: на верхнем Ниле, в Индии, на Яве есть местности, принадлежащие к наиболее густонаселенным. Но возможность жизни в тропическом климате обуславливается расой; далеко не все племена могут его выносить. В Европе наиболее густонаселенные местности лежат между изотермами 5 и 15°, в Азии — между 15 и 25° Ц. Влияют на распределение Н. и атмосферические осадки. Широкая полоса, начинающаяся от восточной Сибири и тянущаяся через всю среднюю Азию, Персию, Аравию и Сахару, населена, вследствие недостатка влаги, очень редко. По той же причине довольно слабо населены черноземные степи южной России. Янсон, в своей «Сравнительной статистике Н.», приводит следующие данные о влиянии количества дождей на распределение густоты Н. в Североамериканских Соединенных Штатах:

Большие реки и находящееся в связи с ними искусственное орошение могут, до известной степени, возместить недостаток атмосферной влаги. Так, Нил течет по пустыне, но по берегам его живет, в среднем, до 113 жителей на 1 кв. км. Воды, стекающие с Атласа и плоскогорья Туарег, обуславливают существование в восточной Сахаре множества густонаселенных оазисов. Большое значение имеют реки еще и как удобнейшие естественные пути сообщения, вследствие чего в каждой стране заселялись прежде всего речные долины. Хотя с усовершенствованием сухопутных сообщений, особенно с появлением железных дорог, значение рек в этом отношении упало, тем не менее и до сих пор берега Рейна, По, Сены, Роны, Темзы принадлежат к наиболее густонаселенным местностям Европы. Почва и подпочва являются четвертым важным фактором, влияющим на густоту населения. Площади кварцевых известковых и гипсовых обнажений, болот и тундр остаются безлюдными; напротив, местности плодородные или богатые каменным углем, железом и другими полезными минералами привлекают к себе Н. Пятый природный фактор — море, берега которого издавна привлекали к себе рыболовов и мореходцев. Из общественных условий, благодаря которым население получает возможность сгуститься и в обиженных природой местностях, самое важное — развитие и распространение знаний. Там, где тесно было нескольким десяткам бродячих звероловов, не знавших земледелия, не умевших даже приручить животных, — нередко благоденствуют теперь тысячи семейств. Из европейских государств всего гуще населена Бельгия, имеющая 220,7 жителей на 1 кв. км; за ней следуют: Голландия (148,5), Великобритания (124,8), Италия (108,7), Германия (96,0), Швейцария (73,2), Франция (71,6), Австро-Венгрия (66,2), Португалия (57,6), Дания (57,5), Сербия (47,9), Румыния (45,0), Испания (36,6), Болгария (36,1), Греция (35,4), Турция (32,4), Черногория (27,5), Россия (19,5), Швеция и Норвегия (9,0). Неодинакова, по вышеприведенным причинам, населенность частей одного и того же государства. Так, в России всего гуще населены губернии Царства Польского; губернии по левому берегу Вислы имеют 92, по правому — 64 жителя на кв. км. Из губерний Европейской России наиболее густо населены: Московская — 96,9 жителей на кв. км, Киевская — 86, Подольская — 85,8, Полтавская — 81, Курская — 71,2. От 70 до 60 жителей на кв. км имеют губернии Тульская, Орловская, Рязанская и Харьковская; от 60 до 50 — Черниговская, Тамбовская, Воронежская, Пензенская, Петербургская, Бессарабская, Калужская и Ковенская; от 50 до 40 — Гродненская, Казанская, Волынская, Херсонская, Виленская, Витебская, Могилевская, Екатеринославская, Симбирская, Нижегородская, Владимирская и Ярославская; от 40 до 30 — Саратовская, Лифляндская, Курляндская, Тверская, Псковская и Смоленская; от 30 до 20 — Таврическая, Вятская, Минская, Эстляндская, Уфимская, Самарская и Костромская; менее 20 — Донская область и губернии Новгородская, Пермская, Оренбургская, Астраханская, Вологодская, Олонецкая и Архангельская. В южных губерниях Финляндии — 35, в северных — 16 жителей на 1 кв. км; в Закавказье — 22, на северном Кавказе — 14, в Туркестане — 4, в Закаспийской области — 1 житель на 1 кв. км; в Сибири по одному жителю приходится на 2 кв. километра.

3) Размещение Н. В зависимости от физических, исторических и экономических условий Н., при одном и том же числе жителей на единицу территории, может быть рассеяно мелкими поселками или же сосредоточиваться в крупных городах. Так, в Великобритании на 1 поселение приходится 121/2 кв. км площади территории, в Италии, Германии, Австро-Венгрии — от 6 до 5. В Великобритании среднее число жителей в поселении достигает 1833, в Голландии — 694, в Германии — 419, в Австро-Венгрии — 400, в Европейской России — 200. Наиболее частыми и вместе с тем мелкими поселками в России отличаются польские, литовские, белорусские и остзейские губернии (в Курляндии, например, поселок с 26 жителями в среднем приходится на 1 кв. км). За ними следуют лесные северные губернии, из которых в Олонецкой приходится по 73 жителя на селение, в Вологодской — 81, в Новгородской — 94, в Костромской — 95, в Архангельской — 110. В нечерноземных губерниях на одно селение приходится, в среднем, 144 жителя, в центральных черноземных — 447, в степных — 970. Если считать городом всякое населенное место, в котором число жителей превышаете 2000, то на 100 жителей приходится в Англии и Валлисе 72 горожанина, в Австро-Венгрии 44, в Германии 44, во Франции 36, в Европейской России 13. Городов с 20 и более тысячами жителей насчитывается в Европе 652, с 52 млн. жителей. В Североамериканских Соединенных Штатах 102 таких города, с 91/4 млн. жителей. Больших городов с населением в 1 млн. и более насчитывается 17: Лондон (с пригородами) 6058000 жителей, Париж 2512000, Нью-Йорк 2002000, Кантон 2000000, Берлин 1677000, Пекин 1650000, Чикаго 1600000, Вена 1527000, Петербург (с пригородами) 1200000, Москва 1117000 , Филадельфия 1164000, Бруклин 1080000, Сутчу 1000000, Сиангтан 1000000, Чанчу 1000000, Синган 1000000, Тианзин 1000000 жителей. Городов с населением в 100000 человек и более в середине 1880-х гг. считалось на земном шаре 232, а жителей в них 69 млн., в том числе:

Итак, около 5% всего человечества скопилось в больших городах, число жителей которых постоянно увеличивается за счет Н. деревень и мелких городов. Как быстро растут большие города, видно из следующих примеров: в течение нынешнего столетия Н. Берлина увеличилось в 61/2 раз, Брюсселя — в 5, Лондона — в 4, СПб. — в 4, Парижа — в 31/2, Вены — в 31/2, Москвы — в 4. Еще быстрее растут города в Северной Америке: Н. Нью-Йорка за это столетие увеличилось в 30 раз, Бостона — в 20; город Чикаго, основанный в 1837 г., теперь имеет 1600000 жителей.

4) Состав Н.: а) по полу. По приблизительному расчету, численный перевес мужского Н. над женским составляет около 1,8%. В Европе женщин больше, чем мужчин на 1,7%, меньше же в Азии — на 5,2%, в Африке — на 3,5%, в Америке — на 2,1%, в Австралии и Океании — на 8,3%. Главнейшие причины, определяющие относительную численность полов, лежат в условиях социальных, преимущественно хозяйственных и юридических. Мужчин больше там, где женщины более порабощены, где на долю их падает больше работы, где смертность между ними выше; больше их также в странах, вновь колонизируемых. Напротив, в странах старой культуры, где на долю мужчин падает больше трудов и тягостей в борьбе за существование, их меньше, чем женщин. Войны, революции и некоторые эпидемии (например, холера) поражают преимущественно мужское Н., неурожаи и хозяйственные кризисы — преимущественно женское. Раньше чем где-либо сведения об относительной численности полов собирались в Швеции, где на 100 мужчин считалось женщин в 1751 г. — 112,5, в 1760 г. — 111,9, в 1769 г. — 109,6, в 1780 г. — 108,1, в 1790 г. — 109,0, в 1795 г. — 108,7.

На 100 мужчин приходилось женщин:

Численность полов в Европе стремится к равновесию, процент численного перевеса женского пола постепенно уменьшается. В России на 1000 мужчин приходилось женщин: по 8 ревизии (1833—35) — 1024, по 9 ревизии (1850—51) — 1022, по 10 ревизии (1857) — 1048, по полицейским сведениям в 1863 г. — 1019, в 1867 г. — 1014, в 1870 г. — 1020, в 1886 г. — 1012 (на цифре 1857 г., значительно превышающей норму, отразилось влияние Восточной войны). Губернии Европейской России по отношению числа женщин к числу мужчин следуют одна за другой в таком нисходящем порядке (Центр. статистический комитет: «Сборник сведений по России», 1882):

На 1000 мужчин приходится женщин:

b) Возрастной состав Н. Производительным (рабочим) возрастом принято считать период от 20 до 60 лет; пятилетие от 15 до 20 и десятилетие от 60 до 70 считаются полурабочими, возрасты же от рождения до 15 лет и выше 70-ти — нерабочими. Начало и конец производительного возраста в различных странах не одинаковы: в южных климатах зрелость наступает раньше.

Из 10000 лиц мужского пола было (в начале 80-х годов, по исчислению профессора Чупрова):

У Бертильона («Cours élémentaire de Statistique», 1895) приведена следующая таблица возрастного состава населения европейских государств:

На 1000 жителей всех возрастов приходится:

с) Распределение Н. по полу и возрасту. Мальчиков в числе новорожденных всегда больше, чем девочек, по крайней мере в Европе и в тех странах других частей света, где имеются по этому предмету точные сведения. Численное преобладание мужского пола в европейском населении продолжается до 15 лет включительно. С 16-тилетнего возраста начинает преобладать женское население.

На 100 мужчин приходится женщин:

Н. Западной Европы и России по возрастам и полам распределяется следующим образом.

На 10000 человек приходится:

Наиболее значительное отступление от нормального возрастного состава представляют собой большие города, привлекающие к себе из сельских местностей массы рабочего люда.

На 1000 жителей приходится:

Средний возраст живущих представляет собой довольно устойчивую величину. В Англии в 1871 г. она равнялась 26 годам, как и в 1851 г.; во Франции средний возраст был равен: в 1851 г. — 30 годам и 11 месяцам; в 1861 г. — 31 году и 3 месяцам; в 1871 г. — 31 году и 8 месяцам; в 1881 г. — 31 году и 11 месяцам. В тех местностях средней России, где производились статистико-демографические исследования, средний возраст живущих оказывался близким к 20 годам, т. е. ниже, чем в Западной Европе, вероятно, вследствие относительной многочисленности в России младенцев.

d) Н. по полу, возрасту и семейному положению. Из 1000 жителей старше 15 лет, по переписям 80-х гг., в 13 европейских государствах было:

По отдельным странам на 1000 взрослых приходилось:

Итак, около 40% всего числа взрослых (старше 15 лет) мужчин и 35% женщин не состоят в браке. В мужском Н. в возрасте от 20 до 25 лет преобладают холостые, в возрасте 25—30 лет число тех и других почти одинаково, в старейших же возрастных группах число женатых больше, чем холостых.

По семейному состоянию и возрасту взрослое Н. 7 европейских государств (Великобритания, Франция, Германия, Италия, Бельгия, Швеция, Норвегия) распределяется так:

Из таблицы видно, между прочим, что в составе Н. названных 7 государств остаются холостыми старше 45 лет около 9% всего числа взрослых мужчин, а незамужними — всего 12% числа взрослых женщин. Холостяков старше 50 лет в Англии 9,9%, во Франции 10,3%, в Германии 10,11%, в Ирландии 14,11%, в Бельгии 16,3%, в Швейцарии 18,1%, в Баварии 19,2%. Уменьшение процента женатых замечается в Пруссии (в 1817 г. 35,3% всего Н., в 1881 г. — 34,3%) и Швеции (в 1815 г. 37%, в 1881 г. — 34,6%). Во Франции % состоящих в браке увеличивается: в 1806 г. состояло в браке 36,5% всего мужского Н. и 35,3% женского, в 1881 г. женатых насчитывалось 40,2%, замужних 40%. Сведений о распределении Н. России по семейному состоянию нет; отрывочные данные, заключающиеся по этому предмету в местных исследованиях, свидетельствуют, что процент находящихся в браке лиц сельского Н. гораздо выше, чем в Западной Европе, чему способствует земледельческий характер страны. В Кашинском уезде Тверской губернии на 1000 мужчин старше 18 лет приходится холостых 118, женатых 826, вдовцов 56; на 1000 женщин с 16-летнего возраста — девиц 143, замужних 647, вдов 210.

5) Естественное движение Н. Изучение перемен в численности Н., происходящих вследствие перевеса числа рождений над числом смертных случаев, составляет предмет статистики естественного движения Н. Большинство рождающихся младенцев является плодом брачного союза; для выяснения условий естественного прироста Н. необходимо, поэтому, рассмотреть прежде всего численность и распределение браков. Брачность — статистический термин, выражающий отношение числа браков к численности Н. Такое отношение показывает, вместе с тем, и вероятность для каждого лица, принадлежащего к Н. данной территории, вступить в брак. В качестве выражения вероятности, отношение это должно быть взято между числом заключенных в данную единицу времени браков и числом жителей брачного возраста, т. е. могущих вступить в брак. Но так как состав Н. по возрастам далеко не всегда известен, то статистика, в большинстве случаев, должна довольствоваться выяснением отношения между числом заключаемых браков и общей численностью Н. Брачность в том и другом значении этого слова, в России и Западной Европе, следующая:

По данным Янсона, за 80-е годы, в Сербии заключалось в год браков на 100 жителей — 1,24, на 100 жителей 15—50 лет — 2,50; в Румынии — 1,13 и 1,90, в Болгарии — 0,62 и 1,16, в Греции — 0,50 и 1,28. Из внеевропейских стран в Японии браков на 100 жителей — 0,74, в некоторых из Соединенных Штатов Северной Америки — 0,80, в Уругвае — 0,56, в Австралии — 0,70. В каком возрасте вступают в брак в различных странах Европы — показывает следующая таблица:

Средний возраст брачащихся мало изменяется:

В России средний возраст брачащихся, под влиянием закона 1874 года о воинской повинности, понизился, но, по-видимому, в незначительной степени.

Распределение браков по семейному состоянию брачащихся в 16 странах Европы:

Влияние благосостояния на брачность. Из условий, влияющих на колебание коэффициента брачности, заметнее других — колебания уровня благосостояния. Это не значит, что в странах богатых заключается больше браков, чем в бедных; очень часто наблюдается совершенно обратное; но в одной и той же стране упадок благосостояния, от чего бы он ни зависел, способствует понижению брачности. Зависимость эта может иногда не замечаться вследствие множества влияний противоположного характера. Хороший урожай 1887 и 1888 гг. повысил цифру браков в 50 губерниях Европейской России за 1888-й г. до 808260 (94 на 10000 жителей); в следующие 6 лет, до 1893 г. включительно, она ни разу не поднималась так высоко и только в очень урожайном 1894 г. была еще более значительна. Неодинаковость коэффициента брачности по государствам и по областям одного и того же государства объясняется установившимся в данной местности уровнем потребностей и удобств жизни. В странах, где этот уровень выше, коэффициент брачности ниже. Нельзя, однако, отрицать влияния благосостояния и независимо от того, что Н. данной страны считает довольством или бедностью: в бедной Ирландии заключается в год всего 54 брака на 10000 жителей, а в зажиточной Франции, где уровень потребностей Н. гораздо выше — 75. Влияние благосостояния, довольства и уровня потребностей Н. выражается в зависимости коэффициента брачности от занятий. Позже и в меньшем числе вступают в брак в тех группах Н., занятия которых требуют большей подготовки и более продолжительного труда для достижения заработка, могущего обеспечить семью. По данным прусской статистики, вступало в брак в среднем в год (1877—86):

Профессиональные группы, по среднему возрасту брачащихся, следуют одна за другой в таком нисходящем порядке:

Средний возраст брачащихся мужчин.

Средний возраст брачащихся женщин.

Разводы и разлучения супругов. В 20-летие с 1867 по 1886 гг. в Европе расторгнуто 258332 брака, в Североамериканских Соединенных Штатах — 328716.

По Бертильону, отношение числа разводов и разлучений к числу браков следующее:

Из числа браков, прекратившихся путем развода или разлучения, было прекращено:

См. Развод и Разлучение супругов.

Рождаемостью называется отношение числа родившихся в данный период времени к общему числу жителей (плодовитость населения) или к числу женщин в чадородном возрасте (плодовитость женщин). То и другое отношение, по государствам Европы, выразится в следующей таблице:

Из государств, по которым о возрастном составе Н. нет достаточных данных, а потому «плодовитость женщин» не может быть определена, плодовитость Н. следующая: в Сербии 4,29%, в Болгарии — 3,91%, в Румынии — 3,89%, в Португалии — 3,52%, в Испании — 3,10%, в Греции — 2,58%, в Сибири — 4,76%, в Японии — 2,76%, в Уругвае — 3,83%, в Бразилии — 3,24%, в Соединенных Штатах — 2,5%, в западной Австралии — 3,62%, в Новом Южном Валлисе — 3,28%.

Главнейшей причиной различной плодовитости женщин считают возраст вступления их в брак, так как большинство рождений всюду происходит от брачных союзов, а чем ранее женщина вступает в такой союз, тем продолжительнее для неё период деторождения. Но одной этой причины для объяснения факта недостаточно: в Швеции женщины вступают в брак на 3,4 года, в Бельгии на 4 года старше, чем во Франции — однако, плодовитость замужней женщины в Швеции на 38%, в Бельгии на 39% выше, чем во Франции. Ясно, что существует еще причина, а именно — воздержание от деторождения в самом браке. Вот несколько данных о плодовитости браков в главнейших государствах Европы:

Многоплодные роды. Записи о многоплодных (плодучих) родах ведутся далеко не во всех государствах. Там, где они ведутся, такие роды оказываются вовсе не случайным и не исключительным, а постоянным явлением. По данным 10 европейских государств, обнимающим собой 61 миллион случаев родов, на каждый миллион приходится по 12650 двоен, по 143 тройни и по 2 четверни. По государствам многоплодные роды распределяются так:

Сведения о мертворожденных неполны. В государствах, где метрики ведутся духовенством и регистрируют момент крещения, много младенцев мертворожденных или умерших до крещения вовсе в них не попадает. В государствах с гражданской регистрацией актов состояния статистика мертворожденных также не всегда точна; так, в Соединенном Королевстве срок для заявления о рождении шестинедельный, и потому мертворожденные вовсе там не записываются; пропадает для статистического учета множество детей, умерших до 6 недель, отчего смертность детей там и представляется сравнительно слабой. В Германии требуется заявление о новорожденном в течение 8 дней, в Италии — 5, во Франции и Бельгии — 3, но в некоторых штатах Северной Америки — 6 месяцев. Самое слово мертворожденный разными законодательствами понимается различно; наиболее распространенное и верное определение разумеет под мертворожденным младенца, имевшего не меньше 6 месяцев утробной жизни и умершего до рождения или во время рождения. Статистикой выяснено, что мертворожденных относительно больше: 1) в числе незаконных, чем законных новорожденных, 2) при плодучих родах, чем обыкновенных, 3) между мальчиками, чем между девочками, 4) при позднейших родах и у пожилых матерей, чем у молодых, 5) в первые, четвертые и позднейшие роды, чем во вторые и третьи, 6) в городском Н., чем в сельском, 7) у бедных, чем у богатых. О влиянии бедности на число мертворожденных есть данные, собранные в Париже (за 1880—86 гг.). Из 1000 законнорожденных, родившихся на дому, было 65 мертворожденных, в больницах — 122; из 1000 незаконнорожденных на дому было мертворожденных 80, в больницах — 126. О внебрачной рождаемости и плодовитости — см. Незаконные рождения.

Число рождающихся мальчиков и девочек. Как в конце XVII и в XVIII столетии мальчиков рождалось на 5 с дробью процентов больше, чем девочек, так родится и ныне; колебания в отдельных случаях редко переходят за 103 вниз и 107 вверх. Относительное число рождающихся мальчиков больше между незаконными, чем законными, мертворожденными — чем живорожденными. Причины таких колебаний составляют предмет многочисленных исследований, не дающих, однако, ясного, непреложного ответа на вопрос.

По временам года рождения, как и зачатия, распределяются с такой правильностью, что максимальное, как и минимальное месячное их число отступает от среднего редко больше чем на 25%. В Западной Европе первый максимум зачатий приходится на весну или на начало лета, второй — на зиму. В 60 губерниях Европейской России наибольшее число зачатий бывает в апреле и январе, наименьшее — в июле и марте. На 12000 зачатий приходится: в январе — 1115; в феврале — 1006; в марте — 879; в апреле — 1152; в мае — 1049; в июне — 960; в июле — 863; в августе — 882; в сентябре — 1021; в октябре — 1068; в ноябре — 1074; в декабре — 931. В течение 6 месяцев, следующих за сбором хлеба, т. е. в то время, когда земледельческое большинство населения сытее, число зачатий на 8% выше, чем в остальные 6 месяцев; число зачатий в течение трех месяцев самой страдной крестьянской работы (июня, июля и августа) на 10% ниже среднего годового и на 141/2% ниже среднего за три осенних месяца (сентябрь, октябрь и ноябрь). Колебания уровня благосостояния имеют влияние на колебание коэффициента рождаемости, как и брачности. Независимо от общего понижения рождаемости, совершающегося постепенно в течение ряда десятилетий, почти всюду замечаются временные её понижения в годы временного упадка благосостояния, под влиянием неурожаев, повышения цен на жизненные припасы, войн и т. д., особенно в годы, непосредственно следующие за годами бедствий. Так, в 1892 г., следовавшем за неурожайным 1891-м, в 50 губерниях Европейской России коэффициент рождаемости (4,40%) был ниже среднего за предыдущее трехлетие на 9%, в частности же в губерниях, наиболее пострадавших от неурожая 1891 г. — на 10—15%. В Самарской губернии в 1892 г. рождаемость (4,57%) была ниже средней за предыдущее семилетие (5,90%) на 29%. Напротив, в годы, следовавшие за урожайными, в той же Самарской губернии рождаемость поднималась до 6,49%, т. е. выше средней на 15%.

6) Смертностью называется отношение числа умерших к числу живущих на данной территории. Среднюю годовую смертность для всей Европы принимают в 25 человек на тысячу жителей; но в отдельных государствах и областях оказываются весьма значительные отклонения от этой средней, как видно из следующей таблицы:

Смертность по государствам.

Из сопоставления этих данных с приведенными выше видно, что наибольшей смертностью отличаются страны, где всего выше рождаемость; так как в этих странах относительное число детей выше, чем в других, смертность же детская всюду выше смертности взрослых.

Из времен года наибольшей смертностью в большинстве западноевропейских государств (во Франции, Англии, Бельгии, Голландии, Швеции, Италии, Румынии, Болгарии и Греции) отличается зима, в пяти государствах (Норвегии, Дании, Германии, Австрии и Швейцарии) — весна, в Испании — лето. В России смертность всего сильнее летом, в страдную, рабочую пору, когда дети, пользуясь относительно меньшим уходом, больше болеют: из 100 человек, умерших в течение года, на лето приходится 27,2%. За летом следуют: весна (25,3%), зима (25,2%), осень (22,3%). Наименьшей смертностью отличается осень и начало зимы (сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь), когда сельское Н. сытее и меньше обременено работой. Из 12000 смертных случаев приходится: на январь — 1025; на февраль — 1100; на март — 1083; на апрель — 1034; на май — 920; на июнь — 950; на июль — 1138; на август — 1174; на сентябрь — 969; на октябрь — 836; на ноябрь — 868; на декабрь — 903.

Смертность по возрастам. На основании данных о возрасте умирающих и остающихся в живых составляются так называемые таблицы смертности, по которым можно определить не только процент действительно умерших в каждой возрастной группе за долгое число лет, но и вероятность для каждого лица известного возраста прожить то или иное число лет. Таблицы эти не отличаются абсолютной математической точностью, так как население каждой страны постоянно меняется путем выселения и иммиграции, а переписи народные бывают не каждый год и сведения о числе жителей по многим странам недостаточны. Тем не менее они представляют собой достаточное основание для многих статистических выводов. Вот таблица смертности православного населения России, составленная академиком Буняковским в 60-х годах:

Таблица смертности Н. православного вероисповедания в России.

Таблица эта показывает, что из числа родившихся мужского пола половина доживает до 24 лет, женского — до 28. В молодости женщины живучее мужчин, а в старости — наоборот. После Буняковского над составлением таблицы смертности православного населения России работали Борткевич, Бессел и другие. Новые таблицы дают менее благоприятные показания относительно смертности. Известно, однако, что коэффициент общей смертности в России с 60-х гг. понизился и что новыми исследователями вычисления сделаны, в сущности, по способу, примененному Буняковским. Кажущееся противоречие объясняется тем, что материал для новых вычислений был доброкачественнее, так как, с введением в 60-х годах более дробного деления умерших малолетних по возрастам (от рождения до 1 месяца, от 1 месяца до 3, от 3 до 6 месяцев, от 6 до 12 месяцев), улучшилась регистрация сведений об умерших и уменьшилось число пропусков (в церковных метрических записях) детей, скоро после рождения умерших. Данные таблицы Бесселя, составленной на основании сведений о смертности православного Н. России, по возрастам, с 1867 по 1890 гг., сопоставлены с относящимися к 80-м гг. данными о смертности в Германии, Франции, Англии, Швеции и Италии.

Таблица дожития (из 1000 родившихся доживает до данного возраста):

Оказывается, что смертность в России сильнее, чем в западноевропейских государствах, во всех возрастах, кроме старческого (выше 80 лет).

7) На основании таблиц смертности выясняются вероятная и средняя жизнь. Вероятная жизнь есть возраст, до которого доживает половина сверстников — другими словами, тот возраст, в котором для лица данных лет одинакова вероятность умереть или остаться в живых. Так, например, из числа новорожденных православных девочек половина доживает до 17 лет, из переживших 3-летний возраст — до 53 лет. В Германии из новорожденных девочек половина доживает до 37 лет, из 3-летних — до 57 лет. Поэтому говорят: вероятная жизнь для новорожденной в православной России — 17 лет, в Германии — 37, для 3-летней в России — 53 года, в Германии — 57 лет. Под средней жизнью разумеют число лет, которое, по таблице смертности, остается прожить каждому из достигших данного возраста. Цифра средней жизни дается в таблице уже готовой, но и вывести ее не трудно: стоит только помножить число умерших каждой из годичных групп, следующих за возрастной группой, для которой отыскивается средняя жизнь, на число прожитых ими лет, сложить все эти произведения и разделить на число сверстников того возраста, для которого средняя жизнь вычисляется. Таким образом для определения средней жизни нужно взять в расчет число умерших за каждый из годов, в течение которых должны, по таблице, вымереть все до одного сверстники данного возраста. Средняя или ожидаемая жизнь для различных возрастных групп Н. различных стран выражается следующими числами:

В таком же, приблизительно, отношении средняя жизнь различных возрастных групп русского Н. находится к средней жизни в других западноевропейских государствах.

Средняя (ожидаемая) жизнь мужского Н.

Средняя (ожидаемая) жизнь женского Н.

8) Смертность по полу. Как выше сказано, мальчиков родится больше, нежели девочек, но больше их и умирает, как при самом рождении, так и в первой пятилетней возрастной группе. Во второе пятилетие разница становится меньше и к 10 годам сглаживается. В возрасте 10—15 лет, т. е. в начале половой зрелости, женская смертность превышает мужскую. Превышение это во Франции, Швейцарии, Италии, Голландии и Дании распространяется и на следующее пятилетие. В возрасте 20—25 (полное завершение физической зрелости мужчины) смертность между мужчинами гораздо больше, чем между женщинами. С 25 лет смертность женщин в большей части государств усиливается, а от 30 до 40 (период наибольшего чадородия женщины) превышает мужскую. С 40—45 лет (с окончанием периода деторождения) до 60 лет смертность женщин опять становится слабее мужской; с 60-летнего возраста смертность в обоих полах сравнивается, в некоторых же государствах, особенно южных, где женщина раньше созревает и раньше стареется, женская смертность в это время выше мужской:

Отношение мужской смертности к женской, принятой за 100.

Влияние семейного или гражданского состояния на смертность далеко не везде выяснено; где такие сведения есть, оказывается, что в возрастной группе 15—20 лет процент смертности холостых ниже, чем женатых, % смертности девиц выше, чем замужних; но начиная с 20-летнего возраста смертность женатых мужчин выше, чем холостых. В женском Н. смертность замужних женщин вообще сильнее смертности незамужних в первые годы деторождения (до 30, до 35, местами до 40 и 45 лет). Смертность вдовцов выше, чем женатых и холостых, особенно в сравнительно молодые годы, смертность же вдов во всех возрастах выше, чем девиц и замужних.

9) Благосостояние и смертность. В особой статье (см. Смертность) будет выяснено влияние на смертность различных естественных условий (климата, почвы, качества воды и проч.), а также бытовых и экономических (густоты Н., занятий различных групп Н., нравов, образа жизни, санитарного и общественного благоустройства и проч.). Здесь достаточно сказать, что все способствующее подъему благосостояния Н. и развитию культуры способствует уменьшению смертности, и наоборот. В Лондоне в XVII в. на 10000 жителей умирало в год по 421, в XVIII в. — 355, в начале XIX в. — 240, ныне — 190. В Женеве умирало на 1-м году жизни: в 1561—1600 гг. 260 человек, в XVII столетии — 237, в XVIII столетии — 202, в 1801—1813 гг. — 139, в 1838—1845 гг. — 123; там же между 2-м и 11-м гг. жизни умирало во второй половине XVI столетия 313 человек, в первой половине XIX — 134. В той же Женеве из 1000 человек переживало:

Кёрёши, на основании данных о 96000 смертных случаев в Будапеште, относящихся к 1874—81 гг., пришел к заключению, что средняя (ожидаемая) жизнь пятилетних в богатом классе равняется 52 годам, в среднесостоятельном — 46, в бедном — 41 году и 7 месяцам (ср. Жилища рабочих). В Петербурге смертность в участках города со средней годовой платой за комнату выше 100 руб. — 11/2%, в участках же со средней платой за комнату в 40 руб. — не ниже 3%. Такая же разница между смертностью второго, зажиточного округа Парижа (смертность 1,3—1,6%) и девятнадцатого, бедного (2,5—3,1%). Годы неурожаев, высоких цен на жизненные припасы и всяких народных бедствий отличаются относительно высокой смертностью. В 1868 г., после ужаснейшего неурожая 1867 г., в Финляндии умерло 137720 человек, по окончании же бедствия, с 1869 по 1874 г., умирало в год, средним числом, по 37377 человек. В 50 губерниях Европейской России в 1892 г. (после неурожая 1891 г.) умерло 3563398 человек (3,92% всего Н.), тогда как за семилетие 1884—90 гг. умирало всего по 2820363 человека в год (3,34%). В урожайном 1894 г. (следовавшем за урожайным 1893 г.) смертность понизилась до 3,27%. Смертность в 1894 г. была меньше, чем в 1892 г., на 15%.

10) Естественный прирост Н. Чем выше рождаемость и ниже смертность, тем скорее совершается естественный рост Н. Наиболее быстрым естественным ростом числа жителей среди европейских государств отличается Россия, в которой на 100 смертных случаев приходится, за 25-летие с 1870 по 1894 г., 139 рождений. Ежегодно, вследствие перевеса рождаемости над смертностью, в Европейской России, за те же 25 лет, прибывало, в среднем, по 136 человек на 10000 жителей. С 1801 по 1895 г. смертность была выше рождаемости во всей России только дважды, в 1813 и 1848 гг.: в первом — вследствие военных событий, в последнем — вследствие холеры. Значительное понижение естественной прибыли Н. (больше чем на 20% против средней) наблюдалось: в 1811 г. (неурожай), 1812 (война), 1826 (неурожай), 1830 и 31 (холера и война), 1833, 35, 40 (все три года неурожайные), 1872 (холера), 1882 (дороговизна хлеба), 1892 (неурожай, вслед за неурожаем 1891 г.). В последние годы естественная прибыль Н. в России выше, чем даже в Североамериканских Соединенных Штатах, где с 1881 по 1890 г. (по Мюльгаллю) прибывало, естественным путем, по 141, тогда как в России, за те же годы — по 145 человек на 10000 жителей. Всего слабее, в течение столетия, увеличивалось Н. Франции; в последние годы оно даже стало убывать. В 1890, 1891 и 1892 гг. число рождений во Франции было меньше, чем смертных случаев, в среднем на 32995, или на 0,08% всего числа жителей. В 1881 г. из 87 департаментов рождений было меньше, чем смертей, на 20, а в 1894 г. — на 45. При мало уменьшающемся числе браков и уменьшающейся смертности факт этот объясняется понижением рождаемости. Тяжкая работа на фабриках, заводах и в копях, низкий уровень заработной платы, ненормальные условия городской жизни, развитие пролетариата и проституции, ненормальная, истощающая юношество добрачная жизнь — все это служит достаточным объяснением понижения рождаемости для Франции, как и для каждой из европейских стран, но не объясняет поразительно малого естественного прироста ее Н. Причина лежит в распространенном здесь более чем в какой-либо стране обычае воздерживаться от деторождения и в браке, чтоб не понизить достигнутого довольства или благосостояния для себя и для потомства.

11) Изменение коэффициентов естественного движения населения в Poccии и в Западной Европе за последнее время. Как в России, так и в Западной Европе наблюдается постепенное, медленное понижение брачности, вместе с более быстрым понижением рождаемости и смертности. Особенно заметно это в государствах, где сведения о числе браков, рождений и смертей собраны за более продолжительное время. В Швеции, например, с 1851 по 1860 гг. брачность уменьшилась с 91 до 85 на 10000 жителей, рождаемость — с 360 до 276, смертность — с 273 до 172; годичная естественная прибыль населения увеличилась, при этом, с 87 до 104 человек на 10000 жителей. В том же направлении изменяются все коэффициенты естественного движения населения и в других государствах, за исключением Дании, где за три последних десятилетия брачность не уменьшилась, а рождаемость увеличилась, Бельгии, где брачность не обнаруживает наклонности к понижению, и Ирландии, где увеличивается смертность.

В России на 100 жителей.

В Англии с Валлисом на 100 жителей приходилось:

12) Передвижение Н. Кроме рождений и смертных случаев, есть еще один фактор, влияющий на колебания прироста Н. — это переселения. Не изменяя общего числа обитателей Земли, он уменьшает Н. в одних странах, увеличивая в других. Стремление отдельных лиц, обществ и целых народов на новые, лучшие места наблюдается издавна и, по справедливости, считается одним из факторов человеческого прогресса. Переселение больших народных масс и целых племен совершалось преимущественно в отдаленнейшие от нас доисторические времена. В исторической древности и в Средние века такие передвижения совершались в виде колонизаций, нашествий и «переселений народов». В новейшие времена, особенно после открытия двух новых частей света, с развитием мореплавания и улучшением сухопутных сообщений стала развиваться сравнительно мало распространенная в древности четвертая форма народных передвижений: пассажирское движение в более или менее отдаленные местности, где можно найти и больше заработков, и больше удобств, и лучшее удовлетворение материальных и духовных потребностей. Это движение выражается, через более или менее значительные промежутки времени, сильным сгущением Н. в одних местностях, разрежением его — в других. Какими историческими, социальными и политическими причинами обуславливаются все виды передвижения Н. и какое имеют значение в истории человечества — об этом см. Переселение и Эмиграция; здесь приводятся лишь краткие статистические сведения: а) о передвижениях в пределах одного и того же государства и б) из одних государств в другие. В пяти государствах, где сведения о внутреннем передвижении собираются наиболее тщательно, а именно в Австрии, Франции, Бельгии, Голландии и Швейцарии, перепись застает только две трети Н. на местах рождения, остальную же треть составляет Н. пришлое:

Из всего наличного Н.:

Обмен Н. происходит преимущественно между соседними местностями, и чем дальше расстояние, тем обмен слабее. Так, в Австрии из всего числа живущих не на месте рождения около половины уходит не дальше пределов своего округа, во Франции несколько более половины — не далее пределов своего департамента, в Швейцарии около трети — не далее пределов своего кантона. В Соединенном Королевстве около 75% Н. живут в том графстве, где родились, и около 25% переселились в другие графства. В Пруссии Н., жившее в день переписи не на месте родины, составляет 10% всего числа жителей. Подвижной элемент Н. во всех странах, где статистика отмечает его, увеличивается: в Австрии он за 11 лет увеличился на 20%, во Франции за 25 лет — на 40%, в Бельгии за 44 года — на 14%. В пределах каждого государства наиболее притягивают к себе пришлое Н. столицы и торгово-промышленные города. Так, пришлое Н. составляет: в Лондоне — 37,6% всего Н., в Риме — 55,4%, в Берлине — 58%, в Вене — 61,5%, в СПб. — 68,1%, в Москве — 73,8%. Сведения о внутреннем передвижении Н., недостаточные почти всюду, особенно скудны в России. Известно, что издавна идет массовое переселение из Европейской России в Сибирь, на Кавказ и в Среднюю Азию, но не выяснены размеры его. Не выяснены также размеры движения, направляющегося к крупным городам, кроме немногих. Полагают, что около 21/2 млн. взрослых рабочих ежегодно направляется из густонаселенных губерний в южные и юго-восточные, для земледельческих работ; но верна ли эта цифра и как она распределяется по губерниям, высылающим от себя и принимающим у себя рабочих, — не выяснено. Как велико количество иностранцев, привлекаемых каждым из главнейших государств Европы, видно из следующей таблицы:

На 100 жителей приходится иностранцев:

Большинство переселяющихся не идет дальше соседнего государства; так, Франция получает почти всю свою иммиграцию из Бельгии, Италии и Германии; усиленно обмениваются эмигрантами Германия и Австрия, Голландия и Бельгия, Россия с Германией и Австрией. Наибольшей рассеянностью по всему пространству Европы отличаются немцы; за ними следуют англичане, итальянцы, французы. Россия, если судить по данным таможенной статистики, привлекает к себе больше иностранцев, чем отпускает русских подданных; так, через европейскую границу:

Иностранцев издавна приезжает в Россию больше, чем из неё уезжает, русские же покидают свое отечество в большем числе, чем туда возвращаются. За 1857—1877 гг. иностранцев приезжало в год больше, чем уезжало, на 105 тыс., за 1878—1885 гг. — на 82 тыс., за 1886—88 гг. — на 233/4 тыс., за 1889—93 гг. — на 161/2 тыс., за 1894 г. — на 131/2 тыс. Перевес числа русских, выбывающих из России в западноевропейские государства, над числом русских, в нее возвращающихся, в последние годы увеличивается. Выезжало из России через европейскую границу больше русских подданных, чем возвращалось: за 1857—77 гг. — на 233/4 тыс. человек; за 1878—85 гг. — на 361/2 тыс. человек; за 1886—88 гг. — на 93/4 тыс. человек; за 1889—93 гг. — на 411/4 тыс. человек; за 1894 г. — на 26 тыс. человек.

13) Действительный прирост народонаселения. Вследствие неравенства между числом рождений и смертных случаев, а также числом иммигрантов и эмигрантов, число жителей каждой страны постоянно изменяется. При нормальных условиях Н. возрастает; убыль, особенно в течение многих лет, свидетельствует об упадке благосостояния или о неправильном общественном устройстве. Примером может служить Ирландия, население которой за последние 60 лет уменьшилось почти вдвое (с 81/4 до 42/3 млн.). В последнее время приостановился рост населения во Франции; во многих её департаментах Н., несмотря на прилив иностранцев, убывает. Франция, в общем, богатеет, а не беднеет; тем не менее факт убыли населения свидетельствует о существовании чего-то ненормального в быту и этой, сравнительно благополучной страны. С какой быстротой возрастало Н. в давнопрошедшие времена, трудно судить за недостатком данных. По исследованию Бодио, в Римской империи в год смерти Августа насчитывалось 54 млн. жителей, в том числе в Европе 23 млн., а именно: в Италии — 6 млн., в Испании — 6 млн., в Греции — 3 млн., в Галлии — 3,4 млн., в прочих европейских странах — 4,6 млн., в Азии — 19,5 млн., в Африке — 11,5 млн. Сколько в то же время жило в странах, не входивших в состав Римской империи — неизвестно даже приблизительно. Ограничиваясь только Европой и предполагая, что вне римских владений жило еще до 3 млн. человек, всего же в Европе — до 26 млн., найдем, что в течение 171/2 столетий европейское Н. увеличилось только в 5 раз.

По исчисленьям авторитетных историков и статистиков, население Европы составляло:

К концу 1895 г., на основании данных о движении Н., число жителей Европы определяется в 383 миллиона душ. Таким образом, за 11/3 столетия оно увеличилось втрое. Увеличение населения главнейших государств Европы за последние 4 века происходило со следующей быстротой:

О быстроте, с какой совершается естественный и действительный рост населения за последние десятилетия в разных странах, можно судить по следующим данным:

Средний действительный прирост составляет 0,7%. Во внеевропейских государствах население растет быстрее; так, например:

При определении прироста Н. в процентном отношении к числу жителей применяют формулу сложных процентов: , где p означает Н. исходного года, p′ — население после известного числа лет, n — это число лет. Эта же формула применяется как при вычислении срока, в который, при известном проценте ежегодного прироста, Н. удваивается, так и при вычислении процента ежегодного прироста (когда известно, во сколько лет Н. удвоилось). Вот таблица, показывающая, во сколько лет удваивается H. при данном % ежегодного прироста:

Естественное движение населения 50 губерний Европейской России за 25 лет (1870—1894):

II. Теория и политика Н. Люди могут жить и размножаться только там, где есть или могут быть добываемы средства к их существованию. Размножение людей тем быстрее, чем больше средств к существованию, чем выше культура, чем сильнее власть человека над природой. У первобытных племен, как и у дикарей новейшего времени, пользующихся силами и произведениями природы только посредством захвата, а не культуры, скудному количеству средств продовольствия соответствует очень редкое и медленно увеличивающееся Н. Тяготясь лишними ртами в семье, дикари убивают больных и стариков, убивают или забрасывают новорожденных, особенно девочек, обременяют женщин непосильными работами, чем препятствуют хорошему уходу за детьми, истощают источники чадородия излишествами в половых наслаждениях, общением жен, многоженством, вытравлением плода (по свидетельству путешественников Спикса и Марциуса, у некоторых племен Бразилии этот обычай практиковала каждая женщина до 30 лет). Сокращается Н. также от постоянных войн, соединенных с людоедством, и от частых голодовок, при отсутствии верных и постоянных источников средств к существованию. У народов пастушеских и кочевых женщина меньше отягощена работами и пользуется лучшим обращением, добывание средств к существованию совершается правильнее, а потому увеличение населения идет быстрее. Когда в пастбищах оказывается недостаток, кочевники стараются расширить их путем завоеваний или переходят к высшей, оседлой, земледельческой культуре, дающей возможность на том же пространстве прокормить гораздо большее Н., чем при кочевом быте. Такой переход обеспечивает Н. возможность увеличиваться в течение жизни многих поколений, а потому все сохранившиеся сказания об этом периоде жизни древних культурных народов свидетельствуют, что чадородие женщин, обилие детей, вместе с изобилием плодов земных, считались счастьем, божьим благословением.

Древние персидские цари, по словам Геродота, поощряли ежегодными пенсиями семейства, в которых сохранилось наибольшее число детей; в древней Индии бездетный не имел права свидетельствовать на суде; бесплодие женщин и у древних, и у новых евреев считается одним из величайших несчастий. В древней Спарте государство, как и само общество, заботилось о том, чтобы каждый гражданин вступал в брак в известном возрасте, не слишком рано, но и не слишком поздно, чтобы от брака родилось как можно более здоровых и сильных детей; старые холостяки, как нарушители закона, лишались некоторых политических и гражданских прав; публичные похвалы воздавались отцам, имевшим троих или четверых детей. В видах умножения Н. дозволялось мужчине, женатому на пожилой или неплодной женщине, приживать детей с другой женщиной; дозволялось наследнице, не имеющей сыновей от законного мужа, приживать детей от постороннего мужчины. Такие же законы и обычаи существовали в древности на острове Крит. В Аттике государство меньше вмешивалось в частную жизнь граждан, но и там, в древнейшие времена, чадорождение поощрялось. С увеличением Н. предприимчивые люди находили для себя деятельность и средства к существованию в колониях. С течением времени, однако, многие из греческих государств начинали тяготиться чрезмерным увеличением Н. и останавливать его законодательными мерами. Платон и Аристотель сочувствовали таким мерам и рекомендовали их в тех видах, чтобы имущества граждан не дробились и между гражданами поддерживалось имущественное равенство. Идеальная республика Платона допускает общность жен и детей, убиение детей уродливых, незаконнорожденных и родившихся сверх нормы, положенной для государства; она терпит рабство и не допускает иностранцев в республику. Платон полагает, что государство должно, по мере надобности, или поощрять, или сдерживать рождаемость, а для улучшения породы требует, чтобы красивые граждане женились на самых красивых женщинах, граждане низшего достоинства — на такого же достоинства женщинах, и чтобы воспитываемы были только дети первых. Правительство, принимая во внимание потери в людях от войн, болезней и иных причин, а также средства государства, ежегодно определяет число браков. Мужчинам Платон (в «Республике») разрешает вступать в брак не раньше 30 лет, женщинам — не раньше 20 лет. Женщина может производить детей для государства только до 40 лет, мужчина — до 50 лет. Рождение раньше или позже положенного срока незаконно и влечет за собой устранение новорожденного. По Аристотелю («Политика»), закон должен определить, каким новорожденным детям следует жить, каким — нет. Не нужно воспитывать ни уродов, ни детей, лишенных какого-либо члена тела. Если представится необходимость ограничить чрезмерное увеличение Н., то государственная власть должна определить, сколько отец семейства должен иметь детей, с тем, чтобы, в случае сверхсметной беременности, супруга была обязана вытравить плод или искусственно его выкинуть. Возраст вступления в брак Аристотель определяет для мужчин в 37, для женщины — в 18 лет. Возраст, после которого мужчина не должен иметь детей, назначен в 55 лет. Вне предписанного возраста лица обоих полов пользуются полной свободой отношений, но ни один ребенок, рождающийся от таких отношений, не имеет права на жизнь. Полибий говорит о существовавшем в его время (во II столетии до Р. Х.) у его соотечественников-греков обычае, из желания сохранить потомству нераздробленное имущество, ограничиваться в супружестве одним ребенком или двумя. «Зло это, — говорит он, — совершается тайно, но распространяется с пагубной быстротой». Рабство, разврат, проституция и противоестественные половые отношения были также предупреждающими препятствиями размножения Н. Главным разрушительным препятствием были войны и болезни, особенно в римской республике, которая вела с разными народами постоянные войны. Чтобы не было недостатка в гражданах, способных носить оружие, римскими законами и нравами всячески поощрялись брачная жизнь и деторождение; холостяки подвергались денежному штрафу. Устранение новорожденных допускалось только в случаях уродства или несомненной недолговечности. Законы, поощрявшие брак и деторождение, постоянно подтверждались, но, по мере усиления имущественного неравенства и обеднения народных масс, утрачивали свое значение. Богатые, и то не всегда, готовы были пользоваться льготами и привилегиями, установленными за рождение троих и большего числа детей; бедные предпочитали не иметь детей. Минуций Феликс, современник императора Августа, в одной из своих речей упрекает римлян за то, что они подкидывают своих детей, выбрасывают их на съедение птицам и зверям или предают жестокой смерти посредством удушения; «есть и такие матери, которые, приняв лекарство, в самой утробе убивают зародыш будущего человека, прежде чем он явится на свет». В то время как бедному Н. препятствовала увеличиваться материальная нужда, люди богатых классов сокращали свою жизнь развратом и противоестественными пороками; в то же время войны до того сокращали число граждан, что войска стали пополняться вольноотпущенниками и рабами. По словам Дионисия Галикарнасского, в его время (начало I в. после Р. Х.) много городов в Италии совершенно опустело. Изданный Августом закон (lex Pappia Poppaea), которым, как и законом Юлия Цезаря, всячески поощрялся брак и каралось безбрачие, не имел заметного действия, так как нисколько не изменял условий развития пролетариата. Н. увеличивалось, но медленно. К концу правления Августа в европейских владениях римской империи насчитывалось до 23 млн. жителей; едва ли значительно больше было их в момент падения империи под ударами варваров.

В Средние века увеличение Н. замедлялось частыми и опустошительными войнами, голодовками и эпидемиями. От страшной моровой язвы (черной смерти) в 1347—48 гг. погибло (по уверениям летописцев) около трети Н. Европы. При низком уровне благосостояния большинства Н., при слабом развитии врачебного искусства, при скудости гигиенических сведений в народе, при отсутствии профилактических мер во время эпидемических болезней, последние развивались со страшной силой; смертность детей была очень высока. До какой степени медленно увеличивалось Н. в Средние века, можно судить по следующим данным: по Левасеру, в Галлии считалось во времена Цезаря 6700000 жителей, при Антонинах— 81/2 млн., при Карле Великом — не более 9 миллионов; следовательно, за 650 лет население увеличилось на 1/2 миллиона, т. е. меньше чем на 1% в столетие. В начале XIV в., до «черной смерти», во Франции в нынешних ее пределах считалось до 20 млн. жителей, но и в конце XVI в. их было не больше. В общем, Н. Европы со времени императора Августа до конца XV столетия увеличилось весьма мало, даже не удвоилось; в 1480 г. насчитывалось его не более 40 млн.

В XVI столетии Н. Европы увеличилось на 30%, в XVII столетии (испытавшем ужасы 30-летней войны) — только на 25%, в XVIII столетии, когда войны были реже и менее опустошительны, — на 50%, в XIX столетии (со 175 до 383 млн.) — на 118%, т. е. больше чем вдвое. До XVIII века в большинстве государств Европы Н. увеличивалось так медленно и потребность в людях, способных носить оружие, была так велика, что опасность избытка Н. редко где чувствовалась; почти всюду, напротив, увеличение Н. считалось благополучием. Были исключения, но редкие. В XVIII в. жалобы на тесноту и на «вредный избыток Н.» слышатся чаще. В Норвегии в XVIII в. было много освященных временем обычаев, затруднявших молодым людям вступление в брак: записанные к отбыванию воинской повинности не могли жениться, не доказав, что имеют средства прокормить семью; во время десятилетнего исполнения обязанностей военной службы вступление в брак было затруднено; женатым земледельческим рабочим было труднее находить помещение и работу у фермеров и т. д. Вот почему, между прочим, в Норвегии на 1000 жителей заключалось и в XVIII столетии только по 6 браков в год; средний возраст мужчин, вступавших в брак, был не ниже 30, женщин — 28 лет. В Швеции обычаи были менее стеснительны для брачащихся, но воздержание от брака наблюдалось и там. Факт уменьшения коэффициента брачности в XVII и XVIII вв. установлен статистикой для многих местностей Европы:

Браков на 100 жителей:

В городах Париже и Риме в XVIII столетии годичный коэффициент брачности не превышал 0,63%. Нельзя сказать, чтобы и в литературе не было голосов, предостерегавших общество от бедствий, которыми грозит чрезмерное увеличение Н. Так, еще в конце XVI в. Джованни Ботеро (1540—1617), в 3-ей книге своего сочинения: «Delle cause della grandezza e magnificenza delle citta» (1598), утверждает, что способность человека производить себе подобных (virtus generativa) сильнее способности доставить себе пропитание (virtus nutritiva). Первая до сих пор такова же, как и во время Давида или Моисея, последняя же не соответствует увеличившемуся с тех времен Н. Ни из-за чего не было на земле столько вражды, раздоров и кровопролитий, сколько из-за крова и пищи. Людоедство краснокожих, торговля невольниками в Гвинее, грабежи арабов и татар, переселения народов, продолжительные и кровопролитные войны, вечные судебные тяжбы — все это, в конце концов, имеет один источник: недостаток средств к существованию. К тем же выводам пришел сэр Вальтер Ралей (Raleigh, 1552—1618), высказавший, что опасность увеличения населения заключается не только в недостатке средств к существованию, но и в трудности найти верные способы к надлежащему распределению средств, хотя бы их, в среднем, и доставало на всех. Соотечественник Ралея Гель (Hale, 1609—1676), в сочинении «The primitive origination of mankind», доказывает, что род человеческий способен размножаться в геометрической прогрессии, что Н. каждой страны может учетвериться в 34 года и что моровые язвы, голодовки, войны, наводнения, землетрясения, пожары и другие бедствия, служа наказанием погрешающему человечеству, являются для него и великим благодеянием, так как препятствуют увеличению населения. В таком же духе писал Чайлд (Josias Child), доказывающий в книге: «A new discourse of trade», что умножению Н. в густонаселенной стране следует полагать границы и что эмиграция полезна и необходима, так как Н., вынужденное эмигрировать, дома подвергалось бы нищете и всяким бедствиям, отлив же известной части населения поднимает, в пользу остающихся, заработную плату. Знаменитый Франклин (1706—1790), в книге: «О населении», появившейся в 1751 г., говорит о способности человечества, подобно растениям и животным, к беспрерывному размножению, задерживаемому лишь внешними препятствиями — воздержанием бедняков от раннего вступления в брак, особенно в городах и вообще в густонаселенных местностях. Джеймс Стюарт (Stewart) 16-ю годами позже, в своем «Исследовании начал политической экономии» («Inquiry into the principles of political economy»), говорит, что нелепо желать увеличения Н., когда недостает средств и тому, какое уже имеется, когда наличное число рабочих не находит себе занятий. По его мнению, следовало бы запретить сельским пасторам венчать браки в тех случаях, когда брачащиеся не докажут, что они с будущей семьей не станут бременем для государства; бременем же, а не прибылью для государства является всякий, живущий за счет других. Артур Юнг, в своей «Политической арифметике» (1774), высказывает, что несчастием для народа следует считать увеличение Н. в том случае, когда одновременно не развивается промышленность и земледелие, не увеличивается народное богатство. Джорж Тоунсенд (1791) требует, чтобы государством было установлено, сколько должно заключаться браков в стране. Из итальянских писателей второй половины XVIII в. те же мысли высказывал неаполитанец Антонио Дженовези (1712—1769) в своих «Lezzioni di economia civile» (1769); он утверждал, что чрезмерная густота Н. столь же опасна для государства, как и его редкость, и что чрезмерное, не урегулированное средствами к существованию Н. носит в самом себе условия своего уменьшения, ибо когда природа отказывается прокормить размножающихся людей, они сами начинают истреблять друг друга. Венецианец Ортес (1713—1790), в своих «Размышлениях о Н.» (1790), говорит, что Н. способно увеличиваться в геометрической прогрессии и что семья, состоящая из 7 человек (если нет препятствий в недостатке средств), может разрастись в 150 лет до 224 человек, в 300 лет — до 7168, в 600 лет — до 7340032, в 900 лет — до 7516192768 человек. Предотвратить такое быстрое увеличение Н. можно только воздержанием от брака, обязательным, по крайней мере, для половины взрослого Н. Из французских писателей XVIII в. таких же мнений держался Herbert (1700—1758), из немецких — Х.-В. Дом (Dohm, 1751—1820), Герреншванд (1730—1796) и Юстус Мозер (1720—1794). Последний, в своих «Патриотических фантазиях», считает чрезмерное увеличение Н. несчастьем, так как при нем нужно проститься с простотой и чистотой нравов.

Никому, однако, не удалось обратить на данный вопрос внимание всего общества в такой мере, как Мальтусу. Учение Мальтуса (см.) встречено было с большим сочувствием привилегированными классами общества, готовыми согласиться, что все бедствия разраставшегося в то время пролетариата происходят не от какой-либо общественной несправедливости, а от неизменных и непреодолимых законов природы. Напротив, защитники интересов беднейших классов с негодованием отнеслись к теории, лишающей и без того обездоленных бедняков права на семейную жизнь. Особенно сильное негодование возбуждали слова, хотя и исключенные во всех изданиях знаменитой книги Мальтуса, начиная со второго, но заключающие в себе смысл и оправдание практических его требований: «Человек, пришедший в занятый мир, если родители не в состоянии прокормить его или если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого-либо пропитания, и, в действительности, он лишний на земле. На великом жизненном пиру нет для него места; природа повелевает ему удалиться и не медлит сама привести в исполнение свой приговор». Прямыми логическими следствиями такого учения были: отрицание пользы какой бы то ни было благотворительности, создание препятствий для вступления бедных в брак, признание нравственной обязанностью семейных бедняков рождать как можно меньше детей и т. д. Учение Мальтуса имело не одно только академическое значение: оно нашло очень много последователей и среди государственных людей. Из единомышленников Мальтуса в экономической литературе особенно замечательны: Сомнер (Sumner, 1780—1812), епископ честерский, пытавшийся согласить учение Мальтуса с божественной гармонией мироустройства; Томас Чалмерс (Chalmers, 1780—1848), ратовавший против законов о благотворительности и настаивавший на воздержании рабочих от брака; Рикардо, Сэ, Росси, Джон-Стюарт Милль, Генрих Луден. По мнению последнего, недостаточно проповедовать, подобно Мальтусу, добровольное воздержание, необходимо, чтобы в дело вмешалась государственная власть, запрещая вступление в брак без дозволения правительства и разрешая брак только имеющим обеспеченный заработок, или хотя и бедным, но вступающим в брак в преклонных летах, когда мало вероятности иметь детей. Луден требует, далее, чтобы государство наказывало лишением почета и некоторых прав всякого, кто окажется отцом хоть одного незаконного ребенка, и оставляло незаконных детей без всякой государственной поддержки. К последователям Мальтуса принадлежал и К. Г. Рау. С особенной подробностью и весьма сочувственно изложено учение Мальтуса у Роберта Моля, в его «Истории и литературе государственных наук». К числу позднейших защитников теории Мальтуса принадлежат: в Германии — Рюмелин, Л. Штейн, Шмоллер, Кон, Шеффле, Адольф Вагнер; во Франции — Ж. Гарнье, Морис Блок; в Англии — Бонар (Bonar). Все они, признавая, что аргументация Мальтуса не везде выдерживает критику, что статистические его данные не всегда надежны, все-таки считают основное положение его теории несокрушимым, вековечным достоянием науки. Не довольствуясь теоретическими рассуждениями, многие из новейших последователей Мальтуса настаивают на применении его учения к практической жизни. Считая воздержание от брака вредным в физиологическом и иных отношениях и признавая, что бедняк имеет такое же право на семейную жизнь и ее радости, как и богатый, эти «новомальтузианцы» в своих книгах, брошюрах и периодических изданиях проповедуют применение различных искусственных способов к предотвращению зачатий и рождений. С такими советами обращался к обществу еще в 1822 г. англичанин Фрэнсис Плэс, идеями которого увлекся Роберт Оуэн (см.), рекомендовавший членам основанной им колонии «благоразумие в брачной жизни». Сын Роберта Оуэна, Роберт дель Оуэн, в сочинении «Moral psychology» (1832), доказывает целесообразность такой практики. В 1854 г. в Лондоне появилось сочинение «The elements of social science or physical, sexual and natural religion». Автор — доктор медицины — скрыл свое имя, не желая, как он говорит в предисловии, компрометировать и огорчать родных публичной проповедью учения непопулярного и несогласного с господствующими нравственными принципами. Книга выдержала множество изданий: в 1881 г. на английском языке вышло уже 19-е, а в 1884 г. на немецком 8-е изд. В 1877 г. в Лондоне основано было мальтузианское общество (Malthusian League), издающее с 1879 г. ежемесячный журнал «Malthusian», с эпиграфом: «для разумного существа предупредительные препятствия представляются столь же естественными, как и препятствия, причиняемые бедностью и преждевременной смертью». Из крайних новомальтузианцев в Англии наиболее известны Ч. Дриздель, Анна Безант, мисс Мартино, в Германии — Стилле и Отто. Как старые, так и новые мальтузианцы считают основные положения своего учителя не опровергнутыми и убеждены, что из положения, создаваемого законом увеличения Н. в геометрической, хотя бы и медленной прогрессии, нет выхода, кроме искусственных мероприятий к сокращению числа рождений. Правда, говорят они, что население, в среднем, удваивается не в 25 лет, как полагал Мальтус; но ведь замедление происходит от различных «предупреждающих и разрушительных» препятствий. Если бы не было этих препятствий, то Н. возрастало бы гораздо быстрее, что и доказывается уменьшением смертности и увеличением коэффициента прироста всюду, где, с увеличением благосостояния и с улучшением общественной гигиены, уменьшается смертность и увеличивается продолжительность человеческой жизни. Но положим, говорят мальтузианцы, что Н. и в следующие 5—6 столетий будет увеличиваться даже несколько медленнее, чем увеличивалось в течение XIX столетия в Европе, т. е. удваиваться будет только во сто лет, тогда будет:

Итак, в тысячу лет Н. может увеличиться в тысячу раз; с десятины же земли, приносящей теперь в год сто пудов пшеницы или ржи, едва ли когда-нибудь можно будет собирать по сто тысяч пудов, при всех возможных улучшениях земледельческой техники. Из противников Мальтуса некоторые полагают, что увеличение Н. перестанет быть бедствием для кого бы то ни было только при лучшем, чем нынешнее, общественном устройстве; другие, находя, что опасность не так страшна, убеждены, что равновесие между увеличением Н. и производством всего необходимого может быть достигнуто и без коренных государственных и общественных преобразований; наконец, некоторые, не соглашаясь с основным положением о присущей человеческому роду способности всегда размножаться в геометрической прогрессии, доказывают, на основании естественнонаучных данных, что со временем, при известных обстоятельствах, рост численности людей должен остановиться.

1) Прудон, принадлежащий к первой группе противников мальтузианства, считает стремление Н. увеличиваться в геометрической прогрессии доказанным на опыте, но находит, что и производство, если ничто его не стесняет, может возрастать в такой же, и даже еще более быстрой прогрессии. Если это не всегда бывает в действительности, то только оттого, что в основе общественной жизни пока еще нет справедливости. «Громадная часть человеческого рода, — говорит Прудон, — подчинена однообразному труду, другая живет вовсе не трудясь… При настоящем беспорядочном состоянии общества равновесия не существует нигде — ни между услугами, ни между ценностями, ни между силами и способностями… Несправедливость стала систематической, уважение к человеку исчезло; цивилизация должна роковым образом подчиниться законам инстинкта, вследствие чего Н. стремится размножаться быстрее, чем средства существования. Для удержания или для уравновешения этого стремления, при существующем экономическом порядке — кроме голода, войны, чумы, детоубийства, вытравления, — нет другого средства, как мальтузианство, т. е. искажение супружества, разрушение семейства и человеческой породы. Напротив, при всеобщем равновесии в силах, производстве, услугах, заработной плате у населения должно ослабиться стремление к размножению, несоразмерному со средствами существования». В таком же духе возражали против учения Мальтуса Луи Блан, Маркс, Лассаль, Родбертус, в новейшее время — Генри Джордж, по мнению которого вовсе не доказано, будто население всегда и везде увеличивается в геометрической прогрессии. Если бы стремление Н. к размножению было так сильно, как утверждает Мальтус, то как могли бы так часто угасать фамилии в слоях общества, где материальная нужда не известна? Как могло случиться, что среди такой аристократии, как английская, прекратилось столько пэрских линий, и палата лордов сохраняется из века в век лишь благодаря новым возведениям в пэры? Потомство Конфуция, которое, по норме удвоения Н. в 25 лет, должно было бы теперь, через 2150 лет после его смерти, состоять из 859559193106709670198710528 душ, состоит всего из 22000. Н. во многих благополучных местностях увеличивается вовсе не быстро. Вовсе не доказано, будто дальше известного предела земля все менее вознаграждает добавочное приложение труда и капитала; напротив, доказано, что во многих странах богатство растет быстрее, чем население, что в густонаселенных странах больше благосостояния, чем в редконаселенных. Самыми богатыми являются не те страны, где природа богаче, а те, где труд производительнее: не Мексика, а Массачусетс, не Бразилия, а Англия. Корень существующей нужды и нищеты лежит, по мнению Джорджа, вовсе не в скупости природы, а в общественной несправедливости, дурном управлении, несовершенных законах, опустошительных войнах и т. д. В России учение Мальтуса не нашло энергичных защитников; из противников его выдается Н. Г. Чернышевский, который, в примечаниях к переводу Милля, доказывает, между прочим, что необыкновенно высокая рождаемость (выше 3,5 на 100 жителей) наблюдается лишь в странах, где женщина угнетена и обременена, и что, по мере улучшения положения женщины, по мере заботливости о ней, особенно во время кормления детей грудью, которое должно быть достаточно продолжительно, рождаемость должна уменьшаться, а вместе с ней должен уменьшаться и коэффициент прироста Н. Производство предметов, необходимых для человека, с развитием и распространением знаний может достигнуть такого совершенства и таких результатов, которые теперь трудно себе представить, лишь бы только были произведены коренные изменения в существующем экономическом строе.

2) Из противников Мальтуса на почве существующего строя наиболее замечательны Грей, Грегем, Садлер. Грей доказывал, что увеличение Н. есть и увеличение труда и богатства, что с увеличением Н. всегда появляются и новые средства к обеспечению его существования. Грегем (Greham) видел в опасении спуститься на низшую ступень общественной лестницы обстоятельство, удерживающее многих от вступления в брак и предотвращающее чрезмерный прирост Н. Энергичнее других, из современников Мальтуса, возражал ему Садлер, в неоконченном, за смертью, сочинении: «Закон народонаселения» (1830). Соглашаясь, что во многих случаях увеличение Н. совпадает с обеднением и страданиями, Садлер утверждает, что такое же обеднение и такие же страдания наблюдались и в минувшие времена, когда народонаселение было гораздо реже. С увеличением Н. не только улучшаются условия труда, не только приобретается больше богатств, но и увеличивается доля участия каждого в пользовании ими. Производство, по мнению Садлера, может возрастать в такой же геометрической прогрессии, как и Н., по крайней мере до тех пор, пока вся Земля не заселится — а до этого еще очень далеко, тем более, что с развитием благосостояния и культуры уменьшается плодовитость человеческого рода. К позднейшим оптимистам-противникам Мальтуса принадлежат Бастиа, Кэри, Фридрих Лист, Эрнст Энгель, Поль Леруа-Болье.

3) Из противников Мальтуса, оспаривавших его учение с естественнонаучной точки зрения, наиболее известны Дубльдэ и Спенсер. Первый, указывая на малую плодовитость растений на слишком тучной почве, также как и животных, сильно упитываемых, находит, что с увеличением благосостояния народов опасность перенаселения должна уменьшаться. По мнению Спенсера, чем выше развитие отдельных индивидуумов, тем менее, при остальных одинаковых условиях, они размножаются, и наоборот: чем организмы проще, тем сильнее их плодовитость. Перенаселение, поэтому, возможно лишь в течение недолгого времени, так как недостаток средств должен вызывать, с одной стороны, усиленную смертность, а с другой — борьбу людей за существование. Эта борьба должна явиться причиной большого напряжения их способностей, большого их развития, а также большего расхода умственных сил. Последнее обстоятельство имеет последствием уменьшение прироста Н. до крайнего минимума, до 2—3 детей на одно супружество, т. е. до такой нормы, при которой Н. почти вовсе не увеличивается.

Противникам мальтузианства удалось настолько поколебать в правящих сферах веру в непогрешимость и незыблемость этого учения, что уже в третьей четверти столетия, во всех государствах, где этим учением особенно увлекались, были отменены, мало-помалу, законодательные ограничения права вступать в брак в том или ином возрасте, при тех или иных условиях зажиточности и обеспеченности; сохранились эти ограничения лишь в Тироле и Форарльберге [Специальные ограничения, например для военных, существуют и теперь во многих государствах.]. Тем не менее вопрос, поставленный Мальтусом, остается открытым во всей своей грозной силе. Если не задумываться над тем, что предстоит человечеству через три или четыре столетия, то вопрос представляется разрешимым, по крайней мере, теоретически. При распространении уже достигнутых знаний и при широком их применении, но непременно и при улучшении условий, в каких ныне находится масса трудящегося человечества, рост производства мог бы поспевать за увеличением народонаселения. При сохранении же нынешних экономических условий великая серьезность вопроса о перенаселении должна почувствоваться скорее, чем обыкновенно полагают.

Литература по статистике H.: Wappäus, «Allgemeine Bevölkerungstatistik» (1859); G. Mayr, "Die Gesetzmässigkeit im Gesellschaftsleben (1877); Ю. Э. Янсон, «Сравнительная статистика Н.» (1 изд., 1878; 2 изд., 1893); А. И. Чупров, «Курс статистики» (М., 1876); E. Levasseur, «»; Levasseur, «»; Sternegg, «Die Quellen der historischen Bevölkerungsstatistik»; его же, «Die Entwickelung der Bevölkerung Europa’s seit 1000 Jahren» (1887); Chibrario, «Della economia polilica del medio evo» (1846); Bertillon — статьи о брачности, рождаемости и смертности в «Dictionnaire encyclopédique des sciences médicales»; его же, "Cours élementaire de statistique (1895); Mulhall, «Dictionary of statistics» (1892); Kolb, «Vergleichende Statistik»; Brachelli, «Die Staaten Europa’s»; «Словарь государственных наук» Конрада (ст. Bevölkerung); «Статистические ежегодники европейских государств»; «Временник Центрального Статистического Комитета»; «Statesman’s year book»; «». По теории. Rümelin, «Die Bevölkerungslehre» (в «Руководстве» Шёнберга); H. George, «Progress and poverty» (1879); E. van Smissen, «» (1893); A. Dumont, «Dépopulation et civilisation» (1890); Kautsky, «Der Einfluss der Volksvermehrung auf den Fortschritt der Gesellschaft» (1890). Несколько сочинений по вопросу о Н. указано в тексте настоящей статьи и в статье о Мальтусе (см.).

.

Примечания 

ЭСБЕ:Население
ЭСБЕ:Статистика