ЭСБЕ/Право обязательственное
Право обязательственное — в широком смысле понятие обязательства совпадает с понятием обязанности, как составной части каждого юридического отношения (см.). Каждому праву лица соответствует всегда обязательство (обязанность, наложенная законом) других лиц уважать это право, не вторгаться в его сферу, а в случае такого вторжения — отвечать по специальным постановлениям об этих правах, а также о деликтах (см.). Такие обязательства налагаются законом на всех лиц по отношению к собственникам и к обладателям прав семейных, наследственных и личных. В более тесном смысле под обязательствами разумеются обязанности, принятые на себя членами гражданского общества или представителями различных общественных союзов по добровольному соглашению с другими членами или союзами, причем этим добровольным соглашением определяется не только само вступление в юридические отношения (и для приобретения собственности, и для вступления в брак требуется добровольное решение лица), но и состав прав и обязанностей, принимаемых на себя лицами, вступающими в обязательство. Совокупность юридических норм, регулирующих такого рода добровольные обязательства, носит название П. обязательственного, составляющего один из важнейших отделов гражданского или частного П. (см.) . Существо каждого отдельного обязательства состоит в том, что одно или несколько (см. Корреальные обязательства) лиц (кредиторы) получают П. требовать от другого (или других), в силу данного ими обещания или согласия, определенной совокупности действий (см.), основание для которых (см. Побудительная причина договора) дано в предшествующих или последующих действиях самих кредиторов или заключается в объективных фактах, признанных законом достаточно важными для сообщения обещаниям должника юридической силы. Рассматривая обязательства с точки зрения кредиторов, называют их, поэтому, также правами требования. Идеалистическая точка зрения на понятие П., заставляющая искать в каждом праве известного нравственного содержания, побуждает многих юристов искать определения П. обязательственного, кроме внешних признаков, еще в существе тех нравственных отношений, которые вследствие соглашения, возникают между кредитором и должником. В отличие от вещного П., сообщающего личности реальную власть над неодушевленными и не могущими, поэтому, оказать никакого противодействия ей вещами, и от семейного П., где начала власти над личностями опираются на естественную связь личностей между собой, — в П. обязательственном видят выражение чистой нравственной связи между лицами, «господство воли над волей»; элемент воли получает здесь наиболее неограниченное значение; обязательство считается юридической формой par excellence. Определяя точнее объект П. обязательственного, Кунце говорит: «Человеческая воля, есть реальность — конечно, психическая, но все же реальность; это проявляется не только в том, что она родит мгновенные действия во внешнем мире, но также и в том, что она способна проявляться как продолжительное состояние самоопределения в собственном и чужом интересе. Такое постоянное состояние самоопределения встречается, например, в должнике. Должник носит свой долг как оковы, которые держат его связанным, как гнет, как тяжесть, которую он носит с собой, потому что он признает свою волю связанной и желает, чтобы она была связана. Он не снимает с себя этих оков — или, лучше сказать, это делает только должник легкомысленный, бесчестный и бессовестный. Он не только знает, что он несвободен, но и не желает быть свободным; он не снимет оков, пока кредитор не будет удовлетворен; он носит в себе несвободу как часть своей души, и оковы эти представляются ему столь тесными, что он, находя их невыносимыми, решается на крайности, даже на самоубийство». На подобное представление об обязательстве справедливо возражают, однако, что если оно и имеет какую-либо цену, то лишь нравственную. С чисто юридической точки зрения «психическая реальность», состоящая в постоянном самоопределении должника исполнять обязанности, вытекающие из обязательства, совершенно неуловима; нет никакой возможности вынудить у должника исполнение, раз он этого не пожелает. Уважая нравственную свободу воли, современное П. решительно отказывается от каких-либо непосредственных принудительных мер по отношению к личности должника, направленных на взыскание долгов, кроме имущественного возмещения ущерба, причиненного неисполнением обязательства. Если уже удерживать для понятия права элемент власти (см.) над личностью, то, следует сказать вместе с Зомом, что характерная черта обязательства есть именно безвластие, бессилие (Ohnmacht) кредитора по отношению к должнику. Признавая это, огромное большинство юристов продолжает, тем не менее, искать особого объекта обязательственного П., в отличие от П. вещного и семейственного. Является ли объектом П. обязательственного личность, имущество или действия должника? Большинство склоняется к последнему мнению, так как допустить П. на личность, значит дать кредитору власть, которой у него нет, смешать право обязательственное с вещным. Но и допустить право на действие то же, что признать господство воли над волей, так как действия должника стоят в зависимости от его воли и, след., не могут быть вынуждены. Искать особого объекта обязательства для современного П. вообще напрасно. Гражданские П. постепенно сводятся к одному типу юридического отношения, дающего управомоченному лицу лишь П. понуждения лиц, обязанных к определенному поведению, путем угрозы имущественным взысканием за убытки от действий, не согласных с данной нормой поведения. Власть лица над вещью, поскольку дело идет об охране этой власти по отношению к третьим лицам, в настоящее время мало чем отличается от отношения к вещи, установленного обязательством: ограниченный виндикационный иск (см. Виндикация) по существу ничем не отличается от обязательственного иска, так как идет лишь против определенного лица. П. обязательственное всегда есть П. на имущественное удовлетворение за ущерб, при отказе от исполнения со стороны должника совершаемое по постановлению судебной власти. Этим разрешается и вопрос о том, необходимо ли для действительности обязательства требовать наличности определенного имущественного интереса на стороне кредитора (см.). Содержанием обязательства могут быть всякого рода действия должника, лишь бы возможно было путем оценки их или при помощи неустойки возместить интерес неисполнения.

С исторической точки зрения также нельзя провести различия между П. вещным и семейным, с одной стороны, и обязательственным, с другой. В раннем периоде обязательства отличались вещным характером. У кредитора была такая же реальная власть над должником (см.), как у собственника над вещью, у отца и мужа — над женой и детьми. Анализируя психологию господства воли над волей и тщетно отыскивая объект обязательств, современные немецкие юристы мало обращают внимания на крупную перемену, которая совершается в организации современного обязательственного П. сравнительно с прежним, — перемену, приближающую его к отношениям вещным и семейственным. Система современного вещного права является замкнутой в своих основных формах; частными лицами могут быть установлены только те формы обладания и только с теми правами и обязанностями, которые признаны и регулированы законом. Формы семейного права даны естественными отношениями, а права и обязанности, вытекающие из них, точно устанавливаются законом и не подлежат изменению по воле частных лиц. П. обязательственное отличается от вещного и семейного тем, что его формы и возникающие из них права и обязанности устанавливаются по воле и соглашению частных лиц. В историческом развитии и в области П. обязательственного в этом отношении происходят перемены благодаря подчинению воли частных лиц объективным факторам правообразования: интересам гражданского оборота и общественному. Наиболее крупная из них состоит в провозглашении начала неприкосновенности личной свободы контрагентов, вступающих в обязательственный отношения; обязательства, клонящиеся, хотя бы и с согласия стороны обязывающейся, к ограничению свободы последней, признаются безусловно недействительными (напр., пожизненный личный наем, обязательство не вступать в брак, никогда в интересах соконтрагента не заниматься известным промыслом, предоставление кредитору права телесного наказания должника и т. п.). Контрагенты обязываются подчиняться в своих соглашениях началам «доброй совести» (см.), устраняющим ложь и обман во взаимных отношениях сторон. Законодательство, наконец, берет на себя заботу и в области П. обязательственного о выработке нормальных форм обязательственных отношений и связанных с ними прав и обязанностей, в которых закон не только «додумывает невысказанную волю сторон», как часто представляют себе дело юристы, но и вводит принудительные начала поведения контрагентов. Наибольшая доля последних в настоящее время относится к обязательствам, затрагивающим публичный интерес, касающимся отношений отдельных классов (рабочий договор) и предприятиям общественного характера (перевозка, страхование, подряды и т. д.); в частных договорах законные нормы имеют действие лишь при отсутствии специального соглашения контрагентов или при согласии последних им подчиниться и допускают соглашение о противном, но и здесь некоторые нормы закона признаются обязательными (напр., в отношении имущественного и личного найма). Всего важнее то, что сфера государственного вмешательства в обязательственные отношения постепенно растет и частные отношения, при современных условиях широко развитого гражданского оборота все более и более подчиняются действию общих факторов этого оборота, ослабляя значение индивидуализирующей его воли частных лиц. Благодаря этому и П. обязательственное все больше и больше стремится отлиться в систему норм, если и не вполне исключающих индивидуализацию видов гражданского оборота, то безусловно подчиняющих действия отдельных лиц интересам общего порядка гражданско-правовых отношений. В старом порядке обязательства соединяли людей в силу не только идеального «господства воли одного над волей другого» (vinculum juris), но и реального господства над личностью (nexum) путем принудительного подчинения тому, что сказано и формально обещано, вне связи с истинными намерениями и интересами сторон («», «convenances, vainquent loy» — поговорки старого французского обычного П.). Теперь воля и интересы сторон стремятся стать под охрану закона, как только им грозит опасность быть прямо или косвенно подавленными вследствие неравенства положения контрагентов.

Возникновение обязательств. Рассматривая обязательство как союз двух воль, господствующая философская теория П. обязательственного требует и для установления обязательства наличности договора, соглашения двух воль, без которого не может и быть юридически действительного обязательства. Договор (см.), а не одностороннее обещание (см.), считается, поэтому, источником обязательств. Теория эта построена, однако, при полном игнорировании объективного фактора правообразования. Преследуя не идеальные цели создания нравственного союза между людьми, а интересы гражданского оборота, обязательство не может не иметь оснований, кроме воли сторон, и в требованиях оборота эти основания суть «средства к цели» (Dernburg). Поскольку сторона не желает дарственного акта в пользу другой, давая ей обещание совершить в ее пользу некоторые действия, постольку для этих действий должно быть какое-нибудь основание в действиях другой стороны: кредитор должен предоставить определенный эквивалент за действия должника. Когда обязательства заключались на полной воле сторон, когда они отличались «вещным характером», обнаружение основания обязательства перед судом и вообще для действительности его не требовалось. Договор, заключенный в определенной форме, сообщал кредитору непосредственную власть над должником. И в современном П., поскольку для сторон важно отрешиться от основания и заключить так наз. абстрактное обязательство (см. Побудительная причина договора), форма заменяет основание. Но когда обязательства стали под контроль суда и государства, отношения сторон, подавшие повод к обещанию одной совершить что-либо в пользу другой, получили существенное значение, как показатель основательности претензий кредитора. Обязательство стало считаться действительным лишь тогда, когда кредитор, требующий от должника исполнения его обещания, сам раньше совершил что-нибудь в его пользу (дал ему в долг деньги или в ссуду вещи, возвращения которых требует) или, со своей стороны, обещает в будущем совершить определенные действия (см. Контракт). Раз со стороны кредитора последовал отказ исполнить то, что обещано, и должник свободен от обязательства; последнее должно быть взаимным (см. Двусторонний договор). Конструктивным элементом обязательства является не договор, как таковой, а содержащееся в нем обещание должника, с одной стороны, и основание к нему, данное кредитором, с другой. И в консенсуальном контракте (см.), покоящемся только на соглашении, есть эти два элемента, так как он состоит из двух обещаний, из которых одно служит основанием другого.

Исходя из ложного философского и конструктивного основания, господствующая теория возникновения обязательств идет в разрез с требованиями современного гражданского оборота. Она, по принципу, не признает действительности обязательств из одностороннего обещания (см.), — но допускает их в виде «исключений» для отдельных случаев. Она считает обязательства отношениями строго индивидуальными, связывающими только двух договорившихся лиц и потому, опять по принципу, не передаваемыми, — но принуждена допустить передачу обязательств по требованиям оборота и создавать ряд схоластических теорий в ее оправдание и объяснение (см. Цессия обязательств). Обязательства, заключенные данными лицами, по учению теории родят не только обязанности, но и права, и иски лишь для лиц, их заключивших. Поэтому, если в обязательстве выговорены действия в пользу третьего лица, то это лицо, как не стоящее в нравственном союзе с должником, не может требовать исполнения обязательства. И тем не менее, теория должна признать действительность договоров в пользу третьих лиц (см.). Многие юристы не могут понять теоретически возможности представительства (см.) при заключении обязательства, так как в договоре представителя с контрагентом происходит союз воль этих лиц, а не контрагента и принципала, между тем как обязательства возникают для последнего. Между тем, если обязательство возникает в силу обещания должника, опирающегося на определенное основание в виде объективных фактов, признанных правовым порядком достаточным основанием для требования от должника исполнения его обязательства, то нет препятствия ни к одному из этих явлений. Если мое обещание имеет серьезный мотив или вызвано явлениями, меня касающимися и требующими от меня определенного поведения по крайней мере в силу существующих понятий о нравственности (обещание пожертвования), то нет препятствий к его действительности, несмотря на отсутствие соглашения или договора с кем бы то ни было. Если факты, подавшие повод к моему обещанию, были сперва связаны с личностью данного кредитора, а затем стали связаны с личностью другого (я получил деньги в долг от данного лица, а это лицо, опираясь на мое обещание уплатить, взяло их у другого, передав и свое требование на меня), то нет препятствия к возникновению моего обязательства по отношению к новому кредитору и к погашению его перед прежним. Получив от данного лица эквивалент своего обещания определенных действий, я обязан совершить выговоренные действия все равно в чью пользу.

Деление обязательств. Обязательства делят по способам их возникновения на абстрактные и конкретные; по участию в них разных лиц — на простые, долевые и совокупные, а последние — на корреальные и солидарные; по содержанию — на альтернативные и генерические, определенные и неопределенные, делимые и неделимые; по силе судебной защиты — на юридические (исковые) и естественные. Это деление основывается столько же на теоретическом воззрении на природу обязательства, сколько и на потребности установить специальные технические правила для отдельных родов обязательств, не укладывающихся в общие нормы.

Обязательства абстрактные и конкретные. Признавая обязательство возникающим из соглашения или союза двух воль и игнорируя в своей конструкции объективное основание соглашения, современная теория не видит существенной разницы между обязательством, выраженным отвлеченно, «абстрактным» («обещаюсь уплатить сто рублей») и «конкретным», с указанием на основание («обещаюсь уплатить сто рублей за переданную мне вещь»). И в том, и в другом творческим элементом является воля. Но с практической точки зрения это деление вовсе но безразлично. Если признавать действительными все обещания, независимо от основания, то положение должников будет крайне печальным, так как обязательства безденежные и выраженные не соответственно тому эквиваленту, взамен которого они даны, будут иметь такую же силу, как и те, где абстрактная форма служит лишь сознательным выражением интереса должника и кредитора. Одно дело, если я, оканчивая свои счеты с кредитором из множества оснований, выражаю результат своих отношений к нему, говоря просто, что считаю себя обязанным уплатить ему сто рублей; иное дело, если я выдаю расписку, написав, что должен сто рублей, без всякого основания. Первое обязательство подлежит признанию суда вследствие намерения сторон не указывать основания, в действительности существующего; второе — просто написанные слова, не опирающиеся на явления действительности. Такова и практическая точка зрения законодательств (см. Побудительная причина договора).

Обязательства простые, долевые и совокупные. Видя в обязательстве нравственный союз двух воль, господствующая теория обязательств понимает лишь структуру простого и долевого обязательства. В простом обязательстве союз воли возникает их соглашением и прекращается удовлетворением по обязательству; в долевом несколько кредиторов заключают союз с одним должником, обязывая последнего к уплате каждому из них определенной доли целого исполнения, или несколько должников обещают уплатить одному кредитору известную сумму, разделив ее по частям между собой. Одно обязательство (т. е. возникшее из одного соглашения) распадается здесь на несколько простых обязательств и не возбуждает теоретических трудностей. В совокупном обязательстве (см. Корреальное обязательство) несколько должников обещают одному кредитору (или наоборот) одно и то же действие или сумму денег, причем уплата всей суммы одним погашает и обязательство всех остальных должников. В совокупном обязательстве таким образом устанавливается несколько союзов кредитора с должниками, по числу последних; уплачивает один — и обязательство погашается. С точки зрения философской теории П. обязательственного необяснимо, каким образом нравственный союз с несколькими лицами может быть расторгнут расторжением союза с одним? Вопрос легко разрешается, однако, тем, что благодаря уплате всего долга одним кредитором все остальные обязательства по отношению к кредитору оказываются лишенными основания и потому недействительными юридически.

Альтернативные обязательства суть те, в которых названо несколько различных предметов или действий, подлежащих выдаче или совершению со стороны должника в пользу кредитора, с условием, что выдача или совершение одного, по выбору должника (если противоположное не выговорено в договоре), освобождает от выдачи или совершения всех остальных. Должник обязан совершить или то, или это. Здесь опять возникает теоретический вопрос о том, каким образом при одном удовлетворении расторгается обязательство, связанное с другими объектами, и опять ответ состоит в том, что с совершением одного договоренного действия со стороны должника требование остальных лишено основания. Устанавливая несколько предметов удовлетворения, кредитор имеет в виду обеспечение себя на случай погибели одних заменой другими. Раз предмет выдан, такая замена больше не нужна. По альтернативному обязательству нельзя требовать, в случае погибели одного предмета, уплаты его стоимости, а не выдачи других предметов.

О генерических обязательствах см. VIII, 335.

Определенность обязательства зависит от определенности его предмета. Можно обещать только такое действие, которое определено в своих признаках или может быть определено при его исполнении (нельзя обещать просто «услуги»: необходимо обозначить, какие — невозможно наняться на «сельские работы», для домашних услуг и т. д.). Обязательства, предмет коих не определен, не могут быть исполнены, а потому недействительны, как и обязательства с невозможным объективно содержанием (impossibilium nulla obligatio) или противные законам и добрым нравам. Делимость или неделимость объекта обязательства имеет значение при совокупных обязательствах, при которых возможно требовать с одного должника сразу полного удовлетворения; неделимые обязательства с несколькими субъектами с самого начала и без уговора, поэтому солидарные, а не долевые. Более обще деление обязательств на исковые (юридические) и естественные. Первые суть обязательства с безусловно признаваемым объективным основанием, дающим им П. на судебную защиту. Естественные (натуральные) обязательства суть те, основание которых считается недостаточным для оказания им прямой защиты, или те, у которых оно уже юридически исчезло. Таким образом обязательство, происшедшее из карточной игры, лишено основания, годного для произведения юридически действительного обязательства; обязательство несовершеннолетнего без согласия опекуна также недействительно; обязательство, коему истекла давность, потеряло свое юридическое основание. Искать из таких обязательств нельзя. Тем не менее, они, безусловно, не лишены защиты. Уплаченный добровольно карточный долг, долг несовершеннолетнего по достижении им совершеннолетия, долг, коему истекла давность, — не дают права обратного требования. Опору естественных обязательств видят в требованиях «справедливости», в различии интересов гражданского общества и государства и в «естественном праве», выражающемся в актах воли.

Действие обязательств. «Всякий договор и всякое обязательство, правильно составленные, налагают на договаривающихся обязанность их исполнить. Всякий договор и всякое обязательство в случае неисполнения производят П. требовать от лица обязавшегося удовлетворения во всем том, что постановлено в оных». Эти постановления русских гражданских законов (569 и 570 стт.) точно выражают действие обязательства, которое равно закону, в смысле установления прав и обязанностей сторон. Исполнение обязательства должно быть произведено добровольно, согласно с правилами, установляемыми законом или соглашением сторон. «Должник обязан чинить удовлетворение добросовестно, сообразуясь с обычаями гражданского оборота» (ст. 242 общегерм. улож.). Исполнение должно быть сделано кредитору, его поверенному, третьему лицу, указанному в договоре, или новому кредитору, при передаче обязательства (см. Цессия). Лично должник обязан произвести исполнение лишь в том случае, если требуются его личные услуги; в противном случае возможно исполнение через третьего. Предмет исполнения должен быть тот, который выговорен; замена одного предмета другим, равноценным (datio in solutum) допускается лишь с согласия кредитора. Должник обязан учинить полное удовлетворение; принятие части зависит от воли кредитора. Подробности способа удовлетворения определяются свойствами обязательств. Удовлетворение должно быть произведено в определенном месте; если оно не определено в договоре или неопределимо по свойству обязательства и по условиям его заключения, то оно должно быть произведено в месте жительства должника в момент заключения договора. Оно должно быть произведено в определенный срок. (см.). Отсрочка (см. Мораториум и Срок) возможна с согласия кредитора; просрочка (см.) ведет к усилению ответственности, При невозможности удовлетворения, происшедшей по воле должника (см. Culpa), он возмещает ущерб, причиненный этим обстоятельством. Об исполнении денежных обязательств см. Платеж и Уплата. Неисполнение обязательства со стороны должника или ненадлежащее исполнение ведет к судебному взысканию (см.) долга и уплате убытков, причиненных неисполнением. «Во всех обязательствах, поэтому, денежное удовлетворение является эвентуальным предметом обязательства» (Дернбург), откуда и приведенное выше определение обязательства. В тех случаях, когда возможно отобрание вещи или совершение действий за счет должника, при отсутствии добровольного исполнения возможно исполнение натурой, но, вообще говоря, в П. обязательственном господствует правило не употреблять насильственных мер для принуждения к выговоренному исполнению («Нельзя насиловать свободную волю», — говорят юристы) и заменять его косвенным, т. е. уплатой убытков (см.). О личном воздействии см. Личное задержание, Взыскание и Кредитор.

Прекращение обязательств возможно не только путем прямого удовлетворения, но и посредством некоторых юридических актов, каковы зачет, мировая сделка, новация, соглашение о прекращении обязательства, прощение долга.

Об обеспечении обязательств см. Обеспечение договоров и Кредитор, об усилении обязательств — Присяга, Неустойка, Задаток.

Классификация отдельных видов обязательств. Римляне делили обязательства по их происхождению из формального, реального или консенсуального контракта (см.). После получения консенсуальным контрактом общего значения эта классификация потеряла свое применение. С точки зрения современного строя обязательств не вполне подходяща и классификация на односторонние, не вполне двусторонние и двусторонние обязательства (см.). Других отличительных юридических признаков у современных отдельных обязательств мало; во всяком случае, они постепенно сглаживаются, и «общая часть» учения об обязательствах растет за счет «особенной». Остается классификация по содержанию: 1) обязательства из одностороннего обещания (обещание награды и пожертвования) и дарственные (дарение и пожертвование); 2) обязательства, имеющие предметом возвращение имущества: заем, ссуда и прекарий, поклажа; 3) обязательства меновые: мена, запродажа, купля-продажа, поставка, покупка ренты и пожизненная рента, имущественный наем; 4) обязательства услуг и совместных действий: личный наем, подряд, поручение, ведение чужих дел без поручения (negotiorum gestio), товарищество; 5) рисковые сделки; 6) обязательства абстрактные: мировая сделка, признание долга, приказ (см.).

Литература, Savigny, «Das Obligationenrecht» (1851—53, русск. пер. Фукса и Мондро, М., 1876); Kuntze, «Die Obligationen im römischen und heutigen Recht» (Лпц., 1886); Hartmann, «Die Obligation, untersuch» über ihren Zweck; und Bau" (Эрл., 1875); Puntschart, «Die moderne ТЬеогие des Privatrechts» (Лпц., 1893); Windscheid, «Lehrb. der Pandecten» (II, русск. перев. Думашевского, 1884); Dernburg, «Pandecten» (II) и «Lehrbuch des preussische n. Privatrechts» (II); «Motive zu dem Entwurfe eines bürg. Gesetzbuches» (II); Molitor, «» (П., 1851—63); Potbier, «Traité des obligations»; трактаты Демоломба и Лорана; Голевинский, «О происхождении обязательств» (Варш., 1872); Гамбаров, «Обязательства в общественной теории П.» («Юрид. Вестник», 1879); Победоносцев, «Курс гражданского права.» (III, Обязательства); Анненков, «Система гражданского П.» (III, СПб., 1898). См. также литературу под сл. Договор.

.

Примечания 

ЭСБЕ:Право