ЕЭБЕ/Санкт-Петербург
Санкт-Петербург — столица России. Лица еврейского происхождения — оставшиеся в еврействе или перешедшие в христианство — появляются в С.-П. вскоре по его возникновении (1703). В 1718 г. Дивьер (см.), сын португальского еврея, занял вновь учрежденную ответственную должность генерал-полициймейстера столицы. Тогда же здесь жил образованный маран Акоста (см.), назначенный в 1714 г. шутом при дворе. Видную роль играл в то время известный дипломат Шафиров, внук еврея. Чаще всего встречаются в течение восемнадцатого века евреи-врачи и финансовые дельцы; старейшим из врачей следует считать штаб-лекаря Семеновского полка Абрама Энса; в 1755 г. на службу при сухопутном госпитале был назначен Давид Бауман; недолго пробыл в столице известный врач Антонио Санхец (см.), которого признают евреем; в 20-х гг. здесь проживал некий Зундель Гирш с семьей, компаньоном и слугами, подрядчик по доставке серебра на монетный двор. Начиная с 20-х годов, выдвигается в столице финансовый агент при дворе Липман (Евр. Энц., X, 224—25). В 1736 г. голландский еврей Симон Абрагам лично представил Сенату проект об учреждении коммерческой станции на земле, открытой им y берегов Америки. Следует отметить, что 15 июля 1738 г. «на Адмиралтейском острову, близ нового гостиного двора» были сожжены капитан-поручик флота Возницын за отпадение в еврейство, a еврей Борох Лейбов — за совращение его (Евр. Энц., II, 593). В царствование нетерпимой Елизаветы (см.) С.-П. вряд ли видел y себя евреев. Кенигсбергский раввин Лев Эпштейн в соч. ‎ (состав. в 50-х гг. 18 в., во время царствования Елисаветы Петровны) говорит, что Провидением предуказано, чтобы евреи не жили в С.-Петербурге, так как в летние месяцы ночи нет (белые ночи), и, следовательно, невозможно определять время утренней и вечерней молитв. Со вступлением на престол Екатерины II евреи появляются в столице по желанию самой императрицы. Имея в виду поселить в пустынной Новороссии евреев (Евр. Энц., VII, 494—95), Екатерина II поручила в 1764 г. исполнение этого плана жившему в С.-П. еврею Леви Вульфу, имевшему подрядные дела с казною; при этом государыня велела ген.-губернатору в Риге выдать паспорта, «не упоминая их нации», трем или четырем человекам из Митавы, которые пожелают поехать в С.-П. и представят письма Вульфа. Вслед за тем в столицу прибыли семь евреев — три купца, раввин, его помощник, резник и слуга. По-видимому, эти купцы поселились y духовника императрицы; в 1773 г. Екатерина II писала Дидро ο том, что в С.-П. y ее духовника проживают трое или четверо евреев, которых терпят вопреки закону, «делая вид, что не знают об их пребывании». С этого времени, надо думать, число евреев, появляющихся в С.-П., увеличивается. Между прочим, сюда приезжали иностранные врачи-евреи, чтобы держать экзамен при Медицинской коллегии (Евр. Энц., X, 777). Здесь, по-видимому, жил доктор Мендель Лев, состоявший с 1786 г. доктором при Морском кадетском корпусе, провизор Самуил Швенцзон, причисленный с 1799 г. к петербургскому запасному аптекарскому магазину. Среди фабрикантов и заводчиков 1794 г. также встречаются имена, как кажется, принадлежащие евреям, напр. Эфраим Блюм. В 1785 г. сюда прибыла депутация белорусских евреев в составе шести лиц, успешно ходатайствовавшая об облегчении положения евреев. К концу царствования Екатерины II в С.-П. уже образовалась небольшая колония. Виднейшими среди членов колонии являлись известный откупщик Абрам Перетц (см.), его друг Лейба Невахович (см.), напечатавший в С.-П. в 1803 г. свою книгу «Вопль дщери иудейской», первое русско-еврейское произведение, и воспитатель сына Перетца Мендель из Сатанова, известный писатель. В 1797 г. в С.-П. переехал из Белоруссии общественный деятель, крупный коммерсант Нота Ноткин (см.) со своим сыном Саббатаем. Во время разгара религиозной борьбы здесь проживал раввин Авигдор Хаимович (Евр. Энц., I, 242) и его противник, известный хасидский цадик р. Залман Борухович, остававшийся в столице и по освобождении из заключения, пока ему не было дозволено вернуться на родину, в Белоруссию. По-видимому, в связи с его двукратными арестами в С.-П. поселились некоторые хасиды, хлопотавшие за него. Первые поселенцы явились из разных местностей, но преимущественно из Белоруссии. В начале 1800 г. белорусские еврейские купцы первой и второй гильдий обратились в Сенат с жалобой на то, что городское правление камерального департамента препятствует им производить в С.-П. по-прежнему оптовую торговлю. Сенат признал, что городское правление правильно поступило, не дозволяя евреям записываться в петербургское купечество и мещанство; что же касается запрещения евреям самим торговать в столице и разрешения вести здесь оптовую торговлю «чрез приказчиков или комиссионеров из русских купцов, дабы чрез то воспользовался жалованьем или некоторой частью барыша россиянин, a не еврей», то это корыстное домогательство было отклонено Сенатом, предоставившим евреям-купцам право оптовой торговли. Впрочем, вскоре это разрешение было взято обратно, и было подтверждено, что евреи могут проживать в столице (как вообще вне черты оседлости) лишь временно. Однако некоторые евреи водворились здесь с семьями. Колония имела резника, моэля. Не было лишь кладбища, и первых троих покойников пришлось предать земле на иноверческом кладбище. Но в 1802 г. члены еврейской колонии вошли в соглашение с евангелически-лютеранской общиной, которая отвела в распоряжение евреев 160 квадр. саженей на своем большом кладбищенском участке, называвшемся Бретфельдским, теперь именуемом Волковым, с условием, чтобы за каждого покойника евреи уплачивали десять рублей; было оговорено, что покойников можно проносить через христианское кладбище. Описанием этого акта, символизировавшего основание евр. общины, и начался местный «пинкос», вскоре, впрочем, прерванный — исписанной оказалась лишь одна страница (см. иллюстрацию).

Первая запись датирована 11 Нисана 5562 г., т. е. 1 апреля 1802 г. Среди 10 лиц, подписавшихся на пинкосе, находились Ноткин с сыном, но Перетц и Невахович отсутствуют — они не интересовались, очевидно, делами общины. Пинкос гласит, что двое евреев (из коих один Вениамин Бунема, «немец, царский музыкант»), не оставив еврейства, отличались таким поведением, какое не подобает истинному еврею, a потому их похоронили за кладбищем, y вала. В 1803 г. на еврейское кладбище были перенесены покойники, некогда погребенные на христианском кладбище. Из пинкоса видно, что в С.-П. скончались — в 1804 г. Ноткин, после 1807 — «Заломан, сын Меира, из Тульчина, глазной врач», a в 1822 г. — «знаменитый раввин и славный врач Моисей Эльханан Эликан из Тульчина». Пинкос отметил и тот момент, когда С.-П. впервые получил значение для всего еврейского населения России. Запись гласит, что в 1803 г. сюда прибыли депутаты, призванные принять участие в комитете, образованном для разработки еврейской реформы (см.); позже в С.-П. проживали «депутаты еврейского народа» (см.). — Можно думать, что в годы Александра I евреи не подвергались в столице особым стеснениям; есть указание, будто петерб. генерал-губернатор Милорадович охотно разрешал евреям пребывание в столице. Известно, напр., что один коммерсант жил здесь в течение 14 лет. Лишь в начале 20-х годов обратили внимание на рост евр. населения, и было предположено сделать «разбор» здешних евреев, чтобы узнать, кто живет «без благовидных причин». С воцарением же Николая I (1825) наступили тяжелые времена для петерб. евреев. В марте 1826 г. государь повелел, чтобы евреи, проживающие в С.-П. «без всякого дела», были высланы; для оказания помощи неимущим государь приказал ассигновать 2000 р. из Кабинета Его Величества; что касается тех, которые находились здесь по паспортам от губернаторов, по надобностям, дававшим им законное право на временное пребывание в столице (коммерческие дела, усовершенствование в ремеслах), то петерб. генерал-губернатору было предписано составить список их и передать таковой в Еврейский комитет (см.). Заключение комитета по вопросу ο проживании евреев в С.-П. должно было быть представлено государю. По официальным данным (октябрь 1826 г.), кроме 29 евреев, коим было разрешено продлить пребывание в столице на разные сроки, и тех, которые уже уехали (в мае уехало 22 еврея), подлежало высылке след. число евреев:

Кроме того, были зарегистрированы 36 муж. и 23 женщ. (при них 30 детей), прибывшие из-за границы; заграничными признавались и евреи из Царства Польского. Среди указанных евреев имелись ремесленные ученики — y портных, золотых дел и золотошвейных мастеров, токарей, сапожников и пр.; были также красильщики мехов, обойщики, резчики печатей и др.; некоторые занимались изготовлением курительных трубок, зонтиков, ваты и т. д., четверо были зубными врачами, двое — настройщиками музыкальных инструментов. Иные проживали здесь, имея дела по откупам и подрядам и дела в присутств. местах. Согласно закону, большинство этих лиц пользовалось правом на пребывание в С.-П., однако явно было, что государь не желал иметь их в столице, и потому ни обер-полициймейстер, ни Евр. комитет не соглашались взять на себя проверку прав приезжавших евреев. Когда был возбужден вопрос ο том, чтобы правила ο евреях в С.-П. были разработаны одновременно с общим законом ο пребывании евреев вне черты оседлости, государь положил резолюцию: «согласен, но до разрешения запретить наистрожайше всякое отступление от существующих правил и в столицу решительно не впускать». Согласно правилам, утвержденным в 1827 г., евреи могли приезжать в С.-П. на срок до шести недель, a с разрешения местного начальства в особых случаях до шести месяцев (и даже десяти) по делам «вексельным, исковым, по подрядам и поставкам» и для усовершенствования в ремеслах. Так как дела заставляли евреев оставаться в С.-П. более продолжительное время, то они отсылали паспорта своим губернаторам для обмена на новые и губернаторы не чинили им в этом отношении никаких препятствий. Благодаря этому евр. колония не переставала существовать; она даже устроила (1830) молельню, куда приходили с разрешения начальства и нижние чины, эти новые члены петербургской колонии. Впрочем, существование молельни было вскоре признано незаконным. В 1830 г. был возбужден вопрос, могут ли проживать в С.-П. евреи, состоящие поверенными евреев, живущих в черте оседлости, причем было обращено внимание на то, что проживание поверенных в силу характера их деятельности (расчеты с казною и проч.) слишком длительно; тем не менее, вопрос был разрешен в утвердительном смысле. По-видимому, некоторые евреи сделали своей специальностью ходатайство в правительственных учреждениях по делам еврейских общин и частных лиц. «Минский гражданин Абрам Соломонов», имевший в Сенате несколько дел, порученных ему общинами и частными лицами, получил (1829) от Сената разрешение проживать в столице, пока дела не будут завершены. Хотя губернаторам было предписано не возобновлять впредь паспортов евреям в столице, однако евреи продолжали с ведома начальства проживать в течение более долгих сроков; ни петербургский генерал-губернатор, ни министр внутр. дел не решались делать распоряжения ο высылке евреев, водворившихся в столице, a вместе с тем не хотели брать на себя ответственность за несоблюдение правил. В 1831 г. государь потребовал, чтобы ему доложили, кого следует признать виновным в слабом исполнении высочайшего повеления ο высылке из С.-П. еврейских ceмейств; при этом государь приказал, чтобы все жены и дети евреев были в течение ближайших нескольких дней высланы в свои губернии; высылке должны были подвергнуться также все евреи, незаконно проживавшие; список же евреев, находящихся в С.-П. на законном основании, представить государю. Между прочим, оказалось, что пять евреек были замужем за христианами; и министр, и ген.-губернатор не решились оставить их и велели выслать, но государь приказал не разлучать их с мужьями. Полиция, как видно, не притесняла евреев, и некоторые из них стали как бы постоянными жителями столицы. Но вдруг в 1838 г. государь приказал замеченных в С.-П. евреев с просроченным паспортом отдать в арестантские роты в Кронштадте, a прочих немедленно выслать. Один современник передает ο «переделке с жидами»: шесть человек были сданы в солдаты, в арестантские роты; некоторые сосланы — среди них в Вятку Бромберг, которого евреи называли «великим Бромбергом» — он выхлопотал «еврейским солдатам святую субботу» (вероятно, освобождение от работы); иные были высланы «этапом в поход», в числе их был 70-летний купец Черноморский, всеми уважаемый; пострадало всего около 40 душ. Впредь паспорта евреев, коим разрешалось приезжать лишь на короткие сроки, должны были поверяться при самом прибытии. Д-р Макс Лилиенталь (см.), посетивший СПб. в 1839 г., сообщает, что большинство здешних евреев крестилось; по-видимому, в это же время крестился известный подрядчик и откупщик Фейгин (см.). Только три евр. семейства получили право постоянно проживать в столице, чтобы заниматься зубоврачебной деятельностью: братья Вагенгейм, из коих старший был зубным врачом государя, и Валлерштейн, состоявший на государственной службе. Осталась и вдова Браун, акушерка при дворе. Кроме них, в СПб. проживали семьи евреев нижних чинов. Государь сам диктовал меры против водворения евреев. Так, когда в 40-х годах предполагалось устроить раввинскую комиссию, государь повелел, чтобы она не находилась в СПб. Несмотря, однако, на запреты, евреи все же водворялись на продолжительные сроки. Здесь, напр., проживал купец Нохим Левитин, содействовавший вместе с известным Зеликиным благополучному завершению дела ο «Мстиславском буйстве» (см.). В ноябре 1844 г. были задержаны 13 евреев с просроченными паспортами — их выслали, но при этом государь повелел впредь отдавать в рекруты евреев с просроченными паспортами. Вслед за этим на постоялом дворе были захвачены без губернаторских паспортов двое евреев, из коих один, извозчик, привез кого-то из чиновного мира. Обоих сдали в солдаты, и все еврейские общества были об этом оповещены. С воцарением Александра II (1855) в связи с облегчениями, последовавшими в ближайшее десятилетие в отношении жительства некоторых групп евр. населения, число евреев в СПб. начинает быстро возрастать. Появляются капиталисты, посвящающие значительное внимание организации общины, как, напр., барон Гораций Гинцбург (в 1859 г. его отец Евзель открывает здесь банкирский дом «И. Е. Гинцбург»), Л. Розенталь, А. Варшавский и др. В эти годы евр. население России надеялось, что в его правовом положении произойдут коренные изменения, и забота об облегчении участи евр. народа почти всей своей тяжестью легла на представителей петербургской колонии; провинциальные общественные деятели также выступали с ходатайствами ο даровании прав евр. населению, но их труды все же объединялись в СПб., где наибольшую энергию в деле защиты еврейских интересов проявлял Гораций Гинцбург. Многие из новых поселенцев — именитые купцы и вообще образованные лица — не могли слиться с местной общиной, состоявшей из семей солдат, занявших господствующее положение во внутренней жизни, — должность раввина исполнял один из рядовых полицейской команды; нижние воинские чины имели свою молельню, купцам же было разрешено молиться на квартире упомянутого раввина. В 1860 г. купцам было предоставлено право учредить молельню как для приезжающих евреев, так и для здешних нижних чинов, с тем, чтобы «сия молельня до времени, когда пребывающие здесь евреи-купцы получат более общую оседлость, не была именуема ни синагогою, ни молитвенною школой»; a в 1865 г. было дозволено учредить при молельне правление для заведования хозяйственными делами, с условием, чтобы ему не был придан характер духовного правления. Общественная гегемония стала переходить к представителям интеллигентных кругов с того времени, когда в 1863 г. им удалось добиться того, что должность раввина в С.-П. была санкционирована правительством и этот пост занял образованный А. Нейман (см.). В эти годы начали возникать общественные учреждения. Раньше всего было создано «Общество распространения просвещения между евреями в России», имевшее характер не местной, a общееврейской организации. В 1865 г. солдаты устроили в Аракчеевских казармах приют для 10 сирот, солдатских детей, содержавшийся на доброхотные пожертвования; из него вырос позже общинный приют для мальчиков и девочек. В 1867 г. при содействии членов общины были учреждены евр. училища Бермана для мальчиков и девочек; община могла посылать в эти школы для бесплатного обучения 50 детей; евр. училище было основано и при Обуховской молельне — оно служило подготовительной школой к училищу Бермана. По официальным данным, к 1860 г. в С.-П. водворилось около 700 евреев, в период 1861—65 г. — около 400, a в 1866—70 гг. — около 1000. Таким образом, имея в виду, что многие евреи, проживавшие нелегально, уклонялись от регистрации, и приняв во внимание естественный прирост населения за эти десять лет, можно признать, что в конце шестидесятых годов здесь проживало около 5000 евреев. В это время в С.-П. существовал лишь один официально утвержденный «молитвенный дом» (у Львиного мостика), так наз. «Купеческий». Ремесленники же, отставные солдаты и прочие представители менее состоятельных групп устраивали частные молитвенные собрания, нередко вызывавшие полицейские репрессии. В 1868 г. по инициативе Д. Ф. Фейнберга, в течение многих лет работавшего над организацией петерб. общины, было возбуждено ходатайство ο разрешении устроить синагогу с хоральным богослужением; в виде опыта было решено ограничиться хоральной молельней; однако обер-полициймейстер официально запретил устройство таковой; впрочем, вслед за тем он дал неофициальное разрешение, и в день Рош-га-Шана было впервые совершено богослужение при участии хора. Вскоре было получено высочайшее разрешение (19 сентября 1869 г.) на устройство постоянной синагоги «исключительно для евреев, постоянно живущих в здешней столице, a также и имеющих право, с особого разрешения местных властей, на временное в оной пребывание». При выборе места для синагоги встретились непреодолимые препятствия: с одной стороны, надо было считаться с требованием, чтобы в расстоянии 50 саженей от синагоги не находилось общественной или домовой церкви, с другой стороны — отдельные представители власти тормозили дело. К этому времени, кроме «Купеческого» молитвенного дома, официальное признание получила и «временная» молельня; обе молельни имели по правлению (в составе трех лиц каждое), и они возбудили ходатайство ο разрешении им слиться в одно «правление еврейской общины», которое ведало бы все вообще местные дела и управляло бы всеми общественными учреждениями. 1 апреля 1870 г. было открыто правление, каковое образовали следующие лица: Евзель и Гораций Гинцбурги, А. Варшавский, Л. Розенталь, М. Фридланд; позже были избраны: С. Поляков, А. Гаркави, А. А. Кауфман, И. Коробков и др.; должность секретаря занял известный поэт Л. Гордон (в 1872 году Евзель Гинцбург был избран председателем, на каковом посту оставался до смерти; за ним занимали эту должность сын его Гораций и внук Давид). Правление прежде всего отменило взимание коробочного сбора, существовавшего неофициально, исходя из того, что сбор обременителен преимущественно для неимущих и что, вообще, подобных исключительных сборов нет в общинах других вероисповеданий. Правление имело в виду покрывать общинные нужды членскими взносами, но их было немного, и потому виднейшие общинные деятели расходовали значительные суммы из личных средств. В ведение правления поступили все общинные учреждения — религиозные, благотворительные и просветительные. Однако правительство не хотело признать за правлением значения центрального органа. Устав общины не был утвержден; поэтому после 1873 г. в течение нескольких лет не производились новые выборы правления, a когда в 1875 г. раввин Нейман скончался, выборы раввина не могли состояться, a в этом звании был утвержден администрацией, по представлению правления, А. Драбкин. В 1862 г. старое кладбище оказалось заполненным; в то время кладбищами заведовало духовенство, которое и отказало евреям в участке земли; опять, как шестьдесят лет назад, на помощь пришла евангелическая община, которая и отвела евреям на Волковом кладбище необходимый участок. Лишь в 1874 г., когда кладбища находились уже в ведении городской управы, евреи получили для кладбища участок в семь десятин — «Преображенское кладбище».

Правление приняло на себя заботу и об устройстве синагоги; но по-прежнему каждый раз возникали внешние непреодолимые препятствия, и только в 1879 г. администрация одобрила выбранное место на Б. Мастерской. Известный художественный критик В. Стасов (см.) напечатал статью («Еврейская библиотека», т. II), в которой указывал на желательность, чтобы синагога была построена в арабско-мавританском стиле. Соответственно этому проект синагоги был разработан профессором Академии художеств Шапошниковым и художником Бахманом (первый еврей, поступивший в Академию художеств), однако его пришлось переделать, так как в правительственных сферах было сделано указание, что здание не должно отличаться роскошью; опять пришлось преодолеть различные затруднения, и лишь в 1886 г. состоялось освящение хоральной молельни, построенной во дворе синагоги, a в 1893 г. была открыта и сама синагога (обошлась в 500 тыс. p., 1200 мест).

Введенные в 1876 г. вместо устава «временные» правила об избрании правления предоставили права на участие в выборе правления ревизионной комиссии лишь лицам, ежегодно уплачивающим членский взнос в 25 р. Благодаря этому круг лиц, принимающих участие в общинных делах, ограничен; широкие слои общества стоят в стороне от общинных интересов. A между тем численность еврейского населения значительно возросла. В последнее десятилетие вновь поселилось (в круглых цифрах): в 1871/75 гг. — 1100 евр.; 1876/80 гг. — 1550. По местной переписи 15 декабря 1881 г. числилось 16826 евреев (т. е. около 2% общего населения); кроме того, в пригородах жило 427 евр.; наиболее населены евреями были центральные части: Спасская, Коломенская, Московская, Нарвская; около 83% евреев объявили своим разговорным языком — еврейский (жаргон). Из числа 5000 хозяйственно самостоятельных наибольшее число — свыше 1500 душ — было занято производством обуви и одежды; торговлей занимались более 1000 душ. Из общего числа петербургских евреев около 2000 лиц принадлежали к более культурным или более состоятельным кругам. Членские же взносы поступили в 1881 г. всего от 300—50 лиц.

По официальным данным в 1880/81 г. столичное еврейское население состояло из следующих категорий:

Начиная с 1881 г. петербургская община переживает ряд тяжелых лет, ознаменованных общей политической реакцией. Хотя приток новых переселенцев не прекращается в ближайшие годы (с 1881 г. по 1890 г. около трех тысяч душ), все же численность еврейского населения уменьшилась ввиду полицейских стеснений — многие должны были покинуть столицу. Перепись 15 декабря 1890 г. отметила лишь 15331 евр. (1,6% столичного населения; около 67% объявили родным языком — жаргон; более всего евреи занимались изготовлением обуви и одежды; затем следовала торговля). В ближайшие годы еврейское население несколько возросло, но не в соответствии с общим столичным населением. Перепись 1897 г. зарегистрировала в самом городе (16649) и в пригородах всего 17254 еврея (в том числе 310 караимов) при общем населении в 1265000 душ. Несмотря на эти неблагоприятные условия, С.-П. получил в эти десятилетия особое значение в русско-еврейской жизни. Возникшие здесь органы «Рассвет» и «Русский еврей», a затем «Восход» сосредоточили в С.-П. гегемонию общественного мнения, которое тем больше должно было упрочиться, что из среды местной еврейской интеллигенции выдвинулся ряд лиц, развивших широкую общественную деятельность. Отсюда исходила помощь гонимым, отсюда подавались им советы. В апреле 1882 г. в С.-П. состоялся частным образом, но со словесного разрешения министра внутр. дел, съезд провинциальных деятелей для обсуждения жгучих вопросов текущей жизни русских евреев. Открывшее здесь в 1893 году действия Еврейское колонизационное общество направило сюда взоры широких масс, искавших спасения в эмиграции, в производительном труде. С.-Π. и в дальнейшие годы сохранил значение центра русско-еврейской жизни. Здесь выходили не только различные русско-еврейские, но и влиятельные еврейские органы печати («Гамелиц», «Фрайнд»), возникли культурные общества (см. ниже), здесь хранится ценная коллекция еврейских книг (см. Азиатский музей, Евр. Энц. I, 553—54) и т. д. A в годы освободительного движения в С.-П. образовались политические организации, неоднократно созывавшие здесь съезды провинциальных деятелей. Центральный комитет Союза для достижения полноправия евреев руководил отсюда деятельностью еврейских обществ черты оседлости в первой выборной кампании в Государственную думу. В первую Государственную думу одним из депутатов от С.-П. по списку кандидатов конституционно-демократической партии прошел М. Винавер (см.). — В последние годы неоднократно возбуждался вопрос об уменьшении размера взноса (25 руб.) для вступления в число членов общины, но большинство хозяйствен. правления высказывалось против этой меры, указывая, что незначительное число членов объясняется не тем, что размер взноса обременителен для многих, a общим индифферентизмом к синагогальным делам. Пост раввина занимает с 1910 г. д-р Μ. Γ. Айзенштадт (см.); духовным раввином состоит Д. Т. Каценеленбоген. Со времени смерти (1910) председателя хозяйственного правления бар. Д. Г. Гинцбурга председательствует M. A. Варшавский. Должность секретаря занимает кандидат восточного факультета Иона Гинцбург, коим, между прочим, приведен в порядок архив общины. В 1911 г. было около 300 членов общины; прихожан, платящих меньшие суммы, свыше тысячи. Поступления в 1911 г. достигли суммы около 170 тыс. руб.

Ср.: Л. Гордон, «К истории поселения евреев в Петербурге»; «Восход», 1881 г., кн. I и II; С. О. Грузенберг, «Еврейское население Петербурга в социальном и санитарном отношении», «Восход», 1891 г., кн. I; M. A. Соловейчик, «Петербургские евреи по последней переписи», «Восход», 1892 г., кн. V; С. Днепровский, «К истории еврейской общины в С.-Петербурге», «Недельная хроника Восхода», 1893 г. № 35, 36; Леванда, «Хронологический сборник законов ο евреях»; Князь Голицын, «История русского законодательства ο евреях», стр. 173—182; Юлий Гессен, «Евреи в России», стр. 356—57; Отчеты хозяйственного правления С.-Петербургской синагоги; «Из записок сенатора К. Лебедева», «Русский архив», 1910 г., кн. 7, стр. 387; D-r Lilienthal’s Aufenthalt in Russland, Allgemeine Zeitung des Judenthums, 1855, № 3 и сл.; «Совещание съезда представителей евр. общин, состоявшегося в С.-Петербурге в 1882 г.», «Русский еврей», 1882, № 30 и след.; Рукописные материалы.

В настоящее время (1912) существуют следующие молитвенные дома, просветительные и благотворительные учреждения. 1) Молельня Песковского района. — 2) Молельня Василеостровского района и Галерной гавани. — 3) Молельня Петербургской стороны. — 4) Молитвенный дом Выборгской стороны. — 5) Синагога Московского района. — 6) Синагога Семеновского района. — Общества для доставления начального образования: 7) «Иврио», 8) Петербургской стороны, 9) Песковского района. — 10) Общество для распространения просвещения между евреями в России (см.) и при нем: 11) Училище, 12) Библиотека (см.). — 13) Дамский кружок по взносу платы за учащихся в средних учебных заведениях. — 14) Комиссия женских специальн. учебн. заведений. — 15) Общество поощрения высших знаний, заботящееся ο матер. поддержке учащихся в высших учебн. заведениях. — 16) Курсы востоковедения (см.). — 17) Общество любителей еврейского языка (см.). — 18) Еврейское историко-этнографическое общество (см.). — 19) Еврейское литературно-научное общество. — 20) Общество для научных еврейских изданий, издающее настоящую энциклопедию (см.). — 21) Общество еврейской народной музыки (см.). — 22) Художественное общество «Бецалел». — 23) Общество ремесленного и земледельческого труда (см.). — 24) Еврейское колонизационное общество (см.). — 25) Общество пособия бедным евреям; основано в 1907 г. с целью объединить отдельные небольшие благотворительные учреждения, существовавшие в течение нескольких десятилетий, и чтобы оформить владение недвижимой собственностью, принадлежавшей еврейскому обществу, но числившейся собственностью частных лиц, так как еврейское общество не представляет собою юридической личности и не может владеть недвижимой собственностью. Общество пособия бедным насчитывает 1500 жертвователей; действует через посредство районных попечительств; содержит две столовые; имеет неприкосновенный капитал в 50 тыс.; в 1911 г. оказано пособий в сумме около 45 тыс. — 26) Сиротский дом. — 27) Отдел Российского общества защиты женщин — попечение ο еврейских девушках г. С.-П. Основано в 1901 г. Отдел а) устраивает по субботам вечером собрания для еврейских девушек — преподаются общеобразовательные предметы, читаются лекции, групповые и общие, занимаются гимнастикой и хоровым пением, выступают певцы, музыканты, артисты; б) содержит два общежития: одно на 49 дев., другое на 31 дев. (второе имени барона Горация Гинцбурга); в) имеет дешевую столовую (в 1910 г. около 9000 обедов); г) летнюю колонию; д) доставляет трудовую помощь; е) организует экскурсии. Имеется небольшая библиотека. В среднем на одну субботу приходится более ста посетительниц. Бюро отдела, ведающее всеми делами, состоит преимущественно из женщин. Приход в 1911 г. около 16 тыс. руб.; расход менее 10 тыс. руб. — 28) Общество «Настоящий ремесленник» (1911), заботящееся ο том, чтобы бедные дети отдавались в мастерские для обучения ремеслу — 29). Общество «Маохол-Кошер» (специально студенческая кухня). — 30) «Гахносас Кало» — пособие бедным невестам. — 31) Три хедера. — 32) Фонд имени А. Гаркави (свыше 40000 р.) на пособие служащим в общине.

Примечания 

ЕЭБЕ:Города
ЕЭБЕ
ЕЭБЕ:Санкт-Петербургская губерния‎