Красный смех (Андреев)/Отрывок тринадцатый
… повсеместные побоища, бессмысленные и кровавые. Малейший толчок
вызывает дикую расправу, и в ход пускаются ножи, камни, поленья, и
становится безразличным, кого убивать, — красная кровь просится наружу и
течет так охотно и обильно.
     
Их было шестеро, этих крестьян, и их вели три солдата с заряженными
ружьями. В своем особенном крестьянском платье, простом и первобытном,
напоминающем дикаря, со своими особенными лицами, точно сделанными из глины
и украшенными свалявшейся шерстью вместо волос, на улицах богатого города,
под конвоем дисциплинированных солдат, они походили на рабов древнего мира.
Их вели на войну, и они шли, повинуясь штыкам, такие же невинные и тупые,
как волы, ведомые на бойню. Впереди шел юноша, высокий, безбородый, с
длинной гусиною шеей, на которой неподвижно сидела маленькая голова. Он весь
наклонился вперед, как хворостина, и смотрел вниз перед собою с такою
пристальностью, как будто взор его проникал в самую глубину земли. Последним
шел приземистый, бородатый, уж пожилой; он не хотел сопротивляться, и в
глазах его не было мысли, но земля притягивала его ноги, впивалась в них, не
пускала — и он шел, откинувшись назад, как против сильного ветра. И при
каждом шаге солдат сзади толкал его прикладом ружья, и одна нога,
отклеившись, судорожно перебрасывалась вперед, а другая крепко прилипала к
земле. Лица солдат были тоскливы и злобны, и, видимо, уже давно они шли так
— чувствовались усталость и равнодушие в том, как они несли ружья, как они
шагали враздробь, по-мужичьи, носками внутрь. Как будто бессмысленное,
длительное и молчаливое сопротивление крестьян замутило их
дисциплинированные ум, и они перестали понимать, куда идут и зачем.
     
— Куда вы их ведете? — спросил я крайнего солдата. Тот вздрогнул,
взглянул на меня, и в его остром блеснувшем взгляде я так ясно почувствовал
штык, как будто он находился уже в груди моей.
     
— Отойди! — сказал солдат. — Отойди, а не то…
     
Тот, пожилой, воспользовался минутой и убежал легкой трусцою он отбежал
к решетке бульвара и присел на корточки, как будто прятался. Настоящее
животное не могло бы поступить так глупо, так безумно. Но солдат
рассвирепел. Я видел, как он подошел вплотную, нагнулся и, перебросив ружье
в левую руку, правой чмякнул по чему-то мягкому и плоскому. И еще. Собирался
народ. Послышался смех, крики…

 13