Утро делового человека (Гоголь)


 Утро делового человека 

 I 

 Что ты, оглох?

 Никак нет.

 Что ж ты не изволил являться, когда я звоню в третий раз?

 Как же прикажете: мне нельзя было бросить дела, я сапоги чистил.

 А Иван что делал?

 Иван мел комнату, а потом пошел в конюшню.

 Подай сюда собачку.

Зюзюшка! Зюзюшка! а Зюзюшка! Вот я тебе бумажку привяжу. 

Проси. 

 II 

 Доброго утра, Иван Петрович!

 Как здоровье ваше, Александр Иванович?

 Очень благодарен. Не помешал ли я вам?

 О, как можно! Ведь я всегда занят. Ну что, в котором часу приехали домой?

 Час шестой был. Я как поворотил из Офицерской, то спросил, подъезжая к будочнику: «Не слышал ли, братец, который час?» — «Да шестой уже, говорит, пробило». Вот я и узнал, что уж был шестой час.

 Представьте, я сам почти в то же время. Ну что, каков был вистец, хе, хе, хе?

 Хе, хе, хе! Да, признаюсь, мне даже во сне он мерещился.
Иван Петрович. Хе, хе, хе, хе! Я гляжу, что это значит, что он кладет короля? У меня ведь на руках сам-третей дама крестов, а у Лукьяна Федосеевича, я давно вижу, что ренонс.

 Длиннее всего тянулся восьмой робер.

 Да.  Я уже мигаю Лукьяну Федосеевичу, чтоб он козырял, — нет. А ведь тут только козырни — валет мой пик и берет.

 Позвольте, Иван Петрович, валет не берет.

 Берет.

 Не берет, потому что вам никоим образом нельзя взять в руку.

 А семерка пик у Лукьяна Федосеевича? позабыли разве?

 Да разве у него была пиковка? Я что-то не помню.

 Конечно, у него были две пики: четверка, которую он сбросил на даму, и семерка.

 Только нет, позвольте, Иван Петрович, у него не могло быть больше одной пиковки.

 Ах, Боже мой, Александр Иванович, кому вы это говорите! Две пиковки! Я как теперь помню: четверка и семерка.

 Четверка была, это так; но семерки не было. Ведь он бы козырнул; согласитесь сами, ведь он бы козырнул?

 Ей-Богу, Александр Иванович, ей-Богу!

 Нет, Иван Петрович. Это совершенно невозможное дело.

 Да позвольте, Александр Иванович! Вот лучше всего: поедем завтра к Лукьяну Федосеевичу. Согласны ли вы?

 Хорошо.

 Ну, и спросим у него лично: была ли на руках у него семерка пик?

 Извольте, я не прочь. Впрочем, если посудить, странно, что Лукьян Федосеевич так дурно играет. Ведь нельзя сказать, чтобы он был без ума. Человек тонкий и в обращении…

 И прибавьте: больших сведений! человек, каких, сказать по секрету, у нас мало на Руси. Были ли у его высокопревосходительства?

 Был. Я теперь только от него. Сегодня поутру было немножко холодненько. Ведь я, как, думаю, вам известно, имею обыкновение носить лосиновую фуфайку: она гораздо лучше фланелевой, и притом не горячит. По этому-то случаю я велел себе подать шубу. Приезжаю к его высокопревосходительству — его высокопревосходительство еще спит. Однако ж я дождался. Ну, тут пошли рассказы о том и о сем.

 А про меня не было ничего говорено?

 Как же, было и про вас. Да еще прелюбопытный вышел разговор.

 Что, что такое?

 Позвольте, позвольте рассказать по порядку. Тут презанимательная вещь. Его высокопревосходительство, между прочим, спросил, где я бываю, что так давно он меня не видит? и пожелал узнать о вчерашней вечеринке и кто был. Я сказал: «Были, ваше высокопревосходительство, Павел Григорьевич Борщов, Илья Владимирович Бубуницын». Его высокопревосходительство после каждого слова говорил: «Гм!» Я сказал: «И еще был один известный вашему высокопревосходительству…»

 Кто ж это такой?

 Позвольте! что ж бы, вы думали, сказал на это его высокопревосходительство?

 Не знаю.

 Он сказал: «Кто ж бы это такой?» — «Иван Петрович Барсуков», — отвечал я. «Гм! — сказал его высокопревосходительство, — это чиновник и притом…» (Поднимает вверх глаза.) Довольно хорошо у вас потолки расписаны: на свой или хозяйский счет?

 Нет, ведь это казенная квартира.

 Очень, очень недурно: корзиночки, лира, вокруг сухарики, бубны и барабан! очень, очень натурально!

 Так что же сказал его высокопревосходительство?

 Да, я и позабыл. Что ж он сказал?

 Сказал «гм!» его высокопревосходительство; «это чиновник…»

 Да, да; «это чиновник», ну, «и… служит у меня». После того разговор не был уже так интересен и начался об обыкновенных вещах.

 А больше ничего не заговаривал обо мне?

 Нет.

. Ну, покамест еще не много. Господи Боже мой! ну что, если бы сказал он: «Такого-то Барсукова, в уважение тех и тех и прочих заслуг его, представляю...»

 III 

 Войдите, войдите; ничего, пожалуйте сюда. Что, это для доклада?

 Для подписания. Здесь отношение в палату и рапорт управляющему.

. «...Господину управляющему...» Что это значит? у вас поля по краям бумаги неровны. Как же это? Знаете ли, что вас можно посадить под арест?.. 

 Я говорил об этом Ивану Ивановичу: он мне сказал, что министр не будет смотреть на эту мелочь.

 Мелочь! Ивану Ивановичу хорошо так говорить. Я сам то же думаю: министр точно не войдет в это. Ну, а вдруг вздумается?

 Можно переписать; только будет поздно. Но так как изволили сами сказать, что министр не войдет…

 Так! это все правда. Я с вами совершенно согласен: он не займется этими пустяками. Ну, а в случае так ему придется: «Дай-ка посмотрю, велико ли место остается для полей?»

 Если так, я сейчас перепишу.

 То-то «если так». Ведь я с вами говорю и объясняюсь, потому что вы воспитывались в университете. С другим бы я не стал тратить слов.

 Я осмелился только потому, что господин министр…

 Позвольте, позвольте! Это совершенная истина: я с вами не спорю ни на волос. Так, министр на это никогда не посмотрит и не вспомнит даже про это. Ну а вдруг… Что тогда?

 Я перепишу. 

 IV 

 Все еще ветер ходит в голове! Порядочный молодой человек, недавно из университета, но вот тут  нет. Вы себе не можете представить, почтеннейший Александр Иванович, скольких трудов мне стоило привесть все это в порядок; посмотрели бы вы, в каком виде принял я нынешнее место! Вообразите, что ни один канцелярский не умел порядочно буквы написать. Смотришь: иной «къ» перенесет в другую строку; иной в одной строке пишет: «си», а в другой: «ятельству». Словом сказать: это был ужас! столпотворение вавилонское! Теперь возьмите вы бумагу: красиво! хорошо! душа радуется, дух торжествует. А порядок? порядок во всем!

 Так вам чины, можно сказать, потом и кровью достались.

. Именно потом и кровью. Что ж будете делать, ведь у меня такой характер. Чем бы я теперь не был, если бы сам доискивался? У меня бы места на груди не нашлось для орденов. Но что прикажете? не могу! Стороною я буду намекать часто, и экивоки подпускать, но сказать прямо, попросить чего непосредственно для себя... нет, это не мое дело! Другие выигрывают беспрестанно... А у меня уж такой характер: до всего могу унизиться, но до подлости никогда!  Мне бы теперь одного только хотелось — если б получить хоть орденок на шею. Не потому, чтобы это слишком занимало, но единственно чтобы видели только внимание ко мне начальства. Я вас буду просить, великодушнейший Александр Иванович, этак при случае, натурально мимоходом, намекнуть его высокопревосходительству: что у Барсукова-де в канцелярии такой порядок, какой вы редко где встречали, или что-нибудь подобное.

 С большим удовольствием, если представится случай…

 V 

 А! Александр Иванович! Боже мой, как давно мы не видались! Позабыли меня! Что Наталья Фоминишна?

 Слава Богу! неделю, впрочем, назад было захворала.

 Э!

 В груди под ложечкой сделалась колика и стеснение. Доктор прописал очистительное и припарку из ромашки и нашатыря.

 Вы бы попробовали омеопатического средства.

 Чудно, право, как подумаешь, до чего не доходит просвещение. Вот, ты говоришь, Катерина Александровна, про меопатию. Недавно был я в представлении. Что ж бы вы думали? Мальчишка, росту, как бы вам сказать, вот этакого (показывает рукою), лет трех, не больше: посмотрели бы вы, как он пляшет на тончайшем канате! Я вас уверяю сурьезно, что дух занимается от страху.

 Очень хорошо поет Мелас.

 Мелас? О да! с большим чувством!

 Очень хорошо.

 Заметили ли вы, как она ловко берет вот это?.. 

 Именно, это она удивительно хорошо берет. Однако уж скоро два часа.

 Куда же это вы, Александр Иванович?

 Пора! Мне нужно еще места в три заехать до обеда.

 Ну, так до свидания! Когда ж увидимся? Да, я и позабыл: ведь мы завтра у Лукьяна Федосеевича?

 Непременно. 

 Прощайте, Александр Иванович!

 Не терплю я людей такого рода. Ничего не делает, жиреет только, а прикидывается, что он такой, сякой, и то наделал, и то поправил. Вишь, чего захотел! ордена! И ведь получит, мошенник! получит! Этакие люди всегда успевают. А я? ведь пятью годами старее его по службе, и до сих пор не представлен. Какая противная физиономия! И разнежился: ему совсем не хотелось бы, но только для того, чтобы показать внимание начальства. Еще просит, чтобы я замолвил за него! Да, нашел кого просить, голубчик! Я таки тебе удружу порядочно, и ты таки ордена не получишь! не получишь! 

 Примечания 

Драматургия Николая Васильевича Гоголя
Русская драматургия
Литература 1836 года