Эдгард Оллен-Поэ — его жизнь и сочинения, статья г. Шарля Бодлера (Григорьев)
Edgar Allan Poe, sa vie et ses ouvrages (Эдгард Оллен-Поэ — его жизнь и сочинения), статья г. Шарля Бодлера.

Литература северо-американских Штатов — чрезвычайно мало известна у нас. Собственно, мы знаем только Фенимора Купера и Вашингтона Ирвинга, последнего — гораздо менее первого. Поэтому мы думаем, что читателям будет интересно узнать, хотя несколько подробностей о писателе, пользующемся в северной Америке большою известностью, хотя отношение к нему североамериканцев похоже несколько на отношение англичан к Байрону.

«Если вы, разговаривая с Американцем, — говорит автор статьи о жизни и сочинениях Поэ, — заговорите с ним о М. Поэ — он признает его гениальность, признает даже охотно, может быть, с гордостью, но кончит тем, что скажет с высоты величия: я, дескать, человек положительный, потом, с ироническою улыбкою, станет рассуждать вообще об этих великих умах, которые не умеют ничего беречь: станет говорить о распущенности жизни М. Поэ, о его дыхании, зараженном алкоголем до такой степеии, что во рту у него загорелось бы, если поднести поближе свечку, о его неприличных привычках; он назовет его существом блуждающим, планетою, вышедшею из орбиты, которая беспрестанно кочевала то в Нью-Йорке, то в Филадельфии, то в Бостоне, то в Бальтиморе, то в Ричмонде».

Впрочем, отношение соотечественников, есть, кажется нам, единственная точка соприкосновения участи Поэ с участью великого британского поэта. Личность Байрона и личность Поэ, судя по статье г. Бодлера, не представляют между собою ничего сходного вопросы — волновавшие того и другого, верования, направление в искусстве, современно различны. Великий художник по натуре — певец Лары и Чайльд Гарольда, преимущественно поражался образами, и от них-то, этих тревожных видений, отделывался он, как наш Лермонтов — стихами. Поэ был не столько поэт, сколько мыслитель — и притом мыслитель-мистик: форма не значила ему ровно ничего, тогда как для Байрона, как истинного поэта, форма имеет необыкновенную важность. Кроме того, Поэ был эксцентрик только в жизни — в сочинениях его, как они ни своебычны, как они ни странны, — нет, судя опять-таки по статье г. Бодлера, резких противоречий, с общественными северо-американскими понятиями.

Беспорядочное употребление времени и денег и наклонность к горячительным напиткам — вот все эксцентричности, которые поражают до сих пор и поражали североамериканцев в жизни Поэ. Что же касается до его литературной деятельности — то он, повторяем опять, отличился в ней только особенностью, своебычностью: Поэ в этой деятельности является, как критик с самыми здравыми понятиями, с обширною энциклопедическою начитанностью, как умный редактор журнала, как поэть с необыкновенною отделкою стиха, и, наконец, как повествователь мрачный, мистический, недоступный большинству, проводивший в рассказах свои особенные, личные мысли.

Мы не станем излагать жизни Поэ, потому что жизнь эта — чисто литературная. Поэ или работал, как у нас на Руси никто из литераторов не работает, или пьянствовал: не видать даже, чтоб он любил когда-нибудь, — по крайней мере, любовь не играет никакой важной роли в его жизни, не отражается сколько в его произведениях. Одну только привязанность знала эта мрачная и самоуглубленная душа: дружеское отношение с тещей, которая не покидала его даже по смерти его жены и следовала за ним повсюду….

Поэ умер в Бальтиморе 7 октября 1849 года, тридцати семи лет, в больнице, куда отнесла его полиция, найдя мертво-пьяным на улице. Вот что говорит один из американских писателей, М. Уиллис: «привязанность тещи, которая любила его, как родного сына, не покидала его ни в жизни, ни по смерти».

Что касается до сочинений Поэ — то, по статье г. Бодлера, видимо ими увлеченного, трудно сделать о них какое-либо верное заключение. Г. Бодлер ставит Поэ наряду с Меччурином, Гофманом и Бальзаком, но из его анализов некоторых рассказов Поэ видно только сходство с Бальзаком, да и то с Бальзаком, автором нелепых сочинений, в роде Livre mistique и т. д., а не с Бальзаком, живописцем французского общества. Что же касается до сравнения с Гофманом, писателем, хотя несколько более Гёте известным, но плохо понимаемым во Франции, то это сравнение, судя даже по анализам г. Бодлера — в высшей степени ошибочно. Фантастический элемент и юмор в сочинениях Гофмана имеют общечеловеческое значение: в сочинениях Поэ, видны только странные, смутные, чудовищные идеи. Так, по крайней мере, заключаем мы из статьи г. Бодлера…. Так, например, в одной его повести — человек делается злодеем от того, что убил черную кошку, в другой — герой повести мучится впечатлением, которое произвели на него длинные, белые зубы его кузины, в лихорадочном припадке раскапывает ее могилу и вырывает эти длинные, белые зубы и т. д. В произведении, которым Поэ дорожил наиболее, и которое называется Eureka, автор мечтает разгадать процесс создания и процесс разрушения вселенной.

Автору статьи, Эдгар Поэ, пьянствующий, бедствующий, мучащийся неразрешимыми вопросами нравится, как признается он, больше, чем спокойный и добродетельный (слово это подчеркнуто в оригинале), Вальтер Скотт, больше, чем спокойный Гёте. На это можно сказать только, что о вкусах не спорят.

Публикации об Эдгаре Аллане По
Публицистика Аполлона Александровича Григорьева
Литература 1852 года