Приготовление миссионеров (Дорошевич)
— Приготовить как следует миссионера — это целая наука, брат мой. Верьте человеку который приготовил в своей жизни не один десяток миссионеров. Когда я приготовлял миссионера, — все шли ко мне с радостью, потому что были уверены, что съедят что-нибудь действительно вкусное!

Так говорил мне в Сингапуре один голый коричневый джентльмен, только что приехавший из Новой Зеландии, где он 18 раз принимал христианство.

— Верьте известному христианину! Из миссионерской головы делается обыкновенно студень. Отличное холодное и превосходная закуска к виски, бутылку которой всегда может стащить всякий христианин, придя к миссионеру на исповедь. Но я должен сказать, что лучший студень выходит из протестантских голов. О, в студне протестантская голова незаменима. У католических миссионеров слишком тонкие носы и сухие губы. Ничего не выходит! Тогда как протестантская губа и протестантский нос в особенности! Тут есть, что съесть! Они пьют очень много пива, и это отлично приготовляет их носы для студня. Крупный, мясистый, жирный, розовый, как персик. Ах!.. Студень из протестантских носов! Пища богов! Мы ели это блюдо только по большим католическим праздникам. Тогда как относительно мозгов, — тут надо отдать справедливость католическим. Я не скажу, чтоб миссионерские мозги были велики. Самые мозги — нет! Но мозжечок всегда развит удивительно! Когда я раскалываю миссионерскую голову, я всегда знаю, что найду огромный, отличный мозжечок. Миссионерские почки в мадере — тоже очень деликатная вещь. Мы, конечно, люди бедные, и мадеры нам покупать не на что, но миссионеры сами приходят нам на помощь. Эти люди, проповедующие воздержание, пьют в своей жизни столько мадеры, что вовсе нет надобности прибавлять её ещё от себя. Остаётся только изрубить почки, положить в кастрюлю и хорошенько протушить на огне, — получатся почки в мадере. Они пропитаны ещё заживо. Что касается до миссионерских печёнок!.. Один знакомый здесь в Сингапуре угостил меня страсбургским паштетом из печёнок. «Это не миссионерские?» — спросил я. Вот каков их вкус! Конечно, нужно позаботиться предварительно, чтобы печёнки были большие. Для этого хорошо миссионера сечь.

— Сечь, говорите вы? — спросил я, записывай все эти наставления христианина.

— Сечь! — подтвердил он. — Тут играет роль не столько сечение, сколько уговоры при этом. Когда вы сечёте миссионера, вы должны сказать при этом: «Ведь вы же проповедуете терпение, отец мой! Вот вам отличный случай потерпеть! Терпите!» Вот когда у них вздувается печёнка! Вы себе представить не можете! Они начинают кричать благим матом о войсках и пушках, грозятся, вопят: «Расстрелять вас всех! Перевешать!» Тут их хорошо спросить: «Неужели, отец мой? Ведь вы же проповедуете кротость, прощение, любовь к врагам?» Ничто их так не бесит, как повторение их же проповедей, — и печёнка получается от этого, как сливки, и величиною в четыре арбуза. Есть ещё хороший способ получать большие миссионерские печёнки. Но для этого нужно иметь двух миссионеров: одного — католического, другого — протестантского. Их сажают в одну клетку и наводят разговор на беседу о вере. Какой тут получается спор! Вот когда пухнут у них печёнки! Они до такой степени ругают друг друга мошенниками, лгунами, обманщиками, еретиками, что вы начинаете верить им обоим. Тут их и следует зарезать. Печёнки изумительны! Ах, миссионеры! Их нельзя не любить. Миссионерское жиго, копчёная ветчина миссионера, а миссионерское сладкое мясо!!!

Он закрыл глаза от удовольствия и почмокал.

— Нас обвиняют, что мы приготовляем много миссионеров. Но вольно же им быть такими вкусными! И потом, нами руководят добрые христианские побуждения:

— Христианские?

— Конечно. Ведь они говорят нам, что их ждёт в таком случае вечное блаженство. Отчего же не доставить человеку вечного блаженства?

И при этих словах собеседник с таким умилением посмотрел на мой нос, что я сказал: 

— Я не миссионер!

И отвернулся.

Конечно, это было невежливо, но необходимо.

Проза Власа Михайловича Дорошевича
Русская проза
Рассказы