ЭСБЕ/Цитович, Петр Павлович
Цитович (Петр Павлович) — писатель, сын сельского священника Черниговской губ. По его собственным словам, он — осиротевший семинарист, пешком за 500 верст отправившийся в Университет в Харьков, где окончил курс и сделался сначала приват-доцентом, потом штатным доцентом по кафедре гражданского права. В 1873 г., по защите докторской диссертации, избран профессором Новороссийского унив. по той же кафедре. В 1880 г. перешел на службу в правительствующий сенат и выступил в качестве редактора официозной газеты «Берег». По прекращении «Берега», в конце того же года уехал за границу, в 1884 г. занял кафедру в Киеве, затем сделался членом совета министра финансов, принял участие в ряде законодательных работ, а теперь занимает кафедру торгового права в С.-Петербургском университете, сохраняя служебное положение в министерстве финансов. Магистерская диссертация Ц.: «Исходные моменты в истории русского права наследования» (Харьков, 1870) представляет собою работу оригинальную и свидетельствующую о большой эрудиции, но не основанную на самостоятельном изучении источников древнего русского права. Докторская диссертация Ц.: «Деньги в области гражданского права» (Харьк., 1873) в отчетливой и ясной форме передает учение о деньгах и имеет скорее вид отрывка из курса, чем ученой монографии; только предисловие обнаруживает ученого с обширными знаниями и самостоятельной мыслью. Затем следует ряд печатных курсов, иногда появлявшихся лишь на правах рукописи: «Лекции по торговому праву, читанные в Новоросс. унив.» (Одесса, 1873 — 74); «Курс русского гражданского права» (Одесса, 1878); «Очерк основных понятий торгового права» (Киев, 1886); «Курс вексельного права» (К., 1887); «Морское торговое право» (К., 1889); «Учебник торгового права» "Κ., 1891); «Очерки по теории торгового права» (СПб., 1901 — 1902). Отличительные черты всех этих трудов Ц. — последовательное установление связи юридических норм с состоянием и особенностями торгового быта, хорошее знание последнего, особенно в отрицательных его сторонах, сжатые, меткие, выразительные, хотя и не всегда доступные начинающему юристу, характеристики этого быта как в целом, так и в отдельных проявлениях, но в то же время почти полное отсутствие общей и принципиальной оценки явлений и различных направлений в его развитии. В законодательных проектах Ц. эти качества выразились, с одной стороны, в ярких описаниях отрицательных сторон существующего строя, с другой, — в очень узкой концепции реформ, иногда в чисто полицейском направлении предлагаемых мероприятий. В этом главная причина неуспеха всех его проектов. Несколько необычно резких в ученой литературе, особенно при обсуждении законодательных вопросов, полемических брошюр («Вексель и задачи его кодификации», Киев, 1887; «К вопросу о вексельном уставе». СПб., 1895) обнаруживают крайнюю нетерпимость к чужим мнениям, хотя и содержат отдельные верные и ценные мысли по застрагиваемым вопросам. Тем же характером до некоторой степени проникнуты критические очерки Ц.: «К истории векселя» (Киев, 1893), «Кому и как судить частный иск ex delicto» (Киев, 1887) и, в особенности, «Новые приемы защиты общинного землевладения» (Одесса, 1878). Последняя брошюра, написанная в качестве особого мнения в совете Новороссийского университета по поводу избрания на кафедру политической экономии А. С. Посникова (см.), обратила на себя внимание общей прессы и вызвала со стороны Н. К. Михайловского в его «Письмах к ученым людям» («Отечеств. Записки», 1878) горячую отповедь, переносившую спор на почву задач науки и публицистики и роли последней в образовании молодежи. В своем «Ответе на письма к ученым людям», вышедшем последовательно в 8-ми изданиях, Ц. принял эту постановку вопроса и пытался установить по-своему генеалогию нового литературного движения 1860 — 70-х гг. Источник нового движения, по Ц. — традиции крепостного права в его худших проявлениях, выражавшихся в несоблюдения 7-й и 10-й заповедей. Тогда «царило общинное землевладение по отношению ко всему, что изъято из общинности текстом упомянутых заповедей; то была беспардонная игра животности, не сдержанная ничем». Молодое поколение эпохи до уничтожении крепостного права, «произошедшее нравы лакейской и девичьей», но стесненное в проявлении унаследованных инстинктов за отсутствием крепостных Марфушек, которых можно было бы соблазнять, и крестьян, которых можно было бы обирать, выдвигает теорию свободы половой и имущественной, защищаемой на основании «источников живой воды», открытых русской публицистикой в виде «последних выводов науки», «рефлексов головного мозга с борьбой за существование», «борьбы труда с капиталом», «общинного владения» и «женского вопроса». Во всех общественных и индивидуальных стремлениях прогрессивной литературы и молодежи 1860-х гг. Ц. видит только эту низменную подкладку. Призыв женщин к высшему образованию кажется ему лишь призывом к разврату. «Во имя ваших последних выводов науки и рефлексов с борьбой за дармоедство, вы надолго искалечили не только нравственный облик, но и наружный образ русской женщины» — говорит Ц., обращаясь к представителям новой литературы. Взрыв негодования в обществе печати и высших учебных заведениях был ответом на эту брошюру Ц., выразившимся в ответных статьях и в личных обращениях к автору. Еще более Ц. сгустил краски для характеристики нового направления русской мысли в своей «Хрестоматии нового слова» («Что делали в романе: Что делать»; «Разрушение эстетики» и «Реальная критика»). За увлечениями и ошибками Ц. не подметил светлых идеалов и горячих порывов освободившейся русской мысли, создавшей и поддержавшей все благие начинания первого периода царствования Александра II. «Внутреннее обозрение» «Вестника Европы» (№ 12 за 1878 г.) сдержанно указало коренную ошибку Ц., и в новой брошюре: «Объяснение по поводу Внутр. обозрения В. Е.» Ц. уже смягчает тон. Признакам публицистического таланта, проявленным в названных памфлетах, Ц. обязан был приглашением в редакторы «Берега» (см.). Этот орган, призванный проводить в печать политику правительства конца 1870-х гг., не развил какой-либо определенной программы, отказался в первом же № от определенных принципов, в некоторых случаях следовал обычным полемическим приемам реакционной прессы, в других развивал умеренно консервативные тенденции, часто заменяя вопросы о недостатках строя и учреждений страны обсуждением нравственных качеств деятелей общественного самоуправления, адвокатуры и т. д. и продолжая свою обличительную миссию по отношению к направлению, превратно изображенному Ц. в его брошюрах. Оригинальные мысли газеты — вроде создания 3-го сословия, как будущей подкладки европейского гражданского порядка в России, из 13 миллионов раскольников, — не имели успеха, и газета вообще не оставила прочного следа в развитии русской политической мысли.

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Писатели