ЭСБЕ/Свайные постройки
Свайные постройки (Pfahlbauten, palafittes, habitations lacustres) — так называются жилые помещения, построенные на сваях, над водой, в озерах, реках, более спокойных морских бухтах, а местами и на суше, в болотистых, подверженных наводнениям местностях, иногда же, по-видимому, и при отсутствии таких условий, по унаследованной привычке, из подражания предкам, имевшим основательные поводы предпочитать подобный способ постройки жилищ. Одним из первообразов таких построек могли быть у первобытных людей, особенно в тропической области, в лесах, изобилующих деревьями-великанами, жилища на деревьях. Тропические леса (в Африке, на о-ве Борнео) служат местопребыванием многочисленных видов обезьян, в том числе и крупных антропоморфных — гориллы, шимпанзе, оранга, — устраивающих свои логовища на толстых сучьях исполинских деревьев. Хотя одно из наиболее существенных отличий физического типа человека — его способность к вертикальному хождению — могла выработаться только при условии жизни преимущественно на земле, а не на деревьях, при постепенном приспособлении к хождению исключительно на нижних конечностях, вследствие чего только и могло развиться большее обособление рук и их усовершенствование как орудий, приспособленных не к одному хватанию, но к более разнообразной и сложной работе, тем не менее, пользование деревьями, как более безопасными убежищами, могло еще долго сохраняться у человека и временами, в смысле как бы некоторого атавизма, проявляться в предпочитании деревьев для своего ночлега, укрытия от непогоды, опасности и т. д. Жилища на деревьях были найдены и в лесах тропической Африки, и у некоторых первобытных племен Индии; с другой стороны, намеком на этот способ убежища служит и бывший весьма распространенным обычай хоронить на деревьях, втаскивая завернутый в шкуры, луб, рогожи труп на древесный ствол и привязывая его там к толстой ветви. Такой обычай был встречен в различных частях света, начиная от Австралии и южной Азии до Якутской области и страны северо-американск. индейцев. Он сохранялся, местами, и в областях безлесных, где вместо похорон на деревьях устраивались помосты на четырех столбах, и на такой помост, иногда в деревянном ящике-гробнице, помещалось тело умершего. Подобным же образом обычай устраивать себе жилище на деревьях мог преобразоваться в обычай воздвигать искусственные помосты на столбах и пользоваться затем этими помостами для постройки на них примитивных шалашей или хижин. Этим достигалось то удобство, что жилища могли быть просторнее и рядом могли помещаться многие семьи, в отдельных шалашах; кроме того, жилища перестали уже быть связанными с местом роста крупных деревьев и могли возникать везде, где представлялись большие удобства в смысле добывания пищи и сношений, при сохранении преимущества трудной доступности для врагов. В настоящее время мы встречаем еще такие жилища на сваях в некоторых местностях Новой Гвинеи, где папуасы селятся по преимуществу в тихих морских бухтах, в некотором отдалении от берега, на сваях. Такая свайная деревня большей частью бывает соединена с берегом мостками, легко разбираемыми в случае ожидаемого нападения. Жилища даяков о-ва Борнео также построены на сваях, местами имеющих до 20 фут. в высоту (обыкновенно — ниже), но не на воде, а на суше, и притом часто в грандиозных размерах. Главная хижина — общественный дом, в котором живет неженатая молодежь, — имеет иногда до 500 фут. в длину; перед хижинами, на помосте, идет длинная и широкая веранда, на которой обедают, отдыхают, устраивают собрания, и с которой сходят на землю по столбу с зарубками, заменяющему лестницу. Этот обычай строиться на сваях объясняют преимуществом его в смысле защиты от нападений, безопасности от наводнений и от проникновения ядовитых гадов. С подобным обычаем селиться на сваях мы встречаемся кое-где и в более культурных местностях, особенно среди рыбачьего населения, а в прежние времена он имел более широкое распространение. Геродот рассказывает о народе пэонов, жившем на Празийском озере, во Фракии, что жилища их устроены на сваях, на высоком помосте, сообщающемся узкими мостками с берегом. Сваи вбиваются ими сообща, причем каждый, женясь, должен вбить новые три сваи — а каждый берет там много жен. У каждого есть на помосте хижина и подъемная дверь, открывающаяся к воде; малых детей привязывают веревкой за ногу, чтобы они не свалились в воду; лошадям и рогатому скоту дают в пищу рыбу; рыбы там столько, что стоит только спустить в озеро на веревке пустую вершу — и она через короткое время наполняется рыбой. Что описание Геродота не было пустой басней, доказало открытие 40 — 45 лет тому назад в Швейцарии, на тамошних озерах, следов многочисленных древних поселений на сваях. Зимой 1854 г., вследствие необычно низкого стояния воды в Цюрихском озере, обнаружились в нем кое-где сваи, и ранее бывшие, впрочем, известными местным рыбакам. Прибрежные жители вздумали воспользоваться этим обстоятельством, чтобы отвоевать себе у озера лишней земли, захватив занятое сваями пространство и отделив его плотиной. При этих работах, копаясь среди остатков свай, они стали находить обделанные камни, кости, черепки. Это обратило внимание местных археологов (в особенности Келлера), которые и занялись здесь тщательными поисками. Среди оснований свай, в иле и торфе, в так наз. «культурном слое», было найдено множество остатков древнего быта, и притом несомненно доисторического, эпохи каменного века. Найдены были каменные топоры, иногда в рукоятках из дерева или оленьего рога, долота, ножи, наконечники копий, дубовые палицы, костяные шилья, черепки глиняной посуды, грузила от неводов и т. п. Впоследствии усиленные поиски в этом направлении привели к открытию подобных же С. построек в других озерах Швейцарии, причем изучение найденных в их культурном слое остатков дало возможность составить не только представление о различных эпохах быта их древних обитателей, но и об их обстановке, об окружавшей их флоре и фауне. Весьма многие из этих построек погибли, очевидно, от пожара, что и благоприятствовало сохранению в большем числе и в большей сохранности предметов быта. Случавшиеся от неосторожности или от намеренного поджога (напр., подкравшимися ночью врагами) пожары заставляли жителей думать только о спасении, захватывая лишь кое-что; все остальное оставлялось на месте и падало во время пожара на дно озера. Камню при этом, конечно, ничего не делалось, а другие предметы хотя и обгорали, но, попадая в воду, в ил, могли сохраниться там в течение неопределенного времени, причем обугливание только предохраняло их от гниения. Этим объясняется, почему могли сохраниться не только многие костяные и глиняные предметы, но даже такие, как веревки, куски рогож и тканей, обугленные плоды, семена и т. п. В результате явилась возможность воссоздания, до известной степени, целой культурной эпохи или даже нескольких эпох, и выяснение, отчасти, путей распространения древнейших культурных влияний. Из сопоставления всех относящихся сюда данных можно было вывести заключение, что, начиная с каменного века, во многих местностях Зап. Европы существовал обычай устраивать жилища на сваях, в озерах. Кроме Швейцарии, следы таких поселений были открыты в сев. Италии, в юго-восточной Франции (Савойе), в озерах (и болотах) Баварии, Пруссии, Ирландии, Австрии. Начавшись в неолитическую эпоху каменного века, обычай этот продолжал существовать и в эпоху металлов, в медный, бронзовый, а отчасти и в железный век, доходя местами до исторической эпохи, даже до XII и позднейших веков. В эпохи процветания этого обычая, С. поселения были весьма многочисленны и обширны; на некоторых озерах найдены следы десятков свайных деревень, построенных иногда на десятках или даже на сотне тысяч свай. Наиболее обычным способом было вбивание свай в дно озера; сваи эти, в эпоху каменного века, состояли из древесных стволов, грубо заостренных на одном конце каменным топором, на манер плохо очищенного карандаша. В некоторых случаях применялся иной способ постройки: набрасывался на дно толстый слой камней, или делался плот, нагружался камнями и опускался на дно, на него второй такой же плот, потом третий, так что получался искусственный остров; наконец, иногда вбивались местами сваи, а промежутки заваливались камнями, или сваи втыкались между камней. На сваях устраивался помост из бревен (стволов), а на нем воздвигались хижины из стоек, забранных прутьями, обмазанных глиной и прикрытых сверху соломенной крышей. В культурном слое нередко находили куски обожженой глиняной обмазки, с отпечатками на них прутьев. Хижины были, по-видимому, отчасти круглые, но, вероятно, чаще четырехугольные; остов одной такой хижины найден в торфяниках верхней Швабии, около Шуссенрида. Помосты соединялись с берегом мостками. Жители занимались рыболовством, а также охотой на суше, как то доказывают многочисленные разбитые кости животных, найденные в культурном слое и представляющие собой остатки от трапезы. Эти кости принадлежали благородному оленю, лосю, первобытному быку, зубру, кабану, медведю и т. д., а также многим видам птиц, что указывает на тогдашнее богатство швейцарских лесов дичью, ныне уже большей частью давно там истребленной. Неолитическое население Швейцарии не находилось уже на степени дикарей звероловов; рядом с костями диких животных найдены и кости многих домашних, как-то собаки, свиньи, козы, овцы, крупного рогатого скота; не было еще только лошади и кошки, а может быть и курицы.

Кроме того были найдены следы земледелия, остатки культурных растений, а именно три сорта пшеницы, из которых один походит на пшеницу (Tãticum turgidum), сохранившуюся в египетских пирамидах; найдено также несколько сортов ячменя и проса; не встречено вовсе ни ржи, ни овса. Попадаются косточки вишен, зерна малины, ежевики, скорлупа орехов и желудей, остатки тканей и сетей из льна. Немногие найденные черепа жителей С. построек принадлежат к длинноголовым. Есть некоторые основания думать, что население С. построек принадлежало к индогерманскому племени и что оно, в породах своих домашних животных и разводимых растений, находилось под культурным влиянием средиземного Востока. Особый вид С. постройки представляют сев.-итальянские террамары (см.). Следы С. построек были найдены и в Сев. Германии, но там они относятся уже к железному веку, может быть даже славянской эпохе. В Швейцарии же С. постройки не идут далее бронзовой эпохи, но зато эта эпоха представлена большим количеством прекрасных бронзовых орудий и оружий (Bel âge du bronze Дезора), указывающих на доставление их из более культурных стран Юга и Востока. Ср. Доисторическая эпоха.

Литература. Keller, «Die keltischen Pfahlbauten in den Schweizer Seen» (Цюрих, 1854—79); Troyon, «Habitationes lacustres» (Лозанна, 1860); Rütimeyer, «Die Fauna der Pfahlbauten in der Schweiz» (Цюрих, 1861); His u. Rütimeyer, «Crania helvetica» (Базель, 1864); Heer, «Die Pflanzen der Pfahlbauten» (Цюр., 1865); Desor, «» (1865); Virchow, «Die Pfahlhauten im nördl. Deutschland» («Zeitschr. für Ethnologie», Б., 1869); Gross, «» (Б., 1883); Munro, «The lake dwellings of Europe» (Лонд., 1890).

ЭСБЕ:Археология