ЭСБЕ/Франция
Франция (, ).

Расположение, границы, пространство. — С севера Ф. омывает Немецкое море и Ла-Манш, с запада — Атлантический океан, с юго-востока — Средиземное море; на северо-востоке она граничит с Бельгией, Люксембургом и Германией, на востоке — с Германией, Швейцарией и Италией, на юго-западе — с Испанией. Самая северная точка, около Дюнкирхена — 51°5′27″ северной широты; наиболее южная, около Пра-де-Молло — 42°20′ северной широты; самая западная, мыс Корсен, около Бреста — 4°47′41″ западной долготы от Гринича; самая восточная, около Делль (где сходятся Ф., Германия и Швейцария), 7°39′ восточной долготы от Гринича. Наибольшее протяжение с севера на юг от Дюнкирхена до Пра-де-Молло = 973 км, с запада на восток от мыса Корсена до Вогезов около С.-Дие = 888 км. С 1871 г. пространство Ф. уменьшилось на 14500 кв. км и равняется теперь 528572 кв. км, что составляет немного менее 19-ой части Европы, с населением около  части Европы. Сравнительно с Европейской Россией Ф. меньше в 10 раз. Германия больше Ф. всего на 12000 кв. км. Географическое расположение Ф. вообще очень выгодное; она принадлежит и к Средиземному бассейну, и к Атлантическому; через нее пролегают наиболее удобные пути сообщения между Атлантическим побережьем Европы и Средиземным морем.

Границы. Общая их длина — 5290 км, из них морских 3120 км и сухопутных 2170 км. На Па-де-Кале и Ла-Манш приходятся 1120 км, на Атлантический океан — 1385 км, на Средиземное море — 615 км (по прямой линии: 605+605+390=1600 км). Бельгийская граница — 460 км, Люксембургская — 14 км, Германская — 320 км, Швейцарская — 396 км, Итальянская — 410 км, Испанская — 570 км (по прямой линии: северо-восточная граница — 440 км, восточная — 525 км, юго-западная — 420 км, всего 1385 км). Самые неприступные границы — отделяющие Ф. от стран с романским населением, — Пиренеи на юго-западе — зимой почти непроходимы, Альпы на юго-востоке более доступны, благодаря многочисленным долинам. От Французской Швейцарии Ф. отделяют еще более низкие и доступные горы Юры; затем идут Вогезы и Арденны, последние местами уже совершенно открывающие границу.

</div>

Физическое и геологическое устройство. Среднюю часть Ф. занимает замечательно симметричное гранитное плоскогорье, имеющее форму треугольника, одна сторона которого ограничена понижением, где текут Сона и Рона, другая — Гаронной, а третья, северо-западная, Луарой и ее притоками. К этому центральному плоскогорью привязаны, подобно полуостровам, гранитные массивы гор Руерг на юге и кристаллическая цепь гор Морван на севере. На самом плоскогорье высятся пики кристаллических пород, придающие ему общий уклон на запад и северо-запад. Альпы и Пиренеи на границах Италии и Испании, затем кристаллические породы Бретани и Пуату на западе и Вогезы и Арденны на северо-востоке дополняют орографический остов Ф. Осадочные породы отлагались за счет разрушения этих древних массивов, и здесь же сосредоточивалась деятельность текучих вод по изменению свойств поверхности страны. Обширная область юрских известняков окружает почти со всех сторон центральное плоскогорье и примыкает на севере к таким же отложениям, упирающимся в Бретань и Вогезы с Арденнами. У подножия Пиренеев от океана до Средиземного моря пролегает полоса меловых отложений, тогда как к кристаллическим породам Альп примыкают известняки Юры. Это геологическое строение Ф. имело и имеет большое влияние на жизнь страны. Всегда средние высокие и более бесплодные части ее были и менее заселены и лежали в стороне от центров экономической жизни и главных путей сообщения; так же точно и пограничные высокие части страны являются наименее культурными ее частями.

Остов центрального французского плоскогорья состоит из архейских изверженных пород (гранитов, гнейсов и кристаллических сланцев), на которых наслоились кембрийские отложения; затем в Нормандии, Бретани и Анжу довольно часто, но разрозненно, попадаются отложения силурийской системы (кровельные сланцы при Трелазе около Анжера известны хорошо сохранившимися останками трилобитов). В Лангедоке и Пиренеях кое-где также найдены силурийские отложения. Второстепенное место занимают отложения девонской системы, встречающиеся в Булоннэ, Нормандии, Мене, Анжу, Лангедоке и Пиренеях. В последних, под именем marbre griotte, известны девонские известняки. Еще менее значительно распространение каменноугольной и пермской систем. Главный каменноугольный бассейн (Валансьенский) находится на границе Бельгии; затем значительные каменноугольные залежи разрабатываются по реке Луаре при С.-Этьенн и Рив де Жьер, в горах Морван, в Комментри и по реке Алэ. Каменного угля добывается недостаточно для потребностей страны. В 1901 г. добыто 35 млн тонн и привезено из-за границы около 15 млн тонн. Пермские образования до такой степени тесно связаны с каменноугольными, что французские ученые соединяют их под общим названием Système permocarbonifère. Триасовые отложения встречаются в Юрском департаменте, на Морване, на центральном плоскогорье, в Провансе, Лангедоке и Пиренеях. Очень большую площадь занимают отложения юрской системы: они простираются почти по всей восточной границе (Вогезы, Французская Юра), заходят на северо-восток (Лотарингия и Арденнский лес) и, пройдя через Шампань, достигают Парижского бассейна; охватив последний с юга, они тянутся до Атлантического океана и отсюда поворачивают на запад, окружая с юга центральное французское плоскогорье. От берегов Атлантического океана ответвляется другая полоса юрских отложений, которая, окружив гранитный остов Вандеи, простирается к северу до Гавра. Юго-запад Ф. (Альпы, Дофине и западная часть Прованса) также богат юрскими отложениями. Меловые отложения на северном побережье Ф. составляют продолжение английских, образуя вместе так называемый англо-французский меловой бассейн. Они принадлежат к нижнемеловым отложениям северного типа (см.). Начиная от Кале, они тянутся вдоль подошвы Арденн, заходя в парижский бассейн, затем по краю юрского нагорья и отсюда, повернув на север, проходят через Мен, Об, Ионну, Шер, Эндр-и-Луар и Эйр и заканчиваются у устьев Сены. Известны главным образом 4 вида мела: белый мел (Шампань) и песчанистый мел (Турень) — оба сенонского яруса, мергелистый мел туронского яруса и глауконитовый мел сеноманского яруса. В южной Ф. меловые образования ронского и гароннского бассейнов принадлежат к верхнемеловым отложениям южного (средиземноморского) типа и сильно отличаются от меловых пород северной Франции, между прочим, присутствием гиппуритовых известняков. Отложения третичной системы занимают главным образом два бассейна: Парижский и Гароннский. Наиболее типичные отложения парижского бассейна: пески Бравэ — эоцен тэнетского яруса; пески с нуммулитами Суассона и Кюиса — эоцен суассонского яруса; грубый парижский известняк, главный строительный материал французской столицы — эоцен лютетского яруса; гипсы Монмартра с остатками млекопитающих ,  и  — олигоцен лигурского яруса; пески Фонтенбло — олигоцен тонгрийского яруса и пресноводный песок Бос — олигоцен аквитанского яруса. Из третичных отложений других пунктов замечательны фосфориты Керси. Отложения четвертичной системы встречаются повсюду. Интересны в Сенской долине известковые туфы четвертичной системы, содержащие отпечатки , , также  и останки млекопитающих ,  и . Присутствие этой флоры и фауны указывает, что в эпоху образования известковых туфов климат Сенской долины отличался большей влажностью и теплотой. В Оверни и горах Велэ и Виварэ встречаются кратеры бывших вулканов, действовавших в эпоху миоцена и плиоцена до начала четвертичного периода. Образовавшиеся на месте кратеров озера давно высохли. Очень живописные группы овернских вулканов у Мон Д’Ор и Шен де Пюи. Трахитовые, базальтовые и андезитовые горные породы нагромождены здесь среди разных третичных образований. Трахиты Пюи де Дома и Пюи де Шопена очень богаты кремневой кислотой, содержат тридимит и известны под названием домита. Из ледниковых образований на первом плане должно поставить те, которые обязаны работе ронского глетчера, морены которого в делювиальную эпоху доходили до плоскогорья Домб и до высот Фурвье у Лиона (в 460 км от истока ледника). С Пиренеев, Вогезов и Овернских гор глетчеры в ледниковую эпоху спускались далеко внутрь страны. Полезными ископаемыми Ф. не очень богата. Оловосодержащие руды встречаются в Морбигане, медная руда у Шесси и Сен-Беля в департаменте Роны. У Виалы в департаменте Лозер находятся богатые свинцовые руды, у Ла Бессель на границе департаментов Коррез, Пюи-де-Дом и Канталь встречаются золотосодержащие пириты. Котентен и Бретань содержат железную руду в своих кембрийских отложениях. В Арденнах железную руду находили среди девонских отложений, в Лотарингии — среди юрских, в Дофине — среди триасовых. В Пюи-де-Брэ имеются хорошие каолиновые глины, в Керси — фосфориты. Минеральных источников много в Пиренеях, Альпах, Вогезах и Оверни. Всего в 1882 г. считалось 1027 источников, в том числе 318 серных, 357 щелочных, 136 железистых и 216 содержащих поваренную и др. соли. Наиболее известны: Виши, Экс-ле-Бэн, Бареж, Баньер-де-Люшон и Баньер-де-Бигор (Пиренеи), Пломбьер (Вогезы), Бурбон-ле-Бэн, Бурбон-Ланси, Бурбон-Л’Аршамбо, Контрексвиль, Котере, Нери, Дакс, Ангьен, Форж-ле-Ко, С.-Совер, Бюссан, Бурбуль и др.

Орография. — По своей высоте Ф. занимает в среднем место скорее среди высоких стран Европы: ее средняя высота по Лейпольдту, 393 м, а средняя высота Европы — 396 м. Приблизительно на горные части Ф. приходится около 250000 кв. км, и около 290000 кв. км на низменности и холмистые части. Горные части Ф. можно разделить на собственно французские и пограничные. К первым относятся: Центральное плато, занимающее около 80000 кв. км, седьмую часть Ф.; здесь берут начало шесть главных рек страны — Луара, Алье, Виенна, Дордонь, Ло и Тарн. Самая высокая точка здесь — пик Пюи-де-Санси пирамидального вида, 1886 м высоты; он принадлежит к горам Мон-Дор, древним вулканам. Из других высот упомянем лежащий к северу Пюи-де-Дом, 1465 м, на вершине которой устроена метеорологическая обсерватория. Южная часть центрального плато занята Севеннами, на северо-восточном склоне которых климат суровый, на противоположном — жаркий и сухой. Из других гор того же плато упомянем о Канталь, лежащих к югу от Мон-Дор, их высшая точка — План-дю-Канталь — 1858 м; об области гор Косс и Сегалас, отличающихся бесплодностью и дикой красотой; о горах Виварэ, образующих водораздел между бассейнами Атлантического океана и Средиземного моря между Луарой и Роной, высшая точка Мезенк — 1754 м. К пограничным цепям гор принадлежат: Вогезы, Юра, Альпы и Пиренеи. Вогезы теперь принадлежат Ф. только юго-западным склоном, изобилующим осадками и озерами, наиболее возвышенная точка французских Вогезов — Го д’Онег — 1366 м. На юго-востоке горы понижаются, и у Бельфора их общая высота всего 320 м, это понижение отделяет их от Юры, принадлежащей Ф. только своими западными окраинами на пространстве всего около 250 км от северо-востока на юго-запад, которая преимущественно сложена из известняков, получивших название — юрских. Высшая точка Ф. Юры — гора Крет-де-Нэж — 1724 м. На юге лежат Альпы, высшая точка которых — Монблан (4810 м) — принадлежит Ф. Эта часть Альп обладает громадными ледниками и высокими пиками от 3500 до 4000 м, она под разными названиями: гор Вануаз, Изеран, Тарантэз, Мориен, Пельву тянется до пика Визо, стоящего на южной оконечности цепи в виде великолепной пирамиды высотой в 3840 м. Его долго считали за самую высокую точку Альп. Французские Альпы безлесны и дики. Начиная от Визо, горы понижаются к Средиземному морю. Между собственно Альпами и Роной расположены их предгорья — Малые Альпы, высоты которых едва достигают половины роста Монблана. На юге идет цепь гор Прованса, также оголенных, их наивысшая точка не превосходит 1700 м, между ними и берегом Средиземного моря идет еще более невысокая цепь Мавританских гор, покрытых густыми лесами каштанов, сосен и пробковых дубов. Пиренеи в общем обнимают гораздо меньшее пространство, нежели Альпы, и средняя их высота вдвое меньше, средняя температура воздуха здесь на 3° выше, чем в Альпах, благодаря всему этому область вечных снегов тут во много раз меньше и была бы еще меньше, если бы Пиренеи не стояли на пути влажных юго-западных ветров. Они бедны озерами и не питают больших рек, но зато их перевалы высотой не уступают альпийским, средняя высота всей цепи около 1200 м, а высшая точка — пик Маладетта — 3404 м. Вся цепь отличается правильностью строения. К северу от Пиренеев, от берегов океана и до Гаронны и Жиронды, протягивается ровная площадь, обнимающая около 14000 кв. км — так называемые Ланды, дно древнего океана, сплошь образованное из песчаных отложений местами до 80 м мощности; в настоящее время Ланды в значительной степени облесены. Остальная часть Ф., за исключением перечисленных выше горных областей, имеет характер холмистый и равнинный.

Гидрография и побережье. Ф. дренируется с одной стороны массой незначительных речек и несколькими реками, между прочим, Рейном, Маасом и Шельдой, совсем или отчасти принадлежащими иностранным государствам, и шестью вполне французскими реками: Сеной, Луарой, Шарантой, Жирондой, Адуром и Роной (верховья последней в Швейцарии). Так как берега Ф. омываются тремя морями, то и описание ее рек расположено далее по порядку расположения их устьев, начиная с севера. 
От Бельгии до Сены. Берега Немецкого моря принадлежат Ф. на протяжении всего 72 км до Па-де-Кале, они песчаные и теперь все облесены соснами; здесь есть настоящие «польдеры» — результат осушения старых морских заливов. Пролив Па-де-Кале, по которому ежегодно проходит до 200000 судов, мелок (наибольшая глубина 54 м), берега меловые. Он оканчивается у мыса Гри-нэ, где, вследствие постоянного разрушения волнами, берег отступает на 25 м в столетие; далее берега поворачивают на юг и начинается пролив Ла-Манш, с песчаными берегами и дюнами, идущими до Нормандии. В Ла-Манш впадает первая значительная река, Сомма — 245 км длиной, дренирующая часть севера Ф., ее бассейн около 5550 кв. км, расход воды около 57 куб. м в секунду. За портом Кайё начинаются меловые берега Нормандии со средней высотой около 100 м, также постоянно разрушаемые морем и потому отступающие с разной скоростью. Ряд речек изливается здесь в море; мысом Ла-Гэв заканчивается эта часть берега; далее начинается устье Сены, шириной до 10 км. 
Бассейн Сены обнимает до 77300 кв. км пространства, по большей части занятого легко проницаемыми породами, почему значительная масса вод, выпадающих на поверхность бассейна Сены, не доходит до нее. При самом высоком уровне воды в Париже Сена несет не более 2000 куб. м в секунду и едва ли когда-нибудь она вливает в Ла-Манш более 2500 куб. м в секунду — таким образом около  того, что дают Луара, Гаронна и Рона, в отдельности каждая. Обычный средний расход Сены в Париже — 250 куб. м в секунду, а устья — 694 куб. м; а в малую воду в Париже он спускается до 75—40—33 куб. м. Длина Сены — 776 км. Истоки Сены лежат на высоте 471 м в 30 км по прямой линии от Дижона на северо-запад, на склонах гор Кот-Дор; в начале это незначительный ручеек. В Париже уровень реки на высоте всего 25 м. Далее она становится чрезвычайно извилистой, так что, хотя до устья всего 180 км по прямой линии, по Сене этот путь составляет 365 км. В низовьях Сена регулирована, сужена и теперь суда, сидящие 5 м (даже 6), могут подниматься до Руана. Благодаря регулированию русла реки теперь приливная волна, входя в нее далеко, не производит того явления, которое известно под имением «маскарэ», когда масса приливной волны в своем движении вверх по реке, встречая сужения и перекаты, внезапно поднималась в виде высокой и крутой волны, при сильных приливах затоплявшей низменные части берега и представлявшей даже опасность для судоходства. Из притоков Сены важнейшие: Урк, Об (225 км), Ионна, Кюр (115 км), Луенг (160 км), Эссон (100 км), Марна (500 км), с бассейном в 12895 кв. км и средним расходом воды 75 куб. м в секунду (она впадает у самого Парижа и сама имеет довольно значительные притоки), Уаза (300 км) — правый приток — также имеющая довольно значительные притоки (ее бассейн около 18000 кв. км). Следующий приток Сены Эйр (225 км) с бассейном до 600 кв. км имеет 2 значительных притока. От реки Эйр до моря Сена справа получает ряд небольших притоков из Нормандии, а слева — реку Риль (150 км). Все эти речки, отличающиеся большими расходами воды, использованы, как сила, многими фабриками на их берегах. 
От Сены до Луары. Следующая к югу от устья Сены река Тук (108 км), впадает в море между Трувилем и Довилем. Начиная от устья Сены берега обнаруживают стремление расти, благодаря значительному выносу материала разного рода Сеной и другими реками в море, которое здесь уже далеко не достигает своего прежнего высокого берега. Далее к югу впадают в море еще две реки — Дива (100 км) и Орна (155 км); берега здесь песчаные, а перед ними, в море, протягивается гряда каменистых рифов «скалы Кальвадоса», оканчивающаяся против селения Арроманш (морские купанья). Отсюда до устья реки Виры берег обрывистый; Вира (132 км) судоходна на 22 км вверх. Далее берега опять становятся низменными и песчаными до полуострова Котантен, сложенного из гранитов. Восточный берег полуострова идет до мыса Барфлера, где он поворачивает на запад и идет до мыса Ла-Гаг; посреди между ними расположен Шербург, один из пяти военных портов Ф.; там устроен мол длиной в 3780 м, ограждающий рейд, но все-таки стоянка тут беспокойная. Начиная с мыса Ла-Гаг, сложенного из сиенитов, берег поворачивает к югу, образуя западную границу Котантена, между которым и Бретанью на западе расположен обширный залив Сен-Мало; здесь лежит группа Нормандских островов (Острова Канала на английских картах), из них более северные и наибольшие: Джерсей, Гернсей, Серк и Ориньи (Альдерней) принадлежат Англии, а самые южные, лежащие в глубине залива острова Шосей — собственность Франции. Проливы между Нормандскими островами и континентом известны опасными приливными и отливными течениями. По этому берегу Котантена и в самой вершине залива Сен-Мало впадает несколько небольших рек до 100 км длиной. В самой вершине залива расположена бухта горы Св. Михаила, громадного гранитного конуса, окруженного низменными частями суши, затопляемой при приливе, который здесь достигает до 15 м высоты и является одним из наибольших в мире; прилегающее прибрежье лежит ниже уровня океана, и там устроены были еще в XII в. плотины, совершенно как в Голландии, на которую эта местность вполне похожа. Начиная от мыса Шато-Ришё, берег принадлежит Бретани, древней Арморике, побережье которой все изрезано ледниками былого времени, а потом работой волн среди гранитов, слагающих во многих местах береговые устои. Из портов здесь имеют значение: Канкаль, знаменитый устричными заводами, потом Сан-Мало у устья реки Ранс (110 км), судоходной, начиная от города Динан, а в устье доступной большим судам. Вообще по северному берегу полуострова Бретань впадает несколько рек, хотя и небольших по протяжению, но в нижнем течении отличающихся глубиной и шириной и доступностью для больших судов, таковы, например, Аргенон (50 км), Уессан (40 км), Гуэ (48 км). Из портов здесь замечателен Пенпол. Далее в Ла-Манш впадают реки: Триё (72 км), судоходная до города Понтриё; Тречие (55 км), судоходная до города того же имени; Леге (70 км), Пензе (50 км).Далее идут порт Роскоф, где много рыбачьих судов и, наконец, скала дю-Фур, которая принимается за юго-западную границу Ла-Манша; она возвышается на 60—70 м над водой и ее вершина увенчана громадным маяком. Все побережье Ф. в Ла-Манше занимает 1120 км и разделяется между 8 департаментами: Па-де-Кале, Сомма, Нижней Сены, Кальвадос, Манш, Иль-э-Вилен, Кот-дю-Нор и Финистер. Начинающееся от скалы дю-Фур атлантическое побережье имеет 1385 км протяжения и омывает берега тоже 8-ми департаментов: Финистер, Морбиган, Нижней Луары, Вандеи, Нижней Шаранты, Жиронды, Ланд и Нижних Пиренеев. Западная оконечность полуострова Бретани продолжается в море в виде настоящих небольших шхер, отделенных от континента каналом дю-Фур; из этого архипелага крайний и самый большой остров называется Уессан (1558 гектаров); он удален от берега материка на 25 км; все это пространство моря отличается массой подводных опасностей, и плавание тут затруднительно. Берег, начиная от дю-Фур, поворотивший к югу, у мыса Св. Матфея уклоняется к востоку, образуя обширный залив Ируаз, разделенный полуостровом Крозон на две части. Северная (меньшая) образует рейд порта Бреста, доступ к нему идет через узкий проход (1,5—3 км) и длиной до 5 км. На северном берегу здесь и расположен этот порт. С восточной стороны рейд Бреста принимает две реки: Элорн (65 км) и Он (130 км), отличающуюся извилистостью течения. Южная часть залива Ируаз носит название бухты Дуарненез, имеющей 10 км при входе в нее между мысами, но в действительности мели и подводные рифы, идущие с севера, оставляют для прохода судов только 4 км. Бухта отличается ровной, умеренной глубиной в 40—45 м, по ее берегам живет много рыбаков, занятых ловлей сардин. От мыса Раз, где в шторм случается бывают взбросы волн до его вершины (72 м), начинается открытая, широкая бухта Одиерн, заканчивающаяся на юге мысом Пенмарш с одним из самых ярких в мире маяков. Берега этого залива голы. От мыса Пенмарш берег поворачивает на восток и теряет несколько свой негостеприимный характер, устья впадающих тут рек разнообразят береговую черту. Первая река — Одэ (60 км) — впадает в узкую и длинную бухту Бенодэ, в вершине которой стоит порт Кенпер. В глубине залива Форест приютился порт Конкарно, известный своими рыборазводными заводами; далее идет река Лаита (75 км). Следующая река — Блавэ (145 км) — имеет довольно большое значение для судоходства, часть ее входит в соединительную систему каналов, идущих от Бреста к Нанту; сливаясь с рекой Скорф (70 км) у самого устья, она образует рейд порта Лориан, расположенного против острова Круа (1476 гектаров). Далее берег изгибается в виде вогнутой дуги, посреди которой в сушу далеко вдается мелководный лиман — Этель; эта дуга на юге заканчивается высоким гранитным полуостровом Кибероном, который с рядом островов, его продолжающих, и островом Бель-Иль образует довольно закрытый залив, в который впадают на севере — Орэ (50 км), Морбиган и Вилен. Остров Бель-Иль, сложенный из гнейсов и сланцев, шириной от 4 до 10 км и длиной около 18 км, обладает населением около 10000 душ, почти исключительно рыбаков. Морбиган — это обширный лиман, с массой островов и островков, ширина его 10, длина 17 км, глубина 15—20 м в малую воду; его гранитные берега чрезвычайно изрезаны. Полуостров Рюи, отделяющий Морбиган от океана, отличается замечательно мягким климатом. Река Вилен (230 км) одна из наибольших, впадающих прямо в океан, ее бассейн — 960000 гектаров; в своем верховье она входит в соединительную водную систему между Сен-Мало и Ренном; ее главный приток (правый) река Ульт (150 км). Идя далее к югу, мы встречаем полуостров Геранд, разделяющий устья Вилен и Луары; на его побережье лежат два небольших порта: Круазик и Бац. Устья Луары имеют до 12 км ширины, и на северном берегу его лежит важный торговый порт Ф. — Сен-Назэр. 
Бассейн Луары — самой длинной из рек Франции — около 1000 км, площадь бассейна немного больше 115000 кв. км, и в нем живут около 7 млн жителей. Главное отличие ее от Сены, что она протекает по большей части по водонепроницаемым пластам, почему она многоводнее. Обычно она несет в своей средней части около 6000 куб. м в секунду, но в половодье расход воды достигает до 9000—12000 куб. м в секунду. Еще в своих верховьях, ниже города Роана, Луара несет до 7290 куб. м воды в сек. И только потому, что паводки ее притоков не совпадают по времени с ее собственными и, с другой стороны, при поднятии уровня воды, реки затопляют каждый раз обширные пространства — и получается относительная бедность водами Луары в ее нижнем течении, где ее расход не превосходит 6000 куб. м в секунду, т. е. меньше, нежели при Роане, хотя тут бассейн, дренируемый ею, в 15 раз больше. Истоки Луары лежат всего в 150 км от Средиземного моря в департаменте Ардеш, на высоте 1375 м на склоне горы Жербие ди Жонг (1562 м); сначала она имеет характер горного потока, пока крутится по ущелью Велей, протекает через плато Форез и новые узкости, и только ниже Роана она успокаивается среди широкой долины, лежащей на высоте 275 м над уровнем океана. Начиная с города Гиена, Луара, до того неизменно направлявшаяся к северу, постепенно склоняется к западу и течет мимо Орлеана, Божанси, Мер, Блуа, где начинается одна из наиболее красивых частей Ф., известная под именем «сада Ф.». В Нанте Луара уже очень большая река, но загромождаемая перекатами; в былое время большие суда доходили до Нанта, а теперь не доходят и до Пенбёфа. Ниже Нанта река расширяется, отделяя здесь полуостров Бретань от Пуату. У Пенбёфа ширина реки — 4 км, у С.-Назера еще больше, но глубина на баре не превосходит 4 м, и только в полную воду достигает 5 м. Прилив, заходя в устья и нижнее течение Луары, производит подобный же «маскарэ», как и в устьях Сены. Притоки Луары многочисленны; от истока до впадения Аллиэ все они незначительны; самый большой — Бебр — не превосходит 105 км. Аллиэ уже значительная река (410 км) с бассейном в 1400000 гектаров; он впадает в Луару слева, немного ниже города Невера. Вообще Аллиэ по своим размерам мало уступает Луаре в ее верхнем течении; у него несколько притоков, из них наибольший — Сиуль (160 км), левый. От Аллиэ до реки Шер Луара принимает только 3 небольших притока, наибольший — Бёврон (125 км), слева. Река Шер (320 км) течет по средней части Ф. и впадает ниже города Тур, на высоте 36 м; она приносит Луаре воды своих притоков, из которых два довольно значительны — Арнон (150 км) и Содр (160 км). Затем в Луару впадают, опять с левой стороны, Эндр (240 км), Виенн (372 км), один из самых многоводных притоков с бассейном около 20000 кв. км и значительными притоками в свою очередь, а именно: Торион (100 км), Клэн (125 км), Крёз (235 км), в свою очередь со значительными притоками (Гартемп — 170 км). У города Сомюра впадает в Луару — Туэ (130 км), а ниже единственный большой правый приток — Мэн, с бассейном в 20000 кв. км и тремя большими притоками: Майенн (200 км), Сарт (275 км) и Луар (310 км). Далее в Луару впадают небольшие речки, из них Эрдр (100 км), вливающаяся у города Нанта; слева, тут же, впадает река Севр-Нантская (140 км); последний приток — с левой стороны — небольшая речка Ашено (21 км), соединяющая Луару с озером Гран-Лиё, очень мелководным — вероятно его осушат под польдеры. 
От Луары до Жиронды. Мыс Сан-Жильдас ограничивает с юга устье Луары, и отсюда же начинается побережье залива Бурньёф, образованного изгибом берега к востоку и островом Нуармутье; залив постепенно уменьшается, благодаря материалам, приносимым и отлагаемым течениями здесь, а с другой стороны, и берега здесь понемногу поднимаются, благодаря чему со временем остров Нуармутье (44 кв. км) соединится с континентом; в настоящее время от волн океана он предохраняется плотинами и дюнами. Далее к югу, в океане, в 20 км от берегов, лежит остров Дьё (23 кв. км), сложенный из гнейсов, на котором установлен большой маяк; остров интересен особой породой лилипутов — овец и лошадей. Побережье Пуату далее к югу представляет попеременную смену дюн скалами и обратно до устья реки Лей (110 км), впадающей против острова Ре, отчасти прикрывающего собой от волн океана залив Эгюильон, постепенно мелеющий от тех же причин, что и залив Бургнёф; около 2000 лет тому назад это был далеко вдававшийся в землю залив, а теперь его верховья обратились в низменные луга, ограждаемые плотинами от приливов. В залив Эгюильон впадает река Севр-Ниортэз (160 км) многими рукавами, со своим притоком — Ванде (75 км). Остров Ре (74 кв. км), находящийся напротив военного порта Ла-Рошель, отделяется от берега проливом, называемым Пертюи Бретон от 12 до 3 км шириной, а с островом Олерон его разделяет пролив Пертюи д’Антиош, шириной в 12 км. Остров Ре узкий и длинный, его ширина меняется от 70 до 4500 м. Берег, обращенный к океану, обрывист, гол и скалист и постоянно разрушается. Наоборот, берега, обращенные к континенту, обладают заливами и удобными гаванями, использованными каботажем и рыбаками. В 15 км к югу от порта Ла-Рошель лежит маленький островок Экс против самого устья реки Шаранты; еще 500 лет тому назад он в низкую воду соединялся с берегом, но океан потом углубил пролив. Шаранта имеет бассейн не более 10000 кв. км, ее длина по прямой линии всего 150 км, на самом деле река имеет длину 361 км; ее главные притоки суть: Тардуар (100 км), Боем (25 км), Не (70 км), Сён (80 км) и Вутонн (90 км). Приливная волна здесь заходит далеко вверх по реке, почти до города Коньяк, а ниже, в городе Сянт, течение реки уже меняется в зависимости от прилива и отлива. В самом устье, ниже города Рошфора, река доступна для морских судов, так как там в прилив уровень поднимается на 5,5 м. Расход воды в устье около 95 куб. м в секунду. К югу от Шаранты до города Бруаж, старого покинутого порта, побережье усеяно соляными и пресными лиманами, болотами и т. п. и является очень нездоровой местностью. Река Сёдр (80 км), впадающая далее в устье, образует широкий лиман, доступный для больших судов, но опасный своими мелями. Сёдр впадает в узкий пролив Пертюи-де-Момюссон, неглубокий и опасный для плавания, отделяющий южную оконечность острова Олерон от материка. Остров (153 кв. км) прежде был гораздо больше, его разрушили волны; его длина 30 км, а ширина от 4 до 10 км. Он похож на остров Ре, у него также берег, обращенный на запад, обрывистый и скалистый, разрушается волнами, а восточный берег обладает удобными портами. 
Бассейн Жиронды. Жиронда — широкий лиман, через который изливаются в океан воды бассейна, имеющего 90000 кв. км, в котором обитает более чем 4500000 человек. Расход воды тут доходит до 1178 куб. м в секунду, но прилив дважды в сутки поднимает вверх по лиману водную массу, дающую до 300000 куб. м в секунду. Северной границей лимана служит город Ройан (морские купанья), а южной — мыс Грав, они удалены друг от друга на 5 км, а глубина прохода здесь равна 32 м; далее лиман расширяется до 10—12 км. Жиронда на всем протяжении доступна большим судам, несмотря на мели и острова. Приливная волна поднимается вверх по всей Жиронде и даже выше по образующим ее рекам: Гаронне и Дордони. Дордонь (490 км) обладает бассейном в 30000 кв. км, Гаронна (575 км) — 60000 кв. км. Гаронна берет начало еще в Испании, в долине Аран, проникает во Ф. через ущелье Пон-дю-Руа, на высоте 590 м, пробежав расстояние в 50 км; затем принимает реку Пик, на которой стоит Люшон, и становится значительной рекой около Леонтрежо, на высоте 400 м, после слияния с рекой Незль (75 км) почти одинаковой величины. Возвышающееся к северу плато Ламезан заставляет реку поворотить к востоку, где она получает приток Сала (75 км) и затем вскоре вытекает на обширную Тулузскую равнину и принимает справа приток Ариеж (155 км), уже на высоте 138 м, и протекает мимо Тулузы. Затем она принимает слева реку Саву (150 км), а потом справа Тарн (375 км) с его четырьмя притоками: Дурби, Ранс, Агу и Авейрон. Ниже впадения Тарна долина Гаронны расширяется и принимает вид действительно настоящего «сада Ф.», с большим правом на это название, нежели долина средней части течения Луары. Следующий значительный приток, река Лот (480 км), впадает в Гаронну справа; несет воды своих притоков: Колон, Трюер, Урунь и Селе. Подходя к городу Бордо, Гаронна с левой стороны омывает пески Ландов. Бордо сам отчасти выстроен на дюнах, в настоящее время в его порт имеют доступ суда до 2000—2500 тонн водоизмещения; здесь, и даже в 50 км выше, уже ощущается влияние прилива. Гаронна отличается большим количеством взвешенных твердых частиц, которые несут ее воды; в этом отношении она занимает первое место среди рек Ф. Дордонь берет начало, под именем Доры, у подножия горы Санси (1886 м); несколько ниже, у курорта Мон-Дор, она уже течет на высоте 1047 м и продолжает идти в глубоком ущелье (200—250 м). У города Аржанта ущелье Дордони расширяется, еще ниже, при слиянии с рекой Серой (110 км), ущелье превращается уже в настоящую долину большой красоты. Потом Дордонь принимает справа реку Везер (192 км) с ее притоком Коррез (85 км); ниже, около Лалинда, река образует пороги, и затем долго ее воды остаются мутными, только ниже Кастильона они становятся прозрачными. Прилив поднимается по реке до Кастильона. Последним притоком является Изль, с притоками (235 км), впадающая в нее справа у города Либурна. Начиная отсюда, она доступна для больших судов, но фарватер ее, так же как и Гаронны у Бордо, постоянно засоряется отложениями ила. Во время прилива вверх по реке бежит маскарэ, подобно тому, как в низовьях Сены. В половодье Дордонь доставляет в океан от 4000—5000 куб. м воды в секунду. 
От Жиронды до Бидассоа. Перед самым входом в Жиронду, в 7 км от берега, поднимается из волн постоянно ими разрушаемый небольшой островок Кордуан, с одним из первых по времени устройства маяком. Мыс Грав, южная оконечность лимана Жиронды, также непрерывно разрушается деятельностью моря, и пока его не укрепили, в 1818—1826 гг., берега его успели отступить на 720 м к юго-востоку. К югу от мыса Грав начинаются «ланды», простирающиеся на юг почти до Пиренеев, на протяжении 228 км. На все это побережье ежегодно морем выбрасывается около 5—6 млн куб. м песка, обращающегося в дюны. На всем указанном протяжении берег почти неизменно сохраняет прямолинейность, которая нарушается только Аркашонской бухтой (лиманом); ни одна сколько-нибудь значительная река не впадает здесь в океан, нет ни одного порта, берега чрезвычайно неудобны для мореплавания и замечательно однообразны по виду: почти белые со стороны моря дюны вверху и со стороны суши покрыты темно-зелеными лесами сосен. Прежде, нежели удалось остановить движение дюн внутрь страны, они загромождали песком устья ручьев и речек и таким образом образовался ряд береговых озер плотинного характера, отделенных теперь от океана рядом дюн. Таких озер здесь довольно много и они называются прудами; пруд Уртен и Каркан (5300 гектаров), Ла-Кано (2000 гектаров), оба к северу от Аркашона, а к югу от него лежат пруды: Казо (6500 гектаров), Бискарос (6000 гектаров), Орейтан (740 гектаров), С.-Жюлиан (969 гектаров) и др. Начиная от мыса Грав, к югу расположено несколько небольших морских купаний: Сулак-ле-Бен, Олив, Монталиве и др., за которыми начинаются дюны. Мыс Ферре, северная окраина входа в Аркашонский лиман, обладает дюнами из такого мелкого песка, что их еще не удалось успокоить растительностью. За узким входом лиман расширяется в виде треугольника вершиною к северу, и на южном берегу его расположился городок Аркашон (в нем зимние купания). Площадь лимана в приливе — 14660 гектаров; он использован под парки устричных заводов. В юго-восточный угол его впадает река Лёйр (85 км). Дюны от Аркашона к югу возвышаются, и здесь находится самая высокая дюна Ф. — Лескур — 89 м; затем далее лежит устье речки Милшзан, дающей сток водам прудов: Казо, Бискарос и Орейтан. Несколько столетий тому назад в устье Милшзана существовал порт, в настоящее время совершенно засыпанный песками. Далее к югу сквозь гряды дюн пробиваются в океан истоки других прудов (см. выше) и до Сустона, речка которого называется Шёналь дю Вьё-Буко, служившая некоторое время устьем реки Адур, когда ее настоящее устье было загромождено песками выше Байонны, и река была вынуждена поворотить к северу и течь параллельно берегу океана. На половине расстояния от Старого Буко до Нового Буко, т. е. до устья реки Адур, в настоящее время в океан впадает река Шёналь дю Кап Бретон, которая также, но недолго, служила временным устьем реки Адур, и здесь был порт. Дюны прекращаются за 4 км до устья реки Адур, впадающей в океан уже среди скал, принадлежащих отрогам Пиренеев; эта река (330 км) обладает бассейном в 17000 кв. км, на поверхность которого ежегодно в среднем выпадает слой осадков в 1 м. Истоки Адура лежат на высоте 1931 м на склонах горы Турмале (2500 м), в 18 км к югу от города Баньер. Он принимает целый ряд притоков, дренирующих предгорья Пиренеев, из них главнейшие: Аррос (105 км), Мидуз (150 км), Люи (140 км), Гав (175 км). Адур судоходен на протяжении 30 км от устья вверх, почти у слияния с притоком Гав, который несет больше воды, нежели сам Адур, ниже — последний везде имеет ширину 150—200 м; река протекает через город Байонну и впадает в океан южнее Буко, в 6 км от Байонны. К югу от устья Адура дюны заменяются скалами, образующими ряд мысов и бухточек, но мало закрытых от волн и ветров. Здесь расположен последний порт Ф. на берегу Атлантического океана — Сен-Жан де Люз, у устья небольшой реки Нивель (45 км). Последнее французское селение — Гендэ — стоит на восточном берегу бухты Бидассоа, противоположный берег которой уже принадлежит Испании. 
От Альбер до Роны. По берегу Средиземного моря Ф. принадлежит пространство в 615 км, разделенных между 7-ю департаментами: Восточные Пиренеи, Од, Эро, Гард, Устья Роны, Вар, Морские Альпы. Начиная от Пиренеев берега здесь, сперва скалистые и изрезанные, постепенно переходят в песчаные, с рядом прудов за дюнами, что делает побережье департамента Восточных Пиренеев сходным с таковым же Нижних Пиренеев на западе, но природа здесь несравненно более южная, и на склонах Альберов растут виноградники и оливки. Также и здесь скалистая южная часть берега невелика, лучший порт — Порт Вандр, очень удобный для стоянки, но с трудным входом. К северу от него вскоре песчаные дюны завладевают берегом. Здесь впадают три небольшие реки в Средиземное море: Тех (80 км) отличается бурными паводками горной реки, его исток лежит на высоте 2500 м в Пиренеях. Между устьями Теха и Тета лежит пруд Сен-Назэр (1200 гектаров), куда впадает речка Реар, а истоком его служит канал в Средиземное море. Тет (125 км) берет начало в небольших озерах на высоте 2800 м, протекает в нижнем течении через город Перпиньян и впадает несколькими устьями в море. Эгли (75 км) берет начало в отрогах Пиренеев — Корбьерах. Воды обеих этих рек служат для орошения низменности Руссильона. К северу от Эгли плоская и нездоровая береговая полоса отделяет от моря род лиманов Лекат (5700 гектаров), куда впадают соленые источники, доставляющее в сутки до 477000 куб. м воды; лиман зарос болотными растениями и мелок, но у его северного конца выдается в море песчаный мыс Лекат, образующий недурную бухточку, которая по проекту канала между океаном и Средиземным морем должна была служить головным портом этого соединительного пути. Далее к северу расположено еще несколько больших лиманов, остатков прежнего залива, заполненного отчасти осадками реки Од, соединившей своим аллювием отдельные острова и холмы гор Клап (не выше 200 м), сложенных из меловых пластов, сильно разрушенных временем. Из лиманов здесь наибольший Баж (2750 гектаров) и рядом с ним Гюиссан (900 гектаров), который осушается; в первый впадает речка Берр. Од (223 км), первая большая река этого побережья, ежегодно выносящая в море до 1800000 куб. м ила, собираемого с бассейна в 5340 кв. км, на поверхность которого выпадает слой около 750 мм атмосферных осадков. Поэтому Од и могла легко заполнить своим аллювием проливы между островами Клап и преобразовать их в часть берега; расход воды в ней подвержен очень большому колебанию, в мелководье — 5 куб. м, а в половодье — 3000 куб. м в сек., средний — 62 куб. м. Ее истоки лежат в Пиренеях и сперва она имеет характер горного потока, только у города Каркаюна она выходит из гор на равнину. Долгое время река, сдерживаемая плотиной, устроенной еще римлянами, проходила через город Нарбонну, но в 1320 г. река прорвала плотину и теперь Од разделяется на рукава; из них только один проходит через Нарбонну в лиман Баж. Следующая река — Орб (150 км) отличается тоже очень многоводными паводками, ее бассейн равняется 1530 кв. км. Река Эро (197 км) тоже в половодье несет массу воды до 3700 куб. м в секунду, несмотря на незначительность своего бассейна, — всего 2900 кв. км; он берет начало в горах Эгуаль, на высоте 1500 м, принимает несколько значительных притоков и впадает в море около города Адж и старого кратера Сен-Лу (115 м), который прежде был здесь нечто вроде Стромболи, и заканчивает собой на юге цепь вулканов Оверни. К востоку от устья Эро начинается ряд лиманов, отделенных от моря узкой песчаной косой, нередко прерываемой каналами; по этим косам проходит полотно железной дороги, а через лиманы пролегает канал дю Миди, идущий до Роны. Самый большой лиман — То, длиной около 20 км, а шириною 2—6 км, очень полезен для внутреннего каботажа. Между ним и морем расположен город Сетт, очень посещаемый, но плохой порт, постоянно засыпаемый песками. Из других лиманов к востоку наибольший Эгморт, от города того же имени, построенного св. Людовиком в 1246 г. на устьях Роны, которая теперь проходит далеко к востоку, но в половодье, прорывая свои плотины, случается еще, заливает город (1840). На всем протяжении от Эро до Роны впадают три речки, наибольшая — Видурль (100 км). 
Бассейн Роны — обнимает площадь = 98670 кв. км. Ф. принадлежит часть = 90000 кв. км, остальное находится в пределах Швейцарии. При своем входе во Ф. река уже значительной величины, так как она в пределах Швейцарии собрала воды массы ледников. В начале своего течения по Ф. Рона все время сжата горами и даже около Бельгарда в малую воду река исчезает в меловых пещерах гор между горами Вюаш и Гран Кредо; река местами так бывает сжата горами, что становится по виду похожа на горный поток; так, в одном месте ее ширина всего 6 м. Только подходя к слиянию со своим притоком Эн (190 км), река становится шире и спокойнее. По-видимому, прежде Рона прямо шла к югу и заполняла долину реки Изер, теперь же она поворачивает к северо-западу и западу и течет так до Лиона; подобным изменением ложа реки способствовало строение почвы, сложенной из перемытого материала старых морен ледникового периода, не представлявшего никаких серьезных препятствий для перемещения ложа реки. Подходя к Лиону, река даже разделяется на ряд рукавов и достигает ширины в 2—3 км. В Лионе река, на высоте 162 м, принимает справа реку Сону (455 км), с бассейном в 30000 кв. км, и рядом притоков: Гоней (60 км), Лантенн (60 км), Дюржон (45 км), Оньон (192 км), Без (30 км), Дуб (430 км; больше самой Соны при слиянии), Гронь (90 км), Сейл (115 км), Рейсуз (86 км), Вейль (75 км) и Азерг (70 км). Расход воды в Соне колеблется от 55 до 4000 куб. м в секунду, средний = 232 куб. м. С восточным падением Соны главная река — Рона — сразу меняет направление и течет прямо на юг. Эти две реки друг друга выполняют и обеспечивают Роне ниже Лиона большое постоянство в расходе воды; действительно, Рона всего многоводнее летом, когда тают снега на Альпах, Сона же несет более всего воды зимой. Ширина Роны в Лионе около 200—300 м. Приняв несколько незначительных притоков, Рона получает слева значительное количество воды от впадения в нее реки Изер (290 км) и ее притоков: Арк (150 км), Драк (148 км) и Бурн (40 км). В дальнейшем своем течении Рона получает справа Эриё (70 км), слева Дром (115 км), дальше Ардеш (110 км). Проходя в нескольких километрах от города Оранжа, Рона получает тут приток Сез (100 км) справа и течет ниже мимо города Авиньона широкой лентой, принимая слева реку Дюранс (380 км), особо важную для орошения, с бассейном в 13400 кв. км и притоками: Убай (80 км), Бюеш (90 км) и Вердом (170 км), дренирующими отроги Малых Альп. Последний большой приток Роны — река Гард (140 км), текущая из Севенн бурным потоком. Около города Арля Рона разбивается на рукава, из них — Большая Рона — несет около 86 % воды реки, остальное идет Малой Роной. Рона неоднократно меняла свое устье. Между двумя рукавами Роны расположена обширная равнина — Ла Камарг, около 750 кв. км, исключительно сложенная из аллювия Роны. Считают, что город Арль при римлянах был всего в 16 км от берега моря, значит, Рона выдвигала берег по 16 м в год. Значительную часть Камарга занимает лиман Ваккарес (21000 гектаров). Рона от устья до верховьев имеет всего 862 км длины. В среднем в бассейне Роны выпадает 95 см атмосферных осадков; вообще, по количеству воды Рона первая река Ф. и одна из наибольших в Европе, благодаря ледникам Альп; у разделения Роны на рукава (около Арля) в малую воду расход воды около 550 куб. м в сек., средний расход 2600 куб. м в сек., а в половодье, когда на фарватере скорость течения доходит до 10 км в час, Рона несет около 10—12 тыс. куб. м в сек. Рона мало судоходна: выше Лиона она еще слишком обладает характером горного потока, от Лиона до Арля — скорость течения очень велика, а ниже — Большая Рона обладает очень капризными перекатами и мелями у ее устья в море. Водами Роны много пользуются для орошения; в настоящее время спроектирован канал, который будет отделяться от Роны немного выше города Виенн и сперва пойдет по левому берегу почти до города Оранжа, а затем, перейдя Рону, он удалится от нее и через Ним, Монпелье и Безиер достигнет Нарбонны. Общая длина по проекту 450 км, расход воды 35 куб. м в секунду. 
От устья Роны до Италии — сперва идут лиманы, некоторые из них замкнутые и до 9 м ниже уровня Средиземного моря. Самый большой это Берр, соленый (20000 гектаров), соединенный каналом Бук со Средиземным морем, его глубина достаточна для больших судов; необходимо только углубить канал Бук и тогда город Мартиг, «провансальская Венеция», станет морским портом. Далее к востоку песчаные берега уступают место скалистым, очень изрезанным многочисленными заливами с удобными гаванями. Лучший порт здесь — Марсель, первый порт Ф. и вообще Средиземного моря. Далее к востоку расположена отличная бухта с портом Ла Сиота, где расположены большие верфи для постройки судов. Единственный недостаток всего этого побережья — отсутствие рек. Два полуострова, Сисье и Сепет, образуют два отличных рейда военного порта Тулон. К востоку, за полуостровом Жиен, лежит рейд Гиерский, прикрытый от моря островами Гиерскими (Поркероль, Порт-Гро (197 м высотой), Левант), делающими этот обширный рейд прекрасной стоянкой для эскадр. Далее берег постепенно заворачивает к северо-востоку, идя параллельно Мавританским горам, со склонов которых сбегает богатая водою река Аржан (112 км), с бассейном в 8216 кв. км. Затем берег продолжается, окаймляя склоны гор Эстрель, местами выдвигающих к самому морю значительные высоты (мыс Ру — 489 м), за которыми начинается побережье последнего департамента Ф. — Морских Альп. Здесь, около города Канн, в залив Напуль впадает река Сиан. Мыс Круазетт отделяет залив Напуль от залива Жуан, прикрытого от волнения двумя островами Лерен, на которых находятся форты; оба острова невелики: Сан-Маргерит 7 км в окружности, а Сант-Онора — 3 км. Залив Жуан, при глубине в 50 м и почти полной закрытости от ветров, представляет хорошую стоянку; с востока ее защищает мыс Гаруп, по другую сторону которого расположен город Антиб, а далее по тому же, довольно болотистому побережью, впадают в море три реки: Лу (55 км), Кан (30 км) и Вар (125 км) с бассейном в 2279 кв. км; на всем течении он проходит ущельями; в малую воду его расход 28 куб. м в секунду, а в паводки до 4000 куб. м. Его истоки лежат на высоте 3000 м, почему сперва Вар только горный поток, но на середине течения ложе его уже спускается до 400 м; главные притоки: Тине (75 км), Везюби (50 км), Эстерон (65 км); Вар последняя значительная река на южном берегу Ф.; есть еще две речки здесь: Пальон (33 км), впадающая в море у Ниццы, и Ройа, которой верхнее и нижнее течение в Италии. От Ниццы до границы Италии тянется узкая полоса берега — Корниш — знаменитая своей красотою. Дорога по Корниши поднимается вверх за город Вильфранш, чудная бухта которого глубоко вдается в землю, затем она проходит Монако и Ментону (в среднем 214 ясных дней в году), откуда до границы только 3 км. 
Реки, принадлежащие Ф. только отчасти: Рейн, Маас, Шельда — все три считаются самостоятельными реками, но на деле две последние — почти притоки Рейна, их устья перепутаны и соединены разными протоками. Рейн (1320 км) обладает бассейном в 200000—230000 кв. км, берет начало в ледниках Швейцарии и протекает по Германии и Голландии; прежде принадлежал Ф. на протяжении 184 км. Один из главных притоков Рейна — Мозель — имеет свои верховья во Ф. и течет в ее пределах 312 км, принимая здесь два притока: Мадон (90 км) и Мёрт (160 км), первый берет свое начало на тех же склонах, что и река Сона, а второй — в Вогезах и течет мимо города Нанси. Маас (893 км) течет по Ф. на протяжении 500 км, его бассейн = 7500 кв. км, на границе Ф. расход воды в нем в малую воду 27 куб. м в секунду, средний — 79 куб. м и наибольший — 600—700 куб. м в паводки. Истоки Мааса лежат на высоте 409 м, в одном месте река вовсе пропадает, течет под землей и через 3 км появляется снова на поверхности земли. Из его притоков Ф. принадлежат, только частью, Шие (110 км), Семуа (198 км) и Самбр (192 км), из них 87 км во Ф. Шельда во Ф. только маленькая речка, но зато орошающая очень плодородные земли. Течет она по Ф. на протяжении 120 км, на границе расход воды в ней = в среднем 57 куб. м в секунду, собранных с бассейна в 6600 кв. км. Притоки Шельды во Ф. — Скарп (110 км), Лис (214 км), из них во Ф. — 126 км и ее приток — Дёль (85 км).

Климат. Ф. принадлежит в значительной степени к странам горным, почему в ней, несмотря на сравнительно небольшую территорию, встречается большое разнообразие климатов. Она омывается 4 морями, середина ее занята горами и высокими холмами, а на восточных границах ее высятся горные цепи, увенчанные ледниками. Разнообразие высот в ней большое, есть населенные пункты, заливаемые особенно высокими приливами, и есть город Бриансон, лежащий на уровне 1321 м в Дофине, и несколько меньших городов — еще выше. Все это, так же как и разнообразие почв и растительности, способствует разнообразию климатов. Гранитные массы центрального плато делят Ф. и в отношении климата на две совершенно различные части. К северу от него средняя годовая температура воздуха держится около 10—12° Ц., а к югу она постепенно повышается от 13° до 15° Ц., но в чем особенно ярко сказывается влияние центрального плато на климат Ф., так это в количестве влажности и осадков, а также в направлении господствующих ветров. Благодаря этому получаются два совершенно различных климата, один — атлантический, другой — средиземноморский; первый похож на общеевропейский, второй имеет много общего с африканским. Восток и запад Ф. также обладают двумя разными климатами. Берега Атлантического океана вообще пользуются значительно более умеренным и морским климатом, нежели восточные окраины Ф., лежащие в тех же широтах, исключительно вследствие влияния теплых и влажных западных и юго-западных ветров, тогда как чем далее на восток, тем климат становится все более и более континентальным, годовые амплитуды температуры значительнее, лето — жарче, а зима — холоднее. Вообще, Ф. в отношении климата можно разделить на семь областей, из них четыре пользуются морскими климатами, а три — континентальными. 
1) Климат Вогезов наиболее схожий с остальной северной Европой, с довольно холодными зимами, жарким летом и хорошей осенью. Средняя годовая температура Парижа 9,9° Ц., в Нанси она уже 9,5° Ц., для лета 19,9° Ц., а для зимы +2° Ц., в среднем здесь случается до 68 дней с морозами и 150 дней с осадками, особенно летними; в год выпадает около 800 мм осадков. 
2) Климат «Парижский» — чисто морского типа, он господствует от полуострова Котантена до Бельгии, в бассейнах рек Сены, Соммы и Шельды. Благодаря морским ветрам, он гораздо теплее того, чего бы можно ожидать, судя по широте места. В Париже средняя температура зимы 3,3° Ц., января 2,2° Ц., апреля 9,8° Ц., июля 18,1° Ц., октября 9,9° Ц.; средняя годовая +9,9° Ц. Наибольшие холода наблюдались в 1779 г., когда температура спускалась до 24° Ц. ниже 0°, а летом случались температуры до 38—39° Ц. За год в среднем бывает только 154 дня с осадками, дающими 510 мм и приходящимися большей частью на весну и осень; 26 дней с туманом, 12 — со снегом, 56 — с морозом, 14 — с грозами и 20 — с градом. 
3) «Бретонский» климат охватывает все побережье от Нормандии до устьев Луары, всю Бретань. Это наиболее морской климат из всех во Ф., почти половина года облачная и дождливая, но теплая и влажная зимой. В Бресте средняя годовая температура 11,7° Ц., средняя января 6,3° Ц., апреля 11,0° Ц., июля 17,9° Ц., октября 12,3° Ц.; в среднем за год 170 дней с дождем, особенно осенью, в общем выпадает до 900 мм осадков. 
4) От Луары до Пиренеев господствует так называемый «гасконский» климат, охватывающий бассейн Луары, большую часть Жиронды, Адура и др. рек. Это тоже морской климат, менее умеренный, нежели бретонский, более жаркий и приятный, особенно на юге. Почти бесснежные зимы, теплые дожди весной, жара летом и чудные осени, хотя и дождливые, характеризуют гасконский климат, почти одинаковый от Нанта до Байонны и от океана до гор. Средняя годовая температура в Нанте — 12,6° Ц., и 122 дня с осадками, в Бордо средняя температура января 5,6° Ц., апреля 12,7°, июля 20,6°, октября 13,2°, а средняя годовая 12,8° Ц., и 150 дней с дождем, в По — 13,4° Ц. со 120 днями с осадками и всего 25 днями с температурой ниже 0°. 
5) Центральная часть Ф., центральное плато, обнимающая верховья Дордони, Ло, Тарна, Аллиэ и Луары, вследствие своего большого возвышения над уровнем океана, обладает более суровым климатом, который может быть назван «овернским», хотя по своей широте (45°) эта местность должна бы пользоваться более умеренным климатом. Зимы здесь холодные, обильные снегами; лето, обратно — жаркое, душное в долинах и с сильными ветрами на нагорьях, с холодными ночами. В Лиможе средняя годовая температура всего 10° Ц., здесь выпадает в год до 930 мм осадков. 
6) «Лионский» климат, свойственный бассейну Роны и составляющий переход от овернского к вогезскому. Зимы здесь холодные, лето — жаркое. В Лионе средняя годовая температура 11,5° Ц., средняя температура января 2,4° Ц., апреля 11,8°, июля 21,2°, октября 11,7°, со 110 днями с осадками, дающими слой в 780 мм. Более суровый климат здесь на востоке. 
7) Пространство от Тулузы и Лиона до Средиземного моря обладает совершенно отличным от других климатом — «провансальским», который, в свою очередь, может быть подразделен на два рода — с мистралем и без него; мистраль дует везде к западу от Тулона и почти не встречается к востоку от него (хотя, случается, дует в Ницце). Мистраль — это холодный северо-западный и северо-северо-западный ветер, дующий с большой силою обыкновенно несколько дней подряд с гор вниз, в долины. На севере он захватывает местность до Монтелимара на Роне, на западе он распространен до Каркассона и немного далее, вообще, его область довольно близко согласуется с таковой распространения оливковых деревьев. На востоке, за Тулоном, он дует редко. Несмотря на холодный мистраль, средние годовые температуры в этой области выше, чем где-либо во Ф.; так, в Монпелье средняя годовая температура 14,1° Ц., средняя температура зимы 5,8° Ц., средняя температура лета 22,0° Ц., дождливых дней в году всего 67 с 740 мм; в Марселе средняя годовая температура 14,3° Ц. и 55 дней с осадками; в Тулоне средняя годовая температура 14,4° Ц. и 60 дней с осадками; в Гиерсе средняя годовая температура 15,0° Ц. и 40 дней с осадками; в Ницце средняя годовая температура 15,7° Ц. и 70 дней с осадками; в Ментоне средняя годовая температура — 16,3° Ц. и 80 дней с осадками, а в Канне средняя годовая — 16,4° Ц. и 70 дней с осадками; эти два последних места совершенно не знают тумана. На западе в той же области температуры подобные же; так, в Перпиньяне средняя годовая 15,5° Ц. и 70 дней с осадками.

Для лучшей характеристики замечательных климатических условий юго-восточных берегов Ф. приводим зимние температуры для двух мест этой части Ф. в градусах Ц.:

В общем, самая теплая зима встречается в Бретани и около Ниццы, а самая суровая — в Оверни; самое жаркое лето в Провансе, а наиболее прохладное в горных частях страны и в Бретани. Средняя годовая температура воздуха во Ф. около 11° Ц., средняя температура зимы 5° Ц., средняя лета 20° Ц. 
Осадков выпадает во Ф. довольно много, благодаря ее приморскому положению. В общем мало выпадает осадков на берегах моря и больше внутри страны, на склонах гор, обращенных к влажным морским ветрам. На берегах Ла-Манша в среднем за год не выпадает осадков более 800—1000 мм, в Вогезах — до 1500 мм, на берегах Бискайского залива, на юге, до 1500—2000 мм и более в горах Пиренеев, также в Альпах и Севеннах. Бассейн Сены получает ежегодно около 630 мм, бассейн Луары — 690 мм, бассейн Рейна — 720 мм, бассейн Жиронды — 825 мм, бассейн Роны — 950 мм и бассейн Адура — 1000 мм. Однако, северная часть Ф., хотя и получает менее осадков, нежели южная, все-таки лучше орошена, потому что осадки распределены равномернее в течение года, а на юге особенно часты ливни, приносящие гораздо меньше пользы земледелию. Однако, и в Южной Ф. осадков выпадает много только в области гор, а на более низменных местах, на равнине — их мало, вообще, здесь лето очень сухое. Большая часть Ф., за исключением северо-западной береговой полосы, имеет максимум осадков в мае и октябре; во внутренней части страны преобладают летние дожди, а зимние осадки слабее. На крайнем юго-западе существует еще третий дождливый период в году — это март, зато июль здесь наиболее сухой месяц; таким образом эта часть Ф. является как бы переходной к характеру осадков южной Европы с сухим летом. В остальной Ф., за исключением юго-западной части ее, начало весны наиболее сухое время года; вообще, здесь осадки распределены довольно равномерно. На северо-западном берегу, в Бретани и Нормандии, преобладают зимние дожди; максимум выпадает на месяцы с октября по январь, а апрель и июнь здесь наиболее сухие месяцы.

Физико-географические области Ф. По устройству поверхности и климату Ф. может быть разделена на семь областей. Северная — с однообразным пейзажем, но хорошо обработанными полями и густой сетью городов, богата каменным углем; северо-восточная — холмистая, с мягкими очертаниями невысоких гор, очень лесистая, с холодными, снежными зимами; северо-западная — плоская, почти без холмов, с мягким, но очень влажным климатом; здесь особенно развито земледелие и скотоводство, а также мореходство; промышленность почти отсутствует и торговля незначительна; юго-западная — за исключением площади Ландов, богатая почва, широко развитое виноделие; южная и юго-восточная — область восточных Пиренеев, Севенн и Альп, холодная на больших высотах и жаркая в долинах; вина этой области отличаются крепостью, оливки и апельсины зреют в садах; горячее и увлекающееся население; восточная — почти исключительно горная страна (Альпы и Юры с их отрогами); здесь одинаково развиты и земледелие, и промышленность; центральная — наиболее бесплодная и наименее промышленная, с суровым климатом, обильными снегами, питающими главные реки Ф.

Флора Ф. По флоре Ф. относится к азиатско-европейской флористической зоне Гризебаха. В начале XIX в. де Кандоль и Ламарк составили ботаническую карту Ф., на которой обозначены пределы культуры оливок, кукурузы и винограда. Все три линии проходят почти параллельно друг другу. Из них граница культуры винограда проходит от Геранда через Мант и Компьень до С.-Гюбер в Бельгии; граница оливок проходит через Норбан, Монпелье, Андюз, Ди и в Савойе несколько севернее С.-Жан де Мориен. Линии распространения некультурных растений не представляют такой правильности, поэтому распределение их надо изучать по областям, а именно: растительность равнины и растительность гор. Равнинную часть Ф. можно разделить на несколько районов. 
Район западный, на берегу океана, может быть подразделен на две области: 1) область армориканская — очень много береговых растений, требующих большой влажности. Из континентальных растений больше всего кремнеземных. Из древесных пород можно упомянуть: Pinus maritima, Juniperus communis, Quercus pubescens, Q. tozza, Q. cerris, Q. ilex, Castanea vulgaris, Fraxinus excelsior, несколько видов Pyrus, Sorbus aucupa ria и др. Известняковых растений в этой области мало; между ними много орхидей. Область не характерная — все растения встречаются и в других областях. 2) Область жирондская в северной своей части подходит по составу к флоре средней континентальной части Ф. Растительность южной части переходная между северной и средиземноморской; она включает растения Бретани, центральной континентальной части, океанского побережья, альпийской и нижнеальпийской зон Пиренеев и средиземноморской области. 
Район средиземноморской растительности расположен по побережью Средиземного моря, между Пиренеями и Приморскими Альпами. Флора представляет много общего с флорой северной Африки. Все растения океанской зоны можно найти по берегам Средиземного моря, но только весьма немногие растения средиземноморского побережья встречаются в Гаскони. Из древесных пород встречаются Laurus nobilis, Olea europea, Quercus coccinea, Q. suber, Pinus halepensis, Populus italica, миндальные, гранатовые, тутовые деревья, орешник и Eucaliptus globulus. Из кустарников упомянем: остролистник, рожковое дерево, мирты, Nerium oleander, много различных Helianthemum, Cistus, Pistacia lentiscus и P. terebinthus, Genista, Erica arborea, Arbutus unedo, Ephedra distachya, астрагалы и розы. Весной поля покрыты луковичными растениями. Распространены растения из семейств бобовых, сложноцветных, зонтичных, много ароматичных губоцветных. 
Северный район тянется от восточной границы Бретани до Рейна; он может быть подразделен на две области: Сенскую, подверженную смягчающему влиянию Ла-Манша (бассейн Сены и часть бассейна Луары), и Вогезскую, более континентальную (в бассейне Рейна и Мааса; включает Лотарингию и Арденны). 
Центральный район — области Морван, Ниверне, Солонь, Берри, Брен, Марш и Бурбоннэ; вполне континентальный климат только на плато Морван и в горах Лимузен; в этих местах флора типичная нижнегорной зоны. 
Ронский район представляет по растительности большое разнообразие. Альпийские и нижнегорные растения спускаются в долины и даже в равнину, большая же часть флоры состоит из растений, обыкновенных во всей Европе. К ним присоединяются растения, занесенные из жирондской и средиземноморской областей. 
Горная флора. В горах разной высоты растительные зоны находятся не на одной высоте. Например, зона хвойных деревьев в Альпах и Пиренеях подымается выше, чем в Вогезах, Юре и Центральном плато. Горную растительность можно подразделить на следующие зоны: ледниковая, альпийская, нижнеальпийская, зона нижних гор. При определении зон взяты цифры, относящиеся к Альпам и Пиренеям, зоны в Вогезах, Юре и Центральном плато на несколько сот метров ниже, зона ледниковая (около 3400—2700 м) находится только в Альпах и Пиренеях; 30—50 видов, здесь находящихся, встречаются также и в альпийской зоне. Только  принадлежит исключительно ледниковой зоне. Зона альпийская (около 2700—1700 м). В верхней части ее преобладают луга и только немного кустарниковых растений; нижняя часть богаче древесными породами. Из них можно упомянуть: , , , , , , , , . Все эти породы спускаются и ниже. Эта зона соответствует наивысшей зоне в Вогезах, Юре и Центральном плато. Зона нижнеальпийская (1700—1000 м) характеризуется появлением еловых и, несколько ниже, буковых лесов. Между древесными породами упомянем: , , , , , , , . Зона нижних гор (1000—500 м) — характеризуется лиственными лесами. Появляется каштан. Наряду с альпийскими растениями встречаются растения, обыкновенные для всей Европы.

Фауна Ф. в общем та же, что и средней Европы; она бедна, и это дело рук человека, уничтожающего всех вредных и всех годных в пищу животных. 
Фауна суши. — Животный мир Ф. принадлежит к двум подобластям палеарктической области: европейской (северная и средняя Ф.) и средиземноморской (южная Ф.). Обе области богаты земноводными (тритоны, лягушки, саламандры). Характерен вид  и из лягушек вид , нигде, кроме Ф., не встречающийся. Рыбных пород в реках много (окуни, карпы, белорыбица, щуки, лососи, форели, миноги). К особенностям фауны Ф. можно причислить богатство и разнообразие видов насекомых (бабочки). Для европейской области редкими и интересными являются куница ( или ) и хомяк (); характерна короткоухая полевая мышь. Из других родов назовем волка, медведя, лисицу, рысь, барсука, дикую кошку — из хищных; травоядные: олень, косуля, кабан; обыкновенны: крот (), еж (), землеройки, векша (), соня (), крыса (). Из птиц многие отлетают (летом на север или зимой на юг); часто встречаются голуби (), малиновки, дрозды, соловьи, красноногая куропатка (). Из пресмыкающихся перечислим медяницу, ужа, ехидну  (ядовита). Из моллюсков обыкновенна улитка (Helix). Из животных, населяющих средиземноморскую область, некоторые присущи только Европе (например, пиренейская выхухоль — ), a другие есть также в Африке и Азии. Фауну этой области составляют: летучие мыши , , , ; генетовая виверра (); в Альпах и Пиренеях живет горностай (), серна, каменный баран (), сурок (лишь в Пиренеях). На Корсике встречается муфлон (). Характерны еще: ястреб, болотная черепаха (Cistudo lutaria) и  — красивая и большая (80 см длины) ящерица. Также кролик и лань (последняя только в полуодомашненном состоянии). Мир насекомых на юге весьма богат и разнообразен и своей пестротой напоминает тропический. Назовем саранчу, цикад (), маленьких майских жуков, бабочек и пр. Некоторые провинции Ф. очень отличны от других по фауне; например, фауна лесистых Арденнских гор не та, что Бреннских и Бресских болот; фауна Пиренеев иная, чем Альп — и обе отличаются от населения вулканического Овернского плоскогорья. 
Морская фауна. Граница фауны Атлантического океана и фауны Средиземного моря не совпадает с географической границей этих морей. Средиземноморская фауна (Лузитанская провинция малакологов) на западе заходит за Гибралтарский пролив, а на северо-западе за Пиренеи, простираясь в Гасконский залив до южного берега Бретани. Район северной морской фауны (Кельтская провинция) занимает берега Ла-Манша, Па-де-Кале и Северного моря. Фауна этих двух провинций богата рыбами (сардины, сельди, макрели, треска), моллюсками (устрицы) и низшими беспозвоночными. Из млекопитающих встречаются два вида тюленей: северный —  в заливе Соммы и южный —  близ Ниццы и на Гиерских островах. Из больших китообразных  попадается реже прежнего, но кашалоты () — обыкновенны. Кроме того к северо-западному берегу Ф., а зачастую и в Средиземное море загоняются бурями роды , , . В Гасконском заливе, отличающемся значительными глубинами, до 4000 м на некоторых местах, встречается совершенно своеобразная и интересная «глубоководная» фауна, вполне отличная от прибрежной.

Провинции и департаменты. До 1791 г. Ф. разделялась на 33 провинции или губернии, весьма разнородные по своей величине; в некоторых было до 70000 кв. км, а другие не доходили и до 2000 кв. км. Официально провинции не существуют уже с лишком 100 лет, но население настолько сжилось с ними, что и до сих пор названия провинций не теряют своего смысла, в особенности как обозначение родины или происхождения; это — названия исторические, существовавшие тысячи лет, связанные с географическими особенностями страны, тогда как департаменты — единицы фиктивные, созданные искусственно и таким же образом поддерживаемые. Имена 33 провинций следующие (в порядке их пространства, сперва наибольшие): Гиеннь и Гасконь, Лангедок, Бретань, Шампань, Нормандия, Бургонь, Лотарингия, Прованс, Орлеанэ, Пуату, Дофине, Иль-де-Франс, Франш-Конте, Берри, Овернь, Пикардия, Ангумуа, Лимузен, Мэн, Анжу, Корсика, Бурбоннэ, Лионнэ, Эльзас, Турень, Беарн, Ниверне, Фландрия, Марш, Артуа, Фуа, Руссильон и Венессенское графство. В 1791 г. эти провинции были разделены на департаменты (числом 86). В 1860 г. были присоединены к Ф. земли, пограничные с Италией, и число департаментов возросло до 89 (Савойя, Верхняя Савойя и Морских Альп). После потерь 1871 г. департаментов опять 86 и, сверх того, еще небольшая территория Бельфор (департамент Верхнего Рейна). Площадь департамента в среднем около 6000 кв. км, среднее число жителей около 400 тысяч. Каждый департамент, управляемый префектом, разделяется на округа (arrondissements), управляемые супрефектами. Всех округов во Ф. 362. Каждый округ разделяется на кантоны, а последние на коммуны; каждый кантон избирает одного члена в генеральный совет департамента и имеет мирового судью. Кантонов в 1896 г. было 2899, а коммун — 36170. Средняя величина коммуны — 1,5 кв. км, с 1000 жителей, но коммуны очень неодинаковы и по величине, и по числу жителей (Париж — 2 млн жителей, Морто, в департаменте Верхней Марны — 15 жителей). Разделение страны на департаменты было сделано поспешно, без соображения с естественными условиями и привычками жителей; границы их очень часто условные; случается, что части одного департамента совершенно окружены землями другого; то же замечание касается границ кантонов и коммун. Названия департаментов по большей части заимствованы от рек, которые сто лет тому назад являлись главными путями сообщения.

Население. Ниже приведены таблица департаментов в порядке их пространства (для каждого означены число кантонов и коммун, главный город, пространство, леса, население и его плотность, движение населения в 1895 г., налоги в 1897 г.: поземельный, на недвижимое имущество и на окна и двери) и таблица населения городов более 30 тыс. по переписи 1901 г.

Население Ф. увеличивается чрезвычайно медленно, как видно из следующей таблицы:

С 1866 г. по 1872 г. население уменьшилось, вследствие потери двух провинций и убитых на войне, приблизительно на 350000 человек. С 1872 г. по 1876 г. население возросло на 800000, но в эту цифру входят до 200000 человек эльзасцев, переселившихся во Ф.; значит, естественный прирост населения был всего 600000 человек, что соответствует годовому приросту в 133000 человек. С таким приростом Ф. удвоила бы свое население только через 278 лет. Насколько прирост продолжает быть мал, видно из следующих данных:

В 1876 г. прирост был на 1000 чел. — 3,6; в 1881 г. — 2,9; в 1886 г. 1,4; в 1896 г. — 0,9; в 1890, 1891, 1892 и 1895 гг. убыль доходила до 1. Последняя перепись 1901 г., по-видимому, дает несколько более благоприятный результат. Вот данные по движению народонаселения за десять лет:

Превышение числа рождений за годы 1891—99 = 265597.

Если сравнить цифры населения городов за разные периоды, то там, напротив, оказывается увеличение населения. В 1866 г., когда еще Эльзас и Лотарингия принадлежали Ф., было всего 186 городов с населением более 10000 жителей, в сумме имевших 7214854 жителя, а в 1876 г. таких городов было уже 204, с населением в 7898914 жителей, несмотря на то, что в деревнях рождаемость в два раза больше, нежели в городах, и только благодаря переселению сельских жителей в города число жителей последних продолжало возрастать. Это движение продолжается и поныне; во многих департаментах, где население убыло, в городах оно увеличилось. Малое увеличение населения отчасти объясняется эмиграцией в Алжир и в другие колонии. Число иностранцев во Ф. с 1886 г. понемногу уменьшается. Число иностранцев в 1896 г. было 1027491 человек, т. е. 2,69 % коренного населения, за 15 лет число их уменьшилось на 87723 человека. Сельское население, несмотря на эмиграцию в города, все-таки многочисленнее городского. Небольшое преобладание женщин над мужчинами продолжает сохраняться; в 1821 г. число женщин всего более превышало число мужчин и с того времени понемногу падало, а теперь опять растет; в настоящее время во Ф. женщин больше, нежели мужчин на 278677; в среднем на 1000 мужчин приходится 1014 женщин. Средняя продолжительность супружеской жизни — 19 лет 4 месяца; число детей на одну семью — 2,1. Эмиграция из Ф. вообще незначительна: в 1884 г. — 6100 человек, в 1885 г. — 6063, в 1886 г. — 7314, в 1887 г. — 11170, в 1888 г. — 23339, в 1889 г. — 31354, в 1890 г. — 20560, в 1891 г. — 6217, в 1892 г. — 5200, в 1893 г. — 5300. Всего с 1857 по 1891 г. эмигрировало 285873 француза, из них 59304 в Соединенные Штаты Северной Америки.

В 1891 г. распределение жителей по роду занятий было таково (позднее нет сведений):

Религия. Во Ф. встречаются преимущественно последователи трех религий: католической, протестантской и еврейской. В 1896 г. приходилось на 1000 жителей 980 католиков, 16 протестантов, 1,4 еврея и 2,6 разных религий. Католики имеют 17 архиепископств и 67 епископств; католических священников в 1902 г. было 42416, а считая преподавателей-монахов в семинариях — 55600. Духовных конгрегаций в 1900 г. было 1663 (муж. 152, жен. 1511). Реформатских пасторов было в 1902 г. 638, лютеранских — 62. Еврейских раввинов было 57. На протестантских богословских факультетах в Париже и Монтобане было в 1901 г. 142 студента; католических богословских факультетов не существует в университетах.

Производительность. Из 52857199 гектаров пространства Ф., по данным 1892 г., было: пахотной земли — 25771419 гектаров, или 48,65 %; виноградников — 1800489, или 3,45 %, лугов и пастбищ — 5816640, или 10,9 %, плодовых садов — 291825, или 0,54 %, лесов — 9523568, или 18,10 %, а всего возделанной земли 44241720 гектаров, или 83,70 %, не возделанной — 6226189 гектаров, или 11,70 %, неудобной земли — 2389290, или 4,55 %.

Скотоводство, благодаря обилию лугов, ежегодно увеличивающихся за счет ландов, болот и морских лиманов, процветает. По данным 1895 г. во Ф. было: лошадей — 2812447, мулов — 211479, ослов — 357778, буйволов — 298042, быков — 2749553, коров — 7890471, телят — 2295762, овец — 21163767, свиней — 6307019, коз — 1509502. Лошади разводятся главным образом на северо-западе и севере, ослы и мулы — на юге и в горах; рогатый скот разводится везде, где есть пастбища; овцы, главным образом, в Восточных Пиренеях, Севеннах, на центральном плато, в Орлеанэ, Шампани, Пикардии и по приморским лугам с солоноватой травой. Козы особенно часто встречаются в бассейне Роны; домашние птицы встречаются везде и составляют довольно важную статью хозяйства; пчеловодство более всего развито в Бретани. К этому надо прибавить еще разведение кроликов, которых в одном Париже съедают в год на несколько миллионов франков.

Виноделие упало было вследствие уничтожения массы виноградников филлоксерой, но за последние годы опять начинает поправляться, хотя все-таки еще не достигло прежнего положения; оно распространено в 77 департаментах, где виноградники занимают площадь в 1747002 гектаров, давшие в 1894 г. 39052809 гектолитров, а в 1895 г. — 26687575 гектолитров; среднее количество за период 1884—1895 г. — 30071909 гектолитров.

Довольно важную отрасль промышленности, тесно связанную с земледелием, составляет производство спирта и выделка сахара; особенно в последние годы обращено большое внимание на развитие производства спирта и возможное расширение его употребления, как материала для освещения (что возможно теперь благодаря калильным колпачкам Ауэра) и как материала для получения силы в двигателях, специально с целью поддержки земледельческой промышленности.

Заводов для выделки сахарного песка и рафинада в кампанию 1895—96 гг. было 356, с 48794 рабочими и силой в 54941 паровых лошадей. Вот данные о добыче сахара за ряд лет:

Результаты урожаев 1897, 1898, 1899 и 1900 гг.

Леса. Общее пространство лесов Ф. — 9521568 гектаров, в том числе 6,5 млн в частном владении и около 3 млн принадлежит государству и общинам; распределение государственных и общинных лесов по департаментам дано выше в таблице.
Распределение поземельной собственности. Вообще, мелкие собственники преобладают и возделываемая почва разбита на очень небольшие участки, что видно из следующей таблицы:

Участки большие охватывают, однако, почти половину всей земли (45,47 %); сравнение с подобными же данными прежних лет показывает, что есть наклонность к увеличению размеров больших участков и уменьшению их числа, а малые участки уменьшились размерами.

Промышленность добывающая. — Горное дело и металлургическая промышленность. Ф. далеко не обильна ископаемыми богатствами; ни золото, ни серебро, ни платина, ни ртуть вовсе не встречаются во Ф. или встречаются в пропорциях ничтожных. Рудники цинковые, никелевые, оловянные, свинцовые, антимония, марганцевые, медные дают гораздо меньше сравнительно с соседними странами. Добыча железа несколько больше, но тоже не может идти в сравнение с другими странами; к тому же почти везде железная руда встречается вдали от залежей топлива и ее приходится перевозить, откуда накладные расходы на железо; почти половина железа, идущего на производство — иностранного происхождения. Добыча каменного угля хотя и могла бы удовлетворить спрос, но дальность перевозки угля к местам потребления часто заставляет прибегать к более дешевому иностранному углю. С годами производительность рудников растет; увеличивается и спрос. Вот данные добычи и производства главнейших металлов и угля с 1876 г., в метрических тоннах:

Две трети департаментов имеют железные рудники и чугуноплавильные и железоделательные заводы; особенно их много в департаментах Северном, Верхней Марны, Луары, Соны и Луары, Арденн, Авейрона, Мерты и Мозеля. Кроме вышеперечисленных ископаемых, Ф. очень богата различного рода строительными материалами: гранитами, порфирами, базальтами, отличными мраморами и другими породами, что позволяет заменять кирпич — камнем в строительном деле, с выгодою для прочности и красоты зданий и построек, а также в постройке и ремонте дорог. Встречаются залежи литографского камня и большие запасы разного рода глин, служащих для производства фарфора, фаянса и вообще гончарных изделий. Более 100000 рабочих занято разработкой этих залежей строительных материалов и глин. На южных склонах центрального плато, в Арденнах, в департаментах Мааса и Па-де-Кале встречаются и деятельно разрабатываются богатые залежи фосфоритов, идущих на удобрение почвы земледельческих областей и уже принесших богатые результаты (с 1857 г., времени их открытия). Разработка приморских солончаков и соленых источников также играет важную роль в добывающей промышленности; в 1894 г. было добыто соли из источников — 589358 метрических тонн, на сумму 9499661 франк, морской соли — 301251 метрическая тонна, на сумму 4438460 франков. Наконец, Ф. обладает большим количеством лечебных источников всякого рода; некоторые из них эксплуатируются, но большая часть остается пока без употребления. Всего больше их в Вогезах, в Оверни, в Альпах и Пиренеях. Вот данные относительно общего количества добычи всяких полезных ископаемых во Ф.

Промышленность обрабатывающая во Ф. за последнее столетие сделала громадные успехи, гораздо более заметные, нежели успехи земледелия. Очень давно уже промышленность пользуется даровыми силами природы — водой и ветром, что, конечно, много способствовало ее развитию. Во Ф. существует более 50000 плотин, дающих водяную силу, которая за последние 10—15 лет приобрела новую ценность, благодаря развитию электричества и возможности легкой передачи водяной силы на расстояние. Ветер также доставляет немало силы для мелких сельскохозяйственных нужд. Местами в Бретани встречаются попытки воспользоваться силой прилива. Главную силу обрабатывающая промышленность получает везде работой паровых машин. В 1820 г. во Ф. было только 65 паровых машин в работе; с этого времени число их быстро и непрерывно увеличивалось, как видно из следующей таблицы:

Отсюда видно, что даже война 1870—71 гг. не повлияла заметно на развитие промышленности.

Распределение машин в промышленности видно из следующей таблицы (за 1894 г.):

Обработкой волокнистых веществ заняты были в 1897 г. 6713 предприятий, с производством на сумму 3 миллиарда франков; в том числе шерстяных изделий на 1200 млн, хлопчатобумажных — на 600 млн, шелковых — на 500 млн, пеньковых, льняных и джутовых — на 400 млн франков. Выработкой шерстяных изделий заняты 160 тыс. человек, с 3 млн. веретен и 72 механическими станками, в 2100 заведениях. Шерстяная мануфактура сосредоточена в департаментах Северном (300 фабрик), Ардеш (230), Тарн (150), Марны (100), Эны (50), Нижней Сены (50), Соммы (50) и др. Число ручных станков сильно убыло за последние 25 лет (с 60 тыс. в 1873 до 23 тыс. в 1897 г.). Особенно славятся шерстяные ткани из Эльбефа, Седана, Лувье, дамские материи из Шато-Камбрези, Руана, Реймса и Туркуэня, шали из Парижа, Нима и Лиона. Всемирной известностью пользуется производство гобеленов и ковров (Париж, Обюссон и Бовэ). В хлопчатобумажной промышленности в 1900 г. работали 5,2 млн веретен, 95 тыс. механических станков и 450 тыс. рабочих, главным образом в департаментах Северном, Нижней Сены, Вогезов, Эйр и Об. В 1898 г. в льняной промышленности действовали 17 тыс. механических и 20 тыс. ручных станков и 550000 веретен. Главные пункты льняного производства — Лилль, Камбрэ, Валансьен и Армантьер. Очень видное место занимает производство шелковых тканей по добротности и изяществу отделки. В 1897 г. действовало 61200 механических станков, 1400000 веретен и 78 тыс. рабочих. Главные пункты производства — в департаментах Роны, Луары и Северном. Очень многочисленны заведения, занимающиеся крашением, аппретурой и отделкой тканей; в этой области французские образцы высоко ценятся, так как Париж продолжает оставаться законодателем вкуса и мод для светского общества. Производством кружев славятся Алансон, Байе, Кан, Валансьен, Лилль, Шантильи, Кале, Аррас и др. Чугуно- и сталелитейное, рельсопрокатное и проволочное производства сосредоточены в департаментах Мерты и Мозеля, Луары, Соны и Луары (знаменитые заводы Крёзо), Северном и Па-де-Кале. Производство стальных перьев в Булонь-сюр-Мэр, жестяных изделий в Оденкуре и Бокуре. Машиностроение, сосредоточенное в Париже, Лилле, Лионе, Руане и С.-Этьене, не покрывает внутреннего спроса. Ювелирные изделия, главным образом поддельные, работаются в Париже (). Бронзовые изделия, часовое производство сосредоточены в Париже, Безансоне и Монбелиаре, производство мебели — в Париже и Бордо (на сумму 300 млн франков). Писчебумажное и картонное производство достигло в 1901 г. 300 млн франков. Очень высоко стоят обработка кож для перчаток (Аннонэ и Шамбери) и выработка тонких цветных кож (С.-Дени, Лион, Пон Адемер); сумма годового производства достигает 900 млн франков. Изготовлением перчаток занято 70 тыс. рабочих, в том числе 50 тыс. женщин. Вывозится перчаток на 20 млн в год. Из отраслей химической промышленности на первом месте стоит мыловаренное производство (400 заводов, с суммой производства 155 млн франков и 8000 рабочих); затем идут производства парфюмерное (450 фабрик, с производством на сумму 60 млн франков и 10 тыс. рабочими) и стеариновое (182 завода с производством на 81 млн франков и 4600 рабочими). Лучшие стеклянные заводы в С.-Гобене, Баккара, С.-Луи и Нанси. На 187 фабриках с 29 тыс. рабочих вырабатывается стеклянных изделий на 120 млн франков. Зеркальные заводы в С.-Гобене, Шони, Сирэ и Монлюсоне. Славится производство искусственных драгоценных камней и жемчуга. Фарфоровое производство в Севре, Париже, департаменте Виенны и др., всего на 52 млн франков; фаянсовое — на 50 млн франков. Главные центры промышленности — Париж, Лион и Лилль; последние два для шелковой и ткацкой промышленности. Вообще промышленность наиболее сосредоточена в бассейне Сены. Как и везде, большие фабрики мало-помалу убивают маленькие и кустарную промышленность. Уступая во многих отраслях другим нациям, Ф. продолжает сохранять первое место везде, где требуется вкус и художественность произведений.

Торговля. Благодаря своему удобному географическому положению и хорошему климату, Ф. одновременно является страной земледельческой и торговой. Производя большое разнообразие продуктов, она, удовлетворяя во многих отношениях внутренний рынок, имеет что вывозить, а очертание ее берегов давно способствовало развитию морской торговли. Начало развития последней относится к царствованию Франциска I; затем она сделала большие успехи начиная с Генриха IV и особенно благодаря министру Людовика XIV, Кольберу, при котором образовался целый ряд обществ для торговли с Индией, Вест-Индией, Левантом, Сенегалом и др.; одновременно поощрялся и облегчался и внутренний обмен. После Кольбера торговля упала и только спустя 100 лет начала опять подниматься. Вот данные о ввозе и вывозе во Ф. и из Ф. предметов в ней потребляемых и ею производимых (специальная торговля, за вычетом транзита) и вывоз и ввоз с транзитом (общая торговля).

Специальная торговля по странам происхождения и назначения в 1899 г. (в миллионах франков)

Россия занимает по ввозу 5-е место среди других европейских держав, а по вывозу — 8-е место.

Рассмотрение данных о ввозной и вывозной торговле приводит к заключению, что и та, и другая падают; за пятилетие 1882—86 гг. средняя сумма вывоза и ввоза была 7772000000 франков, а за пятилетие 1892—1896 гг. она упала до 7192000000 франков; за последние годы опять заметно небольшое увеличение. Главные предметы специальной торговли в 1899 г.:

Во внутренней и отчасти во внешней торговле занимают некоторое место книгоиздательство, нотное издательство и эстампы.

Пути сообщения. Первые дороги появились во Франции с завоеванием Галлии римлянами, которые провели столь прочные пути сообщения, что местами они и до сих пор еще сохранились в целости; первые франкские короли их поддерживали, но затем они постепенно забрасывались, по мере развития феодальной системы, и пришли в полную негодность ко времени укрепления королевской власти во Франции. Первые попытки к улучшению путей сообщения были сделаны министром Генриха IV, Сюлли; затем о них заботился Кольбер, но особенное улучшение наступило во второй половине XVIII столетия, с учреждением путейского ведомства. При Наполеоне III особенное внимание было обращено на дороги 2-го и 3-го разряда и число их почти удвоено. Дороги во Ф. разделяются на три рода: национальные, департаментские и проселочные; забота о первых лежит на центральном правительстве, об остальных — на местных властях.

Железные дороги. Первая железная дорога во Ф. построена немного только позднее, нежели в Англии. Путь от Ливерпуля до Манчестера еще не был закончен, когда Людовик XVIII, 26 февраля 1823 г., разрешил концессию на дорогу от С.-Этьенна до Андрезиё, длиной в 22 км; она была закончена и открыта в 1828 г. В 1842 г. уже была сеть железных дорог длиной в 599 км; затем развитие сети железных дорог пошло быстрее, как видно из следующих цифр:

Финансовое состояние главных линий было таково:

Значительная часть железных дорог Ф. принадлежит большим акционерным компаниям, меньшая часть — правительству, причем частные компании, владея продолжительными концессиями, представляются, с точки зрения общественных интересов, весьма невыгодными; это — обширные монополии, ревностно охраняющие свои интересы в ущерб интересам страны и жителей. Попытки к выкупу дорог были делаемы, но пока еще не привели к желательному результату.

Водные пути Ф. представляют обширную сеть, дающую возможность передвигать грузы на большие расстояния, но представляющую то неудобство, что при первоначальной постройке каналов не было составлено общего плана; глубина и величина шлюзов не всегда соответствуют друг другу, что влечет за собой перегрузку. За последнее время занялись во Ф. улучшением каналов именно в этом смысле. Первый канал был начат постройкой в 1605 г. и окончен в 1642 г.; он соединял Луару с Лоань, притоком Сены, и имел в длину 59 км. Польза канала, который бы соединил верховья рек, текущих в Бискайский залив, со Средиземным морем, ощущалась уже при Франциске I, но технически трудности его проведения были не под силу инженерам того времени, и этот канал — так называемый канал южный, или Двух Морей — был проведен в XVII столетии инженером Рикэ. По данным 1894 г., Ф. обладает 61 каналом, с общей длиной в 4777 км; из них некоторые имеют в длину более 200 и даже 300 км. Кроме того, многие реки судоходны и сами по себе представляют отличные водные пути.

Длина всех водных путей, как каналов, так и рек, равна 12253 км; по ним в 1894 г. плавало судов с тоннажем в 27873475 т. На протяжении 5577 км (2795 каналами и 2782 км реками) существовало пароходство; тоннаж паровых судов = 759310 т. Движение грузов по водным путям в метрических тоннах:

Торговый флот. Ф. по числу судов занимает в 1902 г. 3-е место, после Англии и Соединенных Штатов, а по тоннажу — 5-е, после Англии, Соединенных Штатов, Швеции с Норвегией и Германии. Около двух третей вывоза и ввоза во Ф. приходится на флот, и только одна треть на сухопутные границы. В прежнее время французский торговый флот занимал более высокое положение в мировом флоте, как показывают цифры нижеследующей таблицы; тоннаж паровых судов почти не увеличивается, а для парусных даже падает (до 1860 г. общее число судов — 14922, их тоннаж 996124 т.; паровых судов было 314).

Отсюда видно, что французские суда в своих портах, как по числу, так и по тоннажу, значительно уступают иностранным, среди которых первое место занимают английские. По оборотам торговли порты Ф. в 1896 г. шли один за другим в следующем порядке:

Весь торговый флот Ф. разделялся в 1896 г. на следующие категории:

Рыбный промысел играет большую роль во Ф.; им занята значительная часть приморского населения; он дает большой доход и в то же время служит прекрасным подспорьем для военного флота, подготовляя последнему отличный состав опытных матросов. Морской рыбный промысел состоит в ловле трески и сельдей. Первая находится в упадке; в 1878 г. для нее было снаряжено 685 судов с командой в 13160 человек, а в 1894 г. судов было всего 353, с командой в 9046 человек. Лов сельдей если не развивается, то и не падает; в 1888 г. сельдей было выловлено 464646 квинталей, в 1894 г. — 380682 квинталя; в промежуточные годы добыча то поднималась выше этих цифр, то падала немного ниже. В 1894 г. весь улов прибрежный и морской оценивался в 12992000 франков. Рыборазводное дело имеет некоторое развитие; во многих местах по берегам океана и Средиземного моря устроены рыборазводные заведения, которые разводят и откармливают не только рыбу, но и омаров, иногда даже вывозимых за границу (например, из Роскофа). Кроме того, существуют еще обширные устричные заводы, дающие большое количество устриц для вывоза.

Почта, телеграф и телефон широко развиты во Ф. и хорошо поставлены; статистика почтовая показывает непрерывное увеличение числа почтовых отправлений и параллельно тому почтового дохода.

В 1899 г. число почтовых контор во Ф. собственно — 9830, в Алжире — 590, за границей — 42.

Для телеграфных сношений также замечается постепенное, но более медленное возрастание, так же как и доходов от платы за телеграммы.

В 1899 г. было телеграфных контор правительственных — 8856, железнодорожных и частных — 3798, семафорных — 132.

Телефон в 1899 г. имел станций и контор 63167; городских сетей было 959, длина линий — 16764 км, длина проводов — 252024 км, число переговоров — 164912842. Сетей между городами было 1838, с длиной линий 24773 км и проводов — 70909 км, число переговоров — 4774824.

Государственное устройство Ф. основывается на конституционном законе об организации публичных властей () 25 февраля 1875 г., конституционном законе об организации сената 24 февраля 1875 г., конституционном законе об отношениях публичных властей 16 июля 1875 г. и конституционном законе 14 августа 1884 г., изменившем некоторые статьи предыдущих законов и отменившем конституционный характер наиболее существенной половины закона 24 февраля 1875 г. о сенате; далее, на «органических законах» 2 августа и 30 ноября 1875 г. об избрании сенаторов и депутатов и на законе 9 декабря 1884 г., внесшем изменения в законы об организации сената и об избрании сенаторов; наконец, на длинном ряде различных законоположений, не имеющих конституционного или «учредительного» характера, но определяющих те или иные стороны государственной организации. Важнейшие из последних: закон о перенесении местопребывания исполнительной власти и палаты депутатов из Версаля в Париж, 22 июля 1879 г.; закон об избрании депутатов по округам 1889 г. (отменивший закон 1885 г. об их избрании по департаментским спискам), регламенты палаты депутатов и сената. Ф. республика не может легальным способом обратиться в монархию, ибо «республиканская форма правления не может быть предметом предложения о пересмотре (конституции)» (конституционный закон 1884 г.). Это — республика парламентарная; парламенту принадлежит не только законодательная власть, но и право контроля и суда над высшими должностными лицами, не исключая, в одном случае, и президента (см. ниже). Парламент состоит из двух палат: сената и палаты депутатов. Последняя избирается всеобщей прямой закрытой подачей голосов, по системе , по одному депутату от округа (), с тем, что если в округе более 100000 жителей, то он делится на два участка (). Благодаря росту населения или, точнее, его передвижению в городские округа, число депутатов постоянно, хотя и медленно растет. 6 депутатов посылает Алжир, 10 распределяются по другим колониям (всего в 1902 г. 591 депутат). Правом активного голоса пользуются все мужчины не лишенные политических или гражданских прав, имеющие определенное местожительство (не исключая приобретших его перед самыми выборами) и достигшие 21 года. Лишены права голоса лица, состоящие на действительной военной службе. Для пассивного права голоса не установлено никакого ценза, кроме возрастного (25 лет). Выбираются депутаты на 4 года, весной, обязательно в воскресенье. С 1889 г. существует система легальных кандидатур, т. е. избраны могут быть только лица, кандидатура которых официально заявлена; множественные кандидатуры не допускаются. Для избрания требуется абсолютное большинство поданных голосов; если оно никем не получено, назначается перебаллотировка, но не между двумя кандидатами, получившими наибольшее число голосов (как в Германии), а между всеми, и на перебаллотировке решает уже относительное большинство. На практике, однако, почти всегда перед перебаллотировками происходит соглашение между партиями: безнадежные кандидатуры снимаются и борьба идет между двумя кандидатами. Сенат состоит из 300 членов. По конституции 1875 г. 225 из них избирались населением по сложной (частью двухстепенной, частью трехстепенной) системе, а 75 избирались пожизненно самим сенатом, по мере открытия вакансий (первые выборы были произведены национальным собранием, вырабатывавшим конституцию). Институт пожизненных сенаторов отменен в 1884 г.; с тех пор все сенаторы избираются населением на 9-летний срок (с обновлением сената по третям каждые 3 года), но лица, пожизненно избранные до 1884 г. национальным собранием или сенатом, не были лишены своих полномочий (таких лиц в 1902 г. оставалось всего 10). Для избрания сенаторов созываются в департаментах и колониях особые избирательные коллегии, в состав коих входят все депутаты от данного департамента, члены его генерального совета и окружных советов, и особые, специально для того избранные делегаты от муниципальных советов. По конституции 1875 г. каждый муниципальный совет был представлен одним делегатом, по одному от коммуны (независимо от численности населения); в 1884 г. число делегатов поставлено в некоторую зависимость от населения, хотя далеко не сделано пропорциональным ему: советы из 10 членов назначают одного делегата, из 12 — 2-х, из 16 — 3-х и т. д., из 36 и свыше — 24-х, парижский муниципалитет — 30. Выборы делегатов происходят посредством закрытой подачи голосов, без дебатов; допускается одна перебаллотировка, причем вопрос может быть решен и относительным большинством. Первоначально в коллегиях, избирающих сенаторов, решающий голос принадлежал малым коммунам, другими словами — деревне, тогда как желания городов совершенно терялись; законом 1884 г. сохранен тот же принцип, но в смягченном виде, и город получил некоторое значение. Система избрания сенаторов в коллегиях — scrutin de liste, при закрытой подаче голосов. Большинство департаментов избирает по 3 сенатора, некоторые по 2, по 4 или 5, департамент Северный — 8, Сены — 10, территория Бельфор — 1, Алжир и колонии — по 1. Депутаты и сенаторы получают вознаграждение (9000 франков в год). Очередная законодательная сессия обеих палат начинается в январе и продолжается не менее 5 месяцев; сверх того, бывают, обыкновенно осенью, чрезвычайные сессии. Президенты и бюро обеих палат избираются ими самими. Право законодательной инициативы принадлежит одинаково обеим палатам, так же как и президенту республики, осуществляющему его через посредство министров. Законопроекты могут быть внесены сперва в ту или другую палату, безразлично; исключение составляют законы финансовые и бюджет, которые вносятся обязательно сперва в палату депутатов. По принятому сенатом толкованию конституционного закона 24 февраля 1875 г., сенат имеет право вновь вносить в бюджет статьи, отвергнутые палатой депутатов; последняя не всегда расположена признавать за сенатом это право, и из-за него не раз проходили между палатами конфликты. За исключением этого пункта, до сих пор не приведшего к сколько-нибудь заметному преобладанию нижней палаты (как в Англии), обе палаты равноправны как в области законодательства, так и в области контроля над властью исполнительной. Министры ответственны перед палатами; в случае совершения ими преступления (так же как и президентом республики) нижняя палата предает суду, верхняя судит, в качестве верховного суда. Этот же суд может быть назначен для разбора дел о покушениях на государственную безопасность, совершенных не министрами (такой суд действовал дважды: в 1889 г. — процесс генерала Буланже и др., в 1899 г. — процесс Деруледа и др.), но обязательным, в силу конституции, он является лишь по отношению к президенту республики; в других случаях он созывается факультативно, президентским декретом (министр Байго по панамскому делу судился в 1893 г. в обычном судебном порядке, и приговор не был кассирован). Вопрос о политической ответственности министров является более спорным; палата депутатов обыкновенно настаивает на своем исключительном праве требовать отставки министерства, выражая им свое недоверие, и несколько раз то же мнение высказывалось в самом сенате, не вызывая возражений; однако, два раза сенат вотумом недоверия низвергал кабинеты (Тирара, в 1890 г., сразу после такого вотума вышедшего в отставку, и Буржуа, в 1896 г., сначала попытавшегося, при поддержке палаты, бороться с сенатом, но затем уступившего; однако, эти прецеденты не решают еще вопроса о праве сената, так как отставка Буржуа была понята весьма значительной частью палаты депутатов как акт слабости). Обычный во Ф. способ выражать недоверие министерству состоит в вотировании перехода к очередным делам после дебатов, вызванных «интерпелляцией» министерству (или отдельному министру); кабинет принимает или не принимает «простой», или мотивированный (т. е. с прямым или косвенным порицанием или одобрением кабинету), переход к очередным делам и остается или выходит в отставку в зависимости от принятия или непринятия палатой одобренной им формулы. Интерпелляции придают особенный характер прениям во французских палатах, отличный от характера прений в английском и др. парламентах; наиболее ожесточенная борьба между министерством и оппозицией идет обыкновенно не при обсуждении законопроектов (или ответных адресов), а во время обсуждения интерпелляций об общей политике или частных мерах правительства. Регламент каждой палаты утверждается не в законодательном порядке, а исключительно ею самой. Во Ф. не в ходу три чтения законопроектов: обыкновенно довольствуются двумя, а в случае предварительно вотированной «неотложности» (urgence) — и одним. Особый порядок установлен для «конституционных законов»: они обсуждаются не в палатах, а в национальном собрании (конгрессе), которому одному только принадлежит «учредительная» власть, т. е. в совместном заседании обеих палат; при этом закон должен быть принят не простым большинством поданных голосов, а большинством всех членов национального собрания. Национальное же собрание избирает на семилетний срок президента республики, без дебатов, закрытой подачей голосов; если сразу не получится абсолютное большинство (поданных) голосов, то назначается неопределенное число перебаллотировок, до его получения (на практике ни разу не было более одной). В национальном собрании председательствует президент сената.
Объем власти президента республики во Ф. значительно меньше, чем в Соединенных Штатах, благодаря парламентарному характеру французской республики. «Самодержавные монархи царствуют и управляют, конституционные — царствуют, но не управляют, американский президент управляет, но не царствует, французский — не управляет и не царствует», — так характеризует его власть Мэн; однако, эта характеристика не совсем верна. Французский президент если и не царствует по имени, то соединяет в своих руках всю представительную сторону власти английского короля, а в сфере управления его власть в некоторых отношениях даже шире. Подобно конституционному монарху, он пользуется неответственностью (за исключением случая государственной измены), и следовательно, покрывается министерской ответственностью; ни один его письменный акт (декреты, послания) не имеет силы без контрассигнации министра, берущего на себя ответственность за него (исключение составляет письмо президента к палатам, в котором он извещает их о своей отставке; не требуют контрассигнации и телеграммы к иностранным монархам по поводу каких-нибудь торжественных случаев и т. п. акты, не имеющие значения постановлений или мероприятий). Как глава французской республики, президент представляет ее во всех внешних сношениях; послы аккредитованы при нем, он принимает их и ведет с ними переговоры даже в отсутствие ответственного министра; он председательствует на национальных торжествах. В области внутреннего управления он имеет право законодательной инициативы (осуществляемой через посредство министров); правом решающего вето он не пользуется, но может требовать от парламента вторичного рассмотрения уже принятого законопроекта; он назначает должностных лиц военных и гражданских; созывает, отсрочивает и закрывает сессии парламента; может досрочно распустить палату депутатов, но не иначе, как с согласия сената (что обращает это право почти в фикцию; с 1877 г. президент ни разу не пользовался им); имеет право помилования преступников (но не амнистии, которая постановляется в законодательном порядке). Он сносится с палатами посредством посланий. Все эти права он осуществляет через посредство ответственных министров; однако, значительное личное влияние создается ему тем, что он председательствует в совете министров. Содержание президента: лично ему 600000 франков, 300000 на издержки по дворцу, 300000 на представительство, всего 1200000 франков. Президент управляет страной через посредство назначаемых им, но ответственных перед парламентом министров: 1) юстиции, 2) иностранных дел, 3) внутренних дел и культов, 4) просвещения, 5) финансов, 6) военного, 7) морского, 8) торговли и промышленности, 9) земледелия, 10) публичных работ, 11) колоний. Во главе кабинета стоит президент совета министров, который, однако, председательствует не в совете министров, где эта роль принадлежит президенту республики (а в его отсутствие — назначаемому им вице-президенту министерского совета), но только в так называемом «совете кабинета». Особое место занимает государственный совет, сохранившийся от времен консульства и первой империи, но потерявший большую часть своего значения. Члены его назначаются президентом республики. Он имеет значение совещательного органа при исполнительной власти, которая может (но не обязана) передавать на его предварительное рассмотрение законопроекты, проекты декретов и т. п.; кроме того, государственный совет служит административным судом, в который приносятся жалобы на превышение власти различными административными учреждениями (но не министерствами).
В административном отношении Ф. делится на 86 департаментов и территорию Бельфор. Административная власть в департаменте принадлежит префекту, назначаемому президентом. Департаменты делятся на 362 округа (arrondissements); в них административную власть представляют супрефекты. Округа делятся на кантоны, но это больше судебные и военные округа, чем административные. Низшую административную единицу составляет коммуна (общее их число — 36144); коммуной называется как деревня, так и город. Органами местного самоуправления являются: в департаментах — генеральные советы, в округах — окружные советы, в коммунах — коммунальные или муниципальные советы; все эти органы избираются всеобщей подачей голосов, первые на 6 лет, последние — на 4 года. Коммунальные советы состоят, в зависимости от величины коммуны, из 10—36 советников, только парижский — из 80. Коммунальные советы избирают мэров, но в больших (свыше 20000 жителей) коммунах они назначаются правительством. Особое устройство имеет Париж, который разделен на 20 округов (arrondissements), с 20 назначенными президентом мэрами во главе и с двумя префектами: префектом Сены, который вместе с тем главный мэр Парижа, и префектом полиции. В современных французских конституционных законах не заключается, как в прежних, перечня (декларации) политических прав личности (свобода слова, передвижения и т. п.), которые гарантируются ныне не общими конституционными постановлениями, а, как и в Англии, специальными постановлениями частных законов. Гражданская свобода, несмотря на демократизм государственного строя, стоит во Ф. ниже, чем в Англии или Бельгии; печать и слово пользуются свободой, но аресты производятся, по подозрению или за нарушение уличного благочиния, со значительной легкостью.
См. Эсмен, «Основные начала государственного права» (пер. под ред. М. Ковалевского, М., 1899); , «» (П., 1882); , «» (П., 1893); , «» (2 изд., П., 1894); , «» (Фрейбург, 1886); , «» (Бреславль, 1892). Тексты конституционных законов у : «» (П., 1879, с очень ценными историческими объяснениями), и у , «» (1-й т., П., 1891); Chauffour, «» (П., 1886).

Юстиция. Для гражданских дел каждый кантон имеет своего мирового судью, который разбирает дела до 100 франков безапелляционно и до 200 франков с правом апелляции. Суды первой инстанции существуют в каждом округе. Апелляционных судов всего 26. Торговые дела подведомственны в торговых центрах судам коммерческим, члены которых избираются купцами из собственной среды. Уголовные дела рассматриваются полицейскими судами, судами исправительной полиции и судом присяжных. Над всеми этими судебными установлениями стоит кассационный суд в Париже. Следующая таблица дает число осужденных судами всех трех инстанций за 1891—97 гг. (последние данные).

Французская карательная система состоит из следующей градации наказаний: арестные дома (3904 комнат, 35 депо); 380 департаментских тюрем, для заключаемых на срок меньше года; центральные тюрьмы, для заключаемых на срок более одного года, с мастерскими для заключенных; их 14 для мужчин и 3 для женщин. Приговоренные к каторжным работам ссылаются в Новую Каледонию или в Гвиану (военные преступники и рецидивисты). В 1897 г. содержалось в тюрьмах: на короткий срок — 15636 мужчин и 2790 женщин, на долгий срок — 8434 мужчины и 1008 женщин; в исправительных заведениях — 4901 мальчик и 1016 девочек; 287 предназначавшихся к отсылке в каторжные работы (всего 34117 человек). В Новой Каледонии и Гвиане было всего 13000 ссыльных.

Благотворительность. В 1898 г. существовало 15827 «», с доходом в 43993647 франков и расходом в 43446777 франков; ими оказана помощь 1366556 французам и 50045 иностранцам. В приютах для бедных и брошенных детей к концу 1898 г. было 2304 детей; поддерживалось на дому 105683 ребенка; на это израсходовано в 1897 г. 27563694 франка. В 1898 г. богаделен было 1749, с 58119 призреваемыми; бюджет их был: доход 145949655 франков, расход — 139037082 франка; сверх того, истрачено на лекарства, выдаваемые на дом, 14412485 франков. В домах для умалишенных в 1898 г. содержалось 64313 человек; расход равнялся 24452422 франка.

Народное образование. Каждая коммуна в 500 жителей обязана содержать первоначальную школу для мальчиков и такую же для девочек; каждый департамент обязан иметь две нормальных школы для образования начальных учителей и учительниц. В 1882 г. издан закон, обязывающий всякого ребенка от 6 до 13 лет пройти школу первоначального образования. С 1886 г. в правительственных школах Закон Божий не преподается. Состояние школьного дела видно из следующей таблицы:

Из общего числа 5530232 учащихся было 2766268 мальчиков и 2763964 девочки; в 1900 г. 197136 учеников получили аттестат об окончании первоначального образования, 2144 — высшего начального образования. В 1899 г. из числа новобранцев 95,2 % были грамотны; в 1898 г. из числа вступающих в брак женщин 92,8 % умели писать. В 1877 г. начальное образование по бюджету стоило 89,5 млн франков, а в 1902 г. — 158 млн франков.

Среднее образование. Для мальчиков существуют лицеи и коллежи, коммунальные и частные.

В лицеях 45 % получают классическое образование.

Сверх того, существует до 140 семинарий для приготовления молодых людей к священническому сану; в них было 22497 учеников; из них классическое образование получали 20000. В общем в лицеях, коллежах, частных заведениях и семинариях было всего в 1901 г. 185510 учеников. Девочки, согласно закону 1880 г., тоже имеют лицеи, коллежи и курсы среднего образования, где учатся 6 лет; в Севре есть нормальная школа для приготовления учительниц и учителей.

Во главе народного образования стоит министр; при нем высший учебный совет и 19 инспекторов. Вся Ф. разделена на 17 академий, управляемых ректорами. В Париже, кроме пяти университетских факультетов, целый ряд высших училищ разного рода (школы нормальная, политехническая и др.). Институт Франции состоит из пяти академий: наук, французской, надписей и словесности, художеств, наук нравственных и политических. Медицинская академия стоит вне института. К январю 1901 г. было студентов во всех городах Ф.:

Кроме того, существуют еще высшие технические школы, зависящие от разных министерств. Средних технических школ очень много.

Защита страны. Укрепленные места управляются особым учреждением — «», в Париже. Париж окружен 97 бастионами, 17 старыми фортами и 38 новыми, образующими два укрепленных лагеря С.-Дени и Версаль. По границам расположены следующие крепости: по Германской — I класса: Бельфор, Верден, Бриансон; II класса: Лангр; III класса: Туль и Оксонн; 9 — IV класса. По Бельгийской — I класса: Лилль, Дюнкирхен, Аррас, Дуэ; II класса: Камбрэ, Валансьен, Живе, С.-Омер, Мезьер, Седан, Лонгви, Суассон; III класса: Гравелин, Конде, Ландреси, Рокруа, Монмеди, Перонн; 6 — IV класса. По Итальянской — I класса: Лион, Гренобль, Безансон и 11 отдельных фортов. По берегу Средиземного моря — I класса: Тулон (военная гавань); II класса: Антиб; 21 форт IV класса. По Испанской — I класса: Перпиньян, Байонна; III класса: С. Жан Пие-де-Пор; 10 фортов IV класса. По берегу Атлантического океана — I класса: Рошфор, Лориан, Брест; II класса: Олерон, Ла-Рошель, Бель-Иль; III класса: остров Рэ, Форт Людовика; 16 фортов IV класса. По берегу Ла-Манша — I класса: Шербург; II класса: Сан-Мало, Гавр; 16 фортов IV класса. 
Армия. По закону 1892 г. всякий француз 20-и лет должен служить три года в армии действительно, 10 лет числиться в действующем резерве (2 призыва по 28 дней), 6 лет в территориальной армии (один призыв на 15 дней) и 6 лет в резерве территориальной армии (один призыв на 1 день). Колониальная армия набирается вся из волонтеров. На мирном положении французская армия состоит из активной и резервной. 
Активная армия: пехота — 145 пехотных полков трехбатальонного состава и один кадровый в 4 батальона; 18 крепостных полков в 4 батальона; 18 батальонов стрелковых и 12 батальонов альпийских стрелков; 4 полка зуавов по 4 батальона; 4 полка алжирских стрелков по 4 батальона; 2 иностранных полка по 5 батальонов; 5 батальонов африканской легкой пехоты, а всего 588 батальонов вооруженных ружьями Лебеля, с магазинами в 8 зарядов, калибра 8 линий; сверх того, 2 роты велосипедистов. Кавалерия — 13 полков кирасир, 31 — драгун, 21 — стрелков, 14 — гусар, 6 — африканских стрелков, каждый полк в 5 эскадронов; 4 полка спаги, из них один в 7, а три — в 5 эскадронов; 1 полк тунисских спаги; 8 рот ремонта; всего 448 эскадронов. Артиллерия — 40 полков полевой артиллерии в 428 пеших батарей, 52 — конных, 16 — горных, 4 — пешие и 8 горных в Алжире и Тунисе. 19 батальонов пешей артиллерии, каждая по 6 батарей, и 4 таких же в Алжире (батарея в 6 орудий). Инженерные войска — 7 полков, 5 — в 4 батальона и 2 — в 3 батальона; всего 26 батальонов. Обозные войска — 20 эскадронов. 
Резервная армия — 145 полков в 3 батальона из кадров соответствующих полков; 30 батальонов стрелков; 40 полков кавалерии, из кадров действующей армии; 41 эскадрон резервный; для каждой артиллерийской бригады — 12 батарей резервных. 
Армия территориальная — может быть сформирована в каждом из 20 округов, на которые разделена Ф., по 8 полков пехотных, 4—8 эскадронов кавалерии, 1—2 бригады артиллерии, 1 батальон инженерных войск, 1 эскадрон обозный, железнодорожный батальон; в 14 и 15 округах еще по 3 батальона стрелков. В 19 округе кадры для 10 батальонов зуавов, 6 эскадронов африканских стрелков и 1 пешей батареи. Итого 452 батальона, 78 эскадронов, 219 батарей, 21 батальон инженерных войск и 19 эскадронов обоза. Сюда же входят пограничная стража и лесная — 38 батальонов, 67 отдельных рот и 56 отделений. 
Колониальные войска: пехота — 10 полков, стоящих во Ф., 1 полк в Тонкине, 1 — в Аннаме, 1 — в Кохинхине, 1 — на Мадагаскаре (2 роты на острове Соединения), 1 — в Сенегале, 1 — в Диего Суарец (2 роты на острове Соединения); 3 полка в операционном отряде в Китае; 1 батальон в 4 роты на Мартинике, 1 батальон в 4 роты в Новой Каледонии, 1 батальон в 2 роты в Гвиане, 1 батальон в 2 роты на Гваделупе, 1 рота на Таити; 1 рота дисциплин. на Мадагаскаре, 1 — в Индокитае, 1 отделение на Мартинике, 1 — в Сенегамбии, 1 — в Диего Суарец; 2 депо на острове Олерон. 
Туземные войска: 4 полка стрелков в Тонкине, 3 полка стрелковых сенегальских (в Сенегале, в Судане и на Мадагаскаре), 2 полка стрелков малгашских на Мадагаскаре, 1 полк стрелков аннамитских в Кохинхине, 4 батальона стрелков сенегальских; артиллерия — 2 полка во Ф. и 33 батареи в колониях; 5 рот рабочих, 1 рота фейерверочная, 4 отделения интендантских, 5 рот жандармерии.

В военное время корпуса соединяются в армии смотря по надобности; каждый корпус состоит из 2 пехотных дивизий, 1 бригады кавалерии, 6 пеших и 2 конных батарей, 1 парка артиллерийского, 1 роты понтонной, 1 роты сапер, 1 парка саперного, 1 взвода санитаров, 6 амбулаторий, 8 колонн провиантских, депо обмундирования, депо ремонта и полевой хлебопекарни. Боевой состав корпуса = от 36000 до 38000 человек пехоты, 1200 человек кавалерии и 114 орудий.

В военное время может быть выставлена армия в 4350000 человек: активная и резервная армии = 2350000 человек, территориальная = 900000 человек; территориальный резерв = 1100000 человек.

Флот. Все население страны, живущее по берегам и занимающееся рыболовством или мореплаванием, подчинено со времени Кольбера так называемому «», в возрасте от 18—50 лет. Эта часть населения исключительно и доставляет необходимый контингент для пополнения команд судов военного флота, который таким образом комплектуются из среды природных моряков, дающих великолепный материал для флота. Сроки службы во флоте одинаковы с такими же сроками в армии. Лиц, входящих в эту категорию, около 150000; они разделены на 5 округов, каждый под управлением морского префекта. Центры округов — города Шербург, Брест, Лориан, Рошфор, Тулон. Во главе флота стоят морской министр и его помощник (не сменяемый с переменой министерства), начальник штаба. С 1898 г. начальник штаба управляет всем военно-морским делом и стоит во главе военного кабинета министра; административные дела ведет гражданский кабинет, под личным ведением министра. С 1898 г. лучшие суда переведены в Средиземное море, более старые — в Ла-Манш.

Состояние флота в 1901 г.

Летом 1900 г. вотирована палатами постройка 6 эскадренных броненосцев, 5 броненосных крейсеров, 12 уничтожителей-миноносок и неопределенного количества миноносок и подводных лодок.

Финансы. Обыкновенные доходы Ф. образуются из прямых и косвенных налогов и доходов от правительственных монополий, как-то: продажи спичек, табака и др. Приблизительно 15 % доходов государства доставляются прямыми налогами, из коих важнейшие: поземельный, на недвижимую собственность в виде строений, промысловый налог и торговые сборы, налог на окна и двери, лошадей и экипажи, велосипеды. Около 59 % доходов доставляется косвенными налогами; из них главнейшие — сборы при переходе собственности из одних рук в другие, таможенный, гербовой, с дохода от движимых капиталов, почтовый и телеграфный. Монополии дают до 20 % суммы общего дохода.

Бюджет 1901 г.

Обзор доходов и расходов за 12 лет, во франках:

Следующие две таблицы показывают рост государственного долга при разных правительствах и величину дефицитов:

 

Монета, вычеканенная за последние годы, во франках:

Развитие колоний Ф. шло за последние 25 лет весьма быстро. Обладая в былое время обширными владениями в Азии (Индия) и Северной Америке (Луизиана и Канада), Ф. растеряла их к началу XIX столетия почти совершенно; в 1830-х годах был приобретен Алжир. События середины XIX столетия не благоприятствовали увеличению колониальных владений; они продолжали оставаться почти без изменения, и к 1870 г. состояние их было следующее:

Итак, африканские колонии, за исключением Алжира, составляли небольшое владение; Сенегал, несмотря на вековое владение им, был совершенно не устроен и не эксплуатировался; владения на западном берегу Африки были совершенно ничтожны, настолько, что их предлагали Англии в обмен на нижнее течение реки Гамбии, — но Англия не согласилась, и Ф. сохранила достаточно точек опоры, чтобы двинуться внутрь страны. Габон был совершенно заброшен. В восточной Африке Ф. принадлежали остров Бурбон и несколько островков. Невелики были владения Ф. и в других частях света. В общей сложности все колониальные владения по пространству были меньше, нежели колонии Голландии или Португалии того времени, а по населению — меньше испанских колоний, т. е. Ф. стояла на последнем месте среди колониальных держав. В 1870-х годах было положено начало обладанию Тонкином. В 80-х годах в сферу влияния Ф. вошел Тунис; Сенегал был распространен до берегов Нигера и коснулся Судана. С этого времени начинаются деятельные усилия Ф. распространить свое влияние на всю северо-западную Африку; эти усилия стоили меньше денег и людей, нежели утверждение в Тонкине, за спиной которого стоял Китай. Мало-помалу владения Ф. охватили все пространство от Алжира до Сенегала и Габона на западе и берега Слоновой кости и Дагомеи на юге, озера Чад и бассейна Белого Нила на востоке и устьев Конго на юго-западе. Теперь это самые большие колониальные владения Ф. Владения восточного берега тоже развивались. Обок и Джибути стали центрами довольно обширной колонии; одно время французы предполагали даже перерезать Африку своими владениями от озера Чад до Индийского океана у Обока, но эта идея не была достаточно поддержана, и Ф. уступила Англии бассейн верхнего Белого Нила и Бар-Эль-Газаль. Между Бельгией и Ф. существует договор, по которому первая, в случае продажи свободного государства Конго, прежде всего должна его предложить Ф. В самое последнее время, и очень быстро, Ф. завоевала окончательно большой и богатый остров Мадагаскар, несмотря на все усилия Англии, наводнившей остров своими миссионерами и школами. В Океании владения Ф. тоже увеличились, но немного. Новые Гебриды объявлены наполовину французскими. В Северной Америке прибавился небольшой островок Св. Варфоломея среди малых Антильских, купленный у Швеции; в Южной Америке Гвиана очень расширилась. В Индокитае сплошное французское владение теперь в 6 раз больше, нежели в 1871 г.

Движущим стимулом во всех колониальных приобретениях Ф. было преимущественно стремление создать хороший рынок для продуктов своей промышленности, в меньшей степени — желание найти место для поселения избыточного населения. Для этих целей истрачены громадные средства; стоимость завоевания одного Алжира исчисляется в 5 миллиардов франков; до сих пор бюджет Алжира сводится всегда с крупным дефицитом, покрываемым из средств метрополии. Но эти издержки, по мнению сторонников колониальной системы, покрываются громадной торговлей Алжира с Ф., дающей сильный толчок французской промышленности. В 1895 г. ввоз в Алжир из Ф. равнялся 222 млн франкам, вывоз во Ф. — 253 млн; с тех пор он еще усилился. В меньшей степени это можно сказать о других колониях, торговое значение которых сравнительно не так велико; однако, и оно постоянно растет, и притом довольно быстро. Алжир управляется генерал-губернатором, назначаемым и смещаемым президентскими декретами. Вся территория Алжира делится на гражданскую и военную; последняя находится в ведении военных властей; первая, разделенная на 3 департамента, управляется префектами и генеральными советами, подобно департаментам Ф., с тем существенным отличием, что лишь немногие коммуны получили избираемые коммунальные советы с избираемыми мэрами, а все другие управляются правительственными комиссиями. Мусульманское население, пользующееся гражданскими правами французских граждан, не обладает их политическими правами и, следовательно, лишено права голоса как при выборах в парижский парламент, так и в органы местного самоуправления. Евреи получили политические права в 1870 г. Остальные владения Ф. вне Европы делятся на колонии в тесном смысле и земли, находящиеся под протекторатом Ф. Колонии (Антильские острова, остров Соединения, Французская Гвиана, индостанские владения, Сенегал, Французский Судан, Кохинхина, Новая Каледония, острова Океании, Французское Конго, владения на Золотом берегу и немногие др.) управляются министерством колоний на основании президентских декретов и законов, вотируемых палатами; лишь в немногих из них существуют самостоятельные (избираемые) органы местного самоуправления (генеральные советы). Во главе управления в самых колониях стоят губернаторы или генерал-губернаторы. Земли, состоящие под протекторатом (Тунис, Тонкин и Аннам, Камбоджа, Мадагаскар), находятся в заведовании министерства иностранных дел; в теории они управляются своими (туземными) монархами, но на основании заключенных с последними договоров при них состоят французские министры-резиденты, которые имеют право налагать свое вето на все их постановления, и таким образом являются истинными властителями страны. Местные монархи нередко даже бывают принуждены назначать их одновременно своими министрами; таким образом они сохраняют в действительности только королевское содержание и внешний почет, без власти. 
См. соответственные главы (написанные Rambaud и Wahl) в X, XI и XII т. , «» (Париж, 1898—1901); , «» (6 изд., 1893); , «» (П., 1894); , «» (П., 1880); , «» (Париж, 1886); , «» (Париж, 1891); , «» (Париж, 1890—93); , «» (Париж, 1886).

.

Для колонизации наиболее удобны Алжир, Французское Конго, Мадагаскар и Новая Каледония. Общее пространство колоний Ф. составляет почти 20-ю долю всей суши, а по населению — 18-ю часть населения земного шара. Торговля колоний с метрополией довольно значительно уже развита и составляет почти половину всего их обмена, как это видно из следующей таблицы за 1893—96 гг. (во франках).

География и картография Франции. Первые географические описания Ф. появились еще в XVI столетии, но были очень плохи; в XVII столетии появился ряд подобных попыток, но и в них не было никаких сведений о населении страны, ее промышленности, богатствах, физико-географическом строении и путях сообщения. Только в 1697 г., при Людовике XIV, начали впервые собирать официальным путем данные, полезные для администрации (42 рукописных тома), весьма, впрочем, неполные и неясные. Пиганьоль де-ла-Форс выбрал отсюда данные топографического характера и опубликовал первое общее описание Ф., в пяти томах, в 1715 г. (2-е изд., в 6 тт., 1718; 3-е, в 15 тт., 1732—53). Одновременно вышло хорошее описание Ф. аббата Лонгерю (1722), с картами, построенными Данвилем. Наилучший труд подобного рода для Ф. XVIII столетия — «» (Авиньон и Амстердам, 1763—70). Новое административное разделение Ф. с 1790 г. значительно умалило ценность всех раньше изданных географических описаний. В 1801 г. произведена первая правильная народная перепись и с тех пор переписи повторяются через 5 лет. В 1821 г. основано первое в мире географическое общество в Париже, давшее толчок географическим работам. В 1850 г. появился «» Жиро де-Сен-Фарго, очень обстоятельный труд. В наше время наиболее подробные и обстоятельные географические описания Ф. представляют «» A. Жоанна, его же «», труды Е. Реклю и О. Реклю. Из старинных картографических изданий существует карта Ф. 1460—82 гг., но весьма неопределенная; последующие карты, будучи полнее в подробностях, продолжали страдать неправильностью очертаний, вследствие отсутствия астрономических наблюдений для установки пунктов на картах. В 1670 г. аббат Пикар сделал первое измерение дуги меридиана от Этампа до Амьена; в 1683 г. эта работа была распространена от Дюнкирхена до Перпиньяна на длину дуги меридиана в 8°, причем попутно было астрономически определено много точек. К концу XVII столетия уже имелось столько данных, что карты Ф. в общих чертах не особенно отличаются от современных. Но топографические съемки местности еще не существовали. Кассини де-Тюри, директор астрономической обсерватории в Париже, задумал составление топографической карты Ф., известной под его именем и до сих пор. В 1744 г. начаты были работы для ее составления и приступлено к производству съемки Ф., законченному к 1783 г.; описание съемки было сделано Кассини в особом труде («», П., 1783). Карта его состоит из 184 листов в масштабе 1:86400; это была первая подробная топографическая карта не только для Ф., но и во всем мире; она послужила образцом для подобного рода работ везде в Европе. Изменение самой местности, а также улучшение способов съемки и гравировки карт заставили в 1817 г. предпринять новую сплошную съемку страны, которая послужила основанием для подробной топографической карты в масштабе 1:80000, и до сих пор являющейся основанием всей картографии Ф. Она состоит из 258 листов, гравированных на меди и изданных «» генерального штаба. На основании этой карты тем же учреждением построена карта в красках в масштабе 1:200000, министерством внутренних дел в масштабе 1:100000, в красках, гипсометрическая в масштабе 1:250000 (кап. Прюдан), геологическая в масштабе 1:80000 и др. Наконец, в 1901 г. разрешен вопрос о построении новой, более подробной карты Ф., ввиду того, что современные требования не могут удовлетвориться старыми масштабами и способами изображения. Приступлено к работам сплошной новой съемки Ф. в масштабе 1:25000, с тем, чтобы будущая карта в четыре краски могла быть издана в масштабе в 1:50000.

Главнейшие сочин. по географии Ф., кроме указанных выше: , «» (1884); Dubois, «» (1892); , «» (1892); , «» (1893); «».

Ф. (антропология). Антропологический состав современного населения Ф. тесно связан с расовыми элементами, обитавшими на ее территории еще во времена доисторические. В древнечетвертичный период, по Катрфажу и Ами, во Ф. последовательно существовали расы канштатская, кроманьонская, трюшерская, гренелльская и фюрфоозская (см. Доисторическая эпоха), из которых первые две долихоцефалические, а последние три — брахицефалические. Мортилье нашел, что остатки, подавшие повод к предположению о последних 4-х расах, относятся к позднейшему, неолитическому периоду, и принимает для палеолитического периода только две расы: неандертальскую и ложерискую (по черепу из Нижнего Ложери), соответствующие первым двум расам Катрфажа. Первая, древнейшая раса, просуществовала вплоть до солютрейской эпохи включительно; вторая появилась в эпоху мадленскую. Различия в типах обеих рас крупные. «Надбровные дуги, столь развитые в неандертальской расе, значительно меньше в ложериской. Лоб уже не низок и покат, а образует лицевую поверхность, закругляющуюся правильным сводом. Макушка головы не приплюснутая, а выпуклая. Подбородок ясно выражен; передняя поверхность нижней челюсти не подается назад, а выступает вперед. Большеберцовая кость не толста и округленна, а более или менее удлинена и уплощена» (Мортилье). Тем не менее обе расы отличаются сходством в наиболее устойчивом расовом признаке, а именно — в головном показателе оба типа — долихоцефалические. Равным образом сходны они и в росте: и те, и другие были малорослы (неандертальцы — от 1,613 м до 1,590 м; ложерийцы — от 1,649 м до 1,592 м), ниже современного среднего роста, и коренасты. Ложериская, а следовательно, и неандертальская раса, была косматая. Долихоцефалические типы во Ф., по-видимому, продолжают господствовать и в начале неолитического периода. В наиболее древних стоянках того времени, по исследованиям профессора Герве, встречаются только долихоцефалические типы. Брахицефалы появились впоследствии, с Востока, и, по-видимому, двумя путями. Одни двигались по рекам Марне, Эне, Маасу и Уазе и затем сконцентрировались в бассейне Сены, откуда расходились по всей стране (средний головной показатель 83,5). Другая зона неолитической брахицефалии, проникшей путем альпийских долин через Швейцарию, соответствует среднему бассейну Роны и доходит до Пиренеев. Герве называет первый центр распространения брахицефалии бельгийским, второй — аллоброгским. В прочих частях древней Галлии брахицефалы появляются только в виде исключения (Нидерле). Из долихоцефалов неолитического периода особенного внимания заслуживает тип кроманьонский, один из отличительных признаков которого — дисгармоничное сочетание длинной головы с коротким лицом; это сближает его с современным населением области Перигё. Катрфаж и Ами насчитывают не менее 4-х брахицефалических рас, найденных либо вместе с долихоцефалами, либо в слоях над ними: одна из них, по их мнению, — раса лигуров, остальные — разновидности кельтского типа. Брахицефалы, вторжения которых все более усиливались с конца неолитического периода, отчасти смешались с древними долихоцефалами, отчасти вытеснили их на юг, и в течение долгого времени, по-видимому, были не только преобладающим, но и господствующим элементом. Из пределов Ф. они распространились и на Британские острова, куда занесли бронзу. Затем на сцену появилась, с северо-востока, свежая раса длинноголовых, на этот раз белокурая, рослая, с лицом неправильно-ромбическим, с емкостью черепа гораздо меньшей. Брахицефалы были оттеснены за Сену, замкнувшись между этой последней и Гаронной, смешавшись постепенно с той и другой долихоцефальной расой и образовав нацию кельтскую. Из этих трех рас — древней долихоцефалической, сосредоточившейся на побережье Средиземного моря, брахицефалической, занявшей центр и изолированные окраины, и северной долихоцефалической белокурой, — соответствующих трем основным европейским расам: средиземной, альпийской (кельтской) и тевтонской, сформировались те элементы, из которых состоит население современной Ф., и которые мы уже явственно видим на заре истории, у римских и греческих писателей. Представителями неолитических долихоцефалов (нынешней средиземной расы) явились иберы, которые во Ф. занимали всю страну к северу от Пиренеев и Средиземного моря до берегов Атлантического океана, не распространяясь, впрочем, далее правого берега Гаронны и ее притока Тарна, а на востоке остановившись у Роны, отделявшей их от лигуров. Вторжение кельтов, галатов, лигуров повлекло за собой метисацию прежнего типа и стеснило границы его территории. Ко времени римского завоевания он занимал только часть треугольника, ограниченного Пиренеями, Гаронной и Гасконским побережьем — страну, называвшуюся у римлян Аквитанией или Novempopulania. К иберам причисляли и басков (см.), но в последнее время их относят к кельтской расе. Галлия центральная (между Сеной, Гаронной, морем и Альпами) и северо-восточная была населена различными племенами, которых, вслед за древними, рассматривали как одну расу, под различными названиями галатов, кельтов, галлов и т. д. Теперь, благодаря сопоставлению антропологических данных с историческими указаниями, выяснено, что, начиная с Гаронны, в долинах Луары, Сены, Соны, вплоть до левого берега Рейна жили два совершенно различных типа: один — низкорослый, темный, короткоголовый, другой — высокорослый, длинноголовый, со светлой кожей, с белокурыми или даже рыжими волосами. Первый из этих типов, преобладающий теперь во Ф., принадлежит кельтам, территорию которых, под именем Кельтики, древние историки определяли между Сеной, Гаронной, морем и Альпами. Второй тип, отвоевавший у кельтов всю территорию к северу от Сены и Марны, принадлежал германцам. К ним-то относятся галаты греков, галлы римлян, бельги Цезаря, кимвры Брока и т. д. К этому типу, появившемуся впервые на территории Ф., быть может, еще в период неолита, принадлежат и все прочие тевтонские племена, которые уже во времена исторические, под разными именами — галатов, бельгов, кимвров, германцев, свевов, франков, бургундов, саксов, норманнов, — то со стороны Рейна, то со стороны Нейстрии, последовательно вторгались в пределы Галлии. К кельтскому типу относят и лигуров, которых характеризуют следующими чертами: брахицефалия; череп короткий и округленный, достаточно высокий, но малой емкости; лицо широкое и короткое, с небольшим альвеолярным прогнатизмом. Их прежде относили к длинноголовым иберам. В последнее время снова начинает появляться этот взгляд, особенно после того, как Цампи нашел, что потомки лигуров до сих пор представляют наиболее долихоцефалическое население Италии. Во Ф. лигуры занимали юго-восточную часть — Прованс, долины Дюрансы и Изера по Роне — гранича с иберами Септимании, в страну которых неоднократно врывались, смешиваясь с туземцами. Они дали свое древнее имя Луаре и части Лимузена. Малорослые и худощавые, крепкие, мужественные, воинственные и неутомимые на войне — такими описывают их классические писатели.

Из всех рас, которые в историческое время вторгались на территорию Ф., наибольшее влияние оказала раса тевтонская. В конце II века до Р. Х. появляются кимвры, пришедшие из Ютландии; но их пребывание было очень непродолжительно, так как они были истреблены Марием. В течение следующих трех столетий беспрерывно продолжались нашествия германцев, но укрепились они только по левому берегу Рейна. Раньше всего прочно осели на территории Галлии визиготы, но, провладев южной Галлией около столетия, должны были уступить натиску франков, удержавшись только в Септимании. К востоку от Роны и Соны утвердилось славившееся своим гигантским ростом германское племя бургундцев, увековечившее свое имя в географическом названии французской провинции. Наконец, в V в. овладели Галлией франки, одержав победу как над римлянами, так и над своими единоплеменниками, визиготами и бургундцами. С моря появлялись другие тевтонские элементы — саксы и норманны, оставившие свои следы в различных пунктах побережья Северного моря, Па-де-Кале и Ла-Манша. В Χ в. норманны, опустошив почти всю Ф., утвердились по берегу Ла-Манша, в области, которой они дали свое имя. В сравнении с участием тевтонской расы, другие разнородные племена, в разное время утверждавшиеся на территории Ф., играли весьма второстепенную роль. Даже римляне, во всех других отношениях — в культурном, лингвистическом — имевшие такое влияние на судьбу французского народа, оставили мало следов в отношении этническом. Греки, основавшие в начале VI столетия колонии на территории лигуров (нынешний Марсель), оставили свой след на многих типах из Арля, Тараскона, Бокера и др. Незначительную роль сыграли также финикийцы и карфагеняне, ведшие на французском побережье широкую торговлю бронзой, материями и т. д. и имевшие там свои фактории. С VII по X вв. делали частые вторжения сарацины — сиро-арабы, смешанные с берберами — оставившие заметные следы в Руссильоне, Лангедоке и Беарне, в нижней части долины Роны и по долине Соны до Вогезов. Евреи появились в конце I в. и были очень многочисленны при Меровингах; в конце XV столетия к ним присоединились испанские изгнанники — тип мало смешанный, в противоположность эльзасско-лотарингским евреям, которые представляют разнородную смесь. Наконец, на территории Ф. кочуют с давних времен представители расы цыганской. Из этого разнородного и многообразного конгломерата рас в течение тысячелетий выработалось то, что теперь составляет французскую нацию. Несмотря на долгий и беспрерывный процесс взаимного скрещивания и смешения различных расовых элементов, несмотря на видимое преобладание единого среднего типа «француза», три европейские расы — альпийская, средиземная и тевтонская — распределяются на территории Ф. в правильном, закономерном порядке; во многих пунктах расовые особенности сохранились почти в чистом виде. Это закономерное распределение стоит в теснейшей связи с устройством поверхности, климатическими условиями, плодородием различных частей территории Ф., а также с исторической борьбой рас. Почти все открытые места и долины, т. е. наиболее доступные и привлекательные места, распределены между двумя длинноголовыми расами; наоборот, места наименее доступные, гористые, скудно одаренные от природы, достались расе короткоголовой. Светлая длинноголовая раса (тевтонская) занимает плодородную зону от Фландрии до Бордо, темная длинноголовая (средиземная, иберийская) — плодородное побережье Средиземного моря, нижнюю часть долины Роны и часть долины Соны по направлению к Луаре, как бы на соединение с северной полосой длинноголовых. Альпийской расе досталась к востоку от Роны гористая Савойя, с суровым альпийским климатом и каменистой бесплодной почвой; далее на юго-запад, от Роны до Луары, центральное плато, занимающее  Ф., к югу от Дижона, и разделенное полосой соединения длинноголовых на два района: один — состоящий из альпийских плато и простирающийся к северу до Люксембурга, другой — идущий от Оверни к юго-западу до испанской границы; наконец, Бретань, более благоприятно одаренная природой, но благодаря своему полуостровному положению внутри страны, оставшаяся малодоступной для вторжений. Единственный плодородный и доступный район, который альпийская раса успела сохранить — это область Бургундии, плодородная долина Соны к югу от Дижона. Другой аномалией в распределении рас является врезывающаяся островом в область короткоголовых полоса длинноголовых: это — часть бывшей Аквитании между Лиможем на северо-востоке и Бордо на юго-западе, Лимузенским водоразделом разделяемая, в свою очередь, на два антропологических района: один, группирующийся к северу и востоку от Лиможа и по соединению белокурости и длинноголовости бесспорно примыкающий к тевтонской расе; другой, группирующийся вокруг Перигё, темноволосый, тоже длинноголовый, но с лицом почти таким же широким, как у круглоголового альпийского типа. Эта дисгармоничность лица с формой черепа может быть объяснена только генетической связью населения с древней кроманьонской расой, некогда столь распространенной на территории Ф. (Ripley). Эти исключения не умаляют, однако, общего порядка распределения рас, в зависимости от условий географических и климатических. Нагляднее всего это обнаруживается на карте головных показателей. «Почти везде, — говорит Колиньон — один из авторов (вместе с Гузе) такой карты, — альпийская раса распределена по закону орографического положения страны. В непривлекательных и недоступных районах короткоголовость почти исключительна; в открытых плодородных долинах цифра показателя падает столь же правильно, как и высота над уровнем моря». Самый высокий головной показатель (86—88) — в департаментах Пюи-де-Дом, Лозер, Верхней Луары, Канталь, Соны и Луары, Юры, Верхней Соны, Савойи, Дуб. Наоборот, самый низший показатель дают департаментыты Восточных Пиренеев, Од, Корсики, Верхней Вьенны, Эндры и Луары, Нижней Сены, Северный, Па-де-Кале, Эна. Среди высших сословий % длинноголовости больше, чем среди крестьянского населения, что, скорее всего, объясняется господством тевтонского элемента победителей. Распределение роста вполне соответствует вышеуказанному распределению рас. Тевтонские департаменты обладают высшим ростом. Савояры, бретонцы и овернцы ростом выше всего остального населения (при средней цифре роста французов в 1,650). Исключением из общего правила зависимости роста от окружающих физических условий, по Риплею, является плодородный район между Парижем и Орлеаном и области Лиможа и Перигё, с их крайне низкорослым населением. Самое низкорослое население Ф., даже всей Европы — жители лимузенских холмов, со средним ростом в 5 футов 2 дюйма. В отношении цвета волос и глаз население Ф. распределено, в общем, тоже довольно правильно. Кривая линия, проведенная от Савойи до Финистера, с вогнутостью, обращенной на юг, разделяет Ф. на две зоны, северо-восточную светлую или более или менее светлую, и юго-западную темную или относительно темную. Исключениями являются только в первой зоне департамент Кот-д’Ор, темный, во второй — департамент Нижней Шаранты, светлый. Кроме того, из светлой зоны врезываются более или менее в темную две полосы: одна идет вдоль левого берега Роны, захватывая департаменты Изер, Дромы и Воклюз; другая выходит из департамента Луарэ и достигает, через департаменты Шера и Крёзы, самой середины центрального массива Ф. В отношении окраски Ф. представляет любопытный пример расовых контрастов. Из двух соседних, например, областей, Нормандии и Бретани, первая — одна из наиболее светловолосых частей Ф. (30—35 % темноволосых), между тем как в соседней Бретани % темноволосых поднимается до 60 и 75. Северо-восточная часть Ф. в смысле белокурости может считаться более тевтонской, чем южная Германия, а в некоторых местах юго-западной зоны % темноволосых больше, чем в Испании. Средний % темноволосости 39, темноглазости 43. Темный тип больше передается цветом волос, а светлый — цветом глаз (Топинар). Упомянем еще о басках, с широкой головой и узким лицом, которых Колиньон считает подвидом средиземного типа, образовавшимся под влиянием долгой изоляции. Риплей считает их скорее разновидностью кельтской расы. При всей территориальности расовых типов, нигде, быть может, смешанность типов так не велика, особенно в городах, как во Ф. Поэтому интересны определения среднего типа. «Взятые в массе, — говорит Рожэ де-Белогэ, — французы — народ с черными или темно-русыми волосами, с головой скорее круглой, чем овальной, с глазами от черных до светло-темных; их рост и мускульная сила немного ниже средних». Смешанностью рас пытаются объяснить остановку роста населения Ф. Из 10 миллионов брачных пар во Ф., у 2 млн, т. е. у пятой части, нет ни одного ребенка. В городах 22 % или даже 25 % супружеств бесплодны (в Альпах — только 2 %). Лапуж объясняет эту бесплодность интенсивным скрещиванием длинноголовых с короткоголовыми, и в доказательство приводит тот факт, что наибольшей плодовитостью отличаются департаменты наиболее чистые в расовом отношении (Лозер, Верхней Луары, Савойи, Верхней Савойи, Северный, Нижней Сены). В социальном и психическом отношении, несмотря на общие нивелирующие условия высокой культуры, Ф. представляет едва ли не большее разнообразие, чем в расовом отношении. Не только велико различие между подвижным и свободолюбивым горожанином и консервативным и медлительным крестьянином, но разные части Ф. имеют свои особенности, зависящие от экономических и физических условий. Наибольший контраст представляют обитатели севера и юга, разделенные, сверх исторических, экономических и расовых различий, еще различием в языке. Попытка обрисовать психику французов по отдельным районам, в зависимости от окружающих физических условий, была сделана Лебоном, но она оказалась преждевременной. Некоторое представление о разнообразии французских типов могут дать следующие слова Реклю: «В общей для всех столице встречаются и взаимно влияют друг на друга представители всей Ф.: обитатели Прованса или Гаскони, проворные, болтливые, вечно в движении; люди с возвышенных плоскогорий, упорные в труде и малообщительные; жители берегов Луары, со смелым взглядом, проницательным умом и уравновешенным характером; меланхолические бретонцы, мечтательные, но с сильной волей; нормандцы, с медленной речью, испытующим взглядом, благоразумные и осторожные; обитатели Лотарингии, Вогезов, Франш-Конте, горячие в гневе, предприимчивые». Из взаимодействия этих достоинств и недостатков образовался, подобно равнодействующей, общий характер французов — их веселый, бодрый, дружелюбный нрав, общительность, пылкость, изящный и ясный ум, красноречие, смелость мысли и дела. Литературу см. , «».

<div class=innertext>

История территории Ф. Территория теперешней Ф. в древности входила в состав Заальпийской Галлии (см.), как называлась у римлян страна, ограниченная Средиземным морем, Пиренеями, Атлантическим океаном, Ла-Маншем, Рейном и Альпами. Римляне утвердились сначала в южной, прибрежной полосе этой обширной территории, для соединения Италии с Испанией, и дали завоеванной области название Нарбонской Галлии (около 120 г. до Р. Х.). Отсюда в 58—50 гг. до Р. Х. Юлий Цезарь совершил завоевание и остальных трех частей, которые носили названия Аквитании (по Гаронне), Кельтской Галлии (по Луаре и Сене) и Бельгийской (от Сены до Рейна; см. табл. I, карту I). При Августе границы четырех частей Галлии были проведены по-новому, причем прежняя Кельтская Галлия была значительно урезана в пользу Аквитании и Бельгики и получила название Лугдунской (т. е. Лионской) Галлии. В конце своего царствовании Август выделил еще северо-восточную окраину в две «Германии»: Верхнюю и Нижнюю (см. табл. I, карту II). Когда при Диоклетиане и Константине Великая империя была разделена на четыре префектуры (см.), с подразделениями на диоцезы и провинции, Галлия образовала из себя один из трех диоцезов Галльской префектуры и была разделена на 17 провинций. Это ее устройство сохранилось до великого переселения народов. В V веке на почве Галлии поселились (см. табл. I, карту III): a) на левом берегу Рейна — франки и алеманны, из коих первые быстро завоевали всю северную Галлию и подчинили себе алеманнов (496); b) по Роне и Соне — бургунды, государство которых в середине VI в. было тоже завоевано франками; c) в юго-западной части Галлии — вестготы, вытесненные оттуда франками в начале VI в. Таким образом в V—VI вв. Галлия вошла в состав обширной франкской монархии (см. табл. I, карты IV и V), из которой в середине IX в. выделилась средневековая Ф. Верденский договор 843 г., создавший Ф., отделил от территории прежней Галлии всю восточную часть, от устьев Рейна до устьев Роны, составившую узкую полосу между Ф. и Германией, но населенную в значительной мере романским племенем. Здесь скоро образовалось два королевства: Лотарингия на севере и Бургундия на юге (см. табл. II, карту VI), оба надолго соединившиеся с Германией (Священной Римской империей германской нации). У Ф. была еще область вне Галлии — на юг от Пиренеев (Испанская марка Карла Великого). При последних Каролингах Ф. начала дробиться на феодальные владения, и при восшествии на престол династии Капетингов (в 987 г.; см. табл. II, карту VI) в королевстве насчитывалось девять главных владений: 1) графство Фландрия, 2) герцогство Нормандия, 3) герцогство Ф., 4) герцогство Бургундия, 5) герцогство Аквитания (Гиень), 6) герцогство Гасконь, 7) графство Тулузское, 8) маркизат Готия и 9) графство Барселонское (Испанская марка). С течением времени дробление пошло еще дальше; из названных владений выделились новые, из которых наиболее значительными были графства Бретань, Блуа, Анжу, Труа, Невер, Бурбон (ср. соотв. ст.). Непосредственным владением первых королей из династии Капетингов была узкая территория, тянувшаяся к северу и югу от Парижа и очень медленно расширявшаяся в разные стороны; в течение первых двух веков (987—1180) она увеличилась лишь вдвое (ср. табл. II, карты VI и VII). В то же самое время под властью английских королей находилась большая часть тогдашней Ф. В 1066 г. герцог нормандский Вильгельм завоевал Англию, вследствие чего Нормандия и Англия соединились между собой. Через столетие после этого (1154) королями Англии и герцогами Нормандии сделались графы Анжуйские (Плантагенеты; см.), и первый же король из этой династии, Генрих II, благодаря браку с наследницей Аквитании, Элеонорой, приобрел весь юго-запад Ф. (см. табл. II, карту VII). Начало «собиранию» Ф. положил Филипп II Август (1180—1223), который, между прочим, приобрел Вермандуа, часть Артуа, Нормандии, Бретань, Анжу, Мэн, Турень, Овернь и др. более мелкие земли. Внук Филиппа II, Людовик Св. (1226—1270), сделал важные приобретения на юге Франции; графы тулузские должны были признать над собой власть короля Ф. и уступить ему значительную часть своих владений, пока прекращение в 1272 г. владетельного тулузского дома не повлекло за собой, при Филиппе III, присоединение к королевским землям и остальной части этих владений. Филипп IV Красивый (1285—1314) приобрел в 1312 г. Лион и его область, а браком с Иоанной Наваррской создал основание для будущих притязаний королевского дома на ее наследие (Шампань и др.), которое впоследствии (1361), при Иоанне Добром, и было окончательно присоединено. Вступление на престол в 1328 г. династии Валуа было ознаменовано включением в состав королевских владений ее наследственного герцогства. В 1349 г. присоединен Дофинэ, за прекращением местной династии. Вообще, успехи королевской власти во Ф. за полтора столетия, протекшие от вступления на престол Филиппа II Августа (1180) до прекращения династии Капетингов (1328), были весьма значительны: королевские домены сильно расширились (при этом многие земли попали, однако, в руки других членов королевского рода), тогда как владения феодальных сеньоров и английского короля сократились (см. табл. II, карту VIII). Но при первом же короле из новой династии началась столетняя война с англичанами, в первом периоде которой французский король, по договору в Бретиньи 1360 г., должен был отказаться в пользу английского от целого ряда земель (см. табл. II, карту IX). В первой трети XV в. дела Ф. пошли еще хуже; англичане захватили громадную территорию до самой Луары. Приостановленный этой войной процесс собирания Ф. возобновился при Карле VII (1422—1461), которому удалось изгнать англичан. Среди феодальных владений потомков Людовика Св. в эту эпоху возвысилась Бургундия, территория которой лежала западной своей частью во Ф. (см. табл. II, карту IX), восточной — в Германии. Людовик XI (1461—1483) в 1477 г. присоединил французскую часть (герцогство Бургундское) к своим владениям. Кроме того, этот король приобрел по праву наследства от последнего графа Анжуйского Прованс (1481), завоевал Булонэ (1477) и подчинил себе Пикардию. При Карле VIII (1483—1498) прекратилась мужская линия владетельного дома Бретани (1488); наследница его прав была женой Карла VIII, после его смерти вышедшая за Людовика XII (1498—1515), чем было подготовлено и присоединение Бретани. Таким образом в новую историю Ф. вступает почти объединенной, и ей остается расширяться главным образом на восток, за счет св. Римской империи. Первое такое приобретение (три епископства: Мец, Туль и Вердён) сделано было при Генрихе II, но окончательно утверждено только столетием позже. Главным образом новые приобретения относятся уже к царствованию династий Бурбонов (см. табл. III, карту X). Вступление на престол Ф. Генриха IV в 1589 г. сопровождалось присоединением к Ф. северной части королевства Наварры (южная раньше была захвачена Испанией), Беарна, графства Фуа и др. В 1601 г. у Савойи была отнята область между верхним течением Роны и нижним течением Соны. Особенно значительны были приращения французской территории при Людовике XIV (1643—1715), который закрепил за Ф. «три епископства» в Лотарингии (см. выше) и некоторые приобретения своего отца и, кроме того, в разное время (см. ниже) присоединил Артуа, французскую Фландрию, Эльзас, Франш-Конте, Шаролэ, Оранж, Руссильон и другие более мелкие территории (одну из последних, со стороны Пьемонта, он должен был возвратить). При Людовике XV (1715—1774) Ф. приобрела Лотарингию (1766) и Корсику (1768). Таким образом к началу революции Ф. достигла почти тех самых границ, в каких существовала в течение большей части XIX в. В эпоху революции (см. табл. III, карту X) были присоединены принадлежавшие папе Авиньон и графство Венессен, Австрийские Нидерланды (Бельгия) и часть Германии (левый берег Рейна и территория к югу от Эльзаса). При Наполеоне I (см. табл. III, карту XI) французская территория расширилась еще больше: в состав ее вошли еще Голландия, север Германии, Пьемонт, Тоскана, Папская область и Далмация, не считая королевства Италии, государем которого был французский император; при Людовике XIV территория Ф. охватывала 522830 кв. км, при Наполеоне I — около 770000, т. е. в полтора раза больше. Парижский мир 1814 г. вернул Ф. к границам 1792 г.; по второму парижскому миру 1815 г. Ф. должна была возвратиться к границам 1790 г., потеряв несколько мелких территорий и между ними часть Савойи, которая была оставлена за Ф. в 1814 г. Дальнейшими изменениями французских границ были в XIX в. приобретение в 1860 г. Савойи и Ниццы (15142 кв. км) и утрата в 1871 г. Эльзаса-Лотарингии (14492 кв. км). О внеевропейских владениях Ф. — см. в географическом обзоре.

Список правителей Франции с 843 г.

Феодальная эпоха. Слово Ф. происходит от имени германского народа франков, поселившихся в северо-восточном углу Галлии. Первоначально под названием Francia разумели страну между Сеной и Рейном, западная часть которой только и вошла в состав Ф., тогда как юго-западный угол восточной части, вместе с соседней областью к востоку (по Майну), получили название Франконии, равным образом произведенное от имени франков. Возникшее при последних Каролингах, имя Ф. стало с течением времени все более и более приурочиваться к одной только западной части, а в ней — преимущественно к большому герцогству, которое впоследствии и собрало около себя страну (duché de France, позднее провинция Иль-де-Франс). В эпоху распадения монархии Карла Великого вполне обнаружилось различие в языке между восточными и западными «франками». Когда сыновья Людовика Благочестивого, Людовик Немецкий и Карл Лысый, заключили между собой в Страсбурге союз (842), то вынуждены были принести клятву друг другу перед своими воинами на двух разных языках: романском и германском. В следующем за тем году последовало выделение Ф. в отдельное королевство (843). С этого времени и начинается история собственно Ф. При последних Каролингах, царствовавших полтора века (843—987), Ф. очень много терпела от внешних врагов, вторгавшихся в нее с разных сторон: с севера нападали норманны, с юга сарацины, а внутри страна все более и более разлагалась. В это именно время и происходил процесс феодализации, который привел Ф. к распадению на целый ряд более мелких владений (см. Феодализм). Во второй половине IX в. государственные должности, в том числе должность королевских наместников (графов), стали превращаться в частную собственность, а с ними вместе — и те королевские поместья (домены), пользование которыми должно было вознаграждать должностных лиц за их службу. Вообще, каждый крупный землевладелец приобретал чисто государственные права над жителями своего поместья. Этим разложением государства пользовались внешние враги и беспрепятственно вторгались внутрь страны, пока в некоторых местных центрах не стали, в целях обороны, возникать союзы помещиков-государей, под гегемонией наиболее сильных из них. Благодаря этому к концу Χ в. во Ф. образовалось несколько более крупных княжеств, которые перечислены выше. В последний раз Карл Толстый в конце IX в. соединил под своей властью Германию и Ф., на что французские вельможи пошли в интересах борьбы с норманнами; но после смерти Карла (887) центробежные силы взяли верх. Преемником Карла Толстого на французском престоле был один из наиболее крупных сеньоров, граф парижский Эвд, от которого произошла династия Капетингов (см.). Хотя после его смерти королевское достоинство и вернулось в фамилию Каролингов, однако, им постоянно приходилось считаться с честолюбивыми потомками парижского графа. Преемник Эвда, Карл Простоватый (893—929), вынужден был даже искать опоры у норманнов, вождю которых, Роллону, он уступил в наследственное герцогство целую приморскую область, получившую название Нормандия (912). Кроме парижского графа Роберта, который оспаривал у Карла Простоватого корону, такие же притязания на нее заявил против сына Карла, Людовика Заморского, герцог бургундский Рудольф, которому и удалось на время занять престол. Только после его смерти законный наследник, при помощи графа парижского Гугона Великого и герцога нормандского Вильгельма, занял престол, а после его смерти (954) Гугон Великий сделался опекуном его сына, Лотаря. У последнего оставался в руках один только Лаон, с небольшим округом; все остальное разошлось по рукам феодальных господ. Несмотря на это, Лотарь решился сделать нападение на императора Оттона II, но последний вторгся во Ф. и дошел до самого Парижа, где встретил сильное сопротивление, организованное Гугоном Капетом, сыном Гугона Великого. После Людовика Заморского царствовал один год сын его Людовик V Ленивый. Короли из этой фамилии не смогли, по условиям времени, и не сумели, по личным своим качествам, удержать в составе Ф. восточные ее окраины, где возникли оторвавшиеся от связи с Ф. Лотарингия и Бургундия (см. историю территории). В самой Ф. в это время все резче и резче стало обозначаться различие между севером и югом: на севере усилился германский элемент с поселением здесь норманнов, на юге чище сохранялись романские стихии. Север Ф. сделался классической страной феодализма, но здесь же зародилось и центростремительное направление, приведшее к процессу собирания Ф. Не только более мелкие сеньоры, но и более крупные князья имели немало интересов, заставлявших их держаться общего союза, олицетворением которого была старая монархия. Последние Каролинги, ослабив себя раздачей бенефициев, оказались неспособными играть роль центральной власти, и в 987 г. князья передали корону в один из княжеских родов, сумевший создать себе сильное владение («Францию») в северной части страны. Этот род, по имени первого короля из новой династии (или «расы», как выражаются французы), Гугона Капета, получил название Капетингов (последующие династии Валуа и Бурбонов были лишь отпрысками этого рода). В конце X в. король во Ф. был только первым между равными (), и власть его далеко не распространялась на все области обширной страны, да и в собственном своем герцогстве он постоянно должен был считаться с непокорными вассалами. Хотя избранием князей, остановивших свой выбор на Гугоне Капете, и было нарушено наследственное право Каролингов (дяди умершего короля, Карла Лотарингского), тем не менее, во Ф. не была установлена избирательная монархия, так как еще при жизни короля ему выбрали в преемники его сына (что повторялось и потом). Первые Капетинги, однако, имели слишком много дела дома, т. е. в своем герцогстве («Франции») или даже графстве (Парижском), чтобы думать об утверждении своей власти во всей территории, причислявшейся к их королевству. Мало того, у них отнюдь не было сознательного стремления заменить феодальные отношения иными. Приобретая новые земли, они в то же время раздавали феоды братьям, сыновьям, родственникам. Лучшей характеристикой незначительности первых Капетингов может служить то обстоятельство, что при четвертом из них, Филиппе I (1060—1108), его вассал, нормандский герцог Вильгельм, завоевал Англию (1066), а другие его вассалы приняли участие в первом крестовом походе, тогда как король сидел дома, не имея возможности деятельно вмешаться в события эпохи. В XI в. положение дел было таково, что в роли объединителей Ф. могли одинаково выступить потомки Гугона Капета и потомки Роллона, основателя Нормандии. Тем не менее сохранение короны в роде Капетингов имело важное значение, ввиду того, что король считался и главой феодальной лестницы, и помазанником Божиим; это были лишние шансы в борьбе, которая происходила в феодальном мире Ф. Первыми королями из династии Капетингов, вышедшими из пассивного состояния, были Людовик VI Толстый и Людовик VII Младший, царствование которых занимает большую часть XII в. Они вступили в деятельную борьбу со своими вассалами, прежде всего в самом Иль-де-Франсе, а потом и в других частях северной и центральной Ф. Их поддерживало духовенство, которое, будучи менее феодализированным, чем в Германии, вообще хранило традиции монархической власти и желало установления мира и порядка. Особенно большие услуги обоим Людовикам оказал аббат Сугерий (см.). В одном важном деле Людовик VII не послушался, однако, Сугерия, отправившись, вопреки его совету, во второй крестовый поход. В отсутствие короля произошли события, заставившие его, по возвращении, развестись со своей женой Элеонорой, наследницей Аквитании. Она не замедлила выйти замуж за владельца Нормандии и Анжу, Генриха Плантагенета, сделавшегося вскоре и королем Англии. Таким образом Людовик VII сам отказался от возможности присоединить Аквитанию к своим владениям и способствовал образованию во Ф. могущественного владения, очутившегося в руках Англии (см. историю территории). Кроме духовенства, Капетингам эпохи крестовых походов много помогали и города. В это именно время во Ф. происходило коммунальное движение, т. е. освобождение многих городов от власти феодалов и превращение их в самостоятельные коммуны (см.). Очень часто это было следствием восстания горожан против сеньоров; велись даже настоящие войны между теми и другими. Горожане при этом нередко искали поддержки у королей и сами оказывали им помощь в их борьбе с феодалами. Короли становились сначала то на ту, то на другую сторону, но потом стали сознательно поддерживать горожан, даруя им хартии, подтверждавшие их права. На своих землях короли не позволяли заводить коммуны, но зато давали горожанам многие иные льготы. Во Ф. образовался даже особый общественный класс буржуазии, в котором короли находили деятельных сторонников своей антифеодальной политики. Впрочем, когда королевская власть усилилась, она стала отнимать права и у коммун. При Филиппе II Августе (1180—1223), участнике третьего крестового похода, королевская власть во Ф. сделала новые успехи. Филипп отнял у английского короля (Иоанна Безземельного) Нормандию, когда тот, как вассал французского короля, не захотел явиться на суд пэров по обвинению в умерщвлении им своего племянника. Нормандию пришлось завоевывать, но Филипп успешно довершил это дело и приобрел и другие английские владения. При этом же короле произошел крестовый поход против альбигойцев (см.) и вальденсов (см.) южной Ф., окончившийся ее завоеванием и подчинением северным французам. Большая часть владений графа тулузского была потом передана рыцарями, их завоевавшими, но не сумевшими в них удержаться, сыну Филиппа-Августа, Людовику VIII (1223—26). Наконец, Филипп II Август был и первым устроителем королевской администрации, в виде бальи и превотов, которым поручено было управление отдельными областями, с подчинением королевскому совету и счетной палате в Париже (на юге королевскими наместниками сделались потом сенешали). Еще более возвысилась королевская власть во Ф. при Людовике IX Святом (1226—1270), который был настоящим воплощением рыцарского идеала средних веков и сильно поднял нравственный авторитет королевской власти. Людовику IX тоже удалось увеличить свои владения, присоединением Анжу и Пуату, которые он отнял у короля английского. Особенно важно было его внутреннее управление. В это время во Ф. распространилось из Италии изучение Юстинианова свода и началась рецепция римского права (см. соотв. статью). Появился особый класс законников или легистов (см.), которые, поступая на королевскую службу, старались проводить в жизнь римские правовые воззрения («что благоугодно государю, имеет силу закона»). С помощью легистов Людовик IX заменил судебный поединок правильным следствием, установил апелляцию к королевским судьям на приговоры феодальных сеньоров и т. п. Во главе новых судов был поставлен в Париже парламент (см.) — судебная палата, образовавшаяся из прежней феодальной курии короля, с присоединением легистов (подобные же парламенты были устроены впоследствии, главным образом в XV в., и в других провинциях). Благодаря деятельности названных королей и их преемников, постепенно совершалось объединение Ф. Оружием, деньгами, брачными связями они мало-помалу прибирают к рукам отдельные владения, увеличивая свои домены, и в то же время все больше и больше подчиняют своей власти вассалов, посредством новых учреждений. Вследствие этого феодальная монархия при последних Капетингах превращается в сословную монархию времен следующей династии — Валуа. Во вторую половину рассмотренной эпохи, особенно начиная с XII в., Ф. играла важную роль в Европе. Она стояла во главе крестовых походов; ее рыцарство было образцом для подражания в других странах. Французы распространяли свои порядки и нравы в других странах; в этом отношении особенно видную роль играли рыцари из Нормандии (завоевание в ΧΙ—XII вв. Англии, Неаполя и Сицилии, Эдессы и Иерусалима, а в начале XIII в. — Византийской империи). Это способствовало и развитию французской торговли. Из французского монастыря Клюни вышла знаменитая реформа церкви в XI в. В XII в. во Ф. происходило и значительное умственное движение (Абеляр).

Эпоха сословной монархии. В XIV—XVI вв. во Ф. совершился переход от политического феодализма к абсолютизму через сословную монархию (см.), в которой короли, сделавшись единственными государями страны, должны были делиться властью с представителями сословий, собиравшимися (с большими перерывами) в течение трех веков (1302—1614). После Людовика IX особенно важные успехи сделаны были королевской властью при Филиппе IV Красивом (1285—1314). Хитрый, жадный и вероломный, он продолжал дело своих предшественников, собирая под своей властью отдельные большие феоды и расширяя самую власть. Главная его забота была направлена на добывание денег, которые ему нужны были, между прочим, для войны с Англией за Гиень и Фландрию, где он завладел многими городами. Старых королевских доходов с доменов и феодальных платежей ему не хватало и для содержания чиновников и судей в провинциях, и он всякими правдами и неправдами увеличивал свои доходы, например перечеканивая хорошую монету в низкопробную. С той же целью он затеял процесс против ордена тамплиеров (см.), владевшего во Франции множеством имений. Из-за денежного же вопроса Филипп IV поссорился с папой Бонифацием VIII, который особой буллой запретил облагать духовенство податями без папского на то согласия. Филипп IV ответил запрещением вывоза из Ф. денег. Распря кончилась победой короля. Преемник Бонифация VIII, француз Климент V, перенес свою резиденцию в Авиньон, где папы жили около 70 лет. В связи с распрей между Филиппом IV и папством находится и первое собрание французских государственных чинов (см.), известных под названием генеральных штатов (états généraux). В начале XIV в. французский король все-таки еще был только главой других феодальных государей и муниципальных республик (коммун). Чтобы издать какое-либо общее для всей Ф. постановление, он должен был испрашивать согласие духовных и светских сеньоров и коммун, а для этого нужно было их собирать вместе. Филипп IV прибегнул к съездам государственных чинов, между прочим, для установления общих налогов; они же поддержали Филиппа в споре его с папой. Впоследствии штаты и делали попытки ограничить права короля в свою пользу, но не имели успеха, так как духовенство, дворянство и горожане, заседавшие отдельно, постоянно ссорились между собой. После Филиппа IV царствовали недолго (1314—28) три его сына, Людовик X, Филипп V и Карл IV; со смертью последнего прекратилась старшая линия Капетингов. Уже в конце царствования Филиппа IV феодальные сеньоры стали вступать между собой в союзы, чтобы общими силами бороться с захватами королевской власти; это движение усилилось при сыновьях Филиппа IV. Сначала сеньоры нашли было поддержку в народе, недовольном королевскими чиновниками и новыми налогами; но когда народ увидел, что сеньоры хлопочут лишь о себе и о своем праве воевать друг с другом, прежний союз королевской власти с городами возобновился, в видах обуздания своеволия феодалов (один из сыновей Филиппа IV, Людовик X, освободил крепостных в своих доменах). В 1328 г. французская корона перешла к фамилии графов Валуа (см.), младшей линии Капетингов. Первые два короля новой династии показали себя настоящими феодальными сеньорами, не имевшими никакого понятия о новых задачах королевской власти во Ф. При них усилилась феодальная реакция, которая в середине XIV в. довела крестьян до так называемой жакерии (см.) — страшного восстания, во время которого погибло много дворян и сожжено было немало замков. Феодальная реакция осложнилась войной с Англией, которая затянулась на сто с лишком лет (Столетняя война, с 1337 до 1453 г.; см.). После смерти сыновей Филиппа IV, английский король Эдуард III, как сын его дочери, выставил свое родство с ним как право на французский престол; но французы противопоставили ему так называемый салический закон, исключавший женщин из наследования. Когда во Ф. воцарился Филипп VI Валуа (1328—50), Эдуард III объявил ему войну. В битве при Креси (1346) французы потерпели полное поражение, за которым через несколько лет (1356), уже при втором короле из династии Валуа, Иоанне Добром (1350—64), последовало и второе поражение — при Пуатье. Сам Иоанн Добрый был взят в плен; регентом королевства сделался его сын, дофин (как стали называться французские наследные принцы по графству Дофинэ), Карл. Чтобы получить денег для выкупа пленного короля и для продолжения войны, он собрал в Париже генеральные штаты (1357), которые не замедлили напасть на неумелое ведение дел советниками короля. Главную роль в этой оппозиции играли представители городов, руководимые Этьенном Марселем (см.). Штаты требовали, чтобы впредь их собирали ежегодно по два раза, и чтобы сбором денег в казну заведовали избранные штатами комиссары. Эта программа не нашла, однако, поддержки в стране. Духовенство и дворянство не доверяли горожанам, да и среди самих горожан не было единодушия, так как каждый город жил и действовал особняком. Э. Марсель обратился тогда к революционному способу действий — образовал из торгового и ремесленного люда военную силу и даже задумал привлечь на свою сторону восставших в то же самое время крестьян. В Париже произошло народное возмущение, в котором видную роль играл Роберт Лекок (см.), епископ лаонский. Дофин спасся бегством из мятежной столицы. Генеральные штаты, собранные им в другом месте, стали на сторону прежнего порядка. В то же время жакерия была подавлена, а Марсель убит в одной уличной схватке. Вскоре умер Иоанн; дофин сделался королем под именем Карла V (1364—1380) и заслужил прозвание Мудрого; он старался улучшить внутренние порядки страны и продолжал войну с англичанами с большой осмотрительностью. При его сыне, Карле VI, человеке совершенно неспособном и скоро потерявшем рассудок, дела опять пошли плохо; снова произошли внутренние смуты, во время которых английский король Генрих V еще раз нанес французам страшное поражение при Азенкуре (1415). Англичане завоевали Нормандию и даже заняли Париж; английский король был объявлен наследником Карла VI. После смерти обоих королей за французский престол началась борьба между английским королем Генрихом VI и дофином, принявшим имя Карла VII (1422—61). Вся северная Ф. была в это время в руках англичан, и они уже осадили Орлеан, бывший главным стратегическим пунктом в руках законного короля. Все эти бедствия были результатом аристократических междоусобий и разъединения высших классов с народом, который во многих местах даже переходил на сторону англичан, надеясь, что при них будет лучше. Вскоре, однако, во Ф. пробудился национальный патриотизм, когда в лотарингской деревушке Домреми появилась Жанна д’Арк, вызвавшая энтузиазм среди солдат и в народной массе. Под Орлеаном произошло сражение с англичанами, в котором Жанна личным примером воодушевляла войско. Англичане были оттеснены; Карл VII был проведен в Реймс, где над ним был совершен обряд коронования. Война после этого продолжалась еще несколько лет, и лишь мало-помалу Карл VII овладел всей Ф. (между прочим — и Парижем); за англичанами же остался только один город Кале (1453). Феодальная реакция в первой половине XIV в. и столетняя англо-французская война на полтора столетия задержали развитие королевской власти во Ф. Хотя в это время многие крупные феоды и находились в руках членов королевского рода (см. табл. II, карту VIII), но в сущности это скорее ослабляло монархию. В числе врагов Карла VI и Карла VII были герцоги бургундские, принадлежавшие к той же династии, но состоявшие в союзе с англичанами. Кроме сознания национального единства, впервые проявившегося при Жанне д’Арк, Ф. спасали от нового раздробления генеральные штаты, лучшим временем которых были XIV в. и первая половина XV в. Однако, попытка штатов превратить себя в главную и постоянную силу в стране не удалась; штаты все-таки представляли собой феодальное общество, с его сословным антагонизмом и областной разрозненностью. Когда внешняя война окончилась, и установился внутренний порядок, королевская власть снова стала во главе национального объединения и государственного упорядочения Ф. Карл VII явился продолжателем дела последних Капетингов. Он завел первое постоянное войско, для содержания которого был введен и постоянный налог — талия (см.). Это нововведение поставило королевскую власть в совершенную независимость от вассалов и городов, с их дружинами и милициями, и позволило ей взимать налоги, не прибегая к созыву генеральных штатов. Карлу VII постоянное войско нужно было главным образом для борьбы с разбойничьими шайками, которые грабили страну и даже нападали на города. В 1439 г. генеральные штаты, собравшиеся в Орлеане, согласились на постоянный налог для содержания королевского войска, чем подписали себе смертный приговор: с середины XV в. короли уже очень редко их созывали. Другим успехом королевской власти при Карле VII было принятие церковным собором в Бурже (1438) постановлений базельского собора (см.), благоприятных для королевской власти и для национальной независимости. В этом смысле Карл VII издал прагматическую санкцию (см.), ограничивавшую папское вмешательство в дела галликанской церкви (см.). Сын Карла VII, Людовик XI (1461—83), будучи дофином, участвовал в феодальном восстании против военных преобразований короля и вообще сближался с его врагами, но, сделавшись королем, вступил в решительную борьбу с остатками старины. Ему удалось почти закончить собирание французских княжеств под единой властью короля (кроме Бретани и Наварры) и бесповоротно сокрушить политический феодализм. Недовольные королем заключили против него лигу общественного блага, которую поддерживал Карл Смелый, герцог бургундский. В борьбе с лигой Людовик XI потерпел сначала поражение, но потом оправился и стал нападать на своих врагов поодиночке. Особенно важна была его победа над Карлом Смелым. В состав владений этого герцога, кроме Бургундии, входили Франш-Конте и Нидерланды (см. табл. II, карту IX); он мечтал о новых завоеваниях и о превращении своих земель в самостоятельное королевство. Людовик XI расстроил его планы, поддержав восстания его собственных подданных и соединившись против него со швейцарцами. Карл Смелый потерпел поражение в трех битвах и в последней из них (при Нанси) сам был убит. Людовик XI овладел Бургундией (другие земли Карла Смелого достались его дочери). Внутри страны он продолжал политику прежних королей, поддерживая городское сословие и стесняя дворянство. Обходя права генеральных штатов, Людовик XI усиливал старые налоги и даже вводил новые. Во вновь приобретенных провинциях он поддерживал местные штаты, чтобы примирить эти области с потерей самостоятельности, но в то же время учреждал в них особые парламенты для ослабления судебной власти сеньоров. Преемниками Людовика XI были Карл VIII (1483—98) и Людовик XII (1498—1515). Они оба были женаты на наследнице Бретани, вследствие чего и это герцогство присоединилось к коронным землям Ф. Оба они предпринимали завоевание Италии (см. Итальянские войны, Италия), дав тем самым исход рыцарским стремлениям французского дворянства и объединив его в стремлении к общей цели. Карл имел намерение завоевать Италию, изгнать турок из Европы и освободить Иерусалим из рук неверных. Опираясь на союз с миланским герцогом, он вступил в Италию, прошел ее с севера до юга и даже занял Неаполитанское королевство; но итальянские государства нашли поддержку в императоре Максимилиане I и испанском короле Фердинанде Католике, после чего французы должны были очистить полуостров. Людовик XII предпринял новый поход и тоже овладел было Миланом и Неаполем, но и на этот раз французы встретили отпор со стороны большого международного союза (священная лига, в состав которой вошли папа Юлий II, Венеция, Швейцария, император Максимилиан, Испания и Англия) и опять были изгнаны из Италии. В третий раз Ф. начала войну в первый же год царствования нового короля Франциска I (1515—47). Воспользовавшись непрочностью священной лиги, он вступил в Италию и в сражении при Мариньяно разбил швейцарское ополчение, нанятое миланским герцогом. Но у Франциска I появился опасный враг в лице императора Карла V. Войны между этими государями, наполняющие вторую четверть XVI в. (1521—44), были началом соперничества между Ф. и династий Габсбургов, царствовавшей в Испании и Германии. Только что завоеванный Франциском I Милан считался леном империи, и Карл V признавал за собой право возвратить империи ее достояние; как правнук Карла Смелого, он хотел, далее, вернуть своему дому Бургундию, отнятую Людовиком XI. Наконец, яблоком раздора являлось и маленькое королевство Наварра, лежавшее между Ф. и Испанией. Франциск I, государство которого по всем своим сухопутным границам примыкало к владениям Карла V, с ненавистью и страхом смотрел на выросшую около него политическую силу. Началась отчаянная борьба. Всех войн между Карлом V и Ф. насчитывается четыре (см. Франциск I). В этом столкновении принимали участие папа, английский король, Венеция и Швейцария. Сначала они были на стороне Карла V, когда дело шло об удалении французов из Италии, но потом, напуганные победами Карла, они помогали уже Франциску I, дабы поддержать нарушенное политическое равновесие. В 1525 г. при Павии французский король потерпел страшное поражение и, взятый в плен, был отправлен в Мадрид, где согласился на все условия, ему предложенные (отказ от Милана и возвращение Бургундии). Мир, однако, был непродолжителен. В конце концов из борьбы победителем вышел император, хотя и вынужден был оставить Бургундию в руках своего соперника. У Франциска I появился новый союзник в лице турецкого султана Сулеймана. Сын Франциска I, Генрих II (1547—59), продолжал борьбу, начатую отцом. Он воспользовался возгоревшейся в Германии борьбой между императором и князьями и, вступив с ними в союз, явился на помощь к ним в решительную минуту. В виде вознаграждения за эту помощь Ф. в начале пятидесятых годов получила от империи (но «без ущерба ее правам») Мец, Туль и Вердён. Как раз в это время во Ф. проникла из Германии и Швейцарии религиозная реформация. Она начала находить последователей среди французов еще при Франциске I, и уже тогда протестантов стали подвергать жестокому гонению. Первые французские протестанты были сторонниками Лютера, но впоследствии здесь распространился кальвинизм, бывший по происхождению своему французской формой протестантизма. Между Ф. и Женевой, центром кальвинизма, существовали самые тесные связи, и протестантов во Ф. стали называть гугенотами (huguenots, испорченное из Eidgenossen), когда в самой Женеве обозначалась партия, желавшая более тесного единения со швейцарским союзом (Eidgenossenschaft). Временем наиболее быстрого распространения кальвинизма во Ф. была вторая половина пятидесятых годов, т. е. конец царствования Генриха II, который тоже преследовал протестантов. Особенность французской реформации заключалась в том, что протестантизм здесь принимали главным образом дворянство и горожане (последние — преимущественно в южной и юго-западной части страны), народную же массу кальвинизм затронул сравнительно мало: большинство нации осталось верным католицизму. Оба названных сословия вступили, под знаменем идей протестантизма, в борьбу с королевской властью, которая с середины XV в. была почти абсолютной. Франциск I по болонскому конкордату получил право замещать по своему усмотрению все высшие церковные должности и временно распоряжаться имуществами вакантных должностей. Благодаря этому, французские короли еще до начала реформации подчинили себе национальное духовенство, чего многие другие государи могли достигнуть впоследствии лишь путем реформации. В протестантах и Франциск I, и Генрих II видели ослушников государственной власти и бунтовщиков, но это не мешало обоим королям помогать немецким протестантам, как союзникам своим в борьбе с Карлом V. После смерти Генриха II произошло во Ф. временное ослабление королевской власти: три царствовавших друг за другом сына этого государя были людьми совершенно ничтожными. Этим обстоятельством и малолетством Карла IX воспользовались дворянство и города, чтобы вернуть себе прежние феодальные и муниципальные вольности; кальвинизм, со своим политическим свободолюбием, пришелся как раз к этому настроению дворян и горожан. В царствование Франциска II (1559—1560), Карла IX (1560—74) и Генриха III (1574—89) большую роль играла хитрая и властолюбивая королева-мать, Екатерина Медичи (см.), думавшая только о себе и вступавшая, поэтому, в союз то с одной, то с другой стороной. Во главе католиков стали герцоги Гизы (см.), искавшие поддержки у Испании, во главе гугенотов — Бурбоны (см.), ведшие свой род от Людовика Святого и владевшие на юге королевством Наваррским (большая часть которого была, впрочем, присоединена к Испании). Сначала Екатерина Медичи сделала некоторые уступки протестантам, но это не понравилось католикам. Избиение безоружных гугенотов в Васси послужило началом целого ряда религиозных войн (см. Гугеноты). Между враждующими сторонами несколько раз заключались мирные договоры, но они постоянно нарушались, и в общей сложности период религиозных войн охватывает около тридцати пяти лет (1562—98). Самым замечательным их эпизодом была Варфоломеевская ночь или «парижская кровавая свадьба» (см.) в конце царствования Карла IX. Постоянные колебания правительственной политики заставили наиболее ревностных католиков вести борьбу с гугенотами на свой страх, заключив лигу (см.), во главе которой стал Генрих Гиз. Вся сила этой организации была в городах северной Ф., соединившихся с фанатическим населением Парижа. Лигисты призвали на помощь Филиппа II Испанского, и он прислал им военные отряды. Генрих III был недоволен образованием такой независимой от него силы и вступил в борьбу с Генрихом Гизом; в столице вспыхнуло восстание, улицы покрылись баррикадами, и Генриху III пришлось спасаться бегством. Не видя ниоткуда помощи, он решился умертвить Гиза, смерть которого только еще более разожгла страсти. Фанатические проповедники лиги стали открыто говорить и писать, что королей, не желающих вполне подчиняться церкви, следует убивать. Это учение вообще развивалось иезуитами, которые, в случае надобности, становились прямо на точку зрения народовластия (см. Монархомахи). В лагерь Генриха III прокрался католический фанатик (Жак Клеман) и умертвил короля (1589). Со смертью Генриха III прекратилась династия Валуа, и престол должен был перейти к вождю кальвинистов, Генриху Бурбону. Лига не хотела признавать своим королем «еретика»; ее сопротивлению деятельно помогал своими войсками Филипп II, стремившийся получить французский престол для своей дочери. Гизы тоже были не прочь посадить на трон одного из своих. Губернаторы отдельных провинций мечтали о закреплении за собой своих провинций в наследственное управление, а менее значительное дворянство — о возвращении к временам феодальной анархии. В городах тоже стремились вернуть себе прежнюю независимость. Новому королю Генриху IV (1589—1610) пришлось прямо завоевывать свое королевство. Уже раньше во Ф. образовалась партия политиков (см.), как стали называться католики, не желавшие преследований за веру. В них Генрих IV нашел деятельную поддержку. Разбив лигистов, он осадил Париж, которому помогали испанские войска из Нидерландов. Так как столица долго не сдавалась, то Генрих IV, находя, что «за Париж стоит заплатить обедней», снова принял католицизм, дабы быть одной веры с большинством подданных (1593). После этого Париж открыл ему свои ворота и лига подчинилась. Мятежные губернаторы были тоже побеждены или отступились от своих притязаний за деньги. Переход Генриха IV в католицизм встревожил гугенотов, имевших совершенно республиканскую организацию и даже думавших стать под покровительство английской королевы. Король вступил с ними в переговоры и в 1598 г. издал знаменитый нантский эдикт, установивший во Ф. веротерпимость. Кальвинисты были уравнены во всех правах с католиками, но протестантское богослужение разрешалось лишь в замках более важных дворян — для них самих, их слуг и всех людей, зависевших от их судебной власти, а в замках дворян менее важных — лишь для их домашних; для остальных протестантов богослужение могло совершаться только в двух городах каждого судебного округа (в Париже оно было запрещено). Таким образом в делах веры нантский эдикт признавал сословные привилегии, — и это вполне соответствовало более сословному характеру французского протестантизма. Церковная организация кальвинистов была удержана, и им разрешено было созывать политические собрания. В обеспечение того, что эдикт будет исполняться, Генрих IV оставил в распоряжении протестантов несколько крепостей (Ла-Рошель и др.), подчинив их гарнизоны протестантским начальникам. Внешнюю политику своего государства Генрих IV возвратил к направлению, данному ей Франциском I и Генрихом II. Главным лозунгом этой политики была борьба с Габсбургами. Сподвижник и министр короля, герцог Сюлли, сообщает даже, что Генрих IV составил целый план политического переустройства Западной Европы, с новыми границами отдельных государств и установлением новых между ними отношений. При этом более всего выиграть должна была Ф., более всех проиграть — Габсбурги. Несомненно, что Генрих IV собирался вмешаться в германские дела, грозившие в это время войной. В начале XVII в. Германия разделилась на протестантскую унию и католическую лигу; последняя признала своим протектором короля испанского, а протестанты соединились с Генрихом IV, который уже собирался в поход, чтобы помочь своим германским союзникам, когда был убит фанатическим католиком Равальяком. За малолетством сына Генриха IV, Людовика XIII (1610—43), Францией, в качестве регентши, управляла мать короля, Мария Медичи, совершенно изменившая планам своего мужа и подчинившая свою политику видам Испании. Решительный поворот к антигабсбургскому направлению совершился лишь со вступлением во власть Ришелье, вмешавшегося в тридцатилетнюю войну с целью оказания помощи протестантам и ослабления Габсбургов. Когда после смерти Ришелье (1642) и Людовика XIII, в малолетство Людовика XIV, во Ф. произошли смуты, ими задумала воспользоваться Испания и начала с Ф. войну; но преемник Ришелье на министерском посту, Мазарини, привел эту войну к счастливому окончанию. По вестфальскому миру 1648 г., Ф. укрепила за собой «три епископства» и приобрела большую часть Эльзаса, по Пиренейскому миру 1659 г. — часть Люксембурга, Руссильон, Артуа и Геннегау. После этого Ф. надолго сделалась первенствующим государством Европы. Одновременно с этим она окончательно превратилась в абсолютную монархию.

Эпоха абсолютной монархии. Попытка генеральных штатов в эпоху религиозных войн ограничить королевскую власть не удалась. Этому помешали стремление знати вернуться к феодальному раздроблению и желание городов восстановить свою былую независимость, тогда как генеральные штаты все же могли быть только центральной властью. С другой стороны, высшие сословия и горожане ссорились между собой; народ тяготился своеволием дворян и междоусобиями и готов был поддерживать власть, которая спасала его от анархии. Генрих IV совсем не созывал генеральных штатов; после него они были собраны лишь один раз. Задачей своего правительства он поставил улучшение экономического благосостояния страны и государственных финансов. Ему помогал министр Сюлли, суровый и честный гугенот. Они заботились о поднятии земледелия и промышленности, об облегчении податной тяжести, о внесении большего порядка в финансовое управление, но не успели сделать что-либо существенное. Во время малолетства Людовика XIII, в 1614 г., созваны были, для прекращения беспорядков в управлении, генеральные штаты. Третье сословие выступило с целой программой преобразований; оно хотело, чтобы государственные чины созывались в определенные сроки, чтобы привилегии духовенства и дворянства были отменены и налоги падали на всех более равномерно, чтобы правительство перестало покупать покорность вельмож денежными раздачами, чтобы были прекращены произвольные аресты и т. п. Высшее духовенство и дворянство были крайне недовольны такими заявлениями и протестовали против слов оратора третьего сословия, сравнившего три сословия с тремя сыновьями одного отца; привилегированные говорили, что не хотят признавать своими братьями людей, которые могут быть названы скорее их слугами. Не сделав ничего, штаты были распущены и после этого не созывались в течение 175 лет. На этом собрании выдвинулся, в качестве депутата от духовного сословия, епископ люсонский (впоследствии кардинал) Ришелье. Через несколько лет он сделался главным советником и всесильным министром Людовика XIII, отличавшегося слабостью воли и ленью, и в течение почти двадцати лет управлял Ф., с неограниченной властью. Ришелье окончательно утвердил систему абсолютизма во французской монархии. Целью всех его помышлений и стремлений были сила и могущество государства; этой цели он готов был приносить в жертву все остальное. Он не допускал вмешательства римской курии во внутренние дела Ф. и ради интересов французской монархии принял участие в тридцатилетней войне, в которой стоял на стороне протестантов. Его внутренняя политика также не имела вероисповедного характера; протестанты при нем не только пользовались веротерпимостью, но даже получали важные места на государственной службе. По происхождению Ришелье был дворянином, но его заветной мечтой было заставить дворян служить государству за те привилегии и земли, которыми они владели. Ему не удалось достигнуть этого, но он всячески унижал политическое значение дворянства и усмирял своеволие отдельных членов этого сословия. Вельможи-губернаторы привыкли смотреть на себя, как на своего рода наследников феодальных герцогов и графов; чтобы следить за их действиями, Ришелье посылал в провинции особых королевских комиссаров, которых выбирал из мелкого дворянства или горожан; из этой должности мало-помалу возникла постоянная должность интендантов (см.). Укрепленные замки дворянства в провинциях были срыты; дуэли, сильно распространившиеся среди дворян, запрещены под страхом смертной казни. Такие меры располагали народ в пользу кардинала, но дворяне его ненавидели, вели против него придворные интриги, составляли заговоры, даже оказывали сопротивление с оружием в руках. Несколько герцогов и графов сложили голову на плахе. Ришелье, однако, не отнимал у дворянства той власти, которую оно имело над народом: привилегии дворянства по отношению к третьему сословию и его права над крестьянами остались неприкосновенными. Ришелье смотрел на народ, как на податную массу, и думал, что народу совсем не нужно благосостояния — иначе он, пожалуй, вышел бы из повиновения. Не мог помириться Ришелье и с гугенотской организацией, представлявшей собой государство в государстве. Французские протестанты на своих окружных собраниях и на национальном синоде реформатской церкви нередко принимали чисто политические решения, вступали даже в переговоры с иностранными правительствами, имели свою казну, распоряжались многими крепостями и не всегда оказывались покорными правительству. Ришелье в самом начале своего правления решился все это отменить. Последовала война с гугенотами, в которой они получили помощь со стороны английского короля Карла I. После неимоверных усилий Ришелье взял их главную крепость, Ла-Рошель, а затем победил их и на других пунктах. Он оставил за ними все их религиозные права, отняв только крепости и право политических собраний (1629). Строя государство нового времени на развалинах старого средневекового здания сословной монархии, Ришелье заботился больше всего о сосредоточении всего управления в столице. Он учредил вполне зависимый от правительства государственный совет для решения всех важнейших дел. В некоторых провинциях он уничтожил местные штаты, состоявшие из представителей духовенства, дворянства и горожан, и везде, при помощи интендантов, вводил строгое подчинение провинций центру. Старые законы и обычаи его нисколько не стесняли; вообще, он пользовался своей властью с величайшим произволом. Суды утратили при нем независимость; он часто извлекал разные дела из их ведения, для рассмотрения в чрезвычайных комиссиях или даже личного своего решения. Ришелье хотел подчинить государству даже литературу и создал Французскую академию, которая должна была направлять поэзию и критику по желательной для правительства дороге. Людовик XIII лишь несколькими месяцами пережил своего министра, и престол перешел к его сыну, Людовику XIV (1643—1715), во время малолетства которого управляли мать его, Анна Австрийская, и кардинал Мазарини, продолжатель политики Ришелье. Это время было ознаменовано смутами, совпавшими с первой английской революцией, но не имевшими ее серьезного характера; они даже получили название фронды (см.) от имени одной детской игры. В этом движении участвовали парижский парламент, высшая знать и народ, но между ними не только не было единодушия — они враждовали друг с другом и переходили с одной стороны на другую. Парижский парламент, бывший в сущности лишь высшим судом и состоявший из наследственных членов (вследствие продажности должностей), выставил несколько общих требований касательно независимости суда и личной неприкосновенности подданных и желал присвоить себе право утверждения новых налогов, т. е. получить права государственных чинов. Мазарини приказал арестовать наиболее видных членов парламента; население Парижа построило баррикады и начало восстание. В эту междоусобную войну вмешались принцы крови и представители высшей знати, желавшие удалить Мазарини и захватить власть или, по крайней мере, вынудить у правительства денежные раздачи. Глава фронды, принц Конде, разбитый королевским войском под начальством Тюренна, бежал в Испанию и продолжал вести войну в союзе с последней. Дело кончилось победой Мазарини, но молодой король вынес из этой борьбы крайне печальные воспоминания. После смерти Мазарини (1661) Людовик XIV лично стал править государством. Смуты фронды и английская революция внушили ему ненависть ко всякому проявлению общественной самодеятельности, и он всю жизнь стремился к все большему и большему укреплению королевской власти. Ему приписывают слова: «Государство — это я», и на деле он действовал вполне сообразно с этим изречением. Духовенство во Ф. еще со времени конкордата 1516 г. было в полной зависимости от короля, а дворянство было усмирено усилиями Ришелье и Мазарини. При Людовике XIV феодальная аристократия вполне превратилась в придворную знать. Король оставил за дворянством все его тягостные для народа права и привилегии, но совершенно подчинил его своей власти, привлекши его к придворной жизни хорошо оплачиваемыми должностями, денежными подарками и пенсиями, внешним почетом, роскошью обстановки, весельем светского времяпрепровождения. Не любя Парижа, с которым были связаны тяжелые воспоминания детства, Людовик XIV создал себе недалеко от него особую резиденцию, чисто придворный город — Версаль, построил в нем громаднейший дворец, завел сады и парки, искусственные водоемы и фонтаны. В Версале шла шумная и веселая жизнь, тон которой задавали королевские фаворитки Ла-Вальер и Монтеспан. Только в старости короля, когда на него больше всего оказывала влияние г-жа Ментенон, Версаль стал превращаться в подобие монастыря. Версальскому двору стали подражать в других столицах; французский язык, французские моды, французские манеры распространились в высшем обществе всей Европы. В царствование Людовика XIV стала господствовать в Европе и французская литература, также принявшая чисто придворный характер. И раньше во Ф. существовали среди аристократии покровители писателей и художников, но с середины XVII в. главным, и даже почти единственным, меценатом сделался сам король. В первые годы своего правления Людовик XIV назначил государственные пенсии очень многим французским и даже некоторым иностранным писателям и основал новые академии («надписей и медалей», живописи, скульптуры, наук), но требовал при этом, чтобы писатели и художники прославляли его царствование и не отступали от принятых мнений (см. Французская литература). Царствование Людовика XIV было богато замечательными государственными людьми и полководцами. В первой его половине особенно важное значение имела деятельность Кольбера, генерального контролера, т. е. министра финансов. Кольбер поставил своей задачей поднять народное благосостояние; но, в противность Сюлли, полагавшему, что Ф. должна быть прежде всего страной земледелия и скотоводства, Кольбер был сторонником обрабатывающей промышленности и торговли. Никто до Кольбера не приводил меркантилизма (см.) в такую строгую, последовательную систему, какая господствовала при нем во Франции. Обрабатывающая промышленность пользовалась всякого рода поощрениями. Вследствие высоких пошлин, товары из-за границы почти перестали проникать во Ф. Кольбер основывал казенные фабрики, выписывал из-за границы разного рода мастеров, выдавал предпринимателям казенные субсидии или ссуды, строил дороги и каналы, поощрял торговые компании и частную предприимчивость в колониях, трудился над созданием коммерческого и военного флота. В управление финансами он старался ввести больше порядка и первый начал составлять на каждый год правильный бюджет. Им предпринято было кое-что и для облегчения народа от податных тягостей, но главное внимание он обратил на развитие косвенных налогов, для увеличения средств казны. Людовик XIV, однако, не особенно любил Кольбера, за его экономию. Гораздо большим его сочувствием пользовался военный министр Лувуа, тративший средства, которые собирал Кольбер. Лувуа увеличил французскую армию почти до полумиллиона, она была лучшей в Европе по вооружению, обмундировке и обучению. Он же завел казармы и провиантские магазины и положил начало специально-военному образованию. Во главе армии стояло несколько первоклассных полководцев (Конде, Тюренн и др.). Маршал Вобан, замечательный инженер, построил на границах Ф. ряд прекрасных крепостей. В области дипломатии особенно отличался Лионн. Внешний блеск царствования Людовика XIV страшно истощил силы населения, которое временами очень бедствовало, особенно во вторую половину царствования, когда Людовика XIV окружали по большей части бездарности или посредственности. Король хотел, чтобы все министры были простыми его приказчиками, и отдавал предпочтение льстецам перед сколько-нибудь независимыми советниками. Кольбер впал у него в немилость, как и Вобан, осмелившийся заговорить о бедственном положении народа. Сосредоточивая управление всеми делами в своих руках или в руках министров, Людовик XIV окончательно утвердил во Ф. систему бюрократической централизации. Идя по стопам Ришелье и Мазарини, он уничтожил в некоторых областях провинциальные штаты и отменил остатки самоуправления в городах; все местные дела решались теперь или в столице, или королевскими чиновниками, действовавшими по инструкциям и под контролем правительства. Провинции управлялись интендантами, которых в XVIII в. часто сравнивали с персидскими сатрапами или турецкими пашами. Интендант занимался всем и вмешивался во все: в его ведении находились полиция и суд, набор войска и взимание налогов, земледелие и промышленность с торговлей, учебные заведения и религиозные дела гугенотов и евреев. В управлении страной все подводилось под одну мерку, но лишь настолько, насколько это нужно было для усиления центрального правительства; во всем остальном в провинциальном быту царствовало унаследованное от эпохи феодального раздробления чисто хаотическое разнообразие устарелых законов и привилегий, нередко стеснявших развитие народной жизни. Обращено было внимание и на благоустройство. Полиция получила обширные права. Ее ведению подлежали книжная цензура, наблюдение за протестантами и т. п.; во многих случаях она заступала место правильного суда. В это время появились во Ф. так называемые lettres de cachet — бланковые приказы о заключении в тюрьму, за королевской подписью и с пробелом для вписания того или другого имени. Стесняя права церкви по отношению к королевской власти и расширяя их по отношению к нации, Людовик XIV поссорился с папой (Иннокентием XI) из-за назначения на епископские должности и собрал в Париже национальный собор (1682), на котором Боссюэт провел четыре положения о вольностях галликанской церкви (папа не имеет власти в светских делах; вселенский собор выше папы; у французской церкви есть свои законы; папские постановления в делах веры получают силу лишь с одобрения церкви). Галликанство (см.) ставило французское духовенство в довольно независимое положение по отношению к папе, но зато усиливало власть над духовенством самого короля. Вообще, Людовик XIV был правоверным католиком, дружил с иезуитами и хотел, чтобы все его подданные были католиками, отступая в этом отношении от веротерпимости Ришелье. Среди самих католиков было много недовольных безнравственными учениями иезуитизма; образовалась даже враждебная им партия янсенистов (см.), до некоторой степени усвоившая взгляд протестантов на значение благодати Божией. Людовик XIV поднял на это направление настоящее гонение, действуя на этот раз в полном единомыслии с папством. Особенно проявил он свою религиозную исключительность в отношении к протестантам. С самого начала царствования он их стеснял разными способами, чем заставил почти всю гугенотскую аристократию вернуться в лоно католической церкви. В 1685 г. он совсем отменил нантский эдикт. Для насильственного обращения гугенотов были пущены в ход военные постои в их жилищах (драгонады), а когда гонимые за веру стали эмигрировать, их ловили и вешали. В Севеннах произошло было восстание, но его скоро подавили жесточайшим образом. Многим гугенотам удалось спастись бегством в Голландию, Швейцарию и Германию, куда они принесли с собой свои капиталы и свое искусство в ремеслах и промышленности, так что отмена нантского эдикта и в материальном отношении была невыгодна для Ф. Гугенотские эмигранты, нашедшие приют в Голландии, стали писать и издавать сочинения, в которых нападали на всю систему Людовика XIV. Во внешней политике Ф. при Людовике XIV продолжала играть роль, созданную ей Ришелье и Мазарини. Ослабление обеих габсбургских держав — Австрии и Испании — после тридцатилетней войны открывало для Людовика возможность расширить границы своего государства, страдавшего, после только что сделанных приобретений, чересполосицей. Пиренейский мир был скреплен браком молодого французского короля с дочерью короля испанского Филиппа IV, что впоследствии дало Людовику XIV повод предъявить притязания на испанские владения, как на наследство своей жены. Его дипломатия ревностно работала над тем, чтобы во всех отношениях утвердить первенство Ф. Людовик XIV совсем не церемонился с мелкими государствами, когда имел основание быть ими недовольным. В пятидесятых годах XVII в., когда Англией правил Кромвель, Ф. еще приходилось считаться с ее выдающимся международным положением, но в 1660 г. произошла реставрация Стюартов, а в них Людовик XIV нашел людей, которые готовы были за денежные субсидии вполне следовать его планам. Притязания Людовика XIV, грозившие политическому равновесию и независимости других народов, встречали постоянный отпор со стороны коалиций между государствами, не бывшими в состоянии поодиночке бороться с Ф. Главную роль во всех этих коалициях играла Голландия. Кольбер обнародовал тариф, облагавший ввоз голландских товаров во Ф. весьма высокими пошлинами. На эту меру республика ответила исключением французских товаров со своих рынков. С другой стороны, около того же времени Людовик XIV задумал овладеть испанскими Нидерландами (Бельгией), а это грозило политическим интересам Голландии: ей выгоднее было жить в соседстве с провинцией далекой и слабой Испании, чем в непосредственном соприкосновении с могущественной честолюбивой Ф. Вскоре после первой войны, которую Голландии пришлось вести против Людовика XIV, штатгальтером республики сделался энергичный Вильгельм III Оранский, которому преимущественно и были обязаны своим возникновением коалиции против Людовика XIV. Первая война Людовика XIV, известная под названием деволюционной (см.), была вызвана его намерением завладеть Бельгией. Этому воспротивилась Голландия, заключившая против Ф. тройственный союз с Англией и Швецией. Война была непродолжительна (1667—68) и окончилась ахенским миром; Людовик XIV вынужден был ограничиться присоединением нескольких пограничных крепостей со стороны Бельгии (Лилль и др.). В следующие годы французской дипломатии удалось отвлечь Швецию от тройственного союза и совершенно перетянуть на свою сторону английского короля Карла II. Тогда Людовик XIV начал вторую свою войну (1672—79), совершив вторжение в Голландию с большой армией и имея под своим начальством Тюренна и Конде. Французское войско искусно обогнуло голландские крепости и чуть не взяло Амстердам. Голландцы прорвали плотины и затопили низменные части страны; их корабли нанесли поражение соединенному англо-французскому флоту. На помощь к Голландии поспешил курфюрст бранденбургский Фридрих-Вильгельм, опасаясь за свои прирейнские владения и за судьбу протестантизма в Германии. Фридрих-Вильгельм склонил к войне с Ф. и императора Леопольда I; позже к противникам Людовика XIV присоединились Испания и вся империя. Главным театром войны сделались области по среднему течению Рейна, где французы варварски опустошили Пфальц. В скором времени Англия оставила своего союзника: парламент принудил короля и министерство прекратить войну. Людовик XIV побудил шведов напасть из Померании на Бранденбург, но они были разбиты при Фербеллине. Война окончилась нимвегенским миром (1679). Голландии были возвращены все сделанные французами завоевания; Людовик XIV получил вознаграждение от Испании, отдавшей ему Франш-Конте и несколько пограничных городов в Бельгии. Король был теперь на верху могущества и славы. Пользуясь полным разложением Германии, он самовластно стал присоединять к французской территории пограничные местности, которые на разных основаниях признавал своими. Были даже учреждены особые присоединительные палаты (chambres des réunions) для исследования вопроса о правах Ф. на те или другие местности, принадлежавшие Германии или Испании (Люксембург). Между прочим, среди глубокого мира Людовик ΧΙV произвольно занял имперский город Страсбург и присоединил его к своим владениям (1681). Безнаказанности таких захватов как нельзя более благоприятствовало тогдашнее положение империи. Бессилие Испании и Германии перед Людовиком XIV выразилось далее в формальном договоре, заключенном ими с Ф. в Регенсбурге (1684): он устанавливал перемирие на двадцать лет и признавал за Ф. все сделанные ею захваты, лишь бы не производилось новых. В 1686 г. Вильгельму Оранскому удалось заключить против Людовика XIV тайный оборонительный союз («аугсбургская лига»), охвативший почти всю Западную Европу. В этой коалиции приняли участие император, Испания, Швеция, Голландия, Савойя, некоторые немецкие курфюрсты и итальянские государи. Даже папа Иннокентий XI благоприятствовал видам союза. Не доставало в нем одной Англии, но вторая английская революция (1689), окончившаяся возведением на престол Вильгельма Оранского, отторгла и это государство от союза с Францией. Между тем, Людовик XIV под разными предлогами сделал новое нападение на прирейнские земли и овладел почти всей страной от Базеля до Голландии. Это было началом третьей войны, продолжавшейся десять лет (1688—1697) и страшно истощившей обе стороны. Окончилась она в 1697 г. рисвикским миром, по которому Ф. удержала за собой Страсбург и некоторые другие «присоединения». Четвертая, и последняя, война Людовика XIV (1700—14) носит название войны за испанское наследство (см.). Со смертью короля испанского Карла II должна была пресечься испанская линия Габсбургов. Отсюда возникли планы дележа испанских владений между разными претендентами, о чем Людовик XIV вел переговоры с Англией и Голландией. В конце концов он предпочел, однако, овладеть всей испанской монархией и с этой целью добился от Карла II завещания, провозглашавшего наследником испанского престола одного из внуков Людовика XIV, Филиппа Анжуйского, под условием, чтобы никогда французская и испанская короны не соединялись в одном и том же лице. На испанский престол явился и другой претендент, в лице эрцгерцога Карла, второго сына императора Леопольда I. Едва умер Карл II (1700), Людовик XIV двинул свои войска в Испанию, для поддержания прав своего внука, Филиппа V, но встретил отпор со стороны новой европейской коалиции, состоявшей из Англии, Голландии, Австрии, Бранденбурга и большинства германских князей. На стороне Людовика XIV находились сначала Савойя и Португалия, но вскоре и они перешли в лагерь его врагов; в Германии его союзниками были лишь курфюрст баварский, которому Людовик XIV обещал испанские Нидерланды и Пфальц, да архиепископ кельнский. Война за испанское наследство велась с переменным счастьем; главным ее театром были Нидерланды, с прилегающими частями Ф. и Германии. В Италии и Испании перевес брала то одна, то другая сторона; в Германии и Нидерландах французы терпели одно поражение за другим, и к концу войны положение Людовика XIV сделалось крайне стеснительным. Страна была разорена, народ голодал, казна была пуста; однажды отряд неприятельской конницы появился даже в виду Версаля. Престарелый король стал просить мира. В 1713 г. Франция и Англия заключили между собой мир в Утрехте; Голландия, Пруссия, Савойя и Португалия скоро примкнули к этому договору. Карл VI и большая часть имперских князей, принимавших участие в войне, продолжали вести ее еще около года, но французы перешли в наступление и заставили императора в раштаттском договоре признать условия утрехтского мира (1714). В следующем году Людовик XIV умер. Три четверти XVIII в., протекшие от смерти Людовика XIV до начала революции (1715—1789), были заняты двумя царствованиями: Людовика XV (1715—74) и Людовика XVI (1774—92). Это было временем развития французской просветительной литературы (см. Просвещение), но вместе с тем и эпохой потери Ф. прежнего значения в делах международной политики и полного внутреннего разложения и упадка. Система Людовика XIV привела страну к совершенному разорению, под бременем тяжелых налогов, громадного государственного долга и постоянных дефицитов. Реакционный католицизм, одержавший победу над протестантизмом после отмены нантского эдикта, и королевский абсолютизм, убивавший все самостоятельные учреждения, но подчинившийся влиянию придворной знати, продолжали господствовать во Ф. и в XVIII в., т. е. в то самое время, когда эта страна была главным очагом новых идей, а за ее границами государи и министры действовали в духе просвещенного абсолютизма. И Людовик XV, и Людовик XVI были люди беспечные, не знавшие иной жизни, кроме придворной; они ничего не сделали для улучшения общего положения дел. До середины XVIII в. все французы, желавшие преобразований и ясно понимавшие их необходимость, возлагали свои надежды на королевскую власть, как на единственную силу, которая была бы в состоянии произвести реформы; так думали и Вольтер, и физиократы (см.). Когда, однако, общество увидело, что ожидания его были напрасны, оно стало относиться к этой власти отрицательно; распространились идеи политической свободы, выразителями которых были Монтескье и Руссо. Это сделало задачу французского правительства еще более трудной. В начале царствования Людовика XV, который приходился Людовику XIV правнуком, за малолетством короля управлял герцог Орлеанский Филипп. Эпоха регентства (1715—23) ознаменована легкомыслием и развращенностью представителей власти и высшего общества. В это время Ф. пережила сильное экономическое потрясение, еще более расстроившее дела, которые и без того были в печальном положении (см. Ло). Когда Людовик XV пришел в совершенный возраст, он сам мало интересовался и занимался делами. Он любил одни светские развлечения и с особенным вниманием относился только к придворным интригам, поручая дела министрам и руководясь при их назначении и смещении капризами своих фавориток. Из последних своим влиянием на короля и своими безумными тратами особенно выдавалась маркиза Помпадур, вмешивавшаяся в высшую политику. Внешняя политика Ф. в это царствование не отличалась последовательностью и обнаруживала упадок французской дипломатии и военного искусства. Старая союзница Ф., Польша, была оставлена на произвол судьбы; в войне за польское наследство (1733—1738 гг.; см. соотв. статью) Людовик XV не оказал достаточной поддержки своему тестю Станиславу Лещинскому, а в 1772 г. не воспротивился первому разделу Речи Посполитой. В войне за австрийское наследство (см.) Ф. действовала против Марии-Терезии, но потом Людовик XV стал на ее сторону и защищал ее интересы в семилетней войне (см.). Эти европейские войны сопровождались соперничеством Ф. и Англии в колониях; англичане вытеснили французов из Ост-Индии и Северной Америки. В Европе Ф. расширила свою территорию присоединением Лотарингии и Корсики. Внутренняя политика Людовика XV ознаменована уничтожением во Ф. ордена иезуитов, во время министерства Шуазеля. Конец царствования был наполнен борьбой с парламентами (см. соотв. статью). Людовик XIV держал парламенты в полной покорности, но, начиная с регентства герцога Орлеанского, они стали опять действовать независимо и даже вступать в споры с правительством и критиковать его действия. В сущности эти учреждения были ярыми защитниками старины и врагами новых идей, доказав это сожжением многих литературных произведений XVIII в.; но независимость и смелость парламентов по отношению к правительству делали их весьма популярными в нации. Только в начале семидесятых годов правительство в борьбе с парламентами пошло на самую крайнюю меру, но выбрало очень неудачный повод. Один из провинциальных парламентов возбудил дело по обвинению в разных беззакониях местного губернатора (герцога Эгильона), бывшего пэром Ф. и потому подсудного лишь парижскому парламенту. Обвиняемый пользовался расположением двора; король велел прекратить дело, но столичный парламент, сторону которого приняли и все провинциальные, объявил такое распоряжение противным законам, признав вместе с тем невозможным отправлять правосудие, если суды будут лишены свободы. Канцлер Мопу сослал непокорных судей и заменил парламенты новыми судами, получившими кличку «парламентов Мопу». Общественное раздражение было так сильно, что когда Людовик XV умер, его внук и преемник Людовик XVI поспешил восстановить старые парламенты. По природе человек благожелательный, новый король не прочь был посвятить свои силы служению родине, но совсем был лишен силы воли и привычки к труду. Вскоре по вступлении на престол он сделал министром финансов (генеральным контролером) очень известного физиократа, одного из видных деятелей просветительной литературы и замечательного администратора Тюрго, который принес с собой на министерский пост широкие реформаторские планы в духе просвещенного абсолютизма. Он не хотел ни малейшего умаления королевской власти и с этой точки зрения не одобрял восстановления парламентов, тем более, что с их стороны ожидал только помехи своему делу. В отличие от других деятелей эпохи просвещенного абсолютизма, Тюрго был противником централизации и создал целый план сельского, городского и провинциального самоуправления, основанного на бессословном и выборном начале. Этим Тюрго хотел улучшить управление местными делами, заинтересовав в них общество, и вместе с тем содействовать развитию общественного духа. Как представитель философии XVIII в., Тюрго был противником сословных привилегий; он хотел привлечь дворянство и духовенство к платежу налогов и даже отменить все феодальные права. Он задумал также уничтожить цехи и разные стеснения торговли (монополии, внутренние таможни). Наконец, он мечтал о возвращении равноправности протестантам и о развитии народного образования. Министр-реформатор вооружил против себя всех защитников старины, начиная с королевы Марии-Антуанетты и двора, которые были недовольны введенной им экономией. Против него были и духовенство, и дворянство, и откупщики налогов, и хлебные барышники, и парламенты; последние стали противиться его реформам и этим вызвали его на борьбу. Против ненавистного министра разными нелепыми слухами раздражали народ и этим возбуждали беспорядки, которые пришлось усмирять вооруженной силой. После двух неполных лет управления делами (1774—76) Тюрго получил отставку, а то немногое, что он успел сделать, было отменено. После этого правительство Людовика XVI подчинилось направлению, господствовавшему в среде привилегированных классов, хотя необходимость реформ и сила общественного мнения давали себя постоянно чувствовать, и некоторые преемники Тюрго делали новые попытки преобразований; им не доставало только широкого ума этого министра и его искренности, в их преобразовательных планах не было ни оригинальности, ни цельности, ни смелой последовательности Тюрго. Самым выдающимся из новых министров был Неккер (см.), искусный финансист, дороживший популярностью, но лишенный широких взглядов и твердости характера. За четыре года своего первого министерства (1777—81) он осуществил кое-какие намерения Тюрго, но сильно урезанные и искаженные, например ввел в двух областях провинциальное самоуправление, но без городского и сельского, притом с сословным характером и с меньшими правами, чем предполагал Тюрго (см. Провинциальные собрания). Неккер был удален за то, что опубликовал государственный бюджет, не скрыв громадных расходов двора. В это время Ф. еще более ухудшила свои финансы вмешательством в войну североамериканских колоний за свободу от Англии. С другой стороны, участие Ф. в основании новой республики, только усилило стремление французов к политической свободе. При преемниках Неккера правительство снова возвращалось к мысли о финансовых и административных реформах и, желая иметь поддержку нации, дважды созывало собрание нотаблей (см.), т. е. представителей всех трех сословий по королевскому выбору. Даже таким образом составленные собрания резко критиковали неумелое ведение дел министрами. Снова поднялись и парламенты, не желавшие никаких реформ, но протестовавшие против произвола правительства, располагая в свою пользу, с одной стороны, привилегированных, а с другой — и остальную нацию. Правительство вступило с ними в борьбу и снова решило заменить их новыми судами, но потом опять их восстановило. В это время (1787) в обществе заговорили о необходимости созыва генеральных штатов; вторично призванный к власти Неккер не хотел принять на себя заведование финансами иначе как под условием созыва сословного представительства. Людовик XVI вынужден был согласиться. Собрание в 1789 г. государственных чинов было началом великой французской революции, продолжавшейся десять лет и совершенно преобразовавшей социальный и политический строй Ф. (см. Французская революция). 17 июня 1789 г. старое сословное представительство Ф. стало представительством общенародным: генеральные штаты превратились в национальное собрание, которое 9 июля объявило себя учредительным, 4 августа отменило все сословные и провинциальные привилегии и феодальные права, а затем выработало монархическую конституцию 1791 г. Ф., однако, недолго оставалась конституционной монархией; 21 сентября 1792 г. была провозглашена республика. Это была эпоха внутренних смут и внешних войн, создавших диктатуру революционного правительства. Только в 1795 г. страна перешла к правильному государственному устройству, но так называемая конституция III года удержалась недолго: она была низвергнута в 1799 г. генералом Наполеоном Бонапартом, эпоха которого и открывает собой во Ф. историю XIX века. В эпоху революции Ф. завоевала Бельгию, левый берег Рейна и Савойю (см. табл. III, карту X) и начала республиканскую пропаганду в соседних странах. Революционные войны были лишь началом войн консульства и империи, наполняющих собой первые 15 лет XIX века.

Историю Ф. в революционную эпоху (1789—1799) — см. Французская революция.

История. Консульство и империя (1799—1814). После переворота 18 брюмера единственную власть во Ф. представляло временное правительство, состоявшее из трех консулов (Бонапарт, Сиейс, Роже-Дюко). На двух комиссиях из членов советов пятисот и старейшин лежала обязанность составить новую конституцию. Консулы — или, точнее, консул Бонапарт, так как два других были не более чем его орудиями, — действовали с решительностью самодержавной власти. Париж отнесся к перевороту совершенно спокойно, не выразив ничем своего недовольства и даже явно сочувствуя новому порядку; в провинции кое-где протестовали некоторые лица из провинциальной магистратуры, но протест не был силен. Французская и даже заграничная биржи отнеслись к перевороту с полным доверием; вместо обычного в подобных случаях понижения биржевых ценностей, они в самые дни 18 и 19 брюмера начали повышение французских 5 % государственных ценностей, перед переворотом с трудом продававшихся по 7 франков за 100. Повышение продолжалось с колебаниями в течение всех следующих месяцев и достигло в конце 1800 г. 44 франков. 20-го брюмера состоялось постановление об изгнании из Ф. 34 якобинцев, вскоре, однако, отмененное. В многочисленных заявлениях нового правительства говорилось о его верности принципам революции; была подтверждена обязательность республиканского календаря; оставлен в силе декрет об эмигрантах, «которых отечество навсегда извергает из своей среды». Чтобы доказать свое миролюбие, консулы обратились к Англии и Австрии с мирными предложениями. К 22-му фримера VIII г. комиссии, вырабатывавшие конституцию, закончили свои работы; проект Сиейса был переделан согласно с желаниями Бонапарта, являющегося главным автором конституции. Это была вполне монархическая конституция, сохранявшая лишь призрак народной власти. Конституция, вручая верховную исполнительную власть трем консулам, назначала на 10-летний срок первым консулом — Бонапарта, вторым — Камбасереса и третьим (на 5-летний срок) — Лебрена. Первый консул получал, прямо или в слегка замаскированном виде, право назначать на все государственные должности, не исключая членов законодательного корпуса, трибуната, государственного совета и сената (см. Конституции французские). Конституция должна была быть подвергнута народному голосованию (плебисциту), и это было почти единственным проявлением народного суверенитета. При подаче голосов народом не допускались прения; голосование было открытое. 3011000 голосов было подано за конституцию, только 1562 против нее; за голосовала почти вся парижская интеллигенция, профессора разных учебных заведений, художники, адвокаты, в том числе немало бывших монтаньяров. Новый порядок был введен в действие еще до плебисцита, которому подвергалась конституция уже действовавшая. Вся власть отныне была в руках Бонапарта. Он сформировал министерство, в которое вошли Талейран в качестве министра иностранных дел, Люсьен Бонапарт (министр внутренних дел), Фуше (министр полиции). Задача Бонапарта была трудная. Предстояло создать почти совершенно заново все управление, восстановить финансы, находившиеся в крайне запутанном положении, при полном отсутствии кредита, и как-нибудь покончить со второй коалицией. Одной из первых мер Бонапарта было запрещение, 27 нивоза VIII г. (17 января 1800 г.), «на время войны», 60 политических периодических изданий в Париже; сохранены были всего 13, и то с подчинением министру полиции и с угрозой запрещения в случае появления в них статей, «не обнаруживающих должного уважения к социальному порядку, к народному суверенитету, к славе армии… и к державам, дружественным республике, хотя бы эти статьи были извлечением из иностранных журналов»; появление новых журналов было поставлено в зависимость от предварительного разрешения. Полицейские преследования политических противников отличались при консульстве (как впоследствии при империи) крайней грубостью. Подавляя, таким образом, все проявления политической свободы, Бонапарт энергично проводил в жизнь положительную часть своей программы. Она состояла в создании твердой, крайне централизованной власти, в покровительстве промышленности, особенно земледелию, в примирении с новым порядком вещей всех тех элементов старого общества, которые только могут с ним примириться (в особенности церкви), в улучшении финансов. Законом 28 плювиоза VIII г. (17 февраля 1800 г.) «о разделении территории и администрации» сохранено и упрочено разделение Ф. на департаменты и введено новое деление на округа (arrondissements). Во главе департамента поставлен назначаемый правительством префект; при нем учреждены совет префектуры и генеральный совет, и те, и другие назначаемые правительством из предлагаемых избирателями списков департаментских нотаблей (избиратели избирали из своей среды одну десятую часть лиц, являвшихся коммунальными нотаблями; эти последние из своей среды тоже одну десятую — т. е. на всю Ф. около 50000 человек — департаментских нотаблей, из коих и замещались департаментские должности). В округах при супрефектах состояли тоже назначаемые правительством окружные советы. В городах городским хозяйством должны были заведовать назначаемые мэры. Таким образом все управление сверху донизу делалось строго централизованным, возвращаясь вполне к дореволюционным временам; префекты занимали место интендантов старой монархии, но были облечены гораздо более реальной властью и действовали под гораздо более действительным контролем центрального правительства. 18 марта 1800 г. состоялся закон о судебной организации Ф., проникнутый теми же стремлениями. 7 февраля 1801 г. этот закон, ввиду роялистского покушения на жизнь Бонапарта (см. Наполеон), был пополнен законом об особых трибуналах для всех случаев, когда правительство сочтет необходимым направить дело в порядке исключительной подсудности. Важным законодательным актом был гражданский кодекс 1804 г., впоследствии (1807) переименованный в кодекс Наполеона (Code Napoléon); за ним уже во время империи последовали кодексы гражданского и уголовного судопроизводства (1806), торгового права (1807), уголовных законов (1810); во всех этих законодательных актах было довольно строго проведено созданное революцией равенство перед законом и уничтожены остатки феодализма. Гражданский кодекс допускал развод по простому желанию супругов, но очень расширял в семье власть мужа и отца, безусловно подчиняя ей жену и детей; незаконным детям запрещалось отыскивать отца. В области уголовного права Наполеоновское законодательство безусловно возвращалось к дореволюционным традициям, щедро рассыпая смертную казнь, восстановляя такие наказания, как отсечение отцеубийцам перед казнью правой руки, клеймение плеча, приковывание к каторжникам тяжелого ядра; эти наказания были окончательно отменены лишь в 1832 г. В 1801 г. при содействии правительства было основано общество поощрения национальной промышленности. Значительно улучшены пути сообщения как сухопутные, так и речные; закон об охране лесов XI г. спас их от нерасчетливого истребления. 7 нивоза VIII г. (25 декабря 1799) церковные здания были возвращены церкви; 15 июля 1801 г. заключен с папой Пием VII конкордат (см. соотв. статью), в силу которого законом 18 жерминаля Χ г. (8 апреля 1802) восстановлена государственная церковь во Ф.; епископы должны были назначаться первым консулом, но получать утверждение от папы; последней важной в этом направлении мерой, принятой уже при империи, была отмена республиканского календаря и восстановление календаря христианского (1 января 1806 г.). Католическая церковь настолько примирилась с новым порядком вещей во Ф., что папа согласился венчать Наполеона на царство. Впоследствии отношения их вновь испортились, так что папа отлучил Наполеона от церкви.

Заговоры против Наполеона, расстреляние герцога Энгиенского, изменения в конституции Χ г. (признание Бонапарта пожизненным консулом), конституция XII г., признавшая Наполеона императором, коронация Наполеона в 1804 г. — см. Наполеон I.

С 1804 г. началась новая эпоха в истории Ф. — эпоха империи, которая, впрочем, была прямым продолжением предыдущей, ибо Наполеон и во время консульства в действительности был уже императором. Царствование Наполеона было наполнено, с некоторыми перерывами, войнами, сперва чрезвычайно счастливыми для Ф., хотя и с отдельными неблагоприятными эпизодами (Трафальгарская битва); Ф. распространила свою власть и влияние почти на всю Европу, оставив глубокий след в ее внутренних порядках. Начиная с неудач в Испании (см. Испано-португальская война 1807—14 г., XIII, 417) и продолжая войной с Россией в 1812 г., счастье изменило империи (см. Наполеоновские войны и Наполеон I, XX, 534—546). Тем не менее экономический баланс царствования Наполеона не может считаться безусловно неблагоприятным для Ф. Оно закрепило многие завоевания революционной эпохи и создало чрезвычайно благоприятные условия для развития земледелия и промышленности. В эту эпоху во Ф. (по большей части при активном содействии правительства) сильно распространилась культура некоторых растений, до тех пор неизвестных или мало известных во Ф.; важнейшим из них был картофель, введение которого началось еще до революции, но шло медленно. Площадь обрабатываемых земель увеличилась весьма значительно; виноделие с 1790 по 1810 г. увеличилось в полтора раза; вывоз скота с суммы 4½ милл. фр. в 1790 г. поднялся к 1812 г. до 9 милл.; прядильная, ткацкая, шелковая промышленность получили громадный толчок и усилились в несколько раз; фабричная промышленность, весьма слабая до революции, была очень развита к концу царствования Наполеона. Кроме различных внутренних мер, принимавшихся для этих целей, Наполеон считал нужным прибегать к высоко покровительственному, частью прямо запретительному таможенному тарифу. Вывозная торговля Ф. в первую половину царствования Наполеона быстро росла: в 1802—4 г. вывоз в среднем равнялся 351 милл. фр., в 1805—7 — 402 милл. фр. и только во вторую половину начал падать, составляя в 1808—10 гг. 343, 1811—12 гг. 356 милл. фр. Ввоз, затрудняемый тарифами и политическими событиями сильно колебался из года в год, но в общем падал (в 1802 — 465 милл. фр., 1812 — 257 милл. фр.). См. Континентальная система (XVI, 104). Самая война не приносила Ф. большого вреда (экономического). Она велась на чужой территории, на контрибуции и реквизиции, и Ф. платила на них сравнительно мало (хотя налоги все-таки росли; см. Наполеон I); даже займы для нее не заключались. Между тем она освобождала страну от избыточных рабочих рук и давала громадные заказы собственной промышленности (ткацкая промышленность в значительной мере обязана своим ростом военным предприятиям Наполеона). Армия являлась учреждением деспотически-демократическим; в ней господствовала воля одного человека, но не было ни сословных, ни иных подобных различий; каждый солдат, независимо от происхождения, «носил маршальский жезл в своем ранце». Конскрипции, введенные революцией, были смягчены установленным во время консульства (1800) правом откупаться от воинской повинности, что примирило с войнами зажиточную буржуазию. Армия являлась крестьянской и мелкобуржуазной и была чрезвычайно популярна в народной массе. Так было преимущественно в первую половину царствования Наполеона; во вторую, когда война все же истощила народные средства и, главное, войны стали менее удачными, стране пришлось расплачиваться за свои военные увлечения и крайности протекционизма, вызвавшие страшный торгово-промышленный кризис. Империя обратилась в военную диктатуру, которая не могла быть прочной. Деспотизм Наполеона оттолкнул от него всю сохранявшую еще любовь к свободе часть интеллигенции (цензура 1810 г., высылка Сталь, Констана и др. — см. Наполеон I); духовенство, едва с ним примирившееся, вновь сделалось самым ожесточенным его врагом. Старая аристократия, которой он разрешил вернуться на родину и которую пытался приблизить к своему двору, не могла примириться ни с потерей прежних богатств, ни с новым положением при дворе надменного и постоянно оскорблявшего ее императора. Народные массы чувствовали себя утомленными и требовали смягчения податного бремени и прекращения войн. Не терпя вокруг себя ни малейшей искры самостоятельности, Наполеон наполнил все созданные им учреждения лишенными собственной воли и льстившими ему его креатурами. В минуту испытания нельзя было рассчитывать на их твердость и стойкость; и действительно, после вступления союзных армии в Париж (31 марта 1814 г.), назначенный им же сенат провозгласил 3 апреля 1814 г. низложение его с престола, опубликовав в своем «Акте низложения» целый обвинительный акт против него, в котором ему ставились в вину нарушения конституции, совершенные при постоянной и деятельной поддержке сената.

Реставрация. 1814—30 гг. 6 апреля 1814 г. сенат, действуя по внушению Талейрана и по желанию союзников, провозгласил восстановление монархии Бурбонов, в лице Людовика XVIII, при условии, однако, принесения им присяги на верность составленной сенатом конституции, гораздо более свободной, чем наполеоновские. Она признавала свободу слова и религии и рядом с назначаемым короной наследственным сенатом ставила избираемый населением законодательный корпус. Людовик XVIII сначала отказывался подчиниться требованию наполеоновского сената, но, по настоянию императора Александра I, подписал декларацию с обещанием конституции (Déclaration de Saint-Ouen), после чего торжественно въехал в Париж. 30 мая 1814 г. Людовиком XVIII был подписан первый парижский мир, коим Ф. возвращалась к границам 1792 г., с прибавлением Савойи (см. Парижский мир, XXII, 795). 4 июня вступила в силу «хартия 1814 г.», октроированная королем; она представляет развитие конституции 6 апреля (две палаты — пэров и депутатов; избирательное право обусловлено платежом 300 франк. прямых налогов; см. XVI, 85). Конституция эта в действительности не соблюдалась; уже в октябре 1814 г. была восстановлена цензура для произведений ниже 20 печатных листов, а также требование предварительного разрешения для журналов, типографий и библиотек. Людовик XVIII не стремился к крутой ломке: он принял учреждения империи (организацию департаментов и округов, Почетный легион и многое др.), не внося в них серьезных изменений. Были сохранены по большей части даже чиновники империи. Тем не менее реакция сказывалась не только в стеснениях свободы слова (не новых для страны, пережившей наполеоновский гнет), не только в введении обязательного празднования воскресного дня и в требовании украшения домов при проходе крестного хода; она затрагивала или грозила затронуть экономические интересы множества лиц. Земли, конфискованные революцией, но почему-либо еще не проданные, были возвращены вернувшимся эмигрантам. Стало ясно, что эмигранты хотят добиться возврата и всех других, потерянных ими имуществ, хотя бы они перешли в руки новых владельцев. Большое практическое значение имело также удаление со службы или перевод на половинный оклад значительного числа (свыше 20000) наполеоновских офицеров (мера эта была необходима по финансовым соображениям, требовавшим сокращения расходов на армию). Оставшиеся на службе офицеры и вся армия чувствовали, что новое правительство относится к ним с пренебрежением. Недовольна была и наполеоновская придворная знать, которая хотя и была принята к новому двору, но чувствовала там себя затертой. Недовольно было и крестьянство, опасавшееся восстановления феодального права, хотя бы и не во всей его дореволюционной силе. Все это дало Наполеону надежду вновь приобрести власть. 1 марта 1815 г. он высадился на юге Ф., был встречен восторженно значительной частью населения — в особенности крестьянами, рабочими, мелкой буржуазией, солдатами, офицерами, — быстро собрал довольно значительную армию и двинулся на Париж. Его личный деспотизм был забыт; его приветствовали как представителя революции, шедшего освободить страну от тирании Бурбонов. Людовик бежал, и Наполеон вновь стал императором, но ненадолго (см. Сто дней). 22 июня 1815 г., после поражения при Ватерлоо, Наполеон вновь подписал в Париже отречение от престола в пользу своего сына и хотел отправиться в Америку, но в дороге был захвачен англичанами. Союзники вторично вступили в Париж и вторично вслед за ними — в их багаже, как говорили тогда, — вернулся Людовик. Он немедленно назначил новые выборы в палату депутатов, на основе хартии 1814 г. и изданного в форме ордонанса избирательного закона. Министром-президентом был назначен сперва Талейран, потом (в сентябре 1815) герцог Ришелье. Избирательная система, на основании которой была избрана палата депутатов, отличалась крайней сложностью, соединяя в себе некоторые принципы наполеоновской эпохи (многостепенное избрание и влияние власти на выборы) с новым принципом имущественного ценза. Всего избирателей (вместо 5 млн, числившихся при Наполеоне) было во все время действия хартии 1814 г. от 88000 до 110000. Крупная буржуазия стала рядом с дворянством, господствующим классом страны. Для избрания депутатов избиратели группировались в окружные и департаментские избирательные коллегии; первые избирали кандидатов, списки которых дополнялись новыми лицами единоличной властью префекта, а департаментские коллегии из этих списков избирали уже депутатов. При условии публичной подачи голосов, эта система обеспечивала твердому правительству покорную ему палату депутатов. При выборах 1815 г. действовал, вдобавок, страх перед реакцией, грозившей местью сторонникам павшего режима. Естественно, поэтому, что выборы дали крайне реакционную палату депутатов (une chambre introuvable, по выражению короля). Опираясь на нее, правительство могло смело расправляться со своими врагами. Множество политических противников было предано военному суду и казнено или подверглось другим наказаниям. В особенности жесток был «белый террор» на юге; но и в Париже, по приговору пэров, был расстрелян маршал Ней, за переход на сторону Наполеона во время Ста дней. Все это противоречило торжественному обещанию Людовика XVIII не карать за политические преступления. В январе 1816 г., когда большая часть казней уже совершилась, через палаты был проведен закон об «амнистии полной и совершенной», однако, с исключением целых категорий лиц, перечисленных в законе, в том числе всех «цареубийц», т. е. членов конвента, вотировавших казнь Людовика XVI, если они при этом приняли какую-либо должность от «узурпатора»; они подвергались изгнанию навсегда из Ф. Сам король был настроен сравнительно миролюбиво и предпочитал не обострять отношения между правительством и оппозицией; но среди возвратившихся и получивших господствующее положение эмигрантов главенствовала партия ультрароялистов, стремившаяся к полному восстановлению дореволюционных порядков. Во главе этой партии стоял граф д’Артуа, брат и наследник бездетного короля (будущий Карл X). Эта партия свергла министерство Талейрана, хотя никто не сделал столько для восстановления власти Бурбонов, как именно он. Однако, и новое министерство, под председательством герцога Ришелье, с Деказом в должности министра полиции, не удовлетворяло ее. Полное возвращение к старине было немыслимо. О восстановлении феодальных прав нельзя было и думать; даже вознаграждение эмигрантов за их потери не могло быть осуществлено в близком будущем, так как приходилось считаться с финансовыми затруднениями, созданными войной, уплатой контрибуции в 700 млн и содержанием иностранных оккупационных войск. Немыслимо было отменить Code Napoléon и другие кодексы, с которыми свыклось население; возможны были только частичные реформы, например отмена развода, осуществленная министерством Ришелье в мае 1816 г. Недовольный фанатизмом палаты депутатов, Ришелье, по настоянию Деказа, распустил ее (осенью 1816 г.). Выборы дали министерству умеренное большинство в 60 голосов. В 1817 г. Ришелье провел новый избирательный закон, несколько уменьшивший возможность правительственного давления на выборы; были отменены окружные избирательные коллегии и оставлены только департаментские; выборы сделаны прямыми (но остались открытыми); право префектов вносить своих кандидатов в списки уничтожено, но высокий имущественный ценз избирателей и еще высший — избираемых сохранен. Одновременно была установлена система ежегодного обновления палаты депутатов на одну пятую ее состава. Сравнительная умеренность министерства Ришелье не помешала ему провести в 1817 г. восстановление цензуры на годичный срок (цензура, созданная в 1814 г., была отменена Наполеоном и до 1817 г. не восстановлялась). На выборах в палату в 1818 г. прошло несколько либералов (Лафайет, Манюэль и др.), и потом число их все росло; в 1819 г. избран был даже «цареубийца», аббат Грегуар. Рост оппозиции объяснялся тем, что крупная буржуазия, вполне готовая поддерживать правительство Людовика, не желала перехода власти в руки старого дворянства и опасалась, чтобы крайности реакции не привели к новым революционным взрывам. Ришелье испугался проявлений оппозиционного духа и готов был идти на уступки правой, но встретил противодействие в Деказе и вышел в отставку в конце 1818 г. Перед отставкой он добился от держав на Ахенском конгрессе освобождения Ф. от оккупационной армии, занимавшей ее с 1815 г. и обходившейся ей крайне дорого. Новое министерство генерала Дессоля, с Деказом в должности министра внутренних дел, а потом (с 1819 г.), после отставки Дессоля, министерство Деказа шло, в общем, по тому же пути, что и Ришелье. Важнейшим его делом были два закона 1819 г. о печати и о преступлениях печати. Ими отменялись цензура и предварительное разрешение журналов; последнее заменялось высоким денежным залогом (в 10000 франков и выше; цифра эта впоследствии подвергалась изменениям), и за преступления печати назначались весьма строгие наказания — например за оскорбление короля от 6 месяцев до 5 лет тюрьмы и штраф от 500 франков до 10000 франков, за оскорбление члена королевской семьи — до 3 лет тюрьмы и до 5000 франков штрафа (в 1822 г. этот последний закон был изменен в частностях; наказания немного понижены). 13 февраля 1820 г. убийство герцога Беррийского, совершенное фанатиком Лувелем на свой страх, без поддержки или внушения какой бы то ни было партии, дало ультрароялистам желанный предлог низвергнуть министерство Деказа; король вновь назначил первым министром Ришелье, принявшего в свой кабинет Виллеля и еще двух ультрароялистов. В угоду этой партии министерство провело избирательный закон 1820 г., коим избиратели были разделены на две категории: все избиратели, платящие не менее 300 франков податей, избирали отныне 258 депутатов, а наиболее богатые из них — еще 172 депутата. Этот закон привел к усилению крайней реакционной партии на выборах 1820 г. и сл. годов, так что палата в 1823 г. могла постановить удаление из нее на всю сессию Манюэля, за указание в его речи, что реакционная политика может привести к тем же результатам, что и политика Людовика XVI. В виде протеста против этого изгнания, осуществленного силой, так как Манюэль отказался ему подчиниться, палату оставили 62 либеральных депутата. В декабре 1821 г. министерство Ришелье уступило место министерству Виллеля. Это министерство постаралось очистить состав чиновничества от всех сколько-нибудь подозрительных в политическом смысле элементов, подчинило народное просвещение духовенству, создало министерство духовных дел, поддерживало суровыми наказаниями обязательное празднование воскресного дня. В области иностранной политики министерство (отчасти под влиянием желания охранить интересы многочисленных во Ф. собственников испанских государственных бумаг) оказало содействие Фердинанду Испанскому в подавлении испанской революции. В 1823 г. вновь была введена цензура (отменена в 1824 г.). В конце 1823 г. министерство распустило палату, чтобы окончательно удалить из нее оппозицию. Новая палата, избранная под сильным административным давлением, действительно удовлетворила всем ожиданиям министерства; в ней было всего 17 либералов и весьма мало умеренных; ее называли Chambre retrouvée. Одним из первых ее дел был закон, отменявший частичное обновление палаты и заменявший 5-летний срок депутатских полномочий 7-летним, причем палата распространила действие этого закона и на себя, хотя была избрана на 5 лет. В 1824 г. умер Людовик XVIII и ему наследовал Карл X. Теперь палата, министерство и король вполне соответствовали друг другу; трудно было ожидать каких-либо конфликтов. Однако, в среде крайних обнаружилось сильное разногласие по вопросу об отношении к церкви; они распались на роялистов клерикальных и светских. Король был безусловно на стороне клерикалов (что он торжественно заявил восстановлением во время своей коронации всех средневековых обычаев, до возложения королевских рук на нескольких больных для их исцеления). В обществе росла оппозиция. Лафайет, Манюэль и другие вожди оппозиции встречали повсеместно восторженные встречи, в их честь устраивались банкеты; страна покрылась множеством обществ, иногда легальных, чаще тайных, преследовавших политические цели («Общество друзей печати», «Общество карбонариев» в Париже, «Рыцари свободы» в Сомюре, «» и др.). К обществам, даже тайным, принадлежали такие лица, как Лафайет. Правительство, зная это, не могло ничего поделать за отсутствием улик и невозможностью их отыскать при хорошей конспиративной организации обществ. Несмотря на стеснительные законы о печати, общественное недовольство находило выражение в прессе, среди которой только оппозиционные газеты имели действительное распространение и влияние; тюрьмы и штрафы для редакторов и авторов не действовали. В 1825 г. Виллель провел закон о вознаграждении эмигрантов миллиардом франков; сумма эта должна была быть покрыта займом. Многие из крайних находили эту меру недостаточной, требуя возвращения им самых имуществ, в чьих бы руках они ни находились; но так далеко не могло пойти даже министерство Виллеля. И этот подарок на средства государственного казначейства вызвал сильное недовольство, хотя финансы к тому времени были настолько упрочены, что одновременно Виллель мог приступить к конверсии 5 % государственных облигаций в трехпроцентные. Эта мера вызвала недовольство среди собственников облигаций, т. е. как раз в том классе, который властвовал в стране в силу избирательного закона. В 1826 г. проведен закон о святотатстве, каравший смертной казнью за кражу в церквах и осквернение священных предметов. Реакционный закон о печати в 1827 г. хотя и прошел в палате депутатов, но вызвал такое негодование в обществе, что палата пэров сочла нужным подвергнуть его изменениям, а правительство взяло его обратно, отомстив за свое поражение взысканиями с чиновников и членов академии, протестовавших против законопроекта. Национальная гвардия была распущена за манифестацию в пользу хартии. Чтобы получить вотум доверия от страны, министерство распустило палату депутатов, но ошиблось в своих расчетах: в новой палате либералы имели весьма значительное число сторонников; безусловных приверженцев министерства было всего 125. Вскоре после выборов (январь 1828 г.) министерство Виллеля должно было уступить место министерству умеренного роялиста Мартиньяка. Король громко выражал сожаление о необходимости дать отставку Виллелю, говорил, что политика Виллеля — его политика, и неохотно уступил Мартиньяку, требовавшему, чтобы в тронной речи короля были обещаны реформы. Мартиньяк несколько облегчил положение печати, уничтожил черный кабинет (в котором производилась перлюстрация частной переписки) и вынудил у Карла Χ два ордонанса, коими иезуитские школы подчинялись государственному контролю. В 1829 г. Мартиньяк внес проект закона о местном самоуправлении, коим система назначения генеральных и муниципальных советов заменялась системой избрания, на основе высокого имущественного ценза. Против закона восстали роялисты, видевшие в местном самоуправлении торжество революционного принципа, но также и многие либералы, сторонники централизации. Проект был отклонен этой коалицией, что дало королю повод дать отставку кабинету. В августе 1829 г. было сформировано ультрароялистское министерство князя Полиньяка. Его назначение вызвало в стране протесты; стали основываться общества для отказа от уплаты налогов в случае ожидавшейся отмены хартии; поездка Лафайета обратилась в триумфальное шествие, и на обедах в его честь были произнесены угрожающие по адресу правительства речи. Правительство начало ряд процессов против членов обществ и ораторов, но суды по большей части оправдывали обвиняемых. В «Journal des Débats» была напечатана статья, в которой говорилось: «Хартия имеет ныне такую силу, что об нее разобьются все поползновения деспотизма… Одновременно с незаконным взысканием податей народится новый Гампден, который сокрушит беззаконие… Несчастная Франция, несчастный король!» Редактор газеты, привлеченный к суду, был оправдан в апелляционной инстанции. В январе 1830 г. возникла новая оппозиционная газета «National», во главе которой стояли Тьер, А. Каррель, Минье; ее программой была верность Бурбонам, если они будут соблюдать хартию — а так как они не хотят этого, то лучшим кандидатом на трон является герцог Орлеанский. Газета говорила крайне вызывающим тоном по адресу правительства и пользовалась громадным успехом (см. Тьер). Сессия палат 1830 г. была открыта тронной речью, в которой заключалась угроза прибегнуть к особенным мерам для поддержания общественного мира. Палата депутатов избрала своим президентом либерала Ройе-Коллара и приняла, большинством 221 против 181 голоса, адрес, в котором протестовала против недоверия, выраженного к ней королем, и выражала опасение за вольности французского народа. Король отвечал отсрочкой сессии парламента, а затем распущением палаты депутатов. Исход новых выборов мог быть только неблагоприятным для министерства, а так как король отожествлял себя с ним, то личное вмешательство его в выборы не могло достигнуть цели. Почти все депутаты, подавшие голос за адрес, были переизбраны; общее число сторонников оппозиции возросло до 272. Однако король и тут не понял истинного положения вещей. Не созывая палат и не предвидя никакой серьезной опасности, он подписал ордонансы 25 июля 1830 г. (введение цензуры, изменение избирательного закона в смысле отнятия избирательных прав у собственников движимых имуществ и предоставления их только землевладельцам и проч.), вызвавшие июльскую революцию (см. соотв. статью). В области иностранной политики реставрации наиболее выдающиеся факты — сближение с Россией, происшедшее в министерство Виллеля, и совместное с нею участие в освобождении Греции. В 1830 г., под предлогом наказания алжирского бея за оскорбление, нанесенное французскому консулу, Ф. начала завоевание Алжира.

Июльская монархия. 1830—48 гг. Революция 1830 г. была собственно революцией консервативной: она произведена буржуазией, недовольной явно дворянскими тенденциями правительства, и отстаивавшей хартию 1814 г. Конечно, она одна не могла бы произвести революцию, а принявшие в ней деятельное участие рабочие стремились к демократической республике. Исход революции был, однако, благоприятен для буржуазии; Бурбоны пали, на трон был возведен Людовик-Филипп, герцог Орлеанский (сперва, 30 июля 1830 г., в качестве «наместника королевства», потом, 7-го августа, в качестве короля); новая конституция (7 августа 1830 г.) была в сущности только видоизменением хартии 1830 г. (см.), с несколько более расширенной компетенцией парламента и лучшим обеспечением его господства, с ответственностью министерства, с судом присяжных для преступлений печати. Более важным нововведением было распространение избирательного права (совершенное, впрочем, не конституцией, а особым избирательным законом) на плательщиков 200 франков прямых налогов, что удвоило число избирателей (до 200000). Избиралась палата на 5 лет. Итак, главным результатом революции было обеспечение парламентаризма и прав личности и некоторое расширение господствующего класса. Однако, характер этого класса остался тот же; как монархия Бурбонов была господством крупной буржуазии, так им осталась и июльская монархия; но в первой буржуазии приходилось отстаивать свои права от посягательств феодального дворянства, во второй — последнее было сломлено и опасность появилась снизу, преимущественно со стороны мелкой буржуазии и рабочих, которые являлись республиканской оппозицией, имевшей лишь очень слабую возможность действовать через парламент. Это не значит, что парламент при Людовике-Филиппе был однороден; в нем были партии, переменявшиеся у кормила правления, боровшиеся друг с другом — но наиболее серьезная и опасная оппозиция была вне палаты. Если главным требованием оппозиции в эпоху реставрации было соблюдение уже существующей (на бумаге) хартии, с ее свободой слова и иными правами личности, то главные требования оппозиции в эпоху июльской монархии сводились к изменению конституции, всеобщему избирательному праву, республике. Среди этих общественных классов распространились в течение 1830-х и 1840-х гг. социалистически учения. Сенсимонисты обратились со своим манифестом к населению уже 30 июля 1830 г., но серьезное значение приобрели лишь в следующие годы. В эпоху июльской монархии появились в свет главные социалистические произведения Л. Блана, Прудона и др. Волнения, наполняющие первую половину царствования Людовика-Филиппа, имели нередко характер социалистический. В министерство 11 августа 1830 г. вошли члены как более радикальной (из правительственных) «партии движения» (Лаффитт, Дюпон, Жерар), так и более консервативной «партии сопротивления» (Казимир Перье, Гизо, Моле, Брольи, Луи); первая хотела вести борьбу с клерикализмом и поддерживать демократическое движение в стране, вторая считала революцию законченной и старалась положить предел республиканскому движению. Министерство опиралось на прежние палаты, из которых удалены были лица, не пожелавшие принести присягу новой конституции. 3 ноября 1830 г., вследствие выхода в отставку Гизо и его сторонников, формирование кабинета было поручено Лаффитту. Он должен был провести процесс министров Карла Χ (см. Полиньяк), обвиняемых в измене и преданных палатой депутатов суду пэров. Значительная часть населения Парижа требовала их казни, не раз угрожая взять приступом тюрьму, которую приходилось охранять военной силой. Четыре министра были приговорены в декабре 1830 г. к пожизненной тюрьме; их процесс не раз вызывал серьезные уличные беспорядки, во время которых общественные элементы, не удовлетворенные исходом революции 1830 г., хотели вызвать новую. О перевороте мечтали и сторонники павшего режима, боровшиеся за белое знамя Бурбонов (знамя июльской монархии, как и первой республики и империи — трехцветное) и выставлявшие кандидатом на трон малолетнего Генриха V, герцога Бордосского (сына герцога Беррийского), в пользу которого отрекся от престола Карл X. 14 февраля 1831 г., в годовщину смерти герцога Беррийского, они произвели демонстрацию в форме торжественной панихиды в Париже. Народная масса отвечала разгромом церкви и дома архиепископа. В 1832 г. вдова герцога Беррийского, назначенная Карлом Χ регентшей на время малолетства ее сына, попыталась вызвать серьезное восстание в Вандее и сама стала во главе инсургентов, выдержавших несколько сражений с правительственными войсками, но была арестована во время бегства. Революция во Ф. нашла отклик в Бельгии и Польше; радикальная партия во Ф. стремилась поддерживать движение в этих странах, но этого не желали ни король, ни партия сопротивления. Из-за столкновения с короной по этому вопросу Лаффитт вышел в отставку, в марте 1831 г., и был заменен К. Перье († 36 мая 1832 г.). При нем была распущена палата депутатов и избрана новая, на основании нового, пониженного избирательного ценза. После смерти К. Перье некоторое время заведовал делами его кабинет, пока не было сформировано министерство «11 октября» (1832), под номинальным председательством маршала Сульта; цвет ему придавали министр внутренних дел Тьер и министр народного просвещения Гизо. Оно продержалось до начала 1836 г. Торгово-промышленный кризис, разразившийся в 1830—31 гг. и создавший массу безработных, особенно в Париже, а также холера 1832 г. (от которой умер К. Перье) вызывали постоянные волнения в стране, действовали удручающим образом на биржу и ставили министерство в чрезвычайно затруднительное положение. Кроме уже названного легитимистского, особенное значение имели восстания в Париже и Лионе. Первое произошло 5 и 6 июня 1832 г., по поводу похорон генерала Ламарка. Оно было подготовлено тайным обществом «прав человека»; рабочие и безработные, подкрепленные польскими, итальянскими и немецкими эмигрантами, провозгласили республику и построили баррикады на некоторых улицах, но были рассеяны после упорного боя. Восстание в Лионе, 9—14 апреля 1834 г., вызвано было, с одной стороны, стачкой рабочих, с другой — суровыми полицейскими мерами против политических сообществ. Сопротивление рабочих длилось 5 дней, после чего баррикады были взяты, произошла резня и инсургенты частью погибли, частью были арестованы. Восстание имело отголосок в Париже, столь же неудачный. С марта 1835 по январь 1836 г. тянулся в палате пэров процесс 164 обвиняемых за участие в апрельском восстании (во время процесса 28 обвиняемых, в том числе Г. Кавеньяк и Арман Марраст, бежали из тюрьмы); он окончился обвинительными приговорами, которые были отменены амнистией в мае 1836 г. (см. Жюль Фавр). Последнее серьезное восстание имело место в Париже в 1839 г. (Барбес, Бланки и др.) и было организовано тайным «Обществом времен года». Другим проявлением недовольства были многочисленные покушения на жизнь короля (не менее 7), хотя они совершались всегда отдельными лицами или небольшими группами на свой страх и ответственность, а не по мысли целой партии. Известнейшее из них — покушение Фиески (см.), в 1835 г. Наконец, более планомерным и сознательным выражением недовольства была борьба с правительством в печати. Печать при Людовике-Филиппе стала гораздо свободнее, чем была раньше. «Tribune», «National» и др., а также юмористические газеты «Charivari» и «Caricature» вели систематическую кампанию против правительства, не стесняясь осмеивать самого Людовика-Филиппа. За 4 года «Tribune» подверглась 111 судебным преследованиям и ее редакторы 20 раз были приговорены, в общей сложности, к 49 годам тюрьмы и 157 тыс. франкам штрафа. Для борьбы с этими проявлениями недовольства правительство, всегда находя опору в палатах, прибегало к репрессивным мерам. Еще в 1830 г. был издан закон об оскорблении величества и палат и о возмутительных прокламациях, в 1831 г. — закон, запрещавший уличные сборища, в 1834 г. — закон, запрещавший держать у себя оружие без разрешения, и закон об ассоциациях, в силу коего все ассоциации из более чем 20 членов нуждались в предварительном правительственном разрешении, которое в любую минуту могло быть взято назад; принадлежность к неразрешенным ассоциациям каралась тюрьмой до 1 года и штрафом до 1000 франков. Покушением Фиески правительство воспользовалось, чтобы провести так называемые сентябрьские законы (1835) об изменении порядка судопроизводства в политических делах, об отмене требовавшегося до тех пор большинства ²/3 голосов для обвинительных приговоров присяжных, и наконец, закон о печати, признававший оскорбление короля в печати государственной изменой, подсудной палате пэров (штраф до 50000 франков и тюремное заключение); тот же закон о печати повышал залог с ежедневных газет до 100000 франков. Однако и он не мог убить оппозиционную прессу. С другой стороны, министерство 11 октября провело закон 1833 г. о местном самоуправлении, заменявший назначаемые генеральные и окружные советы выборными, на основе довольно высокого имущественного ценза. Таким образом, и этот по форме либеральный закон имел в виду интересы только богатых классов. В 1836 г. министерство 11 октября, несколько раз переменившее своего президента (Сульт, Жерар, Мортье, Брольи), но в сущности остававшееся тем же самым (был только трехдневный перерыв, когда оно выходило в отставку), пало вследствие соперничества между Тьером и Гизо. К этому времени в палате депутатов образовалась новая группировка партий. Большинство делилось на правый центр (Гизо) и левый центр (Тьер); между ними стояла небольшая и довольно бесцветная третья партия (tiers parti, Дюпен). Оппозицию составляли немногочисленные легитимисты, сторонники Генриха V (Беррье), и династическая левая (Одилон Барро); позднее появилась еще менее многочисленная радикальная левая (Ледрю-Роллен, Араго). Министерству 11 октября наследовало министерство Тьера (с февраля по август 1836 г.), затем Моле (1836—39), сперва с Гизо, потом без него, и Сульта (1839—40). Последние два министерства были личными министерствами короля, лишенными собственной воли и стремлений. Моле пал вследствие неблагоприятного для него исхода общих выборов, Сульт — вследствие непринятия палатой потребованных им денежных назначений герцогу Немурскому (второму сыну короля) и его невесте. Следующее министерство, Тьера (март—октябрь 1840 г.), решило поддержать Мегемета Али египетского против Турции и четверного союза (Англии, России, Пруссии, Австрии) и стало готовиться к войне с последним; но миролюбивый король решительно отказался включить соответственное заявление в свою тронную речь, и Тьер вышел в отставку. Его место заняло министерство Гизо (сперва, до 1847 г., под фиктивным председательством Сульта), продержавшееся более семи лет и павшее лишь вследствие революции («министерство мира»). Положительная деятельность министерства Гизо была крайне ничтожна; «что сделано за 7 лет? — говорил в палате один депутат в 1847 г. — Ничего, ничего и ничего!» Это не совсем точно. В 1841 г. проведен первый во Ф. закон о детском труде на фабриках; во время министерства Гизо шла постройка железных дорог (к 1850 г. их сеть равнялась 2996 км, в 1840 г. — только 427), построены укрепления вокруг Парижа и т. д. Но главная задача Гизо состояла не в том, чтобы создавать что-либо новое, а в том, чтобы охранять существующее. Его политика, как и политика его предшественников в эпоху июльской монархии, только еще в большей степени, была направлена к поддержанию и защите интересов плутократии. Биржевые спекуляции, поощряемые правительством, развились до небывалых ранее размеров. Продажность и подкупность проникли в высшие сферы, в степени, невиданной со времени старой монархии. Обнаружились грубейшие хищения в арсенале в Рошфоре, при поставках провианта для армии. Пэр Ф., бывший министр Тест, брал по 100000 франков за раздачу монополий, брал крупные взятки также другой пэр Ф., Кюбьер, дважды бывший военным министром. Эти факты были раскрыты и доказаны в суде; в печати и обществе возбуждались десятками обвинения такого же рода против других, столь же высокопоставленных лиц, и обвинения нередко убедительные, — но правительство старалось заминать подобные дела. Сам Гизо, лично человек бескорыстный, широко практиковал подкуп (в особенности раздачей мест депутатам и др. лицам) для своих политических целей, и однажды сознался в палате, что во Ф. иногда практикуется продажа должностей. Несмотря на это, общий экономический итог царствования Людовика-Филиппа есть подъем благосостояния. Обыкновенно рост благосостояния вызывает численный рост населения; Ф. составляет исключение: в ней рост населении слаб, и начало заметного замедления его относится именно к эпохе Людовика-Филиппа. Население Ф. (если считать только территорию нынешней Ф., т. е. без Эльзаса и Лотарингии) в 1821 г. равнялось 29,8 млн, и ежегодный прирост населения в это время был 0,87%, что не представляет ничего исключительного. В 1831 г. население = 31,7 млн, прирост 0,41%, т. е. медленный; в 1851 г. — 34,9 млн, прирост — 0,20%, т. е. весьма медленный (в 1895 г. — 38,5, прирост — 0,09%, т. е. его почти не существует). Итог этот создается не эмиграцией, ибо ее из Ф. почти нет (во многие годы иммиграция даже превышает ее), и не увеличением смертности (смертность сравнительно невелика), а уменьшением рождаемости. С 1830 г. начинается быстрый рост городов, который с излишком поглощает общий прирост населения, так что численность сельского населения уменьшается. В течение царствования Людовика-Филиппа число лиц, пользующихся правом голоса, увеличилось с 200 до 240 тысяч; ценз не изменился — следовательно, увеличилось число состоятельных людей. Вообще национальное богатство возросло значительно, так же как и производительность страны. Площадь обрабатываемой земли в 1815 г. — 23 млн гектаров, в 1852 г. — 26 млн; общая производительность земледелия в 1812 г. — 3000 млн франков, в 1850 г. — 5000 млн франков (при ценах, изменившихся мало). Обрабатывающая, в особенности фабричная промышленность выросла еще гораздо более значительно. Обороты внешней торговли в 1827 г. составляли 818 млн франков, в 1847 г. — 2437 млн франков. Вместе с ростом обрабатывающей промышленности вырос численно рабочий класс, который играл крупную политическую роль уже при Людовике-Филиппе. Эти условия сначала содействовали устойчивости монархии Людовика-Филиппа, но они же, вызвав к жизни или усилив (численно и экономически) более мелкую буржуазию и рабочих, подготовили ее падение.

При сформировании министерства Гизо крайняя оппозиция в стране была сломлена; восстания прекратились. В парламенте Гизо умело балансировал между партиями; тем не менее прежняя династическая оппозиция, чувствуя поддержку в крайней левой, отчасти уже проникшей в парламент, говорила очень смелым языком и многократно вносила в парламент требование двух существенных реформ — парламентской и избирательной. Первая имела в виду добиться независимости депутатов (несовместимости, за некоторыми исключениями, депутатских полномочий с должностями на государственной службе); вторая клонилась к расширению избирательного права на определенные категории лиц (capacités, т. е. имеющие дипломы высших учебных заведений, и т. д.) и к понижению имущественного ценза до 150, 100 или 50 франков. Династическая оппозиция не шла дальше; радикалы требовали всеобщего избирательного права. Гизо отвергал все подобные предложения, доказывая, что «число лиц, способных со смыслом и независимостью пользоваться политической властью, не превышает во Φ. 200000», и требовал от палаты, чтобы она «занималась насущными задачами, которые ставит время, и отвергала вопросы, предлагаемые легкомысленно и без нужды». Располагая послушным большинством, он в палате легко добивался своей цели. Не так легко было справиться с оппозицией в стране, где быстро росло республиканское и социалистическое настроение. Появилась католически-демократическая партия (см. Ламеннэ); приходилось считаться и с возрождением Наполеоновской легенды. Для последней работали и такие люди, как Тьер, и истинные демократы, как Беранже, Ж. Санд и др. Само правительство содействовало ее распространению (на Вандомской колонне была поставлена статуя Наполеона, в Париж был торжественно перевезен прах Наполеона; и то, и другое — дело Тьера). Правительство не придавало серьезного значения Луи Наполеону, который после смерти герцога Рейхштадтского (Наполеон II, † в 1832 г.), был главой семьи и подготовлял себе дорогу к трону; к двум его попыткам государственного переворота (Страсбургская 1836 и Булонская 1840; см. Наполеон IIΙ) оно отнеслось снисходительно. Между тем, вокруг имени Наполеона сгруппировалась значительная, хотя и разнородная партия. В усилении недовольства существующим режимом довольно значительную роль сыграла неудачная иностранная политика Гизо, в частности — испанские браки, рассорившие Ф. с Англией (см. Людовик-Филипп и Испания). Оппозиционное движение в 1847 г. вылилось в форму банкетной кампании, инициатором которой был Одилон Барро, «стремившийся к реформе для избежания революции». Банкетная кампания (см. Революция 1848 г.) окончилась взрывом 23—24 февраля 1848 г., низвергшим Людовика-Филиппа и восстановившим во Ф. республиканский строй.

Вторая республика. 1848—52 гг. 23 февраля было днем восстания партии реформы против Гизо; 24 февраля было днем революции, произведенной союзом радикально-буржуазных элементов с социалистическими; победа на баррикадах принадлежала последним, но временное правительство состояло в значительной степени из людей, боявшихся пролетариата и ненавидевших социализм. В его составе только Араго, Ледрю-Роллен, Флокон, Луи Блан и Альбер были несомненными и искренними республиканцами, и только два последних — социалистами; Ламартин, Дюпон, Гарнье-Пажес, Мари, Кремье и Марраст представляли интересы различных слоев буржуазии.

О борьбе между ними, о манифестациях 28 февраля и др., об основании и закрытии национальных мастерских, о восстания пролетариата в июньские дни 1848 г. и страшном его поражении, о диктатуре генерала Кавеньяка — см. Революция 1848 г. и Национальные мастерские.

Господство в правительстве принадлежало умеренным; во всех правительственных заявлениях говорилось больше о порядке, чем о свободе. Однако самое важное из требований демократии было удовлетворено временным правительством: установлено было всеобщее голосование. Декретом 5 марта выработка конституции была предоставлена учредительному собранию (из одной палаты); для пассивного права голоса тоже не было установлено никакого ценза (кроме возрастного: 25 лет); депутатам назначены суточные по 25 франков; число депутатов определено в 900 (в том числе 16 для Алжира и колоний). Этим в значительной степени была предрешена и конституция. Декретом временного правительства 27 апреля 1848 г. отменено рабство в колониях. Выборы в учредительное собрание происходили 23 апреля, а самое собрание открылось 4 мая. При выборах обнаружилось, что провинция далеко не шла за Парижем, произведшем революцию; в учредительном собрании радикалы и социалисты были в меньшинстве, а большинство состояло из умеренных республиканцев различных оттенков; были в нем и монархисты. Обстоятельства определили политику учредительного собрания, которая могла быть только республиканской. В первый же день, 4 мая, учредительное собрание провозгласило республику; 9 мая вручило временную правительственную власть «исполнительной комиссии» из 5 членов (Араго, Мари, Гарнье-Пажес, Ламартин, Ледрю-Роллен); 24 мая установило три основных принципа иностранной политики — «дружественный союз с Германией, восстановление независимой и свободной Польши, освобождение Италии»; 11 августа 1848 г. издало закон о печати, хотя и более мягкий, чем соответственные законы предыдущей эпохи, но все же довольно суровый («за нападки на права и авторитет национального собрания» — до 5 лет тюрьмы и до 6000 франков штрафа). Наконец, 4 ноября 1848 г. была готова конституция. Она начиналась словами: «Перед Богом и во имя французского народа национальное собрание провозглашает»; затем следует декларация прав, в новой редакции. Законодательная власть вручалась национальному собранию из одной палаты с 750 депутатами, избираемыми на 3 года всеобщим, прямым и тайным голосованием; исполнительная власть — президенту республики, избираемому тоже всенародной прямой подачей голосов (из-за этого пункта шла упорная борьба; Греви видел опасность в избрании президента народом, и требовал избрания его национальным собранием, но остался в меньшинстве; даже большинство республиканцев не поняло той опасности, которой они подвергают республику, и вотировали против Греви). Подробности см. Национальное собрание 1848—49 гг., Конституция 1848 г., Свобода личности.

10-го декабря 1848 года происходили выборы президента республики. Кандидатом крупной буржуазии был генерал Кавеньяк; против него выступил Луи Наполеон, за которого голосовали все, не сочувствовавшие «республике богатых»: крестьяне и армия, для которых имя Наполеона было священным, пролетариат, ненавидевший Кавеньяка, мелкая буржуазия, даже большинство сторонников монархической реставрации (Тьер, Монталамбер, О. Барро). Избран был Луи Наполеон (см.), который тотчас же систематически и осторожно стал подготовлять восстановление империи (см. Наполеон III). 15 марта 1849 г. учредительное собрание утвердило избирательный закон (выборы по спискам) и разошлось в мае, вотировав бюджет и кредиты на римскую экспедицию. Новое национальное собрание, известное под именем законодательного, было избрано 13 мая и открыто 28 мая 1849 г. Выборы происходили при значительно ослабевшем политическом возбуждении народа: на выборах в учредительное собрание 1848 г. из 9360 тыс. записанных избирателей вотировало 7893000, в 1849 г. из 9936000 — только 6765000. Усиленную избирательную агитацию вел «комитет улицы Пуатье», представлявший союз трех партий: орлеанистской (Тьер), легитимистской (Беррье) и католической (Монталамбер). Выбрано было около 500 монархистов и клерикалов, 70 умеренных республиканцев, 180 радикалов («партия Горы»). Последние требовали «права на труд», прогрессивного подоходного налога, выкупа государством железных дорог, рудников и др. Законодательное собрание действовало в реакционном направлении; президент не мешал ему, но искусно пользовался каждой его ошибкой для возвеличения себя за его счет. Принципы иностранной политики, провозглашенные учредительным собранием, были оставлены; президент, с одобрения законодательного собрания, предпринял римскую экспедицию, которая низвергла римскую республику и восстановила светскую власть папы. Она создала Наполеону чрезвычайную популярность среди всех клерикалов и гарантировала ему поддержку папы. В законодательном собрании прошли новый закон о печати (залог с журналов в 24000 франков, строгий полицейский контроль над книжной и газетной торговлей, суровые наказания за преступления печати, запрещение депутату быть ответственным редактором журнала), клерикальный закон о народном просвещении (см. Фаллу) и закон о выборах 31 мая 1850 г., назначавший для пользования правом голоса трехлетний срок жительства в одной коммуне, и следовательно, de facto лишавший массу рабочих права голоса. Крайне непопулярный закон этот, внесенный правительством и, следовательно, одобренный президентом, был представлен как дело исключительно собрания. При открытии сессии собрания 4 ноября 1851 г. президент, в послании к нему, потребовал отмены этого закона; собрание отклонило требование. Начался конфликт между президентом и собранием, искусно раздуваемый первым, являвшимся в глазах народных масс защитником всеобщего голосования и в то же время бывшим в глазах духовенства, армии и даже значительной части буржуазии опорой религии, семьи, порядка, мира и носителем военной славы. 2 декабря 1851 г. Наполеон произвел государственный переворот (см. соотв. статью), состоявший в противоконституционном роспуске палаты, восстановлении всеобщего голосования и объявлении военного положения. Плебисцит, устроенный 20 декабря, санкционировал переворот и вручил Наполеону «необходимую власть для проведения в жизнь конституции на началах, предложенных в его прокламации 2 декабря»; 7439000 человек вотировали за, 640000 — против. Начала эти были следующие: ответственный глава государства, избираемый на 10 лет; министры, зависящие только от него; государственный совет, подготовляющий законы; законодательный корпус, избираемый всеобщей подачей голосов без scrutin de liste, фальсифицирующего выборы; вторая палата. 14 января 1852 г. была опубликована составленная Наполеоном конституция (см. соотв. статью). За конституцией последовали, в форме президентских декретов, законы о государственном совете, о системе выборов, о печати (восстановление предварительного разрешения периодических изданий, предостережения и запрещения их в административном порядке, залог до 50000 франков, штемпельный сбор в 6 сантимов с каждого газетного листа, запрещение публиковать прения законодательного корпуса и сената иначе как по официальным, всегда сокращенным отчетам). 29 февраля был выбран законодательный корпус и конституция вступила в силу. Однако очень скоро состоялся ее пересмотр. 7 ноября сенат провозгласил восстановление империи; 21 ноября плебисцит подтвердил это постановление, и 2 декабря 1852 г. Наполеон III торжественно провозглашен «милостью Божией и волей народа императором французов».

Вторая империя. 1852—70 гг. В первое время (до 1860 г.) Наполеон был почти самодержавным монархом. Сенат, государственный совет, министры, чиновники, даже мэры коммун (последние — на основании законов 1852 и 1855 гг., восстановивших централизацию первой империи) назначались императором. Законодательный корпус избирался, но выборы происходили не между свободными и равными соперниками, а между официальным кандидатом, пользовавшимся поддержкой всего правительственного механизма, и его противником, выступавшим вместе с тем как бы противником правительства; избирательные собрания были запрещены, как посягательство на свободу выборов; не дозволялось распространение избирательных прокламаций; подсчет поданных избирательных бюллетеней производился мэром, т. е. правительственным чиновником, который почти всегда имел полную возможность фальсифицировать результаты выборов. Наконец, от депутатов, а с 1858 г. даже от всех кандидатов на это звание требовалась присяга на верность императору. Ввиду всего этого в первом законодательном корпусе республиканцы вовсе не имели представителей; немногие избранные отказались принести присягу. Перед выборами 1857 г. министр внутренних дел Бильо объявил префектам, что «за некоторыми исключениями правительство считает справедливым представить к переизбранию всех членов палаты, которая так хорошо помогла императору и так хорошо служила стране». Тем не менее в законодательном корпусе 1857—63 гг. было 5 республиканцев, согласившихся принести присягу (Даримон, Олливье, Генон, Ж. Фавр, Пикар; последние два избраны в 1858 г. на место отказавшихся от присяги Карно и Гудшо). Оппозиции в легальной печати почти не было, да и не могло быть; она велась только эмигрантами (В. Гюго и др.) из-за границы. Император находил и заявлял, что его империя есть продолжение империи Наполеона I; однако, между ними была громадная разница. Наполеон I утвердил многие завоевания революции, закрепил падение феодализма; он опирался на крестьянство и мелкую буржуазию, и в глазах всей Европы, а отчасти и Ф., был порождением и проявлением революционного духа. Наполеон III, достигнув власти при помощи коалиции различнейших элементов, до социалистических включительно, был охранителем алтаря, порядка, собственности; вместе с тем он был наследником монархии Людовика-Филиппа и стремился опираться на союз высшей буржуазии с дворянством и церковью. Главным делом правительства было поощрение постройки железных дорог (к 1860 г. — 9430 км, к 1870 г. — 17460 км), учреждение акционерных обществ, устройство всевозможных крупных предприятий, и т. д. Биржа во время Наполеона процветала так же, как при Людовике-Филиппе; испорченность во всех сферах жизни господствовала не меньшая. Экономическая политика Наполеона резко отличается от политики предшествующих правительств, не исключая и Наполеона I. До тех пор Ф. была страной усиленного протекционизма; Наполеон III был убежденный фритредер. Полное осуществление принципов свободной торговли было, однако, затруднительно; Наполеон заявлял, что «таможенное покровительство необходимо, но оно не должно быть чрезмерным». В 1853—55 гг. он, хотя и не без протеста со стороны обыкновенно послушного законодательного корпуса, понизил таможенные ставки на уголь, железо, сталь, шерсть, т. е. предметы, необходимые для промышленности; это вызвало сильное неудовольствие в некоторой части промышленников, поддержкой которых дорожил Наполеон. В следующие годы понижение коснулось предметов сельскохозяйственной промышленности: вина, скота, спирта. В 1860 г., пользуясь правом, предоставленным ему конституцией 1852 г., Наполеон заключил, без одобрения законодательного корпуса, торговый договор с Англией, которым запретительные ставки на ввозимые из Англии товары были отменены, а покровительственные понижены по большей части до 25 % ad valorem; Англия отвечала еще более значительным понижением. За этим договором последовал подобный же с Бельгией, в 1862 г. Для Ф. открывалась новая эра в области торговой политики. Законодательный корпус должен был преклониться перед совершившимся фактом и даже привести общий тариф в некоторое соответствие с конвенционным; для этого пришлось понизить пошлины на кожи и некоторые другие предметы. Несмотря на недовольство части промышленников, не подлежит сомнению, что эти меры были вызваны интересами именно промышленности, а следовательно, и государства, и сыграли немаловажную роль как в усилении промышленности Ф., так и в повышении общей суммы национального богатства в период второй империи. К концу царствования Наполеона Ф. располагала паровыми машинами, развивавшими 320000 сил — в пять раз больше, чем в начале царствования; потребление угля она утроила и довела до 20 млн тонн; и то, и другое объясняется ростом в особенности металлургической, а также текстильной промышленности. Немаловажен был также рост сельскохозяйственной промышленности. Внешняя торговля к 1869 г. поднялась до 6225 млн франков (3153 ввоз, 3075 вывоз). Численный рост рабочего класса, соответствующий росту промышленности, продолжался во все царствование; но вряд ли улучшалось положение рабочих. Заработная плата фабричных рабочих поднялась, в общем, на 30—40 %, но одновременно не меньше, если не больше, поднялись цены квартир и съестных припасов; правда, на большей части фабрик несколько уменьшился рабочий день, хотя и без прямого участия законодательства: закон 1848 г., определивший максимальный рабочий день сперва в 10—11 часов, потом поднявший норму до 12 часов, никогда не имел практического применения, за отсутствием органа надзора; на бумаге он остался в силе, но Наполеон не думал ни о применении, ни о расширении его. Все же, однако, при Наполеоне принята одна важная мера в пользу рабочих: предоставление им в 1864 г. права стачек (законом 1791 г. были запрещены союзы и стачки как хозяев, так и рабочих, но коалиции первых распространились уже во время июльской монархии и терпелись вопреки закону, коалиции же рабочих строго преследовались). Мера эта, как единичная, не удовлетворяла рабочих, и они в массе скоро отказались от своей веры в Наполеона. Его итальянская политика, приведшая к войне с Австрией (об иностранной политике см. Наполеон), вызвала против него сильнейшее раздражение папы и клерикалов. Боясь потерять всякую опору в народе, Наполеон стал делать некоторые уступки либералам, сначала весьма слабые и осторожные. В 1860 г. законодательному корпусу предоставлено право отвечать адресами на тронные речи, с 1861 г. допущены стенографические отчеты о прениях в законодательном корпусе и сенате; вместе с тем отношение власти к печати несколько смягчилось, хотя сначала под действием прежнего закона. Новым законом о печати 11 мая 1868 г. были отменены предварительное разрешение, предостережения и запрещения в административном порядке, но сохранены срочные или окончательные запрещения в судебном порядке; штемпельный сбор понижен до 5 (в Париже) и до 2 (в провинции) сантимов с газетного листа. В 1867 г. законодательному корпусу дано право интерпелляции. В 1868 г. издан закон, разрешающий сходки, в частности политические, по поводу выборов, но не позже чем за 5 дней до них. Все эти уступки мало кого удовлетворяли; однако, благодаря им образовалась партия либеральных империалистов, во главе которой стал один из «пяти» оппозиционных депутатов в законодательном корпусе 1807—63 гг., Эмиль Олливье. На выборах 1863 г. борьба велась энергично и оппозицией, и правительством. Министр внутренних дел Персиньи давал газетам предостережение за предостережением, запрещал и преследовал избирательные комитеты и, наконец, обратился к префектам с циркуляром, в коем, описав цветущее положение Ф., освобожденной императором из состояния анархии и нищеты, в которое она была ввергнута режимом риторов, нападал на коалицию злобы, ненависти и вражды, противодействующую всем великим начинаниям империи. «Подача голосов, — заключал министр, — свободна, но для того чтобы население не было обмануто искусно составленными речами и двусмысленными professions de foi, указывайте во всеуслышание на тех кандидатов, которые внушают больше доверия правительству; пусть население знает, где враги и где друзья империи, и пусть оно выскажется свободно, со знанием дела». Несмотря на подобные приемы и местами на фальсификацию выборов, из 267 депутатов прошло 35 представителей республиканской и монархической оппозиции; духовенство почти везде голосовало против официальных кандидатов. В числе выбранных были Карно, Ферри, Гарнье-Пажес, Ж. Симон, Тьер, Э. Олливье, Пикар, Ж. Фавр, Пелльтан, Беррье. Результат выборов привел к отставке Персиньи. Неудача мексиканской экспедиции и попытки присоединить к Ф. Люксембург (см. Наполеон), а также сильный дефицит, к которому привела агрессивная политика Наполеона, все более и более способствовали росту недовольства. Новый закон о печати, с правительством не примирявший, дал только возможность проявиться в печати чувству негодования. В 1868 г. возникли новые периодические издания, систематически боровшиеся с правительством; между ними быстро завоевавшая громадную популярность и ставшая крупной общественной силой «Lanterne» Рошфора выдавалась резкостью и смелостью тона и злобностью сарказма. Правительство возбудило против Рошфора несколько процессов, окончившихся обвинительным приговором; Рошфор бежал в Бельгию, откуда безнаказанно продолжал свой литературный поход. Его журнал, запрещенный во Ф., расходился, однако, в громадном количестве экземпляров. Выбранный в законодательный корпус в 1869 г., он получил возможность вернуться на родину и перенести туда свою редакторскую деятельность. В 1868 г., на могиле депутата Бодена, убитого 3 декабря 1851 г. на баррикаде, была устроена демонстрация, во время которой произнесены смелые речи против правительства с угрозами восстания; за манифестацией последовало объявление о подписке на памятник Бодену, сделанное несколькими газетами. Правительство поспешило отдать под суд редакторов этих газет (Делеклюза, Шалльмель Лакура и др.); на суде их защитники — Араго, Кремье, Лорье и в особенности Гамбетта, ставший знаменитым после этого процесса, — вовсе не пытаясь защищать подсудимых, устроили из адвокатской скамьи трибуну для решительного нападения на правительство, которое они называли преступным, «безумное» бешенство которого они проклинали и которому грозили суровым народным возмездием. Около того же времени имели место многочисленные забастовки рабочих, усиливавшие озлобление против правительства. В мае 1869 г. происходили новые выборы в законодательный корпус. Правительство прибегло к некоторым из прежних приемов борьбы, прибавило к ним подкуп нескольких газет, но все-таки относительная свобода печати и право избирательных собраний значительно облегчили дело оппозиции. Республиканцы выступили отдельно от монархистов, выставив собственную программу, выработанную Гамбеттой: она требовала широкого применения всеобщего голосования для парламентских и местных выборов, отмены сената, гарантий личной свободы, обязательного светского обучения, отделения церкви от государства, уничтожения постоянной армии и т. д. Оппозиция провела 59 кандидатов (в том числе Гамбетту и Рошфора) и, что было гораздо важнее, собрала на именах своих сторонников 3 млн. голосов против 4 млн. правительственных. Все доказывало, что империи грозит крах, если она не изменит свою политику. К уступкам вынуждал даже состав законодательного корпуса. Бонапартисты разделились в нем на три партии: 1) крайняя правая или аркадийцы (по улице Аркад, где они собирались), желавшие репрессий и войны с Пруссией, 2) умеренные бонапартисты и 3) правый центр, желавший либеральной империи. За ними шли левый центр или монархисты, радикалы и крайняя левая; последняя была представлена Рошфором и Распайлем. Левая, в союзе с либеральными бонапартистами, составляла большинство. Император отказался от услуг своего главного сподвижника, Руэра, бывшего с 1849 г. то министром юстиции, то министром внутренних дел, то государственным министром, то председателем государственного совета (см.), и предложил составить однородный кабинет Э. Олливье, что тот и исполнил (2 января 1870 г.). Первым крупным делом Олливье были новые реформы в конституции, усиливавшие права парламента; затем был устроен плебисцит по следующему вопросу: «Французский народ одобряет либеральные преобразования, сделанные в конституции с 1860 г., и утверждает сенатус-консульт 20 апреля 1870 г.». Ввиду того, что плебисцит должен был послужить выражением доверия правительству, вся оппозиция агитировала за отрицательный ответ на вопрос. Правительство приглашало чиновников «развить лихорадочную деятельность», чтобы собрать возможно больше утвердительных голосов. Несмотря на это, оппозиция все же собрала 1500000 отрицательных против 7 миллионов правительственных голосов. Новая конституция не успела вступить в действие. Отчасти для того, чтобы отвлечь общественное внимание от внутренних неурядиц, отчасти в надежде военными лаврами покрыть поражения в мексиканском, люксембургском и др. вопросах, Наполеон, под давлением крайней правой (которой покровительствовала императрица Евгения), повел агрессивную политику по отношению к Пруссии, окончившуюся войной (см. Франко-прусская война). Война ярко обнаружила всю непрочность империи; с самого же начала она приняла крайне неблагоприятный оборот, и 2 сентября 1870 г. сам Наполеон, с целой армией, сдался в плен пруссакам. Когда известие об этом пришло в Париж, оно вызвало там взрыв негодования. В ночном заседании законодательного корпуса 3—4 сентября Ж. Фавр предложил провозгласить низложение императора и избрать временное правительство; того же требовала толпа народа на улицах. Утром народ ворвался в палату, и Гамбетта от имени народного представительства объявил, «что Л. Наполеон Бонапарт и его династия перестали царствовать во Ф.». В ратуше той же толпою была провозглашена республика и без правильного избрания, par acclamation, назначено временное «правительство народной обороны», в которое вошли все депутаты Парижа (Араго, Кремье, Ферри, Фавр, Гамбетта, Гарнье-Пажес, Пелльтан, Пикар, Ж. Симон, позднее Рошфор и некоторые др.). Они тотчас же разделили между собой портфели. Военный губернатор Парижа, генерал Трошю, был оставлен на своем посту; императрица Евгения поспешно бежала из Парижа; империя рухнула, не найдя защитников. Одновременно подобные события произошли в Лионе, Марселе, Бордо и других городах, где тоже была провозглашена республика.

Третья республика. 1870—1902. Борьба за республиканскую форму правления. 1870—79. Правительство народной обороны должно было вести войну при полном отсутствии денежных средств, после ряда тяжелых поражений; вместе с тем оно должно было управлять страной, дезорганизованной продолжительным Наполеоновским режимом, с чиновниками, преданными империи и ненавидевшими республику. И в той, и другой области оно вызвало громадную энергию и достигло поразительных результатов. Империя, обладавшая готовой к бою, дисциплинированной армией, имевшая полную возможность приготовиться к войне, терпела лишь поражения, а временное правительство быстро создало несколько многочисленных и сильных армий, заключило заем в 250 млн франков и долгое время не без успеха оспаривало у Германии победу. Во время долгой и тягостной осады Парижа оно сумело если не доставлять провиант в город, то охранять его, распределять и управлять голодной толпою. В области внутреннего управления оно сделало не меньше. 4 сентября, в самый день своего образования, оно издало и привело в исполнение декрет об амнистии всех осужденных за политические преступления. 5 сентября, несмотря на сильную нужду в деньгах, оно отменило штемпельный сбор с периодических изданий, а 10 сентября залоги с них, и провозгласило полную свободу печати, которой печать немедленно широко воспользовалась. В тот же день оно отменило требование присяги от чиновников и депутатов. 19 сентября разрешено возбуждение обвинения частными лицами против всех должностных лиц в порядке обычной подсудности — право, отрицавшееся даже в эпоху великой революции и совершенно новое во Ф. 14 и 27 октября установлен суд присяжных для всех политических преступлений. Эти и другие меры того же рода, быстро и глубоко преобразовавшие государственный строй Ф., хотя и не получавшие санкции ни от какого законодательного собрания, послужили исходной точкой дальнейшего развития, не всегда, однако, прогрессивного. В области экономических мероприятий правительство декретировало отсрочку уплаты квартирных денег и взысканий по векселям в Париже — меру, имевшую революционный характер, но спасавшую от гибели всю массу мелкого люда (отмена этих мер правительством Тьера в марте 1871 г. послужила ближайшим поводом к восстанию коммуны). 18 сентября, на следующий день после начала обложения Парижа немцами, ввиду ожидавшегося прекращения сообщений между Парижем и остальной Ф., правительство назначило Кремье, Гле-Бизуана, потом еще Гамбетту и вице-адмирала Фуришона для управления делами Ф.; прочие его члены остались в Париже. Гамбетта присоединился к делегации лишь 6 октября, когда удалиться из Парижа можно было только на аэростате, что он и сделал. Делегация имела местом пребывания сперва Тур, потом Бордо. Несмотря на занятие врагом значительной части французской территории, взаимная борьба различных общественных групп и партий не прекратилась и чувствовалась в самом правительстве. Бонапартисты боялись торжества республиканских начал и противились правительству, насколько только было возможно. Пролетариат, принесший громадные жертвы для войны и жаждавший вести ее до последней крайности, вовсе не желал, однако, действовать исключительно в интересах буржуазии. Последняя негодовала на отсрочку платежей и обвиняло правительство в безумии, требуя скорейшего заключения мира. Из членов правительства Трошю и Ж. Фавр более других выражали интересы и желания буржуазии. Они относились с крайним недоверием к национальной гвардии, несмотря на то, что она доказала свои боевые способности и храбрость; но эта гвардия, как вооруженный народ, казалась опасной для буржуазии. Взаимное недоверие членов правительства было так велико, что от Рошфора, например, скрыли факт свидания Ж. Фавра с Бисмарком (19 сентября), для переговоров (не увенчавшихся успехом) о перемирии. Когда в Париж пришла весть о капитуляции Базена со 120000-ной армией (27 октября 1870), то в значительной части населения и национальной гвардии возникло подозрение, что парижское правительство может сделать то же самое; это вызвало восстание 31 октября. Инсургенты, во главе которых стояли Бланки, Флуранс, Пиа, Делеклюз, овладели ратушей и некоторое время держали нескольких членов правительства в плену, пока верная правительству часть гвардии их не освободила. Турское или бордосское правительство, вдохновителем которого был Гамбетта, было гораздо смелее и радикальнее; оно смещало бонапартистских чиновников, устанавливало новые подати и т. д. После капитуляции Парижа (28 января 1871) правительство народной обороны назначило на 8 февраля общие выборы в национальное собрание, на основании закона 15 марта 1849 г. (всеобщее голосование, scrutin de liste, 750 депутатов). Выборы состоялись с согласия немцев. Негодование против Наполеона уже ослабело; на очереди стоял другой вопрос — о продолжении войны до последней крайности или же о мире на предложенных Бисмарком условиях. Так как радикальные элементы стояли за сопротивление, то чашка избирательных весов перетянулась вправо. Собрание делилось на следующие партии: 1 и 2) крайняя правая и правая (легитимисты), 3) правый центр (орлеанисты, сторонники парламентаризма), 4) левый центр (республиканцы), 5) республиканская левая, 6) крайняя левая и 7) образовавшаяся несколько позднее партия обращения к народу (бонапартисты). С точностью определить численное соотношение партий невозможно, вследствие неясности убеждений многих депутатов и наличности промежуточных групп; однако, большинство (около 400), несомненно, принадлежало различным сторонникам монархической или империалистской реставрации, и если она не совершилась, то только вследствие раздробленности монархических партий, делавшей невозможным соглашение между ними. Все монархисты были согласны по вопросу о желательности мира. Республиканцев разных оттенков было около 300, среди которых тоже было немало сторонников мира. Города вообще вотировали за республиканцев, деревня — за правую. В числе депутатов были Тьер, избранный в 26 департаментах, В. Гюго, Гамбетта, Рошфор, Гарибальди. Настроение большинства собрания ярко характеризуется тем, что имя Гарибальди было встречено шиканьем и свистками (что привело к сложению полномочий Виктором Гюго). Правительство народной обороны сложило свои полномочия. Верховная власть принадлежала теперь национальному собранию, заседавшему сперва в Бордо, а с 10 марта 1871 г. — в Версале. Оно было избрано на неопределенный срок, с обязанностью восстановить порядок в стране и решить вопрос о форме правления. 17 февраля 1871 г. оно избрало «главой исполнительной власти французской республики» Тьера, на имени которого могли сойтись все партии, республиканцы и монархисты; но он был только исполнительным органом собрания и во всякое время мог быть им отозван. Через два дня он составил свой кабинет из представителей разных партий, в котором сам сохранил президентство; в его состав вошли Ж. Фавр, Ж. Симон, Пикар, Дюфор. Первое время его управления ознаменовано восстанием коммуны (см.). 10 мая, после долгих переговоров, был заключен франкфуртский мир (см.) с Пруссией, лишивший Ф. двух провинций, Эльзаса и Лотарингии, и обременивший ее 5-миллиардной контрибуцией. Ввиду невозможности соглашения по вопросу о форме правления, Тьер еще в марте 1871 г. предложил молчаливо принятый партиями pacte de Bordeaux, т. е. решение заниматься только неотложными делами, предоставляя будущему конституционные вопросы. Волей-неволей, однако, национальному собранию приходилось затрагивать вопросы конституционного права, до некоторой степени предрешая будущую форму государственного устройства; так, 10 августа 1871 г. был выработан закон о генеральных советах, действующий в общих чертах и поныне, в 1872 г. — закон о государственном совете. 31 августа 1871 г. национальное собрание заменило титул «главы исполнительной власти» титулом президента республики и определило срок его полномочий (3 года). Во время управления Тьера правительство сумело настолько поднять кредит Ф., что она без большого труда уже в июне 1871 г. заключила иностранный заем в 2000 млн, а в 1873 г. — в 3000 млн франков. Для увеличения государственных доходов были возвышены или введены новые налоги на спички, бумагу, железнодорожные билеты, клубы, бильярды и т. д. Была уничтожена национальная гвардия и введена всеобщая воинская повинность по прусскому образцу, без права заместительства. Орлеанским принцам разрешено вернуться во Ф. и им возвращены их имущества. Скоро у Тьера стали происходить разногласия с большинством собрания, желавшим монархической реставрации. 24 мая 1873 г. Тьер вышел в отставку до окончания срока его полномочий (ближайшие причины — см. Тьер). На его место собрание в тот же день большинством 390 голосов избрало маршала Мак-Магона, на имени которого сошлись все монархические партии; левая воздержалась от голосования.

Мак-Магон, избранный коалицией правых, был намечен ею для подготовки монархической реставрации. Он тщательно очищал правительство и бюрократию от республиканцев, заменяя их монархистами, стеснял свободу печати (восстановлены залоги для органов печати), преследовал народные собрания (собиравшиеся обыкновенно в ресторанах; полиция, под всяческими предлогами отнимая разрешение у тех хозяев, которые отдают свои залы для радикальных собраний, могла почти совсем прекратить их во многих местах), предоставил полную свободу всевозможным съездам духовенства. Крайняя правая и правый центр открыто подготовляли восстановление монархии; шли переговоры о их слиянии на почве признания королем Генриха V (граф Шамбора), а графа Парижского — его наследником, но переговоры разбились об упорство Шамбора, не пожелавшего отказаться от белого знамени в пользу трехцветного (см. Шамбор). После неудачи этой попытки правая определила срок полномочий Мак-Магона в 7 лет, чтобы по крайней мере надолго закрепить за собой власть. В национальном собрании началась борьба за конституцию, и к 1875 г. она была окончена. За невозможностью придти к соглашению о личности короля, собранию поневоле пришлось согласиться на республику, но оно употребило все усилия, чтобы сделать ее возможно консервативной; не решаясь отказаться от всеобщего голосования, пустившего слишком глубокие корни, оно уравновесило его сенатом, долженствовавшим быть представителем интересов деревни и вообще консервативной силой. Несмотря на это, конституция прошла с чрезвычайным трудом. После принятия конституции собрание избрало 75 несменяемых сенаторов и разошлось в декабре 1875 г. В начале 1876 г. произошли выборы в сенат, давшие (вместе с несменяемыми сенаторами) незначительный перевес монархистам, и в палату депутатов, давшие около 370 республиканцев и 170 монархистов; последние объединились теперь в одну консервативную партию. Бюффе (министр-президент) не был избран ни в палату депутатов, ни в сенат, и подал в отставку. Мак-Магон, несмотря на крайнее нежелание, принужден был поручить составление кабинета члену левого центра Дюфору, а потом Ж. Симону. 16 мая 1877 г. он обратился к последнему с оскорбительным письмом, которое и опубликовал; Симон вышел в отставку, и Мак-Магон поручил составление кабинета монархисту, герцогу Брольи. Затем последовало распущение палаты (с согласия сената). 363 республиканских депутата объединились и представились избирателям коллективно. Выборы были вполне благоприятны для них, несмотря на то, что Мак-Магон прибегал к наполеоновским приемам давления; в новой палате оказались 394 республиканца и 141 консерватор. «Министерство 16 мая» подало в отставку, но президент отвечал новым вызовом палате, назначив новый консервативный кабинет Рошбуэ. Палата приняла вызов; она отказалась войти в сношение с министерством и вотировать бюджет. Президент испугался конфликта, который мог привести к революции, и предпочел уступить. Он предоставил власть республиканцам, но не умел с ними ладить. Через год, чувствуя свое бессилие, тем более что выборы  сенаторов в 1879 г. сделали и сенат республиканским, он вышел в отставку (январь 1879 г.). На его место был избран испытанный республиканец Греви.

Президентство Греви. 1879—87 гг. Избрание Греви было симптомом окончательного упрочения республики, пустившей глубокие корни в народе. Причиной упрочения было то, что республика, несомненно, создала порядок, при котором экономическая жизнь страны шла правильно, без потрясений и препятствий. Значительная часть буржуазии перешла на сторону республики, и только клерикалы имели все основания относиться со злобой и боязнью к новому режиму и желать реставрации. Низшие классы народа получили от республики очень мало, но, разочарованные как в монархии Орлеанов, так и в империи Бонапарта, не имели оснований желать возврата к прошлому; для них республика открывала во всяком случае лучшие перспективы. Смерть молодого принца Луи Наполеона (умер в 1879 г.), бывшего после смерти его отца († в 1873 г.) главой бонапартистской партии, привела последнюю к распадению на сторонников принца Жерома и принца Виктора и совершенно обессилила ее. Смерть графа Шамбора († в 1883 г.) повлекла за собой слияние легитимистов со сторонниками Орлеанов (от первых отделилась группа, выставившая кандидатуру дона Карлоса испанского), но значение партии от того заметно не выросло. Она позволяла себе время от времени громкие манифестации (опубликование графом Парижским манифеста к французскому народу в 1887 г.), но они оставались без отклика. Спокойствие и порядок упрочили к концу 1870-х гг. финансы страны; бюджет стал сводиться без дефицита, несмотря на наследование от империи громадного государственного долга. С присоединением к республике значительной части буржуазии изменился характер республиканской партии. Под предводительством Гамбетты выделилась из левого центра и республиканской левой партии union républicaine, которую противники окрестили кличкой оппортунистов. Эта партия забыла свою программу 1869 г. и отказалась от своих главных требований — отделения церкви от государства, отмены постоянной армии, прогрессивного подоходного налога. Однако, она отстаивала и провела в 1880 г. полную амнистию коммунарам и стремилась к частичному пересмотру конституции, осуществленному в 1884 г. при Ферри (отмена пожизненных сенаторов, избрание депутатов по системе scrutin de liste). Эта партия вскоре вступила в борьбу с радикалами, делившимися на левую и крайнюю левую (во главе последней стал Клемансо); за ними стояли социалисты разных оттенков. Большое дробление партий, их постоянная изменчивость и отсутствие прочного большинства приводят во Ф. к частой смене министерств, отличающихся одно от другого обыкновенно очень мало. Все министерства со времени избрания Греви были безусловно республиканскими, почти все были более или менее протекционистскими и все более или менее сходились в вопросах иностранной политики. По большей части даже при смене министерств несколько лиц сохраняют свои портфели или меняют один портфель на другой. Самые ничтожные вопросы (например, о вырытии и вскрытии трупа самоубийцы Рейнаха) приводят к министерским кризисам. Почти все министерства при Греви были министерствами «республиканской концентрации», т. е. коалиции республиканских групп. Первые три министерства при Греви (Ваддингтона, Фрейсине, Ферри) состояли, в разных комбинациях, из членов левого центра, крайней левой и республиканского союза; четвертое, Гамбетты, было однородное. Два важных факта отмечают деятельность правительства в президентство Греви: начало и быстрый рост колониальной политики и борьба с клерикализмом (закон об обязательном светском обучении 1880 г., изгнание множества не получивших правительственного разрешения духовных конгрегаций; см. Ферри). Другие крупные меры: закон о печати 1881 г., отменивший залоги и передавший все преступления печати в ведение суда присяжных; закон 1882 г. об избрании мэров небольших городов; изгнание из Ф. всех членов когда-либо царствовавших там династий в 1886 г.; подписание конвенции с железнодорожными обществами (в 1886 г.), отдавшей перевозочные средства Ф. в руки нескольких могущественных ассоциаций; начало конверсии 5 % займов в 1884 г.; закон о разводе 1884 г. В 1881 и 1885 гг. происходили выборы в палату депутатов, из коих первые были очень благоприятны для республиканцев (всего 90 монархистов), вторые, напротив (под влиянием неудач колониальной политики и борьбы с клерикализмом, вызвавшей реакцию), благоприятны для консерваторов (201 консерватор, 373 республиканца; 3 млн. консервативных голосов, 4 млн. республиканских). Развитие ажиотажа шло рядом с ростом экономической деятельности страны. В этом отношении третья республика напоминает июльскую монархию; биржа имела самое глубокое влияние на всю колониальную политику (см. Ферри); сильное развитие ажиотажа вызывало множество крахов (в 1882 г. — крах банка Union générale, Бонту), за которыми всегда следовали тяжелые кризисы. В 1887 г. была обнаружена торговля орденами, производившаяся начальником генерального штаба генералом Кафферелем и зятем Греви, Вильсоном. Раскрытие этого последнего факта привело к досрочной отставке Греви (декабрь 1887 г.), выбранного в начале 1886 г. на второе 7-летие.

Президентство Карно и Казимира Перье. 1887—95. На место Греви был избран Карно, представитель оппортунистов. Время его управления было эпохой двух кризисов: политического, связанного с именем генерала Буланже, и экономического — краха панамского предприятия. Первый начался еще в последний год президентства Греви. Военный министр в кабинетах Фрейсине и Гобле (1886), генерал Буланже, считавшийся радикалом (выдвинул его Клемансо), сумел своей энергичной деятельностью по преобразованию военной организации Ф. и своим отношением к солдатам и офицерам, а также несколькими речами с намеками на необходимость и желательность реванша и агрессивным поведением в деле Шнебеле (французского полицейского, который был обманом заманен на германскую территорию и там арестован), создать себе широкую популярность. Однородный оппортунистический кабинет Рувье — первый из кабинетов после отставки Мак-Магона, опиравшийся на правую, — не принял Буланже в свой состав и дал ему назначение в провинции. Буланже стал играть политическую роль, сплачивая вокруг себя особую партию на почве требования пересмотра конституции, причем он не пояснял, чего именно он желает. Благодаря неясности его программы, и в то же время благодаря его шумной оппозиции правительству, вокруг него соединились самые разнородные элементы, недовольные существующим строем — все монархисты, нарождавшиеся тогда антисемиты (Дрюмон), клерикалы, многие радикалы (Наке), отдельные лица, считавшие себя социалистами (Рошфор), люди, стремившиеся к реваншу (Дерулед), и т. д. Буланже стал выставлять себя кандидатом на всяких дополнительных выборах, устраивая как бы плебисцит на своем имени и всегда собирая большое число голосов. Почва для такого движения была подготовлена, с одной стороны, биржевым ажиотажем, в котором противники существующей республики видели признаки ее испорченности, с другой — ее бессилием улучшить экономическое положение низших классов. Экономический кризис (см. ниже) питал недовольство, которым пользовался Буланже. Однако, и против Буланже сплотилась серьезная коалиция; в ее состав вошли все оппортунисты и те радикалы, которые поняли характер генерала и его агитации (Клемансо, Флоке, Фрейсине и др.). Искусная политика министра внутренних дел Констана разоблачила ничтожество Буланже; он поспешил бежать за границу, испугавшись ареста и процесса, который мог бы быть для него только выгоден (1889 г.). Результат громадного, казавшегося страшным движения был поразительно ничтожен. Партия буланжистов распалась на составные свои элементы. Ввиду борьбы с буланжизмом, перед выборами 1889 г. была отменена система scrutin de liste (более удобная для устройства плебисцита на чьем-либо имени) и заменена системой выборов по округам (scrutin individuel). Второй кризис был биржевого свойства. Обладая громадными свободными денежными капиталами, ищущими помещения, Ф. всегда бросается на все предприятия, обещающие хорошую ренту. В 1871—73 гг. она еще искала денежного рынка для своих бумаг, но со второй половины 1870-х годов всевозможные процентные бумаги находят в ней превосходный сбыт; на ее бирже обращаются в громадном количестве не только русские, но даже турецкие, египетские и т. п. бумаги. По той же причине и акции промышленных предприятий легко находят себе сбыт во Ф. Проект прорытия Панамского канала (см.) нашел сочувствие во Ф.; около 1 миллиарда франков были затрачены на него французскими акционерами и облигационерами. Чтобы добиться такого успеха на бирже, чтобы встретить необходимое содействие в парламенте и правительстве, чтобы скрывать от глаз публики истинное положение вещей, необходимо было заручиться поддержкой очень многих влиятельных лиц и газет. Администрация панамского общества истратила громадные суммы на взятки. В 1888 г. произошел крах; общество оказалось несостоятельным. В 1892 г. начались разоблачения, задевшие многих выдающихся лиц. Судом присуждены были к тюремному заключению только Фердинанд и Шарль Лессепсы, бывший министр Байго, взявший взятку в 300000 франков, инженер Эйфель, монархист Кошю; был уличен президент палаты депутатов, оппортунист Бюрдо, но уже после его смерти. Подозрение пало еще на множество лиц всех партий, преимущественно монархистов и умеренных республиканцев. 1500 млн франков, из которых большая часть принадлежали мелким рантье, пропали бесследно. Быть может, в связи с этим крахом, вызванным им разорением многих тысяч людей и неизбежным вследствие этого озлоблением, или по крайней мере в связи с общим экономическим кризисом, стоит развитие анархизма во Ф. в 1892—94 гг. В 1892 г. было брошено несколько бомб в Париже под полицейской казармой и у частной квартиры; виновником оказался некто Равашоль. В отместку за его арест было взорвано кафе, где он был арестован; потом некто Вальян бросил в палату депутатов бомбу, которой ранил нескольких депутатов; затем последовали покушения — посредством динамита и кинжала — еще на нескольких лиц и, наконец, убийство 24 июня 1894 г. президента Карно, в Лионе, совершенное итальянцем Казерио. Виновники подверглись казни; парламент принял законы о смертной казни за повреждение имущества динамитом, об увеличении наказаний за преступления печати и за призыв к совершению преступлений, о запрещении всех анархистских сообществ. В президентство Карно произошли некоторые изменения в характере партий. В силу папской энциклики 16 февраля 1890 г. французское католическое духовенство «признало» республику; клерикалы, вместе с примирившимися с республикой монархистами, образовали партию «ralliés» (присоединившихся); общий состав республиканской партии стал более консервативным. Начался заметный рост социалистических партий (см. соотв. статью; там же см. об их съездах). Появилась антисемитическая партия (Дрюмон), сперва примыкавшая к Буланже. В республиканской партии обнаружилось сильное протекционистское направление и в частности аграрно-протекционистское. Причиной этому является заметный упадок сельского хозяйства во Ф. Число гектаров обрабатываемой земли несколько понизилось; общий урожай всех хлебов, равнявшийся в 1871—75 гг. (в среднем) 100 млн гектолитров, поднялся, правда, к 1891—95 гг. до 112 млн гектолитров, но, ввиду падения цен на пшеницу (с 25 франков до 14 франков в 1895 г.), стоимость его понизилась с 2500 млн франков до 1500 млн. Производство вина, вследствие филлоксеры и других болезней винограда, выражается в следующих цифрах: 1871—75 гг. — 70 млн гектолитров в год, 1875—1880 гг. — 40 млн гектолитров, 1881—85 гг. — 32 млн гектолитров, 1886—90 гг. — 26 млн гектолитров. Из вывозящей вино страны Ф. обратилась во ввозящую. Этот кризис сельского хозяйства вызвал стремление защищаться покровительственными пошлинами; все партии, кроме социалистов и немногих фритредеров (Л. Сэй, Леруа Болье), являются теперь в большей или меньшей степени аграрно-протекционистскими. В 1885 г. налог на ввозимый хлеб повышен с 3 до 5 франков с гектолитра. Промышленность обрабатывающая и торговля, в общем, росли, но подвергались серьезным периодическим кризисам, вследствие чего и тут заметно усиление протекционизма. В 1892 г. проведен высокопокровительственный таможенный тариф. В президентство Карно общие выборы состоялись в 1889 и 1893 гг. Первые внесли мало изменений в распределение партий; появилось только 38 «ревизионистов» (буланжистов), преимущественно за счет консерваторов. Выборы 1893 г., происходившие под влиянием панамского краха, удалили из палаты многих старых выдающихся деятелей (Флоке, Клемансо и др.), сократили правую чуть не наполовину (со 170 до 93, в том числе 30 ralliés), усилили радикалов до 150 и социалистов до 50. Из отдельных событий выдаются всемирная парижская выставка 1889 г. и длинный ряд значительных стачек, из которых некоторые вызывали вмешательство войск. Весной 1893 г. было постановлено, что полномочия имеющей быть выбранной палаты депутатов продлятся несколько более 4 лет, чтобы приурочить выборы к весне. В области иностранной политики крупнейшим фактом является заключение франко-русского союза (см.), в области экономического законодательства — закон 1892 г. о труде женщин и детей на фабриках (запрещение работать на фабриках детям моложе 13 лет; 10-часовой день до 16 лет, 11-часовой для женщин; ночной труд женщин и подростков до 18 лет воспрещен). Место Карно занял консервативный республиканец Казимир Перье, который 15 января 1895 г. вышел в отставку по причинам скорей личного, чем политического характера (см. Перье), и его место занял оппортунист Ф. Фор.

Президентство Ф. Фора и Лубэ (1895—1902). В президентство Фора новый политический кризис был вызван делом Дрейфуса. Офицер-еврей Дрейфус в 1894 г. (во время министерства Дюпюи) был приговорен военными судом, за выдачу иностранной державе военных тайн, к пожизненной ссылке на Чертов остров (близ Кайенны). Вскоре печать возбудила сомнение в правильности приговора; в 1897 г. брат осужденного выступил с формальным обвинением офицера Эстергази в совершении того преступления, за которое обвинен Дрейфус. Завязалась ожесточенная борьба. Почти все левые элементы республиканской партии до крайних социалистов, но также многие умеренные (Трарье, Вальдек-Руссо и др.) высказались за необходимость пересмотра процесса, ввиду несомненных неправильностей при первом производстве. Напротив, вся военная партия (генеральный штаб, офицеры), все тогдашнее министерство (умеренное, националистическое, ультрапротекционистское министерство Мелина, опиравшееся на правую), все антисемиты, националисты высказались против Дрейфуса. Дрейфусисты указывали на факт, что на судей было произведено давление тогдашним военным министром Мерсье; дело осложнилось доказанными подлогами, совершенными при расследовании дела. Стало ясно, что целая группа влиятельных людей, с начальниками генерального штаба и министрами во главе, как во время процесса, так и после, вовсе не стремилась к выяснению истины, а хотела во что бы то ни стало погубить обвиняемого, намекая все время на наличность каких-то доказательств, которые не могут быть предъявлены. На почве этого дела пали министерства Мелина и Бриссона, пожертвовав ранее тремя военными министрами (Кавеньяком, Цурлинденом, Шануаном, которые все настаивали на виновности Дрейфуса). Фор скоропостижно умер 16 февраля 1899 г., и его место занял оппортунист Лубэ. Хотя последний ни разу публично не заявил о своем отношении к делу Дрейфуса, но его считали сторонником пересмотра, и потому противники Дрейфуса встретили его избрание крайне враждебно. 27 февраля, в день похорон Фора, Дерулед, Мильвуа, Габер и другие попытались произвести государственный переворот, убеждая генерала Роже двинуться с войском на Елисейский дворец, но попытка произвела скорее комическое впечатление. Дерулед был оправдан присяжными, но при вторичном разборе дела в верховном суде приговорен к изгнанию из Франции. Решение по делу Дрейфуса было наконец кассировано, и дело разобрано вторично военным судом в Ренне. Суд происходил гласно; громадное большинство незаинтересованных слушателей и читателей вынесли твердое убеждение, что Дрейфус невиновен. Однако, большинством 5 голосов против 2 он был признан виновным, при наличности смягчающих обстоятельств; президент республики его помиловал, и Дрейфус принял помилование, чем лишил дело значительной части его политического значения. Борьба по поводу Дрейфуса велась не из-за него лично. Его сторонники боролись против привилегированного положения армии, против военных судов, за гласность судопроизводства, против антисемитизма. Во главе их шли, между прочим, Э. Золя, Клемансо, Жорес (социалист), во главе противников — Рошфор, Дерулед, Кавеньяк. Под влиянием этой борьбы образовалась партия националистов (по составу близкая к бывшим буланжистам), мечтающая о реванше, об изгнании из Ф. евреев, о замене республики парламентарной республикой плебисцитарною. К ним очень близка партия «прогрессистская» (Мелин), являющаяся клерикальной, националистической, протекционистской и готовая искать поддержки у монархистов. После падения кабинета Дюпюи президент Лубэ поручил сформирование министерства сотруднику и другу Гамбетты, Вальдеку-Руссо. Он составил кабинет концентрации, включив в него двух социалистов-радикалов, Мильерана и Бодена, а с другой стороны генерала Галлифе, известного жестокой расправой с коммунарами в 1871 г. Таким образом социалисты стали во Ф. в положение одной из правительственных партий. Это разнородное министерство продержалось необычайно долго — почти 3 года, с июня 1899 г. по май 1902 г. Министерство закончило дело Дрейфуса, дав ему помилование, а потом проведя через палаты общую амнистию всем прикосновенным к делу Дрейфуса, как сторонникам его, так и противникам. После этой амнистии наступило известное успокоение. Мильеран провел новый фабричный закон 1900 г., определяющий продолжительность рабочего дня для взрослых и детей одинаково в 10 часов, но вступающий в действие в полном объеме лишь через 4 года. Косвенным результатом деятельности министерства было распадение только что объединившейся социалистической партии (см.). При этом министерстве состоялась всемирная Парижская выставка 1900 г., а также общие выборы в палату депутатов в мае 1902 г., после которых оно вышло в отставку, не дождавшись неодобрительного вотума палаты, несмотря даже на то, что выборы были вполне ему благоприятны. Выборы 1898 г. несколько усилили радикальные элементы в палате, выборы 1902 г. — усилили еще больше: после них в палате числится 43 социалиста, 233 радикала и радикала-социалиста, 62 правительственных республиканца (сторонники министерства Вальдека-Руссо), 127 прогрессистов (мелинистов), 35 ralliés, 5 антиправительственных радикалов, 43 националиста, 41 реакционер (монархист), всего 589. Место Вальдека-Руссо занял Комб, начавший упорную борьбу с клерикализмом.

Список министерств третьей республики (после Тьера, который сам был президентом своего министерства).

Литература. Самую полную библиографию по истории дореволюционной Ф. издал в 1888 г. Г. Моно (см.), под заглавием «» (ср. Историография во Ф.). Ср. также М. Петров, «Национальная историография во Ф., Германии и Англии» (1861). Общие сочинения. Simonde de Sismondi, «Histoire des Français» (1821—44); Monteil, «Histoire des Français des diver états»; Michelet, «Histoire de France» (1845—67); H. Martin, «Histoire de France» (1856 sq.); Guizot, «» (1870—75); Rambaud, «» и «» (1888); E. Lavisse (в сотрудничестве с целым рядом ученых), «» (1901 и сл.; труд этот только что стал выходить в свет). Атлас: Lognon, «» (1888); общие исторические атласы Дройзена, Шрадера и др. В немецкой литературе — E. A. Schmidt, «Gesch. von Frankreich» (1839—49), с продолжением Wachsmuth’a. Древнейший период — см. Галлия и Галлы. Франкский период — см. Франкское королевство, Меровинги и Каролинги. Феодализм — см. в статье о нем историографию и библиографические указания. Эпоха роста королевской власти — см. Капетинги, Коммуны, Третье сословие, Парламенты, Государственные чины, Столетняя война. Эпоха реформации католической религии и религиозных войн — см. Гугеноты и Реформация. Эпоха королевского абсолютизма — см. Ришелье, Людовики XIII, XIV, XV и XVI. Эпоха французской революции — см. Французская революция и Революционные войны. История Ф. в XIX веке: Грегуар, «История Ф. в XIX в.» (1893 и сл.); Рохау, «История Ф. от низвержения Наполеона I до восстановления империи» (1865); Н. Кареев, «Политическая история Ф. в XIX в.» (1901; в этом сочинении подробная библиография всех книг и статей на русском языке). Эпоха консульства и империи — см. Наполеоновские войны, Наполеон, как полководец. Реставрация — см. Людовик XVIII и Революция. Июльская монархия — см. Людовик-Филипп и Революция. Февральская революция и вторая республика: L. Stein, «Gesch. der socialen Bewegung in Frankreich» (1850); D. Stern, «»; Ch. Robin (то же заглавие); De la Hodde, «» (1850); Pierre, «» (1873—74); De la Gorce, «» (1887); Spuller, «» (1891); K. Marx, «Die Klassenkämpfe in Frankreich von 1848 bis 1850» (1895). Вторая империя — см. Наполеон III и Франко-прусская война. История третьей республики. J. Favre, «» (1871—75); Valfrey, «» (1871—73); его же, «» (1874—75); Hippeau, «» (1888); Zévort, «»; Инсаров, «Современная Φ.» (1900); Η. Кудрин, «Очерки современной Ф.» (1902); Гиляров, «Предсмертные мысли XIX в. во Ф.».

Дополнение 
* Франция (XXXVI, 536—609) — республика. Владения Ф. расположены во всех 5 частях света и по новейшим сведениям занимают площадь в 6484243 кв. км, с 88508304 жителями, а вместе с западной и средней частями Сахары (с 1899 г. входящими в сферу влияния Ф.) — 11521643 кв. км, с 89575539 жит. Среди владений других государств французские занимают по площади (считая и Сахару) третье, а по числу жителей — пятое место; в этих отношениях Ф. превосходят: Великобритания (30 милл. кв. км, с 391 милл. жителей), Россия (22 милл. кв. км, 146 милл. жителей), Китай (11 милл. кв. км, 330 милл. жителей) и Соединенные Штаты Северной Америки (10 милл. кв. км, 90 милл. жителей).

Владения Ф. состоят из следующих частей:

Собственно во Ф. свыше 100000 жителей имеют следующие 15 городов:

В колониях более крупные города: в Африке — Алжир (138708, 1901 г.), Тунис (170000, по друг. данным 250 тыс.), Антананариву на о-ве Мадагаскар (60000); в Азии: Пондишери (47843) в Индии, Пномпень в Камбодже (50000), Сайгон в Кохинхине (47577), Ханой в Тонкине (150000).

Из общего числа жителей собственно во Ф. (метрополии) по переписи 1901 г. было 1021438 иностранцев, а именно: итальянцев — 326114, бельгийцев — 321603, немцев (германских граждан) 86684, испанцев — 79548, швейцарцев — 70677, англичан — 36224, люксембуржцев — 21691, других национальностей — 78897.

Государственный бюджет за период 1902—1906 г.

Государственный долг к началу 1905 г. составлял 30460267849 фр.; платежей по долгу по смете 1906 г. назначено 1221216858 франков или 33% всех предположенных расходов. Ср. «» (т. I, Париж, 1904); «О. Hübners Geograph.-Stat. Tabellen» на 1906 г.; «The Slatesman’s Year-book, 1906» (Лондон, 1906).

История. 1902—07 гг. — Выборы в палату депутатов, происходившие весной 1902 г., создали в палате депутатов радикальное большинство. Правительство уже не нуждалось более в поддержке разнообразных элементов из разных республиканских партий: политика кабинета Вальдека-Руссо была оправдана избирателями. Тем не менее 20 мая Вальдек-Руссо совершенно неожиданно и для противников, и даже для сторонников заявил, что его кабинет подает в отставку, считая свои обязанности по умиротворению Франции исполненными. Попытки врагов кабинета объяснить эту отставку раздорами в самом кабинете оказались ни на чем не основанными. Еще с меньшим правом можно было искать причину отставки в исходе выборов; в палате на 589 депутатов имелось 233 радикала и радикала-социалиста, 62 правительственных республиканца и 43 социалиста, которые не отказывали кабинету в своей поддержке. Таким образом правительственное большинство было обеспечено и отставка кабинета — в первый и единственный раз в истории третьей республики, — была безусловно добровольной. В том же мае месяце состоялась поездка президента республики, Лубе, в С.-Петербург. В конце мая французская колония Мартиника была поражена страшным извержением вулкана, считавшегося потухшим, и сильным землетрясением, которое разрушило почти все поселения острова. Погибло до 40 тысяч человек. 1 июня была открыта летняя сессия парламента. Палата депутатов избрала на пост президента радикала Леона Буржуа большинством 303 гол. против 267, поданных за прежнего президента, оппортуниста Дешанеля. Сформирование нового кабинета было поручено радикалу Комбу. Он взял себе портфель внутренних дел, а из старого кабинета сохранил только военного министра ген. Андрэ и министра иностранных дел Делькассе. Остальные члены кабинета: министр юстиции — Валле, морской министр — Камилл Пеллетан, министр торговли — Трульо, земледелия — Мужо, колоний — Думерг (все пятеро — радикалы, или радикалы-социалисты), министр просвещения — Шомье, общественных работ — Марюэжуль, министр финансов — Рувье (последние трое — республиканцы). Делькассе и Рувье представляли в кабинете правое крыло республиканской партии. Социалисты, к которым в кабинете Вальдека-Руссо принадлежали Мильеран и Боден, в новом кабинете представлены не были; тем не менее, они входили в блок парламентских партий, который поддерживал кабинет Комба и во все время деятельности кабинета представлял из себя особую парламентскую организацию партий, построенную на федеративном начале, с постоянным общим комитетом.

Министерская декларация обещала отмену закона Фаллу, подоходный налог, двухгодичную военную службу, страхование рабочих от старости и болезней. Она объявляла войну националистам и клерикалам, но не касалась отделения церкви от государства, а выражала только намерение неукоснительно применять закон Вальдека-Руссо о конгрегациях. Тем не менее, католическая церковь поняла декларацию министерства как вызов и сразу начала мобилизировать свои силы против правительства. В свою очередь правительство уже в течение июня объявило о закрытии 135 школ различных конгрегаций. Конгрегации далеко не всегда подчинялись добровольно; закрывать их школы приходилось иногда при помощи вооруженной силы. Позже аналогичные меры принимались с большей осторожностью, но все же вызывали противодействие и недовольство. Члены конгрегаций эмигрировали в Италию, в Бельгию и особенно в Испанию. Правительство, не колеблясь, увольняло чиновников за участие во враждебных ему манифестациях; в начале 1903 г. было уволено несколько генералов и полковников, жены и дочери которых приняли демонстративное участие в благотворительных базарах, устроенных духовными конгрегациями. Был отозван французский посол в Петербурге Монтебелло, настроенный клерикально, и заменен Бомпаром, сторонником политики кабинет. Прения в палате не раз принимали крайне бурный характер, но в результате правительство всегда получало одобрение большинством 70—120 голосов в палате и 50—70 голосов в сенате.

В ноябре 1902 г. север Франции был охвачен громадной забастовкой в угольных копях, но правительству, путем мирного вмешательства, удалось склонить обе стороны к уступкам и этим прекратить стачку. В конце 1902 г. мин-ство внесло в палату депутатов проект закона о преподавании, отменявший закон Фаллу. Право открытия учебных заведений предоставлялось только лицам с высшим светским образованием (по закону Фаллу достаточно было среднего, все равно — светского или духовного); контроль над преподаванием предоставлялся светским властям, которые получали право закрывать учебные заведения. От лиц, открывающих учебное заведение, требовалось заявление, что они не принадлежат к неразрешенным конгрегациям. В силу нового закона подлежало закрытию до 10000 школ, содержимых духовенством, с общим числом учащихся: мальчиков — 350000 и девочек — 580000. Для восполнения создаваемого таким образом пробела правительство должно было озаботиться о немедленном открытии 1921 совсем новых школ и о расширении нескольких тысяч старых. Это возложило на плательщиков налогов бремя в 50 милл. франк. единовременно и свыше 9 милл. ежегодно, тогда как ранее соответствующие расходы падали на церковь и монастыри. В ноябре 1903 г. против правительства выступил в сенате Вальдек-Руссо, утверждая, что оно слишком сурово, не считаясь с обстоятельствами, проводит закон о конгрегациях. Речь эта привела в восторг противников кабинета, но большого влияния не имела; правительство сохранило и после нее свое большинство в обеих палатах. В июле 1904 г. закон о преподавании прошел через обе палаты и вступил в силу; закон Фаллу окончательно пал. В январе 1905 г. правительство провело через палаты запрещение преподавать Закон Божий на бретонском языке. На отмену конкордата правительство, однако, не решалось, находя, что религиозное сознание народа не стоит еще на надлежащей высоте. В сент. 1903 г. открытие в Трегье памятника Ренану дало повод к клерикальным манифестациям: войска принуждены были отогнать от места торжества значительную толпу народа. В апреле 1904 г. из судов были удалены распятия и другие религиозные эмблемы.

Хотя министром иностранных дел оставался Делькассе, горячий сторонник франко-русского союза, но франко-русская дружба во время деятельности кабинет Комба несколько охладела. Франция сблизилась с Англией и Италией. В течение 1903 г. короли английский и итальянский посетили Париж; Лубе отдал им визит в Лондоне и Риме. Поездка Лубе в Рим (апр. 1904 г.) была актом не только международной, но и церковной политики: он не счел нужным посетить папу, да и не мог бы сделать этого ввиду заявления римской курии, что одновременное посещение главы церкви и главы государства, лишившего папу его прав, возможно только для иноверного государя. В посещении короля итальянского, в Риме, президентом французской республики курия увидела оскорбление для себя и выразила свой протест официально. Французское правительство ответило отозванием своего посла из Ватикана (май 1904 г.). Тем не менее, папа медлил с отозванием своего нунция из Парижа. В июле 1904 г. папа уволил двух французских епископов, не получив на то согласия от франц. правительства. Тогда отозван был из Рима весь состав французского посольства, а папскому нунцию было сообщено, что его пребывание в Париже не имеет больше никакой цели. Дипломатические сношения между Францией и святым престолом были разорваны. Целый ряд епископских и священнических кафедр, ставших вакантными, не мог быть замещен вследствие невозможности соглашения между франц. правительством и курией. — Политическое сближение с Италией и Англией было завершено договорами о мирном третейском разбирательстве споров между ними; такие же договоры были заключены с Испанией, Швецией, Норвегией и Нидерландами. Другое соглашение между Францией и Англией касалось колониальных вопросов. Франция обязалась не требовать эвакуации Египта англичанами; Англия признала, что Франция имеет право охранять спокойствие и порядок в Марокко и оказывать марокканскому султану необходимую военную и финансовую помощь; в течение ближайших 30 лет Франция и Англия должны пользоваться в Египте и Марокко одинаковым торговым положением; для обеспечения свободы плавания по Гибралтарскому проливу в известной части Марокко не должно быть воздвигаемо приморских укреплений; по отношению к рыбной ловле у Ньюфаундленда Франция отказалась от предоставленных ей Утрехтским миром привилегий; в Сенегамбии зато произведено в пользу Франции исправление границ между французскими и английскими владениями, и Англия уступила Франции группу островов в устье Нигера; в Сиаме река Менам признана границей между сферами влияния Англии и Франции, и обе державы обязались не присоединять к себе Сиам; Англия отказалась от влияния на таможенное законодательство Мадагаскара. 6-го октября 1904 г. Испания признала франко-английское соглашение относительно Марокко. При соглашении с Англией не было обращено внимания на интересы Германии, имеющей известные претензии на Марокко. В конце 1904 г. начались, вследствие этого, пререкания между Францией и Германией, несколко пошатнувшие положение Делькассе. Между тем последний очень дорожил сближением с Германией: он допустил высылку из Франции эльзасца Дельсора, приезжавшего в Париж, чтобы устраивать митинги и читать лекции по эльзасскому вопросу. — Движение вопроса о подоходном налоге замедлялось самим министром финансов, ни в чем не отступавшим от финансовой политики предыдущих кабинетов; выкуп жел. дорог государством он объявил несвоевременным. — В 1903 г. было возобновлено дело Дрейфуса (см.). Дополнительное его расследование было закончено только в июле 1906 г.: кассационный суд отменил приговор Реннского суда, признал Эстергази автором пресловутого бордеро и нашел ненужным новое рассмотрение дела, в виду чего особым законом, проведенным через палаты, Дрейфус и его сторонник полковник Пиккар были восстановлены во всех их служебных правах. Этот исход дела не вызвал прежнего раздражения страстей: французский национализм, в той его форме, в которой он проявился в деле Дрейфуса, к этому времени более не существовал.

С целью низвержения м-ва на сына Комба, исполнявшего при отце обязанности частного секретаря, было взведено клеветническое обвинение в взяточничестве. Против морского министра Пелльтана велся систематический поход, во главе которого стоял один из его предшественников по министерству, также радикал (но с ярко националистическим оттенком), Локруа. В этой борьбе выразились отчасти два противоположные взгляда на военно-морское дело: Пелльтан — сторонник мелких военных судов (миноносцев и контр-миноносцев), Локруа — броненосцев и крейсеров (Русско-Японская война неопровержимо доказала, что в этом споре был прав Локруа). Локруа утверждал, что Пелльтан ослабляет флот как непропорционально крупными тратами на мелкие суда, так и подбором служащих, при котором он более считается с политическими убеждениями назначаемых, чем с их пригодностью для дела. Такого же рода был поход и против военного министра Андрэ (см.), несомненно, способствовавшего развитию в среде армии политического доносительства. Его заменил радикал-социалист Берто. В агитации против кабинета принял участие и бывший министр в кабинете Вальдека-Руссо, социалист Мильеран, обвинявший правительство в том, что оно из-за церковной политики забывает политику социальную. Из соединения клерикалов и националистов с социалистами и радикалами образовалась сплоченная и сильная оппозиция. При открытии сессии парламента в январе 1905 г. часть радикалов выставила кандидатом на пост президента палаты Поля Думера, принадлежавшего к радикальной партии, но участвовавшего в агитации против кабинета. Думер был выбран 265 гол. против 240, данных кандидату министерства, Бриссону. Через несколько дней, при обсуждении общей политики кабинета, он получил выражение одобрения большинством 289 голосов против 279. Недовольный таким ничтожным большинством, Комб подал в отставку (14 янв. 1905 г.), продержавшись у власти 2 года и 7 месяцев.

24 января 1905 г. был сформирован новый кабинет. Во главе его стал Рувье, оставшийся министром финансов. Из лрежнего кабинета вошли в новый еще Шомье, перемнивший портфель народного просвещения на юстицию, министр иностранных дел Делькассе, и военный министр Берто. Новыми министрами были: Этьен, министр внутрен. дел; Томсон, морской министр; Бьенвеню Мартэн, министр народного просвещения и культов; Дюбьеф, министр торговли, почт и телеграфа; Клюментель, министр колоний; Рюо, министр земледелия; Готье, министр публичных работ. Лица с ярко выраженной радикальной окраской (Комб, Пелльтан, Валле, Думерг) все, кроме Берто, вышли из кабинета; левая его сторона была усилена радикалами-социалистами Дюбьефом и Бьенвеню-Мартэном и радикалами Рюо и Клюментелем, но не в их руках были важнейшие портфели. В первой своей декларации кабинет Рувье обещал во всем существенном продолжать политику Комба. Церковная политика правительства изменилась очень мало, став разве несколько более мягкой. Внесенный м-вом проект отделения церкви от государства лишь немногим отличался от проекта, еще раньше предложенного Брианом. Сущность закона, обнародованного в конце 1905 года, состоит в следующем: республика не признает, не оплачивает и не субсидирует никакой церкви. Начиная с 1 января 1906 г. уничтожается государственный бюджет культов, равно как и расходы на них департаментов и общин. В течение года движимые и недвижимые имущества церкви, со всеми лежащими на них обязательствами, передаются религиозным ассоциациям верующих. Имущества, раньше принадлежавшие государству, департаментам или общинам, возвращаются им по принадлежности, с обязательством в течение определенного срока отдавать их внаем ассоциациям верующих. Служителям церкви, прослужившим не менее 30 лет и достигшим 60-летнего возраста, обеспечивается пожизненная ежегодная пенсия из средств государства, в размере  их прежнего жалования; при возрасте низшем и при меньшем числе лет службы назначается пенсия в пониженном размере. Верующим предоставляется устраивать ассоциации, пользующиеся свободой отправления религиозного культа. Отделение церкви от государства вызывало нападки с двух сторон. Справа клерикалы нападали на него за отнятие у церкви привилегированного положения в государстве; в прекращении зависимости церкви от государства они видели нарушение свободы совести; церковные имущества клерикалы считали неотъемлемым достоянием церкви и посягательство на них называли грабежом. Слева, из социалистического лагеря, правительство подвергалось упрекам в недостатке решительности и последовательности; указывалось на то, что так называемые церковные имущества приобретены церковью благодаря государству, и следовательно, могут и должны считаться общественным достоянием. — Закон о страховании лиц, живущих заработком, не был проведен при кабинете Рувье; законопроект о подоходном налоге этим кабинетом вовсе внесен не был. Значительно был увеличен состав флота, в виду того, что в 1898 году германский флот составлял только  французского, к 1908 г. должен составить уже , а в 1917 г. — превосходить его, если Франция не построит 24 больших боевых судна. — В феврале 1905 г. в Париже заседал международный суд, разбиравший дело о потоплении английских судов русской эскадрой (см. Гулльский инцидент). В конце апреля Париж вновь посетил английский король, в конце мая и начале июня — испанский, на жизнь которого было сделано покушение испанским анархистом, бросившим бомбу в его карету. Цусимская катастрофа (15 [28] мая 1905 г.), подорвав русское могущество на море, оказалась невыгодной для сторонников руссофильской политики. 6-го июня 1905 г. место Делькассе занял Рувье, уступив портфель финансов Мерлу. Задачей Рувье, как мин. ин. дел, было уладить спор с Германией. Конференция, созванная с этой целью, собралась в Алжесирасе (в Испании) и в апреле 1906 г. выработала акт, признавший суверенитет марокканского султана, неприкосновенность его владений и экономическое равенство держав в Марокко. В действительности, однако, все внутреннее управление Марокко было поставлено под строжайший контроль европейских держав. Начальником полиции султан должен назначать офицера, рекомендованного ему швейцарским правительством. — Недовольство мерами, принятыми кабинетом против образования чиновниками синдикатов, выразилось в отставке военного министра Берто. Его место занял Этьен; портфель министра внутренних дел перешел к министру торговли Дюбьефу, которого заменил Трульо, умеренный республиканец. 19 февраля 1906 г. истекал семилетний срок президентских полномочий Лубе, который решительно отказался от вторичной кандидатуры. 17 января президентом республики избран президент сената Фаллиер, получивший 449 голосов против 379, данных кандидату правой, президенту палаты депутатов Думеру. За Фаллиера вотировали не только все левые республиканцы и радикалы (между прочим, Бриссон и Буржуа), но и социалисты, с Жоресом во главе. 7 марта 1906 г. Рувье вышел в отставку; место его занял кабинет радикала Саррьена. Из старого кабинета перешли в новый военный министр Этьен, морской министр Томсон и мин. земледелия Рюо. Цвет кабинету придавали новый министр внутренних дел, радикал-социалист Клемансо, знаменитый крушитель министерств, впервые принявший министерский портфель, министр народного просвещения — независимый социалист Аристид Бриан (главный борец за отделение церкви от государства); министр иностранных дел — радикал Буржуа; министр торговли — радикал Думерг (не следует смешивать с Думером). Сам Саррьен, взявший себе портфель юстиции, стоял в политическом отношении как бы в центре кабинета. На правой стороне из числа новых членов кабинета стояли министр финансов Пуанкаре, министр колоний Лейг и министр общественных работ Барту. В состав кабинета вошли наиболее выдающиеся люди французского парламента: его не раз называли кабинетом шефов. Образование этого кабинета было таким же движением налево, как и выбор Фаллиера. Главным его делом было проведение закона о воскресном отдыхе, который на предприятиях, его не допускающих, может быть заменен отдыхом в другой день недели. Закон этот вызвал сильное недовольство буржуазии; тем не менее, он вступил в жизнь, хотя кое-где и нарушался. Когда русское правительство обратилось с просьбой о разрешении поместить во Франции новый заем, в кабинете произошло разногласие: Клемансо был решительным противником займа, но за него стояли Пуанкаре и Буржуа, и выпуск займа на французском денежном рынке был разрешен в апреле 1906 г. 6 мая 1906 г. произошли выборы в палату депутатов, переместившие центр парламентской жизни значительно влево. Из поданных 8900000 голосов на долю социалистов партийных выпало 970000, социалистов независимых 160000, социалистов-радикалов 3100000, радикалов 850000, — итого левая получила 5080000 голосов; правая, считая и прогрессистов, не собрала их 3600000. Объединенные социалисты получили в палате 53 места, радикалы и радикалы-социалисты — 360. Все вожди левой вернулись в палату, в том числе и Жюль Гэд, забаллотированный в 1898 и 1902 гг.; только Лафарг вновь потерпел неудачу (в борьбе с независимым социалистом Мильераном). Правая и националисты растеряли многих из своих вождей (напр Флуранса, Роша, Пиу). 19 июня открылась сессия парламента; президентом палаты депутатов был избран Бриссон. Положение правых членов кабинета делалось затруднительным. В октябре Саррьен ввиду невозможности примирить разногласия в кабинете подал в отставку. Новый кабинет был сформирован Клемансо 26 октября 1906 г. Из старого кабинета перешли в новый с теми же портфелями сам Клемансо, Томсон, Барту, Рюо и Бриан. Портфель юстиции получил Гюйо Дессен, портфель иностранных дел — Пишон, финансов — Кальо, торговли — Думерг, колоний — Миллиес Лакруа (не смешивать с Эд. Локруа, бывш. морским министром), военное министерство — генерал Пиккар, до тех пор не участвовавший в парламентской жизни, известный своей ролью в деле Дрейфуса. Вновь создано особое министерство труда и социальных мероприятий, во главе которого стал Вивиани. В кабинете таким образом было два независимых социалист (Бриан и Вивиани), три радикала-социалиста (Клемансо, Пишон и Думерг), пять радикалов (Дессен, Кальо, Пиккар, Лакруа, Рюо) и два республиканца (Томсон и Барту). В прочитанной 5 ноября в палатах декларации министерства было сказано, что правительство будет охранять мир, не забывая, однако, что мир между цивилизованными народами покоится на военной силе. Во внутренней политике правительство будет укреплять демократию; это поведет к тому, что отдельные случаи проявления государственной власти примут более умеренные формы. Будет внесен проект реформы военных судов: рассмотрение преступлений против общего права будет передано общим судам, а дисциплинарное производство — обставлено всеми необходимыми гарантиями. Правительство намерено провести в жизнь закон о страховании рабочих, усовершенствовать законы о профессиональных союзах, установить прогрессивный подоходный налог. В январе 1907 г. депутатом Фланденом внесен проект закона о свободе публичных собраний, которым отменяется обязательность предварительного заявления о собрании полицейским властям; этот проект встретил правительственную поддержку. Старания русского правительства заключить во Франции новый заем встретили противодействие Клемансо и Кальо; последний прямо заявил в палате депутатов, что о русском займе, не утвержденном Государственной Думой, не может быть во Франции и речи. Во время стачек кабинет сначала обнаруживал редкое во Франции беспристрастие, но в 1907 г. пошел в этом отношении по дороге своих предшественников. Проявившееся среди чиновников стремление к образованию синдикатов показалось кабинету опасным для правильного хода государственной машины; находя, что стачки чиновников не могут быть приравниваемы к стачкам рабочих, он стал преследовать синдикаты должностных лиц, в особенности — учителей. Вследствие этого произошло сильное охлаждение между кабинетом и социалистами, которые в конце апреля 1907 г. перешли в прямую оппозицию кабинету; среди радикалов-социалистов и радикалов также обнаружилось сильное недовольство.

Литература. , «» (П., 1899); , «» (П., 1901 и след.); , «» (Л., 1902); , «» (4 т., П., 1896—01); , «» (3 т., П., 1903—06); , «» (П., 1901—05). Вопросу об отношении между церковью и государством во Франции посвящены: , «» (П., 1904, рус. перев. «Отделение церкви от государства», М., 1906); , «» (П., 1905); , «» (П., 1905). О марокканском вопросе — , «» (Б., 1906). См. еще Феликс Рокен, «Движение общественной мысли во Франции в XVIII в., 1715—89» (СПб., 1902); Э. Шампион, «Франция накануне революции по наказам 1789 г.» (СПб., 1906); Н. Каутский, «Противоречия классовых интересов в 1789 г.» (2-е изд., Ростов-на-Дону, 1905); К. Маркс, «Классовая борьба во Франции 1848—50» (несколько перев.); его же, «18-е Брюмэра Луи Бонапарта» (СПб., 1905); его же, «Гражданская война во Франции 1870—71 г.» (Одесса, 1905); С. Лозинский, «История второй франц. республики» (Киев, 1904); Луи Эритье, «История франц. революции 1848 г. и II-й республики» (СПб., 1907); Д. Стерн, «Ист. революции 1848 г.» (СПб., 1906); Лиссагарэ, «История коммуны 1871 г.» (несколько русских перев., СПб. и М., 1906); Густав Жеффруа, «Заключенный. Жизнь и деятельность Огюста Бланки» (СПб., без года); Н. С. Кудрин (Н. С. Русанов), «Галерея современных французских знаменитостей» (СПб., 1906). Ср. литературу при слове «Социалистические партии» (во Франции). По государственному праву Франции: Л. Дюприе, «Государство и роль министров во Франции» (СПб., 1906); З. Авалов, «Децентрализация и самоуправление во Франции» (СПб., 1905); статьи Н. Кудрина о госуд. строе Ф. и о ее местном самоуправлении в сборниках: «Политический строй современных государств» (т. 1, Москва, 1906) и «Мелкая земская единица» (т. 1, изд. 2, СПб., 1903). Русские переводы текста французских конституций в приложениях к книгам А. Лоуэля, «Правительство и политические партии в государствах Зап. Европы» (СПб., 1905), и В. Вильсона, «Государство» (М., 1905), в 1-м выпуске «Собрания конституций» (изд. Саблина, М., 1905), в «Текстах конституций», сборник 1-й (перев. Ф. Кокошкина, М., 1905), в «Собрании конституций» (изд. Новика, М., 1906) и в брошюре «Законодательные акты Франции» (СПб., 1905).