ЭСБЕ/Чумаки
Чумаки — так назывались малорусские торговцы или возчики, которые отправлялись на волах к Черному и Азовскому морю за солью и рыбой, развозили их по южным ярмаркам и занимались доставкой других товаров. До проведения железных дорог это был обширный промысел, занимавший много людей; чумачество создало особые нравы, обычаи и, наконец, поэзию. В старину путешествия Ч. редко обходились без «пригоды»: или гайдамаки набегут и ограбят чумацкую валку, или татары. Особенно опасна была перевозка у днепровских порогов. Ввиду сопряженных с перевозкой товаров опасностей, Ч. в одиночку никогда не пускались в путь, а не иначе, как «ватагами — валками». В случае набега гайдамаков или ногайцев, Ч. для защиты строили из возов так назыв. табор. Всякая валка имела своего выборного атамана, избиравшегося из Ч. бывалых в дорогах: он указывал путь, определял дневных и ночных сторожей для скота, распоряжался временем езды и отдыха, разбирал ссоры между ватажанами и т. п. Кроме атамана, каждая валка имела еще ку́харя, т. е. кашевара, на возу которого находились съестные припасы, а такж казан и таганы. Позднее, особенно в первой половине XIX в., чумачество приобрело более мирный характер. Обыкновенно Ч. нагружали на воз около 50 пд.; соли клали до 60 и 65 пд. В дорогу отправлялось несколько хозяев, по предварительному взаимному уговору. Общее число пар волов доходило тогда до 40. С хозяевами шли наймиты, по одному человеку на четыре-пять волов. Срок найма начинался Светлым Христовым Воскресением и кончался зимним Николаем, и за все это время наймит получал от хозяина рублей 8 или 10 серебр. В XIX ст. чумацкая валка не выбирала уже ни атамана, ни кашевара; слушались того, кто уже хаживал в дорогу и знал чумацкие тракты и чумацкие обычаи. Пищу варили и волов в ночное время стерегли поочередно. Время выхода определялось тем, куда направлялась валка: в Москву выходили из Боромли на Фоминой неделе, на Дон выступали за неделю перед Вознесением. Из Слободской Украйны, напр., Ч. хаживали в Москву, Нижний Новгород, Перекоп, Севастополь, Мариуполь, Бердянск, Таганрог и Ростов-на-Дону. Шли большею частью полями да степями, где попросторней и попривольней. Чумацкий тракт на Одессу шел через Екатеринослав и Воронеж; в Крым—через Коломак, Карловку, Кочерижки, Карабиновку, Михайловку, Тимашовку, Сырогозы и Перекоп; на Дон—через Коломак, Берестянку, Корниевку, Гришино, Родивку и степью до Ростова. На С—Москва, на СВ—Нижний Новгород были крайними пунктами, куда заходили Ч. из Слободской Украйны. Странствование по степям развивало в Ч. поэтическое настроение. Люди впечатлительные, расположенные к вере в чудесное, чуяли в новороссийских степях присутствие таинственных существ. Еще недавно старые Ч. рассказывали, какие чудные звуки слышались им в новороссийских степях и какие странные видения являлись им иногда. Чумацкие песни—говорит известный собиратель их И. Я. Рудченко (XXVII, 237),—то исполненные неподдельным лирическим воодушевлением, то поражающие истинным трагизмом, остались памятником чумачества, сделавшегося отчасти приютом для вымиравшего старого казачества. Ср. И. Я. Рудченко, «Чумацкие народные песни» (Киев, 1874); «Киевская Старина» (1884, № 3); А. Н. Пыпин, «История русской этнографии» (СПб., 1891, т. 3).

ЭСБЕ: