ЭСБЕ/Сент-Бев, Шарль-Огюст
Сент-Бев (Шарль-Огюст Sainte-Beuve) — знаменитый франц. критик и поэт (23 дек. 1804 — 13 окт. 1869). Родившись после смерти отца, был воспитан матерью, выдающейся женщиной. Детская религиозность впоследствии не раз воскресала в нем в той или иной форме. Несмотря на увлечение литературой и отчасти даже для борьбы с этим увлечением, отчасти ради положения, С.-Б. первоначально посвятил себя медицине, но природные склонности взяли верх: в 1827 г., напечатав в «Globe» две статьи об «Одах и балладах» Гюго, С. сделался членом романтического «cénacle», в качестве его присяжного критика. В своем первом соч. — «» (1828, нов. изд. 1843) — он пытался связать литературу романтизма линией преемственного развития с забытыми, но самобытными предшественниками классицизма — Ронсаром, Дю-Беллэ и др. Сочинение это и до сих пор считается одним из лучших исследований той эпохи. В 1829 г. появился сборник стихотворений С. — «Poésies de Joseph Delorme», с биографией мнимого автора. Делорм — бедный, неизвестный, но даровитый и чуткий юноша — дальнейшее развитие Вертера и Обермана (см. Сенанкур) с их «мировой скорбью», но с еще большим душевным бессилием, вызванным холодной рассудочностью всеразлагающего анализа. Стихотворения С., проникнутые безысходной тоской, иногда изысканно манерные, но, в общем, искренние и превосходные по форме, представляют значительное явление в истории лирики. Под тем же именем Делорма появились год спустя «Consolations», знаменующие некоторое примирение с жизнью под влиянием «могущественных добрых гениев»; почти на каждой странице встречается имя Гюго — предмет открытого поклонения поэта, но еще чаще подразумевается имя его жены, которою страстно увлекался молодой С. Сенсимонист и сотрудник «Globe» Пьера Леру и «National» Армана Карреля (см.), отрекавшийся от теории «чистого искусства» во имя «искусства, проникнутого чувством прогрессивной гуманности», С. испытывал в это время сильное влияние Ламенне, подготовленное возрождением философского спиритуализма и лекциями Жоффруа и Кузена. Это настроение нашло выражение в мистических мотивах стихотворений «Pensées d’août» (1829—30, нов. изд. 1843) и особенно в психологическом романе «Volupté» (1834), последняя часть которого — описание монастырской жизни — написана аббатом Лакордером, в газете которого («Avenir») участвовал Сент-Бев. «Volupté» — глубокое изображение борьбы чувственных и мистических настроений с энергией и ясностью молодой души. Автор, столь похожий на своего героя, не дошел, подобно ему, до правоверного католицизма, но остановился на его пороге. Последней данью этой полосе мировоззрения С. были первые два тома его капитального труда «Port-Royal» (1840—60, 5 т.), в который вошли лекции, читанные автором в 1837 г. в Лозанне. Результат 20-летней работы, эта книга — одна из лучших историко-литературных монографий — дает широкий обзор идей и индивидуальностей, имевших какое-либо отношение к ее любопытной и значительной теме (ср. соотв. статью). Другой курс, прочитанный также за границей — в Люттихе, — послужил основанием также многообещающему, цельному труду: «» (1860). Как в «Истории Пор-Рояля» С. воспользовался своей былой религиозностью для более правильной оценки янсенистского движения, так и здесь его былой романтизм дал ему возможность определить с точностью характерные черты литературы эмиграции и Реставрации. С 1840 г. С. заведовал библиотекой Мазарини, а в 1845 г. заместил Казимира Делавиня в Академии, где по иронии судьбы обычный панегирик былому романтику, а ныне ставленнику монархических и классических салонов был произнесен Виктором Гюго. Но и эта перемена в воззрениях С. была далеко не последней. Переворот 1852 г. нашел в нем сторонника, правда, сообщавшего наполеоновской империи демократический характер; знаменитые «Regrets» («Causeries de lundi», 1862, т. VI) были его бонапартистским манифестом, не лишенным издевательства над былыми союзниками и покровителями. Назначение С. профессором латинской поэзии в Collège de France было со стороны императора актом благодарности, которым С., однако, не пришлось воспользоваться: молодежь освистала несимпатичного ей политика на университетской кафедре, и курс был закрыт. С 1857 по 1861 г. С. был профессором École Normale, а в 1865 г., не столько за литературные заслуги, сколько вследствие дружественной связи с двумя представителями императорского дома — принцессой Матильдой и принцем Наполеоном, — назначен сенатором. Здесь, однако, он обманул ожидания тех, которые рассчитывали найти в нем безгласного приверженца правительства; он явился деятельным защитником свободы мысли и слова, проявив свою независимость и в том, что отказался написать статью о книге императора («Histoire de Jules César») и перейти из оппозиционных «Temps» и «Moniteur» в «Journal Officiel». Это вернуло ему былую популярность, а когда он в мае 1868 г., собрав последние свои силы, слабым голосом, но с неслыханной смелостью защищал в сенате свободу печати и напал на законопроект о католических университетах, то имя его стало знаменем свободной мысли. С. умер свободным мыслителем. Это была последняя в ряду его многочисленных метаморфоз, политических, литературных, религиозных. При всем их разнообразии они сводятся, в общем, к одному мотиву: к искреннему и свободному исканию правды. Значение личных соображений в них сравнительно ничтожно. Критическая деятельность занимает всю жизнь С.: начиная с 1829 г., параллельно с поэтическими и историко-литературными трудами, появляется в «Revue de Paris», «Revue des deux Mondes», «Constitutionnel» и других органах длинный ряд замечательных критических статей, охватывающий чуть не все выдающиеся имена французской литературы и множество второстепенных, а равно многих видных представителей иностранной словесности — Данте, Гете, Франклина, Гиббона и др. (из русских — Екатерина II, в «Nouv. Lundis», т. II, 1862; Гоголь, в «Prem. Lundis», т. III, 1845; Свечина, в «Nouv. Lundis», т. I, 1861). К оценке значения С. в истории критики (см. соотв. статью) можно прибавить следующее. Будучи продолжателем Вильмена (см.), С., однако, может считаться истинным создателем современной формы критики. Не злоупотребляя термином «научность», внесение которой в критику охотно ставят в заслугу С. и которая подчас казалась самому С. отличительным свойством его критических работ, можно утверждать, что он установил в критике более точные и менее произвольные приемы. Можно сказать, что до С. изучением литературных произведений критика не занималась: она заменяла его догматическими приговорами, основанными на формальном сличении произведения с установленными схемами. Произведение было отрезано от личности автора; психология первого и индивидуальность последнего не существовали для критики. В эту-то сторону и было направлено внимание С. Трудно определить, что его интересовало больше — книга или человек; он восходил от личности автора к его произведению, а затем вновь возвращался к первоисточнику. «Он научил современников и последующие поколения сознавать, что мы не знаем произведения, пока нам не удалось уяснить себе душевное состояние, из которого оно вытекло, и составить себе представление о личности, оставившей его нам» (Брандес). В этом стремлении понять личность он первый, уже в самых ранних своих работах, оценил все громадное значение биографического элемента в критике, заменив фальшивую идеализацию пристальным и жадным, иногда слишком жадным интересом к мелочам внутренней, а потому и внешней жизни писателя. Биограф преобладал в нем над историком: его интересовала по преимуществу индивидуальность как таковая, но он не забывал о ее связи с исторической обстановкой; его внимание мало останавливалось на широких течениях исторического процесса — и эта сторона его, дурно понятая, делает его как бы родоначальником современной «портретной» критики, столь популярной, столь блестяще представленной во французской литературе и столь бесплодной. Но за литературными портретами и отдельными характеристиками С. нетрудно найти ту истинную «историчность» мысли, которой недостает таким его последователям, как Леметр или Анатоль Франс. Эпиграф к произведениям C. — «nous sommes mobiles et nous jugeons des êtres mobiles» — характерен не для изменчивости его суждений, но, наоборот, для того ясного взгляда на жизнь литературы, который был ему присущ в высокой степени; «что каждое живое существо, подвергаемое нами обсуждению, находится в состоянии непрерывного развития — это было известно С. лучше, чем кому-либо до него» (Брандес). С еще меньшим основанием возводят к С. другую особенность некоторых талантливых представителей современной критики — открытую и принципиальную субъективность. Правда, он оценивает художественную литературу не только в ее социально-историческом значении, но и сообразно с большей или меньшей степенью того тонкого наслаждения, которое она доставляет лично ему; правда, искусство критика заключается, по его мнению, главным образом, в «уменье прочитать книгу» (Пелисье); но роль этого уменья определенна: она заключается лишь в том, чтобы «посредством чувства воспринять впечатления книги во всей их полноте прежде, чем судить о ней разумом». А этот «суд разума» покоится на точных и ясных основах объективного исследования среды, в которой зародилось и создалось произведение. За С.-критиком стоит С.-писатель, один из привлекательнейших и интереснейших умов своего времени, ум пытливый и блестящий, при всем своем скептицизме не отрекающийся от основного и непреложного догмата — свободы испытующей мысли. Авторитетное положение, занимаемое современной литературной критикой, ее руководящая роль и влияние — не только в вопросах чисто литературных — есть в значительной степени создание С. Критические статьи С. собраны в «Critiques et portraits littéraires» (1832—39, 8 т.), «Portraits littéraires» (1844, 3 т.), «Portraits contemporains» (1846, 2 т.), «» (1851—62, 15 т., с «Table générale» в XI т.), «Nouveaux Lundis» (1863—72, 13 т.), «Premiers Lundis» (1875—81, 3 т.; в последнем томе алфавитный указатель ко всем критическим сборникам С.); «Portraits de femmes» (1844) — всего 46 томов. Извлеч. из сочин. — «Galerie» и «Nouvelle galerie des femmes célèbres» (1859 и 1863), «Galerie» и «Nouvelle galerie des grands écrivains français» (1878 и 1880), «Galerie des portraits historiques» (1883), «Originaux et beaux esprits» (1885—86). Поэтические произведения С. собраны в «Poésies complètes» (1863, 2 т.). Отдельно изданы: «Étude sur Virgile» (1859), «M. Littré» (1863), «» (1868), «» (1868), «A propos des bibliothèques populaires» (1867), «» (1868), «» (1869), «M. de Talleyrand» (1870), «P. J. Proudhon» (1872), «» (1880). Биографическое значение имеют: «Souvenirs et indiscrétions» (1872), «» (1875), «Chroniques parisiennes» (1876), «» (1876), «Correspondance» (1877—78, 2 т.) и «» (1872) — письма, собр. Морганом. О С.-Беве — кроме глав, посвященных ему в сочинениях по истории франц. литературы Альбера (1885), Брандеса («Litt. des XIX Jahrb.», V, русск. пер., СПб., 1895, стр. 299—330), Брюнетьера («», 1890; «», 1895), Лансона (русск. перев., M., 1898, стр. 495), Пелисье (русск. перев., M., 1895, стр. 154—160, 240—248 и др.), Ю. Шмидта (русск. перев., СПб., 1863), см. В. d’Aurevilly, «» (1887), «» (1885); Champfleury, «Souvenirs et portr. de jeunesse» (1872); Cuvillier-Fleury, «Etudes historiques» (1854); Colani, «Essais de critique» (1895); Ed. Dowden, «New studies in literature» (1895); d’Haussonville, «S-te В., sa vie et. ses oeuvres» (1875); Levallois, «S-te B.» (1872); E. de Mirecourt, «S.-B.» (1853—1858); «Portraits et silhouettes» (1867—1872); Nicolardo, «Confessions de S.-B.» (1882); Zola, «Documents littéraires» (1881); Troubat, «» (1890); (G. Planche, «Portr. littéraires» (1849—1854); A. J. Pons, «Sainte-Beuve et ses inconnues» (1879); Hennequin, «» (1888, рус. пер., 1892); Loménie, «Galerie des contemporains» (т. IX); статьи в «Revue des deux Mondes» (1834, 15 июля; 1851, 1 сентября; 1875, январь-февраль), «Revue Bleue» (25 окт. 1873, 19 июня и 2 окт. 1870, 13 мая 1893, 4 марта 1893), «Revue politique et littéraire» (т. VII, Gast. Boissier, т. VIII, Eug. Despois); Брандес, «С.-Бев и современная критика» («Русск. мысль», 1887 г., 5); Угрюмов, (П. Л. Лавров), «С.-Бев как человек» («Отечественные записки», 1881, 1 и 2).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Критики
ЭСБЕ:Поэты