Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь XII/ДО


Пѣснь XII. 
Первый кругъ. — Гордые. — Примѣры наказанной гордости. — Ангелъ смиренія. — Подъёмъ во второй кругъ.

Какъ подъ ярмомъ идутъ волы походкой
Тяжёлою, шёлъ съ тѣнью я въ тиши,
Доколь мнѣ дозволялъ мой пѣстунъ кроткій.

Когда-жъ онъ мнѣ: — «Оставь её! спѣши!
Здѣсь надлежитъ, чтобъ всякъ, поднявъ вѣтрилы,
На вёслахъ гналъ всей силой чёлнъ души!» —

Я, выпрямя хребетъ свой, собралъ силы
Для шествія, хоть помыслы во мнѣ
Удручены остались и унылы.

Я за вождёмъ охотно въ той странѣ
Послѣдовалъ, и мы дивились сами,
Какъ стали мы легки на вышинѣ.

Тогда поэтъ: — «Склонись къ землѣ очами!
Чтобъ облегчить подъёмъ твой къ высотамъ,
Не худо видѣть почву подъ ногами».

Какъ на землѣ, на память временамъ,
Надъ мёртвыми ихъ плиты гробовыя
Ихъ прежній видъ изображаютъ намъ.

И часто льются слёзы тамъ живыя.
Лишь вспомнится ихъ образъ дорогой,
Плѣняющій одни сердца благія,—

Такъ точно здѣсь, но съ большей красотой
Я зрѣлъ изваяннымъ рукой Господней
Весь тотъ карнизъ вокругъ горы святой.

Съ одной руки я зрѣлъ, какъ благороднѣй
Другихъ существъ всѣхъ созданный — быстрѣй,
Чѣмъ молнія, спалъ съ неба къ преисподней.

Я зрѣлъ, съ другой руки, какъ Бріарей,
Похолодѣвъ, пронзёнъ стрѣлою неба.
Притиснулъ землю тяжестью своей.

Я зрѣлъ Палладу, Марса зрѣлъ и Феба:
Ещё въ оружьѣ, смотрятъ вкругъ отца,
Какъ падаютъ гиганты въ мракъ Ереба.

Я зрѣлъ Нимврода: съ ужасомъ лица
Онъ въ Сеннаарѣ, при столпѣ высокомъ,
Зритъ на толпы, забывшія Творца.

О мать Ніоба! въ горѣ сколь глубокомъ
Представлена ты тамъ, кидая взоръ
На двѣ седмицы чадъ, убитыхъ рокомъ!

О царь Саулъ: какъ ты пронзёнъ въ упоръ
Тамъ собственнымъ мечомъ въ горахъ Гельвуя,
Гдѣ дождь съ росой не падаютъ съ тѣхъ поръ!

О глупая Арахна! какъ, тоскуя,
Полу-паукъ, сидишь ты на клочкахъ
Своей работы, начатой такъ всуе!

О Ровоамъ! ужъ безъ грозы въ очахъ,
Но въ ужасѣ твой образъ колесницей
Уносится, хотя не гонитъ врагъ.

Являлъ помостъ и то, какъ блѣднолицей
Тамъ матери Алкмеонъ заплатилъ
За роковой уборъ ея сторицей.

Являлъ и то, какъ сыновьями былъ
Убитъ мечомъ Сеннахеримъ во храмѣ
И какъ въ крови онъ брошенъ тамъ безъ силъ.

Являлъ помостъ, какъ предъ Томирой въ срамѣ
Палъ Киръ, кому урокъ такой былъ данъ:
Ты жаждалъ крови; пей же кровь здѣсь въ ямѣ!

Являлъ, какъ въ бѣгство ассирійцевъ станъ
Былъ обращёнъ, по смерти Олоферна,
И какъ простёртъ безжизненный тиранъ.

Я зрѣлъ тамъ въ Троѣ прахъ и мракъ пещерный!
О Иліонъ! какъ жалкимъ и пустымъ
Являлъ тебя разгромъ твой безпримѣрный!

Кто кистью тамъ, кто тамъ рѣзцомъ живымъ
Такъ выразилъ черты и всѣ отливы,
Что вкусъ тончайшій удивился-бъ имъ?

Тамъ мёртвый мёртвъ, живые всѣ тамъ живы!
Кто видитъ вещи,— видитъ ихъ едва-ль
Такъ хорошо, какъ видѣлъ я тѣ дивы.

Кичись теперь, гляди надменно вдаль,
О Евинъ родъ! не дай увидѣть взору,
Въ какую грѣхъ ведётъ тебя печаль!

Ужъ далѣе мы обогнули гору.
И солнце выше въ небѣ ужъ взошло,
Чѣмъ думалъ я, весь занятый въ ту пору,

Когда мнѣ тотъ, кто такъ всегда свѣтло
Глядитъ вперёдъ, сказалъ: — «Теперь мечтая
Нельзя идти: приподними-жъ чело.

Смотри: грядётъ ужъ Ангелъ, поспѣшая
Навстрѣчу къ намъ! Смотри: уже, смѣнясь,
Изъ стражи дня идётъ раба шестая.

Благоговѣньемъ умъ и взоръ укрась,
Чтобъ могъ возвесть насъ Ангелъ съ наслажденьемъ;
Ужъ этотъ день вновь не придётъ, промчась».

Я такъ привыкъ внимать его внушеньямъ
Не тратить времени, что безъ труда
Согласовалъ себя съ его хотѣньемъ,

Прекрасный Духъ явился намъ тогда
Въ одеждѣ бѣлой, блескъ въ такомъ обильѣ
Струившей къ намъ, какъ ранняя звѣзда,

Раскрывъ объятья, a потомъ и крылья,
— «Идите», рёкъ, «ступени здѣсь вблизи;
Онѣ наверхъ взведутъ васъ безъ усилья.

Какъ рѣдко здѣсь восходятъ по стези!
О родъ людской! зачѣмъ ты такъ безпеченъ?
При лёгкомъ вѣтрѣ ты уже въ грязи!»

Насъ приведя къ скалѣ, гдѣ путь просѣченъ,
Онъ крыльями пахнулъ мнѣ по челу,
Сказавъ: — «Вамъ путь отнынѣ обезпеченъ!»

Какъ вправо, тамъ, для всхода на скалу,
Гдѣ храмъ надъ Рубаконте расположенъ,
Господствуя надъ Непричастной злу,—

Подъёмъ чрезмѣрно трудный сталъ возможенъ
По ступенямъ, работѣ тѣхъ времёнъ,
Какъ въ книгахъ счётъ, былъ въ бочкахъ вѣсъ не ложенъ,—

Такъ точно здѣсь работой склонъ смягчёнъ,
Спадавшій круто съ берега другого,
Но съ двухъ сторонъ утёсами стѣснёнъ.

Лишь повернули мы туда, какъ снова
«Beati pauperes spiritu» хоръ
Воспѣлъ такъ сладко, что не скажетъ слово.

О! какъ различенъ входъ въ ущелья горъ
Въ аду и здѣсь! Здѣсь насъ встрѣчаютъ пѣньемъ,
Тамъ ярый вопль встрѣчалъ насъ и раздоръ.

Ужъ всходимъ мы по тѣмъ святымъ каменьямъ,
И, мнилось мнѣ, что легче я несусь,
Чѣмъ прежде шёлъ въ долинѣ съ утомленьемъ.

И я: — «Поэтъ, какой тяжёлый грузъ
Упалъ съ меня, что я почти безъ всякой
Усталости къ вершинамъ тѣмъ стремлюсь?»

— «Когда всѣ P», сказалъ онъ, «коихъ знаки
На лбу твоёмъ (хоть блескъ ихъ и поблёкъ),
Сойдутъ, какъ сей вотъ, съ ними одинакій,—

Такъ овладѣетъ воля силой ногъ,
Что духъ въ тебѣ не только томность сброситъ,
Но даже вверхъ съ восторгомъ мчаться бъ могъ».

Какъ человѣкъ, который нѣчто носитъ
На головѣ, не вѣдая, пока
Ему не намекнётъ кто, иль не спроситъ;

Но убѣдиться пособитъ рука:
Поищетъ и найдётъ, работу справивъ
Невыполнимую для глазъ пока.

Такъ, пальцы правой я руки расправивъ,
Нашолъ на лбу всего шесть буквъ изъ тѣхъ,
Что врѣзалъ вратарь мнѣ — ключей держатель.

То видя, вождь сдержалъ свой добрый смѣхъ.

Комментаріи. 

Поэзия Данте Алигьери
Переводы, выполненные Дмитрием Егоровичем Мином

cs:Božská komedie/Očistec/Zpěv dvanáctý
en:The Divine Comedy/Purgatorio/Canto XII
es:La Divina Comedia: El Purgatorio: Canto XII
fr:La Divine Comédie (trad. Lamennais)/Le Purgatoire/Chant XII
it:Divina Commedia/Purgatorio/Canto XII
pt:A Divina Comédia/Purgatório/XII
ro:Divina Comedie/Purgatoriul/Cântul XII