Георгий Гапон и всеобщая стачка (Трегубов)
Слухи, распространившиеся в западной прессе, об итальянском происхождении Георгия Гапона, лишены всякого основания.
 
В конце 80-х годов я был воспитателем в полтавском духовном училище, и Георгий Гапон был в числе моих учеников. Георгий Гапон сын зажиточного крестьянина местечка Белик, Кобелякского уезда, Полтавской губернии. По окончании местного сельского училища Георгий Гапон прошел высшие классы полтавского духовного училища, и когда я его знал, ему было лет 15-17. Это был юноша умный, серьезный; вдумчивый, хотя очень живой. Он всегда был одним из первых учеников, отличался исполнительностью и большой любознательностью. Он читал очень много и интересовался всякими вопросами. Я давал ему разные книги, кроме тех, которые имелись в училищной библиотеке, и между прочим запрещенные сочинения Льва Толстого, ходившие тогда в рукописях, которые я усердно распространял, несмотря на запрещение, среди моих учеников и семинаристов, посещавших меня, и которые производили, как на меня, так и на них, сильное впечатление.

После того, как я ушел из училища, я не вполне потерял Гапона из вида и всегда интересовался им. Знаю, что он кончил курс полтавской духовной семинарии и Спб. Духовной Академии. Знаю также, что он поддерживал в Полтаве сношения с толстовцами.

За последнее время я не имел о нем сведений, но организованная им на религиозной почве мирная, безоружная стачка петербургских рабочих показала мне, что он остался верен тем идеям, которые сроднили нас 15 лет тому назад и которые, как я знаю по своему личному опыту, с необыкновенной жаждой воспринимаются русским народом.
 
Русское правительство поспешило удалить меня за пропаганду в ссылку, а теперь, вероятно, оно пошлет туда же, если не на тот свет, и Гапона.

Но да будет известно этому дикому, отжившему свой век правительству, что, кроме Гапона, в России есть и другие, подобные ему священники и не священники и что рано или поздно, при их помощи, наконец, организуется такая , которая и сметет с лица земли никому не нужный, кроме горстки негодяев, остаток варварства — самодержавие.

А ты, дорогой друг Гапон, знай, что твое дело вызвало во всем мире всеобщий восторг и любовь к тебе у всех тех, которые, подобно тебе, хотят освободить рабочий народ от всех его угнетателей, и помни, что твое дело не умрет: организуется, наконец, не только в Петербурге, но и во всей России, и не только в России, но во всем мире  против самодержавия.

Пусть только в назначенное наперед время русские рабочие, солдаты, земцы, адвокаты, профессора, студенты и пр. перестанут служить своему деспоту — самодержцу, пусть рабочие других стран откажутся строить ему броненосцы, нагружать их каменным углем, перевозить нужные ему вещи и пр. и пр. — и он исчезнет с лица земли, и то дело, которое не удалось тебе, дорогой друг, довести до конца, будет непременно исполнено.

Париж, 1 февраля 1905 г. Ив. Трегубов.

 Примечания 

Иван Михайлович Трегубов
Русская публицистика
Литература 1905 года
Кровавое воскресенье (1905)