Иванов (драма, Чехов)/Действие второе

 I 

 Душечка, Марфа Егоровна…

 Здравствуйте, Зинаида Савишна! Честь имею вас поздравить с новорожденною…

Дай бог, чтоб…

 Благодарю вас, душечка, я так рада… Ну, как ваше здоровье?..

 Очень вами благодарна.  Здравствуйте, молодые люди!..

 Молодые люди… а вы разве старая?

 Где уж нам в молодые лезть…

 Помилуйте, что вы… Одно только звание, что вдова, а вы любой девице можете десять очков вперед дать.

{{rem|Гаврила подносит Бабакиной чай.

 Что же ты так подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья. Кружовенного, что ли…

 Не беспокойтесь, очень вами благодарна…

 Вы, Марфа Егоровна, через Мушкино ехали?..

 Нет, на Займище. Тут дорога лучше.

 Так-с.

 Два пики.

 Пас.

 Пас.

 Пас.

 Выигрышные билеты, душечка Зинаида Савишна, опять пошли шибко в гору. Видано ли дело: первый заем стоит уж двести семьдесят, а второй без малого двести пятьдесят… Никогда этого не было…

 Хорошо, у кого их много…

 Не скажите, душечка; хоть они и в большой цене, а держать в них капитал невыгодно. Одна страховка сживет со света.

 Так-то так, а все-таки, моя милая, надеешься…  Бог милостив…

 С моей точки зрения, mesdames, я так рассуждаю, что в настоящее время иметь капитал очень невыгодно. Процентные бумаги дают весьма немного дивиденда, а пускать деньги в оборот чрезвычайно опасно. Я так понимаю, mesdames, что человек, который в настоящее время имеет капитал, находится более в критическом положении, чем тот, mesdames, который…

 Это верно!

А разве можно при дамах зевать?

 Pardon, mesdames, это я нечаянно.

 Два бубны.

 Пас.

 Пас.

 Пас.

 Господи, какая скука, помереть можно!

 II 

 Что уселся там? Примадонна какая! Сиди с гостями! 

 Ох, грехи наши тяжкие!  Батюшки, мармелад сидит! Рахат-лукум!..  Как ваше драгоценнейшее?..

 Очень вами благодарна.

 Ну, слава богу!.. Слава богу!  Так, так… Гаврила!

 На доброе здоровье!..

 Какое уж тут доброе здоровье!.. Околеванца нет, и на том спасибо.  Зюзюшка, а где же наша новорожденная?

 Скажите мне, ради бога: ну, за что мы остались без взятки?  Ну, за что мы проиграли, черт меня подери совсем?

 А за то, что если ты, батюшка, не умеешь играть, так не садись. Какое ты имеешь полное право ходить в чужую масть? Вот и остался у тебя маринованный туз!..

 Позвольте, господа… У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь, туз пик и одна, понимаете ли, одна маленькая червонка, а она, черт знает, не могла объявить маленький шлем!.. Я сказал: без козыря…

 Это я сказала: без козыря! Ты сказал: два без козыря…

 Это возмутительно!.. Позвольте… у вас… у меня… у вас…  Да вы посудите, Павел Кириллыч… У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь…

 Отстань, сделай милость… отстань…

 Это я сказала: без козыря!

 Будь я подлец и анафема, если я сяду еще когда-нибудь играть с этою севрюгой! 

 Уф!.. Даже в жар от него бросило… Севрюга!.. Сам ты севрюга!..

 Да и вы, бабушка, сердитая…

 Ясочка моя, красавица!.. Она здесь, а я, куриная слепота, и не вижу… Голубочка…  Вот радость! Дай же я на тебя погляжу, лебедь белая! Тьфу, тьфу, тьфу… чтоб не сглазить!..

 Ну, распелась… Жениха бы ей лучше подыскала…

 И найду! В гроб, грешница, не лягу, а ее да Саничку замуж выдам!.. В гроб не лягу…  Только вот, где их найдешь нынче, женихов-то? Вон они, наши женихи-то, сидят нахохлившись, словно петухи мокрые!..

 Весьма неудачное сравнение. С моей точки зрения, mesdames, если теперешние молодые люди предпочитают холостую жизнь, то в этом виноваты, так сказать, социальные условия…

 Ну, ну!.. не философствуй!.. не люблю!..

 III 

 Такая великолепная погода, а вы сидите здесь, господа, в духоте.

 Сашенька, разве ты не видишь, что у нас Марфа Егоровна?

 Виновата. 

 Загорделась, Саничка, загорделась, хоть бы разок приехала.  Поздравляю, душечка…

 Благодарю. 

 Да, Авдотья Назаровна, трудно теперь с женихами. Не то что жениха — путевых шаферов достать негде. Нынешняя молодежь, не в обиду будь сказано, какая-то, господь с нею, кислая, переваренная… Ни поплясать, ни поговорить, ни выпить толком…

 Ну, пить-то они все мастера, только дай…

 Не велика штука пить — пить и лошадь умеет… Нет, ты с толком выпей!.. В наше время, бывало, день-деньской с лекциями бьешься, а как только настал вечер, идешь прямо куда-нибудь на огонь и до самой зари волчком вертишься… И пляшешь, и барышень забавляешь, и эта штука.  Бывало, и брешешь, и философствуешь, пока язык не отнимется… А нынешние…  Не понимаю… Ни богу свечка, ни черту кочерга. Во всем уезде есть только один путевый малый, да и тот женат  и, кажется, уж беситься стал…

 Кто это?

 Николаша Иванов.

 Да, он хороший мужчина , только несчастный!..

 Еще бы, душечка, быть ему счастливым!  Как он, бедный, ошибся!.. Женился на своей жидовке и так, бедный, рассчитывал, что отец и мать за нею золотые горы дадут, а вышло совсем напротив… С того времени, как она переменила веру, отец и мать знать ее не хотят, прокляли… Так ни копейки и не получил. Теперь кается, да уж поздно…

 Мама, это неправда.

 Шурочка, как же неправда? Ведь это все знают. Ежели бы не было интереса, то зачем бы ему на еврейке жениться? Разве русских мало? Ошибся, душечка, ошибся…  Господи, да и достается же теперь ей от него! Просто смех один. Придет откуда-нибудь домой и сейчас к ней: «Твой отец и мать меня надули! Пошла вон из моего дома!» А куда ей идти? Отец и мать не примут; пошла бы в горничные, да работать не приучена… Уж он мудрует-мудрует над нею, пока граф не вступится. Не будь графа, давно бы ее со света сжил…

 А то, бывает, запрет ее в погреб и — «ешь, такая-сякая, чеснок»… Ест-ест, покуда из души переть не начнет.

 Папа, ведь это ложь!

 Ну, так что же? Пусть себе мелют на здоровье…  Гаврила!..

 Оттого вот и разорился, бедный. Дела, душечка, совсем упали… Если бы Боркин не глядел за хозяйством, так ему бы с жидовкой есть нечего было.  А как мы-то, душечка, из-за него пострадали!.. Так пострадали, что один только бог видит! Верите ли, милая, уж три года, как он нам девять тысяч должен!

 Девять тысяч!..

 Да… это мой милый Пашенька распорядился дать ему. Не разбирает, кому можно дать, кому нельзя. Про капитал я уже не говорю — бог с ним, но лишь бы проценты исправно платил!..

 Мама, об этом вы говорили уже тысячу раз!

 Тебе-то что? Что ты заступаешься?

 Но как у вас хватает духа говорить все это про человека, который не сделал вам никакого зла? Ну, что он вам сделал?

 Александра Павловна, позвольте мне сказать два слова! Я уважаю Николая Алексеича и всегда считал за честь, но, говоря , он мне кажется авантюристом.

 И поздравляю, если вам так кажется.

 В доказательство приведу вам следующий факт, который передавал мне его атташе, или, так сказать, чичероне Боркин. Два года тому назад, во время скотской эпизоотии, он накупил скота, застраховал его…

 Да, да, да! Я помню этот случай. Мне тоже говорили.

 Застраховал его, можете иметь в виду, потом заразил чумой и взял страховую премию.

 Ах, да вздор все это! Вздор! Никто не покупал и не заражал скота! Это сам Боркин сочинил такой проект и везде хвастался им. Когда Иванов узнал об этом, то Боркин потом у него две недели прощения просил. Виноват же Иванов только, что у него слабый характер и не хватает духа прогнать от себя этого Боркина, и виноват, что он слишком верит людям! Все, что у него было, растащили, расхитили; около его великодушных затей наживался всякий, кто только хотел.

 Шура-горячка! Будет тебе!

 Зачем же они говорят вздор? Ах, да все это скучно и скучно! Иванов, Иванов, Иванов — и больше нет других разговоров.  Удивляюсь!  Положительно удивляюсь вашему терпению, господа! Неужели вам не скучно так сидеть? Ведь воздух застыл от тоски! Говорите же что-нибудь, забавляйте барышень, шевелитесь! Ну, если у вас нет других сюжетов, кроме Иванова, то смейтесь, пойте, пляшите, что ли…

 Пробери-ка, пробери их хорошенько!

 Ну, послушайте, сделайте мне такое одолжение! Если не хотите плясать, смеяться, петь, если все это скучно, то прошу вас, умоляю, хоть раз в жизни, для курьеза, чтобы удивить или насмешить, соберите силы и все разом придумайте что-нибудь остроумное, блестящее, скажите даже хоть дерзость или пошлость, но чтоб было смешно и ново! Или все разом совершите что-нибудь маленькое, чуть заметное, но хоть немножко похожее на подвиг, чтобы барышни хоть раз в жизни, глядя на вас, могли бы сказать: «Ах!» Послушайте, ведь вы желаете нравиться, но почему же вы не стараетесь нравиться? Ах, господа! Все вы не то, не то, не то!.. На вас глядя, мухи мрут и лампы начинают коптеть. Не то, не то!.. Тысячу раз я вам говорила и всегда буду говорить, что все вы не то, не то, не то!..

 IV 

 Кто это здесь декламирует? Вы, Шурочка?  Поздравляю, ангел мой, дай вам бог попозже умереть и не рождаться во второй раз…

 Николай Алексеевич, граф!..

 Ба! Кого вижу… граф! 

 Два банка на одном диване!.. Глядеть любо!  Здравствуйте, Зюзюшка!  Здравствуйте, помпончик!..

 Я так рада. Вы, граф, у нас такой редкий гость!  Гаврила, чаю! Садитесь, пожалуйста! 

 Откуда ты взялся? Какие это силы тебя принесли? Вот сюрприз, накажи меня бог…  Граф, ведь ты разбойник! Так не делают порядочные люди!  Отчего ты у нас не бываешь? Сердит, что ли?

 На чем же я могу к тебе ездить? Верхом на палке? Своих лошадей у меня нет, а Николай не берет с собою, велит с Саррой сидеть, чтоб та не скучала. Присылай за мною своих лошадей, тогда и буду ездить…

 Ну, да!.. Зюзюшка скорее треснет, чем даст лошадей. Голубчик ты мой, милый, ведь ты для меня дороже и роднее всех! Из всего старья уцелели я да ты! Люблю в тебе я прежние страдания и молодость погибшую мою… Шутки шутками, а я вот почти плачу. 

 Пусти, пусти! От тебя, как из винного погреба…

 Душа моя, ты не можешь себе представить, как мне скучно без моих друзей! Вешаться готов с тоски…  Зюзюшка со своею ссудною кассой разогнала всех порядочных людей, и остались, как видишь, одни только зулусы… эти Дудкины, Будкины… Ну, кушай чай…

 Ну, как же ты подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья… Кружовенного что ли…

 Что, не говорил я тебе?  Я с ним пари дорогой держал, что, как приедем, Зюзюшка сейчас же начнет угощать нас кружовенным вареньем…

 Вы, граф, все такой же насмешник… 

 Двадцать бочек его наварили, так куда же его девать?

 Всё копите, Зюзюшка? Ну, что, уж миллиончик есть, а?

 Да, со стороны поглядеть, так богаче нас и людей нет, а откуда быть деньгам? Один разговор только…

 Ну, да, да!.. знаем!.. Знаем, как вы плохо в шашки играете…  Паша, скажи по совести: скопили миллион?

 Ей-богу, не знаю. Это у Зюзюшки спроси…

 И у жирненького помпончика скоро будет миллиончик! Ей-богу, хорошеет и полнеет не по дням, а по часам! Что значит деньжищ много…

 Очень вами благодарна, ваше сиятельство, а только я не люблю насмешек.

 Милый мой банк, да разве это насмешки? Это просто вопль души, от избытка чувств глаголят уста… Вас и Зюзюшку я люблю бесконечно…  Восторг!.. Упоение!.. Вас обеих не могу видеть равнодушно…

 Вы все такой же, как и были.  Егорушка, потуши свечи! Зачем им гореть попусту, если не играете?

 Николай Алексеевич, как здоровье вашей супруги?

 Плохо. Сегодня доктор положительно сказал, что у нее чахотка…

 Неужели? Какая жалость!..  А мы все ее так любим…

 Вздор, вздор и вздор!.. Никакой чахотки нет, докторское шарлатанство, фокус. Хочется эскулапу шляться, вот и выдумал чахотку. Благо муж не ревнив.  Что касается самой Сарры, то я не верю ни одному ее слову, ни одному движению. В своей жизни я никогда не верил ни докторам, ни адвокатам, ни женщинам. Вздор, вздор, шарлатанство и фокусы!

 Удивительный ты субъект, Матвей!.. Напустил на себя какую-то мизантропию и носится с нею, как дурак с писаною торбой. Человек как человек, а заговоришь, так точно у тебя типун на языке или сплошной катар… Да, ей-богу!..

 Что же мне, целоваться с мошенниками и подлецами, что ли?

 Где же ты видишь мошенников и подлецов?

 Я, конечно, не говорю о присутствующих, но…

 Вот тебе и но… Все это напускное.

 Напускное… Хорошо, что у тебя никакого мировоззрения нет.

 Какое мое мировоззрение? Сижу и каждую минуту околеванца жду. Вот мое мировоззрение. Нам, брат, не время с тобою о мировоззрениях думать. Так-то…  Гаврила!

 Ты уж и так нагаврилился… Погляди, как нос насандалил!

 Ничего, душа моя… не венчаться мне ехать.

 Давно уже у нас доктор Львов не был. Совсем забыл.

 Моя антипатия. Ходячая честность. Воды не попросит, папиросы не закурит без того, чтобы не показать своей необыкновенной честности. Ходит или говорит, а у самого на лбу написано: я честный человек! Скучно с ним.

 Узкий, прямолинейный лекарь!  «Дорогу честному труду!» Орет на каждом шагу, как попугай, и думает, что в самом деле второй Добролюбов. Кто не орет, тот подлец. Взгляды удивительные по своей глубине. Если мужик зажиточный и живет по-человечески, то, значит, подлец и кулак. Я хожу в бархатном пиджаке, и одевает меня лакей — я подлец и крепостник. Так честен, так честен, что всего распирает от честности. Места себе не находит. Я даже боюсь его… Ей-ей!.. Того и гляди, что из чувства долга по рылу хватит или подлеца пустит.

 Он меня ужасно утомил, но все-таки мне симпатичен; в нем много искренности.

 Хороша искренность! Подходит вчера ко мне вечером и ни с того ни с сего: «Вы, граф, мне глубоко несимпатичны!» Покорнейше благодарю! И все это не просто, а с тенденцией: и голос дрожит, и глаза горят, и поджилки трясутся… Черт бы побрал эту деревянную искренность! Ну, я противен ему, гадок, это естественно… я и сам сознаю, но к чему говорить это в лицо? Я дрянной человек, но ведь у меня, как бы то ни было, седые волосы… Бездарная, безжалостная честность!

 Ну, ну, ну!.. Сам, небось, был молодым и понимаешь.

 Да, я был молод и глуп, в свое время разыгрывал Чацкого, обличал мерзавцев и мошенников, но никогда в жизни я воров не называл в лицо ворами и в доме повешенного не говорил о веревке. Я был воспитан. А ваш этот тупой лекарь почувствовал бы себя на высоте своей задачи и на седьмом небе, если бы судьба дала ему случай, во имя принципа и общечеловеческих идеалов, хватить меня публично по рылу и под микитки.

 Молодые люди все с норовом. У меня дядя гегелианец был… так тот, бывало, соберет к себе гостей полон дом, выпьет, станет вот этак на стул и начинает: «Вы невежды! Вы мрачная сила! Заря новой жизни!» Та-та, та-та, та-та… Уж он отчитывает-отчитывает…

 А гости что же?

 А ничего… Слушают да пьют себе. Раз, впрочем, я его на дуэль вызвал… дядю-то родного. Из-за Бэкона вышло. Помню, сидел я, дай бог память, вот так, как Матвей, а дядя с покойным Герасимом Нилычем стояли вот тут, примерно, где Николаша… Ну-с, Герасим Нилыч и задает, братец ты мой, вопрос…

 V 

 А вот и я!  Благородная синьорина, беру на себя смелость поздравить вселенную с рождением такого чудного цветка, как вы… Как дань своего восторга, осмеливаюсь преподнести  фейерверки и бенгальские огни собственного изделия. Да прояснят они ночь так же, как вы просветляете потемки темного царства. 

 Благодарю вас…

 Отчего ты не прогонишь эту Иуду?

 Павлу Кириллычу!  Патрону…  Nicolas-voilà, го-ги-го!  Почтеннейшей Зинаиде Савишне… Божественной Марфе Егоровне… Древнейшей Авдотье Назаровне… Сиятельнейшему графу…

 Душа общества… Едва вошел, как атмосфера стала жиже. Вы замечаете?

 Уф, утомился… Кажется, со всеми здоровался. Ну, что новенького, господа? Нет ли чего-нибудь такого особенного, в нос шибающего?  Ах, послушайте, мамаша… Еду сейчас к вам…  Дай-ка мне, Гаврюша, чаю, только без кружовенного варенья!  Еду сейчас к вам, а на реке у вас мужики с лозняка кору дерут. Отчего вы лозняк на откуп не отдадите?

 Отчего ты не прогонишь эту Иуду?

 А ведь это правда, мне и на ум не приходило!..

 Не могу без движений… Мамаша, что бы такое особенное выкинуть? Марфа Егоровна, я в ударе… Я экзальтирован!  «Я вновь пред тобою…»

 Устройте что-нибудь, а то все соскучились.

 Господа, что же вы это в самом деле носы повесили? Сидят, точно присяжные заседатели!.. Давайте изобразим что-нибудь. Что хотите? Фанты, веревочку, горелки, танцы, фейерверки?..

 Фейерверки, фейерверки! 

 Что вы сегодня такой скучный?..

 Голова болит, Шурочка, да и скучно…

 Пойдемте в гостиную.

 Вот это я понимаю — молодой человек: и минуты не побыл, а уж всех развеселил.  Пока они все в саду, нечего свечам даром гореть. 

 Зюзюшка, надо бы дать гостям закусить чего-нибудь…

 Ишь свечей сколько… недаром люди судят, что мы богатые. 

 Зюзюшка, ей-богу, дала бы чего-нибудь поесть людям… Люди молодые, небось, проголодались, бедные… Зюзюшка…

 Граф не допил своего стакана. Даром только сахар пропал. 

 Тьфу!.. 

 VI 

 Все ушли в сад.

 Такие-то дела, Шурочка. Прежде я много работал и много думал, но никогда не утомлялся; теперь же ничего не делаю и ни о чем не думаю, а устал телом и душой. День и ночь болит моя совесть, я чувствую, что глубоко виноват, но в чем собственно моя вина, не понимаю. А тут еще болезнь жены, безденежье, вечная грызня, сплетни, лишние разговоры, глупый Боркин… Мой дом мне опротивел, и жить в нем для меня хуже пытки. Скажу вам откровенно, Шурочка, для меня стало невыносимо даже общество жены, которая меня любит. Вы — мой старый приятель, и вы не будете сердиться за мою искренность. Приехал я вот к вам развлечься, но мне скучно и у вас, и опять меня тянет домой. Простите, я сейчас потихоньку уеду.

 Николай Алексеевич, я понимаю вас. Ваше несчастие в том, что вы одиноки. Нужно, чтобы около вас был человек, которого бы вы любили и который вас понимал бы. Одна только любовь может обновить вас.

 Ну, вот еще, Шурочка! Недостает, чтоб я, старый, мокрый петух, затянул новый роман! Храни меня бог от такого несчастия! Нет, моя умница, не в романе дело. Говорю, как пред богом, я снесу все: и тоску, и психопатию, и разоренье, и потерю жены, и свою раннюю старость, и одиночество, но не снесу, не выдержу я своей насмешки над самим собою. Я умираю от стыда при мысли, что я, здоровый, сильный человек, обратился не то в Гамлета, не то в Манфреда, не то в лишние люди… сам черт не разберет! Есть жалкие люди, которым льстит, когда их называют Гамлетами или лишними, но для меня это — позор! Это возмущает мою гордость, стыд гнетет меня, и я страдаю…

 Николай Алексеевич, бежимте в Америку.

 Мне до этого порога лень дойти, а вы в Америку…  В самом деле, Шура, вам здесь трудно живется! Как погляжу я на людей, которые вас окружают, мне становится страшно: за кого вы тут замуж пойдете? Одна только надежда, что какой-нибудь проезжий поручик или студент украдет вас и увезет…

 VII 

 Виноват, Шурочка, я догоню вас…

Зинаида Савишна, я к вам с просьбой…

 Что вам, Николай Алексеевич?

 Дело, видите ли, в том, что послезавтра срок моему векселю. Вы премного обязали бы меня, если бы дали отсрочку или позволили приписать проценты к капиталу. У меня теперь совсем нет денег…

 Николай Алексеевич, да как это можно? Что же это за порядок? Нет, и не выдумывайте вы, бога ради, не мучьте меня несчастную…

 Виноват, виноват… 

 Фуй, батюшки, как он меня встревожил!.. Я вся дрожу… вся дрожу… 

 VIII 

 У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь, туз пик и одна… одна маленькая червонка, а она, черт ее возьми совсем, не могла объявить маленького шлема! 

 IX 

 Вот так бы я ее и растерзала, сквалыгу… так бы и растерзала! Шутка ли, с пяти часов сижу, а она хоть бы ржавою селедкой попотчевала!.. Ну, дом!.. Ну, хозяйство!..

 Такая скучища, что просто разбежался бы и головой об стену! Ну, люди, господи помилуй!.. Со скуки да с голоду волком завоешь и людей грызть начнешь…

 Так бы я ее и растерзала, грешница.

 Выпью, старая, и — домой! И невест мне твоих не надо. Какая тут, к нечистому, любовь, ежели с самого обеда ни рюмки?

 Пойдем, поищем, что ли…

 Тсс!.. Потихоньку! Шнапс, кажется, в столовой, в буфете стоит. Мы Егорушку за бока… Тсс!..

 X 

 Ничего, нам рады будут. Никого нет. Должно быть, в саду.

 Ну, зачем, спрашивается, вы привезли меня сюда, к этим коршунам? Не место тут для нас с вами! Честные люди не должны знать этой атмосферы!

 Послушайте, господин честный человек! Нелюбезно провожать даму и всю дорогу говорить с нею только о своей честности! Может быть, это и честно, но, по меньшей мере, скучно. Никогда с женщинами не говорите о своих добродетелях. Пусть они сами поймут. Мой Николай, когда был таким, как вы, в женском обществе только пел песни и рассказывал небылицы, а между тем каждая знала, что он за человек.

 Ах, не говорите мне про вашего Николая, я его отлично понимаю!

 Вы хороший человек, но ничего не понимаете. Пойдемте в сад. Он никогда не выражался так: «Я честен! Мне душно в этой атмосфере! Коршуны! Совиное гнездо! Крокодилы!» Зверинец он оставлял в покое, а когда, бывало, возмущался, то я от него только и слышала: «Ах, как я был несправедлив сегодня!» или: «Анюта, жаль мне этого человека!» Вот как, а вы…

 XI 

 В столовой нет, так, стало быть, где-нибудь в кладовой. Надо бы Егорушку пощупать. Пойдем через гостиную.

 Так бы я ее и растерзала!..

 XII 

 Какая скука!  Какая скука! Все ходят и сидят, как будто аршин проглотили! От скуки все косточки застыли.  Надо размяться!..

 Черт возьми!  Некоторым образом…

 Пустите, пустите руки, бесстыдник, а то граф бог знает что подумает! Отстаньте!..

 Ангел души моей, карбункул моего сердца!..  Дайте взаймы две тысячи триста рублей!..

 Не-не-нет… Что хотите, а насчет денег — очень вами благодарна… Нет, нет, нет!.. Ах, да пустите руки!..

 Помпончик… Имеет свою приятность…

 Но довольно. Давайте говорить о деле. Будем рассуждать прямо, по-коммерчески. Отвечайте мне прямо, без субтильностей и без всяких фокусов: да или нет? Слушайте!  Вот ему нужны деньги, минимум три тысячи годового дохода. Вам нужен муж. Хотите быть графиней?

 Удивительный циник!

 Хотите быть графиней? Да или нет?

 Выдумываете, Миша, право… И эти дела не делаются так, с бухты-барахты… Если графу угодно, он сам может и… и я не знаю, как это вдруг, сразу…

 Ну, ну, будет тень наводить! Дело коммерческое… Да или нет?

 В самом деле, а? Черт возьми, разве устроить себе эту гнусность? а? Помпончик…  Прелесть!.. Огурчик!..

 Постойте, постойте, вы меня совсем встревожили… Уйдите, уйдите!.. Нет, не уходите!..

 Скорей! Да или нет? Нам некогда…

 Знаете что, граф? Вы приезжайте ко мне в гости дня на три… У меня весело, не так, как здесь… Приезжайте завтра…  Нет, вы это шутите?

 Да кто же станет шутить в серьезных делах?

 Постойте, постойте… Ах, мне дурно! Мне дурно! Графиня… Мне дурно!… Я падаю…

{{rem| и  со смехом берут ее под руки и, целуя в щеки, уводят в правую дверь.

 XIII 

 Не может быть! Не надо, не надо, Шурочка!.. Ах, не надо!..

 Люблю я вас безумно… Без вас нет смысла моей жизни, нет счастья и радости! Для меня вы всё…

 К чему, к чему! Боже мой, я ничего не понимаю… Шурочка, не надо!..

 В детстве моем вы были для меня единственною радостью; я любила вас и вашу душу, как себя, а теперь… я вас люблю, Николай Алексеевич… С вами не то что на край света, а куда хотите, хоть в могилу, только, ради бога, скорее, иначе я задохнусь…

 Это что же такое? Это, значит, начинать жизнь сначала? Шурочка, да?.. Счастье мое!  Моя молодость, моя свежесть…

Значит, жить? Да? Снова за дело?

 Сарра!

Действие 2

en:Ivanoff/Act II