Победа Смерти (Сологуб)


ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ 

В чаше крепкое вино
Горько! горько! горько!
Королева под фатой —
За туманом зорька.
Но в фате для короля
Развернется складка.
Целовать жену в уста
Сладко! сладко! сладко!

 Милая дочь моя Альгиста, ты не боишься?

 Я не боюсь.

 Настало время совершить великий наш замысел, увенчать красоту и низвергнуть безобразие.

 Безобразная и злая, глупая и жадная, достойная дочь многих поколений королей жестоких и коварных, она веселится и торжествует. Она хочет быть королевою — зачем?

 Нет, не Берта хромая, дочь кровожадного короля Коломана, — ты, моя прекрасная Альгиста, достойна быть королевою.

 Я буду королевою. И не будет Альгисты, и забудется имя Альгисты, — а я буду королевою.

 Может быть, последний раз называю я тебя моею дочерью. Дай же мне еще раз поцеловать лицо моей Альгисты, цветущие розами уста моей милой дочери. Завтра я склонюсь пред тобою, как рабыня перед госпожой.

 Я стояла здесь долго одна, прячась в темном углу за столпами. Здесь, передо мною, после венчального торжества, с королем прощались рыцари, привезшие королевну нашу Берту. Ушли, уехали, и теперь только мы две остались при ней. Потом смотрела я, как здешний король, и Берта, и гости вошли в тот зал и сели за стол. Сидят и пируют, а я стою одна и смотрю. С моего места видно мне лицо короля, и рядом с ним Берта.

 Госпожа наша Берта, следуя древнему обыкновению, сидит, покрытая левантскою тканью, расшитою золотом.

 Пусть Берта закрыта своею златотканною вуалью, — я знаю, я помню её изрытое оспою лицо, я знаю, что одна нога госпожи моей короче, чем другая, и хитро сделанными золотыми каблуками она скрывает это.

 Много пышных обрядов придумали владыки, чтобы возвеличить себя выше нас. Их тщеславие и нам иногда на пользу. Король Хлодовег еще не видел лица госпожи нашей.

 Я знаю. Хотели обмануть здешнего короля. Увидел бы завтра утром, да уж поздно было бы. Не прогонишь разделившую ложе, хоть бы и противна она была.

 Нет, мы дадим ему жену прекрасную и мудрую. Он упился вином. Сейчас он не увидит её лица во мраке опочивальни, а потом не поймет, кто чем его обманул.

 Обман и коварство не нами начаты. Владыки увенчанные и сильные открыли путь коварства и зла.

 Пир кончается. Уйду. Не надо, чтобы меня увидели с тобою.

 Устал. Хоть на пол сесть. Легко сказать, — с утра на ногах.

 Да тут кто-то есть. Кто ты?

 Я служанка королевы Берты, Альгиста.

 Что ты тут делаешь впотьмах? Пировала бы с другими девушками. Они все пьяны. Или и ты устала? Отдохнем, посидим вместе.

 Поди прочь, или я закричу.

 Недотрога! Разве я тебе противен?

 Ты красив, но сегодня нам некогда целоваться. Да и нельзя. Сейчас пойдут из-за стола, и я должна буду раздеть госпожу нашу Берту и погасить огни в опочивальне, чтобы не разглядел король раньше времени, чего не надо.

 А чего не надо?

 Чего не надо? Не хорошо будет, если новобрачный увидит раньше времени рябое лицо королевы. Пожалуй, прогонит! Скажет, — уходи, пока ты еще дева.

 Так Берта, говоришь, рябая?

 Как кукушка. И хромая.

 Значит, короля обманули?

 Да. Но ты пока молчи.

 А ты зачем закрылась? Да и ты, никак, хромая? По госпоже и служанка!

 Что ты! Я никогда не хромала.

 Дай-ка я сам посмотрю. Уж и ты не рябая ли?

 Дура, с тобою в петлю попадешь.

 Кто-то кричал здесь о помощи. Кто осмелился потревожить наш светлый и радостный пир? Найти и поставить дерзкого перед нами.

 Ты испугана, милая моя супруга Берта? Ты дрожишь?

 Нет, господин мой, рядом с тобою я ничего не боюсь.

 Кто-то с пьяных глаз поднял крик и, сам испуганный своей дерзостью, скрылся. Для нашей радости прощаем дерзкого. Верные слуги наши, оставьте ваши поиски женщины, проводите королеву в нашу опочивальню.

 А мы, друзья, вернемся за стол и выпьем последнюю чашу.

— Какая скромная!

— Не хотела при нас раздеваться.

— Даже лица не открыла.

— Только свою молодую служанку оставила.

— Да и та странная, — закрылась покрывалом и молчит.

— Старая Мальгиста шепнула мне потихоньку, что её дочь — рябая.

— И хромая, будто бы, и потому носит башмаки с разными каблуками, один высокий, другой низкий.

— Все равно увидим, — не век же им прятаться под своими длинными вуалями.

 Друзья, благодарю вас за то, что вы разделили мой торжественный пир и веселили меня и королеву веселыми песнями и благопристойными шутками. Теперь идите спать, оставив здесь стражу, и да благословит нас всех Бог.

— Да хранит Бог короля и королеву на многие годы! Да пошлёт он счастья королю, и королеве, и наследнику! И наследника! Счастливой ночи, государь! И удачной!

 Здесь кто-то есть.

 Помнишь, кто-то закричал, когда еще сидели за столом?

 Здесь лежит женщина.

 Помогите!

 Красавица!

 Кто-то полоснул её ножом в грудь. Первый. Слабый удар. Красавица испугана, но не опасно ранена. Плохой удар, точно ребенок или женщина.

 Кто ты, красавица?

 Берта.

 Она Берту зовет.

 Я Берта.

 Королева?

 Да.

 Но королева с королем в опочивальне. Ты бредишь, красавица.

 Она опять закрыла глаза.

 Что же нам с нею делать?

 Позовем сенешаля.

 Хорошо ли будет, если все сразу узнают эту темную и странную историю?

 Что же делать?

 Постучимся к королю. Он нас похвалит за скромность. Может быть, эту красавицу или кого другого понадобится убрать без шума, чтобы никто и не узнал, что тут было.

 Пожалуй, что так.

— Где дочь моя Альгиста? Альгиста, Альгиста, где ты?

 Что здесь?

 Господин мой, Хлодовег, спаси меня!

 Кто эта женщина?

 Она лежала здесь в темном углу, раненая кем-то. Мы спросили ее, она сказала нам, что она королева Берта.

 Что она говорит! Королева в опочивальне покоится на моем ложе.

 Раздели, ушли. Одна осталась. Закрывала лицо. Но я её узнала. Ударила меня кинжалом. Вытащила меня сюда. Рабыня моя Альгиста замыслила на меня злое.

 Что ты говоришь, несчастная! Неужели с рабынею разделил я мое ложе!

 Горе мне! Я умираю, я, дочь короля, я, супруга короля, я, юная и прекрасная, а она, — моя рабыня, рябая и хромая девка Альгиста будет королевою! Лежу на камнях, а рабыня моя на моем ложе!

 Женщины, войдите в мою опочивальню, оденьте королеву, и приведите её сюда, — и здесь королева уличит обманщицу, и правда воссияет ярче солнца.

 Добрые люди, скажите, где моя дочь Альгиста?

 Посмотри, не это ли твоя дочь, раненая кем-то.

 Альгиста, дитя мое, кто тебя обидел?

 Милая госпожа моя Берта, что с тобою? Зачем ты лежишь здесь, на холодных камнях, полунагая? За что твой супруг отторг тебя от своего ложа?

 Верная моя Мальгиста, какое горе! Какой стыд! Твоя дочь, раздевая меня, ударила меня кинжалом. Как мертвая упала я к её ногам. Она вытащила меня сюда, бросила в темный угол и сама ушла на мое ложе.

 О, горе мне! Безумная Альгиста, что ты замыслила!

 Несчастная дочь моя, безумная Альгиста! Зачем подняла ты руку на свою госпожу?

 Так вот зачем она уверяла меня, что королева — рябая и хромая!

 Когда? Что ты говоришь?

 Подожди, я все расскажу королю.

 Мальгиста, что ты говоришь! Или горе помутило твой разум? Вот лежит дочь твоя Альгиста, раненая кем-то.

 О, коварная! Ты — Альгиста, ты — моя дочь, а здесь лежит госпожа наша

 Убить её ты замыслила, но она еще жива и уличает тебя, преступница!

 Кому же верить?

 Я — Берта, дочь короля Коломана.

 Я — королева Берта.

 Я с тобою венчалась, Король.

 Я с тобою венчалась, Хлодовег.

 Я сидела с тобою за пиршественным столом.

 Я, сидя за столом, просила: «Господин мой, поцелуй мои плечи».

 Я говорила эти слова.

 Вслух?

 Я шептала их на ухо моему господину.

 Как же я могла бы их услышать?

 Мальгиста научила тебя.

 Никто меня не учил, я хотела, чтобы приласкал меня господин мой.

 Верните рыцарей, которые привезли меня, — они скажут…

 Король, тебе рассказывали, конечно, послы моего отца, что я прекрасна?

 Да. Разве взял бы я урода!

 Король, смотри, какая я красивая, смотри, какая она рябая.

 Да, но я — королева, а ты, красавица Альгиста, моя служанка.

 Смотри, король, у неё одна нога короче другой.

 Я хромая, но королева.

 Король, разве послы моего отца говорили тебе, что Берта — рябая и хромая?

 Нет. Я и не взял бы в жены хромую и рябую, и не думал, что король Коломан меня обманет.

 Милая моя госпожа!

 Сеть обмана, широкая сеть обмана раскинута надо мною. Кто поможет мне разорвать вязкие петли обмана? Кому крикну: «Помогите»? Оставили меня жертвою обмана.

 Вижу, кто из двух — обманщица. Но скажите, бароны и рыцари, как по вашему, кто королева?

Рыцари. Эта прекрасная раненая дама.

 Кто обманщица?

Рыцари. Эта рябая и хромая женщина.

 Что сделать с нею?

 Король, прости мою дочь! Враг человека помутил её мысли. За мою верность королеве прости мою дочь.

 Уведите её далеко в лес, и да будет над нею воля Господня. А её мать…

 Король, оставь при мне эту верную женщину. Видишь, родную дочь уличила она, — истинно верная душа!

 Да будет, как ты хочешь, милая королева.

 Бедный король, ты поверил обману.

— Проходит ночь. День. Ночь. День. Ночи и дни. Годы. Во мраке времен проходят быстро годы. Десять лет.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ 

И вот король поверил
Седому колдуну,
И выгнал он за двери
Любезную жену.
Обманутые славят
Отродье колдуна,
И королевством правят
Волшебник и она.
А где же королева?
Она в лесу глухом.
Вернется ль королева?
О том спою потом.

 Король заметил?

 Нет, госпожа, — все заслушались песен захожего певца.

 Ты узнала его?

 Что же нам делать?

 Он ничего не посмеет сказать. Не станет же он говорить, что король Коломан, отец Берты и его отец, — обманщик.

 Мне страшно!

 Не бойся, милая дочь моя.

 Нет, даже не страшно, я устала. Я думала не то. Я верила, что люди хотят свободы и света. Как настойчиво, как хитро, ночью и днем, повторяла я королю одно и то же всеми словами, какие находила! Он мне верил, он наконец научился думать по-моему. Но он ничего не может сделать, кроме того, что делали его предки: воевать, судить, награждать. Ничего дерзкого. Господа хотят властвовать, — это я понимаю. Но народ, — все эти простые люди, земледельцы и ремесленники, о, как они хотят быть рабами! Только рабами.

 Все говорят, что при тебе король стал милостив к народу, щедр к своим слугам, справедлив для всех, прибегающих к его суду. Народ благословляет имя твое, милая королева наша Берта.

 Прославляют имя Берты! Но откроется правда, узнает король мое имя, — прославит ли он сладкое имя Альгисты?

 Король не узнает.

 Узнает.

 И узнает, да не поверит.

 Идут.

 Милая Берта, свет моих очей, зачем ты ушла от нас? Он спел нам еще две песни, одну лучше другой.

 Велико искусство захожего певца. Кто бы из людей мог петь так сладко и так коварно? Не силою ли нечистого беса внушены ему его хитрые напевы?

 По всему видно, что он человек благочестивый.

 Враг человека и в рясе приходит. У меня от его злых песен закружилась голова.

 Прости, милая Берта, я думал, что тебе приятно. Певец, возьми это золото и иди отдыхать. Хороши твои песни, велико твое искусство, и боюсь, — не чародейная ли в нем сила.

 Моя сестра поёт лучше, и если от моих песен ушла милостивая госпожа Берта с королевского светлого пира, то пение сестры моей утешит королеву.

 Где же твоя сестра?

 Здесь, ждёт на дворе. Если позволишь, король, я приведу ее.

 Приведи.

 И девка Альгиста в королевах.

 Сын обманщика идёт с обманом на обман.

 Бичу и розгам предадут прекрасное тело, и позорной смерти.

 Что бормотал тебе захожий певец?

 Непонятные слова. Он одержим нечистым духом, и ум его охвачен злыми, жестокими видениями. Мерещатся ему измены, обманы, кровь, муки и смерть. Напрасно велел ты ему позвать его сестру. Если и она такая же, наведут они на тебя, милый мой господин, и на меня, 6едную, злые чары.

 Так пусть скажут им, чтобы они не входили.

 Милый певец, усладили наш слух твои песни. Верю, что еще искуснее и приятнее пение и голос твоей сестры, — но королева устала и не может слушать песен. А ты, искусница, не досадуй, что напрасно ожидала своей очереди петь. Возьми это золото и удались, может быть, мы с королевою призовем тебя завтра.

 Устала и я, королева Берта. Изгнанная тобою, милый супруг, потому что обманщице Альгисте поверил ты больше, чем мне, скиталась я долго по дремучим лесам, по крутым горам, по широким долам. Рыскучие ветры меня обвевали, частые дожди меня мочили, красное солнце меня палило, колючие кустарники рвали мою одежду и царапали мое тело, о песок и о камни изранила я мои ноги. В поле под стогом родила я тебе, король, сына. Повила его нищая старуха, окрестила я его в 6едной деревенской церкви, назвала его Карлом, и будет он королем великим. Возьми его, милый король, и меня не гони с твоего ложа.

 Спела ты, певица, свою песню, хоть и не хотели тебя слушать. Ну что же, пой ce6е дальше, — о себе спела, обо мне пой.

 Ты — моя служанка Альгиста. Вон там, за столом, прячется, бледная от злобы и от страха, твоя мать Мальгиста.

 Милая Берта, не унижай себя спором с рабынею. Король, узнай, что я — Этельберт, сын короля Коломана, брат твоей несчастной супруги Берты, которую ты изгнал, обманутый злою Альгистою.

 Он — безумный, и сестра его такая же.

 Со мною рыцари, привезшие десять лет назад Берту. Ты их узнаешь, и они скажут тебе правду.

 И вот, король, грамота от короля Коломана.

 Канцлер, распечатай эту грамоту, и мы прочтём её, как надлежит читать королевские послания, стоя на королевском нашем месте. А теперь ты, захожий певец, называющий себя принцем Этельбертом., скажи нам еще раз, утверждаешь ли ты, что вот эта женщина, пришедшая с тобою, — она то и есть прекрасная Берта, дочь короля Коломана.

 Да, это — королева Берта, твоя жена и дочь моего отца, короля Коломана.

 Прекрасная Берта! Красавица! Смотри, король, какой у неё большой рот! Какая она рябая! И одна нога у неё длиннее другой.

 Ты все это хорошо помнишь, Альгиста, — да и тебе ли не помнить! Ты одевала и обувала меня.

 Сестра моя была прекрасна, но злыми чарами по дороге сюда испортила её Альгиста. Смотри, король, как сестра моя похожа на меня.

 Такой же рыжий урод, как и она.

 Однако девушки моей родины, да и в других странах, засматривались на меня, и любая из них…

 Золотом брякнешь, — распутная девка виснет на шею.

 Король, допроси моих спутников. Может быть, ты припомнишь их лица.

 Вернемся в наш королевский чертог, прочтем эту грамоту, рассмотрим дело и решим его по совести. И грозен будет суд наш для замысливших обман.

 Милая госпожа, иди на свое место рядом с королем. Ничего не бойся. Не сознавайся. Король тебя любит и только тебе поверит.

 Останусь здесь. Я устала. И не хочу быть Бертою.

 Что ты говоришь, безумная! И себя, и меня погубишь.

 Разве я не прекрасна? Разве я не была ему верна? Разве у меня нет ему сына? Видела ты? Притащили сюда чахлого выродка, а мой сын, мой сын, — сильный, прекрасный, мой сын, о Хильперик!

 Видишь, все за тебя, милая дочь моя. Так не бойся, иди смело, займи свое место, король только тебе поверит.

 Настал час последнего испытания. Если он меня любит, если долгие дни и сладкие ночи нас навеки сковали, то он меня не отвергнет и увенчает Альгисту. Иду, открою мое имя.

 Безумная, невозможное ты замыслила.

 Иду.

 Король, я — Альгиста!

 Альгиста?

 Я — Альгиста. Вот, Хлодовег, я перед тобою, суди меня, как хочешь, казни или милуй, — но вспомни, вспомни, король, как была я тебе…

 Молчи! Обманщица и рабыня опозорила мое ложе!

 Обманщица! Рабыня! Смерть ей!

 Милый король мой Хлодовег, я была тебе верною женою.

 Молчи! Позорной смерти…

 Хлодовег, милый супруг мой Хлодовег…

 Женщины, заставьте её молчать.

— Замолчите! Король произносит свой грозный приговор.

 Снять с обманщицы венец, ожерелье и одежду королевы. Ты, любезная королева Берта, займи свое место. Обманщицу позорной и лютой казнить смертию перед народом, — бичу и розгам предать, обнажив её тело… и сечь до смерти, и тело бросить в ров на съедение собакам. И мальчишку бить и повесить. А мы с тобою, королева, пойдем и с высокого будем смотреть балкона на её муки и слушать её вопли.

— Обманщица уличена!

— Эта простая девка Альгиста.

— С неё сорвали все уборы, и возложили на настоящую королеву.

— Где её будут наказывать?

— Здесь, на дворе, среди этого народа, который пришел смотреть на зрелище.

— Смотрите, её уже раздевают.

— Обманщицу казнят сегодня же.

— Лютою и позорною смертью.

— Её высекут до смерти розгами и бичами из воловьей кожи.

— И её мальчишку повесят.

— Я плюнул ей прямо в глаза!

— Я надавал ей пощечин!

— На ней одна рубашка, но мы её сейчас сорвём.

— Ведут, ведут!

 Добрые люди, добрые люди, спасите дочь мою Альгисту!

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ 

 Дочь моя, дочь моя! Забили, замучили. Долго хлестали беспощадные бичи, и хохотали слуги и мальчишки. И умерла моя Альгиста. И бросили её в ров замка на съедение собакам, — но псы не тронули ее, и выли над её телом, выли в тоске над телом ласковой госпожи. И поднималась луна, и выли псы, и тоска моя восходила к небу.

 К холодной луне и к ясному небу восходит моя тоска. Воют псы, нюхая кровь ласковой госпожи, — и я завою на месте, где в землю впиталась её обильно пролитая кровь.

 Спящие, встаньте!

 И невинного не пощадили отрока. Избили, измучили, убили, бросили с матерью рядом. О, Альгиста, Альгиста, дочь моя!

 Спящие, встаньте!

 Дочь моя, милая, ты жива?

 В этот страшный час только мертвые живы.

 Дочь моя, скажи мне, ты не умерла? Ты жива?

 Близок час последнего испытания.

 Или из мертвых встала ты, разбуженная силами ворожащей в тихом небе или таинственным шепотом блуждающей около ночных распутий?

 Смотри, — вот два пути, — он изберет один из них. Жива ли я, мертва ли я…

 Жив ли ты, мертв ли ты, сын мой Хильперик, встань!

 Спящие, встаньте!

— Кто здесь так громко кричал?

— Что случилось?

— Враги напали?

— Не мертвые ли встали?

— Не трубу ли архангела мы слышали, зовущую на страшный суд?

— Страшно!

— Дивные дела здесь творятся!

— Пролитая кровь вопиет к небу.

— Где факелы?

— Смотрите, здесь Альгиста!

— Замученная королева встала!

— И её сын!

— Горе нам, не злое ли совершили мы здесь дело?

 Горе вам, — злое вы совершили здесь дело, прекрасный вы разбили сосуд и многоценное пролили вино!

 Милая дочь моя Альгиста, скажи ему сладкие слова любви.

 Король, злое ты совершил дело, но моя любовь тебя прощает. Оставь эту чужую, иди за мною, иди к жизни светлой и свободной.

 Кто ты? И зачем ты здесь? Если ты жива, сокройся от нашего праведного гнева. Если ты от мертвых встала, вернись к своему покою, и живущих на земле не тревожь ночными явлениями.

 Милая дочь моя Альгиста, зови его, чтобы он шел за тобою.

 Милый господин и супруг мой Хлодовег, я — твоя

 Я люблю тебя, я пришла к тебе призвать тебя ко мне. Иди ко мне, иди за мною.

 Ты меня обманула.

 Я была верна тебе, я останусь верна тебе до конца.

 Король, убей волшебницу.

 Хлодовег, скажи мне, любил ли ты меня?

 Любил.

 Скажи мне, любишь ли ты меня?

 Люблю.

 Иди же за мною.

 Муки ли заслуженной тобою кары помрачили твой разум? Или воздвигнутая злыми чарами пришла ты к нам? Скажи нам, кто же ты? Полночный призрак или живая Альгиста?

 Король, зачем же в руке твоей меч? Вонзи его железо в злое сердце обманщицы.

 Милая дочь моя Альгиста, очаруй его сладкими словами любви, таинственные скажи ему заклинания.

 Господин мой, к Te6е пришла я, — возьми меня так, как ты сам хочешь, живою или мертвою. Властью моей безмерной любви, силою моих нестерпимых мучений, над жизнью и над смертью торжествующею моею волею купила я у земли, и у неба, и у темного подземного мира твое тело, и твою душу, и твою полночную тень. Вот, я перед тобою, едва жива, едва мертва, дыханием едва дышу, тлением едва тлею, на страшном колеблюсь перекрестке, кровь моя в сырой земле, и голос мой в луне ворожащей, — и я зову тебя: иди ко мне, избери наш путь к жизни или к смерти по своей воле, иди со мною живою, люби меня, — или останься здесь, но и здесь со мною, с мертвою мною. Люби меня, господин мой и супруг, навеки мой, люби меня.

 Обманом ты взошла на мое ложе, ты похитила имя и честь королевы.

 Она — чаровница. Скорее пронзи её мечом.

 Когда ты меня любил, когда ты меня ласкал, когда ты нежные шептал мне слова, что нам были и блеск твоей короны и твоя верховная власть! Не напоила ли я тебя всеми сладостями любви? Не всякую ли твою радость я прославила светлым моим веселием? Не всякую ли твою печаль я растворила в моих слезах? Не была ли я тебе ясным небом, и прохладною тенью, и птицей-щебетуньей, и звонко-лепечущим ручьем? Мои белые, мои голые руки легче королевского ложились ожерелья на твои утомленные плечи. Слаще фалернского вина были тебе знойные поцелуи моих алых губ. Ярче многоцветных алмазов и рубинов твоей короны сияли тебе мои очи. Не была ли я прекраснее всех королев? И не ты ли говорил, что я — мудрейшая из жен, что слова мои падают, как золото, на легкий пепел речей старейших твоих вельмож?

 Ты была прекрасна и мудра, и я тебя любил. Но минувшее невозвратно. Удались.

 Пронзи мечом.

 Я не уйду от тебя. Мы соединены навеки тайною силою моей любви.

 Вот жена моя, королева Берта, — под охраною верных в своей светлице почивает сын наш и наследник Карл, — тебе и твоему сыну нет места между нами.

 А ты меня любишь?

 Люблю.

 Так пусть останутся здесь королева Берта и юный Карл. Отдай ему свою корону, иди за мною. Я открою тебе счастливый и вольный мир, я уведу тебя в долину меж дальних гор, где нет владык и рабов, где легок и сладок воздух свободы.

 Безумны твои речи. Я — Король.

 Убей.

 Хлодовег, твоя судьба в твоих руках. Смотри, гаснут факелы. Слушай, — за окном воют чуткие псы, обнюхивая на тонкой дорожной пыли неведомый след. Смотри, король, как все тихо, темно и неподвижно вокруг тебя. Слышишь, они молчат, и только мои слова падают во тьму перед тобою.

 Безумная, уйди. Пажи, уведите ее.

 Здесь только я, вся жизнь и вся смерть во мне, — а выбор твой, Хлодовег, мой милый господин и супруг. Приближается последний миг. Судьба не ждет. В последний раз говорю тебе: иди за мною, со мною иди к жизни, только со мною жизнь, — а там, где цепенеешь ты, король, в безумии своей короны, в своей кровавой мантии, — там смерть. Иди за мною, сними свой венец.

 Я не пойду за тобою. Я Король. Удались, безумная. Из-за окон слышны удары церковного колокола.

 Час настал. Хлодовег, твой выбор сделан. Ты не уйдешь? Нет?

 Нет.

 Холодным камнем среди камней стоит он перед тобою, Альгиста. Альгиста, змеиноокая дочь моя, страшными очаруй его словами, вечной обреки его неподвижности.

 Холодным камнем среди камней стоишь ты передо мною! Каменей, король, холодным камнем стой, пока не изгложет и тебя время.

— Смотрите, — умерла Альгиста, умер Хильперик. Неутешная навеки над ними мать. Смотрите, — окаменел Хлодовег и бывшие с ним. Смотрите, — они стоят, уподобясь иссеченному из камня изваянию. Смотрите, — плоскою картиною становится зрелище окаменелой жизни, и меркнет луна, и всякий свет бежит от этого места, и черным облаком смерти закрывается громада надменного чертога. И верьте, — Смертию побеждает Любовь, Любовь и Смерть — одно.

1907
</div>

Драматургия Фёдора Кузьмича Сологуба
Литература 1907 года