Леший (Чехов)/Действие четвёртое

 1 

 Голубчик Илья Ильич, завтра вы опять съездите на почту.

 Всенепременно.

 Погожу еще три дня. Если не получу от брата ответа на свое письмо, то возьму у вас денег взаймы и сама поеду в Москву. Не век же мне жить тут у вас на мельнице.

 Оно конечно…

Не смею я учить вас, многоуважаемая, но все ваши письма, телеграммы, и что я каждый день езжу на почту — все это, извините, напрасные хлопоты. Какой бы ответ ни прислал вам братец, вы все равно вернетесь к супругу.

 Не вернусь я… Надо рассуждать, Илья Ильич. Мужа я не люблю. Молодежь, которую я любила, была несправедлива ко мне от начала до конца. Зачем же я туда вернусь? Вы скажете — долг… Это я и сама знаю отлично, но, повторяю, надо рассуждать…

 Так-с… Величайший русский поэт Ломоносов убежал из Архангельской губернии и нашел свою фортуну в Москве. Это, конечно, благородно с его стороны… А вы-то зачем бежали? Ведь вашего счастья, ежели рассуждать по совести, нигде нету… Положено канареечке в клетке сидеть и на чужое счастье поглядывать, ну, и сиди весь век.

 А может быть, я не канарейка, а вольный воробей!

 Эва! Видно птицу по полету, многоуважаемая… За эти две недели другая дама успела бы в десяти городах побывать и всем в глаза пыль пустить, а вы изволили добежать только до мельницы, да и то у вас вся душа измучилась… Нет, куда уж! Поживете у меня еще некоторый период времени, сердце ваше успокоится, и поедете к супругу.  Кто-то едет в коляске. 

 Я уйду.

 Не смею дольше утруждать вас своим присутствием… Пойду к себе на мельницу и засну немножко… Нынче я встал раньше Авроры.

 Когда проснетесь, приходите, вместе чай будем пить. 

 Если бы я жил в умственном центре, то с меня могли бы нарисовать в журнале карикатуру с презабавною сатирическою надписью. Помилуйте, будучи уже в пожилых летах и с непривлекательною наружностью, я увез у знаменитого профессора молодую жену! Это восхитительно! 

 2 

 Здравствуй, Сенька, бог в помощь! Илья Ильич дома?

 Дома. Пошел на мельницу.

 Поди позови.

 Сейчас. 

 Спит, должно быть…  Одни спят, другие гуляют, а я целый день мыкаюсь, мыкаюсь… не посылает бог смерти.  Господи, есть же такие глупые люди, как этот Вафля! Еду я сейчас мимо его амбара, а из дверей черненький поросеночек выходит… Вот как порвут ему свиньи чужие мешки, тогда и будет знать…

 3 

 Это вы, Юлия Степановна? Виноват, я дезабилье… Хотел уснуть немножко в объятиях Морфея.

 Здравствуйте.

 Извините, я не приглашаю вас в комнаты… Там у меня не прибрано и прочее… Ежели угодно, то пожалуйте на мельницу…

 Я и тут посижу. Вот я зачем к вам приехала, Илья Ильич. Ленечка и профессор, чтобы развлечься, хотят сегодня здесь у вас на мельнице пикник устроить, чаю напиться…

 Весьма приятно.

 Я вперед приехала… Скоро и они будут. Распорядитесь, чтобы поставили тут стол, ну и самовар, конечно… Велите Сеньке, чтоб он вынул из моей коляски корзины с провизией.

 Это можно.

Ну что? Как у вас там?

 Плохо, Илья Ильич… Верите ли, такая забота, что я даже заболела. Вы знаете, ведь профессор и Сонечка теперь у нас живут!

 Знаю.

 После того как Егор Петрович руки на себя наложил, они не могут жить в своем доме… Боятся. Днем все-таки еще ничего, а как вечер, сойдутся все в одной комнате и сидят до самого рассвета. Страшно всем. Боятся, как бы в потемках Егор Петрович не представился…

 Предрассудки… А про Елену Андреевну вспоминают?

 Конечно, вспоминают.

Укатила!

 Да, сюжет, достойный кисти Айвазовского… Взяла и укатила.

 И теперь неизвестно где… Может, уехала, а может, с отчаяния…

 Бог милостив, Юлия Степановна! Все будет благополучно.

 4 

 Эй! Кто здесь есть? Семен!

 Взгляни сюда!

 А!.. Здравствуйте, Юлечка!

 Здравствуйте, Михаил Львович.

 А я, Илья Ильич, опять к тебе пришел работать. Не сидится дома. Вели по-вчерашнему поставить под это дерево мой стол, да и скажи, чтобы две лампы приготовили. Уж начинает смеркаться…

 Слушаю, ваше благородие. 

 Как живете, Юлечка?

 Так себе…

 Серебряковы у вас живут?

 У нас.

 Гм… А ваш Ленечка что делает?

 Дома сидит… Всё с Сонечкой…

 Еще бы!

Ему бы жениться на ней.

 Что ж?  Дай бог! Он человек образованный, благородный, она тоже из хорошего семейства… Я всегда ей желала…

 Дура она…

 Ну, не скажите.

 И ваш Ленечка тоже умник… Вообще вся ваша публика как на подбор. Ума палата!

 Вы, должно быть, сегодня не обедали.

 Почему вы это думаете?

 Сердиты вы уж очень.

 5 

 А у тебя, Миша, губа не дура. Прекрасное место выбрал ты себе для работы. Это оазис! Именно оазис! Вообрази, что это вокруг всё пальмы, Юлечка — кроткая лань, ты лев, я тигр.

 Хороший ты, душевный человек, Илья Ильич, но что у тебя за манеры? Какие-то мармеладные слова, ногами шаркаешь, плечами дергаешь… Если кто посторонний увидит, то подумает, что ты не человек, а черт знает что… Досадно…

 Значит, на роду у меня так написано… Фатальное предопределение.

 Ну вот, фатальное предопределение. Брось все это.  Я сегодня останусь у тебя ночевать.

 Чрезвычайно рад. Вот ты, Миша, сердишься, а у меня на душе невыразимо отрадно! Как будто сидит у меня в груди птичка и песенку поет.

 Радуйся.

У тебя в груди птичка, а у меня жаба. Двадцать тысяч скандалов! Шиманский продал свой лес на сруб… Это раз! Елена Андреевна бежала от мужа, и теперь никто не знает, где она. Это два! Я чувствую, что с каждым днем становлюсь все глупее, мелочнее и бездарнее… Это три! Вчера я хотел рассказать тебе, но не мог, не хватило храбрости. Можешь меня поздравить. После покойного Егора Петровича остался дневник. Этот дневник на первых порах попал в руки Ивана Иваныча, я был у него и прочел раз десять…

 Наши тоже читали.

 Роман Жоржа с Еленой Андреевной, о котором трезвонил весь уезд, оказывается подлой, грязной сплетней… Я верил этой сплетне и клеветал, заодно с другими, ненавидел, презирал, оскорблял.

 Конечно, это нехорошо.

 Первый, кому я поверил, был ваш брат, Юлечка! Хорош тоже и я! Поверил вашему брату, которого не уважаю, и не верил этой женщине, которая на моих же глазах жертвовала собой. Я охотнее верю злу, чем добру, и не вижу дальше своего носа. А это значит, что я бездарен, как все.

 Пойдемте, детка, на мельницу. Пускай он, злюка, тут работает, а мы с вами погуляем. Пойдемте… Работай, Мишенька. 

 Раз ночью я видел, как он прижался лицом к ее руке. У него в дневнике подробно описана эта ночь, описано, как я приехал туда, что говорил ему. Он приводит мои слова и называет меня глупцом и узким человеком.

Слишком густо… Надо посветлее… А дальше он бранит Соню за то, что она меня полюбила… Никогда она меня не любила… Кляксу сделал…  Даже если допустить, что это немножко верно, то все-таки нечего уж об этом думать… Глупо началось, глупо кончилось…

Что это вы? К чему это?

 Илья Ильич велел. Господа из Желтухина приедут чай пить.

 Покорно благодарю. Значит, насчет работы придется отложить попечение… Соберу все и уйду домой.

 6 

 «Невольно к этим грустным берегам меня влечет неведомая сила…»

 Кто это там? А! 

 Еще один вопрос, дорогая Софи… Помните, в день рождения вы завтракали у нас? Сознайтесь, что вы хохотали тогда над моей наружностью.

 Полноте, Леонид Степаныч. Можно ли это говорить? Хохотала я без причины.

 А, кого вижу! И ты здесь? Здравствуй.

 Здравствуй.

 Работаешь? Отлично… Где Вафля?

 Там…

 Где там?

 Я, кажется, ясно говорю… Там, на мельнице.

 Пойти позвать его.  «Невольно к этим грустным берегам…» 

 Здравствуйте…

 Здравствуйте.

 Что это вы рисуете?

 Так… неинтересно.

 Это план?

 Нет, лесная карта нашего уезда. Я составил.

Зеленая краска означает места, где были леса при наших дедах и раньше; светло-зеленая — где вырублен лес в последние двадцать пять лет, ну, а голубая — где еще уцелел лес… Да…

Ну, а вы что? Счастливы?

 Теперь, Михаил Львович, не время думать о счастье.

 О чем же думать?

 И горе наше произошло только оттого, что мы слишком много думали о счастье…

 Так-с.

 Нет худа без добра. Горе научило меня. Надо, Михаил Львович, забыть о своем счастье и думать только о счастье других. Нужно, чтоб вся жизнь состояла из жертв.

 Ну, да…

У Марьи Васильевны застрелился сын, а она все еще ищет противоречий в своих брошюрках. Над вами стряслось несчастье, а вы тешите свое самолюбие: стараетесь исковеркать свою жизнь и думаете, что это похоже на жертвы… Ни у кого нет сердца… Нет его ни у вас, ни у меня… Делается совсем не то, что нужно, и все идет прахом… Я сейчас уйду и не буду мешать вам и Желтухину… Что же вы плачете? Я этого вовсе не хотел.

 Ничего, ничего… 

 7 

 Папа, здесь!

 Самовар несут! Восхитительно! 

 Сюда, папа!

 Вижу, вижу…

 Господа, объявляю заседание открытым! Вафля, откупоривай наливку!

 Профессор, забудем все, что между нами произошло!  Я прошу у вас извинения…

 Благодарю. Очень рад. Вы тоже простите меня. Когда я после того случая на другой день старался обдумать все происшедшее и вспомнил о нашем разговоре, мне было очень неприятно… Будем друзьями. 

 Вот так бы давно, душа моя. Худой мир лучше доброй ссоры.

 Ваше превосходительство, я счастлив, что вы изволили пожаловать в мой оазис. Неизъяснимо приятно!

 Благодарю, почтеннейший. Здесь в самом деле прекрасно. Именно оазис.

 А ты, Саша, любишь природу?

 Весьма.

Не будем, господа, молчать, будем говорить. В нашем положении это самое лучшее. Надо глядеть несчастьям в глаза смело и прямо. Я гляжу бодрее вас всех, и это оттого, что я больше всех несчастлив.

 Господа, я сахару класть не буду; пейте с вареньем.

 Как я рад, как я рад!

 В последнее время, Михаил Львович, я так много пережил и столько передумал, что, кажется, мог бы написать в назидание потомству целый трактат о том, как надо жить. Век живи, век учись, а несчастия учат нас.

 Кто старое помянет, тому глаз вон. Бог милостив, все обойдется благополучно.

 Что это вы так вздрогнули?

 Кто-то крикнул.

 Это на реке мужики раков ловят.

 Господа, мы ведь условились, что проведем этот вечер так, как будто ничего не случилось… Право, а то напряжение какое-то…

 Я, ваше превосходительство, питаю к науке не только благоговение, но даже родственные чувства. Брата моего Григория Ильича жены брат, может быть, изволите знать, Константин Гаврилыч Новоселов был магистром иностранной словесности.

 Знаком не был, но знаю.

 Завтра ровно пятнадцать дней, как умер Егор Петрович.

 Юлечка, не будем говорить об этом.

 Бодро, бодро!

 Все-таки чувствуется какое-то напряжение…

 Природа не терпит пустоты. Она лишила меня двух близких людей и, чтобы пополнить этот дефект, скоро послала мне новых друзей. Пью ваше здоровье, Леонид Степанович!

 Благодарю вас, дорогой Александр Владимирович! В свою очередь позвольте мне выпить за вашу плодотворную ученую деятельность.

Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ!

 Ценю ваше приветствие. От души желаю, чтобы скорее наступило время, когда наши дружеские отношения перейдут в более короткие.

 8 

 Вот оно что! Пикник!

 Сыночек мой… красавец!

 Здравствуйте. 

 Целые две недели не видались. Где был? Что видел?

 Поехал я сейчас к Лёне, там мне сказали, что вы здесь, ну, я и поехал сюда.

 Где шатался?

 Три ночи не спал… Вчера, отец, в карты пять тысяч проиграл. И пил, и в карты играл, и в городе раз пять был… Совсем очумел.

 Молодчина! Стало быть, теперь выпивши?

 Ни в одном глазе. Юлька, чаю! Только с лимоном, покислей… А каков Жорж-то, а? Взял, ни с того ни с сего, и чичикнул себе в лоб! И нашел тоже из чего: из Лефоше! Не мог взять Смита и Вессона!

 Замолчи ты, скотина!

 Скотина, но только породистая.  Одна борода чего стоит… Вот я и скотина, и дурак, и каналья, а стоит мне только захотеть — и за меня любая невеста пойдет. Соня, выходи за меня замуж!  Впрочем, виноват… …

 Перестань дурака ломать.

 Пропащий ты человек, Феденька! Во всей губернии нет другого такого пьяницы и мотыги, как ты. Даже глядеть на тебя жалко. Фараон фараоном — чистое наказание!

 Ну, запела Лазаря! Иди, сядь рядом со мной… Вот так. Я к тебе на две недели поеду жить… Отдохнуть надо. 

 От людей за тебя совестно. Ты должен отца своего под старость утешать, а ты его только срамишь. Дурацкая жизнь и больше ничего.

 Бросаю пить! Баста!  Это сливянка или вишневка?

 Не пей же, не пей.

 Одну рюмку можно.  Дарю тебе, Леший, пару лошадей и ружье. К Юле поеду жить… Проживу у нее недельки две.

 Тебе бы в дисциплинарном батальоне пожить.

 Пей, пей чай!

 Ты с сухариками, Феденька.

 Я, брат Саша, до сорока лет вел такую же вот жизнь, как мой Федор. Раз я, ду́ша моя, стал считать, сколько женщин на своем веку я сделал несчастными? Считал, считал, дошел до семидесяти и бросил. Ну-с, а как только исполнилось мне сорок лет, вдруг на меня, брат Саша, что-то нашло. Тоска, места себе нигде не найду, одним словом, разлад в душе, да и шабаш. Я туда-сюда, и книжки читаю, и работаю, и путешествую — не помогает! Ну-с, ду́ша моя, поехал я как-то в гости к покойному куму моему, светлейшему князю Дмитрию Павловичу. Закусили, пообедали… После обеда, чтобы не спать, затеяли на дворе стрельбу в цель. Народу собралось видимо-невидимо. И наш Вафля тут был.

 Был, был… помню.

 Тоска у меня, понимаешь ли — господи! Не выдержал. Вдруг слезы брызнули из глаз, зашатался и как крикну на весь двор, что есть мочи: «Друзья мои, люди добрые, простите меня ради Христа!» В ту же самую минуту стало на душе у меня чисто, ласково, тепло, и с той поры, ду́ша моя, во всем уезде нет счастливей меня человека. И тебе это самое надо сделать.

 Что?

 Вот это самое. На капитуляцию сдаться надо.

 Образчик туземной философии. Ты советуешь мне прощения просить. За что? Пусть у меня прощения попросят!

 Папа, но ведь мы виноваты!

 Да? Господа, очевидно, в настоящую минуту все вы имеете в виду мои отношения к жене. Неужели, по-вашему, я виноват? Это даже смешно, господа. Она нарушила свой долг, оставила меня в тяжелую минуту жизни…

 Александр Владимирович, выслушайте меня… Вы двадцать пять лет были профессором и служили науке, я сажаю леса и занимаюсь медициной, но к чему, для кого все это, если мы не щадим тех, для кого работаем? Мы говорим, что служим людям, и в то же время бесчеловечно губим друг друга. Например, сделали ли мы с вами что-нибудь, чтобы спасти Жоржа? Где ваша жена, которую все мы оскорбляли? Где ваш покой, где покой вашей дочери? Все погибло, разрушено, все идет прахом. Вы, господа, называете меня Лешим, но ведь не я один, во всех вас сидит леший, все вы бродите в темном лесу и живете ощупью. Ума, знаний и сердца у всех хватает только на то, чтобы портить жизнь себе и другим.

 9 

 Я считал себя идейным, гуманным человеком и наряду с этим не прощал людям малейших ошибок, верил сплетням, клеветал заодно с другими, и когда, например, ваша жена доверчиво предложила мне свою дружбу, я выпалил ей с высоты своего величия: «Отойдите от меня! Я презираю вашу дружбу!» Вот каков я. Во мне сидит леший, я мелок, бездарен, слеп, но и вы, профессор, не орел! И в то же время весь уезд, все женщины видят во мне героя, передового человека, а вы знамениты на всю Россию. А если таких, как я, серьезно считают героями, и если такие, как вы, серьезно знамениты, то это значит, что на безлюдье и Фома дворянин, что нет истинных героев, нет талантов, нет людей, которые выводили бы нас из этого темного леса, исправляли бы то, что мы портим, нет настоящих орлов, которые по праву пользовались бы почетной известностью…

 Виноват… Я приехал сюда не для того, чтобы полемизировать с вами и защищать свои права на известность.

 Вообще, Миша, прекратим этот разговор.

 Я сейчас кончу и уйду. Да, я мелок, но и вы, профессор, не орел! Мелок Жорж, который ничего не нашел умнее сделать, как только пустить себе пулю в лоб. Все мелки! Что же касается женщин…

 Что же касается женщин, то и они не крупнее.  Елена Андреевна ушла от своего мужа, и, вы думаете, она сделает что-нибудь путное из своей свободы? Не беспокойтесь… Она вернется…  Вот уж и вернулась…

 Это восхитительно! Господа, не велите казнить, велите слово вымолвить! Ваше превосходительство, это я похитил у вас супругу, как некогда некий Парис прекрасную Елену! Я! Хотя рябые Парисы и не бывают, но, друг Горацио, на свете есть много такого, что не снилось нашим мудрецам!

 Ничего не понимаю… Это вы, Елена Андреевна?

 Эти две недели я прожила у Ильи Ильича… Что вы на меня все так смотрите? Ну, здравствуйте… Я сидела у окна и все слышала.  Давайте мириться. Здравствуй, милая девочка… Мир и согласие!

 Это восхитительно!

 Михаил Львович.  Кто старое помянет, тому глаз вон. Здравствуйте, Федор Иваныч… Юлечка…

 Ду́ша моя, профессорша наша славная, красавица… Она вернулась, опять пришла к нам…

 Я соскучилась по вас. Здравствуй, Александр!  Александр!

 Вы нарушили ваш долг.

 Александр!

 Не скрою, я очень рад видеть вас и готов говорить с вами, но не здесь, а дома… 

 Саша!

 Так… Значит, Александр, наш вопрос решается очень просто: никак. Ну, так тому и быть! Я эпизодическое лицо, счастье мое канареечное, бабье счастье… Сиди сиднем весь век дома, ешь, пей, спи и слушай каждый день, как говорят тебе о подагре, о своих правах, о заслугах. Что вы все опустили головы, точно сконфузились? Давайте пить наливку, что ли? Эх!

 Все обойдется, исправится, все будет хорошо и благополучно.

 Александр Владимирович, я тронут… Прошу вас, приласкайте вашу жену, скажите ей хоть одно доброе слово, и, честное слово благородного человека, я всю жизнь буду вашим верным другом, подарю вам лучшую свою тройку.

 Благодарю, но, извините, я вас не понимаю…

 Гм… не понимаете… Иду я раз с охоты, смотрю — на дереве филин сидит. Я в него трах бекасинником! Он сидит… я в него девятым номером… Сидит… Ничто его не берет. Сидит и только глазами хлопает.

 К чему же это относится?

 К филину. 

 Позвольте, господа… Тише… Кажется, где-то в набат бьют…

 Ой-ой-ой! Поглядите на небо! Какое зарево!

 Батюшки, а мы сидим тут и не видим!

 Ловко.

 Те-те-те! Вот так иллюминация! Это около Алексеевского.

 Нет, Алексеевское будет правее… Скорее это в Ново-Петровском.

 Как страшно! Боюсь я пожаров!

 Конечно, в Ново-Петровском.

 Семен, сбегай на плотину, погляди оттуда, что горит. Может, видно!

 Это Телибеевский лес горит.

 Что?

 Телибеевский лес!

 Лес…

 Мне надо идти туда… на пожар. Прощайте… Извините, я был резок — это оттого, что никогда я себя не чувствовал в таком угнетенном состоянии, как сегодня… У меня тяжко на душе… Но все это не беда… Надо быть человеком и твердо стоять на ногах. Я не застрелюсь и не брошусь под колеса мельницы… Пусть я не герой, но я сделаюсь им! Я отращу себе крылья орла, и не испугают меня ни это зарево, ни сам черт! Пусть горят леса — я посею новые! Пусть меня не любят, я полюблю другую! 

 Какой он молодец!

 Да… «Пусть меня не любят — я полюблю другую». Как сие понимать прикажете?

 Увезите меня отсюда… Домой хочу…

 Да, пора уже ехать. Сырость здесь невозможная. Где-то были мой плэд и пальто…

 Плэд в коляске, а пальто здесь. 

 Увезите меня отсюда… Увезите…

 Я к вашим услугам…

 Нет, я с крестненьким поеду. Возьмите меня с собой, крестненький…

 Поедем, ду́ша моя, поедем. 

 Черт знает… Ничего кроме подлостей и унижения.

 Левая нога болит в ступне… Ревматизм, должно быть… Опять придется всю ночь не спать.

 Милый Илья Ильич, принесите мне из дому мою шляпу и тальму!

 Сию минуту! 

 Зарева, ду́ша моя, испугалась! Не бойся, оно стало меньше. Пожар потухает…

 Полбанки кизилового варенья осталось… Ну, это пусть Илья Ильич скушает.  Ленечка, бери корзину.

 Я готова.  Ну, бери меня, статуя командора, и проваливайся со мной в свои двадцать шесть унылых комнат! Туда мне и дорога!

 Статуя командора… Я посмеялся бы этому сравнению, но мне мешает боль в ноге.  До свидания, господа! Благодарю вас за угощение и за приятное общество… Великолепный вечер, отличный чай — все прекрасно, но, простите, только одного я не могу признать у вас — это вашей туземной философии и взглядов на жизнь. Надо, господа, дело делать. Так нельзя! Надо дело делать… Да-с… Прощайте. 

 Пойдем, салопница!  Прощай, отче! 

 Тяжелая корзина, черт бы ее побрал… Терпеть не могу этих пикников.  Алексей, подавай.

 10 

 Ну, что же села? Пойдем, манюся… 

 А со мной никто не простился… Это восхитительно! 

 Что же ты?

 Не могу я идти, крестненький… Сил нет! Я в отчаянии, крестненький… я в отчаянии! Мне невыносимо тяжело!

 Что такое? Ду́ша моя, красавица…

 Останемся… Побудем здесь немного.

 То увезите, то останемся… Тебя не поймешь…

 Здесь я потеряла сегодня свое счастье… Не могу… Ах, крестненький, зачем я еще не умерла!  Ах, если б вы знали, если б вы знали!

 Тебе водицы… Пойдем сядем… иди…

 Что такое? Софья Александровна, матушка… я не могу, я весь дрожу…  Не могу я видеть этого… Деточка моя…

 Илья Ильич, родной мой, свезите меня на пожар! Умоляю вас!

 Зачем тебе на пожар? Что ты там будешь делать?

 Умоляю вас, свезите, а то я сама пойду. Я в отчаянии… Крестненький, мне тяжело, невыносимо тяжело. Свезите меня на пожар.

 11 

 Илья Ильич!

 Здесь! Что тебе?

 Я не могу идти пешком, дай мне лошадь.

 Михаил Львович!  Михаил Львович!  Уйдите, крестненький, мне поговорить с ним нужно.  Михаил Львович, вы сказали, что полюбите другую…  Уйдите, крестненький…  Я теперь другая… Я хочу одну только правду… Ничего, ничего, кроме правды! Я люблю, люблю вас… люблю…

 Вот так история с географией. 

 Это восхитительно!

 Уйдите, крестненький.  Да, да, одной только правды и больше ничего… Говорите же, говорите… Я все сказала…

 Голубка моя!

 Не уходите, крестненький… Когда ты объяснялся мне, я всякий раз задыхалась от радости, но я была скована предрассудками; отвечать тебе правду мне мешало то же самое, что теперь мешает моему отцу улыбаться Елене. Теперь я свободна…

 Спелись-таки, наконец! Выкарабкались на берег! Честь имею вас поздравить.  Ах вы, бесстыдники, бесстыдники! Канителили, друг дружку за фалды ловили!

 Мишенька, голубчик, как ты меня обрадовал! Мишенька!

 Дуся, канареечка моя… Дочка моя крестненькая…

Ну, закатилась!

 Позвольте, я никак не могу опомниться… Дайте мне еще поговорить с нею… Не мешайте… Умоляю вас, уходите…

 12 

 Но ведь ты, Феденька, все врешь! Ты все врешь!

 Тссс! Тише, ребятки! Мой разбойник идет. Спрячемся, господа, поскорее! Пожалуйста.

 Я забыл тут свой кнут и перчатку.

 Но ведь ты все врешь!

 Ну, вру… Что ж из этого? Не хочу я сейчас ехать к тебе… Погуляем, тогда и поедем.

 Забота мне с тобой! Чистое наказание!  Ну, не дурак ли этот Вафля! До сих пор со стола не убрал! Ведь самовар украсть могут… Ах, Вафля, Вафля, кажется, уж старый, а ума меньше, чем у дитя!

 Благодарим покорно.

 Когда мы шли, тут кто-то смеялся…

 Это бабы купаются…  Чья-то перчатка… Сонина… Сегодня Соню точно муха укусила. В Лешего влюблена. Она в него по уши врезалась, а он, болван, не видит.

 Куда же это мы идем?

 На плотину… Пойдем погуляем… Лучшего места во всем уезде нет… Красота!

 Сыночек мой, красавец, борода широкая…

 Я сейчас слышала чей-то голос.

 Тут чудеса, тут леший бродит, русалка на ветвях сидит…  Так-то, дядя! 

 Я не дядя.

 Будем рассуждать мирно. Слушай, Юлечка. Я прошел сквозь огонь, воду и медные трубы… Мне уж тридцать пять лет, а у меня никакого звания, кроме как поручик сербской службы и унтер-офицер русского запаса. Болтаюсь между небом и землей… Нужно мне образ жизни переменить, и знаешь… понимаешь, у меня теперь в голове такая фантазия, что если я женюсь, то в моей жизни произойдет круговорот… Выходи за меня, а? Лучшей мне не надо…

 Гм… Видишь ли… Сначала исправься, Феденька.

 Да ну, не цыгань! Говори прямо!

 Мне совестно…  Постой, как бы кто не вошел или не подслушал… Кажется, Вафля в окно смотрит.

 Никого нет.

 Феденька!

 Тьфу! Испугали! Откуда вы взялись?

 Юлечка, поздравляю! И я тоже, и я тоже!

 Это восхитительно! Это восхитительно!

 Примечания 

Действие 4