Исполнение желаний (Дорошевич)/ДО
Когда премудрый, славный, великій богдыханъ Юнъ-Хо-Занъ наслѣдовалъ власть отъ отца своего, повелителя вселенной Хуаръ-Му-Сяна, и вступилъ на престолъ своихъ предковъ, — по обычаю нашей страны, къ нему приблизился съ 100 поклонами верховный церемоніймейстеръ и поставилъ около трона корзину изъ простого тростника.

— Что это значитъ? — милостиво спросилъ молодой сынъ неба.

— Повелитель вселенной, — отвѣчалъ церемоніймейстеръ, — есть въ нашей премудрой странѣ обычай ставить эту простую корзину у великолѣпнаго трона императора. Въ теченіе жизни богдыханъ пишетъ на бумажкахъ свои тайныя желанія и опускаетъ въ корзину. И при жизни богдыхана никто не смѣетъ коснуться этой корзины. Когда же небо снова похищаетъ его у земли, другими словами, когда онъ соединяется со своими предками, иначе говоря, когда онъ умираетъ, — эти бумажки развертываются, желанія почившаго богдыхана всенародно читаются и свято приводятся въ исполненіе.

— Отличное обыкновеніе! — сказалъ Юнъ-Хо-Занъ, — я хотѣлъ бы узнать, какія желанія были высказаны моими святыми предками!

— На это нелицепріятно отвѣтитъ тебѣ придворный историкъ, милость солнца!

И впередъ съ поклонами выступилъ придворный историкъ, готовый отвѣчать.

— Много ли желаній было найдено послѣ моего прадѣда, великаго Тунъ-Ли-Чи-Сана, и каковы они были? — спросилъ богдыханъ.

— Свѣтъ солнца! Улыбка небесъ! Когда небо ограбило землю, и твоего великаго прадѣда не стало больше съ нами, въ его корзинѣ было найдено столько записокъ, сколько дней было въ его справедливомъ и славномъ царствованіи. И на всѣхъ записочкахъ было написано одно и то же. Каждый день, отходя ко сну, онъ писалъ одно и то же тайное желаніе.

— Въ чемъ оно заключалось?

— Твой прадѣдъ, великій Тунъ-Ли-Чи-Санъ, былъ премудрымъ, а главное, — справедливымъ правителемъ. Изо всѣхъ добродѣтелей онъ больше всего стремился къ этой. Справедливость, какъ цвѣтокъ, цвѣла въ его сердцѣ. И его единственнымъ желаніемъ было: «Пусть судьи судятъ справедливо, мудро, честно и нелицепріятно». Когда, по священному обычаю, это желаніе было прочитано всенародно, всѣ пали ницъ и возславили божественную премудрость почившаго богдыхана.

— Было ли исполнено это желаніе, какъ-то подобаетъ? — спросилъ богдыханъ.

— Повелитель, мудрость, радость вселенной! — падая на землю, отвѣтилъ придворный историкъ, — не люди, а обстоятельства управляютъ землей. Планеты имѣютъ вліяніе на ходъ земныхъ дѣлъ. Среди драконовъ, управляющихъ міромъ, есть не только добрые, но и злые. «Между намѣреніемъ и дѣломъ, — сказалъ Конфуцій, — столько же разстоянія, сколько между добромъ и зломъ». Человѣкъ часто походитъ на безумца и на слѣпого: идетъ налѣво, когда хочетъ итти направо, и шагаетъ по рытвинамъ, когда рядомъ прямая дорога. Словомъ, желаніе твоего премудраго прадѣда пока еще не приведено въ исполненіе.

— Ну, а каковы были желанія моего дѣда? — захотѣлъ знать Юнъ-Хо-Занъ.

— Правленіе твоего дѣда, великаго А-Пуо-Чинъ-Яна, было продолжительно и счастливо, — отвѣчалъ придворный историкъ, — онъ получилъ въ исторіи имя Безкорыстнаго. Когда бывалъ виновенъ кто-либо изъ вице-королей, и надо было наложить на него штрафъ въ пользу казны богдыхана, — Безкорыстный предпочиталъ отрубить виновному голову. Онъ былъ не изъ тѣхъ, которыхъ можно лѣчить металлами, какъ это издавна практикуется въ нашей медицинѣ. Блескъ золота не излѣчивалъ его отъ гнѣва, и когда прочли его записки, оказалось, что лишь одна печаль омрачала его сердце. Онъ имѣлъ мудрый обычай писать свои записочки каждую новую луну. Когда новая луна всходила на небѣ, твой дѣдъ бесѣдовалъ со своей душой, записывалъ ея тайное желаніе и опускалъ въ корзину. Послѣ него было найдено столько же записочекъ, сколько лунъ было въ его царствованіе. Его душа была мудрая душа, и ея желаніе было всегда одно и то же желаніе. На всѣхъ записочкахъ было написано одно и то же: «Пусть мандарины не берутъ взятокъ!»

— Исполнилось ли это желаніе? — спросилъ Юнъ-Хо-Занъ.

— Повелитель вселенной, — воскликнулъ въ отвѣтъ придворный историкъ, — правленіе его сына, твоего премудраго отца, было огорчено только однимъ: тѣмъ, что мандарины брали слишкомъ много взятокъ!

— Хорошо, — помолчавъ, сказалъ Юнъ-Хо-Занъ, — а много ли записочекъ нашли послѣ моего отца, премудраго Хуаръ-Му-Сяна, да будетъ имя его славно въ вѣка вѣковъ?

— Въ корзинѣ твоего отца, — отвѣчалъ придворный историкъ, — была найдена всего одна записочка. Въ ней вылилась мудрость всей его жизни. Онъ написалъ: «Какъ бы я хотѣлъ не быть богдыханомъ!» И онъ былъ единственнымъ богдыханомъ, желаніе котораго исполнилось. Съ тѣхъ поръ, какъ онъ умеръ, онъ пересталъ быть богдыханомъ.

— Хорошо! — сказалъ Юнъ-Хо-Занъ и обратился къ верховному церемоніймейстеру:

— Можете опрокинуть корзину вверхъ дномъ, а также уберите бумагу, тушь и кисточки. Я не думаю, чтобъ мнѣ все это понадобилось.

И всѣ дивились премудрости молодого богдыхана.

Сказки Власа Михайловича Дорошевича
Русская проза
Рассказы
Литература 1900 года