Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь IV/ДО


Пѣснь IV. 
Преддверіе чистилища. — Подъёмъ на первый уступъ. — Нерадивые. — Белаква.

Коль скоро скорбь, иль радость огневая
Охватятъ въ насъ одну изъ нашихъ силъ,
Тогда душа, съ тѣмъ чувствомъ вся слитая,

Какъ будто гаситъ всѣхъ движеній пылъ:
Вотъ тѣмъ въ отпоръ, y коихъ мы читаемъ,
Что будто Богъ намъ душу въ душу влилъ.

Вотъ потому-то, если мы внимаемъ
Иль видимъ то, что душу намъ плѣнитъ,—
Бѣгутъ часы, a мы не замѣчаемъ:

Затѣмъ что въ насъ одна способность зритъ,
Другая — душу въ плѣнъ берётъ всецѣло;
Когда та бодрствуетъ, въ насъ эта спитъ.

Въ сей истинѣ я убѣдился зрѣло.
Пока внималъ Манфредовымъ словамъ,
На пятьдесятъ ужъ градусовъ успѣло

Подняться солнце: я же только тамъ
Примѣтилъ то, гдѣ хоромъ душъ тѣхъ стадо
Намъ крикнуло: — «Вотъ, вотъ, что нужно вамъ!»

Щель большую заткнётъ въ шпалерѣ сада
Однимъ сучкомъ терновымъ селянинъ,
Когда бурѣютъ грозды винограда,—

Чѣмъ та тропа, по коей лѣзъ одинъ
Я за пѣвцомъ, сердечной полонъ боли,
Когда исчезъ отрядъ тѣней съ долинъ.

Восходятъ въ Лео, и нисходятъ въ Ноли,
На Бисмантову лѣзутъ на однихъ
Ногахъ; но тутъ потребны крылья воли,—

Тутъ я летѣлъ на крыльяхъ огневыхъ
Желаній жаркихъ вслѣдъ за тѣмъ вожатымъ,
Что мнѣ свѣтилъ надеждой въ скорбяхъ злыхъ.

Мы лѣзли вверхъ ущельемъ, тѣсно сжатымъ
Со всѣхъ сторонъ утёсами, гдѣ круть
Просила въ помощь рукъ и ногъ по скатамъ.

И вотъ, едва успѣлъ я досягнуть
До высшаго скалы громадной края,—
«Куда, мой вождь», спросилъ я, «держимъ путь?»

А онъ: — «Вперёдъ, вперёдъ, не отступая!
Всё вслѣдъ за мной стремись на верхъ хребта,
Пока найдёмъ проводника изъ рая».

Гора была до неба поднята,
A склонъ ея былъ круче, чѣмъ съ средины
Квадранта въ центръ идущая черта.

Я чуть дышалъ, когда сказалъ съ вершины:
— «О добрый отче! видишь? оглянись!
Я отстаю! Постой хоть мигъ единый».

A онъ: — «О, сынъ! сюда хоть доберись».
И указалъ мнѣ на уступъ надъ нами,
По этотъ бокъ горы торчавшій внизъ.

Такъ подстрекнутъ я былъ его словами,
Что лѣзъ ползкомъ за нимъ до тѣхъ я поръ,
Пока не всталъ на тотъ уступъ ногами.

Тутъ сѣли мы, глядя съ вершины горъ
Въ ту сторону, откуда въ путь пошли мы,
И радуя путёмъ пройдённымъ взоръ.

Сперва я внизъ взглянулъ на брегъ, чуть зримый,
Потомъ взглянулъ на солнце, изумясь,
Что слѣва мы лучомъ его палимы.

Поэтъ вмигъ понялъ, что я, весь смутясь,
Дивлюсь тому, что колесница свѣта
Межъ сѣверомъ и нами въ путь неслась,

И рёкъ: — «Сопутствуй нынѣ, какъ средь лѣта,
Касторъ и Поллуксъ зеркалу тому,
Что вверхъ и внизъ струятъ потоки свѣта,—

То Зодіакъ вращался-бъ вслѣдъ ему
Совсѣмъ вблизи къ Медвѣдицамъ блестящимъ —
По древнему теченью своему.

Чтобъ то понять съ сознаньемъ надлежащимъ,—
Весь самъ въ себѣ, вообрази Сіонъ
Съ горою этой на землѣ стоящимъ,

Чтобъ горизонтъ имѣли съ двухъ сторонъ
Одинъ, но два различныхъ небосклона:
И ты поймёшь, что путь, гдѣ Фаэтонъ

Такъ дурно шёлъ, придётся отъ Сіона
Въ ту сторону, и въ эту здѣсь отъ насъ,
Коль разумъ твой проникнулъ въ смыслъ закона».

И я: — «Учитель, вѣрь, ещё ни разъ
Разсудокъ мой, вначалѣ столь смущённый,
Не понималъ такъ ясно, какъ сейчасъ,

Что средній кругъ, въ наукѣ наречённый
Экваторомъ,— тотъ кругъ, что ввѣкъ лежитъ
Межъ льдомъ и солнцемъ,— здѣсь, по приведённой

Тобой причинѣ, столько-жъ отстоитъ
Къ полуночи, насколько тамъ Еврею
Онъ кажется въ палящемъ югѣ скрытъ,

Но знать желалъ бы, коль спросить я смѣю,
Далёкъ ли путь? Такъ къ небу возстаётъ
Гора, что взоръ не услѣдитъ за нею».

A онъ на то: — «Горы такой ужъ родъ,
Что лишь вначалѣ труденъ къ восхожденью.
A тамъ, чѣмъ выше, тѣмъ всё легче всходъ.

Итакъ, когда узнаешь по сравненью,
Что легче всё тебѣ свой дѣлать шагъ,
Какъ въ суднѣ плыть рѣкой внизъ по теченью,—

Тогда конецъ пути въ жилище благъ;
Тамъ облегчишь и грудь свою усталу.
Молчи-жъ теперь и вѣрь, что это такъ».

Лишь вымолвилъ мой вождь, какъ изъ-за валу,
Вблизи отъ насъ, послышались слова:
— «Ну, до того и посидишь, пожалуй».

Мы обернулись оба и y рва
Увидѣли, налѣво, рифъ громадный:
Былъ не примѣченъ нами онъ сперва.

Мы подошли, и вотъ въ тѣни прохладной
Толпа духовъ стоитъ при той скалѣ,
Какъ лишь стоитъ людъ праздный, тунеядный.

Одинъ изъ нихъ, съ истомой на челѣ,
Сидѣлъ, руками обхвативъ колѣни
И свѣсивъ голову межъ нихъ къ землѣ.

— «О, добрый вождь! Взгляни въ лицо той тѣни!
Смотри», сказалъ я, «какъ небрежно тамъ
Сидитъ она, какъ бы сестрица лѣни».

Замѣтивъ насъ, духъ кинулъ взгляды къ намъ
И, по бедру лицо передвигая,
Сказалъ: — «Вишь сильный! Полѣзай-ка самъ».

Тутъ я узналъ лицо того лѣнтяя
И, хоть усталость мнѣ давила грудь,
Я подошёлъ къ нему. И вотъ, когда я

Приблизился, онъ, приподнявъ чуть-чуть
Лицо, сказалъ: — «Что? понялъ-ли довольно,
Какъ солнце здѣсь налѣво держитъ путь?»

Во мнѣ улыбку вызвалъ онъ невольно
Движеній лѣнью, краткостью рѣчей,
И началъ я: — «Белаква, мнѣ не больно

Теперь подумать о судьбѣ твоей!
Что-жъ здѣсь сидишь? Вождя ли ждёшь y грота?
Иль жалко лѣнь отбросить прежнихъ дней?»

A онъ: — «О, братъ! Кому тутъ лѣзть охота?
Вѣдь къ мукамъ вверхъ тогда допуститъ насъ
Господень стражъ, что тамъ блюдётъ ворота,

Какъ надо мной здѣсь небо столько разъ,
Какъ много лѣтъ я прожилъ, кругъ опишетъ.
Я-жъ о грѣхахъ вздохнулъ лишь въ смертный часъ.

Такъ пусть же тѣ, въ комъ скорбь по мёртвымъ дышитъ.
Спѣшатъ мольбой въ томъ мірѣ намъ помочь;
A наша что? Её Господь не слышитъ».

Но тутъ поэтъ сталъ удаляться прочь,
Сказавъ: — «Идёмъ. Смотри, какъ ужъ высоко
На полднѣ солнце, и стопою ночь

У тѣхъ бреговъ покрыла ужъ Марокко».

Комментаріи. 

1—12. Въ этихъ терцинахъ Данте опровергаетъ мнѣніе тѣхъ философовъ, которые утверждали, что въ человѣкѣ не одна, но нѣсколько душъ. Именно, по мнѣнію платониковъ, душа человѣческая тройственна: вегетативная, сензитивная и интеллектуальная, или раціональная; при чемъ каждая изъ нихъ занимаетъ въ тѣлѣ свое особое мѣсто. Противъ этого возражалъ уже Аристотель. Ѳома Аквинскій опровергалъ это мнѣніе почти тѣми же словами, какъ и Данте: «Очевидно, что множественность души дѣло невозможное, уже потому, что если одна дѣятельность души сильно напряжена, то другая задерживается». Согласно съ этимъ Данте принимаетъ лишь одну душу, именно мыслящую или разумную; но вмѣстѣ съ тѣмъ приписываетъ ей многія силы и способности, частью внутреннія, какъ ощущеніе боли (скорби) и удовольствія, частью внѣшнія — при посредствѣ тѣлесныхъ чувствъ; нерѣдко при этомъ душа вся отдается одной какой-нибудь способности или отдѣльной силѣ, такъ что кажется какъ бы связанною тою силой, тогда какъ отдѣльная сила, напримѣръ сила слуха, дѣйствуетъ непрерывно и свободно. «Въ этомъ», говоритъ Данте, «я самъ убѣдился: пока душа моя занята была лишь тѣмъ, что я смотрѣлъ и слушалъ Манфреда, незамѣтно для меня протекло время». Каннегиссеръ. Филалетъ. Мнѣніе о нѣсколькихъ душахъ было осуждено, какъ еретическое, уже на восьмомъ вселенскомъ соборѣ, и Ѳома Аквинскій приводитъ противъ него одно мѣсто изъ блаж. Августина (Т. I, Quaest. 76, Art. III).

10—12. «Т. e. сила, воспріемлющая внѣшнія впечатлѣнія — есть нѣчто иное, и нѣчто иное — полная сила души; первая связана съ послѣдней, и потому если эта послѣдняя чѣмъ нибудь внутренно сильно занята, то первая не воспринимаетъ извнѣ никакихъ впечатлѣній, хотя внѣшній міръ постоянно лежитъ передъ нею». Ноттеръ.

15—16. Сфера неба дѣлится на 360°, которые солнце кажущимся образомъ пробѣгаетъ въ 24 часа, слѣдовательно 15° въ часъ. Значитъ, теперь будетъ, если мы примемъ первый день замогильнаго странствованія Данте:
 27-е марта — 9 ч. 28 мин., или
 7-е апрѣля — 10 ч. безъ 1 мин., или
 10-е апрѣля — 10 ч. 8 мин.
Слѣдовательно поэты шли вмѣстѣ съ Манфредомъ почти 2 часа.

18. T. e. здѣсь подъёмъ на гору, о которомъ вы спрашивали насъ (Чистилища III, 76 и слѣд.).

19—21. Чтобы показать намъ, какъ узка была щель въ скалѣ, по которой слѣдовало имъ взбираться на горы, поэтъ сравнилъ её со щелью въ стѣнѣ или оградѣ виноградника, которую повсемѣстно въ Италіи и въ Германіи задѣлываютъ вѣтками терновника, особенно осенью, когда начинаетъ поспѣвать (когда бурѣютъ, quando l'uva imbruna) виноградъ, для защиты отъ расхищенія. — Не безъ отношенія къ вертограду Христову здѣсь употреблено сравненіе съ виноградникомъ, a узкостью пути, ведущаго въ него, намекается на слова Спасителя: «Тѣсны врата и узокъ путь, ведущіе въ жизнь, и немногіе находятъ ихъ». Матѳ. VII, 14,

25—26. «Лео» (или, собственно, Санлео, иначе Читта-Фельтріа) — городъ, расположенный на отвѣсной скалѣ, недалеко отъ Сан-Марино, въ мѣстности Монтефельтро, откуда родомъ знаменитый гибеллинскій родъ графовъ Монтефельтро. — «Ноли»,— городъ на обрывистомъ берегу Riviera di Ponente, въ Генуэзской области, между Финале и Савона. — «Бисмантова» — мѣстечко, или деревенька (villaggia) на обрывистой горѣ, недалеко отъ Реджіо, въ Ломбардіи.

31—33. «Поэты лѣзутъ теперь по самой нижней части горы чистилища, которая вмѣстѣ съ тѣмъ есть самая крутая. Въ началѣ эта часть горы всё подымается вверхъ, какъ голая утёсистая стѣна, на которую можно подняться лишь сквозь упомянутую узкую щель; потомъ достигаютъ къ весьма крутому, въ 45°, склону (ст. 41—42), на который можно взобраться въ любомъ направленіи». Филалетъ.

37. «На пути къ добродѣтели малѣйшій попятный шагъ можетъ имѣть плачевнѣйшія послѣдствія». Ноттеръ.

40—41. Уголъ полуквадранта равняется 45°. Крутизна горы не совпадала съ средней линіей, проведённой между горизонтальной и перпендикулярной линіями, но ближе подходила къ этой послѣдней; слѣдовательно гора была круче, чѣмъ въ 45°. «Такъ какъ астрономическій инструментъ квадрантъ уже во время Данте и прежде употреблялся для измѣренія высоты солнца, то Данте весьма знаменательно употребилъ это сравненіе здѣсь, гдѣ идётъ рѣчь о восхожденіи къ духовному солнцу — Богу». Копишъ.

47. Для того, чтобы читатель, слѣдуя за странствіемъ поэта, могъ наперёдъ составить ясную идею о самой мѣстности, надобно помнить, что путь, по которому идётъ Данте, всё ведётъ узкою щелью къ выступу, образующему вокругъ горы ровную, узкую дорогу. Проходя по этой дорогѣ, мы снаружи будемъ имѣть пустое пространство воздуха, окружающаго гору чистилища, съ другой, внутренней стороны — утёсистую стѣну, черезъ которую крутая тропинка ведётъ въ слѣдующій выступъ, или кругъ, опоясывающій гору. Слѣдовательно гора Чистилища имѣетъ форму адской воронки, но только опрокинутой. Какъ въ аду воронка идётъ въ глубь и при томъ становится всё уже и уже, такъ воронка Чистилища, постепенно сужаясь, подымается къ небу. Штрекфуссъ. Ноттеръ.

54. «Послѣ счастливо совершённой дороги, если она была трудна и утомительна, мы съ удовольствіемъ смотримъ назадъ. Но это удовольствіе бываетъ ещё сильнѣе, если дорога, какъ въ данномъ случаѣ, понимается въ нравственномъ отношеніи». Ноттеръ.

57. Въ Европѣ, глядя на востокъ, мы имѣемъ солнце съ правой стороны. На противоположномъ, или южномъ полушаріи, солнце должно было казаться Данте съ лѣвой стороны, или между нимъ и сѣверомъ (ст. 59—60). Солнце онъ называетъ «колесницей свѣта» (carro della luce).

61—66. T. e. солнце представилось бы тебѣ отодвинутымъ ещё далѣе къ сѣверу, чѣмъ ты видишь его теперь. Именно Близнецы (состоящіе изъ звѣздъ Кастора и Поллукса) находятся на два созвѣздія ближе къ сѣверу, чѣмъ Овенъ, въ которомъ теперь стоитъ солнце. Если бы оно стояло въ знакѣ Близнецовъ, т. е. если бы на сѣверномъ полушаріи оно приближалось къ лѣтнему солнцестоянію, то — хочетъ сказать Виргилій — отсюда, съ горы Чистилища, зодіакъ, насколько онъ освѣщается солнцемъ, или, болѣе ясными словами, тотъ путь, который проходитъ солнце въ этомъ направленіи, отодвинулся бы ещё далѣе къ Медвѣдицамъ, т. е. къ сѣверу. Само собою понятно, что здѣсь представился бы глазамъ не самый зодіакъ, т. е. невидные днёмъ созвѣздія его, каковы: Близнецы, Овенъ и проч., но только то мѣсто гдѣ они расположены на небѣ. Это послѣднее обстоятельство дѣлаетъ выраженіе Данте не совсѣмъ понятнымъ съ перваго взгляда. Ноттеръ. Филалетъ.

62. «Зеркалу» (specchio), т. е. солнцу. «Данте называетъ солнце зеркаломъ, точно такъ, какъ въ Раю IX, 61, ангелы названы зеркалами. Они названы такъ потому, что, согласно съ однимъ мѣстомъ въ его Convivio, Богъ изливаетъ свою силу творенія частью прямыми, частью отражёнными лучами; такъ называемыя интеллигенціи воспринимаютъ его свѣтъ непосредственно, всѣ же прочія существа лишь посредствомъ этихъ первично-озаряемыхъ интеллигенцій (См. Рая VII, въ концѣ). Солнце не принадлежитъ къ числу интеллигенцій, и потому оно лишь отражаетъ, какъ зеркало, воспринятый отъ интеллигенцій свѣтъ…» Каннегиссеръ.

63. Оно льётъ свѣтъ и вверхъ и внизъ (su e giù del suo lume conduce), «потому что, по системѣ Птоломеевой, три планеты (Сатурнъ, Юпитеръ и Марсъ) находятся выше, три другія (Венера, Меркурій и Луна) — ниже солнца, и всѣ онѣ получаютъ свѣтъ свой отъ солнца». Филалетъ.

67—69. Въ этой терцинѣ обозначается, что Сіонъ, т. е. Іерусалимъ, и гора Чистилища — антиподы между собой. Сличи Чистилища 11, 1 и прим.

72. Т. е. эклиптика, по которой такъ неудачно нѣкогда правилъ колесницею солнца сынъ Аполлона Фаэтонъ (Ада XVII, 107).

79—84. «Т. е. это по той причинѣ, которую ты мнѣ приводишь, a именно, что Сіонъ и гора Чистилища совершенные антиподы, средній или промежуточный кругъ, называемый въ астрономіи экваторомъ и всегда находящійся между льдомъ и солнцемъ, т. е. между лѣтомъ и зимою (ибо лежитъ между тропиками), здѣсь, т. е. отъ горы чистилища, настолько же отстоитъ къ полуночи, т. е. къ сѣверу, насколько тамъ, т. е. на противоположномъ полушаріи, для евреевъ, обитающихъ въ Іерусалимѣ, онъ кажется обраіценнымъ къ югу». Фратичелли.

88—90. «Человѣческій разумъ (Виргилій) знаетъ только то, что путь къ добродѣтели становится всё легче отъ упражненія и человѣкъ дѣлается вполнѣ добродѣтеленъ лишь тогда, когда добродѣтель становится ему въ наслажденіе». (Чистилища XXVII, 131). Ноттеръ. — «Здѣсь мы видимъ разницу между адскою воронкой и горой Чистилища: первая тѣмъ круче, чѣмъ глубже мы по ней спускаемся; эта же тѣмъ отложе и удобнѣе для восхожденія, чѣмъ выше мы восходимъ по ней. Но и сверхъестественная (божественная) сила помогаетъ намъ восходить по ней. Въ этомъ заключается глубокій смыслъ: какъ во зло мы погружаемся всё съ болѣе ускоренной силой, такъ точно и доброе, вначалѣ для насъ трудное, отъ непрерывнаго упражненія становится всё легче и легче, при чёмъ всё болѣе и болѣе содѣйствуетъ намъ божественная благость; ибо «имѣющему дастся и придастся». Филалетъ.

101. «Этотъ утёсъ (рифъ) находится слѣва отъ поэтовъ, къ югу, такъ какъ они идутъ съ востока на западъ; иначе находящіяся за нимъ души не имѣли бы защиты отъ струившихся съ сѣвера солнечныхъ лучей». Филалетъ. — «Самый утёсъ имѣетъ значеніе препятствія, поставляемаго косностью въ пути къ усовершенствованію, а тѣнь отъ утёса обозначаетъ духовный мракъ». Копишъ.

119. «Говорящая тѣнь подслушала астрономическій разговоръ между Виргиліемъ и Данте; она насмѣшливо обращается къ Данте, потому что изслѣдованія и стремленія людей дѣятельныхъ кажутся тунеядцамъ смѣшными и презрѣнными». Велутелло.

121. Суровый Данте во всей поэмѣ своей воздерживается отъ всякаго юмора; но здѣсь, при изображеніи этого лѣниваго итальянца, онъ невольно улыбается въ первый разъ во всей своей поэмѣ; во второй разъ онъ улыбается въ сценѣ встрѣчи Виргилія со Стаціемъ (Чистилища XXI, 109).

123. «Белаква, родомъ изъ Флоренціи, инструментальный мастеръ, приготовлявшій особенно цитры, которыя онъ отлично украшалъ рѣзной работой, и отлично игралъ на нихъ. Данте, самъ великій любитель музыки, вѣроятно, хорошо зналъ его. Онъ отличался необыкновенною лѣнью». Бенвенуто да Имола.

129. Чистилища IX, 78.

130—131. Здѣсь видимъ второй родъ нерадивыхъ. Первый родъ, скитающіяся у основанія горы Чистилища, не радѣлъ объ отпущеніи грѣховъ своихъ вслѣдствіе сопротивленія церкви; эти же души, пребывающія на первомъ уступѣ чистилища или въ antipurgatorium, не сдѣлали этого лишь по своему нерадѣнію или лѣни. Первыя должны дожидаться до впущенія въ чистилище 30 разъ столько, сколько лѣтъ они прожили на свѣтѣ, a нерадивые лишь столько лѣтъ, сколько прожили; слѣдовательно препятствіе къ допущенію въ чистилище для этихъ послѣднихъ гораздо меньше, чѣмъ для первыхъ.

139. «По мнѣнію Данте, Испанія лежитъ подъ тѣмъ же меридіаномъ, что и Марокко, т. е. 90° къ западу отъ Іерусалима (Чистилища II, 1—3 и прим.); слѣдовательно, гора Чистилища также лежитъ на 90° къ западу отъ Марокко. Но такъ какъ теперь на Чистилищѣ полдень, то въ Марокко должна только что наступить ночь, или, какъ живописно выражается поэтъ, ночь стопой своей покрываетъ Марокко, лежащій на внѣшней окраинѣ западной гемисферы». Филалетъ.

Поэзия Данте Алигьери
Переводы, выполненные Дмитрием Егоровичем Мином

cs:Božská komedie/Očistec/Zpěv čtvrtý
en:The Divine Comedy/Purgatorio/Canto IV
es:La Divina Comedia: El Purgatorio: Canto IV
fr:La Divine Comédie (trad. Lamennais)/Le Purgatoire/Chant IV
it:Divina Commedia/Purgatorio/Canto IV
pt:A Divina Comédia/Purgatório/IV
ro:Divina Comedie/Purgatoriul/Cântul IV