ЭСБЕ/Фортификация
Фортификация — военная наука об искусственных закрытиях и преградах, усиливающих расположение наших войск во время боя и называемых поэтому фортификационными постройками (от слова fortifier — укреплять, усиливать). Предмет Ф. составляет исследование свойств, правил расположения, способов возведения и приемов атаки и обороны фортификационных построек. Закрытия и преграды очень часто дает сама местность; в таком случае Ф. учит нас усовершенствованию местных естественных закрытий и преград и усилению их закрытиями и преградами искусственными. Фортификационные постройки для пользующейся ими стороны искусственно создают благоприятные условия военных действий и способствуют нанесению противнику наибольшего вреда при наименьших потерях собственных войск (под Горным Дубняком 4000 турок в течение восьми часов с успехом боролись против 20000 русских). Мертвой силой своих закрытий и преград Ф. как бы заменяет некоторую часть живой силы, т. е. войск, освобождая соответствующее число их для перемещения к другому пункту, и служит таким образом принципу сосредоточения сил в решительную минуту на решительном пункте поля сражения или театра военных действий. Ф. как наука об искусственных закрытиях и преградах разделяется на 3 отдела: I — полевую, II — долговременную и III — временную.

I. Полевая Ф. рассматривает закрытия и преграды, служащие для полевых войск, редко остающихся долго на одном месте и потому возводимые непосредственно перед боем и сохраняющие свое значение только на время боя на данной местности. Соответственно этому время, в течение которого полевые фортификационные постройки строятся и служат, измеряется обыкновенно часами и редко превосходит одни сутки; в качестве рабочей силы при их возведении являются сами войска; инструмент, так называемый шанцевый, входящий в походное снаряжение войск, и материал — преимущественно земля с добавлением иногда простейших лесных и некоторых других материалов, находимых на месте производства работ. Полевые фортификационные постройки могут быть разделены на: А) укрепления, представляющие сочетание закрытия, позиции для действия огнем и преграды штурму; Б) окопы, дающие закрытие и позицию для действия огнем; В) заслоны, дающие только закрытие; Г) искусственные препятствия, дающие только преграду штурму, и, наконец, Д) различного рода приспособления местных предметов к обороне как способ получения результатов, свойственных предшествующим видам построек, но с наименьшей затратой рабочих средств и времени. А) Полевые укрепления. На всякой местности, занятой нами для обороны, найдется несколько пунктов особенно важных, удерживая которые в своей власти, мы затрудняем действия неприятеля и облегчаем действия своих войск. Это будут чаще всего командующие высоты, с которых обстреливаются соседние участки нашего расположения и доступы к фронту и флангам нашей позиции. Для обороны таких особенно важных точек местности назначаются обыкновенно на все время боя небольшие войсковые части силой от 1 до 4 рот. Эти войсковые части лишены возможности передвижения в пространства менее поражаемые, а между тем их потери могут достигнуть значительных размеров, так как значение этих пунктов навлекает на них усиленный огонь неприятеля. Чтобы парализовать эти невыгоды — войсковые части в особенно важных точках местности обеспечивают возведением в таких точках укреплений, дающих лучшее закрытие, хорошую стрелковую позицию и серьезную преграду штурму. При незначительном времени для их постройки (до 12 часов) полевые укрепления называются поспешными; при более значительном времени их совершенствуют, увеличивают степень их сопротивления и называют усиленными. Всякое полевое укрепление состоит из земляной насыпи, называемой бруствером (от Brust-wehr — грудное прикрытие), приспособленной к стрельбе из-за нее и прикрывающей позади расположенные войска, и наружного рва, дающего землю для насыпки бруствера и служащего преградой штурму. Чертеж 1-й представляет перспективный вид вырезанного из земли участка полевого укрепления, заштрихованная часть чертежа составляет так называемую профиль укрепления, т. е. разрез вертикальной плоскостью, перпендикулярной к направлению бруствера в плане. На чертеже указаны размеры главных частей укрепления, причем высота насыпей и глубина выемок считаются от местного горизонта, изображаемого на профилях фортификационных построек пунктирной линией с отметкой = 0.

Высота бруствера должна быть достаточна для прикрытия располагающихся за ним войск от взоров и выстрелов с поля. Прикрытие от взоров достигается при высоте бруствера в рост человека, около 2,5 арш.; от выстрелов такой бруствер не защитит, потому что направленные в укрепление пули и осколки снарядов летят не горизонтально, а с некоторым склонением, и, следовательно, надо или увеличить высоту бруствера, или устроить внутренний ров. При существовании внутреннего рва бруствер может быть сравнительно ниже, укрепление становится менее заметным с поля и его легче замаскировать, т. е. сделать менее заметным для неприятеля; кроме того, бруствер насыпается с двух сторон, благодаря чему постройка укрепления подвигается скорее. Обыкновенно полевые укрепления и бывают с двумя рвами — наружным и внутренним (чертеж 1). Для приспособления бруствера к стрельбе к нему присыпают ступеньку, на которую люди становятся во время стрельбы. Ступенька эта называется банкетом, или стрелковой ступенью; она должна быть ниже гребня бруствера на грудную высоту, принимаемую в 2 аршина, так чтобы стоящему на банкете стрелку внутренний гребень бруствера (линия огня) приходился на высоте груди. Если высота бруствера меньше 2 1/2 арш., например 2 арш., — то банкет придется как раз на местном горизонте; при еще меньшей высоте бруствера стрелковая ступень будет ниже горизонта, во внутреннем рве. Чем ниже бруствер, тем должен быть глубже внутренний ров. Величина укрепления зависит от величины обеспечиваемого им отряда или гарнизона. Форма укрепления в плане обусловливается местностью и предполагаемыми направлениями огня и прочих действий своих войск и неприятельских. Ограниченную оборонительной оградой площадь укрепления стараются обыкновенно делать более сжатой по направлению неприятельских выстрелов, чтобы уменьшить вероятность попадания снарядов. При всем разнообразии величин и форм укреплений последние могут быть приведены к двум основным типам: укрепления открытые и укрепления сомкнутые. Открытые укрепления не имеют оборонительной ограды с тыла или с горжи и устраиваются, когда место, занимаемое укреплением, обеспечено от атаки с тыла какой-нибудь естественной преградой или позади расположенными войсками. Сомкнутые укрепления имеют оборонительную ограду со всех сторон и возводятся для обороны упорной и вполне самостоятельной, когда можно ожидать атаку со всех сторон. На расположение бруствера укрепления (в плане) оказывает влияние местность, к изгибам которой укрепление применяется, и желаемое направление огня из укрепления: в какую сторону предполагают стрелять — в ту сторону обращается и соответствующий участок или перелом бруствера. Чтобы избежать очень опасного для защитников укрепления продольного поражения бруствера — стараются прямым участкам оборонительной ограды дать такое направление, при котором их продолжение падало бы в точки, мало доступные неприятелю; части ограды, не удовлетворяющие этим требованиям, должны быть возможно короче. Сомкнутые укрепления, применяемые в полевой фортификации, называются редутами; открытые — люнет и редан. Их схематические планы показаны на чертеже 2.

Артиллерия располагается обыкновенно вне укрепления, чтобы не навлекать на пехоту направленного против артиллерии неприятельского огня, и только неудобная по сторонам укрепления местность или полная самостоятельность обороны данного пункта могут заставить расположить артиллерию внутри укрепления, причем ставят обыкновенно не более двух орудий. Дуло полевой пушки возвышается над местом ее стояния на 1 1/2 арш., а так как вышина бруствера укрепления бывает обыкновенно больше, то и оказывается, что нельзя иначе стрелять, как подняв орудие над горизонтом или сделав в бруствере сквозную прорезь. Насыпь, присыпаемая с внутренней стороны к брустверу и подымающая орудие над горизонтом настолько, чтобы оно могло стрелять поверх бруствера, называется барбетом, а упомянутая прорезь — амбразурой (см. Барбет и Амбразура). Б) Окопы бывают стрелковые и орудийные. Стрелковые окопы — наиболее распространенный и для большинства участков полевой позиции самый целесообразный вид фортификационных построек. На них основывается главным образом действие огнем по неприятелю. К окопам прибегают не только при обороне, но и при атаке, если атака состоит в постепенном приближении к неприятелю и ведется с остановками, во время которых атакующие войска могут окопаться. Атакующий устраивает окопы еще иногда до начала наступления, на случай возможной неудачи. Благодаря небольшой высоте насыпей и малой глубине рвов в окопах они легко строятся самими войсками, назначенными для их занятия и обороны, т. е. самоокапыванием, и хорошо применяются к местности, хорошо маскируются и не стесняют передвижений войск на поле сражения. Последнее свойство обусловливается также отсутствием перед ними преград штурму, что, однако, не в ущерб войскам, занимающим окопы, так как за ними всегда будут резервы, если только протяжение позиции по фронту соответствует величине отряда, а это условие для полевой позиции — закон; резервы помогут отбить фронтальную атаку и вместе с тем обеспечивают окопы от охвата и обхода. На чертежах 3-м и 4-м показаны профили наиболее распространенных окопов: для стрельбы с колена и стоя. При возведении окопов в виду неприятеля, когда нельзя заранее знать, сколько времени для работ он нам предоставит, — строят сначала окопы слабой профили, с маленьким бруствером и мелким рвом, лишь бы поскорей получить хоть какое-нибудь укрытие от огня, а затем их совершенствуют и переходят к профили более сильной; таким образом, сначала может быть построен окоп для стрельбы лежа, потом, углубляя ров, получают окоп для стрельбы с колена и, наконец, для стрельбы стоя. Направление линии огня стрелковых окопов в плане преимущественно криволинейное; оно зависит от изгибов местности и от желаемого направления огня из окопов. Оконечности окопа заворачиваются назад на случай косого огня со стороны неприятеля (черт. 5-й). Орудийные окопы бывают одиночные, на одно орудие каждый, или батареи — сплошные закрытия на несколько рядом стоящих орудий; те и другие служат для укрытия от огня противника артиллерийской прислуги и отчасти самого орудия; размеры прикрывающей насыпи зависят от имеющегося в распоряжении времени. По профили окопы и батареи могут быть разделены на горизонтные — орудие стоит на горизонте земли, возвышаясь на всю свою высоту над горизонтом; углубленные — орудие стоит ниже горизонта, будучи врыто почти на всю свою высоту в землю, и, наконец, полууглубленные — когда часть высоты орудия приходится ниже горизонта, а другая — выше горизонта. На чертеже 6-м представлены план и профиль углубленного одиночного орудийного окопа. Одиночные орудийные окопы возводятся быстро, хорошо укрывают орудия и прислугу от неприятельского огня, представляют из себя небольшие цели и не препятствуют движению артиллерии вперед сквозь промежутки между ними. К недостаткам таких окопов следует отнести большое протяжение, занимаемое рядом окопов по фронту позиции, и неудобство управления огнем орудий, раскинутых на большом пространстве. В) Заслоны в полевой войне предназначаются для закрытия резервов от неприятельского огня и наблюдений, когда сама местность таких закрытий не дает; употребляются они вообще довольно редко. Для резервов, близких к боевой линии, заслоны удобнее всего устраивать в виде известных уже нам стрелковых окопов, дающих возможность, если понадобится, открыть огонь в интервалы или через головы впереди расположенных своих войск. Г) Искусственные препятствия имеют целью задержать противника под сильным и метким огнем с позиции или укрепления и тем увеличить его потери от огня. В частном случае, при расположении у самого бруствера, как, напр., наружный ров укрепления, они расстраивают атакующего перед ударом в штыки. Вообще же искусственные препятствия располагают в расстоянии 50—150 шагов от линии огня и таким образом заставляют расстроенного преодолением препятствия неприятеля пробыть еще некоторое время под огнем обороняющегося. Относить искусственные препятствия далее 150 шагов от линии огня невыгодно вследствие трудности наблюдения за ними в туман и сумерки и увеличения длины препятствия по фронту. Сила искусственных препятствий заключается в неожиданности их для противника и в невозможности разрушить их издали огнем артиллерии, поэтому располагать их надо скрытно от взоров и, если возможно, от выстрелов с поля; достигают этого возводя впереди препятствия земляную насыпь — гласис. Искусственными препятствиями усиливают оборону наиболее важных пунктов оборонительного расположения или располагают их в слабейших местах с целью заставить противника отказаться от их атаки; такими слабейшими местами оказываются обыкновенно короткие фасы или исходящие углы, вообще пункты, с которых впередилежащая местность слабо обстреливается. Размеры искусственных препятствий определяются требованием трудности их преодоления и уничтожения: для горизонтальных препятствий ширина не менее 2—6 саж.; для вертикальных — высота не менее 2 1/2 арш.; длина — не допускающая или затрудняющая обход. Материал — преимущественно земля, дерево, железо, порох и вода. С помощью земли устраиваются наружный ров укреплений и волчьи ямы (черт. 7).

Волчьи ямы не представляют достаточно серьезной преграды и не выносят продолжительной службы; их часто усиливают другими препятствиями или забивают в дно ям и между ними заостренные сверху колья. Из дерева устраивают шахматные колья, засеку и палисады. Засека (черт. 8) — одно из серьезнейших и наиболее трудно уничтожаемых препятствий; устраивается она очень скоро; иногда засеку усиливают, оплетая деревья проволокой. Если имеется достаточно проволоки, то устраивают проволочную сеть (черт. 9); проволочная сеть — отличная преграда, лучше всех других сопротивляющаяся артиллерийскому огню; состоит из нескольких рядов забитых в землю кольев, между которыми в разных направлениях натянута проволока. С помощью пороха устраивают фугасы, которые разделяются на обыкновенные, камнеметные и самовзрывчатые, или торпеды. Обыкновенные и камнеметные фугасы при приближении к ним противника взрываются обороняющимся с помощью огнепривода, электрического или шнурового; торпеды действуют автоматически, под тяжестью проходящих над ними людей. Вообще пороховые препятствия, несмотря на их сильное моральное действие, редко бывают осуществимы в полевой войне по недостатку необходимых для них материалов и времени. К препятствиям, устраиваемым при помощи воды, относятся запруды и наводнения. Какой-нибудь ручей, протекающий параллельно фронту оборонительного расположения наших войск или перпендикулярно к этому фронту, от неприятеля к нам, перегораживают при помощи плотин и получают при высоких берегах запруду, т. е. увеличение глубины ручья, а при низких — наводнение. Устройство запруд и наводнений требует очень много времени, и потому в полевой войне ими пользуются редко. Д) Приспособление местных предметов к обороне рассматривается в особом отделе, называемом «применение полевой Ф. к местности». В этой прикладной части рассматривается применение общих правил, выведенных из части теоретической, к наиболее характерным случаям на местности действительной, всегда более или менее неровной и изобилующей местными предметами, каковы рощи, дома, заборы, канавы, овраги, реки, высоты, теснины и т. п. Применение полевой Ф. к местности учит нас усилению их естественных оборонительных свойств, организации упорной обороны и, насколько возможно, предусматривает все случаи, встречающиеся при занятия оборонительных позиций.

II. Долговременная Ф. рассматривает закрытия и преграды, служащие для усиления обороны особенно важных в военном отношении стратегических пунктов страны, значение которых выясняется обыкновенно за много лет до войны и сохраняется на все время военных действий. Соответственно этому долговременные фортификационные постройки и образуемые ими крепости строятся годы, служат, сохраняя свое значение, десятки и даже сотни лет и обороняются месяцы; над возведением их работают вольнонаемные рабочие, специалисты; инструмент — всякий, какой потребуется, материал же не только земля, но еще и камень, кирпич, бетон, железо. Цель долговременной Ф. заключается в том, чтобы с наименьшими силами сопротивляться как можно дольше. Для этого необходимо иметь крепостные постройки, безопасные от штурма, а живые силы обороны обеспечить от поражения. Первое условие достигается устройством сомкнутой оборонительной ограды с преградой, обстреливаемой сильным огнем из построек, неуязвимых издали; такой преградой бывает обыкновенно наружный ров, обстреливаемый продольным картечным огнем. Второе — устройством помещений, безопасных от наиболее разрушительных снарядов осадной артиллерии. Чем сильнее фортификационные постройки, возведенные для обороны данного стратегического пункта, тем слабее может быть его гарнизон; сила же фортификационных построек зависит от времени и денежных средств. Долговременные фортификационные постройки заставляют атакующего тратить много времени на подвоз осадных орудий для их разрушения и на самый процесс разрушения и таким образом увеличивают продолжительность сопротивления усиливаемого ими пункта до пределов, недостижимых без пособия долговременной Ф. при равенстве прочих условий. Затрата, сделанная единовременно на сооружение долговременных укреплений, дает экономию живых сил на долгие годы, в течение которых эти укрепления служат, сохраняя свое значение. Цель долговременной Ф. всегда оставалась неизменной, но способы ее достижения изменялись и будут постоянно изменяться с развитием и усовершенствованием техники, примененной к военному делу. Всякое усиление средств поражения тотчас вызывало соответствующее усиление средств укрытия. Отсюда видно, какая тесная связь существовала всегда между артиллерией и Ф., и понятно, какое неотразимое влияние первая оказала на вторую и особенно на детали ее сооружений. На общее расположение долговременных фортификационных построек имели решающее влияние приемы обороны и численность гарнизона, находившаяся сама в зависимости от численности полевых армий. Важнейшие моменты развития долговременной Ф. вызваны столь же резкими усовершенствованиями артиллерии и изменением численности армий, поэтому история Ф. может быть разделена на следующие четыре периода: 1) период метательных машин — с самых древних времен до огнестрельной артиллерии, т. е. до XIV в.; 2) период гладкой артиллерии — до введения нарезной артиллерии, т. е. до середины XIX в.; 3) период нарезной артиллерии — до введения фугасных бомб, т. е. до 1885 г.; 4) период фугасных бомб — до настоящего времени. Типичным представителем первого периода долговременной Ф. являются каменные оборонительные ограды в виде высоких каменных или кирпичных стен с отвесными сторонами и плоскою верхней поверхностью, на которой помещались защитники крепости (черт. 10).

Стены древних оград от места до места прерывались башнями, служившими опорными пунктами ограды и препятствовавшими появившемуся на стене неприятелю распространиться по всей ограде; с башен обстреливали верхнюю поверхность стены и охраняли сообщение внутренности крепости с полем. В этом периоде долговременная Ф. была в блестящем состоянии; толстые и высокие каменные стены были обеспечены от эскалады и не опасались современных им метательных машин. Во второй половине XIV в. появилось огнестрельное оружие. Несмотря на несовершенство первых пушек, разрушительное действие их снарядов было, однако, достаточное, чтобы сбивать брустверные стенки (верхние части) древних оград. Для обстреливания подошвы стены и ближайших к ней доступов обороняющиеся стали прибегать к продольной, или так назыв. фланковой, обороне. С этой целью стали выдвигать наружу башни настолько, чтобы из выдвинутой части можно было производить стрельбу вдоль стены. Фланкирующие орудия стояли на верхней площадке башни или внутри, в сводчатых постройках, называвшихся казематами. Верхней части стены стали давать выпуклую форму, содействующую отскакиванию и рикошетированию ядер, а для установки орудий к внутренней поверхности стены стали присыпать земляную насыпь, или валганг. Чтобы затруднить производство обвалов артиллерийским огнем, часть стены опустили ниже горизонта, и получился наружный ров; с той же целью стали у контрэскарпа возводить небольшую насыпь, называвшуюся гласис (черт. 11). Выступавшие из-за ограды башни, или, как их называли, бастеи и рондели, имели то неудобство, что часть рва перед их полукруглой головной частью оставалась в мертвом пространстве, т. е. не обстреливалась с соседних ронделей; чтобы исправить этот недостаток, со второй половины XVI в. выступающие части ронделей стали ограничивать прямыми линиями по касательным к прежней кривой. Получилась оборонительная постройка, называвшаяся бастионом (черт. 12). Часть ограды между двумя бастионами называлась куртиной. Куртина с двумя прилегающими к ней полубастионами составляла участок ограды, называвшийся бастионным фронтом. Артиллерия между тем постепенно совершенствовалась; снаряды ее отбивали от каменных брустверов такую массу осколков, что с конца XVI стол. при постройке крепостных оград переходят к земляным брустверам. В конце XVII стол. французский маршал Вобан установил правила постепенной атаки крепостей, основания которой сохранились до настоящего времени (см. Осадная война). Способ постепенной атаки Вобана нарушил в пользу осаждающего то равновесие, которое до него существовало между атакой и обороной крепостей; поэтому после Вобана стремления инженеров направились к тому, чтобы вернуть обороне утраченное ею значение. Из различных предложений по этой части наибольшее значение имели идеи Монталамбера и Карно, приводившие в общем к необходимости усилить крепости отдельными укреплениями, вокруг них расположенными, и основать оборону крепостей на действии больших масс крепостной артиллерии и на развитии навесного огня и вылазок. Правильность этих идей блестящим образом подтвердилась при обороне Севастополя и во всех последующих войнах (об атаке и обороне крепостей см. Осадная война). К концу периода гладкой артиллерии профиль долговременных фортификационных построек приняла вид, указанный на черт. 13. Появление нарезной артиллерии в 60-х гг. XIX стол. вызвало существенные изменения в устройстве долговременных укреплений. Люди, находившиеся на валганге, оказались прикрытыми от прицельных выстрелов только на расстоянии 12 фут. от гребня бруствера, толстота бруствера недостаточна, земляные отлогости круты, и потому земля бруствера под действием снарядов сползала в ров, эскарп разрушался перекидным огнем. Соответственно этому в профилях долговременных укреплений пришлось сделать следующие изменения (черт. 14). Валганг разделен на 2 части — артиллерийский валганг, на 8 фут. ниже гребня бруствера, и валганг сообщения, настолько пониженный, чтобы человек, стоящий на крае его, был обеспечен от прицельных выстрелов; толстота бруствера была увеличена до 28 фут.; наружная крутость бруствера сделана более пологой; кордон эскарпа был опущен ниже горизонта; рвы стали глубже и уже. Казематы (см.) при гладкой артиллерии часто служили одновременно нескольким целям: из них можно было поражать атакующего, в них можно было безопасно помещать войска и устраивать склады, они служили редюитами и ретраншаментами. Нарезная артиллерия затруднила одновременное выполнение этих целей, так как открытые лицевые стены казематов стали разбиваться снарядами с дальнего расстояния. Пришлось отказаться от их оборонительных свойств, но охранительными пользоваться чаще, чем когда-либо. Для предохранения от разрушения старые казематы обсыпались землей, новые — устраивались под валгангом и другими насыпями. Существовали, однако, и такие казематированные постройки — капониры, приморские батареи, которые во что бы то ни стало должны были сохранить оборонительные свойства. В этих казематах пришлось озаботиться о сохранении в целости лицевой стены, не лишая возможности стрелять из-за нее. С этой целью к лицевой стене присыпали земляной бруствер, и в нем прорезывали амбразуры для стрельбы или прикрывали лицевую стену особыми казематированными заслонами. Наконец, лицевую каменную стену казематов стали заменять железной броней или прибегать к вращающимся металлическим башням и куполам. На расположении долговременных укреплений в плане появление нарезной артиллерии отразилось главным образом распространением полигональных фронтов (см. Фронт) и организацией пояса отдельных укреплений — фортов. Полигональный, или капонирный, фронт дает сильную фронтальную оборону по впередилежащей местности, удобно применяется к местности и легко обеспечивается от анфиладного огня; эти преимущества и послужили причиной повсеместного его распространения. Крепостные ограды, окруженные поясом фортов, или маневренные крепости, строились еще в эпоху гладкой артиллерии; так, например, в сороковых годах прошлого столетия были построены во Франции крепости Париж и Лион. Со времени появления нарезной артиллерии маневренная крепость является единственным типом большой крепости (см. Крепость, Форт). Фугасные бомбы — последняя современная угроза, сделанная техникой Ф. Продолговатые снаряды, начиненные сильновзрывчатыми составами (пироксилином, мелинитом и пр.), обладают страшной разрушительной силой. На опытах в Мальмезоне в 1886 г. достаточно было одной фугасной бомбы, чтобы разрушить капонир и пороховой погреб прежней постройки, с кирпичными сводами, покрытыми землей на 3—5 арш. Пришлось прибегнуть к материалу более прочному, чем кирпич, и изменить размеры стен и особенно сводов казематированных построек; таким материалом оказался бетон. В его состав входят цемент, песок и щебень или гравий; смесь образует густую массу, быстро твердеющую и представляющую тогда замечательную прочность и вязкость. Для средней величины построек бетонный свод в сажень толщины следует считать не только безусловно надежным в настоящем, но и с некоторым запасом прочности против будущих, еще более сильных средств разрушения. В настоящее время все охранительные казематированные постройки возводятся из бетона, а оборонительные частью из бетона, частью сочетая бетон с броней. Броневые закрытия очень распространены в Западной Европе, у нас же к ним прибегают сравнительно редко вследствие дороговизны и не доказанной солидными опытами прочности. Изобретение фугасных бомб вызвало следующие изменения в профили долговременных укреплений (черт. 15): толстота бруствера увеличена до 42 фт.; кирпичные одежды наружного рва заменены бетонными; чаще стали прибегать к решеткам, мало страдающим от огня осадной артиллерии; чтобы обеспечить стены от навесных бомб, углубляющихся ниже основания фундамента и действующих как мины, основания стен стали прикрывать бетонными тюфяками. Если техника изобретет еще более могучие средства поражения и разрушения, то она же укажет на средства отразить эти удары. Польза крепостей постоянно оспаривалась: говорят, что крепости стоят дорого, что, требуя больших гарнизонов, они отвлекают много сил от полевых армий, часто не принимают участия в войне, что от крепости можно заслониться равными силами и, наконец, что при современном состоянии военного искусства крепостью можно овладеть с небольшими силами и скоро. По меткому выражению профессора Кюи, стоимость крепости есть страховая премия, уплачиваемая ради безопасности государства. Крепости, конечно, требуют много войск для своей обороны, в особенности для современных больших крепостей; но много или мало — понятие относительное; с увеличением армий естественно увеличились и гарнизоны крепостей. В то же время крепости делают свободными полевые войска, давая возможность защищать важнейшие пункты небольшими сравнительно силами. Если по ходу военных действий крепость не принимает непосредственного участия в войне, то она служит центром организации ополчений и подкреплений (Лион в 1870 г.) и складом боевых и жизненных припасов; да и одно существование крепости, хотя бы и не вошедшей в сферу военных действий, может решительным образом повлиять на план кампании. Большая стоимость современных крепостей заставляет возводить их исключительно в пунктах, особенно важных в стратегическом отношении; заслониться же можно только от крепости, не имеющей стратегического значения, обладание которой не составляет необходимости для наступающей армии. В противном случае подобный заслон стоит обыкновенно очень дорого, примером чему может служить знаменитый турецкий четырехугольник крепостей в войну 1877—1878 г. Возможность овладеть крепостью быстро и с небольшими силами основывают обыкновенно на предположении полной неготовности крепости к обороне в начале осады, на неспособности гарнизона к активным действиям, панике и т. п. и на таких зыбких основаниях составляют проекты ускоренных атак. Доводы свои противники крепостей подтверждают ссылкой на быстрое падение некоторых французских крепостей в войну 1870—71 г. Но эти крепости особенные по той преступной небрежности, с которой они сопротивлялись. И по настоящее время единственной удачной попыткой создать ускоренную атаку надо считать атаку Вобана; его атака была обдумана, проверена, изучена и названа правильной. Противники крепостей забывают блестящую роль, которую последние играли во многих кампаниях. Почти все последние кампании сводятся, в сущности, к осадам крепостей и кончаются их сдачей: война за независимость Бельгии — сдачей Антверпенской цитадели; датская война — взятием Дюппельских укреплений; американская — падением Чарльстоуна; Восточная война 1853—1855 г. сводится к осадам Силистрии, Севастополя и Карса. Второй период войны 1870—1871 г. со времени обложения Меца есть не что иное, как крепостная война в грандиозных размерах. В последнюю Восточную войну 1877—1878 г. временные укрепления Плевны надолго задерживают ход кампании; будь Плевна крепость — она не сдалась бы так скоро от голода и могла бы иметь более решающее влияние. Наконец, в столкновении с Китаем в 1900 г. крепости Таку и Тян-Тзин играют выдающуюся роль; с их падением открыт путь к Пекину и обеспечена база на берегу моря для оперирующей союзной армии. При современной быстрой организации больших армий и скором передвижении их по многочисленным железным дорогам значение крепостей как единственного средства для отпора неожиданных наступлений большими массами еще более увеличилось. Приносимая ими своеобразная и огромная польза делает обращение к долговременным фортификационным сооружениям — неизбежным.

III. Временная Ф. рассматривает временные фортификационные постройки, по устройству представляющие из себя нечто среднее между полевыми и долговременными. В мирное время их строят на пунктах государства второстепенной важности или по недостатку финансовых средств пытаются заменить ими укрепления долговременные. В военное время или непосредственно перед началом войны временные укрепления возводят на важнейших неукрепленных пунктах театра предстоящих действий, на стратегических пунктах, значение коих выяснилось лишь во время войны, и на важных пунктах захваченной уже неприятельской территории. Время, которым можно бывает располагать для возведения временного укрепления, изменяется в пределах от нескольких дней до нескольких месяцев; также различны будут материалы и рабочие средства, поэтому и самые постройки получают весьма разнообразную силу. Если времени несколько месяцев, то можно работать вольнонаемными рабочими, употребляя в дело бетон и другие материалы, те же, что и в долговременных постройках, но размеры профили будут меньше, оборона рвов чаще открытая, преграды горизонтальные, число казематов весьма ограниченное, и вообще конструкция упрощенная. Такого рода постройки называются полудолговременными; они сопротивляются крупным осадным калибрам, но, будучи слабее долговременных, требуют больше войск для своей обороны. Долговременных укреплений они ни в каком случае заменить не могут, и расчет на эту замену привел бы к тяжким разочарованиям. При возведении временных укреплений на стратегических пунктах, значение коих выяснилось тотчас после объявления войны, обыкновенно имеется времени несколько недель, в качестве рабочих — войска, материал — земля, дерево, железо. Такие постройки сопротивляются действию осадных орудий не крупнее 6-дюймового калибра и называются собственно временными. Но иногда приходится усиливать пункты, внезапно оказавшиеся важными, после перехода противником нашей границы, под ежедневной угрозой появления неприятельских войск; тогда начинают с поспешных полевых построек, работая исключительно войсками, шанцевым инструментом и подручными материалами, а затем, если противник дает несколько дней сроку, поспешные постройки постепенно превращаются в усиленные. Так укрепляются этапные пункты, позиции для обороны дефиле, линии обложения, промежутки между фортами при осаде крепостей и т. п. Получая дальнейшее развитие, усиленные постройки превращаются в собственно временные. Общий характер временных укрепленных пунктов такой же, как долговременных: бывают временные ограды, временные маневренные крепости, отдельные форты и пр. Чаще всего приходится строить временные форты: они возводятся не только при постройке временных крепостей и укрепленных лагерей, но и при устройстве временных оград, которые обыкновенно состоят из фортов, соединенных линиями более слабой профили. Существующие долговременные крепости иногда усиливают временными укреплениями, напр. окружая их временными фортами или устраивая временные промежуточные опорные пункты на слишком больших интервалах между долговременными фортами, сооружая передовые опорные пункты, увеличивая число запасных пороховых погребов и т. д. Благодаря более значительным гарнизонам оборона пунктов, усиленных временными фортификационными постройками, отличается обыкновенно большей активностью (Севастополь, 1854—1855), что неосновательно ставить в заслугу временной Ф. в сравнении с долговременной, забывая, во что обходится такая активность (под Севастополем выбыло из строя свыше 100000 челов.). Итак, при постройке временных укреплений возможный выигрыш времени имеет огромное значение, и следует поэтому принимать все меры, чтобы после того, как отдано приказание о постройке временных укреплений, последние в возможно скором времени были в состоянии оказать неприятелю должное сопротивление. С этою целью еще в мирное время следует вырабатывать проекты усиления наиболее вероятных стратегических пунктов военного времени, подготовлять всю организационную часть и даже держать наготове поблизости необходимейшие материалы; разумеется, все это должно храниться в строжайшей тайне, так как в неожиданности для противника появления подобного рода сооружений заключается существенное средство возмещения их неизбежной слабости при современных средствах поражения.

Литература. Цезарь Кюи, «Краткий исторический очерк долговременной Ф.» (СПб., 1897); А. Плюцинский, «Полевое военно-инженерное искусство» (СПб., 1886); К. Величко, «Исследование новейших средств осады и обороны сухопутных крепостей» (СПб., 1890); его же, «Инженерная оборона государств и устройство крепостей» («Инженерный журнал», 1902); Э. Энгман, а) «Оборона сухопутных крепостей» (СПб., 1895); б) «Современное положение вопроса об устройстве временных фортификационных сооружений» (СПб., 1899); в) «Конспект долговременной Ф.» (СПб., 1900); Η. Буйницкий, «Краткий курс теоретической полевой Ф.» (СПб., 1901); Леер, «Прикладная тактика»; «Справочная книга для инженерных и саперных офицеров» (СПб., 1894); Brialmont, a) «» (Брюссель, 1872); b) «» (Брюс., 1890); с) «» (Брюс., 1895); d) «» (Брюс., 1895); Thival, «Rôle des localités à la guerre»; Deguise, a) «» (Брюс., 1893); b) «Cours de fortification passagere» (Брюс., 1894); Brunner, «Leitfaden für den Unterricht in der Feldbefestigung»; «Die beständige Befestigung und der Festungskrieg» (Вена, 1893, труд австрийских инженеров и артиллеристов); Leithner, «Die Küstenbefestigung» (1894).

.

Ф. в России появилась одновременно с началом оседлости русских и прошла через те же фазисы, что и в Западной Европе, но значительно позднее; неблагоприятно сложившиеся исторические обстоятельства, — междоусобия во время удельной системы и татарское иго — на много лет затормозили у нас развитие Ф. Первобытным укрытием и защитой от неприятельских нападений служили у нас, как и повсюду, земляные оборонительные ограды, состоявшие из вала со рвом впереди; высота валов доходила до 10 саж., толщина 1,5—3 саж., глубина рвов 2—5 саж. На поверхности вала не располагали никаких закрытий для его защитников: они прикрывались своими щитами. Такого рода земляные ограды были у нас в употреблении до половины IX стол., т. е. в то еще время, когда в Западной Европе они давно были заменены каменными стенами. С IX ст. начинают входить в употребление деревянные ограды. Громадные наши леса доставляли для них неистощимый материал; особенно охотно употребляли дуб вследствие его прочности. Ограды делились на тыновые и венчатые. Тыновые состояли из палисада высотой до 2 саж.; для стрельбы из-за них устраивали подмости (банкет) или прорубали в них бойницы. Не отличаясь большой силой сопротивления, тыновые ограды употреблялись для укрепления пунктов второстепенной важности. Венчатые ограды при ширине наверху 1—3 сажени и высоте около 2 сажен состояли из городней, т. е. срубов, прислоненных один к другому. «Срубить» город обозначало построить деревянную ограду. Так как городни в местах соприкосновения между собой быстро загнивали, то вскоре от них отказались и начали строить венчатые деревянные ограды тарасами. Тарасы состояли из двух продольных брусчатых стенок, связанных поперечными; промежутки между стенами заполняли землей и камнями, а для предохранения от поджога — снаружи стены обмазывали глиной и обкладывали дерном. В конце XI стол. на вершине венчатых оград появился заборол (бруствер), сначала дощатый, потом бревенчатый; стрельба производилась поверх заборола, который делался высотой в 1,5—2 арш.; при более значительной высоте устраивали банкеты, называемые кроватями. Деревянные ограды всегда усиливались венчатыми башнями, которые в старину называли вежами, столпами, кострами, стрельницами; точное название — башня — входит в употребление только со времен Курбского. Башни делали преимущественно шестиугольными, шириной 2—5 саж., высотой до 5 саж.; проезжие башни, служившие для сообщения с полем, и подзорные, для лучшего наблюдения за отдаленной местностью, доходили до 12 саж. высоты. В стенах башен прорезывали окна (бойницы) для ружейной и пушечной стрельбы. Обыкновенно они выступали из стен наружу, а в городе Коротояке одна башня была вся подана вперед и образовала род капонира. Наиболее распространенными искусственными препятствиями были тын (палисад), частик (шахматные колья) и чеснок (тот же частик, но железный). Каменные ограды входят в употребление с половины XI в. (Киев, заложенный Ярославом в 1037 г.; Новгород 1044 г.), причем их часто располагали вместе с деревянными и земляными оградами. Стены строили из естественных камней или из кирпича; высоту стен делали от 3 саж. (Китай-город в Москве) до 7 саж. (Смоленск), толщину от 1 саж. (Коломна) до 3 саж. (Китай-город). На верхней площадке стены располагали брустверную, зубчатую стенку. Огнестрельное оружие вызвало ярусный огонь, для которого стали располагать подошвенные, средние и верхние бои, последние преимущественно для стрелков. Подошвенные и средние бои представляли отдельные печуры (оборонительные казематы) на одно орудие, расположенные по высоте не одна над другой, а вперемежку. Печуры отстояли одна от другой на 9 саж. На исходящих углах ограды и на более длинных участках ее располагались башни: малые — для обстреливания самой ограды, большие — для фронтальной и перекрестной обороны впередилежащей местности. Замечательны полукруглые выступы ограды Пскова, перши, служившие сначала для продольного обстреливания подступов к стене метательными машинами, а потом и огнестрельными орудиями. Древняя Россия охранялась от неприятельского вторжения многочисленными отдельными укрепленными пунктами и сторожевыми линиями. Первые назывались городами или городками, смотря по величине. Всякий населенный пункт непременно укрепляли для ограждения от грабежей, сопровождавших как внешние, так и междоусобные войны; без этого условия он переставал быть городом. Большей частью города были обнесены одной оградой, но важнейшие из них имели несколько оград, разделявших город на части, которым тоже было присвоено название городов. Таким образом Москва состояла из Кремля, Китай-города, Белого города; Псков — из Кремля, Среднего города, Большого города и Запсковия. Эти ограды образовались по мере накопления жителей, селившихся вне существующей ограды и укреплявших свои предместья. Наружные укрепленные ограды называли окольным городом, или охабнем; внутреннюю ограду — детинцем (где можно было укрыть — «деть» — старцев, жен и детей), или кремлем (по-татарски — крепость). Ограду, ближайшую к детинцу, называли кромом; внутри ее помещали житницы — кромы. Пункты, обнесенные более слабыми оградами, чаще всего тыном, назывались острогами; их располагали для усиления жилых мест, не вошедших в состав городов, или на границах с народами, мало искусными в военном деле. Остроги делились на жилые — с жителями, и нежилые — вмещавшие только гарнизон; в них помещались съезжая изба, воеводский двор, зелейные (пороховые) и хлебные амбары, тюрьма и осадные дворы. Сторожевые линии в виде длинных непрерывных оград устраивали против набегов татар, происходивших чаще все в одном и том же направлении. На открытой, степной местности сторожевые линии состояли из земляного вала со рвом и носили название вала или черты. В странах лесистых они состояли из густых, непроходимых лесных завалов, называвшихся засечными линиями, шириной от 16 до 30 саж. Вдоль сторожевых линий для их усиления на важнейших пунктах, особенно на дорогах, располагали города, городки и остроги. Нередко в военное время роль долговременных укрепленных пунктов играли укрепленные монастыри. Так, в 1581 г. Печорский монастырь отразил все нападения Батория; еще более знаменита оборона Троицкой Лавры в 1608—1610 гг. Земляные и деревянные ограды были возводимы русскими строителями; в этой специальности мы много превосходили иностранцев. Уже в «Русской Правде» Ярослава говорится о городниках (строители оград) и мостниках (строители мостов). Но для возведения каменных оград мы прибегали к иностранным руководителям: сначала к грекам, потом, в XV ст., к немецким иноземным мастерам. Иоанн III и Иоанн IV стали выписывать итальянских военных архитекторов, из которых особенно известен Аристотель Фьораванти (1475). Он возвел много кремлей, оград, выучил нас лить пушки, наводить мосты. Под руководством итальянских инженеров образовалось и несколько русских строителей, из которых упомянем об Иване Выродкове, построившем Свияжск в 1551 г., деревянную ограду Галича в 1557 г. и башню при осаде Казани в 1552 г. Вслед за итальянцами мы обращались к голландцам; так, Ян-Корнелий фон Розенберг построил в 1632 г. в Ростове земляную бастионную крепость. Иоанн IV упорядочил инженерно-строительное дело, основав Пушкарский приказ, заведовавший артиллерийской и инженерной частью. С того времени постройка, исправление, содержание укрепленных пунктов сосредоточивается в этом приказе. По мере усовершенствования огнестрельного оружия русские строители охотно вернулись к земляным оградам, лучше сопротивляющимся разрушению и дающим на своей вершине более просторную позицию для обстреливания впередилежащей местности и встречи штурмующих холодным оружием. При этом в отличие от западных инженеров русские мало заботились о надлежащей высоте эскарпных стен, возлагая упование на живую силу, благо в ней не было недостатка при поголовном участии всех жителей осажденного города в отражении штурма. Петр Великий положил прочное начало инженерному делу в России, основав корпус инженеров и создав инженерные войска, и сам был замечательно талантливым инженером. При нем в крепостных оградах впервые возникли охранительные казематы и появились отдельные передовые укрепления как средство обеспечить центральное крепостное ядро от бомбардирования; но самое главное нововведение Петра, о котором вспомнили только 2 столетия спустя, чтобы никогда уже о нем не забывать, — заключалось в фортификационной подготовке поля сражения (знаменитые редуты под Полтавой), ознаменовавшей появление у нас полевой Ф. в том смысле, как ее понимают теперь. Петр Великий составлял исключение; вообще же наши инженеры того времени в долговременной Ф. нерешительно подражали Западной Европе, а в искусстве постепенной атаки значительно от нее отставали. К началу XIX в. хотя наши крепости уступали крепостям Западной Европы, но в осадном искусстве мы с ними сравнялись, а в теоретических предложениях, в проектах фронтов разного начертания — даже опередили; наши инженеры Деденев, фан-Сухтелен, Опперман не побоятся сравнения с самыми талантливыми современными им иностранными инженерами. В XIX в. у нас возникла и широко развилась военно-инженерная литература; явились ученые исследования и учебники по разным отраслям Ф. Целый ряд талантливых инженеров, особенно Шильдер и знаменитый граф Тотлебен, настолько подвинули вперед русское военно-инженерное искусство, что в настоящее время существование оригинальной русской фортификационной школы не подлежит сомнению. Наша школа пользуется за границей уважением и несомненным влиянием. Выдающиеся фортификационные сочинения русских военных инженеров переводятся на иностранные языки. И если в свое время мы многое заимствовали из Западной Европы, то теперь настал черед иностранцев считаться с нашими инженерами и извлекать пользу из их печатных талантливых трудов.

Литература. «Книга Марсова» (1776); Ф. Ласковский, «Материалы для истории инженерного искусства в России» (1865); Савельев, «Исторический очерк инженерного управления в России» (1879); Фриман, «История крепости в России» (1895); Ц. Кюи, «Краткий исторический очерк долговременной Ф.» (1897).

.