ЭСБЕ/Человек, зоологический очерк
Человек (Homo sapiens) — Так как отдельные органы и части человеческого тела описаны под соответствующими названиями, то в настоящей статье мы будем говорить о Ч. только с точки зрения зоологической, т. е. относительно его отличия от ближайших к нему животных. Что касается взглядов, существующих на счет места занимаемого Ч. в системе, то они довольно разнообразны. Некоторые французские антропологи устанавливают для Ч. особое царство, характеризующееся явлениями религии, морали и членораздельной речью, а другие — не находят возможным отделять р. Homo от семейства человекообразных обезьян (см.). Между этими крайними взглядами укладываются все прочие, как-то выделение Ч. в особое семейство Hominidae, затем в особый подотряд приматов или возведение на степень самостоятельного отряда (Блуменбаховский отряд Bimana или двуруких), параллельного приматам, или даже на степень самостоятельного класса (К. Г. Карус). Линней в своей «Systema naturae», в позднейших изданиях, определял положение Ч. в системе следующим образом:

Иначе говоря, Линней соединял с приматами летучих мышей (Vespertilio) и полуобезьян (Lemur), теперь отделяемых в особые отряды, но зато антропоморфных обезьян (H. sylvestris) он ставил ближе к Ч., чем к прочим обезьянам (Simia). Под именем H. monstruosus он соединял большинство уродливостей и аномалий, а под именем H. ferus разумелись волосатые люди и т. п. аномалии. Прочие деления Линнея представляют попытку разделения человеческого рода на расы (см.). Ламарк уже рисует нам гипотетическую картину того, как из «расы четвероруких» возник Ч. (см. Трансформизм). Появление книги Дарвина о происхождении человека явилось следствием общего взгляда на эволюцию всего организованного мира и поставило вопрос ребром. Гексли уже высказывает положение, что Ч. по своей организации гораздо менее разнится от высших обезьян, чем эти последние от низших, и что, если бы обитатель Сатурна спустился на землю, то он не задумался бы относительно места Ч. в системе животных, населяющих землю. Развитию и распространению взглядов Дарвина много содействовали Геккель и К. Фогт. Как бы то ни было, при решении вопроса о положении Ч. в системе, надо иметь в виду только его анатомическое строение, и с этой точки зрения даже блуменбаховский отряд Bimana оказался не выдерживающим критики, ибо задняя конечность обезьян представляет собой не руку, а типичную ногу, и они являются такими же двурукими, как и Ч. Что же касается до умственных отличий Ч. от. животных, то они, как это формулировано Дарвиным, являются количественными, а не качественными. Немало отнял сил и времени с современной точки зрения довольно бесплодный спор между моногенистами и полигенистами о том, представляют ли все ныне живущие человеческие расы один зоологический вид, как это утверждают первые, или два и более видов, как это утверждают вторые, а, сообразно этому, решался и вопрос о возникновении Ч. из одного источника или из нескольких. Мы знаем теперь, что понятие о виде и разновидности настолько условно, что спор этот, будучи поставлен на чисто таксономическую почву, почти не имеет интереса. Действительно, расы, населяющие Южн. Африку, Австралию и часть Полинезии, могут быть противопоставлены расам, населяющим С. Африку, Европу, Азию и обе Америки, но разница между этими двумя группами все-таки не более разницы между двумя разновидностями. Возможно, что эти разновидности были обособлены уже в делювиальную эпоху, но все известные нам ископаемые остатки, по-видимому, принадлежат предкам второй разновидности, а делювиальные предки первой разновидности неизвестны. Таким образом, все ныне живущие и большая часть ископаемых рас соединяются под именем Н. sapiens, но одна ископаемая раса отделяется в особый вид H. neanderthalensis. 

Мы приходим к необходимости познакомиться с ископаемыми остатками Ч. Весьма важным является вопрос о древности человеческого рода. Надо отметить, что по отношению к Ч. определение геологической древности тех напластований, в которых залегают остатки, должно быть принимаемо с большой осторожностью. Ч., вероятно, и в доисторические времена зарывал своих покойников, так что нахождение человеческих остатков в данном пласте еще не определяет вполне достоверно геологического возраста этих остатков, ибо они могли попасть в него при погребении. Точно так же одновременное нахождение костей Ч. в пещерах вместе с костями вымерших животных не всегда является доказательством одновременного существования этих остатков, ибо этими пещерами Ч. мог также пользоваться для погребения покойников в более позднее время. Поэтому относительно делювиального характера некоторых остатков, напр., черепов Spy, канштадтского и даже неандертальского имеются возражения, и некоторые исследователи считают их черепами позднейшего происхождения. Является вопрос, существовал ли Ч. в третичную эпоху. Мы не имеем ни одного достоверного остатка человеческого скелета, принадлежащего к третичной эпохе. Найденный в третичных отложениях Калифорнии череп (Calaveras-Schädel) принадлежит индейскому покойнику. Найденные в Пампасах Южной Америки человеческие остатки (резцы в нижних слоях, черепа и скелеты в верхних) принадлежат делювиальным наслоениям, а не третичным. Найденные в Северной Америке в третичных слоях около Карона отпечатки следов, принятые за человеческие, принадлежат, по-видимому, какому-то четвероногому, а найденные в Австралии около Виктории отпечатки следов и сидений Ч., хотя и представляют громадный интерес, ибо показывают, что в начале делювия Австралия была уже обитаема Ч., все-таки не могут быть отнесены с полной достоверностью к третичным слоям. В пользу древней обитаемости Австралии Ч. говорит и то обстоятельство, что в делювиальных ее отложениях найдены остатки скелетов динго, одичавшей и несомненно привезенной в Австралию человеком формы. Затем найдены иного рода следы пребывания Ч. в третичную эпоху. Так найдены были кости некоторых животных, носящие следы повреждений, как будто каменным орудием. Однако зубы крупных грызунов, удары пилы-рыбы и т. п. могут, по-видимому, также произвести подобные же повреждения. Были найдены кремни, носящие следы грубой обделки ударами или, по другим, треснувшие от нагревания на огне, но действительно ли эти кремни подвергались выделке — не ясно. Такие первобытные орудия найдены Нётлингом в Индии вместе с зубом третичного предка лошади (Hippotherium antelopinum), что заставляет отнести их появление, если не к миоцену, то к плиоцену. Если третичным предкам Ч. мы не можем приписать выделку настоящих кремневых орудий, то все же можно допустить, как это предполагает Рюто (Rutot), что они пользовались найденными ими осколками подходящей формы и, может быть, несколько приспособляли эти кремни обколачиванием. Во всяком случае в начале четвертичной эпохи Ч. уже существовал в форме, весьма близкой к современной. Попытки вычислить время существования Ч. на земле не могут опираться на сколько-нибудь прочные данные, и потому в то время, как одни высчитывают древность Ч. в 15000 — 20000 лет, другие считают 200000 лет. От делювиального Ч. мы имеем каменные орудия, расколотые и вообще поврежденные кости животных и, наконец, скелеты. По-видимому, Ч. тогда вел образ жизни дикаря и питался, главным образом, мясом убитых животных. В Северной Америке до сих пор не найдено остатков делювиального Ч., кроме куска бедерной кости и немногих каменных орудий, ибо большинство североамериканских орудий, принимавшихся за делювиальные, позднейшего происхождения и представляют собой отбросы при выделке каменных орудий индейцами. В Южной Америке, мы видели, найдено несколько черепов и скелетов, найдены следы делювиального Ч. в Австралии, но главные находки сделаны в Европе. Вообще же по сравнению с делювиальной фауной человеческих остатков найдено мало. Бранко объясняет это тем, что тогда вообще число представителей человеческого рода было невелико и заселение земли шло медленно, так как масса людей погибала от голода, болезней и войны. Надо думать, что возник человеческий род в тропиках и постепенно распространился по всему свету, заходя вслед за мамонтом и волосатым носорогом на отдаленный север. Наибольшую роль в суждении относительно происхождения Ч. играл так назыв. , найденный Фульротом и Шафгаузеном в 1859 г. в Неандерской долине близ Дюссельдорфа. 

Найдена собственно черепная крышка и некоторые кости конечностей. Череп (фиг. 4 и 5) этот большой, длинный и в то же время широкий и кажущийся еще более длинным оттого, что его надбровные дуги сильно выдаются вперед; лоб отступающий, отклоняющийся сильно кзади, вследствие чего черепная крышка является низкой, а равно и мозговая полость была малой величины. Промежуток между полостями обоих глазниц был большой. Конечно, мнения относительно этого черепа разделились. Одни полагали, что это — череп недавнего происхождения, причем было обнаружено, что между современными черепами встречаются сходные с неандертальским. Так, в Юрьевском университете имеется череп, найденный при раскопках в Эстляндской губ. и сходный с неандертальскими. Конечно, наиболее естественным объяснением такого явления было бы признание в современном Ч. атавистической тенденции и возврата к неандертальскому типу, но много содействовал затемнению вопроса Вирхов, который, как патолог, всюду находил болезненные уклонения и применил эту точку зрения к неандертальскому черепу. В настоящее время, когда череп этот был снова переисследован Швальбе, басня о его патологическом характере падает. Этой басне содействовало, между прочим, то обстоятельство, что чрезвычайно распространенные по всем музеям слепки черепа были не совсем верны, а именно, они преувеличивали толщину черепной стенки, а когда с черепа была очищена земля, то толщина костей оказалась не такой значительной. Затем другие кости, найденные вместе с неандертальским черепом и исследованные недавно Клаачем, не представляют никакого следа патологических процессов. Когда потом были найдены черепа Ларте в 1860 г. в пещере Spy в Бельгии, из которых один особенно близок к неандертальскому, а потом и другие, тоже к нему отчасти приближающиеся, то пришлось или считать их все патологическими, или отказаться от этой точки зрения совсем. Кинг и Копе предложили выделить неандертальский тип в особый вид Homo neanderthalensis, с чем согласен и Швальбе, присоединяющий сюда же и черепа Spy. 

Исследование Швальбе черепов неандертальского и черепов Spy привело его к следующим результатам: 

1) высота черепов Н. и Spy (коей показатель определяется согласно прилагаемой фиг. 12 (ch×100)/(gi) значительно ниже черепов наиболее низко стоящих рас, а именно высотный показатель первых = от 43,7 до 46,4, тогда как minimum современных черепов = 52, a maximum для шимпанзе 38; высотный показатель неандертальского черепа = 40,4, иначе говоря, по этому признаку Н. neanderthalensis стоял ближе к антропоморфным, чем к Ч., 2) брегматический угол bgi (фиг. 12) 44°, а у Homo sapiens minimum 53°, у шимпанзе 39,5°; 3) показатель положения брегмы (см. объяснение) (fg×100)/(ig) на неандертальском черепе = 38, у Н. sapiens maximum — 34, у оранга minimum — 43,5; 4) лобный угол (moi) на неандертальском черепе = 62°, у H. sapiens minimum = 80°, у шимпанзе maximum = 56°; эти цифры определяются, главным образом, формой лба, сильно отклоняющегося кзади у H. neanderthalensis; 5) по сильному выступу надглазничной части черепа в виде torus supraarbitalis также H. neand. приближается к обезьяньему, а именно линия an только в два раза короче линии ba, a у Н. sapiens в 4 — 5 раз короче; 7) длина теменной кости по срединной линии у H. neander. и антромофорных обезьян короче таковой же длины лобной кости, а у Н. sapiens — наоборот; 7) величина угла lig на неандертальском черепе = 66,5°, на черепах Spy 68°, что опять-таки сближает эти черепа с обезьяньими, где этот угол варьирует от 43° до 68°, тогда как у Н. sapiens он варьирует от 78° до 85°.

Сравнительное отношение размеров черепов неандертальского, Spy и современных эльзасцев выясняется следующими цифрами:

Долготно-широтный показатель (см. ниже) Spy № 1 = 70; неандертальский череп = 72; Spy № 2 = 74; следовательно, это все черепа долихоцефальные, а вследствие малой высоты и платицефальные (ср. фиг. 4, 5, 6, 7, 10 и 11).

Что касается емкости неандертальского черепа, то первоначально она определялась (вследствие неполной целости черепа) различно, но вероятнее, что она не превышала 1230 кв. см, как согласно определяют Гексли и Швальбе, и след., приближалась к объему черепов низших рас. Близки к черепам H. neanderthalensis остатки, найденные Крамбергером в Кроации около Крапины. Выступание надбровных дуг на этих черепах еще сильнее выражено, чем на неандертальском черепе, и сильнее, чем у яванской ископаемой обезьяны Pithecantropus (см. Узконосые обезьяны), но зато лоб, по-видимому, не представлял такого отклонения кзади, а стоял вертикально, хотя по найденным обломкам судить об этих остатках с точностью нельзя. Вообще же говоря, между делювиальными черепами можно различать уже несколько рас. Так, французские антропологи различают: канштадтскую, фюрфоозскую, или гренельскую, и кроманьонскую расы. К канштадтской расе, получившей свое название по обломку черепа, найденного в 1700 г. близ Канштадта в Вюртемберге и характеризующейся сильным выступанием надбровных дуг и долихоцефалией, относили и неандертальский череп. Раса фюрфоозская, или гренельская (остатки найдены близ Фюрфооза в провинции Намюр около Гренелля), брахицефалична, тогда как раса кроманьонская — долихоцефалична. К ней относится найденный Шмерлингом 1855 г. в пещере Энгис (около Льежа) череп с тремя скелетами, получивший название энгизского, а равно черепа и остатки кроманьонской пещеры, около Ложери, найденные в 1868 г. Эти последние черепа по емкости (от 1490 до 1590 кв. см, может быть и более) превышали средний череп современных парижан (1558). Кроме перечисленных, известен целый ряд делювиальных остатков, носящих названия по местам их нахождения (Солютре, Мадлен, Клиши, Ольмо и др.). Важно, таким образом, отметить что долихоцефалы, брахицефалы, мезоцефалы и другие встречаемые между современными расами типы черепов были уже налицо в делювиальный период. Некоторые черты, свойственные неандертальскому черепу, свойственны черепу, найденному около Гибралтара (Farbes-Quarry), но его древность не определена, а также черепу, описанному Гами (Hamy) и найденному около Bologne-sur-Mer, а равно эгисгеймскому черепу, найденному Фоделем около Кольмара в 1865 г.; но последний череп отличается тем, что его лоб не был уклоняющимся назад и череп этот, хотя и долихоцефаличен (показатель = 74), но не был платицефаличен, а по высоте приближался к современным (высотный показатель = 56,7). Длина его 200 мм, ширина 148, высота 105. Во всяком случае этот череп уже сильно отличался от неандертальского, тогда как череп из Bologne-sur-Mer долихо-платицефаличен, с характерным выступанием надбровных дуг, а гибралтарский череп отличался и сильным прогнатизмом. Заслуживают особого внимания остатки, найденные около Сантоса в Бразилии бр. Неринг (или череп — Самбаки. Sambaquis — раковинные кучи). Низкий, уклоняющийся кзади лоб, сильный прогнатизм и особенно резко выраженное сужение черепа в височной (посторбитальной) области, столь характерное, по Вирхову, для черепов обезьян, и Pithecantropus (фиг. 8 и 9). 

Лоб очень узкий: у Pithecantropus ширина лба 90 — 94, но череп самбаки имеет 88 — 92 мм (смотря по способу измерения). Наибольшая длина 183, наибольшая ширина 143, но она лежит не на теменных буграх, как обыкновенно, а позади их, а на буграх ширина = 135 мм, так что показатель черепа = или 73,8 или 77,6, смотря по тому, которую ширину брать для его вычисления. Означенное сужение черепа в височной области Неринг находит и на южн. американских черепах, так что это собственно расовый признак. Древность этого черепа осталась неточно определенной, но с ним найдены кости делювиальных животных. Таким образом, отдельные черты черепа H. neanderthalensis мы находим, в целом ряде делювиальных черепов, а равно и в современных. Весьма существенные результаты получены при изучении нижних челюстей. Из них наибольшую важность имеют челюсть ноллетская, найденная Дюпоном (1860) в Бельгии около Фюрфооз, и челюсти, найденные Ванкелем и проф. Машка (Maschka) на Шипке и около Предмоста. Ноллетская челюсть замечательна по форме нижнего угла (фиг. 13). 

В то время как нижний угол челюстей современных рас представляет более или менее значительный выступ (подбородок) и образует острый угол, у обезьян этого выступа нет и угол является тупым. Ноллетская челюсть имеет угол, хотя и близкий к прямому, но тупой (94°), и в этом отношении к ней приближаются челюсть черепа Спи и челюсти некоторых низших рас (жители Новогибридских о-вов). Вообще по своим пропорциям ноллетская челюсть не подходит ни к обезьяньей, ни к человеческой, как показывают след. цифры.

Даже Топинар склонялся признать эту челюсть за ненормальную. Челюсть шипкинская по размерам могла бы принадлежать взрослому Ч., но по зубам — является детской. Вирхов счел ее за челюсть взрослого, аномально удержавшую зубное вооружение ребенка. Во всяком случае по отсутствию подбородка, по развитию кости в толщину и ширину, по ширине основной поверхности, по присутствию ямки на месте так назыв. spina mentalis (на внутренней поверхности переднего угла) — эта челюсть является весьма своеобразной. Валькгофф, исследовавший эту челюсть при помощи Рентгеновских лучей, показал, что шипкинская челюсть несомненно принадлежит 10-летнему ребенку: внутренние полости резцов и клыков еще широко раскрыты и корни их еще не сформированы, а равно и ложнокоренные стоят на той же степени развития, как у 10-летнего ребенка. Исследованная тем же путем челюсть из Предмоста оказалась принадлежащей 7-летнему ребенку. По своим анатомическим признакам эта челюсть стоит между ноллетскою и современной, а шипкинская является более древней, чем ноллетская. Величину этих челюстей объясняют тем, что вообще челюстной аппарат первобытного Ч. достигал гораздо большего развития и относительно был больше у ребенка. Что касается до зубов, то выступание их вперед (альвеолярный прогнатизм) наблюдается на челюсти Spy № 1, хотя челюсти шипкинская и ноллетская ортогнатичны. Вообще о зубах первобытного Ч. мы знаем мало. Однако на коренных зубах, найденных в Таубахе около Веймара, Неринг описывает такие же морщинки и складочки на жевательной поверхности, какие наблюдаются у человекообразных (см.) обезьян. Такие же морщинки наблюдаются и на зубах черепов из Крапины (см. выше). Зубы из Таубаха представляют некоторые другие частности, напоминающие шимпанзе, а равно сходство с найденными Бранко в Швабии зубами, которые он приписывает ископаемой обезьяне Dryopithecus (см. Узконосые обезьяны), а Клаач считает за человеческие Что же касается прочих частей скелета, то мы остановимся лишь на конечностях. Особенно интересные данные получены Клаачем при исследовании остатков неандертальских и Spy. Бедро неуклюжей формы, а его диафиз над коленным сочленением сильно сужен и резко переходит в широкий эпифиз; суставная поверхность для надколенной чашки глубока; linea obliqua отсутствует. В отношении отсутствия lineae obliquae, глубины сочленения для чашки и др. скелет H. neanderth. напоминает скелет 3-летнего ребенка. Тонкость диафиза — наблюдается у веддов и других низших рас. Некоторые из означенных особенностей, а равно форма сочленения подвздошной кости с крестцовой — заставляют думать, что Н. neanderth. не вполне обладал способностью к вертикальному хождению. Это же выражается, по Фрэпону, на форме сочленения костей голени, а именно большой берцовой кости (фиг. 2). 

Судя по положению этих поверхностей, H. neanderth. ходил, имея ноги согнутыми в колене и вообще, может быть, охотнее лазал, чем ходил. Большая берцовая кость многих делювиальных рас была платикнемична, т. е. сплюснута с боков. У Н. neanderth. эта особенность слабо выражена, а именно задняя поверхность этой кости на разрезе образует выступ. Плечевая кость Н. neanderth. имела головку, направленную назад, как у низших рас, а лучевая была изогнута слегка, как у обезьян и полуобезьян (фиг. 14). 

В общем, это была настоящая человеческая рука. В скелете Н. neanderth. Клаач находит, однако, такие признаки, которых нет ни у Н. sapiens, ни у обезьян, и потому считает H. neanderth. не за промежуточную форму, а за форму, несколько уклонившуюся в сторону. Впрочем, мы вообще редко можем указать прямых предков для большинства животных. Что касается до распределения делювиальных остатков Ч. по периодам и их соотношения с ископаемыми остатками животных, то для выяснения этих отношений даем таблицу Мортилье и новейшую таблицу Клаача (обе в упрощенном виде).

Таблица Мортилье.

Линней характеризует род Homo его вертикальным положением тела и менструацией. Последняя свойственна и некоторым обезьянам, а строго вертикальное положение, как мы видели, не было, может быть, свойственно некоторым делювиальным расам, и вообще для отличия видов удобнее опираться на морфологические, а не на физиологические признаки. При отсутствии защечных мешков, седалищных мозолей, гортанных мешков и os penis Ч. характеризуется короткими не достающими до колен руками, отсутствием у взрослого os centrale в кисти, варьирующим от брахи- до долихоцефалии черепом и большими пальцами ног, не противополагающимися прочим. Приводим таблицу главных пропорций тела человека и человекообразных обезьян (по Ранке); длина всего тела принимается = 100.

У Ч. туловище короче, а у обезьян длиннее ноги; у Ч. рука с кистью короче, у обезьян — длиннее нога; точно так же при измерениях на скелете рука без кисти у Ч. короче, а у обезьяны длиннее ноги без стопы. Плечевая кость у Ч. короче, у обезьян длиннее бедренной. Предплечье у Ч. короче, у обезьян длиннее берцовой кости. Одно из важных отличий черепа Ч. от обезьяньего — это его емкость. Средняя вместимость черепа у европейцев, колеблющаяся около 1400 — 1500 куб. см, у низших рас такова; у бушменов ♂ (мужчин) — 1324, ♀ (женщин) — 1216; у австралийцев ♂ — 1310, ♀ — 1154; у андаманов ♂ — 1281, ♀ — 1148; у веддов ♂ — 1224, ♀ — 1151. Впрочем, minimum, наблюдавшийся у веддов, достигает 1012 куб. см, а у одной ♀ (случай Флоуэра) наблюдались 960 куб. см. Точно так же Тернер нашел 3 черепа австралиянок вместимостью менее 1000, и, по Мортону, вместимость черепа у краснокожих падает до 983. В аномальных случаях (микроцефалия) вместимость падает ниже 1000 и у европейцев. Средняя вместимость черепа человекообразных (см.) обезьян варьирует у ♂ 420 — 480 куб. см и у ♀ 380 — 410 куб. см, а у гориллы ♂ достигает 590 куб. см. Только Pithecantropus, по Дебуа, имел 1000, или, как он определил позже, 900 куб. см, и, таким образом, вместе с минимальными по емкости черепами веддов и др. он заполняет пробел между черепом Ч. и человекообразных обезьян. Из приведенных цифр видно, что вместимость черепа мужчин более вместимости черепа женщин, как это наблюдается у ♂ и ♀ обезьян. Показатель черепа определяется при длине, принимаемой = 100, и тогда, если ширина не превышает 75, мы называем череп долихоцефальным, если она колеблется от 75 до 79,9 — мезоцефальным, и, если превышает 80 — то брахицефальным. В то время, как в Австралии и Полинезии преобладают долихоцефалы, точно так же (хотя слабее) и в Африке, — в Азии и Америке (кроме долихоцефальных эскимосов) преобладание на стороне брахицефалов. Впрочем, в Азии едва ли не являются преобладающими мезоцефалы. В современной Европе длинноголовые сохранились в Скандинавии, северной Германии, Великобритании, на Пиренейском п-ове, Италии, Греции и южноевропейских о-вах и удержались на севере России, a весь центр Европы занят короткоголовыми племенами. Длинноголовое племя, найденное в наших курганах, представляет более древних обитателей Европы, которые были оттеснены наплывом короткоголовых племен из Азии при переселении народов. Форма черепа является довольно стойкой. В Скандинавии, по Ретциусу, даже теперь насчитывают не более 7% короткоголовых; такой же умеренный % был и в бронзовый, и каменный век. Человекообразные (см.) обезьяны также являются брахицефалами (оранг) и долихоцефалами (горилла и шимпанзе). Развитие надбровных дуг и сужение черепа в височной области, характерное для обезьяньих черепов, выражены, как мы видели, на делювиальных и некоторых современных черепах. Выступание нижней части лица (челюстей), или прогнатизм, гораздо сильнее у человекообразных обезьян (см. Угол лицевой), но он свойственен и низшим расам, хотя в этом отношении надо заметить, что между ними встречаются как прогнатичные, так и ортогнатичные расы. Для определения так назыв. челюстного показателя берут цифру, выражающую расстояние от переднего края затылочного отверстия до верхнего (альвеолярного) края резцов, делят ее на цифру, выражающую расстояние от переднего края затылочного отверстия до средины лобно-носового шва, и частное умножают на 100. С показателем менее 98 будут ортогнаты, с показателем 98 — 103 — мезогнаты, а с показателем выше 103 — прогнаты. В то время как у европейцев показатель 96,2, у весьма низкой расы — веддов — мы имеем еще резче выраженный ортогнатизм, 95,2. С другой стороны, более высоко стоящие соседи веддов — тамилы имеют показатель 97,7, а сингалезы — 99,2, т. е. являются менее ортогнатичными. То же самое в Африке — низко стоящие андаманы имеют показатель 101,4 (♂) и 102,2 (♀); бушмены — 96,7 (♂) и 97,8 (♀), а более высоко стоящие негры имеют показатель 104,4, т. е. более прогнатичны. Австралийцы имеют 100,6 (♂) и 99,7 (♀). Таким образом, надо допустить, что или многие низшие расы рано утеряли прогнатизм, или, наоборот, что ближайшие предки Ч. не были прогнатичны, и некоторые низшие расы вторично приобрели его. Высота хоан также представляет последовательный ряд. Европейцы имеют 24,2 мм (22 — 28), австралийцы — 24,8, негры — 23,4, готтентоты и тасманийцы — 22,8, кафры — 22,2, ведды — 19,2 (14 — 21,8), шимпанзе — 15,8. Сочленение височной кости посредством особого отростка (processus frontalls), характерное для гориллы и шимпанзе, встречается в виде исключения у многих рас и % отношения более у низших рас, чем у высших. У австралийцев встречается 15,6%, андаманов — 13, у негров — 12,4, веддов — 10,5, папуасов — 7,4, малайцев — 4,8, полинезийцев — 3,3, европейцев — 1,6. Между обезьянами: у гориллы — 100%, у шимпанзе — 88,9, у макаков и циноцефалов — 80, у оранга — 29, гиббонов — 12,5. Иногда этот отросток обособляется в виде самостоятельной кости (os epipterygium); У веддов наблюдается 34,3%, у андаманов 17,4% таких черепов. В общем у веддов сочленение височной кости с лобной посредством отростка или самостоятельной кости встречается на 44,8 % черепов. Самостоятельная кость между теменными и затылочной (одиночная, парная или тройная), носящая название os incae (s. interparietale), встречается на перувианских черепах в числе 5 — 6% и гораздо реже y европейцев, у антропоморфных почти не встречается. Разделение теменной кости швом на две части встречается как у Ч., так и у обезьян (в том числе у гориллы и шимпанзе) и у последних чаще (Ранке). Присутствие подбородка на нижней челюсти, отличающее Ч. от человекообразных обезьян, сглаживается, как мы видели, отсутствием подбородка у ископаемых рас и его слабым развитием у некоторых современных. Зубы Ч. отличаются от зубов антропоморфных тем, что клыки Ч. не выдаются, на верхней челюсти нет промежутка (diastema) для помещения нижнего клыка; резцы и клыки с гладкой задней поверхностью, а равно и коренные без морщинок. Но мы видели, что, с одной стороны, у доисторических рас встречаются коренные с морщинистыми жевательными поверхностями, а с другой, зубы Dryopithecus и вообще гиббонов весьма близки к человеческим. У шимпанзе и оранга коренные зубы имеют наклонность к образованию добавочных бугорков, а обыкновенно число бугорков на верхних 4, а на нижних 5. У Ч. верхние коренные редко представляют наклонность к увеличению бугорков, но часто наклонны к уменьшению числа бугорков, а именно у европейцев и эскимосов число бугорков на 1-й, 2-й и 3-й коренном зубе выражается цифрами: 4 — 3½ — 3 или 4 — 3 — 3; у венгров, австралийцев и малайцев — 4 — 4 — 4. На нижней челюсти пятибугорчатый тип удерживают 1-й и 3-й коренной, а 2-й имеет только 4 бугорка; реже зубы трехбугорчаты и только в виде исключения 6-бугорчаты. По Цукеркандлю, Ч. свойственен зачаток зуба, сидящий позади зуба мудрости, но он прорезывается только в виде аномалии. Такая же аномалия наблюдается на черепах оранга и гориллы. Таким образом, предки приматов имели 36 зубов, подобно широконосым обезьянам. Особенности позвоночника Ч. состоят в том, что у него 12 грудных позвонков и 12 пар ребер, 5 поясничных и 5 крестцовых, тогда как у человекообразных обезьян грудных позвонков 13 и 13 пар ребер, кроме оранга, у которого, хотя и встречается то же отношение, но чаще бывает 12 грудных позвонков и 12 пар ребер, как у Ч., а поясничных у человекообразных 4, крестцовых тоже 5. У гиббонов при 13 грудных, 5 поясничных, но зато 4 крестцовых. Сравнивая эти числа, можно видеть ясно выраженную тенденцию к перемещению крестца вверх, достигающую наибольшего выражения у Ч. в тех случаях, когда (в виде аномалии) в состав крестца входит и последний поясничный позвонок. В общем, позвоночник человекообразных отличается от такового высших рас Ч. отсутствием поясничного изгиба. У высших рас позвоночник в поясничной области спереди выгнут, а у человекообразных обезьян и также у низших рас вогнут. Если взять сумму длиннот поясничных позвонков на переднем и на заднем крае, то она будет неодинакова: при выгнутой вперед поясничной области сумма переднего края будет больше, а при вогнутой — сумма заднего будет больше. Если сумму длиннот переднего края считать равной 100, то отношение суммы длиннот заднего края к ней определится следующим образом:

Половое отличие этой особенности, на которую обратили внимание Тернер и Куннингам, в том, что у женщин и самок антропоморфных выгнутость и вогнутость переднего края слабее. Остистые отростки на средних шейных позвонках Ч. развиты слабее и раздвоены; у человекообразных они развиты сильнее, особенно громадны у гориллы (в зависимости от развития связок, поддерживающих голову) и не раздвоены. Раздвоение слабо выражено у готтентотов и др. Характерные отличия представляет таз Ч., отличия, стоящие в связи с вертикальным положением. Таз Ч. шире, а антропоморфных приближается к овальной форме. Подвздошные кости у Ч. короче, но более развиты в поперечном направлении, и их верхние края отворочены кнаружи. Если принять ширину таза равной 100, то его высота выразится в следующих цифрах:

Меньший показатель обозначает широкий и низкий таз, свойственный европейцам, а больший показатель обозначает узкий и высокий таз, приближающийся к обезьяньему и свойственный низшим расам. Если принять поперечный диаметр входной (верхней) части таза, равным 100, то продольный диаметр этой части выразится следующим образом: у бушменов 99,5, андаманов — 98,8, австралийцев — 96,6, негров — 92,7, Веддов — 88, европейцев — 80 (у ♀ 78). Малый указатель обозначает при этом широкий и короткий вход, а большой узкий и длинный, т. е. обезьяноподобный вход. Общее отношение длины конечностей к туловищу было указано выше. Заслуживают внимания отношения плеча к предплечью (принимая длину плечевой кости равной 100):

Иначе говоря, длина предплечья убывает у высших рас; но и у европейцев в зародышевом состоянии длина предплечья сравнительно больше и убывает с возрастом. Угол, образуемый осью плечевой кости с сочленовной головкой, представляет такой ряд: оранг 45 — 47°; шимпанзе 47°; ведды 36° (от 22° до 39°) негры 27,7°, горилла 27°, европейцы 12°. У гориллы и оранга ямка, в которую входит olecranon, является прободенной. Такое же прободение встречается у Ч. В след. % отношении: у веддов 58% (!) (от 56 у ♂ до 62 у ♀), у андаманов 48%, американцев 36,2%, жителей Канарских о-вов 25,6%, негров 21,7%, у европейцев 4 — 5%. У шимпанзе это отверстие отсутствует. Отношение длины тела (= 100) к длине бедра и голени (femur + tibia) дает след. ряд: у оранга 41,25, гориллы 43,45, шимпанзе 44,8, веддов 52, бушменов 51,67, негров 50,6, европейцев 49,6. Если принять длину бедра и голени = 100, тогда длина плеча и предплечья выразится в след. цифрах:

Иначе говоря, низшие расы отличаются не только большей длиной рук, но и большей длиной ног; особенность, которая сближает низшие расы не с антропоморфными, а с гиббонами, ибо если принять длину позвоночника равной 100, то длина нижних конечностей у высших приматов выразится след. образом: оранг 88; шимпанзе 90; горилла 96; человек 117; гиббон 113. Мы видели, что и по форме зубов Ч. тоже ближе стоит к гиббонам. Интересное отношение представляет также ширина ступни, которая выражается показателем 100×(ширина tarsi)/(длина metatarsi); чем более этот показатель, тем шире ступня. У шимпанзе она = 58,9; гориллы 70; веддов 72,1; европейцев 80. Таким образом, по целому ряду остеологических признаков низшие расы Ч. приближаются к антропоморфным. Что касается до мягких частей, то различия здесь существуют, но, конечно, они не изучены с такой подробностью и статически, как различия остеологические. Ушная раковина поставлена у человекообразных выше, чем у Ч. У Ч. скуловая дуга идет приблизительно горизонтально и наружный слуховой проход, лежащий ниже ее, оказывается ниже нижнего края глазницы, лежащей выше дуги. У человекообразных обезьян скуловая дуга идет наклоняясь вперед книзу и наружный слуховой проход по отношению к глазнице лежит выше. Мочка ушной раковины (см.), развитая хорошо у гориллы и даже иногда у шимпанзе, может отсутствовать (некоторые племена кабилов, каготы в Пиренеях) или встречается не всегда (у японцев и жителей Вост. Азии вообще в половине случаев отсутствует, а у германцев эти случаи составляют около 36%). Человекообразные обезьяны также не двигают ушами, как и Ч. Нос человекообразных обезьян по форме сильно отличается от человеческого. Вследствие большей приплюснутости носа и большей ширины его ноздри человекообразных вытянуты в поперечном направлении, а у человеческих рас в этом отношении наблюдается тоже интересное изменение: у европейцев ноздри вытянуты вдоль или слегка стоят косо, а у монгольской расы они уже вытянуты поперек, что достигает наибольшего выражения у негров и австралийцев. Губы в виде отвороченных, покрытых слизистой оболочкой, а не наружной кожей частей, свойственной только Ч. Большой палец руки у Ч. сильнее развит, чем у антропоморфных. Он имеет свой мускул-сгибатель (m. flexor pollicis longus), которого нет у обезьян, но в аномальных случаях этот мускул и у Ч. может являться частью общего сгибателя (m. flexor digitorum communis), как и у обезьян. Между 2, 3, 4 и 5 пальцами руки наблюдаются у Ч. небольшие перепонки, у низших рас достигающие значительного развития и свойственные антропоморфным, где они представляют различную степень развития (у гориллы достигают до второго сустава). Нога обезьян отличается большей подвижностью большого пальца, но у готтентотов, австралийцев и негров, а также у японцев и др. замечается также сравнительно большая подвижность большого пальца. У веддов большой палец отстоит от прочих несколько далее, чем остальные между собой. Стопа обезьян плоская, а у Ч. с выемкой. Но давно наблюдалась у негров-рабов плоская стопа. Ее приписывают, однако, влиянию тяжелых работ. Это объяснение не применимо к веддам, имеющим тоже более плоскую стопу. Большая ширина Ч. стопы была указана на скелете. Меньшее развитие волосяного покрова у Ч. не имеет точного объяснения, хотя возможно, что густой покров давал большую возможность для развития паразитов и исчез путем подбора. Волосы у Ч. расположены группами, по 2 — 3 волоса. Такое же расположение свойственно шимпанзе, но у гориллы группы содержат большее число волос (по 6 — 7). Волосатые люди, встречавшиеся в виде аномалии у европейских рас, представляют, по-видимому, случаи удержания эмбрионального волосяного покрова (lanugo foetalis; см. Уродства). Большие губы женских половых частей у обезьян не развиты или, как это наблюдалось у шимпанзе, набухают в период течки, а равно не выражен и mons veneris, а малые развиты сильнее. В связи с этим ставят громадное развитие малых губ у готтентотских женщин или так наз. tablier. Что касается до внутренних органов, то главное отличие Ч. сводится к особенностям его мозга и касаются не столько его конфигурации, сколько его веса. В конфигурации мозга заметно, что у антропоморфных обезьян задний край мозга оставляет очень небольшую часть мозжечка неприкрытой, но это наблюдается, по Ретциусу, и у человеческих рас, а равно в отдельных случаях (у оранга) наблюдалось, что край большого мозга даже выдается за край мозжечка. 3-я лобная извилина, вопреки Бишофу, у антропоморфных так же хорошо выражена, как у Ч. (по Паншу). Вообще же лобная и, отчасти, теменная лопасть у Ч. лучше развиты, а височная слабее, чем у антропоморфных; мозжечок последнего более развит в ширину, чем у Ч. У Ч. мозг в период его наибольшего веса (от 30 до 40 лет у мужчин и от 25 — 35 у женщин) весит около 1400 (♂) и 1250 (♀) грамм и достигает maximum 2020 г (мозг Тургенева). Микроцефалы, в конфигурации мозга которых наблюдаются некоторые черты, напоминающие антропоморфных, в возрасте от 20 до 60 лет имеют мозг весом 300 до 970 г. У европейских рас (♂) средний вес приблизительно от 1350 — 1400 и более, а для негров средний вес менее 1300, но в отдельных случаях падает гораздо ниже (974 грамма у одного негра, по Брока, и до до 907 у одного австралийца, по Оуну). Мозг антропоморфных гораздо менее весом: у оранга 374, шимпанзе 375 — 391, гориллы 378. Но в детском возрасте мозг антропоморфных сравнительно больше и, следовательно, его малый вес обуславливается как бы замедлением его развития. Не забудем, что вес мозга Pithecantropus нам неизвестен и, судя по объему черепа, он был недалек от минимальных цифр веса мозга у Ч. Что касается до происхождения Ч., то Клаач предлагает такую гипотезу: в палеозойский и мезозойский периоды уже существовали формы с конечностями, устроенными как у приматов, т. е. с пятипалой рукой и ногой и способными противополагаться большими пальцами этих конечностей. От этих форм произошли в одну сторону обезьяны, а в другую Ч., утерявший способность противополагать большой палец ноги. Другие не идут так далеко и считают высших обезьян его ближайшими предками, но вопрос сводится к тому, которая группа является родоначальницей. Вряд ли эту роль можно приписать человекообразным (см.) обезьянам, живущим ныне. Возможно допустить, что существовали ныне вымершие представители того же семейства, но возможно допустить, что исходной формой для предков Ч. были гиббоны. Сходство черепа Pithecanthropus с таковым гиббонов, сходство формы коренных зубов Ч. и гиббонов (в частности, Dryopithecus) и некоторые другие соображения говорят в пользу этого предположения. Для решения вопроса нам недостает переходных форм, которых надо искать среди ископаемых остатков стран тропических, еще почти незатронутых в этом отношении. Затем некоторые указания можно получить путем скрещивания Ч. с антропоморфными обезьянами, что предлагал еще Бюффон и что станет возможным с усовершенствованием приемов искусственного оплодотворения. Искусственное переливание крови (см. Трансплантация), удающееся только между близко родственными формами, оказывается возможным между орангом, шимпанзе, гиббоном и Ч., но невозможно между человеком и нижестоящими обезьянами (по Фриденталю), ибо кровяные клетки человекообразных не разрушаются кровяной сывороткой Ч., разрушающей кровяные клетки других обезьян. С зоологической точки зрения вопрос о происхождении Ч. не более важен, чем вопрос о происхождении любого рода или maximum — семейства животного царства, но так как Ч. решает при этом вопрос о своем собственном происхождении, то он получил особую окраску и к нему примешивается ряд побочных вопросов.

Литература. Ч. Дарвин, «Происхождение Ч. и половой подбор» (СПб., 1903); Hacekel, «Antropogenie» (Йена, 1891); Huxley, «Evidence as to Man’s Place in Nature» (Л., 1863); Quatrefages, «» (П., 1886); Wiedersheim, «Der Bau des Menschen etc.» (Фрейб. и Лпц., 1893; перев. под ред. Мензбира); Topinard, «» (П., 1895); Ранке, «Человек» (СПб., 1898, перев. под ред. Коропчевского); Schwalbe, «Ueber die specifischen Merkmale des Neanderthalschädels» («Verh. Anat. Ges.», 15 vers., 1901); Fraipont et Lohest, «» (Гент, 1887); Quatrefages et Hamy, «Crania Ethnica» (1878); Topinard, «» («», 1886); Mortillet, «» («», 1872); Dubois, «Pithecantropus erectus» (Батавия, 1894); его же, в «Anat. Anz.» (XII, 1896); Gaudry, «» («Mem. do la Soc. Géol. de France», П., 1890); Nehring, «Menschenreste aus einem Sambaqui von Santos in Brasilien etc.» («Zeit. f. Ethnol.», XXVII, 1895); Branco, «Der fossile Mensch.» («Verh. d. Zoologen-Congress Berlin. 1901», 1902), Klaatsch, «Die fossile Knochenroste dos Menschen etc.» (Merkel u. Bonnet’s, «Ergebnisse», IX, 1899, Висбад.), его же, «Die Stellung des Menschen etc.» («Globus», 1899); Sarasin, «Die Wedda’s von Ceylon etc.» (Висбад., 1895); Owen, «On the Osteology of the Chimpanzee und Orang-Utang» («Trans. Sool. Soc. London», 1835); Hartmann, «Die menschenähnliche Affen etc.» (Лпц., 1883); Duvernoy, «Caractères anatomiques des grands singes pseudo-antropomorphes» («», т. VIII); Kohlbrugge, «Versuch einer Anatomie des Genus Hylobates» (в Weber’s «Zool. Ergebnisse», Лейд., 1891); Selenka, «Menschenaffen» («Stud. üb. Entwicklungsgesch. d. Tiere», 1898, 1899); Walkhoff, «Der Unterkiefer der Anthropomorphen und des Menschen etc.» (в «Selenka’s, Studien etc.» (Висбад., 1902). Ряд рефератов в русском антропологическом журнале за 1901 — 1903 г. (подробный список литературы приложен к статье Клаача в Merkel u. Bonnets «Ergebnisse» за 1899 г., т. IX).

.

ЭСБЕ:Биология