Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь XI/ДО


Пѣснь XI. 
Первый кругъ. — Гордые. — Молитва. — Омберто Альдобрандески. — Одеризи д'Агуббіо. — Провенцанъ Сальвани.

«Ты, Отче нашъ, на небесахъ живущій,
Гдѣ царствуешь, но не описанъ въ нихъ,
Любя всѣхъ паче первый сонмъ, тамъ сущій!

Твое въ насъ имя, слава силъ святыхъ,
Вѣкъ да святится, и вся тварь да видитъ,
Коль сладостно дыханье устъ Твоихъ.

Миръ Твоего къ намъ царствія да снидетъ,
Къ нему-жъ, собравъ усилья всѣ свои;
Мы не придёмъ, коль самъ онъ къ намъ не придетъ.

Какъ доброй волей Ангелы Твои
Приносятъ жертвы и поютъ: «осанна»,
Такъ да творятъ и люди на земле.

Хлѣбъ нашъ насущный даждь намъ днесь: то — манна,
Безъ ней же вспять отводятъ насъ шаги,
Стремясь вперёдъ, въ пустынѣ сей туманной.

И такъ же, какъ другъ другу всѣ долги
Мы оставляемъ, такъ и намъ остави,
И не суди насъ по дѣламъ, Благій!

И нашихъ силъ, столь бренныхъ въ ихъ составѣ,
Не дай прельстить невидимымъ врагамъ,
Но отъ лукавыхъ помысловъ избави.

Послѣдній гласъ мольбы, ужъ лишній намъ,
Не за себя,— за тѣхъ возносимъ, Боже,
Кого въ грѣхахъ оставили мы тамъ!»

Такъ за себя и насъ молитвы множа
И разныя подъемля тяготы,
Какъ тотъ кошмаръ, что давитъ насъ на ложѣ,

По первому карнизу съ высоты
Шли призраки, томясь, но тѣмъ упорнѣй
Смывая копоть дольной суеты.

Коль молятъ такъ за насъ въ странѣ той горней,
То что-жъ должны въ семъ мірѣ дѣлать тѣ,
Въ чьей волѣ есть ещё благіе корни?

Должны помочь имъ смыть въ ихъ нищетѣ
Грязь жизни сей, чтобъ въ чистомъ одѣяньѣ
Легко взнестись къ надзвѣздной высотѣ!

— «О, да ускоритъ судъ иль состраданье
Срокъ вашихъ мукъ, чтобъ крылья распахнуть
Могли вы въ край, куда васъ мчитъ желанье!

Съ какой руки, скажите, легче путь?
A если два здѣсь всхода или болѣ,
То укажите, гдѣ отложе круть?

Затѣмъ что спутникъ мой здѣсь, въ сей юдоли,
Одѣтъ во плоть Адама, почему
Всходить съ трудомъ онъ долженъ противъ воли».

Кто далъ отвѣтъ на эту рѣчь тому,
За кѣмъ я шёлъ, я не узналъ средь грому;
Но такъ въ толпѣ отвѣтили ему:

— «Направо здѣсь, по берегу крутому,
Идите съ нами, и найдёте ходъ,
Гдѣ вверхъ взойти возможно и живому.

И не мѣшай глядѣть мнѣ камень тотъ,
Что гордую мнѣ выю такъ безчестно
Пригнулъ къ землѣ, что ужъ не зрю вперёдъ,

Я-бъ на того, чьё имя мнѣ безвѣстно,
Взглянулъ, чтобъ вызнать: не знакомъ ли онъ
Со мной, несущимъ грузъ тяжеловѣсный.

Латинянинъ, въ Тосканѣ я рождёнъ;
Отецъ мой былъ Гюльельмъ Альдобрандеско:
То имя вамъ знакомо-ль средь имёнъ?

Кровь древняя, родъ предковъ, полный блеска,
Такую мнѣ вселили въ душу спесь,
Что общую забылъ намъ мать и дерзко

Сталъ презирать въ душѣ народъ я весь.
За что и палъ, о чёмъ всѣ помнятъ въ Сьенѣ
И дѣти въ Кампаньятико поднесь.

Я Омберто, и гордостью не менѣ
Наказанъ здѣсь, какъ и моя родня,
Которая подверглась той же пенѣ.

И этотъ грузъ я буду несть до дня,
Пока Господь проститъ мнѣ, ибо нынѣ
Не средь живыхъ, a между мертвыхъ я».

Я, слушая, склонилъ лицо къ стремыниѣ;
Но тутъ другой (не тотъ; кто говорилъ),
Весь скорчившись подъ камнемъ въ злой кручинѣ,

Узрѣлъ меня, узналъ и возопилъ,
Съ усиліемъ стараясь взоръ свой ближе
Вперить въ меня, пока согбенъ я былъ.

— «О!» я сказалъ, «Не ты ли, Одерижи?
Честь Губбіо, искусства честь того,
Что прозвано enluminer въ Парижѣ?»

— «О, братъ!» сказалъ онъ: «Ярче моего
Смѣются краски изъ-подъ кисти Франко:
Вся честь ему; мнѣ-жъ часть ея всего!

Будь я живой, я-бъ съ гордою осанкой
Отвергъ её, затѣмъ что вѣчно страсть
Первенствовать была моей приманкой.

За спесь грозитъ намъ всѣмъ возмездья власть,
И не смирись я самъ,— вѣдь до могилы,
Я бъ могъ грѣшить,— сюда-бъ мнѣ не попасть.

О, суетность отличій, что намъ милы!
Какъ быстро деревцо свой можетъ верхъ сронить,
Коль рядъ годовъ ему не придалъ силы.

Мнилъ Чимабуэ въ живописи быть
Изъ первыхъ первымъ, a теперь ужъ Джьотто
Явился — славу перваго затмить.

Такъ Гвидъ лишёнъ въ поэзіи почёта
Другимъ былъ Гвидомъ; можетъ быть, ихъ двухъ
Спугнуть съ ихъ гнѣздъ родился третій кто-то.

Измѣнчивѣй ещё, чѣмъ вѣтра духъ,
То дуновенье славы, что разноситъ
О нашихъ именахъ по міру слухъ.

Что будетъ слава наша, пусть съ насъ сброситъ
Хоть старостъ узы плоти, иль нашъ вѣкъ
Подъ лепетъ: «папа», «мама» смерть подкоситъ,—

Чрезъ сто вѣковъ? A ихъ короче бѣгъ
Предъ вѣчностью, чѣмъ передъ обращеньемъ
Небесныхъ круговъ — взмахи нашихъ вѣкъ.

Вонъ славою того, кто съ затрудненьемъ
Бредетъ,— была Тоскана вся полна;
А нынѣ въ Сьенѣ онъ покрытъ забвеньемъ,

Гдѣ былъ онъ вождь, когда сокрушена
Была спесь флорентинцевъ, что, столь славной
Считаясь встарь, теперь посрамлена.

Извѣстность ваша вся — не злакъ ли травный?
Была — и нѣтъ! Кто къ жизни вызвалъ злакъ
Изъ нѣдръ земли, тотъ губитъ съ силой равной».

И я: — «Смиреніе,— цѣннѣйшее изъ благъ,—
Живитъ мой духъ, гордынѣ ставя грани.
Но кто же тотъ, о комъ скорбишь ты такъ?»

— «То», отвѣчалъ онъ, «Провенцанъ Сальвани!
И здѣсь за то, что въ сердцѣ мысль таилъ
Прибрать себѣ всю Сьену въ мощны длани.

Безъ отдыха онъ ходитъ, какъ ходилъ
Со дня кончины: вотъ чѣмъ здѣсь искупитъ
Свою вину, кто слишкомъ дерзокъ былъ!» —

И я: — «Но если всякъ, въ комъ грѣхъ притупитъ
О Богѣ мысль до самаго конца,
Внизу обязанъ, прежде чѣмъ къ вамъ вступитъ

(Коль не помогутъ добрыя сердца!),
Пробыть такъ долго, сколько жилъ на свѣтѣ,
То какъ сюда впустили гордеца?»

И онъ: — «Разъ въ Сьенѣ, въ славы полномъ цвѣтѣ,
На площади колѣнопреклонёнъ,
Преодолѣвши стыдъ, онъ сталъ,— въ предметѣ

Имѣя лишь одно,— чтобъ былъ внесёнъ
За друга выкупъ Карлу, и, какъ скромный
Бѣднякъ, дрожалъ всѣмъ тѣломъ онъ.

Я всё сказалъ. Слова мои пусть тёмны;
Но близокъ день, въ который объяснитъ
Ихъ смыслъ тебѣ народъ твой вѣроломный.

За этотъ подвигъ путь ему открытъ».

Комментаріи. 

Поэзия Данте Алигьери
Переводы, выполненные Дмитрием Егоровичем Мином

cs:Božská komedie/Očistec/Zpěv jedenáctý
en:The Divine Comedy/Purgatorio/Canto XI
es:La Divina Comedia: El Purgatorio: Canto XI
fr:La Divine Comédie (trad. Lamennais)/Le Purgatoire/Chant XI
it:Divina Commedia/Purgatorio/Canto XI
pt:A Divina Comédia/Purgatório/XI
ro:Divina Comedie/Purgatoriul/Cântul XI