Аден (Дорошевич)/ДО
Природа создавала Аденъ сейчасъ же послѣ Индіи.

Когда она растратила всѣ свои краски, и на ея палитрѣ осталось только двѣ: черная и бѣлая.

Изъ этихъ двухъ цвѣтовъ и созданъ Аденъ.

Черныя горы и бѣлые, словно изъ мѣла сдѣланные дома.

Черныя лица арабовъ и самоли и бѣлыя простыни, въ которыя они драпируются.
 
Вотъ траурная картина этихъ зловѣщихъ, мрачныхъ, выжженныхъ солнцемъ лишенныхъ растительности, береговъ.

Мы пришли къ Адену поздно вечеромъ и остановились вблизи мачты затонувшаго парохода.

Около перекладины мачты мигалъ огонекъ, — словно лампада у могильнаго креста.

На спущенномъ трапѣ кричали, пѣли, били въ тактъ ладошами и приплясывали голые самоли съ длинными развѣвающимися рыжими волосами.

Рыжіе волосы — особый шикъ среди самолійцевъ; для этого они спеціально мажутъ голову известью.

Я спустился въ катерокъ и очутился въ обществѣ четырехъ голыхъ черномазыхъ туземцевъ.

Дулъ порывистый вѣтеръ, катерокъ кувыркался въ волнахъ, зарывался носомъ, ложился то на одинъ, то на другой бортъ, самоли что-то орали своимъ гортаннымъ голосомъ, и, когда открывали печь и оттуда вырывался яркій красный свѣтъ, казались похожими на настоящихъ дьяволовъ.

Словно черные дьяволы везли грѣшную душу по бурнымъ волнамъ Стикса.

— Скверное море, сэръ! — сказалъ мнѣ на отвратительномъ англійскомъ нарѣчіи черномазый дьяволъ, сидѣвшій на рулѣ, — отвратительно море здѣсь! Масса акулъ. Раньше онѣ трогали только бѣлыхъ. Но теперь пришли новыя, полосатыя, мы зовемъ ихъ «морскими тиграми», — онѣ ѣдятъ и черныхъ. На прошлой недѣлѣ съѣли одного самоли.

Отличные разговоры въ то время, когда катеръ лежитъ на боку.

Я стоялъ какъ будто на вершинѣ колоссальнаго цирка, вырубленнаго въ каменной горѣ, уступами спускавшагося къ огромной аренѣ, по бокамъ которой зіяли огромные темные коридоры, — словно для дикихъ звѣрей.

Эти знамениты аденскія цистерны могли бы служить отличными футлярами для пирамидъ, перевернутыхъ вверхъ ногами.

Такихъ цистернъ нѣсколько, онѣ соединены между собою коридорами, вырубленными въ каменныхъ горахъ. Разъ въ пять лѣтъ цистерны наполняются водою до краевъ.

Тропическіе ливни льются въ горахъ, и по вырубленнымъ русламъ, по колоссальнымъ лѣстницамъ, туннелямъ, уступамъ, вода съ шумомъ и ревомъ несется сюда, — и тогда цистерны представляютъ собою огромныя озера кристально-чистой дождевой воды.

Теперь ждутъ дождей со дня на день, — и цистерны совершенно сухія.

Если вы спросите у араба, кто создалъ это грандіознѣйшее въ мірѣ сооруженіе, онъ почтительно отвѣтитъ вамъ:

— Мегеметъ-Али.

Мегеметъ-Али создалъ все.

— Видѣли вы, сэръ, окно въ Аденскомъ мысѣ?

Рѣчь идетъ объ игрѣ природы, совершенно кругломъ отверстіи въ мысѣ.

Когда небо окрашено въ ярко красный цвѣтъ заката, — это окошечко кажется налитымъ кровью глазомъ какого-то чудовища.

— Ну?

— Это окошечко прорубилъ тоже Мегеметъ-Али, чтобъ слѣдить за врагами.

Все, что видите колоссальнаго и грандіознаго, — все создано великимъ Мегеметъ-Али.

Міръ принадлежалъ при немъ чернымъ, а когда умеръ Мегеметъ-Али, пришли англичане и взяли все въ свои руки.

Вотъ вамъ и вся исторія арабовъ.

На самомъ дѣлѣ, эти колоссальныя цистерны гораздо болѣе древняго происхожденія.

Когда армія Александра Македонскаго раздѣлилась, часть ея, попавшая въ Аравію, умирала отъ жажды, — но, дойдя до Адена, запаслась, по словамъ историковъ, водой изъ цистерны.

Эти грандіозныя сооруженія могли быть созданы только руками арабовъ.

А, по другому мѣстному преданію, вырублены однимъ изъ фараоновъ, завоевателемъ Аравіи, руками евреевъ.

Тѣхъ же евреевъ, руками которыхъ построены н пирамиды.

И остается удивляться, какъ Аденъ не представляетъ собою цвѣтущаго оазиса.
 
Почва его должна быть удобрена десятками тысячъ труповъ людей, рубившихъ въ камнѣ амфитеатры, арены и туннели.

Какъ удалось создать это грандіозное сооруженіе?

Какими средствами удалось вырубить, или взорвать, такую массу камня?

Какъ отводили дождевыя воды во время постройки?

Эта тайна погребена — вонъ тамъ, на аренѣ этихъ колоссальныхъ цирковъ.

Десять лѣтъ строились цистерны, и когда все было окончено, фараонъ стоялъ со своимъ войскомъ и плѣнными строителями у цистернъ до третьяго періода дождей.

Когда же тучи обложили небо, — онъ повелѣлъ всѣхъ строителей-рабовъ согнать внизъ въ цистерны.
 
Вокругъ стали воины, чтобъ не допустить никого выйти.

И тогда-то разыгралось грандіознѣйшее цирковое представленіе.

Представленіе, въ сравненіи съ которымъ цирковыя игры Нерона — домашній любительскій спектакль.
 
Заревѣли потоки дождевыхъ водъ въ горахъ. Ближе и ближе. Подземные каскады, съ пѣной и брызгами, понеслись по лѣстницамъ и уступамъ, неслись по туннелямъ и заполняли арены.

Въ ихъ шумѣ, грохотѣ и ревѣ тонули крики, стоны и вопли гибнущихъ.

Люди карабкались на уступы колоссальныхъ цирковъ, но и тамъ ихъ настигала вода.

Вода прибывала и прибывала, — и фараонъ любовался не какой-то пародіей на пожаръ жалкой Трои, какъ Неронъ, — а обрывкомъ картины всемірнаго потопа.
 
А когда цистерны наполнились водой, вся поверхность была покрыта плавающими трупами.
 
Спасшіеся отъ гибели плавали на трупахъ, добирались до края, — и здѣсь ихъ поражали египетскіе воины.

Никто изъ строителей не спасся.

Тайна постройки была погребена.

И когда гробовая тишина смѣнила яростную симфонію шума воды и воплей утопающихъ, — фараонъ приказалъ спустить цистерны въ море, — и вода унесла трупы въ морской просторъ.

Это былъ праздникъ для акулъ.

— Вотъ почему онѣ такъ и любятъ берега Адена! — объясняютъ арабы.
 
А когда вы поѣдите черезъ горы, вашъ путь будетъ лежать сквозь узкое ущелье прорубленное въ скалѣ.
 
На верху перекинутъ легенькій круглый каменный мостикъ.

Это тріумфальная арка фараона, единственное яркое пятно среди бѣлаго и чернаго цвѣтовъ Адена.

У природы осталось на палитрѣ немного ярко-красной краски, и она окрасила ею разрѣзанную скалу.
 
Эти стѣны ущелья кажутся облитыми кровью.

То алая, то ярко-пурпурная, она какъ будто течетъ по каменнымъ стѣнамъ; тамъ запеклась яркимъ огромнымъ пятномъ, здѣсь бѣжитъ извилистою струйкой.

— Это кровь тѣхъ рабовъ, которые отказывались строить цистерны. Ихъ сбрасывали съ этихъ скалъ — объясняютъ арабы.

Русская проза
Рассказы