Оскудение центра (Дорошевич)/ДО
Дѣйствующія лица.

Центръ — больной.

Петербургъ — нервный.

Докторъ Вересаевскаго толка.

Докторъ Вельяминовскаго толка.

Обстановка бѣдная.

Центръ лежитъ и охаетъ.

Центръ. Ой, батюшки! Животы подвело! Ой, родимые!..

Петербургъ (входитъ, не снимая шубы, смотритъ на больного издали). — Это вы такіе непріятные звуки издаете?

Центръ. Ой, милые…

Петербургъ. Перестаньте! Только нервы разстраиваете! Кричите такъ, что сосѣдямъ слышно! Ужасно у насъ непріятно! Какъ что случилось, сейчасъ ахать и охать! Это отъ невоспитанности!

Центръ. Оскудѣлъ я ужъ больно…

Петербургъ. Оскудѣли, а кричите! Это вредно! Только себя переутомляете! Оскудѣли — и не теряйте силъ: молчите.

Центръ. Да вѣдь запищишь, ежели…

Петербургъ. Ахъ, оставьте пожалуйста! Просто дурная привычка! Всѣ нынче пищатъ! Просто мода такая! Ужасно пренепріятно! Хоть бы гдѣ-нибудь румяное этакое, сдобное, пышное встрѣтить. (Мало-по-малу оживляется.) Окраиночка этакая, знаете! Пышка разсыпчатая! Такъ отъ нея это здоровьемъ, здоровьемъ дышитъ! Ущипнуть хочется! Ну, прямо съ ней поиграть хочется! Прелесть! Думаешь съ ней этакъ пошутить. «Веселое созданье ты, живое». За подбородочекъ взять, «козу рогатую» двумя пальцами ей сдѣлать! (Упавшимъ голосомъ.) А она: «Ахъ, оставьте! Мнѣ не до того, я оскудѣла!» Всѣ оскудѣли! Всѣ ноютъ, плачутъ, киснутъ, прямо противно! Нервы только разстраиваютъ!

Центръ. Докторъ, батюшка, пропишите что…

Петербургъ. Ахъ, оставьте меня! Какой я докторъ? Я самъ нервный! Вы мнѣ своимъ нытьемъ всѣ нервы разстроили! Оставьте, оставьте меня! Даже невралгія отъ вашего нытья дѣлается. Ой, батюшки, дернуло! Придется пойти домой и въ постель лечь! Вѣчно разстроятъ! И сами вы кислый, и слова у васъ кислыя, и духъ отъ васъ какой-то кислый! Фу! Фи!

Центръ. Оскудѣмши, значитъ…

Петербургъ. Главное, не охайте, — сохраняйте свои силы! До свиданія! Совсѣмъ разстроился. (Уходитъ.)

Центръ. На кислоту осерчалъ! (Подумавъ.) Оно кисловато! Двистительно!

Докторъ-вересаевецъ. (Входя. Лицо нервное.) Гдѣ больной? Здѣсь больной? Вы больной?

Центръ. Оскудѣмши, значитъ…

Вересаевецъ (глядя на него, ерошить на себѣ волосы). «Оскудѣмши!» Великое слово! «Оскудѣмши!» Хотя теперь, глядя на чужія страданія, займемся самоанализомъ! (Горячо.) Это не вы оскудѣли, это мы оскудѣли! Мы! Мы! Мы! А? Глядя на такія страданія, чѣмъ мы можемъ помочь? Чѣмъ? Мы — несчастные, мы — оскудѣвшіе духомъ! (Плачетъ.)

Центръ. Докторъ! Да вы не плачьте!

Вересаевецъ. Нѣтъ, буду плакать! Волосы на себѣ рвать буду! Голову при васъ объ печку разобью! Да! Смотрите, истощенный, слабый, оскудѣвшій организмъ! А могъ бы быть сильнымъ, здоровымъ, могучимъ. А отчего онъ такимъ сталъ? Отчего? Какъ мы довели до этого? Сами не знаемъ! Хватайтесь теперь за голову! (Хватается за голову.) Отчего? Рвите на себѣ волосы! (Вырываетъ у себя клокъ волосъ.) Вотъ! (Вырываетъ еще клокъ волосъ.) Вотъ!.. Вотъ!.. Вотъ!..

Центръ. Докторъ, да не убивайтесь такъ! Можетъ, я еще какъ-нибудь…

Вересаевецъ. Нѣтъ! буду убиваться! Буду! Какъ это случилось? Какъ проглядѣли? Какова исторія болѣзни? Мы даже исторіи не знаемъ! Что мы знаемъ по исторіи? «Въ 862-мъ году призвали варяговъ». Только и всего. Въ гимназіяхъ живемъ подсказываніемъ! Не учимся! Что я дѣлалъ въ гимназіи? За горничными бѣгалъ! Сочиненія списывалъ! Уроковъ не училъ! За что мнѣ пятерки ставили? За что? (Рыдаетъ и бьется головой объ стѣну.)

Центръ. Докторъ! Баринъ! Стѣнка!

Вересаевецъ (вскакивая). Побѣгу да головой въ прорубь! Отъ самоанализа! (Убѣгаетъ.)

Центръ. И шапку забылъ. Баринъ болѣзный, сказать нечего, и оченно нашу болѣзнь къ сердцу принимаетъ. Да только… Ой, подвело! Ой, голубчики, подвело!

Докторъ-вельяминовецъ (входя). Здравствуйте, больной! Охаете? Охайте, батенька! Больному это полагается! Больной, значитъ, такъ сказать, въ полной парадной формѣ! Охайте! Ну-съ! На что жалуетесь?

Центръ. Ой, оскудѣніе, батюшка…

Вельяминовецъ. Оскудѣніе? Это хорошо. Оскудѣніе. Какъ питаніе?

Центръ. Ой, родимые, никакого питанія…

Вельяминовецъ. Никакого питанія? Очень хорошо-съ! Функціи какъ?

Центръ. Никакихъ функціевъ!

Вельяминовецъ. И функцій нѣтъ? Такъ и слѣдовало ожидать! Силы?

Центръ. Какія же мои теперь силы!

Вельяминовецъ. Все какъ по-писаному! Болѣзнь по всей формѣ. Недостатковъ никакихъ! Все налицо!

Центръ. Дѣлать-то что?

Вельяминовецъ. Дѣлать? А въ такихъ случаяхъ медицина наша предписываетъ припарочки. Припарочки-съ! Да-съ! Изъ газетной бумаги припарочки тепленькія-съ!

Центръ. Да прикладывали…

Вельяминовецъ. И продолжайте-съ! И продолжайте на доброе здоровье-съ! Возьмите газетныхъ статеекъ! Припарочку-съ!

Центръ. Другихъ средствій-то нѣту?

Вельяминовецъ (разводя руками). Другихъ средствъ наша медицина пока не знаетъ. Единственное! Какъ только, знаете, какой-нибудь этакій нарывчикъ общественный, — сейчасъ припарочка изъ газетной бумажки. Оно мягчитъ. Размягчитъ и успокоитъ. А потомъ само собой пройдетъ. Такъ вотъ вамъ средство: теплыя припарочки изъ газетной бумаги. А затѣмъ будьте здоровы, счастливы. (Уходитъ.)

Центръ. Опять однѣ припарки?.. Акулина! Акулина! Клади, что ль, хоть припарки!

Проза Власа Михайловича Дорошевича
Русская проза
Рассказы