Война и мир (Сологуб)/Картина восьмая

 Картина восьмая 

 Что же мы не начинаем?

 Надо подождать Бенигсена…

 А где он?

 Опять осматривает позицию. Ведь он ее выбрал.

 Ну, это только предлог. Доканчивает свой вкусный обед.

 Ваша светлость, позвольте поставить на обсуждение совета вопрос: оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?

 Священную древнюю столицу России… Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, — это вопрос военный. Вопрос следующий: «Спасение России и армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сражение, или отдать Москву без сражения?». Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение.

 Невозможно принять оборонительное сражение под Филями.

 Позицию я осматривал по приказанию вашей светлости. Под Москвою на этой позиции нельзя драться. Надо отступить.

 Не понимаю, как можно было выбрать эту позицию.

 Надо было принять сражение еще третьего дня.

 Допускаю, что оборонительное сражение на этой позиции невозможно, хотя и не вижу к тому основательных доводов. Но любовь к родине и любовь к Москве, проникающие всех нас, побуждают сделать все возможное для спасения Москвы. Посему предлагаю перевести войска в ночи с правого фланга на левый и ударить на другой день на правое крыло французов.

 На левом фланге позиция сильнее, и с мнением его сиятельства я не соглашаюсь.

 Вот именно — ударить всеми силами на их правое крыло.

 Согласен и я. Прежде чем оставить столицу, уж если это суждено, потребно принести последнюю жертву.

 Мы не можем изменить ход дел. Москва уже теперь оставлена; и следует говорить о том направлении, которое в своем отступлении должно принять войско. Надлежит отступать на Калужскую дорогу.

 Я, господа, не могу одобрить плана графа. Передвижения войска в близком расстоянии от неприятеля всегда бывают опасны, и военная история подтверждает это соображение. Так, посмотрим…  Да вот хоть бы Фридландское сражение, которое, как я думаю, граф хорошо помнит, было… не вполне удачно только оттого, что войска наши перестраивались в слишком близком расстоянии от неприятеля…

 Итак, господа, стало быть, мне платить за перебитые горшки.  Господа, я слышал ваши мнения. Некоторые будут не согласны со мной. Но я, властью, врученной мне моим государем и отечеством, я приказываю отступление.

 Этого, этого я не ждал, этого не ждал… Этого я не думал… Когда же, когда же наконец решилось то, что оставлена Москва? Неужели вчера, когда я послал к Платову приказ отступить, или третьего дня вечером, когда я задремал и приказал Бенигсену распорядиться? И кто виноват в этом?

 Вам надо отдохнуть, ваша светлость.

 Да нет же… Будут же они лошадиное мясо жрать, как турки, будут и они, только бы…

Война и мир (Сологуб)