Война и мир (Сологуб)/Картина десятая

 Картина десятая 

 Он народ разочти, как следует. А что ж он нашу кровь сосал, да и квит. Он нас водил, водил — всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.

— Куда идет народ-то?

— Известно куда, к начальству идет.

— Что ж, али взаправду наша не взяла сила?

— А ты думал как… Гляди-ка, что народ говорит.

 Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено… Так ли я говорю, православные? Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить-то мало ли их.

 Что пустое говорить… Как же, так и бросят Москву-то? Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войск наших идет. Так его и пустили… На то начальство. Вот, послушай, что народ-то бает.  Указ, указ читают… Указ читают…

 «Я завтра рано еду к светлейшему князю, чтобы с ним переговорить, действовать и помогать войскам истреблять злодеев; станем и мы из них дух искоренять и этих гостей к черту отправлять. Я приеду назад к обеду, и примемся за дело; сделаем, доделаем и злодеев отделаем».

 У него спросить бы?.. Это сам и есть… Как же, упросил… А то что ж… Он укажет…

 Что за народ? Что за народ, я вас спрашиваю?

 Они, ваше благородие, по объявлению сиятельнейшего графа, не щадя живота, желали послужить, а не то чтобы бунт какой, как сказано от сиятельнейшего графа…

 Граф не уехал, он здесь, и об вас распоряжение будет.

 Обман, ребята… Пойдем к самому… Не пущай, ребята… Пущай отчет подаст… Держи…

 Что ж, господа и купцы повыехали, а мы зато и пропадем? Что ж мы, собаки, что ль?

 Готов экипаж? 

 Здравствуйте, ребята… Спасибо, что пришли. Я сейчас выйду к вам, но прежде всего нам надо управиться со злодеем. Нам надо наказать злодея, от которого погибла Москва. Подождите меня… 

 Он, значит, злодеев управит всех… А ты говоришь — француз… он тебе все порядки укажет…

 Где он?

 А… Поставить его сюда…

Верещагин, брянча кандалами, тяжело переступив на указываемую ступеньку, придержав пальцем нажимавший воротник тулупчика, повернул два раза длинной шеей и вздохнул, покорным жестом сложив перед животом тонкие нерабочие руки.

Несколько секунд, пока молодой человек устанавливался на ступеньке, молчание. Только в задних рядах сдавливающихся к одному месту людей слышались кряхтение, стоны, толчки и топот переставляемых ног.

 Ребята, этот человек — Верещагин — тот самый мерзавец, от которого погибла Москва…

 Он изменил своему царю и отечеству, он передался Бонапарту, он один из всех русских осрамил имя русского, и от него погибает Москва. Своим судом расправляйтесь с ним… отдаю его вам…

 Бей его… Пускай погибнет изменник и не срамит имя русского… Руби… я приказываю…

 Граф… граф… один Бог над нами…

 Руби его… Я приказываю…

 Сабли вон… Руби…

 Топором его бей, что ли… Задавили?.. Изменщик… Христа продал… Жив… Живуч… Поделом вору мука… Топором-то… Али жив?

Война и мир (Сологуб)