Из записок преосвященного Никодима Казанского


О НАРОДЕ 
Вятская губерния в собственном смысле есть мужицкое царство. Она наполнена одними крестьянами. В ней всего 11 городов, и самый большой — Вятка, имеет только 10 тысяч жителей, прочие в половину менее и более. Господских крестьян (следовательно и господ) вовсе нет: все экономические и удельные. Оттого они и богаты.

Южный и восточный края заселены черемисами и вотяками. Из них, даже до селе, довольно язычников. Но они кротки и робки, и при крайней простоте жизни, при богатстве природы, зажиточны. Имеют очень основательные причины думать, что и вся Вятская губерния некогда состояла из сих двух племён…

По древнему кочующему духу в Вятке и до селе не любят жить большими селениями. Дом, два, три и не более пяти — вот и селения или, по их, починок, то есть почин или начало заселения. Кроме сего, по старому же обычаю, они доселе бродят. Поживёт на одном месте год, два, пять: не понравится, — бросит дом, находит другое место и, никого не спрося, заселяется. Не умеет этого переселеничества пресечь даже доселе.

Это-то их и делает ужасно нелюдимыми; препятствует развитию промышленностей и держит их в ужасном невежестве.

Вятчане ужасно грубы, упрямы, своевольны. Им приказывать нельзя, надо умолять.

По тому же невежеству они страшно мстительны. Например, одна слепая попадья в марте (следовательно в распутицу) прошла пешком в Вятку к архиерею, за 600 верст, пожаловаться на священника, который будто её обижает. По исследовании, весьма добросовестном, оказалось, что священник сам от неё плачет, и готов жертвовать её вдвое, лишь бы от неё освободить…

По крайней простоте нравы вятчан хотя и грубы, однако просты. У них много и добродетелей. К религии они вообще довольно теплы, хотя по невежеству тоже грубы…

Вятская губерния сущая мужицкая; однако она имеет всё к первоначальным потребностям человека с избытком.

Там такая бездна лесу, что больше половины губернии можно назвать сплошным дремучим лесом. Правда, в южной стороне губернии недовольно лесу, там даже в нём немножко нуждаются. Но зато тут огромные равнины прекрасной земли, на которой добывается миллион четвертей лишнего хлеба, который продают. Тут огромные засевы льна и конопли. Отсюда холст, льняное семя, масло, пенька в больших массах идёт в Архангельск.

В лесной части столь не берегут лесом, что даже нарочно выжигают его, чтобы получить место для посевов. Это губительное дурачество, доселе невозбраняемое, производит страшное опустошение лесов. Огонь иногда распространяется на тысячи вёрст, и оканчивается либо у Ледовитого моря, при Урале. Недавно чуть не сгорел Петербург, и я не сомневаюсь, что эти пожары лесов происходят от помянутого дурачества дикого мужика.

Мужик срубит в лесу дерево, возмёт из него средний ствол, а верхушки и сучья остаются на месте. От этого вятские леса вовсе непроходимы. Это сущие развалины Вавилона.

Вятский мужик заплатит государственную подать и делается паном. Его никто никуда ни зачем не потребует. Солдатского постоя нет, потому что нет и солдат, земские повинности, по малости городов, ничтожны. Земли у мужика, сколько ему угодно. Остальное нужное тоже под рукою. Оттого вятский мужик всегда сыт, даже богат. Одни бездельники бедны…

А и кроме того, южную часть губернии отекает величественная Вятка, а восточную Кама. И сюда сбыт хлеба и прочего очень удобен и выгоден. При том во ста или более верстах есть казённый винный завод, который, конечно, по водке и сам называется ВОДКИНСКИМ, в котором пожирается в один затор 300 кулей муки. Судите по огромности завода и о количестве потребляемого здесь хлеба. Но кроме того есть и частные винные заводы, например, Машковцева тоже огромный завод.

Имея столько коммерции с Архангельском, вотяки проложили себе религиозную дорогу в Соловецкий монастырь. Никто не бывает более, сколько вятских в Соловецком, и по их зажиточности приношения их значительны.

 О ПРИРОДЕ 

Климат в Вятке жестокий. Морозы здесь бывают такие, о каких не имеют понятия даже жители Москвы и Петербурга.

Мне захотелось однажды испытать свою храбрость. Я сказал эконому: «Отец! Когда будет такой мороз, что и у вас редкость, скажи мне». Эта речь была в декабре.

Пришёл ко мне эконом вечером часов в десять: «Теперь мороз весьма лютый». Я тотчас на сапоги надел другие,: медвежьи, надел штаны, тёплый на меху подпоясник, лисью рясу, меховую шапку, перчатки, подпоясолся. Вышли. Я пошёл через Семинарскую площадь, потом ещё до мостика и немного подальше. Эконом просил воротиться. Я бодрился, хотел идти ещё. Однако почувствовав, что я прозябаю насквозь и всюду, воротился. Это растояние будет не более 120 сажен. Что же? Обернувшись к дому, мы стали лицом на ветер. Тут то я мгновенно почувствовал всю жестокость мороза. Задыхаюсь, хватает за щёки, режет глаза, окостенели руки, особенно хватает за колени и выше. Едва я дошёл до своей квартиры…

Скажу, термометр, вынесенный из комнаты, в одно мгновение собирает всю ртуть в шарик. Следовательно, ртутью невозможно измерить здешних морозов.

Постоянство зимы в Вятке регулярно. Так не знают, что такое оттепель зимою. Зима во всей форме, то есть морозы, снег и езда на санях начинаются в половине октября. Снег начинает таять в конце марта слегка, но с апреля сильно, и в 10-х числах вскрывается обыкновенно река Вятка.

Весна, хоть несколько сурова, но премилая. Природа вся облачится в благоухающую зелень. Сердце радуется.

Жаров нет даже в июле. Тепло, но не жарко…

В 1835 году 29 мая выпал столь глубокий снег, что закрыл всю землю; а со снегом такой мороз, что не вертелись колёса.

Это было три дня. Я думал, что погиб хлеб: ничего не бывало; хлеб был прекрасный. Примечательно, в Вятке почти никогда не бывает сущего неурожая. Всегда родится хлеб; хоть не всегда богато.

В одном году я заметил 11 августа падение снега…

Вятский печёный ржаной хлеб так бел, как малороссийский пшеничный, и так нежен и вкусен, что лучше любого немецкого пеклеванного хлеба. Такого хлеба либо не умеют испечь, либо не имеют такой муки ни в Москве, ни в Петербурге.

Трава в Вятке растёт очень высоко, иногда по пояс человеку, ядрёная, довольно крупная, хоть в сене мягкая и нежная, и душистая, зелёная.

…В лесах по берегу реки растёт множество дикой смородины, преимущественно красной.

Есть всякие грибы, но паче всех РЫЖИКИ. Прихотливые богачи в Вятке имеют отварные рыжики столь малые, что они не больше горошины, даже иногда с конопляное зерно. Это оттого, что рыжиков очень много…

Проза

Документы 1913 года
Житие преподобного Трифона Вятского
Документы 1845 года