Чёрный кот (По; Отрадин)
(Из Поэ)
1.
Мой близок час. Свершится скоро
Веленье грозное судьбы —
Сойду в могилу без укора,
Без страстной, пламенной мольбы.
Но перед тем как крышка гроба
Меня с живыми разлучит,
Проклятья всех, пустая злоба
Навеки память очернит,
Хочу проститься я с друзьями,
Хочу загладить их укор…
А там — власть Божия над нами…
Пусть снимет голову топор…

2.
Я помню, в детстве, с страстью нежной
Животных гладил и любил…
И наслажденье находил,
Когда животное, робея,
Ко мне ласкалось… Пламенея,
Его я холил и кормил.
Вы сами знаете, глубо́ка
И бескорыстна дружба их!
Людская верность невысо́ка,
Нет бескорыстья в нас самих.
В любви животных есть такое,
Что проникает в глубь души,
Что сердце нам мирит больное
С неправдой жизненной в тиши.

3.
Женился рано я. Жена
Животных, как и я, любила…
И вот животных разных тьма
Квартиру нашу наводнила.
Но между ними кот Плутон,
Как в бархат черный разодетый
Любимцем сделался. Смышлен
Необычайно был. Примета
Живет в народе уж давно,
Что черный кот несет одно
Несчастье и беду для дома,
Где он живет. Но я Плутона,
Как друга верного, любил
И верный кот, сгибая спину,
Дремать к любимому камину
Ко мне под вечер приходил.

4.
Я каюсь… Стыдно хоть признаться,
Что страстью низкою томим,
Я стал угрюмым, стал меняться,
Пороком скверным одержим.
В вине я стал искать усладу…
Домой в тумане от вина
Я приходил. Мою досаду
Я изливал на всех. Жена
Терпела много от меня…
Я стал жестоким самодуром…
Собакам, кроликам и курам
Нигде проходу не давал…
И, отуманенный парами,
Я сознаюся перед вами,
Я в стонах отдыха искал.

5.
Однажды ночью сильно пьяный
Вернулся я к себе домой,
Злой, бессердечный и упрямый
И недовольный сам собой.
Мне показалось: избегает
Меня Плутон… и я схватил
Его… Тяжелая рука
Перепугала, и слегка
Меня он в руку укусил.
Себя не помня, уязвленный,
Поступок дьявольский решил,
Вином проклятым воспаленный
Я перочинный нож открыл…
И, ухватив Плутона сразу,
Со злобой дикой, без стыда
Лишил кота мгновенно глаза…
Себя покоя навсегда!..

6.
Наутро все следы дурмана
Исчезли. Я кота жалел…
Меня пугала с кровью рана,
Где прежде черный глаз смотрел.
Но вскоре новые туманы
Заволокли рассудок мой…
Я приходил сердитый, пьяный
С попоек дьявольских домой.
Плутон при каждой нашей встрече
Спасенья с ужасом искал
То за спиной жены, за печью,
Откуда глаз один сверкал.

7.
Во мне проснулся дух ужасный, —
Дух злобы, что в единый миг
Мне в сердце жалкое проник
И беспокоил ежечасно.
Кто сотни раз не совершал
Поступков низких и преступных
Лишь потому, что понимал
Их низость! Много дней беспутных
Провел я снова и себя
Я мучил. Зло во мне шумело,
Чтоб кончить муки мне велело
Идти на низость. Зло любя,
Я в эти страшные мгновенья
Был до забвения жесток…
С слезами горя, сожаленья
Кота повесил на сучок…
Я знал любовь ко мне Плутона,
Я знал, что нет вины на нем,
И вешал друга. Он без стона
Повис… И плакал я о том.

8.
Ах, время быстрое не дремлет
И в пропасть черную летит,
Оно рыданиям не внемлет,
Оно всех нас с собою мчит.
Беда тому, кто жизнь бесславно
Свою начнет, кто согрешит:
Мы тяжесть на плечах исправно
Должны до гроба волочить.
С души не снять позора бремя,
Убийце крови не стереть,
Всех мчит вперед седое время
И всем по жизни умереть.
Немногим сильным только можно
С кривой дороги повернуть
И на кладби́ще нетревожно
Под камнем тягостным уснуть.

9.
Счастливый тот, чья жизнь, журча
Бежит чрез камни и пороги,
Кто до могилы от ключа
Не знал на совести тревоги,
Кто не согнулся под ярмом,
Ярмом позора и растленья,
Кто не сдружился с вечным злом
И не дарил душе мученья.
Кто перед говором страстей
Опустит голову стыдливо,
Кто не поймет душой своей
Всего, что низко и фальшиво.

10.
В одном вертепе, где с вином
Бесстыдства песни раздавались
И группы женщин нагишом
Пред жадным оком извивались,
Где я нередко за столом
Над наглой песней потешался…
Мой взор случайно повстречался
С заснувшим бархатным котом.
Такой же черный, как убитый,
Но на груди пятно, и мне
Хотелось взять его… К жене
Снести… Хозяин между тем
Мне объявил, что он впервые
Его увидел… Здешним всем
Кот неизвестен… А большие
Глаза глядели мне в упор
И я почувствовал волненье…
Кот спрыгнул с бочки и спиной
Тереться стал у ног, сиденья…
Я вышел. Кот пошел за мной.

11.
Кот дома сразу стал своим.
Жена кормила и ласкала.
Мне ж было тяжко рядом с ним:
Душа томилась, изнывала.
Я вновь в вине искал забавы,
Кота ужасного бежал,
Бежал, как от чумы, отравы.
По телу холод пробежал,
Когда заметил я, не сразу
Я сходство страшное открыл,
Что этот кот лишился глаза.
Его я вдвое невзлюбил.

12.
Бывало, в думу погруженный,
Кота обдумывал конец…
И мыслью черной удрученный,
В душе я чувствовал свинец.
А кот ласкался. В запоздалый,
Бывало, час к ногам придет,
Под стул забьется иль усталый
В комок свернется и заснет.
Я был готов одним ударом
Покончить ласки и любовь,
Но мысль о преступленье старом
Не допускала кончить вновь.

13.
Не скрою, я кота боялся,
Я трепетал порой пред ним,
Порой часами оставался
Окаменелым и немым.
Я вам сказал, что от Плутона
Пятном на бархатной груди
Он отличался. О мученья!..
Сначала все воображенью
Я приписал, что лживый сон
Меня туманит, что Плутон
Меня смущает ежечасно,
Но убедился я, несчастный,
Чем мне ужасен черный кот:
Пятно… о, кара преступленья
И смерти страшной дуновенье!..
Напоминало эшафот!..

14.
Увы! Лишился я покоя
И поздней ночью, светлым днем
Пятно я видел пред собою
И глаз, блиставший торжеством.
О, если б смел, достало б силы…
Кота ужасного убить!
О, если б смел его в стремнины
С крутой обрывистой вершины
Столкнуть ногою, утопить!
Я знал, я дома стал тираном,
Я стал жене невыносим;
Я весь отдался страшным планам,
Я посвятил все мысли им.
Я позабыл, что есть на свете
Честь, слава, ласки, доброта…
Меня опутывали сети
И планы гибели кота.

15.
Однажды в погреб мы спускались:
Жена и я, за нами кот.
Ступеньки ветхие качались,
Тонул во мраке старый свод.
Кот мне попал, играя, в ноги.
Схватив топор, я задрожал…
Решив покончить все тревоги,
Я волю ярости подал.
Жена к нам бросилась с мольбою…
Я зверем сделался… и вдруг
Спустил топор над головою…
И только черепа лишь стук
Раздался в погребе глубоком…
Жена упала… Страшный взор!..
Я бросил в страхе одинокий
Весь окровавленный топор…

16.
Теперь меня никто не слышит,
А погреб хладный и немой
Не шелохнется и не дышит
Своею каменной плитой.
Что предпринять? Куда мне тело
Жены девать? Как поступить?
Разрезать? Сжечь куски? Добе́ла
Печь смрадным углем затопить?
В колодезь бросить или в стену
Здесь замуравить под землей:
Так прежде часто за измену
Навеки исчезал живой.
В стене осталось углубленье,
Где прежде был очаг. «Туда
Я погребу». Решил сомненья
И тотчас вынул без труда
Все кирпичи и в нишу сто́ймя
К стене я тело приложил.
Прижавши плотно кирпичами,
Песком и известью, камнями
Все заровнял и схоронил.
Казалось, глаз в стене напрасно
Начнет следы работ искать.
Я все окончил так прекрасно,
Что мог спокойно ночи спать.

17.
Теперь желанием томим
С котом покончить по подвалу
Напрасно я искал. За ним
Напрасно бегал. Испугала
Его жестокость. Он бежал
И даже ночью не являлся,
А я впервые сладко спал,
Покоем тихим упивался.
Прошел день новый, но в мой дом
Кот не вернулся… Но пришли
С дознаньем, следствием. Напрасно!
Я был покоен ежечасно…
Следов, намеков не нашли.

18.
Когда был обыск, то меня
С собой полицья пригласила…
Углы, каморки исходила…
А между тем прошло три дня.
Спустились в погреб. Не смущал
Меня он сумраком суровым.
Открыть нельзя. Я это знал
И был спокоен. Одним словом,
Все собирались уходить.
Но я горел пустым желаньем
Мою невинность подтвердить
И осмеять их все старанья.

19.
Я сам не знал, что говорил,
Развязней быть хотел, милее.
Их подождать еще просил,
Когда все шли — уйти.
                                        "Светлее 
Моя невинность ясных дней
И все вы убедились в этом!
Не развязались вы с секретом!
Мне очень жаль! Но я готов
Сказать, что дом построен чудно,
Что стоил много он трудов,
Такие стены делать трудно
И много долгих он годов"…
Я не докончил. Из бахвальства
Ударил палкой по стене,
Где замуравлен труп был. Мне..
Мне показалось недра ада
Уже раскрылись. Страшный крик,
Крик, точно жалоба, рыданье,
Как визг, как горькое стенанье
В подвал задумчивый проник.
Визжали дьяволы! Едва
Я устоял при крике страшном,
При крике горьком и ужасном,
При крике смеха, торжества.

20.
И вот разобрана стена…
Все камни мигом развалились…
И предо мной моя жена
В крови и страшно изменилась.
А над разбитой головой
В крови… его узнал я разом…
С блиставшим и единым глазом
Сидел мучитель прежний мой.
Его в стене я заточил,
И, чтоб предать меня, он жил.

Проза Эдгара Аллана По
Переводы, выполненные В. Отрадиным
Литература 1890 года
Переводы 1890 года