Русские заветные сказки (Афанасьев)/Поп, попадья, поповна и батрак
Собрался поп нанимать себе работника, а попадья ему приказывает:

— Смотри, поп, не нанимай похабника; у нас дочь невеста!
— Хорошо, мать! Не найму похабника.

Поехал поп, едет себе путём- дорогою, вдруг попадается ему навстречу молодой парень, идёт пешком-шажком.

— Здравствуй, батька!

— Здравствуй, свет! Куда Бог несёт?

— Хочу, батька, в работники наниматься.

— А я, свет, еду искать работника; наймись ко мне.

— Изволь, батька!
 
— Только с тем уговором, свет, чтоб по-соромски не ругаться.

— Я, батька, отродясь не слыхивал, как и ругаются-то!

— Ну, садись со мной; мне такого и надо.

А поп ехал на кобыле; вот он поднял ей хвост и указывает кнутовищем на кобылью пизду:

— А это, свет, что?

— Пизда, батька!

— Ну, свет, мне эдаких похабников не надо; ступай, куда хошь!

Парень видит, что дал маху, делать нечего, слез с телеги и стал раздумывать, как бы ухитриться да надуть попа. Вот он обогнал попа стороною, забежал вперед, шубу свою выворотил и опять идёт навстречу:

— Здравствуй, батька!

— Здравствуй, свет! Куда Бог несёт?

— Да вот, батька, иду наниматься в работники.

— А я, свет, ищу себе работника; иди ко мне жить, только с уговором: не ругаться по-соромски; кто из нас выругается по соромски, с того сто рублей! Хочешь?

— Изволь, батька, я и сам терпеть не могу таких ругателей!

— Ну, хорошо! Садись, свет, со мною.

Парень сел и поехали вместе в деревню. Вот поп отъехал маленько, поднял у кобылы хвост и показывает кнутовищем на пизду:

— Это, свет, что такое?

— Это тюрьма, батька!

— Ай свет, я такого и искал себе работника.

Приехал поп домой, вошёл с батраком в избу, задрал у попадьи подол, показывает на пизду пальцем:
— А это что, свет?

— Не знаю, батюшка! Я сроду не видывал такой страсти!

— Не робей, свет! Это тоже тюрьма.

Потом кликнул свою дочь, заворотил ей подол, показывает на пизду:

— А это что?

— Тюрьма, батюшка!

— Нет, свет! Это подтюрьмок.

Поужинали и легли спать: батрак влез на печь, собрал поповы носки, надел их на хуй обеими руками и закричал во всё горло:

— Батька! Я вора поймал! Дуй скорей огня.

Поп вскочил, бегает по избе, словно бешеный.

— Не пускай его, держи его! — кричит батраку.

— Небось, не вывернется!

Поп вздул огонь, полез на печь и видит: батрак держится руками за хуй, а на хую надеты носки.

— Вот он, батюшка, вишь, все носки твои заграбастал; надо наказать его, мошенника.

— Что ты, с ума что ли спятил? — спрашивает поп.

— Нет, батька, я не люблю ворам потачку давать; вставай, мать, давай-ка его, мошенника, в тюрьму сажать.

Попадья встала, а батрак ей:

— Становись-ка скорей раком!

Делать нечего, стала попадья раком, батрак и зачал её осаживать.

Поп видит, дело плохо и говорит:

— Что ты, свет, делаешь? Ведь ты ее ебёшь!

— А, батька! Уговор-то был по-соромски не ругаться: заплати-ка сто рублёв!

Пришлось попу раскошеливаться; а работник отъёб попадью, держит хуй в руках да своё кричит:

— Этого тебе, каналья, мало, что в тюрьме сидел, еще и в подтюрьмок посажу тебя!

— Ну-ка, голубушка, — говорит поповне, — отворяй подтюрьмок!

Поставил и её раком, да зачал осаживать по-своему. Попадья накинулась на попа:

— Что ты смотришь, батька! Ведь он дочь нашу ебёт!

— Молчи, — говорит ей поп, — за тебя заплатил сто рублей, не прикажешь ли заплатить и за неё столько же! Нет, пускай делает, что хочет, а я ничего говорить не стану!

Отработал батрак поповну, как нельзя лучше. Тут поп и прогнал его из дому.

 Примечания 

 Поп, попадья, поповна и батрак