ЭСБЕ/Антропология
Антропология. По словопроизводству есть учение (ανθρωπος — человек, λόγος — слово, учение) о человеке; но так как все доступные нашему пониманию знания или касаются непосредственно человека, или являются следствием отношений человека ко вселенной, то в последнее время у большинства исследователей составилось определение, что А. есть учение о естественной истории или природе человека в частности. Из этого определения очевидно, что во все времена большинство ученых, в особенности физиков, врачей и натуралистов, занимались антропологией. Так как человеческая природа представляет для изучения две области, телесную и духовную, то и труды антропологов относились или к физиологии, или к психологии. Аристотель относил название А. преимущественно к духовной стороне изучения; ему и приписывают самое название антропологической науки. Изучать человека с точки зрения естественной классификации, или положения его в природе как создания, подобного другим организмам, особенно животным, стали в половине прошлого столетия; первые солидные труды по изучению человека и его разновидностей принадлежат графу Леклерку де Бюффону, который в своей «Естественной истории» отвел место и человеку, считая его, однако, существом, резко отличающимся по духовной своей жизни от других животных; вслед за тем особенное место в мире животных определил человеку Моне-Ламарк, посвятивший ему третью часть «Зоологической философии», где с особою ясностью и последовательностью изложил основы психической жизни человека в связи с проявлением ее у близко стоящих к нему пород животных.

В конце прошлого и начале нынешнего века германская научная литература изобиловала трудами о человеческой природе. Достаточно упомянуть Блюменбаха и Окена, чтобы напомнить читателю имена натуралистов, сохранившихся в современных учебниках. Чтобы ближе ознакомиться с содержанием А. в первой половине текущего столетия, остановимся на книге кенигсбергского профессора Карла Фридриха Бурдаха, изданной на немецком языке в Штутгарте в 1837 и 1847 годах под заглавием «Антропология, или Рассмотрение человеческой природы с различных сторон». В первой главе своей книги Бурдах говорит о крови, ее составе и назначении, об органах кровообращения, претворения и дыхания; во второй — он переходит к нервной системе, к органам чувств, а затем к органам движения, то есть скелету и мускулам; тут же описываются покровы, то есть кожа, волосы, а также зубы; в третьей главе автор описывает духовную сферу человека, отличая области восприятия впечатлений, внутренних ощущений, нравственных чувств и, наконец, волевых движений. В этой же главе Бурдах определяет творческую способность человека в деле искусств, наук и касается религиозных его верований. В четвертой главе автор описывает течение человеческой жизни, начиная с утробной жизни младенца, переходя затем к детству, отрочеству, юности, старости, дряхлости и кончая, наконец, смертью. В пятой главе от общей А. автор переходит к частной, именно определяет место человека в природе вообще и животном мире в частности и описывает отдельные разновидности человека, или расы, называя кавказскую, монгольскую, африканскую, малайскую и американскую, касается первобытной истории человеческих племен на азиатском материке, описывает расселение их по земной поверхности и кончает свою А-ю верою в светлую будущность человечества, улучшенного просвещением и религиею. Содержание книги Бурдаха указывает на разнообразие задач А.; последующий ход науки составляет развитие изложенной программы при усовершенствовании методов исследования в отдельных ее частях.

Еще в 30-х годах текущего столетия внимание естествоиспытателей и историков привлекли исследования Буше де Перта и Шмерлинга над найденными в разных местах Европы орудиями и изделиями из камня, приписываемыми племенам, жившим в весьма отдаленные времена; по выводам геологии, такие племена должны были жить в эпоху, предшествовавшую на многие сотни лет началу исторической хронологии. Так как в первой половине нашего века между натуралистами (Кювье и Ж. С.-Илером) шел оживленный спор об изменяемости видов в животном мире, то вопрос о времени и форме происхождения человека занял первое место. В разъяснении этого вопроса наибольшие заслуги принадлежат англичанам Чарльзу Дарвину, Гексли и Лайелю; последнему антропология обязана замечательным трудом «Геологические доказательства древности человека» (русский перевод Бакста, 1863 г.); в этой книге Лайель со свойственной англичанам осторожностью и последовательностью рассматривает все известные в его время находки человеческих останков с каменными орудиями, а равно и местонахождение первобытных его обитаний, как то: свайных построек, пещерных жилищ, кухонных остатков и т. д., и медленно, шаг за шагом, приводит читателя к убеждению о постепенном возникновении человеческого рода в значительно предшествующее исторической хронологии время. Лайель разбирает также вопрос о происхождении животных вообще и об анатомическом сходстве человека с близкими породами. Геологически Лайель устанавливает появление человека в эпоху образования новейших отложений, предшествующих ледниковым образованиям. Одновременно с Лайелем вопросом о происхождении человека и положении его в ряду органических существ в Германии занимались К. Фохт и Геккель, во Франции — Катрфаж и Флуранс. В пятидесятых годах во Франции образовалась новая школа антропологов; раз в году, по инициативе проф. медицинского факультета Поля Брока́, учреждено парижское Антропологическое общество и вслед за этим открыты при Медицинской школе антропологические курсы, лекции которых читались и читаются талантливыми учениками и последователями Брока — Топинаром, Мартилье и др.

Пол Брока закрепил за антропологическим изучением человека метрический метод, то есть числовые показатели разных частей и свойств человеческого тела в различных его проявлениях по расам, возрастам и болезненным и случайным отклонениям. Париж давно уже представлял богатое поле для антропологических исследований, в особенности благодаря своим музеям в ботаническом саду (); эти музеи, основанные еще в XVII веке, к концу прошлого и в начале нынешнего столетия достигли громкой известности благодаря плеяде ученых директоров сада (Бюффону, Кювье, Ж. С.-Илеру) и не менее известным путешественникам Дюмон-Дюрвилю, Лаперузу, Д’Орбиньи и друг. В особенности интересно в Ботаническом саду антропологическое собрание, заключающее скелеты и препараты почти всех представителей человеческого рода, а также болезненных уклонений и анатомических редкостей.

Сам основатель современной антропологии, П. Брока, написал множество мемуаров по всем отраслям науки, но систематическое и популярное изложение всей области ее взял на себя ученик его Топинар: «Антропология» (русский перевод И. Мечникова, 1879 г., изд. Пантелеева). В первой ее части автор разбирает методы изучения человека как отдельного вида по отношению к другим млекопитающим, а равно по полу, возрасту и уклонениям; этой части А. придают название «зоологической А.»; во второй — установленные методы исследования применяются к отдельным расам и народностям по их внешним и внутренним признакам. В этой же части отводится место расам, исчезнувшим с лица земли, изучая их путем исследования уцелевших черепов и костяков; эта часть может назваться «этнологической и доисторической археологией»; в третьей части рассматривается вопрос образования организмов вообще и вместе с тем происхождение человека; эта последняя часть посвящена «антропогении и филогении».

Французская школа антропологов отбросила вопросы чистой анатомии и физиологии, занимавшие, как мы видели, Бурдаха и его современников, оставила также психологию, передав ее в руки психиатров, и занялась исключительно описательною частью наружных признаков живого человека и его остатков с целью установления реального метода в дальнейшем развитии своей науки. Цвет кожи, волос, глазных зрачков, затем вес и размеры отдельных частей черепа и других сочленений скелета — вот материал антропологических исследований. Измерения производятся точными приборами, среди которых главную роль играет масштаб метрической системы и циркуль для определения расстояния различных точек на черепе и костях. Измерительные методы в приложении к черепам составляют «краниометрию» (см. это сл.), в приложении к другим частям скелета (позвоночному столбу, конечностям и проч.) — «остеометрию» (см. это сл.), а в приложении к частям тела живого человека — «антропометрию».

Для получения выводов измерительных исследований установлены условные названия или измерители различных частей скелета и тела; в приложении к краниологическим исследованиям различают диаметры (величины, получаемые масштабом), дуги, углы и показатели; измерительные данные могут относиться и костям собственно черепа (лобной, височным и затылочным костям), лица и верхней и нижней челюстей. Каждый указатель имеет свою условную формулу. Преимущественно же значение получают показатели, выражающие отношение двух или нескольких измерителей; главнейшие показатели: головной, вертикальный, лобный, лицевой, глазной, носовой и затылочный.

Особенное значение для классификации черепов получил головной указатель, показывающий отношение наибольшей ширины к наибольшему поперечнику ([н. ш. × 100]/н. п.); согласно этому показатели черепа разделяются на длинноголовые, среднеголовые и короткоголовые. Вот некоторые головные показатели, по измерениям Брока, заключающие, как это видно, основание для классификации ныне живущих и вымерших человеческих рас:

Длинноголовые — 75,00" и меньше, австралийцы 71,49, эскимосы 71,71, готтентоты 72,42, кромонион (доисторический) 73,34, лозера (то же) 73,32. Поддлинноголовые — 75,01—77,77, из дольменов Сев. Франции 76,01, древние египтяне 75,53, полинезийцы 76,30, эпохи Меровингов 76,36, испанск. баски 77,62, китайцы 77,60. Среднеголовые — 77,78—80,00, галлы 78,09, мексиканцы 78,09, норманны XVIII ст. 78,77, голландцы 78,89, парижане XII—XIX ст. 79,45, американцы 79,25. Подкороткоголовые: эстляндцы 80,39, монголы 81,40, турки 81,49, яванцы 81,61. Короткоголовые: савойцы 83,63, финны 83,69, баварцы (швабы) 84,37, лапландцы 85,63, сирийцы 85,93.

Необходимо заметить, что целесообразность антропометрических методов заключается не столько в критериуме для различения рас и разновидностей, сколько в установлении правильности или зависимости взаимных отношений отдельных частей черепа, или скелета; эта правильность, или постоянство в отношениях, замечается при первом вступлении в область краниометрических исследований и обещает богатые выводы в дальнейшем развитии науки.

Сравнительный метод изучения человека в различных местах обитания и в разные эпохи его существования создал своеобразную литературу, особенно в Англии; здесь следует поставить рядом два имени, одинаково почтенные, — Джона Леббока и Эдмунда Тайлора. Первому принадлежат два труда: «Доисторические времена» и «Начало цивилизации», второму — «Антропология». Джону Леббоку наука преимущественно обязана сопоставлением культуры доисторического человека с нравами и обычаями современных дикарей. В сочинении «Доисторические времена» (русский перевод Д. Н. Анучина) читатели найдут последовательное и обстоятельное рассмотрение всех форм жизни и обстановки человека в пещерах, свайных постройках и т. п.; здесь же, и еще подробнее в «Началах цивилизации», Леббок знакомит как с внешним образом жизни, так и нравственным миром некультурных племен земного шара, причем дикари разделяются, согласно намеченным автором характерным чертам, на две группы: «полярных» дикарей (патагонцы, «эскимосы») и «тропических» (бушмены, негритосы), причем можно видеть как физические условия существования вызывают аналогические и соответствующие климату приспособления и привычки.

«Антропология» Тайлора в русском переводе 1882 года издана с предисловием д-ра Ивина, заключающем сжатое изложение истории мысли (положительной философии) с указанием последовательного возникновения научных областей геологии, биологии и антропологии; далее указана как иностранная, так и русская антропологическая литература. Тайлор начинает с общих оснований А., касается антропометрии, бегло рассматривает типы человеческих рас (книга снабжена рисунками) и переходит к существенной части своего труда — детальной истории умственного и нравственного развития человеческого рода до возникновения государственности. В частностях автор знакомит с возникновением начатков словесности и письменности, первобытной техникой домашних и общественных работ (одежда, жилища, утварь, вооружение, суда и постройки), затем с обрядами, мифическими и религиозными представлениями, наконец, семейными и общественными отношениями. Тайлор, как англичанин, не торопится на выводы, столь охотно выставляемые французами, а тщательно исследует данные и факты; книга его, богатая материалом, по справедливости может быть названа «антропологиею историческою».

Современное движение науки совершается путем совместных (кооперативных) работ ученых обществ, печатающих свои труды в специальных журналах; почти во всех столицах учреждены «Антропологические общества», а именно: в Париже образовавшееся в 1859 общество издает «», в Лондоне, в 1863 г., издает «Journal of the Antropological Institute», в Берлине, 1869 г., — «Zeitschrift für Ethnologie».

Россия не отстала от Западной Европы в поддержании и развитии антропологических знаний; еще в 50-тых годах, следовательно, одновременно с возникновением французской новой ант. школы, появились труды академика М. Бэра о естественной истории человека (Бэр печатал свои работы в изданиях академии и за границею; популярное изложение своих антропологических воззрений он поместил в приложении к «Академическому календарю» 1863 года и в журнале «Натуралист»). Покойный академик не разделял взглядов трансформистов и отстаивал самостоятельность и независимость организации человеческого вида; тем не менее, он применял сравнительный метод исследования, собрал обширную коллекцию черепов и издал их описание (Crania selecta). Настоящим насадителем А. в нашем отечестве следует признать московского профессора зоологии А. П. Богданова, содействовавшего возникновению в 1867 году «Общества любителей антропологии», произведшего множество краниометрических исследований, устроившего в 1879 г. в Москве Антропологическую выставку и съезд специалистов и возбудившего в публике интерес к новой науке. Учениками Богданова в Москве можно назвать Д. Н. Анучина, д-ра Покровского и т. д. Но и Петербург не отставал в работах нового направления; при Императорском географическом обществе в отделе этнографии занимались А. Майков, И. Поляков, К. Мережковский, Малахов и многие другие; при Академиях наук и медицинской возникли антропологические собрания, а в ученых обществах все чаще и чаще реферировались антропологические исследования.

В 1882 году на высочайше дарованные средства отпечатан капитальный труд профессора геологии Петербургского университета А. Иностранцева: «Доисторический человек каменного века побережья Ладожского озера»; автором констатировано местообитание человеческого племени по берегам Ладожского озера в так наз. каменный век; племя это, относящееся к типу длинноголовых, находилось на степени первоначальной культуры полудиких рыбарей, занимавшихся, кроме того, охотою на зверей и пользовавшихся для своих потребностей орудием из камня и кости искусной отделки. В книге описано 18 человеческих неделимых (черепа и неполные части скелета) и различные кости современных им животных, некоторые растения, а также утварь и орудия. Краниометрическая часть принадлежит А. П. Богданову, зоологическая самому автору, Д. Н. Анучину и другим профессорам. Около проф. Иностранцева сгруппировались петербургские антропологи; 10 ноября 1887 года утвержден устав, а 22-го февраля 1888 года открыто «Русское Антропологическое общество при Импер. с.-петербургском университете», имеющее целью изучение человеческих рас, населяющих и населявших Россию, и распространение антропологических знаний. Общество составилось главным образом из профессоров университета и Военно-медицинской академии: А. А. Иностранцева (председатель), А. И. Таранецкого (вице-председатель), Л. К. Ивановского, И. Ф. Лесгафта, докторов А. В. Елисеева, И. В. Маляревского, затем присоединились археологи: гр. А. А. Бобринский, кн. П. А. Путятин и м. д.; в первый год своего существования Общество уже насчитывало свыше 40 действительных членов, одного почетного (А. П. Богданов) и нескольких членов-сотрудников и корреспондентов. Общество издает под редакциею своего секретаря д-ра С. Н. Данило «Протоколы заседаний». Небезынтересно, что среди рефератов и сообщений тотчас же стали преобладать сообщения с психологическим направлением, как, например, о методах психологических наблюдений, о мозге идиота, о черепе душевнобольного и т. д. (Протоколы заседаний 1888 года).

Очерк научной области А. будет не полон, если мы не укажем на значение ее методов в политических и юридических науках. Антропометрия заняла видное место в статистике благодаря труду бельгийского ученого Кетле «О человеке и развитии его способностей, или Опыт общественной физики» (Париж, 1835 г.). Автор в основание своих исследований положил «Общественную антропологию», то есть учение об идеальном, собирательном, или так. наз. среднем, человеке (homme moyen), доискиваясь путем количественного метода (путем измерений) математических законов общественной жизни; в 1-й книге автор рассматривает собственно чисто статистический вопрос о народонаселении; во 2-й и 3-й книгах — вопросы антропологические о физическом и духовном человеке, в 4-й — он рассуждает о возможности познания «среднего человека» для ученых моралистов и государственных людей. Общественная А., по Кетле, обнимает вопросы о физическом человеке, в частности: рост и вес по возрастам и полам, телесную силу, дыхание, биение пульса и сердца, шаг и прыжок; духовный средний человек представляет данные для художественного, умственного и нравственного развития.

Метод Кетле, безусловно плодотворный для статистики, определивший для этой науки ее положительный объем, для антропологов современного направления уже далеко не удовлетворителен; «средний человек» как отвлечение слишком удаляется от этнологической и зоологической основ науки о человеке; с другой стороны, историческая археология и изучение нравственного быта современных дикарей должны во многом видоизменить и пополнить наши взгляды на духовную жизнь человека.

Другое направление антропологического характера стало наблюдаться в области юридических наук, мы говорим об итальянской школе криминалистов, во главе которых стоит проф. Цезарь Ломброзо. В сочинении «О преступном человеке» он не без таланта развивает воззрение, что преступность в отдельных индивидуумах не столько зависит от их свободной воли и окружающих обстоятельств, сколько от врожденной склонности к злым деяниям; такое нравственное состояние, располагающее к преступлениям, Ломброзо приближает к врожденному умопомешательству, то есть считает преступника как бы за неизлечимого больного и, следовательно, подлежащего предохранительным, а не карательным мерам. Приведенный взгляд в случае, если бы он был доказан, очевидно, привел бы к полному изменению уголовного процесса и полицейских мероприятий. Хотя Ломброзо с антропологической точки зрения весьма последовательно (он начинает свою сравнительную психологию с животного мира) развивает свою теорию о врожденной преступности, но тем не менее большинство юристов, как теоретиков, так и практиков, считают существование особого класса неисправимых преступников, то есть людей, в силу органических аномалий неспособных приспособиться к условиям гражданственности (общежитие), недоказанным.

В заключение приводим список антропологической литературы: Причар, «Natural history of Man» (1845); Д-р К. Бурдах, «Anthropologie für das gebildete Publicum» (1847); Дарвин, «Descent of Man» (1864, сущ. рус. пер.); К. Фогт, «Vorlesungen über den Menschen» (1863, пер. на рус. яз. в 1866); Топинар, «Anthropologie» (1877); Брока, «Instructions craniologiques» (русский перевод А. Богданова); Леббок, «Prehistoric Times»; его же, «Origin of Civilisations»; Лайель, «Antiquity of Man» (1864); Тайлор, «Early History of Mankind»; его же «Antropology». Русские переводы некоторых из этих сочинений указаны выше, также как иностранные антропологические журналы; русская современная литература заключается в изданиях Географического общ-ва (записки по отделу этнографии), Московского общ-ва этнографии и антропологии и проч., специального же органа А. у нас не существует.