В Хересе (Дорошевич)/ДО
—  — сказалъ мой другъ, полтавскій помѣщикъ.

Русскіе за границей всегда говорятъ и думаютъ на сквернѣйшемъ французскомъ языкѣ.

— Не угодно ли вамъ изъяснять ваши мысли по-русски? — предложилъ я.

Мы шли по душистымъ улицамъ Хереса, словно снѣгомъ усыпаннымъ опавшими цвѣтами бѣлыхъ акацій.

И когда поднимали головы, изъ темной зелени намъ улыбались красные апельсины, которые болтались, словно зажженные маленькіе китайскіе фонарики среди вѣтвей.

— Это забавно! — перевелъ свои мысли на русскій языкъ полтавскій помѣщикъ. — Я думалъ, это можетъ случиться только съ мухой. Вдругъ, — я попалъ въ Хересъ.

— Скверный каламбуръ!

Надо сказать, что только что передъ этимъ мы посѣтили главную достопримѣчательность города, — погреба.

Погреба, гдѣ дремлетъ въ колоссальныхъ бочкахъ великолѣпный хересъ.

Намъ предлагали пробовать, и мы пробовали съ добросовѣстностью обстоятельныхъ туристовъ.

Пробовали , .

Словно изъ живого тѣла кровь, намъ доставали изъ глубины бочки пробу темно-алаго, почти чернаго душистаго москателя.

Мы пили эту густую кровь земли, дыша запахомъ меда.

Мы пили.

И теперь чувствовали подъ ногами землетрясеніе.

— Зайдемъ въ погребокъ, — сказалъ полтавскій помѣщикъ, — чтобъ я могъ сидя изложить все, что меня волнуетъ!

— Зайдемъ!

И мы зашли въ «», гдѣ рядами другъ на другѣ покоились бочки, а надъ головой, словно сталактиты, спускались съ потолка бараньи туши, налитыя виномъ.

Въ одну изъ тѣхъ «», гдѣ донъ-Кихотъ, по колѣно въ красномъ винѣ, сражался, поражая мечомъ туго налитые мѣха.

Струя хереса золотомъ сверкнула, когда открыли пробку бочки, и тихо затеплилась въ стаканахъ тончайшаго стекла.

— Ужасно! — воскликнулъ полтавскій помѣщикъ. — Ужасно, до чего у насъ нѣтъ національнаго самолюбія. У испанцевъ есть отличное національное вино «хересъ». «Хересъ», который создаетъ имъ всемірную славу, и они назвали въ честь него «Хересомъ» городъ!

— Тысяча извиненій и маленькая поправка. Вино названо по имени города, а не наоборотъ!

— Все равно! Не прерывайте нить моихъ мыслей! У нихъ есть вино «малага» — и городъ Малага! Во Франціи славится «бордо», и есть городъ «Бордо». А у насъ?

Полтавскій помѣщикъ посмотрѣлъ на меня съ презрѣніемъ.

— Что за имена у нашихъ городовъ? Есть городъ «Сапожокъ». Глупо! Есть даже городъ «Острогъ». Предосудительно! «Карасубазаръ». Невнятно! «Тамбовъ». Безсмысленно! Я васъ спрашиваю, что такое: «Тамъ! Бовъ! Тамъ! Бовъ!» И нѣтъ города «Водки».

Онъ мрачно смотрѣлъ въ бокалъ хереса.

— Наша водка знаменита во всемъ мірѣ. Во всемъ мірѣ ее знаютъ, хотя бы по наслышкѣ. Мы славимся ею. Она знаменита не меньше хереса, не меньше бордо, — и ужъ куда знаменитѣе малаги! И нѣтъ города въ честь нея. А есть городъ «Москва». Что такое «Мосъ ква!» Что это значитъ? Какое слово? Говорятъ, финское.

Онъ ударилъ кулакомъ по столу.

— Довольно чухонскихъ словъ! «Чай» — слово англійское, отъ «Чайна», что по-англійски значитъ Китай. «Вино» — слово латинское, «кнутъ» — слово татарское. «Москва» — слово чухонское. Тогда какъ «водка» — слово русское! Отъ «вода». Уменьшительное, ласкательное! Сокращенное «водичка», сокращенное «водочка». «Водка». И нѣтъ такого города! И нѣтъ города «Монополіи»!

— «Монополія»-то ужъ слово греческое!

— Греческое, но привилось. Натурализовалось! Какъ иностранка, которая вышла замужъ за русскаго. И дѣти у нея будутъ русскіе и родить она будетъ русскихъ. Сама она иностранка, а внутри у нея сидитъ русскій. Такъ и «монополія»! Привилась, натурализовалась, пустила корни, внѣдрилась, не вырвешь! Безъ монополіи больше нельзя себѣ представить страны. «Монополія» — слово такое же русское, какъ «водка». И я требую, чтобы были названы города въ честь національнаго напитка, по примѣру заграницъ. Какъ «Хересъ» въ Испаніи, какъ «Бордо» во Франціи! Чтобъ были города «Водка», «Монополія». Это говоритъ сердцу!

— Какіе же города вы проектируете переименовать?

— Главнѣйшіе! Москву и Петербургъ! Москву переименовать въ «Водку», Петербургъ въ городъ «Монополію».

Въ бокалахъ тончайшаго стекла золотистымъ свѣтомъ теплился хересъ. Надъ бокаломъ тихо угасалъ духомъ мой полтавскій другъ.

Примѣчанія 

Проза Власа Михайловича Дорошевича
Русская проза
Рассказы