Энциклопедия метаметафоры (Кедров)


От автора

В основе «Энциклопедии метаметафоры» — итог шестнадцатилетнего курса лекций по русской поэзии, который я читал в Литературном институте Союза писателей с 1970 по 1986 гг. Сюда входили спецкурсы по творчеству Л.Толстого и Достоевского, аспирантский семинар, курс лекций по истории русской литературы, а также «подпольный» семинар по теории метакода и метаметафоры, проходивший у меня на квартире почти еженедельно на протяжении нескольких лет. Главные участники семинара — Иван Жданов, Алексей Парщиков, Александр Еременко. Несмотря на отстранение от преподавания под давлением КГБ, я продолжал работу над теорией метаметафоры и в 1989 г. выпустил монографию «Поэтический космос» (М., «Сов. писатель».). В 1966 г. в Институте философии РАН состоялась защита докторской диссертации. Метаметафора для меня не теория, а итог поэтической деятельности. В 1990 г. вышел мой первый сборник «Компьютер любви», ныне переведенный на все основные языки мира. В 9995 г. крупнейшее издательство «Иванэм сикэм» выпустило монографию «Поэтический космос» на японском языке. В 1999 г. вышла моя новая книга «Метаметафора». «Энциклопедию метаметафоры» можно считать продолжением и весьма существенным дополнением к этой книге. Это соединение поэзии, науки, философии и религии в некий новый жанр, возникший в 2000 г. Генрих Сапгир назвал это научной поэзией, но правильнее было бы определение «поэтическая наука». В прошлом веке «Евгений Онегин» был назван энциклопедией русской жизни. Французские философы-просветители выпустили в XVIII веке коллективный труд «Французская энциклопедия». Теперь перед нами поэтическая энциклопедия русской мысли начала века и третьего тысячелетия. Особенность этой книги в том, что наука здесь полностью подчинена поэзии, а поэзия совершенно самостоятельна и не зависит от науки. Они не соединяются, а существуют параллельно по принципу дополнительности. Религия, в частности православная литургия и нагорная проповедь Иисуса Христа для автора есть одно из высших проявлений поэзии. Самым гениальным стихотворением ХХ века я считаю формулу Эйнштейна E = mc2. Аналогий этому жанру на сегодняшний день нет ни в философии, ни в поэзии. Это энциклопедия метаметафоры. 

Обновленный вариант энциклопедии дополнен фрагментами из книги «Инсайдаут».

 

 

– А –

 

– Августин Блаженный –

 

Выдвинул гипотезу, что время состоит из трех душевных состояний: настоящее настоящего — переживание, настоящее прошедшего — воспоминание и настоящее будущего — ожидание. Ни доказать, ни опровергнуть это положение никто не может, поскольку современная физика не ещё не нашла объективных параметров для понятий «раньше» и «позже». Нет также доказательств необратимости времени и его одномерности. Согласно последним данным действительного В. Барашенкова время может иметь по крайней мере два измерения или даже три. Это означает, что в нашем пространстве может находиться время Древнего Египта или Древней Греции, но мы его не видим. Теорию Блаженного Августина развил Кант, пришедший к убеждению, что время и пространство — субъективные категории, поскольку все, что мы видим и воспринимаем, обязательно существует как бы в заранее отлитых формах времени и пространства. С этим положением Канта полемизировал Эйнштейн. Он был убежден, что время и пространство существуют физически и объективно, независимо от наших ощущений. Однако физики и математики копенгагенской школы поколебали эту уверенность, поскольку согласно принципу неопределенности Гейзенберга и принципу дополнительности Бора без наблюдателя вообще невозможно ни одно физическое явление на уровне микро-, а стало быть, и макромира. Более того, наблюдатель обязательно влияет на объект таким образом, что тот обретает те или иные свойства. Например, в зависимости от прибора наблюдения электрон будет либо частицей, либо волной. Таким образом, теория Блаженного Августина не может быть сброшена со счетов как чисто поэтический образ. К тому же в конце жизни Эйнштейн в письме к сыну высказал близкие идеи. Получив сообщение о смерти друга юности Марка Соловина. Эйнштейн написал, что он не очень опечалился, поскольку хорошо помнит их совместные философские диспуты о Канте и времени в пору создания специальной теории относительности. «Ты скажешь, что это было в прошлом, но мы-то, физики, хорошо знаем, что прошлое, будущее и настоящее — сугубо человеческие понятия. На самом деле все существует всегда».

 

– «Ad verbum»  –

 

(слово в слово). Сб. визуальной иероглифической поэзии, изданный мной совместно с Еленой Кацюбой. (М., ЛИА «Док», 1994).

 

–Анаграмма – 

 

Стих, основанный на перестановках звуков внутри слова. Анаграммный стих пронизывает тексты Библии, Махабхараты, «Илиады» и «Одиссеи». Однако только в трудах Ф.Соссюра это было выявлено и открыто. Так инструментовка «Илиады» построена на перестановке звуков в именах богов. Поскольку эти исследования Ф.Соссюра до сих пор полностью не опубликованы, мне пришлось в 1978 г. самому придти к открытию анаграммы. Причем, именно на перемещении и перестановке звуков в именах шумерских, древнеегипетских, библейских и древнегреческих богов (см. «Допотопное Евангелие»). Я назвал такой стих голографическим (см. голограмма). С 1978 г. анаграмма стала активно применяться поэтами, в последствии вошедшими в группу ДООС. Сегодня анаграмма занимает все большее пространство в творчестве авторов, сплотившихся в «Газете ПОэзия». Анаграмма и метаметафора — два важнейших свойства поэзии конца ХХ века (А.Вознесенский, Е.Кацюба, К.Кедров, Вилли Мельников). Анаграмма вывела инструментовку стиха за пределы поэтики ХIХ в., где рифма всегда в конце строки. Стих из линейного стал объемным, поскольку рифма стала всепроницающей. Пример анаграммного звучания: Кедров — код вер, рок дев, вор дек, век орд, вод рек. Частным случаем анаграммы является палиндром. Следующий шаг в развитии анаграммы. был сделан А.Вознесенским в его кругометах. В 1998 г. поэт продвинулся ещё дальше и открыл бесконечную строку по принципу ленты Мебиуса и бесконечной рифмы.

– Алгебра –

 

Имеет косвенное отношение к анаграмме, поскольку теоремы перемещений и соединений дают исчерпывающую математическую модель анаграммы.

 

– «Анаграмма грома» – 

 

Поэма (1986) в сб. «Компьютер любви». Построена на ощущении громового раската, который перекатывается от строки к строке. Одновременно молния — это канат, притягивающий тело к небу, как корабль к дебаркадеру, ощущение, связанное с ангиной, высокой температурой и ломотой. Созвездие Лебедя — символ души, уходящей в небо (см. стихотворение Державина «Лебедь»). Поэма завершается просветленным финалом, где присутствуют космологические модели вселенной (гиперсфера, псевдосфера). Анаграмма «агни — ангина — ангел» стягивает молчащий гром в пламенную триаду:

 

– Ангел. Сборник «ДООС — ангел» –

 

В кн.: «Полное собрание сочинений ДООС», Т.1. Содержание сборника: «Дневник ангела» Е.Кацюбы, «Крылья» и «Однажды осенью» К.Кедрова. Самым метафоричным выглядит «Дневник ангела»:

ОРОС — ТАНРО — НИДЕГОР

ФЛАБЕЛЬ — ДУГРИДА — АМБУР

НИЧЕЛЬ — ВЕСТАТОР — ФЕМЕЛЬ

ГЛАДУЛЬ — НИВЕКА — САУМ

Здесь апостольская традиция говорения новыми языками. 

Эпизод с моим двоюродным дедом художником Павлом Челищевым (см. Ангелы) послужил толчком для моего стихотворения «Крылья»:

 

Эти крылья — 

справа — слева

спереди — сзади — 

это только одно крыло

пре-

лом-

лен-

ное

во всех пространствах

где нечетнокрылые улетают

крыльями внутрь

Здесь тайна твоя и моя

с нечетным количеством крыльев

 

Нечетнокрылые ангелы есть на картинах Марка Шагала. Нечетнокрылость — символ сверхприродности, отличающей Ангелов от птиц. Крылья внутрь — выворачивание.

–Ангелы – 

 

Наиболее известные из семи небесных чинов: Ангелы, Архангелы, Херувимы, Серафимы, Силы, Престолы, Власти. Согласно теории Циолковского, существует лучевая форма жизни, в которую со временем перейдет человечество. Если это так, то так называемые фотоны (волны-частицы света) могут быть ни чем иным, как огненными шестикрылыми Серафимами. Ангелы (вестники) могут быть разновидностью мыслящих радиоволн и прочих излучений. Впрочем, конкретизировать эту гипотезу я бы не хотел. С метаметафорической точки зрения Ангелы и другие чины — это проекция человеческой души в изначальное прошлое и не менее изначальное будущее. Ангел наиболее близок к человеку по своему зримому образу. Его отличает только нимб (символ высшей лучевой жизни в человеке) и крылья (символ преодоления душой земной силы тяжести). Ангел не метаметафора, а символ метаметафоры. Мой двоюродный дед художник Павел Челищев, оформляя балет в труппе Дягилева, сделал ангелам крылья, растущие из груди. Его спросили: «Где вы видели таких ангелов?» — «А вы часто видите ангелов?» — ответил художник, открывший для себя обратную перспективу в Нью-Йорке в 30-е годы. Он ничего не знал о Павле Флоренском, находившемся в те времена в Соловецком концлагере.

– Андреев Даниил – 

 

Пережил выворачивание, когда шел по берегу моря и почувствовал, что самые отдаленные звезды оказались рядом. Дал описание этого космического рождения в книге «Роза Мира», написанной в заключении. Термин Д.Андреева «метаистория» натолкнул меня на открытие метакода. Косвенно это могло подсказать и главный термин — метаметафора.

– Антимир – 

 

Мир, состоящий из антиматерии. В настоящее время удалось воссоздать в лабораторных условиях шесть антиатомов, но неизвестно, существует ли антиматерия во вселенной. Возможно, что существуют только античастицы без антиатомов. Академик Андрей Сахаров высказал в своих последних трудах по космологии и физике, что существование антиатомов и антиматерии неизбежно приводит к понятию времени со знаком минус. «Что это означает, я не знаю», — этими словами заканчивается статья. Существование антивремени означало бы палиндромность вселенной. У китайцев есть персонаж — старик-младенец Паньгу. Умирая, старец встречает себя — младенца. Палиндром подразумевает, что при чтении справа налево один и тот же смысл сохраняется: казак, потоп. Однако возможен палиндром, когда при обратном прочтении строки, например, «я — ига мира замок», возникает новый смысл — «кома зари — магия» (Е.Кацюба). Таким образом, человеческая жизнь может содержать в себе свой обратный, палиндромный вариант, но с другим смыслом. Возможно, что этот вариант прочитывается только в момент смерти или критической ситуации. Не исключено, что при совмещении этих двух палиндромических смыслов возникает, по принципу дополнительности, истинное понимание смысла прожитой жизни.

 

– Антология ПО –

 

Полное собрание из 20 выпусков «Газеты Поэзия» (см.) и «Журнала ПОэтов» (см.). Учебное пособие философского факультета (Академии Поэтов и Философов) Московской академии образования Натальи Нестеровой.

 

– Апокалипсис – 

 

Откровение св. Иоанна Богослова. Возвышенная религиозная поэма, повествующая о плавном переходе жизни земной, временной, в жизнь небесную, вечную. Автор слышит голос с неба, говорящий, что «времени больше не будет». Примитивно это было истолковано как «конец света». На самом деле речь идет о том, что не будет времени — будет вечность. Согласно нынешним представлениям, время и наша вселенная возникли всего лишь 20000000 световых лет назад. Вневременная вечная жизнь вселенной умещается в Слове: «И сказал Бог: Да будет свет. И стал свет». Иоанну же принадлежат слова: «В начале было Слово, и Слово было Богом, и Слово было у Бога. Все через него начало быть, что начало быть, и без него ничто не начало быть. В нем была жизнь и свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма его не объяст». В Апокалипсисе обиталище вечной жизни — это Иерусалим, град, построенный из драгоценных камней: хризолитов, топазов, рубинов, изумрудов. Нетрудно понять, что это спектр зодиакальных созвездий, которые опоясывают звездной стеной центр неба, где в середине алтарь или алатырь-камень (Стожары) и семирогий агнец — семь дней одной фазы луны. «Ягненочек кудрявый — месяц гуляет в голубой траве» (С.Есенин). Вся поэма Иоанна — это истолкование звездных перемещений на небе. Небо — кожа, свернутая в свиток человеческого тела (см. Звездная книга). Письмена звезд в душе (внутри) и на небе: «И взял я книгу и съел ее» (см. Выворачивание).

– Аристотель – 

 

Ученик Платона и учитель Александра Македонского. Подарил человечеству новые реальности — метафизика, катарсис, перводвигатель, логика и причинно-следственная связь. «Метафизика» — труд, написанный Аристотелем после «Физики». Однако по смыслу и содержанию слово имеет совсем другое значение. «Мета» значит «после». В данном же случае речь идет о другой, потусторонней реальности, которая не поддается методам физического исследования. Метафизикой после Аристотеля стали называть как раз то, чем преимущественно и занимается философия. Это попытка заполнить мыслью область не только непознанного, но и непознаваемого. Метафизик дает свои ответы на вопросы, волнующие пытливый ум: в чем смысл человеческой жизни, в чем смысл бытия вообще, есть ли Бог, а если есть, то какова его воля, чего он хочет; если нет, то каковы законы вселенной и в чем их смысл? Наконец, для чего существует человек, что значат его разум, его воля, его чувства и его вера? К чему должен стремиться человек, чтобы жить в гармонии с миром? Вечен или не вечен мир? Ограничивается ли жизнь человека его рождением и смертью или есть прошлая и будущая жизнь? Вот лишь небольшой круг проблем метафизики. Важны не столько ответы Аристотеля, сколько сама постановка проблемы. Ответ же Аристотеля на все вопросы — перводвигатель. Философ выдвинул тезис о том, что весь мир связан в единое целое не материей, не идеей, не четырьмя стихиями (вода, воздух, огонь, земля), а причиной и следствием. В этом его несогласие с Платоном. У Платона в основе мира боги, они же эйдосы — некие вечные сущности всех реалий. Аристотель справедливо заметил, что такая вселенная не может двигаться. Каждая идея, каждый эйдос пребывают в своей самодостаточности. Им незачем общаться друг с другом, ведь любая идея вечна, бесконечна и неразрушима, зачем же двигаться и общаться? Перводвигатель, он же первопричина, дает первый извечный и вечно длящийся толчок мироздания. Далее возникает причинно-следственная связь всего сущего, которую Аристотель гениально воссоздал в своей «Логике». Сегодня логика Аристотеля отнюдь не единственная. Во многом она уже устарела, но сама идея причинно-следственной связи, охватывающей весь мир, остается в высшей степени плодотворной. Катарсис — высшая цель искусства. В буквальном переводе «катарсис» значит «очищение» или «просветление». Суть его в том, что страдания и смерть в искусстве обладают совершенно неожиданным противоположным эффектом. Они просветляют разум и очищают душу от повседневной суеты. Сегодня это понятие стало намного глубже, поскольку искусство несводимо к утилитарным целям, но сам термин Аристотеля оказался на редкость удачным. Катарсис, нечто высшее, придающее смысл нашим земным страданиям. Менее удачно учение Аристотеля об искусстве как подражании природе. Философ сравнивает художника с обезьяной, копирующей своими ужимками мимику человека. Вряд ли искусство есть простое передразнивание природы. Материалисты очень ценят постулат Аристотеля об искусстве как отражении. Мол, художественное произведение есть зеркало мира. Действительно, художник античного мира во всем подражал объекту изображения и стремился его отразить во всей полноте, однако художники других эпох и времен больше ценят творческое преобразующее влияние человека. В философии Аристотеля сделана первая грандиозная попытка связать все явления бытия в единое целое, так чтобы все части были связаны с целым, а целое распространялось всюду. Физика, метафизика, этика, эстетика, психология, логика — все сферы человеческого бытия и познания приведены Аристотелем в единую подвижную самоорганизующуюся систему. Его философию можно назвать синергетической, поскольку одна идея порождает другую с неумолимой, аристотелевской логикой. Мир един, взаимосвязан, взаимопроницаем, подвижен, иерархичен (от низшего к высшему) и целен. Таким образом, эта философия обладает самоценностью и самодостаточностью. Не так важно, верны или не верны те или иные её предпосылки и постулаты. Сама система Аристотеля уже ценность непреходящая. Это цела вселенная, возведенная на краеугольных камнях Аристотеля: физике, метафизике, логике, этики и эстетике. Ему удалось охватить своей мыслью мир и дать самое полное описание видимых и невидимых реалий античного мира. Он научил человечество мыслить логически, причинно взаимозависимо и взаимосвязано, т.е. научно. До сих пор наука активно оперирует словарем Аристотеля: материя, душа, энергия, потенциальная энергия, вечность, бесконечное и конечное, причина и следствие. Все эти понятия не просто введены Аристотелем в обиход, но буквально воссозданы, а иногда и созданы впервые этим величайшим гением античного мира и Древней Греции.

– Арифметика – 

 

Содержит в себе анаграмму «метарифма».

– Архетипы – 

 

Термин К.Юнга, оставшийся не проясненным. Речь идет о неких изначальных сущностях коллективного бессознательного, анимы — мировой души. Архетип архетипов — крест, с которого все начинается, далее идет треугольник — символ духовности, а также вода и огонь (женское и мужское). Поскольку никакой коллективной души не существует, как нет и коллективного разума, учение Юнга — дань устаревшим представлениям, согласно которым общественное и коллективное ценнее личного, индивидуального. В отличие от своего учителя Фрейда Юнг не смог создать равную по мощности личную мифологию. Его систему справедливо называют «фрейдизмом для дам», поскольку шокирующее, оригинальное построение Фрейда Юнг вогнал в привычную систему банальностей немецкого идеализма с его извечной расколотостью на «низменную» материю и «высокий» дух. Старая манихейская ересь. На самом деле Дух воплощен, то есть, материален и материя одухотворена. Без Духа нет даже лужи под ногами, не говоря уж о макро — и микромире. Юнг ничего не добавил к учению Платона о первосущных эйдосах и даже заимствовал у него почти всю символику. К метакоду учение Юнга отношения не имеет.

– «Астраль» – 

 

Поэма (написана в 1986 г., впервые опубликована в 1989 г. в сб. «Компьютер любви»), созданная на основе анаграмм из наименований созвездий. Толчком для поэмы послужили «Труды и дни» Гесиода, где ритм сельских работ четко привязан к движению луны и солнца по зодиаку. Здесь используются наименования созвездий — Цефей, Геркулес, Пегас. Корень «астр» — анаграммный ключ к поэме. Ключевое начертание созвездие Кассиопеи в виде буквы W  — иероглифический визуальный чертеж поэмы. Созвездие Кассиопеи выглядит, согласно исследованиям академика Рыбакова, как Рожаница, раскинувшая ноги и рожающая вселенную. На картине Тициана «Сотворение Млечного пути» ( — это очертание женской груди, из которой истекает звездное млеко. Здесь выявлен также звездный метакодовый шифр сна Татьяны в «Евгении Онегине» Пушкина. Созвездие Большой Медведицы — Онегин-медведь и Татьяна-Венера, бегущая от медведя через Калинов мосточек на Млечном пути. Отпечатанные в подсознании архетипы неба, как правило, становятся популярными сюжетами литературы (Книга»). Это особенно относится к двум созвездиям: Кассиопея и Большая Медведица. Поэма «Астраль» создавалась в период прохода кометы Галлея через созвездие Чаши, что предсказывало испитие чаши Кульминационный момент поэмы — полное растворение в звездной анаграмме всех событий земной истории, астральная месса, или Астраль. Все слова мира происходят от корня «астр» (в латинской транскрипции). По-русски — это «звезд» — ЗВеЗДа ВеЗДе. Таков полный охват словесного неба.

– Астрология – 

 

Согласно теории метакода начертание каждой буквы восходит к очертаниям зодиакальных созвездий. Так китайский зодиак включал 28 иероглифов, соответствующих очертаниям созвездий или части созвездий в момент пребывания в них луны в течение каждого дня месяца. Месяц состоял из 28 дней. Древнееврейский зодиак был разбит на 22 сектора и соответственно состоял из 22 букв. Древнеегипетский — из 14. При этом каждая буква-созвездие — одновременно одна четырнадцатая часть тела расчлененного Озириса. Русский алфавит восходит к греческому. Так буква А воспроизводит очертание созвездия Тельца, поскольку год начинался с момента весеннего равноденствия, когда солнце входило в созвездие Тельца. Буква альфа изображала вола, запряженного в ярмо, то есть начало пахоты (см. К.Кедров, «Поэтический космос», М., 1989, а так же поэму «Астраль»). Астрология исходит из положения о голографическом строении мира (см. голограмма). Таким образом, рисунок неба и рисунок ладони есть общий план космоса.

Согласно астрологии, небо — это единое небо Адама Кадмона, Пуруши, Виракочи, Озириса, Бога, Диониса, Зевса, Нут. Так тело Озириса растерзано на 14 частей, каждая из которых одновременно созвездие. Поэтому зодиак Египта состоит из 14 частей. Луна — Изида, идя по зодиаку, собирает по частям Озириса. Последняя его часть, фаллос — это Сириус в Орионе. Сам Орион своей формой повторяет египетские изображения широкоплечего Озириса. Собирание Озириса Изидой лежит в основе композиции моей поэмы «Свадьба Озириса (Шахматная мистерия)». Упанишады говорят о тысячеликом тысячеглазом Пуруше, чье дыхание — ветер, кожа — созвездия, ум — луна, зрение — солнце. Отзвуки этого в «Голубиной книге»: звезды — от риз Божиих, солнце — от очей Божиих и т.д. При выворачивании человек становится таким Пурушей. Это хорошо описано протопопом Аввакумом. Его тело разрасталось, вмещая небо, звезды и всю вселенную. Сложнейшее метаметафорическое выворачивание, при котором тело, сохраняя себя, вмещает всю вселенную. Сложнее метаметафорическое выворачивание, при котором звездное небо ощущается как нутро.

 

– Астрономия – 

 

Прежде сводилась к объектам, видимым глазом. Теперь все чаще имеет дело с небесными объектами, недоступными человеческому зрению, смыкаясь с космологией. Черные дыры, инфракрасное излучение, реликтовое излучение как проекция первоначального космического взрыва, из которого возникла вселенная. Астрология имеет дело с вселенной, видимой глазом. Астрономия отчасти пользуется этими знаниями для удобства, ориентируясь по созвездиям. В то же время астрономия объясняет, что никаких созвездий не существует. Все это иллюзия человеческого зрения и игра воображения, произвольно соединяющая в единое целое далеко отстоящие друг от друга объекты. Кроме того, астрономия опровергает иллюзию восхода и захода солнца, поскольку вращается не солнце вокруг земли, а земля вокруг солнца вместе с другими планетами. Открытие Коперника воспринимается умом, но не зрением. Таким образом, человеческий мозг стал со времен Коперника космическим глазом, позволяющим взглянуть за пределы видимого. Глаз уступил мозгу. Ныне космическое, мозговое зрение, благодаря успехам астрономии и космологии, раздвинулось до пределов метагалактики. «Метаметафора отличается от метафоры, как метагалактика от галактики» (см. «Метаметафора Алексея Парщикова»). Метагалактика это не только пространство, но и время вселенной от возникновения до наших дней. Такова же природа метаметафоры. Она существует не во времени, а в пространственно-временном континууме (термин Эйнштейна). Это означает, что любое событие растягивается в линию мировых событий, поэтому все зримые предметы бесконечно растянуты по вселенной, выявляя свою вселенскую, вечную, эйдосную суть. Астрономия дарит человечеству видимое звездное небо как некий слепок бесконечной, но замкнутой вселенной. В этом смысле звездное небо — это метаметафорическое вселенское тело каждого человека в проекции на линии мировых событий или зримая душа каждого человека.

– Б –

 

– Белый Андрей – 

 

Дал блистательное описание выворачивания, которое произошло с ним на пирамиде Хеопса — «сам себя обволок зодиаком». Белый утверждает в «Записках мечтателя», что роман «Петербург» написан для воплощения выворачивания. К сожалению, этого не получилось, но косвенно проза Белого способствовала рождению метаметафоры. Маяковский ведет точку отсчета своей поэзии от строки Белого: «В небеса запустил ананасом».

– Беркли – 

 

Великий английский философ, сделавший грандиозное открытие в философии — ему принадлежит новое понятие «комплекс ощущений». Беркли тщательно исследовал, что кроется за словами «вещь», «предмет», «материя» и пришел к выводу, что любая реальность, полученная в опыте, это описание определенного комплекса ощущений. Например, окно — это ощущение угловатого, твердого, прозрачного, а стена — твердого, непрозрачного и протяженного. Т.е. все, что мы можем сказать о явлении и предмете, содержится в наших ощущениях. Обобщая опыт, можно сказать, что и понятие «материя» есть синтез наших ощущений и ничего более. По крайней мере, в опыте ничего иного нам не дано. Открытие Беркли стало мощным ударом по позициям материализма. Выяснилось, что сторонники этой доктрины, считавшие себя реалистами, опирающимися на опыт, на самом деле опираются на облако собственных ощущений, вот-вот готовое провалиться. Забавно, что критикуя епископа Беркли за субъективный идеализм, материалисты сами пришли к определению материи, под которым подписался бы и сам Беркли: «Материя — это реальность, данная нам в ощущениях». Кем данная? Конечно же, Богом или, если угодно, высшей цивилизацией. Благодаря Беркли, наука стала строже относиться к таким понятиям, как «реальность», «опыт», «материя». Стало понятно, что опыт не обладает статусом объективности, поскольку в нем всегда участвует человек с комплексом своих ощущений. Никакие приборы или даже мысленный эксперимент эту трудность не устраняют. Наука не просто изучает реальность, она её сама создает в процессе опыта и его описания. Труды Беркли были запрещены в Советском Союзе, поскольку их подверг резкой критики Ульянов-Ленин в книге «Материализм и эмпириокритицизм». Философские выводы Беркли оказали громадное воздействие на Эрнста Маха, чья система взглядов в свою очередь повлияла на Эйнштейна, хотя он и не был поклонником Беркли, в процессе его работы на СТО и ОТО. Эти идеи помогли Эйнштейну понять, что «абсолютное пространство» и «абсолютное время» — такие же человеческие химеры, как материя. Суть открытия Беркли в том, что так называемое объективное знание никогда не бывает свободно от субъективности. И более того, познание возможно только там, где есть субъективность. До Беркли считалось, что наука в опыте дает человеку соприкосновение с некой реальностью, свободной от субъекта. После Беркли стало понятно, что «реальность» — термин весьма расплывчатый и зыбкий. Что бы ни познавал человек, он всегда познает себя. Не материя, а человек — краеугольный камень познания. После Беркли все стало на свое место. «Камень, отвергнутый строителями», стал во главе угла.

– «Бесконечная» – 

 

Поэма (1961) в сб. «Компьютер любви». Вначале состояла из сплошного непрерывного текста без деления на строки, без знаков препинания. Позднее для удобства восприятия разбита на клиповые фрагменты. Мой первый прорыв в сферу метаметафоры. Привожу текст в том виде, как он был изначально задуман и воплощен.

 

Ежедневно слышу тебя как-то странно звучат слова закрываю глаза и всюду передо мной эти крики рожденные тишиной эти краски рожденные темнотой вот сижу оставленный всеми в глубине понятий и слов исчезает видимый мир но я могу говорить и мир рождается снова на обнаженный нерв нанизывая звуки все глубже чувствую великий диссонанс и радость возвышения над миром – поэзия – вершина бытия и вагоны, стиснутые в железном рукопожатье и деревья, и станция и тишина  и ты в тишине уходящей ночи и все что связывает с тобой и миллионы которые спят рабами ничего не понимая в такой любви нуль миров вращается в небе звезд это взгляд возвращается к своему истоку листопад ягуаров полусолнечный бред весны выдыхание песни из легких съеденных туберкулезом и бессмертье будущего конца и синий день и красная волна зеленый луч упал на  попугая и попугай заговорил стихами  и синий день и красная волна и я бегу бросаясь под трамваи и синий день и красная волна где  голубой укрылся папоротник и в пору рек века остановились мы были встречей ящериц на камне около окон пролет полета и этот стон  среди серых стен какой-то прохожий шагнул в пространство и рухнул замертво сквозь столетья вода текла сквозь бетон и вечность а дворник сметал с тротуара звезды и в мокром асфальте ломались люди двое нас это очень много это больше чем можно больше чем я могу никогда не приближусь к тебе ближе чем  цветок приближается к солнцу никогда не назову тебя именем которым хочу назвать всюду где чувствуется несовершенство  ты возникаешь как тоска по стройному миру на черном озере белый лебедь  на белом озере черный лебедь белый лебедь плывет  и черный  лебедь плывет но если взглянуть в отраженье все будет наоборот – на белом озере черный лебедь на черном белый плывет человек оглянулся  и увидел себя в себе это было давно в очень прошлом было давно человек был другой и другой был тоже другой так они  оглянулись допрашивая друг друга и никто не мог понять кто прошлый кто настоящий кто-то спрашивал но ему отвечал другой и  слушал уже другой потому в голове был хаос прошлое перепуталось с настоящим человек оглянулся и увидел себя в себе одногорбый верблюд и двугорбый верблюд и двуногий идет одногорбый верблюд глотая пески и туманы идет одноногий верблюд все в  память и в сон превращая а в городе пляшет луна над городом плачет луна слезами домов и людей очень маленьких и нереальных но  гордых собой до конца и молча идем мы сквозь песчаную бурю дождя немного аисты немного верблюды и тоскливо бредут мне навстречу одногорбый верблюд одноногий верблюд и двуногий идет одногорбый верблюд глотая пески и туманы идет одноногий  верблюд все в память и в сон превращая я кладбище погибших кораблей я сон ее ее печаль и свет я для нее туман и колокол в тумане а для себя я ничего я знаю я кладбище погибших кораблей нуль миров вращается звезд это взгляд возвращается к своему истоку около окон пролет полета и этот стон среди серых стен какой-то прохожий шагнул в пространство и рухнул замертво сквозь столетья я вышел к себе через-навстречу-от и ушел под воздвигая над.

 

– «Бесконечная боль копья» – 

 

Стихотворение (1994) из сб. «Ad verbum». Текст подразумевает бесконечное чтение по ходу стрелки — вечный повтор. Метаметафора в бесконечности прочтения.

 

В плече ноет копье 

вибрируя завывая

и в тон ему ноет рука

несущая щит

и в тон ему ноет грудь

прикрытая тем щитом

который держит рука

от которой ноет плечо

и в тон ему ноет грудь

прикрытая тем щитом

в котором поет копье…

 

 

– Бесконечность и бессмертие – 

 

Многозначное понятие. Для многих оно означает не охватываемую поверхность или непреодолимую протяженность. То, что для одного бесконечно, для другого вполне объемлемо и преодолимо. Поэтому следует понять, что нет бесконечности абсолютной. Речь идет скорее об относительной безграничности. Например, для существа трехмерного бесконечен и безграничен четырехмерный куб. Он будет представляться ему, как вечно расширяющийся или сужающийся объем. Само понятие объема в русской языке восходит к объятию. Для влюбленных объятия бесконечны, и бесконечны обнимаемые тела влюбленных. Бесконечно каждое мгновение любви и в то же время любовь мгновенна, даже если длится всю жизнь. Об относительности бесконечного времени знают все по личному опыту, что блестяще отражено в анекдоте.

— Я никак не пойму, что такое теория относительности.

— Ну, это просто. Если вы ждете автобуса, то минута тянется вечно. А если у вас свидание с любимой девушкой, то ночь проходит мгновенно.

— И за эти хохмы дают Нобелевскую премию?

На самом деле теория относительности открыла, что не существует абсолютного времени и абсолютного пространства. Математики знают, что существует такое, на первый взгляд, парадоксальное понятие, как замкнута бесконечность. То есть бесконечный объем не безграничен. См. в поэме «Утверждение отрицания»: «Вселенная бесконечна, но замкнута / Вселенная безгранична, но конечна…» Когда мы говорим о бесконечности, значит, мы столкнулись с чем — то живым. А живым в конечном итоге оказывается все. В теории относительности есть очень важное понятие — линия мировых событий. Любое точечное, ограниченное явление на световом конусе мировых событий в четырехмерном пространстве-времени растягивается до бесконечности. Физики никак не могут осознать нефизический смысл этого великого открытия. Это означает, что любое ограниченное явление в земной жизни обладает статусом бессмертия на линии мировых событий. Кроме того, есть область запредельных сверхсветовых, нефизических скоростей, где все выглядит так, как это происходит в субъективном человеческом внутреннем мира. Здесь физика и космология встречаются мистикой и поэзией. Для человека бесконечность — это бессмертие. Парадокс заключается в том, что человек может воспринимать себя и свою жизнь только как вечную и бесконечную. Возникает сомнение — а существует ли смерть или это иллюзия нашего восприятия. Есть три модели бессмертия человека: человек не умирает и живет вечно; человек продолжает жить после смерти в другом теле; человек продолжает жить после смерти в другом мире. С точки зрения метаметафоры все три модели — результат ограниченности нашего восприятия. На самом деле двуединое духовно-телесное и телесно-духовное существо человек-космос, или Адам Кадмон, живет вечно и вечно умирает, ибо его двуединое тело состоит из смертного, воспринимаемого как свое, и бессмертного, воспринимаемого как космос. В момент просветления, вдохновения и любви (см. Выворачивание) человек воспринимает весь космос, как свое Я. Для мужчины — это женщина, для женщины — мужчина. Отношения между мужчиной и женщиной — это отношение между человеком и космосом. Эрос связует разрозненное и становится связующим мостиком — горловиной и пуповиной между смертным и бессмертным. Образы бессмертия человека — боги, живущие вечно, или вечная материя, или вечные и бесконечные субстанции пространство и время. Бесконечность для человека то же самое, что материнская грудь для младенца. Только в бесконечности и бессмертии человек правильно видит и осознает себя.

– Бессмертие – 

 

См. Бесконечность и бессмертие.

– Библия – 

 

Первая её книга — Бытие — имеет прямое отношение к метаметафоре. «И сказал Бог: Да будет свет, и стал свет». Мгновенное сотворение словом света, который согласно формулой Эйнштейна Е=mc2, действительно является всевременной первоосновой мира, а также неразрывность света и слова с первичностью слова перед любой реальностью — это уже метаметафора. В Каббале сказано, что Бог сотворил вселенную словом из маленького сгустка света величиной с игольное ушко, что совпадает с современными космогоническими представлениями. Вселенная возникла из некого первоатома путем мгновенного взрыва. Ее радиус «15-19 миллиардов световых лет. Световой год — это пространство, которое пролетает свет за один год. Таким образом, само понятие световой год является метаметафорой, поскольку в нем непостижимым образом соединены в единое целое пространство и время. Сотворение Адама и Евы соответствует антропному принципу, поскольку все светила, звезды, птицы и звери сотворены, чтобы служить человеку. Метаметафорическое зрение подразумевает именно такой взгляд. Вселенная при выворачивании становится нутром человека и служит ему как собственное нутро. В этическом плане выворачивание дает заповедь Второзакония, которую тысячелетия спустя Христос сделал главной: «Люби ближнего, как самого себя», — что соответствует индуистской молитве «тат твам аси» (санскрит), или «то ты еси (церковнослав.), или «тот есть ты». Новый Завет весь пронизан метаметафорической вечной жизнью. «Для Бога один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». В Царствии Небесном «последние будут первыми», а «Царство Божие внутри вас есть». Это кульминация выворачивания, поскольку вовнутряется не только материальная вселенная, но и незримое Высшее — Царство Божие.

 

 

– Блок Александр – 

 

Описал выворачивание в «Незнакомке», когда стены кабачка выворачиваются, вмещая весь город и все небо.

 

 

– Бог – 

 

Творец и зиждитель мира «отныне и до века», «ныне и присно и во веки веков». Согласно Спинозе, «Бог есть субстанция с бесконечным множеством атрибутов» («Этика»). Иисус Христос дает несколько образов Бога: Бог есть Дух, Бог есть свет, Бог есть Любовь. Кроме того, Бог — отец всех людей, поскольку он их породил через первочеловека Адама и его жену Еву. Согласно Катехизису Филарета «Бога никто же видеть нигде не может». Поэтому человеку приходится довольствоваться визуальными символами Творца: Бог-отец, он же ветхий днями в виде седовласого бородатого старца; Бог-дух в виде голубя или треугольника с глазом посередине. С появлением христианства наиболее популярно изображение Бога-сына — Иисуса Христа. Бог-сын — сложный и смелый поэтический образ. Он подразумевает полное воплощение Бога-отца в сына-человека. При этом сын-человек «рожден, не сотворен, прежде всех век», т.е. до начала времени. Если люди, как дети Божии, появились лишь в исторические времена, то сын-Богочеловек, он же Бог-отец, существовал всегда. Перед нами метаметафорический образ вечности во времени и времени в вечности. Это теплая космология, где вместо бездушной материи Бог-отец, пронизывающий своим теплом и светом мироздание и согревающий своей любовью всех людей — своих сыновей. Кроме того, перед нами анаграммно-голографический образ мира. Бог, пронизывая все и во всем присутствуя, в то же время личностен и персонифицирован в трех своих ипостасях как отец, как Сын, как Святой Дух. Ипостаси едины и нераздельны. Отец одновременно Сын и Святой Дух. Святой дух одновременно Сын и Отец. Сын одновременно Отец и Дух. Кроме того, в своем триипостасном единстве Бог един в своей сыновней богочеловеческой ипостаси, где божеское и человеческое тоже присутствуют, только вместе и нераздельно. Отсюда уже один шаг до понятий о дифференциале и интеграле, когда один — это все, а все — это единица. Кроме того, поскольку Бог есть ещё и Логос — Слово, его трехипостасное пребывание во всем одновременно является анаграммно-палиндромным стихотворением. Что же касается самого изначального Бога-Слова, то согласно Каббале это тайное имя состоит из четырех букв, именуемых тетраграмон. Открытие генетического кода, где все живое состоит из набора четырех первоэлементов, подтверждает гипотезу каббалистов. В поэме «Допотопное Евангелие» анаграмма применена именно в этом смысле — из имен всех богов воссоздается имя Христа.

 

 

– Бор Нильс –

 

Обосновал принцип дополнительности, согласно которому электрон в зависимости от приборов, применяемых в опыте, выявляется либо как частица, либо как волна. Частица и волна — это как бы две ипостаси одной реальности. Получалось, что сам человек-наблюдатель самим процессом наблюдения делает электрон либо частицей, либо волной. Так человеческий глаз выбирает и наблюдает волновую вселенную. Если бы он выбрал фотон-частицу, вселенная не могла бы быть видимой. Получается, что в зримой волновой вселенной содержится её незримая ипостась из частиц. Мир — «видимый же всем» (волновой) и «невидимый» (корпускулярный). Не следует думать, что волна и частица существуют отдельно друг от друга. Электрон, фотон и т.д. — это волна-частица. Бор предложил распространить принцип дополнительности на другие противоположности мира: живое — неживое, смертное — бессмертное, конечно — бесконечное. Все бессмертное смертно. Все смертное бессмертно. Все живое мертво. Все мертвое живо. Все конечное бесконечно. Все бесконечное конечно. Любое фундаментальное явление мира должно описываться с двух противоположных позиций, которые не следует объединять в синтез, как предлагал Гегель. С метаметафорической точки зрения важно, что каждый зримый конечный объект может быть метаметафорически распространен в бесконечность, как музыка В данном случае Наполеон и Бетховен — два взаимодополнительных образа, как битва и 9-я симфония.

– Борн Макс – 

 

«Наши взгляды развились в противоположность. Вы верите в играющего в кости Бога, а я в строгую детерминированность мира», — писал Эйнштейн. При встрече он сказал Борну: «Бог не играет в азартные игры». — «Откуда вы знаете, в какие игры играет Бог?» Суть спора в том, что волновая природа частицы проявляется как хаотическая волна случайностей. Получается, что электрон-волна — это электрон-частица, обладающая свободной волей и свободно перемещающаяся в пространстве. Напрашивается вывод: волновая природа мира — это живое; корпускулярное — это мертвое. Но живое мертво и мертвое живо согласно Бору. Макс Борн снабдил его математическим аппаратом для выявления волновой и корпускулярной природы частиц. Поэтика метаметафоры все более отходит от силлабо-тонического детерминизма ХIХ века, стремясь к максимальной непредсказуемости следующей строки.

 

– Будда – 

 

Основатель учения об избавлении от страданий уже в земной жизни. Будда чуждался традиционной метафизики  индуизма. Он перечислил ряд бесполезных вопросов, которые только уводят от сути дела. Вечен мир или не вечен, есть душа или нет души, смертна душа, если она есть, или  бессмертна, есть Бог или нет Бога. Будда утверждал, что  человек, задающийся такими вопросами подобен пораженному стрелой воину, который размышляет, откуда  прилетела стрела, кто ее послал, из какого материала наконечник. Надо просто вынуть стрелу. Стрела — это человеческие страдания.

Однажды Будда постиг четыре благородные истины:

Истина первая — в мире есть страдание.

Истина вторая — в мире есть причина страданий.

Истина третья — в мире есть избавление от страданий.

Истина четвертая — есть благородный восьмеричный путь, ведущий к избавлению от страданий.

На первый взгляд эти истины самоочевидны, но это не так. Люди стремятся забыть, что пребывание в мире связано с лавиной страданий. Рождение заканчивается смертью, любовь разлукой или изменой, смех плачем, молодость старостью, здоровье болезнью, насыщение голодом, богатство нищетой, и никто не изменит этого хода вещей. Люди не задумываются над тем, что у страданий всегда есть причина. Это влечение к чему-либо, привязанность к чему-либо и стремление получать удовольствие. Проще говоря, в основе страданий лежит влечение и привычка. Если устранить влечение и привычку, осознать, что мир не заводь, а бурный поток, который уносит все, страдание прекратится. Желания угаснут. Угасание — нирвана — это и есть состояние, когда человек полностью  избавился от страданий. Это не явь, не сон, не радость, не  печаль, не жизнь, не смерть. У того, кто избавился от всех  влечений, нельзя ничего отнять. Он ничем не дорожит  и ни к чему не привязан. Он не знает добра и зла, не различает безобразия и красоты, потому что во всем видит  ускользающий поток и ничего более.

Нирвану нельзя сравнить со сном или с покоем. Это  скорее поток постоянных изменений. Как струя источника  постоянно бежит не меняя формы, так душа погруженного  в нирвану не подвержена страданиям, что бы не происходило вокруг. Последователь Будды Нагаруджана пишет,  что нирвана глубока как океан, высока как горы, сладка  как мед и горька как горчица.

Пребывающий в нирване может двигаться или лежать неподвижно, быть нищим или царем, гонимым или  почитаемым. Ему это в равной степени безразлично. У  него нет влечения к жизни, поэтому смерть и болезнь его  не пугают и не огорчают, у него нет стремления к богатству, поэтому нищета его не страшит. Он не радуется юности  и не боится старости. Все происходящее в равной мере  безразлично, потому что пройдет. Он не может стремиться  к жизни и поэтому живет не живя. Он не может стремиться к смерти и поэтому умирает не умирая.

Для тех, кто верит в переселение душ, это означает,  что он вырвался из цепи рождения и смерти и душа его больше не воплотится ни в царя, ни в нищего, ни в человека, ни в свинью. Он одинаково относится к нищему и царю, к брахману и парии, предпочитая отдавать, а не брать, терять, а не приобретать. Он не дорожит невежеством или приобретенным знанием. Он неуязвим даже посреди битвы, потому что не желает ни победы, ни поражения, ни гибели, ни спасения.

Эта весьма своеобразная диалектика души, пожелавшей избавиться от страданий и преодолевшей для этого все законы нашего мира. Преодолев их душа приобщилась к высшим законам космоса и смотрит со стороны на внешнюю суету. Она выше жизни и смерти, добра и зла, радости и страданий. Из всех состояний мира она выбрала одно — угасание, или нирвану.

Сравним это с горением у Эмпедокла или с вечным потоком Гераклита и почувствуем, что на одни и те же процессы можно глядеть по разному. Цель грека — огонь, Эмпедокл бросается в кратер вулкана. Цель индуса выйти из огня путем полного угасания.

Этика Будды близка к этике Сократа. Грек стремится к атараксии – безразличию. Индус к нирване — угасанию.

 

– Булгаков Михаил – 

 

В романе «Мастер и Маргарита» дважды описал выворачивание. Первый раз, когда квартира путем магического заклинания вывернулась в 4-е измерение и стала бальным залом. Второй раз выворачивание переросло в метаметафору, когда в финале четыре всадник по мере приближения к черной дыре растянулись на всю вселенную. При этом уздечкой, шпорой и стременем стали луна и звезды. Это результат знакомства с книгой Павла Флоренского «Мнимости в геометрии».

 

 

– В –

 

– «Верфлием» – 

 

Поэма из восьми гласов, построенная на ангелической лексике в преображенной грамматике. Грамматика — это пространство и время в звуке и начертании. Метаметафорическая грамматика имеет дело с пространственно-временным континуумом Минковского — Эйнштейна. Поэтому суффиксы, окончания, предлоги, приставки, обозначающие место и время, преображены, как любой предмет при полете близком к скорости света. (Текст поэмы. Посмотреть видео: К.Кедров читает фрагменты из поэмы на своем творческом вечере  http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/304.html )

 

 

– Винер Норберт.  –

 

Философские взгляды создателя кибернетики наиболее  полно представлены в его работе "Творец и робот" Несмотря на новизну и свежесть идей, книга осталась фактически незамеченной в философском мире. Как, впрочем, и  большинство других великих открытий XX века. Винер, пришедший довольно сложным путем от атеизма к религии, поставил великую философскую проблему. Может ли творец создать систему более совершенную, чем он сам. Проанализировав это с точки зрения кибернетических законов, Винер пришел к неожиданному заключению, что, в принципе, такое возможно. Тут, правда, следует оговориться: "совершенство" подразумевает вполне конкретные параметры. Например, ничто не мешает Каспарову создать для шахматного компьютера такую программу, чтобы сам чемпион оставался в проигрыше. Сейчас такой компьютер создан, правда, не Каспаровым. Проиграв этому электронному монстру, Каспаров был в  ярости. Он заметил, что программисты очень тонко подметили особенность его игры и умело использовали его  силу и слабости при создании компьютерной программы, обыгравшей чемпиона.  Теперь поставим слово Творец с большой буквы. Может ли Бог вложить в свое творение программу, которая делает человека в каких-то сферах совершеннее своего  Создателя? С чисто кибернетической точки зрения — да. Ведь Творец, согласно религиозным представлениям, обладает неограниченными возможностями, следовательно,  и в этом не должно быть ограничений.

Винер шутливо вспоминает схоластическую задачу. Может ли Бог создать камень, который он сам поднять не  сможет. Если может, то он не всемогущ, поскольку не сможет поднять камень, а если не сможет создать камень такой тяжести, то всемогущество опять же под вопросом.

Винер считает, что здесь допущена типовая ошибка.  Не указаны параметры всемогущества Божия, но зато четко указаны параметры камня: "Бог не может его поднять".  Такие противоречия возникают всюду, где конкретика заменена бесконечностью. Физики боятся бесконечности.  Винер предлагает и богословам более осторожно пользоваться этим термином. Наделив Творца всемогуществом  (бесконечной силой), мы сразу попадаем в ловушку противоречий. Если Творец милосерден и всемогущ, то зачем он допускает зло. Между тем, стоит уточнить понятие "всемогущество", устранив абсурдную бесконечность, и все встанет на свое место. Потенциально Бог может все, но, во-первых, не любой ценой, а во-вторых, "все" относится всегда к конкретной проблеме. Например, Бог может уничтожить зло, но лишь ценой уничтожения жизни и человека, а это несовместимо с его любовью и милосердием. Или: Бог может прийти на помощь каждому из нас, но это не означает, что он тотально контролирует всех и вся. Тогда бы жизнь и свобода утратили всякий смысл. Винер выступает против абсолютизации термина "всемогущество" и тем самым устраняет массу противоречий, привнесенных в богословие средневековой схоластикой. Что же касается вопроса о камне, то еще в средние века был дан ответ. Такой камень создан — это человек.

В одном из своих интервью поэт Иосиф Бродский заметил, что он верит в Бога милующего или карающего, но не в состоянии представить тотальное милосердие или тотальный гнев. Бог не машина, а высшее существо. Здесь Бродский-поэт смыкается с Винером, мыслителем и ученым.

 

– Витгенштейн – 

 

Ученик Бертрана Рассела, впервые обнаруживший, что язык, любые выводы логики строятся на заранее запрограммированных выводах. Рассел считал, что логика, хотя и противоречивым языком, описывает и отражает реальность. Витгенштейн пришел к выводу, что логика находится в плену языка и дает описание грамматики, а не какой-то загадочной реальности. Сказав "следовательно", мы уже предопределяем, что из чего-то следует что-то, или не следует. Вопрос предопределяет ответ. В поисках абсолютно достоверного языка Витгенштейн открыл, что любой язык занимается описанием своей грамматики, а вовсе не чего-то, лежащего вне его.

При всей сложности лингвистической философии, она вполне доступна для понимания. Более того, нельзя стать современным человеком, не убедившись, что образ мира дает нам язык. И что чаще всего мы спорим о выдуманных реальностях, которые программирует язык описания. Если мы вычерчиваем схему, где справа начертано "быть", а слева "не быть", мы уже запрограммировали, что есть бытие и небытие и возможность выбора между ними. Есть языки, где таких понятий нет, а, стало быть, и невозможен гамлетовский вопрос.

Становится понятным, что язык сам по себе есть некая реальность, которую невозможно описать в рамках самого языка. Чтобы взглянуть на язык со стороны надо говорить на другом языке. Но языки друг на друга непереводимы, когда речь идет об изначальном образе мира.  Появляется понятие о метаязыке, т.е. о некоем третьем языке-посреднике. Если вы знаете польский, а я французский, то посредником между нами может стать третий  язык, который известен мне и вам, скажем, немецкий  Лингвистическая философия пришла к традиционной  триаде или троице, над которой уже почти что тысячелетие  бьется богословско-философская мысль.

Лингвистическая философия не дает ответ на вопрос, почему же в таком случае язык позволяет нам общаться, открывать новое и тем отличаться от всего известного нам живого мира.

Но ведь никто не доказал, что так называемое "познание есть нечто большее, чем движение по замкнутому  кругу постоянно расширяемых заблуждений.

На вопрос, что такое язык, можно ответить, что это  система символов, позволяющая нам мыслить и жить.  Однако, кто создал эту систему символов и почему эти системы разные у разных народов, на этот вопрос лингвистическая философия ответить не может. Компьютер может досконально изучить язык программы, по которой он работает, но он не в состоянии понять высший замысел программиста. С кибернетической точки зрения система не может познать себя, но она способна соприкоснуться с другой, более высокой системой.

 

(См. также программу «Очевидное  – невероятное» с участием К.Кедрова и «Журнал ПОэтов» № 6, посвященный носорогу)

 

– Внутреннее — внешнее – 

 

Относительные понятия, которые человечество привыкло считать абсолютными, как верх — низ. Со временем в невесомости понятия верх — низ стали восприниматься космонавтами, как условность. Есть области вселенной, где такими же относительными становятся категории внутреннее — внешнее. Например, в моделях подлета к черным дырам или полета близкого к скорости света. Наступает момент рокировки внутреннего и внешнего (см. Выворачивание).

– Вознесенский Андрей – 

 

Выдающийся поэт ХХ и ХХI века. Друг ДООСа в звании стрекозавра. Вывел русскую поэзию из тюрьмы соцреализма в неофутуризм. Придал русскому стиху неслыханную до этого стремительность, визуальность и энергетику. Продолжил лучшие традиции раннего Маяковского и своего учителя Пастернака. Борис Пастернак и письменно, и устно отметил появление Вознесенского, как значительное событие. Метафора Вознесенского визуальна (см. Глаз). Он воссоздает космический ритм событий даже в деталях: «земля качается в авоське меридианов и широт», «мчит торпедой горизонтальною, хризантему заткнув за талию» или «небом единым жив человек». Иногда в трех словах — «развяжи мне язык!» — энергетика достигает такого напряжения, какого не было во всей русской поэзии второй половины ХХ века. Метаметафоричность Вознесенского в его постоянном соприкосновении с бесконечностью на зрительном и звуковом уровне. Даже крест над могилой он видит как щепоть, благословляющую все небо. В 1998 г. Вознесенский открывает бесконечную рифму, соединяющую начало и конец строки, превращая её в ленту Мебиуса: «ТЫ не оправдала МЕЧ / БОже, отпусти на НЕ». Строка становится замкнутой на себе, а рифма направляет воображение поперек времени — от финала к началу. Чтобы познать настоящее, надо отправиться одновременно в прошлое и будущее (МЕЧ-ТЫ, НЕ-БО). Вознесенский участвовал вместе с ДООСом во многих поэтических мероприятиях. Первым был вечер «Минута немолчания» в московском Дворце молодежи (1988). Он постоянный автор метажурнала «Газета ПОэзия», или «ПО», как он предлагает её называть теперь, когда она стала неоспоримым фактом поэтической жизни. Благодаря Вознесенскому два раза в год в доме Пастернака в Переделкино в день рождение и в день смерти поэта ДООС участвует в пастернаковских чтениях. Эти чтения — нечто большее, чем простые юбилеи. Я бы назвал эти встречи пастернаковской мистерией Вознесенского. (Посмотреть видео: http://video.mail.ru/mail/doosad/146/ )

   

 

– Время – 

 

См. Пространство-время.

 

– Выворачивание – 

 

Ключевой термин метаметафоры и метакода. В докторской диссертации и в книге «Поэтический космос» дополнен термином «инсайд-аут». На самом деле процесс выворачивания наизнанку — это лишь образ, дающий возможность почувствовать и понять момент исчезновения внутреннего и внешнего. Так весь космос, внешний по отношению к человеку, ощущается и воспринимается, как свое тело, своя душа и даже свое нутро. Одновременно свое тело и свое нутро оказывается внешним по отношению ко вселенской метагалактике, как бы полностью охватывает её. Далекое близко. Близкое далеко. «Бог ближе к нам, чем мы думаем. Он ближе к нам, чем мы сами близки к себе» (Майстер Экхарт). «Царство Божие внутри вас есть» (Новый Завет). Каким образом гигантский космос становится внутри столь малого объема тела, а столь малый объем тела распространяется на весь космос? Чтобы понять это, легче всего прибегнуть к аналогии: даже ничтожно малый мячик для пинг-понга, выворачиваясь, вместит в себя всю вселенную, ведь его внутреннее пространство в какой-то миг станет внешним, а все внешнее пространство космоса войдет в него. Это происходит с зернышком, когда оно, выворачиваясь, прорастает во внешнее пространство, становясь им. Так же раскрывается бутон, выворачиваясь и становясь цветком. Подобным же образом мать рожает дитя. Таким же образом человек в момент космического рождения выворачивается из материнской утробы космоса. Во всех этих случаях я говорю лишь об аналогиях и прообразах духовного инсайдаута — выворачивания. Согласно Новому Завету человек должен родиться дважды. Один раз от плоти и другой раз от Духа. «Рождение от плоти есть плоть. Рождение от Духа есть Дух». Инсайд-аут — рождение от Духа, обретение космоса как своего космического бессмертного тела. Андрей Белый пережил выворачивание на пирамиде Хеопса, космонавт Эдгар Митчел на луне. Я пережил инсайд-аут дважды, ещё ничего не зная о выворачивании Белого и Митчела. Более того, я не имел даже отдаленного представления о существовании таких феноменов. Первый раз это было в последнее воскресенье августа 1958 г. в Измайловском парке, в полночь. Я был удивлен пятью моментами. Первое — довольно яркое фосфорическое свечение, исходящее от тела. Второе — ощущение близости самой отдаленной звезды; она мгновенно ощущалась внутри: «Я взглянул окрест и удивился: / где-то в бесконечной глубине / бесконечный взор мой преломился / и вернулся изнутри ко мне…» Третье — ощущение всех предметов и всего космоса, как продолжение своего тела. Четвертое — ощущение своего нутра, полностью охватывающего всеми нервами и рецепторами весь космос. Пятое — космос внутри; я его вмещаю; он — я. Это относится к пространству. Но ещё интереснее другое ощущение времени. Прошлое, будущее и настоящее слились в одно бесконечное мгновение. Не было разницы между прошлым и будущим. Они с легкостью менялись местами. Смерть опережала рождение. Второе выворачивание произошло 11 лет спустя в апреле 1969 г. К сожалению, это состояние длится лишь несколько часов. Потом тускнеет и спустя год становится только воспоминанием. Метаметафора — это описание выворачивания — инсайд-аута. Наиболее полное описание выворачивания в стихотворении «Яблоко». В 1984 г. я написал «Компьютер любви» — поэму-метаметафору. В гностическом апокрифе «Евангелие от Фомы» ученики спрашивают Христа: «Для чего среди нас Мария?» Иисус отвечает: «Когда вы сделает большое, как малое, малое, как великое, верхнее, как нижнее, и нижнее, как верхнее, единое, как многое, и многое, как одно… мужское, как женское, и женское, как мужское, внутреннее, как внешнее, внешнее, как внутреннее, тогда вы войдете в Царствие». Поэтому вначале, в 70-е годы, я пользовался термином «мистериальная метафора». Ведь ясно, что в мистерии отношение между мужчиной и женщиной есть голографическая модель отношения между Вселенной и отдельным человеком. Космос познается не через звезды, а благодаря человеческой любви. Я не разделяю любовь на духовную и физическую. Полнота любви — это одухотворенное тело и Дух, воплощенный в теле, или человек-космос — Homo cosmicus. Выворачивание не стоит рассматривать, как психоделическую иллюзию или иную идеологему. Это реальность, на которую человечество раньше почти не обращало внимания, проще говоря, не видело. Выворачивание не достигается путем каких-либо медитаций и прочих элементов самокодирования. Это естественный момент духовного созревания, который приходит, как озарение, спонтанно и самопроизвольно. Он возможен только в любви. Геометрия выворачивания лучше всего дана в совмещении геометрии Лобачевского для псевдосферы с отрицательной кривизной в виде седловины с геометрией гиперсферы с положительной кривизной в виде поверхности округлого объема. Модель выворачивания — обычное дело для топологии, которая только этим и занимается. Следует помнить, что все процессы, описываемые в математике, человек может переживать духовно, не подвергая деформации свое тело. Хотя в момент родов и зачатия внутреннее и внешнее меняются местами и геометрически, и физически. Сопровождается ли выворачивание — инсайд-аут какими-то космологическими и физическими процессами, покажет время. Можно предположить, что какие-то тонкие излучения, идущие от человека в этот момент, пронизывают мироздание, как нервные импульсы охватывают тело. Впрочем, это лишь предположение, которое не носит принципиального характера. Выворачивание — процесс духовный и не сводится ни к физике, ни к космологии, ни к идеологии, ни к психологии, ни к физиологии, ни к религии, хотя все эти реальности так или иначе в этом процессе участвуют. Ближе всего к выворачиванию искусство метаметафоры. У Лентулова есть картина «Иверская часовня», где внутреннее пространство храма спроецировано наружу. У Пикассо это «Скрипка». В православном песнопении «О тебе радуется» говорится: «Ложесна бо Твоя престол сотвори и чрево твое пространнее небес содея». Это выворачивание — инсайдаут и отчасти метаметафора.

– Г –

 

– «Газета ПОэзия» – 

 

Метагазета поэтов и для поэтов, издаваемый группой ДООС при содействии русского Пен-клуба, с 1995 по 1999 гг. 12 номеров:.«Вайдавайдавайда», «Тон нот», «Формула ХХI века», «Мера Гомера», «Земля летела по законам тела, а бабочка летела, как хотела», «Нега снега, «Тигр игр», «Двери — very», «Файл — лайф», «Зеркало — лекало звука», «Улетающий квадрат», «Полет в пролет лет» (автор логотипа Михаил Молочников, издатель Елена Соловьева). Идея создания журнала и само название родилось в нашей беседа с Игорем Холиным и Генрихом Сапгиром (до 2000 г. они были членами редколлегии, а теперь, после их кончины, мы продолжаем печатать их рукописи). Андрей Вознесенский поддержал эту идею и предложил сократить название до двух букв — «ПО». Позднее появился эпиграф — слова Хлестакова из «Ревизора» Гоголя: «Да что стихи! я много их знаю». По традиции каждый выпуск открывается двумя текстами — моим (как главного редактора) и А. Вознесенского. Визуальный образ издания и его компьютерная верстка — творчество ответ. секретаря Елены Кацюбы. Постоянными автором и членами редколлегии были Генрих Сапгир, Игорь Холин и  генеральный директор Пен-клуба Александр Ткаченко. Члены редколлегии: профессор В.Вестстейн (Нидерланды), профессор Вадим Рабинович, основатель Академии зауми Сергей Бирюков (Германия), художник и поэт Борис Лежен (Франция), Валерия Нарбикова, Алина Витухновская. Для каждого выпуска «Газеты ПО» обязательно присутствие новых авторов из разных городов России и других стран. Каждый номер сдается в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ) в фонд Константина Кедрова. В 2000 г. издание преобразовано в «Журнал ПОэтов».

См. электронный вариант издания

– «Гамма тел Гамлета» – 

 

Мистерия, построенная на начертании букв русского алфавита, возрождающая традицию иероглифа, когда начертание значит больше, чем звучание. Метаметафора в самом принципе перекодировки действия в звук и в букву. (Посмотреть видео: К.Кедров ситает фрагменты из поэмы http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/291.html )

– Гегель – 

 

Философ. Ему принадлежит определение музыки, как философии в звуке. Гегель действительно превратил философию в музыку. Минор и мажор превратились у него в единство и борьбу противоположностей. Там, где Кант увидел неразрешимые противоречия (антиномии), Гегель почувствовал движение мысли — мелодию. Битву жизни и смерти, любви и ненависти, красоты и безобразия, печали и радости Гегель ощутил, как единое целое — музыку жизни. Мысль музыки и музыка мысли — это философии Гегеля. Она настолько похожа на симфонии Бетховена, где первая часть — тезис, вторая — антитезис, третья их борьба и единство, а четвертая — синтез, что можно назвать Гегеля Бетховеном философии. «Истина это не конечное умозаключение, а процесс», — это высказывание Гегеля — ключ к его философии. Последователи Гегеля довели эту мысль до абсурда, превращая любое неразрешимое противоречие в диалектическое словоблудие, унаследованное ещё от античности. Когда-то считалось, что Гегель полностью снял и разрешил все кантовские антиномии, о которые бьется бессильный разум. Сегодня ясно, что снятие произошло лишь на уровне мысли, логики и языка. Никакого синтеза жизни и смерти, добра и зла, безобразия и красоты нет. Другое дело, что они всегда рядом. Философский принцип дополнительности Бора более точно отражает суть дела. Тем не менее, философия Гегеля самоценна, как всякое гениальное построение, своеобразная игра в бисер. Его главный, заключительный труд «Наука логики» очищает душу и мысль от всего случайного и наносного, приобщая её к гармонии Творца. «Все разумное действительно. Все действительное разумно» — это высказывание восходит к положению Декарта «мыслю, следовательно существую». Но для Декарта это подтверждение самоценности мысли и собственного бытия. Для Гегеля мысль не только подтверждение, но и оправдание бытия. Философу действительно казалось, что все реальное разумно, все разумное реально. На самом деле бытие сплошь и рядом безумно или абсурдно. Но следует помнить, что бытием Гегель считал лишь то, что бессмертно. Именно в этом смысле «бытие определяет сознание». Философствовать по Гегелю то же самое, что жить вечно. Кому это доступно при жизни, тот понимает, что такое диалектика Гегеля и метаметафора.

– Гедель Курт – 

 

Математик, проанализировавший модель мироздания по Минковскому и Эйнштейну и пришедший к выводу, что, двигаясь со скоростью света по линии мировых событий, всякий объект рано или поздно станет меридианом, а, стало быть, прошлое сомкнется с будущим. По современным представлениям это не совсем так. Линии мировых событий могут сомкнуться в пространстве, но не во времени. Однако такое утверждение противоречит главному положению Минковского: «Отныне время само по себе и пространство само по себе становятся пустой фикцией, и лишь их неразрывное единство остается тенью реальности»… В момент выворачивания психологически прошлое и будущее действительно смыкаются и даже могут меняться местами, как в драме Хлебникова «Мирсконца». Профессор Вадим Рабинович справедливо заметил, что никакой повтор невозможен в принципе. Обязательно возникнут микроскопические отклонения от изначальной точки. Кроме того следует помнить, что повтор, будь он даже возможен, вовсе не воспринимается как та же реальность. Одно дело премьера, другое — повторный просмотр того же спектакля. В метаметафорическом пространстве-времени все происходит по модели Минковского и Геделя. Любое событие обладает статутом повторяемости и вечности. Вечность временна, а время вечно. Момент бесконечен, а бесконечность мгновенна. Говоря языком Геделя и Минковского, любая точка линии мировых событий проецируется в линию, а линия стягивается в точку.

 

 

– Глаз – 

 

Идеальное оптическое устройство, позволяющее нашу вселенную в радиусе  миллиардов световых лет. Так сегодня мы видим сверхновую звезду, которая взорвалась и возникла 500 лет назад, а свет от неё дошел до земли только сегодня. Таким образом глаз способен видеть не только настоящее, но и прошлое. Глаз называют наружным мозгом, и действительно он неотделим от мозга, как перископ от подводной лодки. Кроме того изображение проецируется на вогнутую сферу в перевернутом виде и только с помощью мозга переворачивается обратно. По наблюдению психолога Пиаже младенец вначале видит мир по Лобачевскому, т.е. на вогнутой сфере и вверх ногами. Для него кратчайшим расстоянием между двумя точками является не прямой отрезок, а дуга. По мере созревания младенец почему-то начинает видеть мир по Евклиду. Сферы выпрямляются, и мир выстраивается по прямой. Павел Флоренский, анализируя перспективу древнерусской иконы, снова открыл сферическую проекцию, назвав её обратной перспективой (см. «Конь окон»). Позднее, независимо от него, обратную перспективу открыл в 40-х годах художник Павел Челищев (см. также Ангелы). Его живопись — проекция сферы глаза не в космос, а из космоса. Возможно, что таким образом искусство возвращает человеку утраченный взгляд младенца, который воспринимает мир, как сферические объятия матери. Метаметафорическое зрение — это внутренне-внешняя перспектива Лобачевского — Пиаже — Флоренского — Челищева. Согласно последним данным наш мир — это четырехмерная пространственно-временная сфера. Мы находимся не в ней (по Лобачевскому), а над ней, т.е. кривизна сферы для нас положительная, а не отрицательная. Глаз человека снаружи устроен, как трехмерная сфера с положительной кривизной, а внутри он — такая же сфера с кривизной отрицательной. «…Как гиперсфера, поглощенная псевдосферой» («Анаграмма грома»). Существует ли зрение без глаза? Вернее, выглядел бы наш мир так же, как он выглядит сейчас, если бы не было человеческого зрения? Сегодня это вопрос абсолютно ясен. Наш мир не имел бы ни образа, ни вида без человеческого зрения, т.е. его бы просто не было. Так разрешился заочный спор между теорией цвета Ньютона и Гете. Прав оказался Гете. Цвет и весь спектр это не творение бездушной призмы, а результат деятельности мозгоглаза или глазомозга. «Небо — это высота глаза. Глаз — это глубина неба…» («Компьютер любви»). Открытым остается вопрос о воздействии взгляда на космос или на солнце. Раньше сама постановка такого вопроса считалась абсурдной, хотя Эйнштейн однажды спросил, «воздействует ли мышь на гору, её породившую?» С точки зрения квантовой физики глаз — это устройство, выбирающее волновой вариант вселенной. Дело в том, что кванты света, воспринимаемые глазом, существуют как частицы (корпускулы) или как волны (см. Бор Нильс). Невидимый корпускулярный мир существует внутри видимого, волнового, как матрешка внутри матрешки. Через зрение проходит 90% всей информации, воспринимаемой человеком. Андрей Вознесенский считает, что поэзия ХХI века визуальна. Он вел термин «Глазухо». ХIХ век был «ушным», ХХ «глазным», ХХI соединяет звук и визуальный образ. Доминирует зрение.

– Голограмма – 

 

Изображение, присутствующее полностью в любой точке данного пространства и во всем пространстве в целом. У Борхеса это точка Алеф или описание карты, каждый участок которой содержит всю карту. С точки зрения теории метакода и метаметафоры человек — голограмма космоса. В поэзии, исходя из этих принципов, я разработал голографический стих, который, как я узнал в последствии, Ф.Соссюр назвал анаграммным (см. анаграмма). Мне этот стих был подсказан поэтикой православной литургии, которая вся пронизана анаграммной рифмой.

– «Голо-графия» – 

 

Цикл стихов (1990), где впервые применен принцип матрешки и вкладывания многих слов в одно слово, а также извлечение многих слов из одного слова. 

Парадиз

диез

боли

из-

ыди

 из

 

О Сирано де Бержерак -

рак

на горе

который свиснет:

-м-м-м-

рак

 

Евангелист

Ев

ангел

ист

АнгеЛев

 

Все явное не явно 

во вне

не во вне

в не

не

 

Метаметафора — самая голографическая структура стиха, все во всем. Композиция подсказана строением китайских резных шаров, когда внутри каждого шара другой шар, хотя сферическая поверхность остается не разъятой, — объемная лента Мебиуса. Бесконечность в бесконечности и бесконечность из бесконечности.

– Голос – 

 

В Ветхом Завете (Пятикнижие, или Тора) Бог присутствует только как Голос. Голос — это метаязык Бога. Адам, Ева, Каин, Авель, Ной, Авраам, Моисей не видят Бога, но слышат его повеления. Адаму и Еве этот Голос говорит, что им принадлежит все живое на земле и служит им, и запрещает вкушать от Древа познания добра и зла. Тот же Голос вступил в диалог с Адамом, когда он нарушил запрет. Голос иронически спрашивает, почему Адам прячется. «Я наг и я устыдился», отвечает Адам. Голос тотчас уличает Адама в обмане, ибо не вкусив от Древа познания, нельзя узнать о своей наготе. Голос предсказывает Адаму и Еве тяжелую судьбу после изгнания из рая. Тяжкий труд в поте лица для мужчины и родовые муки для женщины. Тот же голос уличает Каина в убийстве брата Авеля. Он же приказывает Ною построить ковчег перед потопом. Он же велит Аврааму покинуть родной город и отправиться странствовать. Самый страшный приказ Авраам слышит тоже от Голоса — принести в жертву своего сына первенца. И этот же Голос останавливает руку отца с уже занесенным ножом. Голос, который слышит Моисей, иногда звучит во сне, иногда из облака или из горящего куста. После схождения с горы Синай Моисей впервые видит голос, запечатленный в письменах на скрижалях. Однако видя пагубное поведение своих соплеменников, Моисей разбивает скрижали. Но с этого момента голос превращается в запечатленное Слово. Именно с этого Слова начинается Тора и сотворение мира: «И сказал Бог: «Да будет Свет…» Таким образом, Слово предшествует Свету — самому зримому образу мира. Слово изначально невидимо. Запрет на любое изображение Бога (в камне, глине, бронзе) — одна из важнейших заповедей. Стало быть, Бог ближе всего к человеку в Слове, а ещё вернее — в Голосе. Интересно, что слово ГОЛОС есть анаграмма слова ЛОГОС. Что может быть ближе к человеку, чем его горло? Конечно, же голос, исходящий из горла вместе с выдохом. Дыхание — это жизнь. Чередование молчания-вдоха и звучания-выдоха — это речь. Животные не умеют говорить, потому что они издают звуки не на выдохе, а на вдохе. Бог вдохнул в человека душу, и этот вдох был, конечно же, Словом. Эту тайну открывает Иоанн Богослов, любимый ученик Христа в Новом Завете: «И Слово было Богом». Дар речи — это одновременно и дар жизни, дыхания. В этом он уподоблен Богу, выдыхающему Слово и творящим своим Духом — дыханием весь мир. Таким образом становится ясно, что Святой дух — это ещё и речь. Не случайно после Вознесения Иисуса в момент схождения Св. Духа на апостолов они заговорили на разных, доселе им неведомых языках. При этом над каждым вился язычок пламени. У Лермонтова — «из пламя и света рожденное слово». Это в точности по Библии. Хотя, строго говоря, в момент сотворения мира Слово Бога предшествует свету и пламени. Не Слово из Света, а Свет из Слова. Именно так, как у Иоанна: сначала Слово, а потом уже «сказал». «В нем была жизнь и свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма его не объяст». В Новом Завете есть три обозначения Бога: Бог есть Свет, Бог есть Дух, Бог есть Любовь. Дух содержит в себе дыхание и голос.

     

 

– Грэм Билли – 

 

Американский проповедник и духовник трех президентов США. В беседе со мной, опубликованной в газете «Известия» в начале 90-х г. (находится в РГАЛИ в фонде К.Кедрова), он сказал, что рассматривает Библию, как книгу, дающую ответы на любые вопросы жизни в течение каждого дня. Я вспомнил, что в детстве именно так обращался с Новым Заветом. Особое утешение приносили мне слова из посланию к Тимофею: «Все желающие жить благочестиво будут всегда гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле». После беседы Грэм прислал мне трогательное письмо (также хранится в архиве). Библия как компьютер, отвечающий на все вопросы, — это суть протестантского прагматического подхода к самым глубоким и важным проблемам. «Я не могу ответить на тысячи вопросов, но я знаю одно — в Библии есть ответ,» — сказал Грэм. Теплота и глубина его религиозного чувства очень сблизила нас, несмотря на разницу в возрасте. (Интервью см на сайте  http://metapoetry.narod.ru/stat/stat44.htm 

–  Д –

 

– «Данте» – 

 

Стихотворение (1962)..

 

Вы помните, ещё ведь у Шекспира

или у Данте

Поступь Беатриче

Старик в безмолвии

изгнанник без любви

непримиримый

Без неё он плачет

Вдруг поднимает сгорбленные плечи

и удаляется

Куда? Что это значит?

Но вы прислушайтесь

он просто плачет

Я не о смерти речь

не о бессмертье

Но боль его попробуйте измерьте

когда один он принимает бой

Чтоб быть собой

он борется с собой

Тогда на грани новых преломлений

достигши вдруг неслыханных высот

кладет лицо — 

к любимой — 

на колени?

Нет!

Голову кладет на эшафот.

 

(посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/214.html )

–Декарт – 

 

Обладал метаметафорическим восприятием Библии. «Не Адама сотворил Бог, а меня». Адам Декарта — это все мыслящие люди. Известное положение «мыслю следовательно существую» — грандиозный прорыв в понимании мысли как изначального космического процесса, предшествующего любому существованию.

– «Дзен-наездница» – 

 

Стихотворение (1994) из сб. «Ad verbum». Ключевая метаметафора: «Голос — это изнанка пороха выворачивание взрыв». Два значения слова «три» — глагол повелительного наклонения и числительное три. Символ полноты бытия, когда воронки отверсты в космос и переполнены, поскольку космос женщины есть мужчина. (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/78.html )

 

Добро и зло. Добро, красота, гармония создаются Богом, человеком,  природой и творятся ими. Зло, дисгармония и безобразное  существуют сами по себе, и, что называется, лежат на  поверхности. Зло есть постоянная данность и всегда существует в избытке. Прекрасное и доброе добывается из  недр, как золото и алмазы. Прекрасное редко — безобразное повсеместно. Путь к добру и красоте всегда требует  усилий, труда, обучения и, в зависимости от высоты цели,  способностей и таланта. Зло и безобразия возникают сами,  как продукты разложения, гниения, разрушения, распада.  Добро, красота, разум главные признаки и свойства жизни. Зло и безобразие — костыли смерти, ее зримые очертания.

Изначальное состояние мира, если таковое когда-то  было, не являлось ни злым, ни добрым. Добро и красота  возникают, как первый признак преодоления небытия в  океане смерти.

Можно рассматривать зло, как помойку жизни. Безобразное и злое своего рода отходы, останки жизнедеятельности. Когда погибают цивилизации, от них остаются  целые груды и залежи отходов, но археологи долго и упорно ищут какой-либо расписной черепок или обломок скульптуры, чтобы по ним, как по фрагментам лекала восстановить очертания былой упорядоченности.

Таким лекалом во вселенной является тело человека, его ДНК и его Душа. Тело разрушимо, более устойчива ДНК с записью наследственной информации и совсем неразрушима Душа, где хранится самое ценное — добро и красота, накопленные и созданные при жизни. "Рукописи не горят" — это значит, что во вселенной все, что накоплено в душе человека, остается на все времена. Современная наука не знает, как именно это происходит, но косвенные признаки такой неуничтожимости хорошо известны. Первый, кто догадался о неуничтожимости духовных ценностей, был Платон. Первоатомы красоты и добра он назвал эйдосами, изначальными идеями, порождающими жизнь и реальность.

И в древние, и в новые времена создано множество теорий об относительности добра и зла. То, что для одного зло, для другого является добром, а безобразное с точки зрения одних, кажется прекрасным в глазах других.  Однако достаточно обратиться к живой истории, чтобы  убедиться в реальности добра и зла, прекрасного и безобразного.

Для человека эстетически неразвитого или консервативного полотна Кандинского, Малевича и Пикассо  есть не что иное как хаос и разрушение. Однако чуткие и  открытые новизне критики сразу увидели, что это не хаос  и безобразие, а распространение красоты и гармонии на те  области, которые раньше были уделом дьявола. Искусство  не гнушается никакими отбросами, чтобы преобразить  любую помойку в храм. Это постоянное расширение сферы жизни (ноосферы) и сферы духа. В то же время силы  зла неустанно трудятся над тем, чтобы превратить храм в  помойку. В XX веке в этом преуспели целые народы и государства.

Полотна Кандинского и Пикассо, нарушая все за- коны упорядоченности и симметрии распространяют сим- метрию и упорядоченность в запредельные области на грани хаоса. Но именно эта "грань", хрупкая и уязвимая, является живым искусством. Это напоминает зыбкие и всегда подвижные границы античной римской цивилизации, размываемые со всех сторон волнами варваров, от которых ныне остались одни названия.

Красота безгранична, хотя границы ее всегда очерчены. Варварство и безобразие хаотично, лишено очертаний и потому проникает в сердце цивилизации, как ржавчина в днище корабля. От варварства и безобразия добру невозможно отгородиться никакой китайской стеной. Добро, красота и гармония нуждаются в постоянной защите, потому битва добра и зла нигде и никогда не затихнет. Это верно как для отдельной личности, так и для государств и народов. Для зла самая надежная защита военная сила, однако для добра эта защита самая ненадежная, поскольку военная сила и война уже, в известной степени, зло. Добро гораздо надежнее защищать просвещением, культурой, цивилизованным укладом жизни, нежели грубой силой.

Зло — это то, что "дано". Добро — это задача, которую предстоит решить, исходя из того, что "дано". Слабые натуры, неспособные к решению сложных задач, всегда стремятся остановиться на данном и очевидном или склонны к упрощенным решениям.

Такими упрощенными данностями в XX веке стали теории Маркса, Ницше и Фрейда, якобы отвечающие на все основные вопросы жизни. Во всех трех учениях добро и зло было вынесено за скобки, как нечто несущественное, мешающее правильно организовать жизнь. Но по ту сторону добра и зла не оказалось ничего кроме зла.

В метафизическом плане добро и зло взаимосвязаны, как отливка с пустотой, которую она заполняет.  "Дьявол есть отсутствие Бога" — зло это отсутствие добра.  Зло — это пашня для добра. Безобразное — чернозем для  прекрасного. 

Одна из неудачных попыток понять взаимосвязь до- бра и зла — их привязка к диалектике Гегеля. Мол, у Гегеля есть единство и борьба противоположностей, тезис и  антитезис рождают синтез. Но добро и зло это не тезис и  антитезис и вовсе не исчерпываются законами диалектической логики. Добро и зло невозможны без человеческой шкалы ценностей, без этики. Человеческий мир при всей  своей неимоверной сложности обладает вселенской космической простотой. Добро и зло в нем никогда не смешиваются и не вступают в диалектическое взаимодействие.  Только добро держит человека в человеческом состоянии.  Зло всегда является отклонением от человеческой природы. Только у животных добро и зло природны и равноценны. В человеке зло антиприродно. Оно возвращает человека в животное состояние, но это особое антиприродное  животное — монстр. Зло есть монструозное состояние  человека.

Животный мир и природа не различают добра и зла.  В природе это две равновеликие силы, способствующие  выживанию и продолжению рода, что и заметил Дарвин.  Однако, попытки распространить дарвинизм на человеческий мир ничего хорошего не принесли. Во-первых, "борьба всех против всех" вовсе не является общеприродным доминирующим законом даже в животном мире.  Большую часть времени лев действительно мирно спит рядом с ягненком. Только голод толкает его к охоте. Насытившись, лев мгновенно теряет агрессию и ягненку ничего не угрожает. Можно приводить бесчисленное множество примеров, когда выручка и взаимопомощь, забота о детенышах и стариках внутри вида способствует его выживанию.

В человеческом мире, конечно, наблюдаются как положительные, так и отрицательные моменты мира животного, но доминировать должно человеческое, иначе человечество погибнет, как вид и род. В этом смысле добро вполне естественное и природное состояние как для животных, так и для людей. С той разницей, что от животного невозможно требовать отказа от природных инстинктов, которые доминируют в животной жизни. 

     Человек же, не управляющий своим инстинктами и никак их не контролирующий, строго говоря, не является человеком.

Более того, он не является и природным животным, поскольку в животном мире роль инстинкта строго отмерена и продумана Творцом и не требует от животного выбора между добром и злом. Добро и зло прерогатива разума.

Давно замечено, что Ногтю 5ар1еп8 (человек разумный) разумным никогда не был. Его действия сплошь и рядом мотивированы общественным или личным безумием. И все же человечество, как род и вид, существует только благодаря разуму и добру.

Диалектичны и правомерны споры о добре и зле, прекрасном и безобразном. Относительны наши понятия и определения добра и зла, однако, само добро абсолютно. Абсолютна красота. Злое и безобразное статусом абсолютности не обладают и не имеют под собой онтологического фундамента. Безобразное может быть преображено в прекрасное прикосновением истинного художника. Зло в конечном итоге всегда преобразуется и побеждается добром. Добро и красота не могут быть обезображены злом. Можно уничтожить статую Венеры Милосской, но не-возможно уничтожить те соотношения и пропорции красоты, которые были найдены ваятелем. Но и эти пропорции есть не что иное, как чувство и мысль художника. Красота — это человеческая природа, запечатленная в образах, а добро — это человеческая природа, выраженная в чувствах и поступках. Когда добро и красота становятся образом жизни, мы говорим о явлении праведника, художника или даже о рождении новой цивилизации.

Существует, однако, весьма распространенная точка зрения, согласно которой зло, небытие и уродство есть три кита мироздания, на которых добро, красота и разум нечто вроде наростов. Есть обширные и многочисленные секты сатанистов, поклоняющихся злу и творящих зло во имя сатаны. Их невозможно опровергнуть на философском уровне, поскольку добро или зло человек выбирает сам. Главный аргумент сторонников зла в том, что зло повсюду. Любая жизнь сопровождается болезнью и заканчивается смертью, но значит ли это, что в основе мироздания лежит зло, смерть, хаос и небытие. Они оперируют тем, что "дано" и полностью игнорируют то, что "требуется доказать". Выбор между добром и злом не философская, а этическая проблема. С философской точки зрения зло плоско, примитивно, и вовсе не обладает той степенью сложности, которую придает своим героям Федор Достоевский. Не случайна потребность в героизации зла, возникающая у толп, боготворящих Гитлера, Мао или Сталина. Молва приписывает этим довольно примитивным деятелям некую метафизическую глубину, которая была абсолютно чужда прагматикам-недоучкам. Рождаются мифы о  том, что Сталин втайне верил в Бога, а Мао тяготел к буддизму.. К счастью, и Сталин, и Гитлер, и Мао умели писать и оставили свои авторские труды, кои можно читать  только после лоботомии или под глубоким наркозом, хотя  эти памятники примитивного разума весьма поучительны  и достойны изучения. Анатомия зла XX века представлена  в них во всей полноте.

Со временем должна возникнуть особая отрасль  науки — злология или примитивология, которая будет изучать закономерности зла, запечатленные в этих памятниках монструозной мысли. Однако некоторые закономерности уже выявлены.       

Первое. Апостолы зла склонны к тому, что исследователь Леви-Брюль обозначил термином "пралогическое мышление"; исследуя образ мысли дикарских сообществ, Леви-Брюль выявил, что примитивный разум склонен мыслить простейшими оппозициями: да – нет, черное – белое, кто не с нами, тот против нас. В этом упрощенном  мире все делятся на посвященных и обладателей профанического сознания. Посвященные, они же сознательные,  классово или расово близкие, обладают знанием истины во всей полноте. Все остальные: капиталисты, евреи, цыгане, представители других религиозных конфессий подлежат уничтожению или изгнанию. Мир делится на своих и чужих. Чужие недостойны даже жизни. На них не распространяются нормы этики. Этика есть только для своих, избранных, достойных и посвященных.

Изобретается своеобразная двойная этика, одна для своих: например, пролетариев, арийцев, православных, другая для профанов: неарийцев, капиталистов и т.д. Иногда высшие даже снисходят к низшим, призывают к некоторой терпимости или гуманному обращению, но чаще культивируют жестокость. "Добро должно быть с кулаками", "если враг не сдается, его уничтожают", "падающего — толкни".

Вторая особенность примитивологии — демонизация внешнего мира. Врагов наделяют некими сверхдемоническими колдовскими чарами, коими они способны окутать мир. Отсюда мифы о заговоре мирового капитализма или протоколы сионских мудрецов, сфабрикованные царской охранкой, или россказни о жидомасонском заговоре, весьма распространенные в кругах клерикальных фундаменталистов. Количество врагов растет и множится и ничуть не убывает со временем. Смотрите теорию нарастающей классовой борьбы у Сталина. Чем больше побеждает социализм, тем отчаянней сопротивляется враг. Отсюда необходимость постоянных репрессий. Репрессии разрастаются в геометрической прогрессии, как это было во времена инквизиций или в период культурной революции в Китае. Круг врагов неустанно расширяется, а круг праведников, верных делу партии сужается. Возникает потребность в поисках скрытых врагов среди сторонников и в постоянных чистках в кругу соратников. Среди протестантов выявляют тайных католиков, среди крещеных евреев — тайных иудаистов, среди коммунистов кроются некие "перерожденцы и оборотни" и так до бесконечности.

Третья особенность зла — вера в жестокость и физическое уничтожение инакомыслящих, как в универсальное средство, дающее решение всех проблем. Чем больше и жестче масштаб репрессий, тем скорее наступит всеобщее счастье и справедливость. В Кампучии с населением в 14 миллионов жителей было уничтожено 7 миллионов. Одна половина населения уничтожила другую, но счастливей от этого никто, конечно, не стал. В России во времена сталинизма погибло 60 миллионов — треть всей империи, но это никому не принесло счастья. Люди у нас живут намного хуже, чем в США или других странах, где подобного зверства не наблюдалось.

Четвертая особенность злологии — вера в то, что общество, масса, коллектив всегда важнее, чем отдельная личность. В жертву этим мифологическим интересам масс был принесен Сократ. На самом деле ущемление личности это всегда вред для всех людей. Если можно без суда и следствия уничтожить одного, значит это применимо и к миллионам. Сначала репрессируют личность, потом толпу. Таков закон всех пралогических сообществ, будь то фашизм, коммунизм или фундаментализм. Сначала уничтожают самых ярких и выдающихся, потом убивают всех.

Пятая особенность злологии — карнавализация зла. Вещи не называются своим именами, пытка именуется "особым воздействием", убийство "исключительной или временной мерой наказания". Нормальное правосудие и человеческая мораль подменяются неким прилагательным: не суд, а народный суд, не мораль, а классовая мораль, не справедливость, а высшая справедливость. Массовые шествия, хорошо организованные и оплаченные, митинги и демонстрации, где все люди говорят одно и то же, демонстрируя показную преданность диктатору — постоянная жизненная необходимость злологических сообществ. Никто в эту преданность, конечно, не верит, в том числе и сам диктатор, но важна не преданность, а демонстрация оной. Отсюда бесконечные коллективные ритуалы: собрания, шествия, публичные радения, чтобы  человек ни на секунду не оставался наедине с собой,  вдвоем или в кругу друзей.

Злологические сообщества справедливо полагают, что именно от личности наступит их гибель. Личность есть первоатом и эталон добра. Все доброе исходит от свободной личности — все злое рождается от масс и сообществ. Личность может быть носителем зла, но добро никогда не исходит от масс. Личность — первоатом добра, масса и сообщества всегда первоатом зла. Добро личностно, интимно и чуждается массовых скоплений. Зло безлично, демонстративно и всегда рождается в массе. Стадность хороша только для животного мира. Человеческая стадность рождает монстров, где самый страшный из монстров сама толпа.

 

– ДООС. Добровольное Общество Охраны Стрекоз — 

 

Поэтическое общество. Девиз — слова из басни И.А.Крылова «Стрекоза и муравей»: «Ты все пела? Это дело!» — с ударением на слове «это» (в те времена ещё не было передачи «Про это»). Аббревиатура ДООС пародирует название ДОСААФ. «Неостановленная кровь / обратно не принимается! / ДООС — / Добровольное Общество Охраны Стрекоз». Первоначально в ДООС входили поэты Константин Кедров, Елена Кацюба, прозаик Валерия Нарбикова, филолог Михаил Дзюбенко и художники Галина Мальцева, Андрей Бондаренко, Дмитрий Шевионков. 15 февраля 1999 г. в интернет-кафе «Скрин» в ДООС были приняты: музыкант Сергей Летов, композитор и поэтесса Алла Кессельман, художники Владимир Опара и «новая ДООСская» Алена Мартынова . 30 мая в ДООС вступил Андрей Вознесенский в звании «стрекозавр». Такое же звание было присвоено поэту Генриху Сапгиру. Философ и поэт Вадим Рабинович стал «доосозавром». В честь новопосвященных был выпущен сборник «Новые ДООСские» (М., Изд-во Елены Пахомовой). Существует также орден друзей ДООСа — Алексей Хвостенко, Игорь Холин и Валерия Нарбикова (переведена в «друзья ДООСа» по личной просьбе), Алина Витухновская, поэт и издатель Евгений Степанов. Последним принятым в ДООС в прошлом тысячелетии стал поэт, основатель Академии зауми профессор Сергей Бирюков. А первым ДООСом третьего тысячелетия стал певец Найк Борзов в звании «найкозавр». Он был принят общество 21 марта 2001 г. во время празднования 2-го Всемирного дня поэзии в театре Ю. Любимова на Таганке. Затем в ДООС вступил художница и поэтесса Кристина Зейтунян-Белоус в 2002 г. во время поэтического фестваля в Сорбонне, поэт-полиглот Вилли Мельников, художник-перформансист Герман Виноградов, продюсер и директор TV Галереи Нина Зарецкая, исследователь палиндрома доктор филол.наук Александр Бубнов, фотохудожник Виктор Ахломов. На 9-ом Всемирном дне поэзии в ДООС были посвящены поэты Андрей Коровин.и Ольга Адрова. Основные издания ДООСа: «Лонолет», «Поэтический лицей Константина Кедрова», «Полное собрание сочинений ДООС» (в 2 т.), и метажурнал «Газета ПОэзия» (гл. редактор К.Кедров; с 1995 г. вышло 12 номеров), преобразившийся в «Журнал ПОэтов». Основные направления в творчестве ДООСа — анаграмма и метаметафора . (http://metapoetry.narod.ru/doos/doos0.htm  )

 

– «ДООС» – 

 

Стихотворение (1984), давшее название поэтическому обществу ДООС, из сб. «Компьютер любви».  http://metapoetry.narod.ru/stihi/stihi56.htm 

– «Допотопное Евангелие» – 

 

Первая поэма, написанная анаграммно-палиндромным стихом. Имена богов и героев — Тот, Сет, Хам, Иафет, Озирис, Иосиф, Чичен-итца — голографически стягиваются к слову «крест» и к имени Христос.

 

Крест как крест

хруст как хруст

Хронос сына ест

а сын пуст…

 

Ключевая анаграмма — червь-чрево.

 

Кит — Стикс

Стикс — скит

Скат

Тоска Ионы во чреве

Червя время — чрево

кит червь верченый

во чреве скит

 

«Допотопное» в двух значениях: до потопа и примитивное, изначальное, естественное, простое.

 

Со-творение р-Езус-макака

Ев-харистия р-Езус-фактор

крови Христовой и человечьей

Сыновья умирают в отцах

Горе имеем в сердцах

Древо жизни — 

ведро жижи

Хруст треск

Христ — крест

Поэма входит в первый сб. «Компьютер любви». Она оставалась не напечатанной и фактически неизвестной 12 лет. Фрагмент из «Допотопного Евангелия» был частично напечатан в хрестоматии для учебных заведений «Зевгма. Русская поэзия», составленной тамбовским профессором Сергеем Бирюковым, получившим грант Сороса, поэтом, основавшим «Академию зауми» (ныне проживает в Германии). (Тектс поэмы полностью http://metapoetry.narod.ru/stihi/stihi55.htm )

 

– Е –

 

– Е=mc2 – 

 

Формула Эйнштейна, из которой явствует, что время и пространство не являются абсолютными величинами, а могут расширяться, сжиматься, ускоряться и замедляться до нулевых значений по мере приближения к скорости света , которая всегда постоянна (300000 км/сек2). Тоже самое относится к массе и энергии. Косвенно это означало, что в каждом атоме материи таится гигантская атомная энергия. В космологии эта формула привела русского космолога Фридмана к выводу, что наша вселенная возникла в результате взрыва из некого первоатома. Радиус нашей вселенной оказался ограниченным — около 19 млрд. световых лет. Это означало, что само пространство-время существовало не всегда, а возникло в момент первовзрыва. Эйнштейн был настолько озадачен такими выводами Фридмана, что поначалу их не признавал. Однако позднее исправил свою ошибку и сделал все возможное, чтобы открытие Фридмана получило признание. На вопрос, что же было до пространства и времени, следует ответить, что сами понятия «до» и «после», «раньше» и «позже» существуют только во времени и следовательно вопрос не корректен. Он отражает ограниченность нашего сознания, которое, как справедливо заметил Кант, может мыслить и воспринимать реальность только в категориях пространства и времени. Метаметафора любое явление видит в космической перспективе полета со скоростью света. Так на фотоне время равно нулю. С одной стороны, его нет, а с другой стороны, это мгновение, которое длится вечно. Так видит мир светоносный фотон — Херувим (см. Ангелы).

– Евхаристия – 

 

Христианская метаметафора обретения человеком своего нетленного вселенского бессмертного тела. Апостолы были травмированы словами Христа: «Если не будете есть мое тело и пить мою кровь, то не войдет в Царствие Небесное». Понять эти слова можно лишь в контексте мистериальной традиции Древнего Египта и Древней Греции: мистерия Озириса, который воскресал в виде хлебного колоса, и мистерия Диониса, который воскресал в виноградной лозе. Воскресший Озирис — хлеб, воскресший Дионис — вино. Пасхальное песнопение: «Приидите, пием пиво новое, не от камня неплодна чудодеемо, но нетления источник, из гроба одождивший Христа». Как камень выдавливает пиво из зерна, так камень, приваленный к пещере — гробу, выдавил — одождил — из него вино, кровь Христа. Смысл этой метаметафоры наиболее полно выражен не в католическом, а в православном причастии. Католики причащаются только телом — хлебом, облаткой. В православном храме наполняют тело — хлеб кровью Христа, погружая хлеб (частицу просфоры) в чашу с вином. Частицы тела Христа, наполненные его кровью, — образ нового, космически воскресающего тела. Оно явлено и в человеческом образе, в теле Иисуса после Воскресения, и в образе всей вселенной. Василий Великий называет солнце сердцем Христа. Кровь и тело Христа после Воскресения — это ещё и свет: «Свете тихий святыя славы бессмертного Отца небесного… Пришедши на запад солнца, видевше свет вечерний, поем отца, Сына и Святого Духа Божия». Или в Славословии Великом: «Во свете Твоем узрим свет». В рождественском песнопении Христос является миру в образе солнца: «Рождество твое, Христе Боже, воссия мирови свет разума. В нем звездам служащие звездою, учахуся тебе кланятися Солнцу правды и тебя видите с высоты востока…» Таким образом Иисус Христос в смертно-бессмертном теле явлен сначала, как человек Иегошуа (Иисус). Затем Иисус ещё до распятия, смерти и Воскресения показал ученикам на горе Фавор, что это тело может быть уже при жизни преображено: «Преобразился еси на горе Христе Боже, показавы ученикам твоим Славу Твою якоже можаху. Да воссияет же и нам, грешным, Свет твой присносущный (извечный)». После этого Иисус показал ученикам свое тело в образе жертвенного пасхального ягненка, сказав: «Аз есмь Агнец Божий». И, наконец, утверждая таинство Евхаристии, Иисус указал на свое тело в образе вина и хлеба: «Примите, ядите, сие есть тело мое, еже за вы ломимое во оставление грехов… Пийти от нея вси, сия есть кровь моя Нового Завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов». К этому образу апостол готовил учеников уже в Канне Галилейской, когда превратил воду в вино, сказав при этом: «Не вливают вино новое в мехи старые». Старые мехи — это не преображенное духом тело. Новое вино — Святой Дух, преобразивший простую кровь — воду в кровь Христову — космический Свет и Дух.

 

– «Евхаристия» – 

 

Стихотворение (1978). Опубликовано впервые в данном издании.

Пийте сия есть кровь моя

все мое превратится в ваше

Солнце изображали как крест

или как заздравную чашу

Пийте сия есть кровь моя

Тело чаши моей пролейте

И на землю её лия

не жалейте

но жадно пейте

 

Далее шло преображение образа в метаметафору:

 

Опоясанный тернием мозг

колосился зрачками

розы гроздьями зрели

в лозе опустелой

пел ещё виноградный Христос.

Однако гораздо полнее Евхаристия воплотилась в образах поэмы «Допотопное Евангелие» (см.).

 

– Ё –

 

Ё. Буква, введенная в алфавит Карамзиным Фольклорный моностих «Ё — моё» внешне напоминает «Е=mc2.

– Ж –

 

– Жертва –

 

 (Авраам — Христос — Гедель — Эйнштейн). Теорема Геделя о неполноте гласит: «Если высказывание верно, оно неполно, если высказывание полно, оно неверно». Вторая теорема самоопровергаема: «В языке содержатся недоказуемые утверждения».

Бог говорит Аврааму: «Возьми своего сына первенца и принеси в жертву всесожжения». Авраам понимает неполноту этого высказывания, вернее неполноту своего понимания. Он выполняет то, что сказано, надеясь на Бога, и его понимание вознаграждено. Бог останавливает занесенный над ребенком нож и заменяет сыновью жертву жертвой овна, запутавшегося рогами в кустах. Теперь высказывание полно, но стало понятно, что вначале оно было воспринято неверно. Бог не мог заставить отца убить сына, и Авраам интуитивно об этом догадывался. Он знал, что «в языке содержатся недоказуемые утверждения». Теперь, помня о том, что грамматика есть ни что иное, как время и пространство, запечатленные в звуках, представим себе, как сам Господь слышал свою речь, обращенную к Аврааму. Бог в отличие от Авраама пребывает в мире сверхсветовых скоростей, где согласно законам, открытым Эйнштейном, прошлое оказывается в будущем, следствие опережает причину. Доклад о таких свойствах пространства-времени сделал Гедель в присутствии Эйнштейна. Последний оставил два устных отзыва об этом докладе. В одном сказал, что так оно и есть. В другом, в полном соответствии с теоремой Геделя о неполноте, сказал, что этого быть не может. Согласно энциклике папы Иоанна ХХIII скорость Святого Духа больше скорости света. В таком случае, сказав Аврааму: «Возьми своего сына первенца и принеси в жертву», — Бог уже знал, что Авраам не убьет своего сына. и заменит его овном, ибо Бог уже пережил следствие своего приказа и переживал в момент повеления причину благополучного исхода. Больше того, Бог был в тот момент самим Авраамом и сам приказывал себе принести в жертву своего первенца, потому что отец — это прошлое, сын — будущее, а Бог был отцом и сыном, находясь или пребывая в прошлом, как в будущем, и в будущем, как в прошлом. Авраам был Богом в той мере, в какой он был отцом, а Исаак был Сыном Бога в той мере, в какой он был сыном. В перспективе вечности Исаак был Христом — сыном, Авраам же был Богом — отцом. Точка их слияния — в самопожертвовании Бога-Отца-Сына в одном лице. Бог не искушал и не испытывал Авраама. Нельзя искушать и испытывать самого себя. Бог приносил себя в жертву руками Авраама ради того, чтобы Авраам был. Ибо без самопожертвования Бога нет человека, а без жертвы человека нет Бога. Вот почему в «Допотопном Евангелии» — «сыновья умирают в отцах, горе имеем в сердцах».

 

 

– Жизнь – 

 

Медицинская норма средней продолжительности человеческой жизни в цивилизованных странах совпадает с библейским сроком: «Что есть человек? 70 лет — срок жизни его». Долгожительство до ста лет — редкое, но вполне обычное явление. Никакими особыми знаниями или мудростью, связанными именно с таким солидным возрастом, они не обладают. Согласно теории метакода и метаметафоры, человек живет одновременно временной и вечной жизнью. Так его душа в виде вселенной живет уже 19 млрд. световых лет, практически вечно. В силу ряда причин человек далеко не всегда чувствует свою вечную жизнь и потому, естественно, не может смириться с ограниченным сроком жизни на земле. При выворачивании этого трагического разрыва между вселенским и земным телом нет. Вечность становится осязаемой и зримой. Этот опыт нашел воплощение в метаметафоре. Такое же ощущение вечной жизни вселенной было у Эйнштейна: «Я настолько слился с законами мироздания, что личная смерть не кажется мне событием значительным»

.

 

– «Журнал ПОэтов» –

 

Возник из «Газеты Поэзия» (см.). Первый номер «Буклет – тел куб» был выпущен к Всемирному конгрессу Пен-клубов. Затем вышли номера: № 2 «Созвездие весны», № 3 «Гамлет лет», № 4 «Театртает», № 5 «Дао ДООСа», № 6 «Нос сон рог гор», № 7 «Ах Бах», № 8 «Ладья – Лад Я». В редколлегию вошли А.Кудрявицкий (Ирландия), Б.Лежен (Франция), Й.-В.Мисявичюс (Литва), 

 

См. электронный вариант издания .

 

 

– З –

 

– «Заинька и Настасья» – 

 

Поэма (1983). Написана летом в Доме творчества писателей в Малеевке. Летняя Малеевка была вся пронизана выворачиваниями улиток, цветов, стрекоз и людей. Чувствовалось, что надвигаются грозные времена, но в пении птиц слушался отчетливый звук победы. В «Новом мире» уже были напечатаны две статьи о метакоде: «Восстановление погибшего человека» (1981, № 10) и «Звездная книга» (1982, № 9). В журнале «Театр» (1980, № 11) «Звездный сад» и в сб. «Писатель и жизнь» (1981) «Космический миф и литература». Через три года, в 1986 меня ждало отстранение от преподавания в Литинституте, но я наивно надеялся, что идеи метаметафоры к тому моменту обгонят время. Забавно, что в это время ко мне в Малеевку приехал Алексей Парщиков (см. метаметафористы) с просьбой написать предисловие к его поэме «Новогодние строчки» для журнала «Литературная учеба». Я сел на диван и за 10 минут написал манифест «Метаметафора Алексея Парщикова», который в следующем году был напечатан. Этот текст впоследствии обильно цитировался, хотя никто, кажется, так и не понял, что же такое метаметафора. В поэме «Заинька и Настасья» кульминация метаметафоры — момент слияния спиральной ракушки улитки из малеевского пруда с огненной спиралью нашей галактики. После этого лета я уже не ездил в подмосковные Дома творчества. Было не до того. В апреле 1984 г. в «Литературном обозрении» появилась статья «На стыке мистики и науки», причем без ведома редактора и ответ. секретаря. Заканчивалась она цитатами из Андропова и Черненко. Так КГБ вступило в открытую битву с метаметафорой.

 

 

–  Звездная азбука –

 

Луна –  О

Месяц старый  –  С

Месяц новый –  Р (ранний)

Созвездие Тельца –  А

Созвездие Рыб –  И и латинское N

Созвездие Кассиопеи – русское М и латинское W, она же Е, она же Σ , Ζ и Ψ, она же Б и В

Созвездие Персея – Л, оно же  Λ

Созвездие Ориона – Ж, оно же К, оно же Т, оно же Х

Созвездие Близнецов – русское  и H и латинское Н, оно же П

Созвездие Водолея  – Г

Разумеется, речь здесь идет лишь о признаках чтения звездного неба. Способов прочтения как же много, как образцов письменности от петроглифов и рунических знаков до иероглифов и первых азбук.

На троне восседает всемирная царица Кассиопея (Σ). Однако круговорот звезд свергает ее с трона, превращая в небесную Рожаницу (W). Это и поза рожающей небо женщины, и две груди, источающие звездное млеко Млечного Пути. Прикована к скале в виде женского распятия Андромеда. Ее спасает Персей со звездным щитом.

А рядом пасется небесный конь Пегас. Он же конь Магомета Бурак, он же Сивка-Бурка. Он же финикийский хромоногий конь Пехасис, возвещающий начало древнееврейской Пасхи. Он же Росинант Дон-Кихота (Персея), тоже с медным щитом луны. Он же белый конь Георгия Победоносца и древнеегипетского Гора, поражающего копьем змея (крокодила). Созвездие Кита, плохо видимое в нашем северном небе, но отчетливо различимое под копытами пегаса в Средиземноморье. 

Перелистывать и читать звездную книгу можно до бесконечности , что и делает мировая культура. Матрица звездного неба легко перекодируется на язык Библии, Махабхараты, Илиады и Одиссеи. В Илиаде тот же Пегас – Троянский конь, наполненный звездами – ахейцами. Шлемоблещущий Гектор – солнце, падающее в крови заката за горизонт. А само звездное небо – знаменитый щит Ахиллеса. Елена – она же Селена, луна. Одиссей – это месяц, путешествующий по звездному океану, причаливая то к одному, то к другому созвездию. В то время как звезда-ткачиха – Полярная звезда – Пенелопа ночью ткет из лучей, а к утру распускает по нитке звездное покрывало. 

Особая роль Ориона (Озириса) и Сириуса (Изиды) в Древнем Египте известно достаточно много. Орион-Озирис, полулежа на боку и упираясь на локоть, воскресает в тот миг, когда Сириус-Изида касается его фаллоса – пояса Ориона. Сегодня установлено, что пирамиды в разных районах Египта выглядит при взгляде сверху, как созвездие Ориона. Плутарх полагал, что жена-сестра-мать Ориона-Озириса – это луна. Но оказалось, что роль жены все же принадлежит Сириусу, роль матери – луне, а роль дочери отдана Венере, восходящей на востоке. Она же, но заходящая на западе, уже жена, оплакивающая заходящего в крови заката Озириса.

Звезда и месяц – жених и невеста («месяц со звездою ходят за водою»). Это Ромео и Джульетта, Лейли и Меджнун, Онегин и Татьяна, Ольга и Ленский, Обломов и Ольга, Лаврецкий и Лиза. Мистериальный брак  звезды и месяца на земле повторили Блок и Менделеева, Мережковский и Гиппиус, Андрей белый и Ася Тургенева. Звезда и месяц, любя друг друга, соединиться не могут. Поэтому мистериальный брак целомудрен.

Зато блудница Венера-Астарта-Изида блуждает по небу, соединяясь со всеми планетами. В шумерском протобиблейском эпосе она соблазняет дикого пастуха Таммуза (Думузи), танцуя ему стриптиз. Стриптиз Венеры перед Таммузом (Орионом) выглядит, как превращение звезды в серпик. Зримо это происходит только в районе Средиземноморья. Блудница сбрасывает с себя сетку «ко мне, мужчины, ко мне», набедренную повязку и украшения. Раздевание – это фазы Венеры наподобие фаз месяца. Каждая фаза – деталь туалета священной блудницы Астарты.

В других прочтениях луна – зеркало, в которое смотрится Сириус-Изида или Венера-Астарта, или царица, которая спрашивает: « Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?» Когда же Сириус-Изида узнает, что есть Венера, которая еще краше, она разбивает зеркало на лунные фазы.

Кроме того, луна – это бочка, в которой плывет месяц-царевич Гвидон с царицей  – месяцем в стадии убывания. Бочка разбивается на фазы, и месяц Гвидон «вышиб дно и вышел вон». У его невесты, царевны Лебедь (созвездие Лебедя) «месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». Кстати, в сказке, обработанной Пушкиным, у царицы родятся дети, у которых «во лбу солнце, на затылке месяц, а по бокам звезды частые».

Звездный человек Адам Кадмон известен в каббалистической традиции. В древнеиндийской транскрипции его имя Пуруша, у латиноамериканцев он Виракоча, у китайцев старик-младенец Паньгу. А в Голубиной книге поется, что солнце от очей Божиих, пространство от его дыхания, а звезды есть ризы Божии.

Ясно, что речь идет о едином звездном коде у всех народов, который я обозначил термином «метакод».

 

– Звездная книга – 

 

Так называлась с древних времен картина звездного неба. Область незаходящих звезд и созвездий именовалась «скрижаль Моисея». Это Полярная звезда и как бы ходящие вокруг неё две повозки — Большая и Малая Медведицы. Большая Медведица — повозка мертвых, увозящая души на небо. «Эй, Большая Медведица, требуй, чтоб на небо нас взяли живьем» (В.Маяковский). Вся мировая мифология запечатлена на небе. Персей, Геркулес, Диоскуры — Близнецы, Дева — Церера, Кассиопея — это античный вариант прочтения. Древнеегипетская звездная книга — это Озирис, Сириус, Изида. Римская Венера в Вавилоне была Астартой — священной блудницей. Менее известна транскрипция русской звездной книги. Это луна — колобок, который катится по зодиаку. Зодиак — звериный круг — заяц, медведь, волк, лиса. Печется колобок из звездной муки Млечного пути. Царевна-лягушка — это Венера утренняя и вечерняя. Она же волк вечером, а утром — царевна. Царевна-лягушка печет из звездной муки звездный хлеб, ткет из лунного света звездное полотно. Она же царевна-лебедь: «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». В русской сказке от её брака с царевичем рождаются дети, у которых «во лбу солнце, на затылке месяц, по бокам звезды частые». Стожары — звездный костер, на котором сжигают Кострому. Небо — свиток, на котором огненными письменами звезд начертаны судьбы мира. Образ станет более понятным, если мы вспомним, что книга в те времена представляла собой кожаный свиток. Сам человек — свернутый свиток небесной книги, кожа — её поверхность. Если свиток развернуть, получится звездное небо (см. Апокалипсис). Древнееврейская притча рассказывает, как римские солдаты сжигали раби Акибу, завернув в его в Тору. «Что видите вы? — спрашивает он учеников, стоящих вокруг. — «Свиток сгорает, а буквы уносятся в небо». Есть четыре книги: душа, природа, Библия и звездное небо. Все четыре говорят об одном. Надо только умело их прочитать. Такова одна из первых метаметафор древности.

 

 

– Звездослов – 

 

«Мечты иероглифы», — говорил А.Фет о звездах. Низами в поэме «Сокровищница тайн» дал описание созвездий, как букв арабского алфавита. В кириллице сохранились звездные начертание букв. Созвездия Тельца — буква А. Очертания созвездия Девы видны в букве Д. Буква Ж повторяет очертания Ориона. Буква И — созвездие Рыб. Н — созвездие Близнецов. Буква О несомненно означает полнолуние, а С — месяц. В китайском языке есть 28 иероглифов по числу лунных фаз одного месяца. Каждый иероглиф воспроизводит очертание части созвездия, в котором пребывает месяц в одну из 28 ночей. Стало быть и другие алфавиты восходят к очертаниям созвездий. Наше тяготение к звездам никак нельзя считать прихотью или случайностью. Здесь некий высший инстинкт, напоминающий о нашем родстве. «И в звездном, нескончаемом, родном он узнает наследье роковое» (Ф.Тютчев). Перекодируя звездное небо в буквы и звуки, мы перемещаем небо в горло. Горлом ощущаем вселенную. У плохого поэта вселенная что кость в горле. У Велимира Хлебникова звезды поют и щебечут в «Зангези» птичьими языками. Написав поэму «Астраль» и закончив её анаграммой «звезда везде», я впервые ощутил, что выговорился до конца.

 

 

– «Зеркало» – 

 

Стихотворение (1978) из сб. «Ad verbum» (см.).. В метаметафоре воспроизводит световой конус мировых событий по Минковскому и Эйнштейну. Читается сверху вниз и снизу вверх, сходясь к горловине — центру — нотам (текст стиха http://metapoetry.narod.ru/stihi/stihi48.htm )

– «Зеркальный паровоз» – 

 

Стихотворение (1986). Образ метаметафоры, все отражающей и во всем отраженной: «Зеркальный паровоз шел с четырех сторон…» Андрей Егоршев в годовщину своей программы «Пресс-экспресс» воспроизвел этот стих к заставке, где раньше был подобный сияющий паровоз. Этим текстом я закончил главу «Рождение метаметафоры» в монографии «Поэтический космос». (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/132.html )

– Зодиак – 

 

«Звериный круг» — созвездия, через который проходит годовой путь солнца. Круг можно разбить на разное количество секторов: 12 (европейский), 14 (древнеегипетский), 28 (древнекитайский). Европейский зодиак астрономы считают не очень точным. В нем не учитывается 13-е созвездие — Змееносец (Змеедержец). Созвездия зодиака — это одновременно буквы, звери, животные, герои, боги и люди, что само по себе есть образ звездной голограммы всего во всем — метаметафора. Зодиак близок к метаметафоре ещё и тем, что это овеществленный и зримый образ того, что нельзя увидеть глазами. — пространство-время. Время опространствливается в символ созвездий и невидимого ночью солнца, которое пребывает в данном созвездии.

   

 

И

 

– «Иероглиф лазури» – 

 

Стихотворение (1980) из сб. «Компьютер любви». Образ души, вылетающей, как бабочка, из кокона тела, дан ещё Гермесом Трисмегистом. Стоя на древнеегипетским саркофагом в одесском музее, я понял, что сам саркофаг задуман как наружная оболочка кокона — фараона, спеленатого внутри. Далее следует сам иероглиф, вычерченный звуком. Метаметафора здесь — прах, как пыльца на крыльях бабочки, вылетающей из кокона тела; выворачивание зрения роз из бутонов глаз; кожа на теле, как папирус с письменами и одновременно парус, наполненный телом вечности, и небо, как лазоревая бабочка, уносящая ввысь прах земли. (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/284.html )

 

 

– Иисус – Сократ – Будда –

 

Сократ считал, что каждый человек знает истину в полном ее объеме. Заблуждения возникают, когда человек не слышит себя. То, что греки считали волей Богов, о чем  вопрошали оракула, Сократ озвучивал не голосом пифии, а никому не слышимым "тихим внутренним голосом".

Много веков спустя эту мысль завершит Иисус. Он скажет, что "в многоглаголании нет спасения", призовет молиться молча, не досаждая Богу нуждами, о которых он и так знает. "И Отец Твой, видящий тайное воздаст тебе явно".

В другом месте Иисус призывает апостолов не заботиться о том, что им говорить, ибо устами их будет говорить Дух Божий.

Все это чрезвычайно близко к тому, о чем думал Сократ. Если Иисус учил, что "Царство Божие внутри вас есть", то Сократ впервые сказал о внутреннем голосе, вещающем истину из глубины человека.

Однако, кроме внутреннего голоса есть еще и внутренний слух. Сократ не спорит и не переубеждает. Он задает вопросы, на которые человек должен ответить сам. Эти ответы тотчас же подвергаются сомнению или ироническому высмеиванию. Принимается только то высказывание, которые подвергнуто сомнению и осмеянию. В таком огне и в такой воде закаляется истина. Но ирония была бы несостоятельна, если бы Сократ не высмеивал сам себя. Самоирония — вот открытие Сократа.

"Христос не смеялся" — утверждал апостол. Сократ смеялся всегда. Христос не смеялся, но иронизировал. Горькая ирония слышна во многих его высказываниях. Сократ не был склонен к гомерическому веселью, но легкая ирония и самоирония пронизывает все его высказывания и поступки.

Сократ первый заявил, что целью человеческой жизни или, во всяком случае, жизни философа, является познание истины. Вопрос Пилата, обращенный к Иисусу, звучит вполне по-сократовски: "Что есть Истина?" Это даже не вопрос, а диалогическое высказывание, на которое Иисус отвечает молчанием, зная что истина Пилата не интересует.

Для Сократа Истина — это самопознание. "Познайте истину — истина сделает вас свободными", говорится в Евангелии. Под этими словами мог бы подписаться и Сократ.

В предсмертной беседе Сократ ничего не говорит о душе или загробной жизни. Он просто убеждает учеников, что все временное и преходящее создано бессмертным и              

вечным. Если Сократ временный и смертный, то он исчез  нет, но о таком Сократе нечего жалеть. Если же Сократ бессмертен и вечен, то незачем скорбеть о его кончине.

Истина - это то, что бессмертно, вечно и не подвержено разложению. Ничто вокруг не выдерживает этой проверки и только внутренний мир человека не может  быть разрушен и уничтожен никаким внешним воздействием. И опять вспоминаются слова Иисуса: "Не копите сокровищ на земле, где моль ест и ржавчина истребляет а  ищите сокровищ на небесах, где ржавчина не истребляет и моль не ест.

Сократ учит искать смертное во внешне неразрушимом и видеть бессмертное в хрупком и уязвимом. Самым неуязвимым кажется, на первый взгляд, внешний мир а   самым незащищенным выглядит человек. Однако после бесед со своим учителем ученики убеждаются в обратном Человек бессмертен, а мир преходящ. "Не любите мира, ни того, что в мире. Ищите Царства Божия и Правды его. Остальное приложится вам". И под этими словами Иисуса  мог бы подписаться Сократ.

Иисус:

"Ищите царства Божия и правды его — остальное  приложится вам". Но "Царство Божие внутри вас есть"  Это главная точка переворота. Царство небесное, Царство  Божие внутри человека.

"Не любите мира, ни того, что в мире", но в то же  время Мир даю вам", "Живите и радуйтесь".

Нельзя любить мир, не преображенный Царствием  Божиим, исходящим из внутреннего мира человека.

Человек — сын Бога. Смысл жизни человека в уподоблении своему Небесному Отцу. "Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец Ваш Небесный. Ибо он как  солнце, посылает свои лучи на праведных и неправедных."

"Люби ближнего, как самого себя, в этом весь закон  и пророки". Религия любви к человеку равной любви к богу многим показалась кощунством. Ничего подобного  античный мир не знал и не видел.

Размышляя над этой главной заповедью Иисуса, Фейербах написал: "Человек человеку - Бог". 

Чувства и мысли Иисуса настолько глубоки, что они вряд ли когда-нибудь будут исчерпаны философией.

На первом месте в центре мироздания оказался внутренний мир человека, озаренный присутствием Божиим. Все остальное вынесено за телесные скобки.      Человек должен рождаться дважды. Один раз от плоти и второй раз от "Духа".

"Бог есть Свет, Бог есть Дух. Бог есть Любовь" — эти три откровения открывают человеку той пути к Господу. Через Любовь, через Свет, через Дух. Кому что дано. Четвертый путь к Богу через Иисуса. "Придите ко мне все нуждающиеся и обремененные и Аз упокою Вас. Научитесь от Меня. Яко кроток и смиренен бысть. И обрящете покой душам вашим”.

Впервые кротость и смирение стали космическими категориями, приобщающими ко всему мирозданию.

Впервые человеческое сердце стало тепло-телесным вместилищем мироздания. Впервые любовь к человеку была приравнена Любви к Богу и стала оборотной тайной стороной первой заповеди.

Разумеется, буддизм был очень близок к этим открытиям. Но для Будды конечной целью было избавление людей от страданий. Иисус не боялся страданий, но, как и Будда, он боролся с омертвением духа, ороговением души. Для Будды любовь есть тоже стадия преодоления на пути к Нирване. Это высшая ступень , но и она должна быть отброшена.

Для Иисуса любовь уже вершина, но он знает, что эта вершина есть вершина Голгофы. Будда хотел бы избавить человечество от распятия. Иисус после долгого моления о чаше все же берется ее испить. "Да минует меня чаша сия!" Эта искренняя и глубокая молитва означает, что в богочеловеческой природе Иисуса человеческое никогда не было ущемленным или неполным. Будда не был человеком, не был богом и не был богочеловеком. Он не был даже Буддой. В отличие от Гамлета Будда мог быть и не быть одновременно. Он был бытием небытия и небытием бытия. Нирвана и Воскресение — два противоположных полюса мироздания. В Нирване мир вечно не пребывает. В Воскресении мир вечно воссоздается. Между Нирваной и Воскресением жизнь человеческая во всей ее полноте. В этой земной полноте весь Сократ.

См. также Будда, Сократ.

 

– «Или» –

 

Полное собрание моих поэтических сочинений. Книга вышла в изд. «Мысль» в 2002 г.  Презентация прошла в Институте философии (стенограмма обсуждения) и русском Пен-клубе (стенограмма и видео). Полный текст книги http://metapoetry.narod.ru/knigi/ili.htm 

 

– Инсайдаут – 

 

См. Выворачивание.

– «Инсайдаут» – 

 

Моя книга, вышедшая в издательстве «Мысль» в 2001 г. http://metapoetry.narod.ru/knigi/ins.htm 

 

– Иоанн Креститель – 

 

У Маяковского солнце — Иродиада, которая пляшет вокруг земли — головы Крестителя. Будучи в Сирии я с удивлением узнал, что в Дамаске находится гробница с головой Иоанна Крестителя.

– «Истомина» – 

 

Стихотворение (1984). Пародия на строки Пушкина: «Блистательна, полувоздушна, / смычку волшебному послушна / стоит Истомина. Она, / одной ногой касаясь пола, / другою медленно кружит, / и вдруг прыжок, и вдруг летит, / летит, как пух от уст Эола…» Мне всегда нравились эти строки, и я решил их слегка утяжелить чугуном скульптуры на крыше Большого театра.

 

Глаза Истоминой ещё не воспетые

выше ножек

и ножки хотя и воспетые

но без глазок

Вихрь ножек

закрученных между

лебяжьих ляжек

Полуголодная полуголая

Истомина страдает истомой

А полуголый Аполлон

давит чугунных девок

на крыше Большого театра

В его колеснице

угадывается мощь чугунки

и поршни паровоза

накачивающие Истомину

для полета в минуту.

 

Метаметафора — сведение воедино прыжка Истоминой и поршня паровоза.

 

– К –

– «Канатоходец нот» – 

 

Стихотворение (1988). Падение канатоходца — измельчение в прах всего сущего до пыльцы небес, которые есть ни что иное, как крылья бабочки — души, покидающий кокон тела. Далее образ души, очищенной даже от небесной пыльцы до беломраморной наготы античных скульптур. Метаметафора — четырехмерная бабочка, чей узор отпечатан в мраморе, в небе, в рисунке кожи на теле. Ее пыльца — пыль, в которой купаются стаи воробьев и вся живая плоть, высохшая до нетленного праха.

– Кант Иммануил – 

 

Философ. В русском сознании стал воплощением честности философской мысли. «Критику чистого разума» читал и переводил поэт Афанасий Фет. Требование логической непротиворечивости и последовательности привело Канта к неожиданному выводу: разум, если он честен, должен признать, что всякая вещь, о которой он размышляет, остается вещью в себе. Для себя мы можем извлекать множество идей и понятий, но все они будут вокруг реальности. Разум постоянно запутывается в антиномиях — противоречиях, которые он не в силах распутать. Вечность — невечноть, конечность — бесконечность, единичное — множественное и т.д. Мы не можем мыслить без этих категорий, но они постоянно водят нас по кругу, из которого нет выхода. Преодолеть антиномии Канта пытался Гегель своей диалектикой, утверждая, что истина это не конечный вывод, а процесс и движение. Само же движение — диалектика — как раз и возникает на стыке противоречий, антиномий. Кого-то Гегель убедил, но не всех. Я думаю, что антиномия «смертное — бессмертное» для человека неразрешима и навсегда останется вещью в себе, т.е. в данном случае в душе человека. Утверждение Канта по сути означает, что только субъективное, внутреннее знание непосредственно и достоверно. Но оно не может быть выражено в категориях разума. Зато есть религия и искусство, где вещь в себе становится вещью и для других, поскольку язык искусства вовсе не требует логической непротиворечивости и строится на достоверности чувства. Удивительно, что гениальный рационалист и педант пришел к таким выводам. Вот что значит философская честность. Сам Кант оставался для окружающих вещью в себе. Его одинокий образ жизни, весь подчиненный какой-то выдуманной схеме, не спас философа от рассеянного склероза и слабоумия. Кант ел один раз в день, муштровал себя суровой гимнастикой и ходьбой, служил Богу, как прусский солдат служит своему королю. Сегодня мы могли бы сказать, что он был человеком левого полушария. Считается, что правополушарники более склонны к эмоциям, а левополушарники рациональны. Второй попыткой преодолеть антиномии Канта стал принцип дополнительсти Бора. Весьма популярная эпитафия на могиле Канта о двух вещах, наполнявших его душу изумлением: «звезды над моей головой и категорический императив во мне», — ныне стала настолько расхожей, что её устали цитировать. Однако смысл этого высказывания раскрыт далеко не полностью. Здесь Кант на два столетия опередил науку. Наука только сегодня пытается осмыслить антропный принцип, согласно которому вся вселенная подстроена к человеку на изначальных уровнях. Следовательно сколько ни познавай вселенную, познаешь себя и прежде всего себя. Полное познание мира означало бы для человека философскую смерть. А он рожден философствовать. Кант не завершил свою систему, не успел, но проживи он и ещё сто миллионов лет, она осталась бы такой же незаконченной.

 

 

– «Кантата Канта» – 

 

Поэма о Канте, где дается такая формула: «Бог есть, если есть Кант. Кант есть, если есть Бог», — о Фете, переводившем труды Канта, о дружбе и ссоре Льва Толстого с Фетом, о превращении Кенигсберга, где работал и умер Кант, в Калининград. Генрих Сапгир под влиянием этой поэмы написал свою поэму «Чучело Паскаля», и мы издали их единой брошюрой под названием «Философские тетради». (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/48.html )

– Капица Сергей – 

 

Создатель теории ускорения и сжатия до нуля к 2000 г. исторического времени. Согласно этой теории скорость исторического времени зависит от скорости и объема обрабатываемой информации. Чем больше людей, тем стремительнее скорость и больше объем. Так первоначальная общность доисторических человекообразных существ составляла всего 50000 человек. Сравните это число с нынешними 6000000000 людей, живущих на планете. Настолько увеличилась скорость обработки информации. Получается, что сегодня за одну минуту мы перерабатываем столько информации, сколько первые люди перерабатывали за тысячу лет (цифры названы условно и приблизительно). Уместно вспомнить слова апостола: «Для Бога тысяча лет, как один день, и один день, как тысяча лет». Таким образом, мы за один день сегодня переживаем тысячи первоначальных лет истории. Время сжимается и к 2003 г. сожмется до нуля. Что это? Конец света? Нет, утверждает С.Капица. Конца света не будет, потому что стремительно замедляется рост населения. Следовательно мы благополучно минуем нулевую точку и просто обретем новое качество. Это совпадает с предсказаниями астрологов о приходе новой эпохи Водолея примерно в эти же сроки. Моя беседа с С.Капицей опубликована в газете «Новые Известия». (С.Капица о К.Кедрове – посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/131/443.html )

 

 

– Кацюба Елена – 

 

Поэтесса. Одна из основателей ДООСа. На основе анаграммы и метонимии открыла новую форму стихосложения — комбинаторную поэтолингвистику, которую назвала «лингвистический реализм». В поэме «Свалка» (1985) http://flashpoetry.narod.ru/ 

 слово претерпевает множество изменений. Оно раскладывается на составные части и образует новый текст — из собственного нутра, но этот внутренний текст оказывается больше внешнего, как это бывает при выворачивании. Слова превращаются в свою противоположность: лицо в рожу, слон в муху. (Cм. ст. М. Дзюбенко «Радуга распада», «Газета ПОэзия» № 2). В 1999 составила и выпустила «Первый палиндромический словарь современного русского языка» (около 9000 слов), про который А. Вознесенский сказал: «Это итог всей поэзии не только ХХ, но и ХIХ века», затем в 2002 г. вышел «Новый палиндромический словарь» и открылся сайт «Палиндронавтика». В 1999 году вышел также сб. «Красивые всегда правы» — новое и ни на что не похожее явление русской поэзии. В нем есть метакодовая иероглифическая поэма «Книга Собака» (1990), где «песья звезда» Сириус превращается в собаку — самую преданную и единственную свидетельницу воскресения Христа. В беседе с Мариной Розановой для журнала «Elle» Е.Кацюба так высказала свое кредо: «В поэзии главное — остановить «прекрасное мгновение». То есть сделать то, что Мефистофель запретил делать Фаусту». Наиболее полное собрание стихов и поэм – книга «Игр рай», 2003 г. (Посмотерть видео http://video.mail.ru/mail/libel46/)

– «Квадрат Малевича» – 

 

Стихотворение (1984). В 1988 г. в концерном зале Олимпийской деревни я устроил сценическое действо «Разомкнутый квадрат». Вырезав из фольги квадрат, я закрепил его на четырех прозрачных нитях так, что он как бы висел воздухе отдельно от рамы, в которой был распят. По ходу чтения стиха я по очереди отстригал нити ножницами, пока фольга не вылетела из рамы в зал. (Видео клип  http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/29.html , текст в исполнении автора http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/289.html )

– «Кирасир» – 

 

Стихотворение (1988). Описание Бородинской битвы, данное как описание битвы лучей света, исходящих от сабель и труб. Битва света превращается в сложный чертеж отлетающих душ. Далее после канонического со времен Гермеса Трисмегиста сравнения души с бабочкой внутри кокона — переход к метаметафорическому чертежу, многослойной кальке. Чертеж битвы вбирается чертежом лучей. Чертеж отлетающих душ калькируется с траекторий света, исходящего от оружия, и все это вбирается в точку небесного рейсфедера, вычерчивающего мировые линии на световом конусе мировых событий.

– «Комментарий к отсутствующему тексту» – 

 

В сб. «Компьютер любви. «Этот текст является комментарием к отсутствующему тексту. В то же время отсутствующий текст является комментарием к этому тексту…»  (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/52.html )Как справедливо написал один критик, «при таком подходе текстом является все». Совершенно верно! (См. Метакод)

– «Компьютер любви» –

 

1. Поэма (1984) Своего рода поэтическая энциклопедия метакода и метаметафоры. Финал поэмы, исходя из формулы Эйнштейна Е=mc2, дает образ вселенского человека, Homo Cosmicus, чье тело состоит из света радиусом в 19 млрд. световых лет или из всех людей. В сущности это лирическая поэма о любви, где отношения между мужчиной и женщиной есть отношение между человеком и космосом: (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/19/ ) За поэму «Компьютер любви» ч стал лауреатом премии GRAMMY.ru. 

2. Название сборника. М., «Худож. лит.», 1989 http://metapoetry.narod.ru/knigi/comp.htm .

 

– «Конфирмация Беатриче» – 

 

Поэма, где Беатриче предстает в виде католической облатки, круглой, полупрозрачной, похожей на монокль. Сквозь евхаристическую линзу — Беатриче — я вижу мир в перспективе светового конуса мировых событий. (текст стихотворения)

– «Конь окон» – 

 

Стихотворение (1982). «Распрями свой мозг в извилистом пространстве, / распрямись на мозговом коне…» Алексей Парщиков (см. метаметафористы), услышав это, заметил, что в мозгу действительно есть орган. именуемый «гиппокамп» (водяной конь). Я ему сначала не поверил, поскольку до этого слышал самые фантастические рассказы о периоде его учебы в Ветеринарной академии. Имеет ли этот голубой конь какое-либо отношение к Синему всаднику Малевича? И нет, и да. Я имел ввиду цвет голубого неба в окне. Но думаю, что и Синий всадник к небу отношение имеет. У Булгакова в финале романа «Мастер и Маргарита» по мере приближения к черной дыре, вернее к горизонту мировых событий, конь Воланда разрастается до бесконечности, превращаясь в звездное небо. При этом месяц справа и слева превращается в серебряные шпоры, а звезды в уздечку. Есть предположение, что этот финал написан в соответствии с финалом книги Павла Флоренского «Обратная перспектива». Все сии возможные параллели и реминисценции явно отсутствовали на сознательном уровне при написании стиха «Конь окон». Главное здесь — анаграмма окна в коне и коня в окне. Кроме того, в детстве, пяти лет от роду я, находясь в Казахстане вблизи горы Бештау-ата, надавил ладонью на оконное стекло с такой силой, что стекло вылетело. Стекло поразило мое воображение тем, что будучи прозрачным, оставалось твердым. С такой же силой меня влекла к себе зеркальная поверхность мазута в бочке. Я по локоть погрузил в него руку, будучи в белой рубашке. Там же посчастливилось пробежать по застекленном стенду, лежащему на земле. Суть этих впечатлений в том, что твердое проницаемо, а прозрачное твердо. Хорошо помню, что таким образом я уже в пять лет осознал иллюзию нашего восприятия и перестал ему доверять. Стена проницаема, ибо окно — стена, сквозь которую можно проникнуть взором. Спор между идеалистами и материалистами сводится к этому — доверять или не доверять природным иллюзиям. Идеалисты не доверяют земным иллюзиям, чувствуя постоянное влечение в космос, за пределы оконного стекла. Окно — человек. Рама — его скелет. Небо в окне — окно в небе. Раньше небо виделось хрустальной сферой — сферическим окном в рай.

– Космос – 

 

Единое бессмертное вечное, видимое и невидимое глазу тело каждого одухотворенного человека. Лик Христа. Зримый и незримый рай. В зависимости от душевного состояния человека космос может быть адом или раем. Ад — скопление бесконечной массы безжизненной материи без цели и смысла с бездушной и слепой силой тяготения. Рай — единое тело Христа, где сила тяготения есть любовь. В православии на иконе «Сошествие Св. Духа на апостолов» космос изображен в виде бородатого человека в короне с надписью «Космос».

– Красота – 

 

Золотая пропорция между хаосом и гармонией. Наиболее полное приближение человека к Богу в слух, в зрении, в мыслях, в чувствах и поступках. Красота возникает в хаосе и безобразии, как радужная пена на гребнях самых высоких волн. Так радуга возникла над хаосом всемирного потопа и напомнила Богу о его завете с человеком и об обещании спасти человеческий род в ковчеге Ноя. В конце ХIХ в. появилась модная доныне мысль о том, что красота не имеет отношения к этике (к любви, доброте и состраданию). Эту веру исповедовали Уайльд и Д'Аннунцио. Об этом роман «Портрет Дориана Грея» Внешняя красота, не выражающая добра и любви, есть ни что иное как маска смерти и ведет к гибели. Так погибла черепаха, чей панцирь скучающий герой Гюисманса велел инкрустировать драгоценными камнями. Утверждение Ницше, что красота находится под сапогом добра и зла, опровергнуто двадцатым веком. Зло породило чудовищную безвкусицу и безобразие сатанинской эстетики третьего рейха и соцреализма в России. Единственные добродетели в искусстве — это красота и свобода. И то, и другое недостижимо без внутренней доброты. То, что Лев Толстой называл «любовь к изображаемому предмету». Наука утверждает, что в человеке нет чувства ненависти. Ненависть — это реакция страха. А человек испуганный не может быть свободным. Красота в поэзии — это любовь и свобода, выраженные в языке или в слове. Метаметафора есть высшее проявление красоты в поэзии, поскольку она объединяет и гармонизирует человека и мироздание в единое космическое тело, а тело есть эталон гармонии.

– Крест – 

 

Метаметафора в поэзии — это прежде всего четырехмерное пространственно-временное изображение креста. Ведь сам график вечного тела мира у Минковского и Эйнштейна выглядит как иксообразный крест, пересекаемый в центре вечной линией мировых событий.

– «Крест» –

 

Стихотворение в сб. «Компьютер любви». Таинство мистериального слияния мужского и женского тела — это одновременно воздвижение и сотворение вечного четырехмерного креста. См. также стихотворение «Странник». Если слова «красота» и «крест» записать по древнееврейской библейской традиции — без гласных КРаСоТа, КРеСТ, получится одна та же структура — КРСТ. (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/9.html )

 

– Л –

 

– «Лонолёт» – 

 

Сборник ДОСа (см.), получивший свое название от стихотворения К.Кедрова «Лонолет. Эпиграф к сб. — моностих-палиндром Е.Кацюбы: «Тело ноль — лонолет». Авторы: поэты Константин Кедров, Елена Кацюба, Андрей Цуканов, Руслан Элинин; художники: Галина Мальцева, Андрей Бондаренко, Дмитрий Шевионков, Андрей Врадий. (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/15.html )

   

 

– Личность и человек – 

 

Существует предание, что Аристотель определил человека, как двуногое без перьев и шерсти. После чего Сократ якобы принес ощипанного петуха и бросил к ногам Аристотеля: «Вот твой человек». Вполне возможно, что нет ни так называемого человека, ни так называемого общества. Есть люди, настолько непохожие друг на друга, что общее между ними может оказаться смертельным. Для диабетика губителен сахар, а для голодающего сахар — источник жизни. Никотин — отрада курильщика и пытка для некурящего. Атеиста раздражает любой религиозный символ, а верующему человеку противны символы атеистов (серпы, молоты, свастики, звезды) и прочие атрибуты атеистических государств). Гомосексуалисты с неприязнью относятся к натуралам, а те так же не приемлют гомосексуалистов. Примеры можно множить до бесконечности. Поэтому реально можно говорить лишь об отдельной личности, хотя наука вправе обобщать некоторые свойства, группируя людей в стада: рабочие, крестьяне, капиталисты, монополисты и прочая чепуха, не имеющая отношения к самому главному — к индивидуальности. Личность индивидуальна, но эта индивидуальность выявляется не столько во взаимоотношениях с внешним миром, сколько в личной жизни. Толпа, даже состоящая из Сократов, движется по законам жидкости. Личность, даже самая заурядная и ничтожная, ни на кого не похожа. Космос и Бога интересует только личность. Бог общается с человеком всегда индивидуально. Иисус советует молящемуся запереться в комнате, чтобы тебя никто не видел. Общение двух личностей образуют церковь: «Где двое во имя мое, там и я с вами». Это может быть церковь сатаны или мелкого беса, но всегда церковь. Соединение многих личностей в единое целое всегда обречено на распад. Но личность многовалентна. Миллионы могут общаться с личностью, читая и слушая её слова, но сама личность может общаться лишь с несколькими близкими людьми. Поэтому в Евангелии сказано: «Люби ближнего, как самого себя». Ближний это отнюдь не всегда родственник. Этот тот, кого личность почувствовала своим. Когда общение с космосом личностно, индивидуально, космос предстает перед человеком в образе личного бога. Для Иисуса это был Бог-Отец. Это может быть Бог-учитель (для Рабиндраната Тагора) или Бог — небесная возлюбленная (для Владимира Соловьева. Или Бог — голос (для Ноя и Авраама). Только личный, личностный контакт с Богом при всей субъективности обладает статусом достоверности. Если Бог воспринимается не как личность, а как огонь, вода, воздух, материя, стихия, число, знак, символ, шифр, код, это означает, что между личностью и космосом образовался зазор. Вернее личность отчасти перестала быть личностью, ибо индивидуальность всегда космичность. Майстер Экхарт говорил: «Бог не только внутри тебя. Он ближе к тебе, чем ты сам». И в этом кроется высшая тайна личности. Личность всегда божественна, а Бог всегда личность.

– Луна – 

 

Самая значимая буква небесного алфавита. 28 стадий убывания и прибывания луны дают очертания 28 строчных букв алфавита, «а» — первый день нарождающегося месяца, «я» — последний день месяца убывающего, «о» приходится на полнолуние. Ранний месяц в новолуние — адамово ребро, из которого творится 28 дней. Луна — Ева, жизнь. Семь дней убывающего месяца — это семирогий агнец (см. Апокалипсис), приносимый в жертву, а семь дней прибывающего месяца — это агнец, воскресающий в небе. Месяц — это небесный пастух. «Поле не меряно, овцы не считаны, пастух рогат». Овцы — звезды, поле — небо, пастух — месяц. !5 дней прибывающей луны — символ Богородицы, вынашивающей в чреве Спасителя — небесного пастыря. Убывание пятнадцатидневной луны — роды нового месяца.

Ступив на луну и взглянув на землю со стороны, астронавт Эдгар Митчел пережил выворачивание — инсайд-аут: «Я стал частью вселенной, а вселенная стала частью меня». Луна — преломляемый хлеб, тело Христа, дискос. Солнце — чаша с вином, светом, кровью воскресшего Христа. Луна — яйцо простое, разбиваемое на фазы. Солнце — яйцо золотое, неразбиваемое. Курочка ряба — звездное небо. Луна — колобок, выпекаемый из муки Млечного пути. Части колобка откусывают созвездия. Лунные герои, раскалываемые на части, — Раскольников, Гамлет, Дон Кихот с медным тазиком на голове. Месяц умирающий и воскресающий — двойной топор Зевса, либрис. Лунные герои-странники — Одиссей, Синдбад, Садко, Иона во чреве кита. Они тонут, их заглатывает пучина — на три дня, а затем они выплывают невредимыми. Так на три дня исчезает на небе месяц перед новолунием. Ранее предполагалось, что луна — это Изида, жена-сестра-дочь Озириса-солнца. Теперь ясно, что Изида — Сириус, а Озирис — Орион. Хотя возможна двойная, лунно-солнечная символика. Луна — Ева, солнце — Адам. Луна — Богородица, солнце — Христос. Но в звездной символике Христос — месяц умирающий и воскресающий в кругу двенадцать апостолов — знаков зодиака и знаков двенадцати колен израилевых. Луна — голова Иоанна крестителя на блюде. С.Есенин в «Ключах Марии утверждал, что мы живем только лунной частью нашего существа, вращаясь вокруг земли, но рано или поздно выйдем на космический, солнечный уровень. Крест луны и солнца на пересечении их визуальных орбит вычерчивает небесное женско-мужское тело нашего небесного двойника Адама Кадмона, «солнце-лунный мерцающий крест…» (см. «Крест»). В то же время «луна — больная дочка, отхожее место света» («Последняя смерть») — это челн Харона, увозящий души умерших в иные миры. По мистериальным представлениям луна по природе своей двупола. Прозаик Егор Радов в романе «Бескрайняя плоть» («Газета ПОэзия» № 12) использовал этот мистериальный сюжет. Вступивший на луну Захар Захарович превращается в своего женского двойника Зинаиду Захаровну. Луна — Селена — несет в себе корень, означающий сияние. Становится ясно, что в «Илиаде» шлемоблещущий Гектор есть солнечный двойник, а Елена — двойник лунный. Эта символика позднее перешла в исландскую сагу, где солнечный герой — Бьяртур. А позднее в «Слове о полку Игореве» яр тур Всеволод блещет золотым шлемом, в то время как луна — Ярославна плачет в Путивле.

  

 

– Любимов Юрий – 

 

Великий режиссер. 21 марта 2000 г. провел вечер ДООСа в своем театре на Таганке — в день весеннего равноденствия и в честь Всемирного дня поэзии, объявленного ЮНЕСКО. В вечере участвовали поэты: Андрей Вознесенский, Елена Кацюба, Константин Кедров, Алина Витухновская, Михаил Бузник. Ю.Любимов исполнял роли Вергилия и Данте, выводящего публику из Ада повседневности к Раю поэзии. Он читал метаметафорический финал «Божественной комедии». Приведу толкование этого отрывка из моей книги «Поэтический космос» в главе «Рождение метаметафоры»: «Данте опускается в глубины ада, и вокруг словно прокручиваются круги схождения, образуя ленту Мебиуса, и ослепительный свет в лицо.

 

«Я увидал, объят высоким

и в ясную глубинность погружен,

три равномерных круга, разных цветом,

один в другом, казалось, отражен.

Круговорот, который возникая

в тебе сиял, как отраженный свет, — 

когда я обозрел его вдоль края,

внутри окрашенные в тот же цвет,

явил мне как бы наши очертанья…»

 

Достаточно сравнить это видение Данте с хрустальным глобусом Пьера Безухова или сферой Николай Кузанского, где центр нигде, а окружность везде, чтобы увидеть зримый образ метаметафоры. Здесь же прошли 2-й, 6-й и 7-й Дни поэзии ЮНЕСКО с участием ДООСов.

 

В 2001 г. я по просьбе Юрия Любимова написал мистерию «Посвящение Сократа». См. «Сократ / Оракул».

 

– Любовь – 

 

Обязательное условие для инсайдаута — выворачивания. Образ вечной жизни в пространстве жизни временной, конечной. В Новом Завете любовь обозначена тремя терминами: эрос, филос (дружба), агапия (любовь ко всему мирозданию). Для выворачивания нужны все три: филос + эрос + агапия. «Любовь никогда не исчезнет, хотя языки умолкнут и жизнь на земле прекратится». Манихейская ересь разрубила любовь на три части. Отдельно филос, отдельно эрос, отдельно агапия. Аскеты склонны противопоставлять вселенскую любовь любви плотской или любви дружеской. Начало такому разделению положил гомосексуалист Платон в «Пире». Он же разделил любовь на платоническую и земную. Любовь к женщине считалась земной, поскольку она замешана на корыстном желании иметь детей. Любовь же к мужчине, утверждал он, свободна от этого. Она и получила название «платоническая», хотя в последствии смысл термина расширился Правда, справедливости ради следует заметить, что любовь к мужчине у Платона тоже должна очиститься от чувственного влечения к красоте и перерасти во влечение к мудрости, ибо она может быть заключена в безобразном теле (теле Сократа, учителя Платона). Это болезненное разделение любви внесло невероятную путаницу. Ведь подлинный эрос невозможен, если нет филоса и агапии. Да и агапия есть преобразованный эрос. Все три ипостаси одного чувства, придающего смысл человеческой и вселенской жизни. Любовь и смысл нераздельны. «Бог есть любовь» — без разделений и уточнений, какая именно. В слове «любовь» содержится любование, восхищение красотой тела и духа. В любви плоть духовна и дух телесен. В этом-то заключается таинство соединения. Любовь невозможно понять без таинства перехода пола. Мужчина должен почувствовать все, что ощущает женщина, а женщина — ощутить все, что чувствует мужчина. Это квантовый скачок через природный барьер. Двое смертных образуют двуединое, в тот момент бессмертное тело. Инстинктом назвали вечную жизнь и в конец все запутали. Любовь не может существовать в протяженном времени. Она существует только в одном, вечном мгновении. Это заметил даже скептический материалист Пушкин: «Я помню чудное мгновенье…» Никогда любовь не подвергалась такой иронической агрессии в поэзии, как в наше время. Тексты постмодернистов, концептуалистов — это отнюдь не первая попытка убить любовь в поэзии. Юмор, ирония, самоирония и даже сатира вполне уместны в поэзии. Но при одном условии: если есть любовь. Метаметафора возникает на стыке, слиянии эроса, филоса и агапии. Однако без юмора, иронии и самоиронии такое слияние тоже невозможно. Утверждение: «Христос не смеялся», — исходит от апостола Павла, который никогда Христа не видел. На полемике с этим утверждением построен роман Умберто Эко «Имя Розы».

 

– М –

 

– Мень Александр – 

 

Великий мученик во имя Христа, крупнейший православный богослов-просветитель, приведший ко Христу тысячи мыслящих и образованных людей. Мы сблизились в середине 80-х во время совместных выступлений и лекций по истории мировых религий в разных аудиториях и клубах Москвы. Как ни странно, но о. Мень читал лекции по буддизму, а я, параллельно, по христианству. Однажды отец Александр заболел, и я прочел за него лекцию по буддизму. Затем мы с отцом Александром работали над фильмом по моему сценарию «Сон о Флоренском» (режиссер Михаил Рыбаков). Фильм вышел на экран и был показан на ТВ уже после злодейского убийства Александра Меня. Тогда я написал первый палиндром в своей жизни: «Меня убили б, у, я нем».

Метакод. Ключевое понятие монографии «Поэтический космос». Впервые этот термин я применил в ст. «Звездная книга» («Новый мир», 1982. № 2). Метакод — это единая система символов, читаемая и дешифруемая всем мирозданием на микро — и макроуровнях. Зримая выявленность метакода для всей Солнечной системы — рисунок звездного неба — звездный код. Небо спроецировано на все области человеческого сознания. Сферическая проекция на сферическую радужку глаза и оба полушария мозга. Небо перекодируется в звуки, а через них в поэзию и литературу. Звездное небо — результат проекции души в Космос, а душа — это проекция Космоса в Человека. «Человек — это изнанка неба…» (см. «Компьютер любви») Через мифологию и литературу небо спроецировано в культуру. Любой значительный текст обязательно закодирован очертаниями созвездий (см. «Звездная книга»). Рисунок звездного неба един для всей Солнечной системы. Многовариантность прочтений только выявляет единство. Неподвижная Полярная звезда в центре неба, вокруг которой вращаются все звезды, — это и Илья Муромец на печи, и Илья Ильич Обломов на диване. Обоим тридцать лет и три года. Расколотая на две половины луна — обоюдоострый топор, либрис, Зевс — ещё и Родион Раскольников, и Гамлет, и Христос с молением о чаше. Быть или не быть, пить или не пить. Печь, на которой возлежит Илья Муромец, — это созвездие Большой Медведицы и Полярная звезда. Примеров бесконечное множество. Другой важнейший элемент метакода — Венера утренняя и Венера вечерняя, Золушка-замарашка и она же в бальном, вечернем платье на звездном балу. Хрустальный башмачок — Венера в виде маленького серпа (так она бывает видна в районе Средиземноморья) перед исчезновением за горизонтом. Однако в метакоде важны реалии невидимого неба, микро — и макрокосмоса. Так процесс умирания Ивана Ильича у Льва Толстого совпадает со сценарием подлета к черной дыре и с описанием клинической смерти в трудах Моуди. Заход Ориона за горизонт — это терзание Озириса, Диониса, Таммуза, Костромы, а восход — собирание по частям и воскресение — осуществляется луной Изидой — матерью, сестрой, женой Озириса. Фаллос Озириса — звезда Сириус. В Новом Завете роль Изиды выполняет мироносица Мария, первая увидевшая воскресшего Христа в облике садовника. Садовник — это Дионис с виноградной лозой. Христос оставил ученикам две мистерии Воскресения (см. Евхаристия). Космическое всемирное звездное тело Христа — это колос, небо, все человечество. Его кровь — это вино, текущее и в наших жилах. Тело — это «меха новые», в которые влито вино Нового Завета. «Люби ближнего, как самого себя» — великая метаметафора. «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Ослепительная метаметафора в песнопении: «Приидите, пием пиво новое, не от камня давильного содеянное, но бессмертия источник, из гроба одождивший Христа». Камень, отваленный от двери гроба сравнивается с давильным камнем, из-под которого течет виноградное вино. Оно просто выдавлено, а извергается, как винный дождь. В мистериях православия сохранены и воскрешены древние мистерии Озириса. Костромы и Джона-Ячменное зерно, который после страстей и заточения в бочке разрывает обручи, одождив мир пенистым элем. Не коллективное бессознательное, а мистерия хранит метакод — матрицу бытия всего Космоса. Что сказал Бог, сказав «Да будет свет»? Это Слово есть метакод, а его звучание сегодня — метаметафора.

–  Метакод –

 

Ключевое понятие монографии «Поэтический космос». Впервые этот термин я применил в ст. «Звездная книга» («Новый мир», 1982. № 2). Метакод — это единая система символов, читаемая и дешифруемая всем мирозданием на микро — и макроуровнях. Зримая выявленность метакода для всей Солнечной системы — рисунок звездного неба — звездный код. Небо спроецировано на все области человеческого сознания. Сферическая проекция на сферическую радужку глаза и оба полушария мозга. Небо перекодируется в звуки, а через них в поэзию и литературу. Звездное небо — результат проекции души в Космос, а душа — это проекция Космоса в Человека. «Человек — это изнанка неба…» (см. «Компьютер любви») Через мифологию и литературу небо спроецировано в культуру. Любой значительный текст обязательно закодирован очертаниями созвездий (см. «Звездная книга»). Рисунок звездного неба един для всей Солнечной системы. Многовариантность прочтений только выявляет единство. Неподвижная Полярная звезда в центре неба, вокруг которой вращаются все звезды, — это и Илья Муромец на печи, и Илья Ильич Обломов на диване. Обоим тридцать лет и три года. Расколотая на две половины луна — обоюдоострый топор, либрис, Зевс — ещё и Родион Раскольников, и Гамлет, и Христос с молением о чаше. Быть или не быть, пить или не пить. Печь, на которой возлежит Илья Муромец, — это созвездие Большой Медведицы и Полярная звезда. Примеров бесконечное множество. Другой важнейший элемент метакода — Венера утренняя и Венера вечерняя, Золушка-замарашка и она же в бальном, вечернем платье на звездном балу. Хрустальный башмачок — Венера в виде маленького серпа (так она бывает видна в районе Средиземноморья) перед исчезновением за горизонтом. Однако в метакоде важны реалии невидимого неба, микро — и макрокосмоса. Так процесс умирания Ивана Ильича у Льва Толстого совпадает со сценарием подлета к черной дыре и с описанием клинической смерти в трудах Моуди. Заход Ориона за горизонт — это терзание Озириса, Диониса, Таммуза, Костромы, а восход — собирание по частям и воскресение — осуществляется луной Изидой — матерью, сестрой, женой Озириса. Фаллос Озириса — звезда Сириус. В Новом Завете роль Изиды выполняет мироносица Мария, первая увидевшая воскресшего Христа в облике садовника. Садовник — это Дионис с виноградной лозой. Христос оставил ученикам две мистерии Воскресения (см. Евхаристия). Космическое всемирное звездное тело Христа — это колос, небо, все человечество. Его кровь — это вино, текущее и в наших жилах. Тело — это «меха новые», в которые влито вино Нового Завета. «Люби ближнего, как самого себя» — великая метаметафора. «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав». Ослепительная метаметафора в песнопении: «Приидите, пием пиво новое, не от камня давильного содеянное, но бессмертия источник, из гроба одождивший Христа». Камень, отваленный от двери гроба сравнивается с давильным камнем, из-под которого течет виноградное вино. Оно просто выдавлено, а извергается, как винный дождь. В мистериях православия сохранены и воскрешены древние мистерии Озириса. Костромы и Джона-Ячменное зерно, который после страстей и заточения в бочке разрывает обручи, одождив мир пенистым элем. Не коллективное бессознательное, а мистерия хранит метакод — матрицу бытия всего Космоса. Что сказал Бог, сказав «Да будет свет»? Это Слово есть метакод, а его звучание сегодня — метаметафора.

 

– Метаметафора – 

 

Отличается от метафоры, как метагалактика от галактики, физика от метафизики. Впервые появилась в виде формулы Эйнштейна, очерчивающей всю вселенную: Е=mс2. Название впервые было предложено мной в предисловии к поэме «Новогодние строчки»: «Метаметафора Алексея Парщикова» («Литературная учеба», 1984, № 1).. «Привыкайте к метаметафоре. Она бесконечно расширит пределы вашего зрения, — писал я тогда. — В метаметафоре нет человека отдельно от вселенной. Здесь все есть все. «Дельфин — это долька моря». Здесь бреются, глядя в лезвие ножа, как в зеркало, поскольку зеркало может сузиться до острия лезвия при полете со скоростью света». Первое описание метаметафоры дано в книге Павла Флоренского «Мнимости в геометрии», где в финале говорится, что всякое тело, приближаясь к скорости света, обретает свою бесконечную сущность, превращаясь в платоновский эйдос. Флоренский верит больше формуле Лоренца, чем формуле Эйнштейна, поскольку у Эйнштейна сжимается пространство — время, а у Лоренца по мере приближения к скорости света деформируется тело. Тем не менее, в главном Флоренский не ошибся и приблизился к выворачиванию, утверждая. что при скорости большей, чем скорость света (чего физически быть не может) тело «вывернется через себя» во вселенную и станет ею, обретя бесконечность. Эти сверхсветовые бесконечные сущности Флоренский считал платоновскими эйдосами. В таком случае, метаметафора — это зримый эйдос. Моя первая метаметафора возникла в поэме «Бесконечная» (1960). Метаметафора не возможна без выворачивания, но человеку не надо мчаться со скоростью света, поскольку его мысли и чувства способны моделировать любые состояния вселенной. Можно сказать, что метаметафора — это зрение света, мчащегося со скоростью 300000 км/сек2. Метаметафора возникает вместе со Словом: «И сказал Бог: «Да будет свет». Метаметафора как выворачивание может осуществляться в палиндроме и анаграмме, а также в неожиданных грамматических сдвигах (см. «Верфлием»). Метаметафора не самоцель поэзии, а её неизбежное следствие в конце ХХ века.

– Метаметафористы – 

 

Так после моей статьи «Метаметафора Алексея Парщикова» стали называть поэтов Алексея Парщикова, Александра Еременко и Ивана Жданова.

– Музыка – 

 

Гармонизация хаоса. Существует предание о том, что Орфей молил богов дать ему возможность услышать музыку сфер. Считалось, что при движении планет по орбитам возникает музыка, неуловимая человеческим ухом. Боги отверзли слух Орфея, и он вместо сладкой гармонии услышал невыносимый грохот и скрежет. Одиссей, решив услышать гибельное пение сирен, велел привязать себя к мачте, а всем своим спутникам велел заткнуть уши воском. Он чуть не погиб от звуков, слишком сладостных для неподготовленного слуха. История Орфея и Одиссея повторялась неоднократно. Музыку Моцарта австрийский император воспринял, как хаос: «Слишком много нет». — «Ровно столько, сколько положено», — ответил Моцарт. На концертах Бетховена студенты в неистовстве ломали стулья. Сегодня это мелодичная классика. Ярость вызывала музыка Прокофьева, Шостаковича, Шенберга. Современники плохо улавливали музыку футуристического стиха Маяковского, а многие и до сих пор предпочитают архаичные пасторали Ахматовой, так и не расширив свой слух до гармонии сфер, открывшейся Орфею и Одиссею. Настоящая музыка стиха часто не ласкает, а ранит слух. Такая «ранимость» — важнейший признак настоящей поэзии.

 

– Н –

 

– Наблюдатель – 

 

Понятие, без которого не может обойтись физика и космология. Воображаемые наблюдатели размещены Эйнштейном в областях абсолютно недоступных для человека — от дальних галактик до микрочастиц. Вот тут-то и возникла проблема. Оказалось, что в микромире наблюдатель своим взором-прибором так воздействует на объект наблюдения, что делает его либо частицей, либо волной. Когда же выяснилось, что от происходящего в микромире зависит судьба всей макровселенной, получился антропный принцип и сверхсубъективный идеализм. Получилось, что вселенная именная такая и существует только потому, что такой её увидели и видят люди, ангелы или боги. В поэзии Вознесенского и Парщикова роль наблюдателя особенно велика, поскольку их метафора и метаметафора всегда визуальна. Вознесенский считает, что глаз окончательно потеснил ухо. А Сальватор Дали пишет, сравнивать глаз с другими органами просто неприлично, настолько он совершенен по сравнению с ухом или носом. Парщиков говорил мне в 1985 г., что хотел бы стать объективом фотоаппарата в тот момент, когда в него летит свет, неся, деформируя и создавая изображение. Это и есть метаметафора. Но никакого объектива в поэзии нет. Есть только субъектив. Наблюдатель здесь — формирователь и создатель.

– «Невеста» – 

 

Программное стихотворение (1978). Написано в пору увлечения мистериальным смыслом канонических и апокрифических Евангелий. Сравнивая 4 канонических Евангелия, я пришел к выводу, что речь в них идет об одном мистериальном браке между Марией Магдалиной и Иисусом. Кроме того, я понял, что жены-мироносицы были его мистериальными женами и невестами. Следы этой мистерии между звездой Венерой (Астартой) и небесным женихом — месяцем я обнаружил и в шумеро-вавилонском эпосе, и в русском, и в японском фольклоре, не говоря уже о масонских мистериях А.Блока «Балаганчик» и «Незнакомка». Священная звезда-блудница Астарта называлась так, поскольку выписывала на небе бедрообразные восьмерки, соединяясь по ходу движения со всеми планетами. Три ипостаси любви — филос, эрос и агапис — в мистерии сливаются вместе. В Древнем Египте сестра-невеста-жена Озириса (Ориона) — звезда Сириус. В момент восхода Ориона и соприкосновения Сириуса-Изиды с фаллосом Озириса-Ориона он воскресал. Эти мистерии разыгрывались и при жизни фараона, который считался богом Озирисом, и с его фаллосом соприкасалась священная блудница, воплощающая в себе небесное лоно. Итак, пляшущая в небе лохматая звезда-блудница — это «невеста, лохматая светом…» Следующая строка — «невесомые лестницы скачут» — отголосок акафиста, обращенного к Деве Марии: «Радуйся, лестница от земли к небу». Строки «она пальчики человечит, она петли дверные вяжет» — один из первых метаметафорических образов и тоже отголосок акафиста: «Радуйся, двери райские нам отверзающая». Следующие строки: «рубит скорбную скрипку, тонет в дыре деревянной», — отзвук вывернутой наизнанку «Скрипки» Пикассо. Утверждение «в холеный футляр двоебедрой секиры можно вкладывать только себя» в особых комментариях не нуждается, так же как и эротический образ «или звеня сосками месит сирень турбобур непролазного света». Хотя реальный турбобур с алмазным напылением, буравящий недра, действительно окутан в движении алмазным сиянием. Поскольку в мистерии отношение между мужчиной и женщиной есть наиболее полный слепок отношений между человеком и космосом, я с удовольствием прибегаю к образу восьмерки — скрипки. Центр восьмерки — точка, где Изида соприкасается лоном с фаллосом Озириса. Верхняя и нижняя часть восьмерки — человек и космос, мужчина и женщина, женщина и мужчина. Вот почему «дивным ладаном захлебнется голодающий жернов 8, перемалывающий храмы». «Невеста» — это мой поэтический манифест и метаметафорическая мистерия, с которой начинается подлинная история метаметафоры. (посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/301.html )

 

– Нирвана – 

 

Нулевое состояние мироздания, которое познал Будда (см.). Согласно Эйнштейну средняя масса вселенной равна нулю. На фотоне, мчащемся со скоростью 300000 км/сек2, время равно нулю. Быть в нирване значит уподобиться свету. Однако человек может превысить эту скорость и, вывернувшись через себя во вселенную, обрести бесконечную сущность. Для выворачивания необходима любовь. Для нирваны — отказ от всех чувств. Бесконечность и нуль взаимосвязаны: 1/0 = (. Есть люди нуля — нирваны и люди бесконечности — выворачивания. Метаметафора — зримая бесконечность или, на чувственном уровне, преображенный оргазм. Выворачивание — это оргазм агапии (см. Любовь).

 

– Ницше  –

 

Культовый философ, не достигший философского ранга, низвергнувший философию на масскультурный уровень. Главный эффект Ницше — умение создать у неподготовленного читателя иллюзию сопричастности к высшему знанию. Тексты Ницше заранее льстят читателю, убеждая его, что он является сверхчеловеком по ту сторону добра и зла. Его исторические экскурсы строятся на сверхбанальной модели вечного возвращения и круговорота, вероятно, заимствованного из круговорота веществ в природе.

Более плодотворна идея о существовании в культуре двух начал: аполлонического — гармоничного и организующего, и дионисийского, хаотичного и разрушающего.

Сам Ницше причислял себя к дионисийцам.

Известный афоризм Ницше "Бог умер" должен был потеснить христианское пасхальное приветствие "Христос Воскресе" и, действительно, потеснил.

Многоречивые, вычурные и претенциозные тексты Ницше стали для многих своеобразным евангелием, где вседозволенность заменяет отпущение грехов. Натужный  философский культуризм, игра мускулами и культ грубой  силы якобы возрождали дохристианские ценности античного мира. Вместо "Homo Sapiens" - человека разумного – на арену вышла "белокурая бестия", белокурое животное”, чья основная черта - беспощадность. Этот биоробот должен был со временем вытеснить немощных людишек  навсегда испорченных женским, изнеженным, еврейским  христианством.

Антисемитизм Ницше пытался возвести в философскую категорию, слив его с яростной женофобией, разделив мир на сверхчеловеков и недочеловеков, Ницше  оставил в гигантской черте оседлости женщин, евреев  христиан, интеллигенцию, само собой разумеется, финансистов, и конечно же, всех, кто не склонен восхищаться  его атеизмом, женофобией, юдофобией в сочетании с  натужным германофильством.

Ницше видел себя злым весельчаком, канатным акробатом в области мысли, и действительно, был таковым.

“Помни о голове, но не забывай и про ноги", - изречения  такого рода казались (и до сих пор еще кажутся) многим  великой мудростью.

Ницше можно было бы считать создателем жанра веселой философии, если бы он обладал хотя бы граном самоиронии. Ницшеанство подобно марксизму отравило сознание миллионов людей в XX веке, но осталось в пределах философского шарлатанства.

Словесное недержание после Ницше стало нормой, а неумение или нежелание мыслить стало признаком истинной философской свободы.

 

 

«Нуль Леонардо» (1993). Поэма. Текст http://metapoetry.narod.ru/stihi/stihi29.htm . Фото-акция «Код Леонардо» http://foto.mail.ru/mail/doosad/169/ 

 

– О –

 

– Оккам – 

 

Философ, выдвинувший весьма сомнительное положение о том, что «не следует умножать сущности». Так называемая «бритва Оккама» — принцип, запрещающий «затуплять лезвие» логики, преумножая понятия. Проще говоря, незачем придумывать новое, обходитесь старым. Не соблюдая запрет Оккама, я «умножил сущности» и «преумножил понятия», предложив новые термины для своих открытий: метакода, метаметафоры, выворачивания. Термин «голографический стих» (см. Голограмма) я отменил, узнав, что в неопубликованных трудах Ф.Соссюра есть понятие «анаграмма».

 

– П –

 

– «Позади Зодиака» – 

 

Стихотворение, где сделана попытка передать выворачивание по аналогии ввинчивания винта.

 

…Небо — гаечный ключ луны — 

медленно поверни

Из резьбы вывернется лицо

хлынет свет обратный

на путях луны

в пурпурных провалах

друг в друге алея…

 

Это не описание реального выворачивания, а один из возможных образов. Метаметафорично само название — итог выворачивания. Космос охвачен человеком. Человек впервые не внутри зодиака, а позади. Для реального космического достижения этой области надо мчаться с релятивистской скоростью по вселенной или лететь с такой же скоростью по направлению к черной дыре, где вблизи от горизонта мировых событий осуществляется сценарий стихотворения. (Посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/114.html )

– Поэзия – 

 

Райское состояние души, запечатленное в словах и звуках. В отличие от прозы поэзия обладает всесокрушающей энергетикой, преображающей миры. Проза может быть поэтической, оставаясь прозой. Поэзии прозаической быть не может. Проза в стихах — это проза. Например, роман в стихах «Евгений Онегин» и почти вся поэзия А.С.Пушкина есть ни что иное, как гениальная проза в стихах. Поэзия как состояние души в полной мере свойственна учителю Пушкина В.А.Жуковскому, хотя Жуковский в отличие от Пушкина не был гением. Четыре формообразующих элемента поэзии — музыка, ритм, рифма, метафора. Они могут быть и в прозе, но только в поэзии очевидна их доминирующая роль. Отсутствие в поэзии музыки, ритма, метафоры или рифмы является поэтическим приемом. Так называемая неметафорическая поэзия всегда подразумевает метафору. Отсутствие рифмы допустимо как прием. Но полностью исключена возможность поэзии без внутреннего ритма и музыки. Речь может идти лишь о расширении возможностей стиха, когда более сложные ритмы и музыкальные фигуры производят впечатление хаоса. Понятие рифмы сегодня расширено до более объемного понятия — анаграмма, включающего и палиндром, и аллитерацию, и ассонанс, и комбинаторику, и метонимию. Анаграммная рифма может быть названа голографической, тотальной (см. «Допотопное Евангелие). Метафора присутствующая в языке, поэзией не является. Только метафора новая, созданная поэтом, может стать поэтическим образом. Она-то и названа мною метаметафорой. Новизна образа — важнейший признак поэзии. Прием парафразы, конечно, допустим и в поэзии, но только в том случае, если при этом творится новое. Концептуализм, соцарт и постмодернизм построены на парафразе и не могут быть поэзией по определению. Поэзия не «пост», а «перед». Поэзия всегда авангард. У Гете во второй части «Фауста» появляется проктофантасмист — задопровидец. Поэт не может быть задопровидцем. Он по природе чужд тяготения к прошлому. Прошлое интересует его только как будущее или настоящее. В этом смысле футуризм — самое последовательное направление в поэзии, подарившее миру Хлебникова, Крученых, Пастернака, раннего Маяковского, позднюю Цветаеву, Терентьева и отчасти Введенского. Если поэт не футурист, значит он просто прозаик. Авангардизм — нормальная составляющая поэта. Рай поэта, а поэзия всегда рай, может быть переполнен страданием, но если поэт не испытывает райское блаженство, создавая стихи, и не передает это состояние души другим, значит он не обладает должной поэтической силой. Он либо прозаик, либо несостоятелен. Поэзия — словесный рай на земле и при жизни. Высшая награда поэту — сама поэзия.

 

 

– Пространство-время – 

 

Согласно доказанной теории Эйнштейна наша вселенная состоит на уровне макромира из четырехмерного континуума — пространства-времени. До Эйнштейна считалось, что есть три измерения пространства плюс время. Теперь вместо плюса появилась черточка: пространство-время. При таком взгляде мы имеем дело с неким четырехмерным полем, из которого возникает все. Мы так привыкли считать пространство и время разными реальностями, что не в силах воспринять пространство-время как единую сущность. Даже Эйнштейн счел это поначалу обыкновенной математической условностью. В обыденной жизни это звучит, как анекдот о старшине, который велел рыть канаву «от забора и до обеда», соединив тем самым пространство со временем. Существуют весьма экзотические и экстравагантные теории пространства-времени. Например, астроном Козырев считал пространство-время основным источником некой энергии, предшествующей всем формам существования. В частности, он соорудил гироскоп, который, по его утверждению, улавливал энергетические всплески из тех мест космоса, где планета была в прошлом или будет в будущем. Проще говоря, он считал, что линии мировых событий существуют как вечная голографическая решетка пространства-времени, энергетическая канва, по которой Бог вышивает мир. К сожалению, опыты Козырева подтверждения не нашли. «Неправильно сказано, что время течет. Время вечно и неподвижно, это мы движемся сквозь него», — утверждает Каббала. Известно, что Математик Герман Минковский был каббалистом и пришел к своим открытиям, во многом опираясь на философские искания создателей Каббалы. Он же преподавал математику Эйнштейну в политехнической школе. Художественное время метаметафоры близко к этим моделям. Вот его особенности: миг вечен и бесконечен; бесконечность мгновенна, миг охватывает вселенную, вселенная фокусируется в миге («здесь — мгновенно, там — всегда». В.Жуковский); прошлое в будущем; прошлое и будущее всегда в настоящем; прошлое и будущее легко рокируются; будущее раньше прошлого. Соответственно и пространство: близкое далеко, далекое близко; малое вмещает все, все вмещается в малом; мир голографичен (см. Голограмма).

  

 

– Пуруша – 

 

«Тысячеликий, тысячеглазый Пуруша, твое дыхание — ветер, твой разум — луна, твоя кожа — созвездия, твое зрение — солнце. Только одна четверть твоя на земле, три четверти простираются в небо «(Упанишады). Ср. в «Голубиной книге: «Звезды от риз Божиих, солнце от очей Божиих». После выворачивания человек становится Пуруша — Homo Cosmicus.

 

– Р –

 

 

– Рай – 

 

Состояние души при жизни, до рождения и после смерти. Рай до рождения — предчувствие любви и радости. Рай после смерти — воспоминание о пережитом. Рай при жизни — предчувствие, воспоминание и переживание, слитые воедино. Распространенные представления о рае, как о блаженстве, лишь отчасти соответствуют действительности. Рай — это прежде всего ощущение и переживание полноты времени и пространства — вечности. Время и пространство в вечности — это тело и душа человека. Противоречие в том, что душа и тело в земном пространстве и времени воспринимаются, как конечные и смертные. Такова земная реальность. Без неё невозможно было бы грядущее обретение и полное осознание бесконечности. Человек никогда бы не узнал о своем бессмертии, если бы не был смертным (см. Гегель). Метаметафора — зримый рай, воплощенный в слове.

     -------------------------------

 

– «Ромео и Джульетта» – 

 

Трагедия Шекспира. Мистерии мнимой смерти известны ещё со времен элевсинских таинств. Среди посвященных — Платон, Эсхилл, Аристотель. Пережив мнимую смерть, человек встает из гроба и живет как бы после смерти, в вечности. «Лазарь не умер, но спит». Шекспир создал антимистерию. Пережив мнимую смерть, Джульетта умирает по-настоящему. В момент выворачивания прошлое и будущее сливаются до неразличимости. Смерть оказывается уже пережитой и несущественной. «Звезды, я бросаю вам вызов», — говорит Ромео, узнав о мнимой смерти Джульетты. Не обретя вечности в жизни, Ромео и Джульетта обретают её в смерти, поскольку умирают, любя. Метакодовое значение «Ромео и Джульетты» — любовь месяца и звезды. Когда «умирает» месяц, восходит звезда. Смерть Ромео — пробуждение Джульетты.

     

 

– С –

 

– Сапгир Генрих – 

 

Поэт. Друг ДООСа в звании «стрекозавр». Проявлял живейший интерес к метаметафоре. В 1991 г. пригласил меня в Париж на фестиваль международного авангарда, где мы обсудили многие поэтические проблемы. «Я знаю одно: то, что внутри и близко, то далеко, а то, что далеко в космосе, то внутри и близко». Я ответил, что это и есть метаметафора. Встречались мы часто, в основном за столом у Сапгира. Именно так родилась идея издавать собственную газету, а также её название — «Газета ПОэзия». За столом присутствовали: Генрих, его жена Мила, Елена Кацюба, прозаик Валерия Нарбикова, издатель Александр Глезер, Игорь Холин и я. Интересно, что мое первое знакомство с Генрихом состоялось сначала заочно — в 1984 г, когда я преподавал в Литературном институте. Ректор В.Ф.Пименов вызвал меня к себе: «Где вы живете?» — «У метро «Варшавская». — «Нет, вы живете в Лианозове, у вас там какая-то школа». — «Да нет, я живу не там». — «А почему же у КГБ другие сведения?» Этот эпизод отодвинул мое утверждение в должности доцента. А с Генрихом Сапгиром я познакомился в 1988 г. на вечере «Минута немолчания» во Дворце молодежи и узнал, что такое Лианозовская школа, где формировался в 40-60-е годы его талант. Сапгир — автор и составитель антологии «Самиздат века», где впервые ДООСу и метаметафоре отведено достойное место. Его вступительная статья к разделу «ДООС» весьма компетентна, а статью о метаметафористах он попросил написать меня. Поэзия Сапгира — слишком значительное явление, чтобы говорить о ней вкратце. К метаметафоре имеет прямое отношение не столько поэзия, сколько сама его личность. «Я бегу от поэзии», — сказал он мне однажды. Это означало отказ вообще от всякой метафоры. Речь идет скорее о метаязыке Генриха Сапгира. Любое высказывание в его поэтических текстах само по себе ничего не означает, важна личность поэта, присутствующая прежде всего в интонации, даже в двух словах поэмы «Война будущего»:

 

Взрыв!

………

………

………

………

………

Жив….

 

Какая бездна иронии в провале между двумя словами! Она-то и есть поэзия. В предисловии к моему сб. «Вруцелет» Генрих утверждал, что метаметафорой является весь текст, взятый в целом. И с этим тоже следует согласиться. Тем более, что там же он называет мою поэзию «поэтической литургией». Литургия — несомненно метаметафора, ибо сущность её — таинство Евхаристии, приобщение к вечному вселенскому телу Христа, которое больше, чем вся вселенная. Сапгир принял крещение в Париже, будучи уже в солидном возрасте, но его приобщенность ко вселенной совершилась гораздо раньше, когда он написал свой первый стих. «Для поэзии жизни не пожалею. И уже не пожалел», — сказал он за два года до своего ухода. Генрих Сапгир умер в 1999 г. от сердечного приступа, в троллейбусе, на пути в салон Елены Пахомовой «Классики ХХI века» на Страстном б-ре. (Видео: Г.Сапгир читает свои стихи на презентации 1-го номера «Газеты Поэзия» http://video.mail.ru/mail/jurnalpoet/9/12.html )

 

– Сверхсознание (Христос и Фрейд) – 

 

За два тысячелетия человечеству были предложены две модели души. В одной внутренний мир человека — это любовь и Царствие Божие, которое внутри. Это рай. В другом внутренний мир — это подсознание, наполненное хтоническим адом отцов, кастрирующих детей, и сыновей, убивающих отцов (см. «Допотопное евангелие»). По Фрейду наша душа — это ад, вытесненный в тайники бессознательного. По Христу наша душа — это рай, заточенный в подсознании. Христос воскресает, и ад рыдает: «Христос воскрес, и ад упразднился, упразднился ибо умирился, упразднился ибо посрамлен был» ( «Слово Иоанна Златоуста»). Живой ад — это подсознание. Фрейд, будучи атеистом, тем не менее подтвердил правоту Христа. Фрейд увидел в человеке живой ад и проглядел живой рай. Метаметафора — это рай при жизни, рай, воплощенный в слове. Это вечная жизнь здесь и сейчас. Метаметафора — это преодоление ада ползучего (ад всегда ползает) реализма. В этом смысле метаметафора — это сверхсознание, которое есть ни что иное, как поверженный ад и обретенный рай.

– Скрижаль – 

 

См. Звездная книга.

– Сократ –

 

Он никогда не записывал свои мысли, поскольку истина была для него неотделима от человека. Ему могло бы принадлежать изречение — "сколько людей, столько истин". Каждый человек знает истину и носит ее в себе, как женщина вынашивает во чреве плод. Себя Сократ считал не философом, а акушером, помогающим рожать истину.

Истина рождается в диалоге. Учитель задает ученику вопросы, а тот, размышляя над ответами, сам приходит к правильным выводам. Это знаменитый метод Сократа. "В споре рождается истина". Рождается, но эти роды не прекращаются никогда. Ведь любой вывод тотчас же подвергается сомнению. Сократ очерчивает вокруг себя круг и произносит: "Вот сколько я знаю. Окружность — это граница с еще непознанным." Затем Сократ очерчивает еще больший круг: "А теперь я узнал намного больше. Скажи, больше или меньше стала окружность?" Чем больше чело-век узнает, тем больше окружность — граница с еще непознанным. Знание открывает человеку его незнание. "Я знаю то, что ничего не знаю". Это самое известное изречение Сократа. Отсюда чрезвычайная ценность бесед об истине. Окружность во время бесед расширяется постоянно. Философия для Сократа — это беседа в дружеском застолье. Собеседником Сократа был его ученик Платон. Во время бесед пили вино и ели фрукты, приносимые учениками. Сам Сократ был беден и не мог задавать большие пиры. Философствовать, значит беседовать, пировать, дружить и любить.

Поскольку высшая ценность — это стремление к истине, нельзя ставить ее в зависимость от богатства. Отсюда принцип "довольствоваться малым". Если нет вина и фруктов, пир может состоять из воды и черствого хлеба, а если нет воды и хлеба — лучшее блюдо в застолье — истина, которая рождается в диалоге. В то же время Сократ был тучен и любил хорошо поесть. Перед смертью он попросил принести ему петуха и прежде чем выпить чашу с ядом, с удовольствием отведал курятины.

Тучный, лысый, с носом, похожим на картошку, Сократ не укладывался в древнегреческий канон красоты. Он был похож не на Аполлона, а на Сатира и Фавна. Однако Платон утверждал, что Сократ был прекрасен. Его лицо светилось умом, добротой и отвагой. Так родилось понятие о внутренней красоте. Оказывается, дело не в пифагоровских пропорциях и симметриях, а в том, что эти пропорции и симметрии выражают: прекрасно только то, что истинно, а Истина всегда в человеке. Из сократовской философии родилась сентенция Протагора: "Человек есть мера всех вещей, несуществующих, поскольку они не существуют и существующих, поскольку они существуют".

Сократ творец живой философии. Поступок значит больше, чем мысль, образ жизни важнее образа мысли. Образ жизни Сократа ничем не отличался от жизни любого древнего грека. Он храбро сражался во время битвы и вынес из боя раненого друга. И он же покорно выслушивал ругань своей сварливой жены Ксантиппы. Не гонясь за богатством, он с удовольствием принимал подарки учеников, единственный источник дохода, и подолгу торговался на рынке, куда любил захаживать за провизией.

Время для поступка пришло, когда жители его родной Беотии приговорили Сократа к смерти или изгнанию за богохульство и совращение молодежи. Сократ предпочел смерть изгнанию. А из видов смерти выбрал отравление цикутой, которую принял в чаше с вином. Своеобразная греческая евхаристия за 600 лет до Христа. Сократ считал человека вместилищем истины, а истина не подвержена гибели или смерти. Возможно, что тело виделось ему доспехами, защищающими от зла бессмертную душу. Беотийцы были не правы, обвиняя Сократа в богохульстве. Он не сомневался в существовании бессмертных богов, но считал, что Бог в человеке. Похоже, он верил, что люди — земные боги, которым предстоит вспомнить о своей божественной сущности. Воспоминания о бессмертии он и называл философией.

Зная, что человеческий разум всегда ограничен, Сократ все подвергал иронии и самоиронии. Его боги всегда смеются над человеком, но не жестоким, а добродушным смехом. Чтобы приблизиться к богам, Сократ сам берет на себя их функцию. Отсюда знаменитая сократовская ирония.

Сократ не верил в богов без людей. Быть бессмертным означало для него остаться в памяти потомков своими делами, мыслями, поступками и словами. Это было достигнуто им в полной мере.

 

См. так же Иисус – Сократ – Будда

 

– «Сократ / Оракул» – 

 

В 2001 Ю.Любимов попросил меня написать пьесу о Сократе к Сократовскому симпозиуму в Греции. Моя пьеса называлась «Посвящение Сократ». Ю.Любимов полгода приходил ко мне домой, и мы работали вместе над сценическим вариантом «Сократ / Оракул». Мистерия с успехам прошла сначала в Дельфах, где 2400 лет назад дельфийские жрецы нарекли Сократа мудрейшим и богоравным, и в Афинах на территории Foro Rpmano у подножия Парфенона. После этого мистерия прочно вошла в репертуар Таганки. (Тест пьесы http://metapoetry.narod.ru/teatr/piesy00.htm , 

фото http://foto.mail.ru/mail/kedrov42/194/

 

– Сон – 

 

По утверждению Павла Флоренского во сне время движется в обратную сторону — из будущего в прошлое. Отсюда вещие сны. Игорь Холин, большой друг ДООСа, говорил мне незадолго до своей кончины: «Человек проживает по крайней мере три жизни: наяву, во сне и в своем воображении». Он считал, что эти три потока жизни параллельны и ничем между собой не связаны. Приведу два своих сна, превращенных в стихи. Это стихотворение «Konstantin Kedrov», где главное — ощущение воды, как берега, и суши, как корабля, на котором я уплываю. Корабль одновременно большая детская песочница и могильная насыпь. В принципе весь этот сон исходит от двух строк из «Компьютера любви»: «Корабль — это пристань всего океана, / Океан — это пристань всего корабля». Сон только утеплил и конкретизировал какими-то детскими воспоминаниями это ощущение. Второй сон, где я увидел своих умерших родителей — актеров — на сцене; интересен моментом, когда отец уложил свою сцену в карман и объяснил мне, что театр — это единственный храм, в котором надо молиться. Удивительно, что мое желание видеть во сне папу и маму, как можно чаще, неосуществимо. Поэтому любая встреча с ними во сне весьма значительна, а пробуждение воспринимается как насилие над душой. Сердечный опыт говорит о том, что некоторые сны — скорее всего реальный контакт с другими (возможно, корпускулярными — см. Бор Нильс) мирами. Важно, что сон бывает для нас, хотя и крайне редко, более сильными переживанием, чем явь. Толкование снов по Фрейду, по Юнгу или по какой-либо другой системе я считаю всего лишь программирующей игрой. Толковать сны значит философствовать. Сны порождают философию в той же мере, в какой философия порождает сны. Несомненно, что вещий сон — творческое состояние души. Остальные сны быстро забываются, и не следует придавать им большое значение. В равной мере скучны сны по Павлову и по Фрейду. В них есть загадка, но нет тайны. Куда интересней сны по Флоренскому.

 

– Спиноза –

 

Музыку называют философией в звуках. В таком случае "Этику" Спинозы можно сравнить с "Волшебной флейтой" Моцарта. Здесь все на своих местах, все стройно, все гармонично. Книга пронизана световыми метафорами гранильщика алмазов и шлифователя линз. "Теперь яснее солнечного света, что..." и далее следует, что именно яснее солнечного света.

Подражая Эвклиду и Декарту, Спиноза выстроил систему доказательств своей философии, как своеобразную геометрию света. Его философия напоминает оптику, поскольку ход мысли постоянно уподобляется солнечному лучу, преломляющемуся в призмах и линзах.

Главная призма призм и линза линз — божественный разум. Он един у природы и у человека. Разум бесконечен, как Бог и свет. Разум — бесконечный источник света. Мысль — луч разума, преломленный в человеке. Кроме разума и света есть еще одна бесконечность — любовь. Но бесконечностей не может быть много, поскольку бесконечность заполняет собой все. Стало быть, разум, любовь и свет — это "модусы" состояния одной бесконечности, имя которой Бог.

Что касается смерти, то она, будучи ничем, не может быть предметом рассмотрения, потому философ не должен уделять внимание этому призраку бытия, миражу, которого нет. Как оптик и гранильщик алмазов, Спиноза знает, что такое оптический обман. Он мыслит глазом. Кстати, глаз является наружной частью мозга.

Из материальных категорий в его философии присутствует понятие "протяженность". Бесконечная протяженность свойственна только Богу и его модусам в человеке (любви, свету, разуму). Таким образом, человек становится призмой, преломляющей при бесконечности глаза-ми свет, мозгом разум, сердцем любовь. Спиноза знает, что луч в призме и в линзе может приумножаться, усиливаться и обретать спектр. Поэтому роль человека в мироздании громадна. Он являет собою Бога, делает его видимым. Чувство само по себе, "аффект" Спиноза не ценит, поскольку аффекты конечны и преходящи. Другое дело, любовь — она не относится к аффектам, поскольку бесконечна по своей природе и, подобно Богу, свету и разуму, заполняет собою все.

Неразумное не обладает реальностью, поскольку реально только вечное и бесконечное. Неразумное, находясь за пределами бесконечности, является таким же миражем, оптическим обманом, как страдание и смерть Интересно, что в XX веке эта метафизическая метафора обрела физическую достоверность в теории относительности Эйнштейна. За пределами скорости света нет вообще никакой реальности. Нет даже времени и пространства. Не случайно Спиноза был любимым философом Эйнштейна.

То, что Спиноза называет Разумом, – это Здравый смысл, облагороженный красотой. Безобразное или без образное вообще не подлежит рассмотрению, поскольку относится к проявлению иллюзии небытия.

Если бы реалии нашего мира ограничивались тем, что можно увидеть глазом или осмыслить разумом, “Этика" Спинозы стала бы наиболее полным отражением такого мира.

Эйнштейн считал важнейшим критерием достоверности научной гипотезы ее красоту. В этом смысле философская гипотеза Спинозы самая достоверная. Став еретиком отлученным от синагоги, Спиноза принял таинство крещения Здесь слово отЛУЧенный действительно связано со словом луч. Он был светлым лучиком иудаизма, преломившимся в христианстве. Но свет есть свет, он всегда  един, сколько бы лучей от него ни исходило и как бы ни  преломлялись они в разных призрачных средах.

Неизвестно, был ли знаком Спиноза с Каббалой,  где весь мир творится Богом из малюсенького сгусточка света, но, в любом случае, его "Этика" создана именно по  такому принципу. Ему удалось создать философскую голограмму, где каждая часть отражает целое. Такова же и  его философия. Человек и природа полностью отражают  Бога-творца. Бог присутствует полностью в каждой части  творения, потому что он не может быть частью и всегда  бесконечен. Когда бесконечный Бог в человеке, человек  становится любящим и разумным. Человек нелюбящий и  неразумный теряет свою божественную сущность и в этом  смысле не является человеком. Не забудем, что научное  определение Homo Sapiens означает – человек разумныи. У  Спинозы он еще и Homo Lubicus, человек любящий, и Homo Luxus, человек светопреломляющий и светоносный человек сияющий. Не забудем, какую громадную  роль играет луч света в живописи другого голландского  светописца – Рембрандта. Голландцы любили свет, улавливали его в телескопы и подзорные трубы. Не случайно именно голландцы научились методом гранения извлекать свет из камня. Именно они превратили тусклый алмаз в самый сияющий. Для Спинозы таким тусклым камнем был мозг человека, не просвещенный светом высшего разума и любви. Именно для этого человека он создал свой трактат "Этика" — лучшее руководство по гранению мозга и превращению его из серого вещества в алмаз сияющий, бриллиант чистейшей воды.

 

– «Странник» – 

 

Стихотворение (1978). Метафорическое выворачивание через всемирный крест — распятие, Рождество, Благовещение.

 

Опираясь на посох воздушный

странник движется горизонтально

Опираясь на посох горизонтальный

вертикальный странник идет

Так два посоха крест образуют идущий

наполняя пространство

в котором Христос полновесен

Виснет кровь

становясь вертикальной

Из разорванной птицы пространство её выпадает

Это дева беременная распятьем

распласталась крестом

Угловатое чрево разорвало Марию

Она как яйцо раскололась

Из распахнутого чрева вылетает лоно

и чрево становится птицей

над чревом летящей

Крест висит на своей пуповине

Мария и рама — 

в том окне только странник

теряющий в посохе посох

 

– Т –

 

– Тайное имя Бога –

 

Ягве, или Иегова – дословно означает «Я сущий», или «Я есть тот, кто есть». Отсюда понятие «сущность»,  божественность как признак явленности и достоверности. Сказать, что Бога нет, все равно, что заявить: нет того, кто всегда есть, кто сущий, насущный, как хлеб. Или: нет того, кто есть. Нет естьности, истинности (истина ­ естина по Флоренскому. Поэтому доказательство бытия Божия называется «теорема существования» – главный вопрос любой философии как науки. Однако кроме явного, явленного, ягвенного, сущего имени Бога есть еще и тайное, невыявленное, нескАзанное и несказАнное имя. Его открыл Гегель. Разгадать тайное имя Бога в философии значит – дать определение Бога. Поскольку явное имя – Ягве, Иегова – сущий или бытие, то и определять следует, что есть бытие. Бытие – это все, что есть. Стало быть, его ничем нельзя очертить, ограничить, кроме того, что им не является, то есть небытием. Итак, чистое бытие – это небытие, а чистое небытие – это бытие. Ягве – Сущий – Бытие имеет тайное имя: Не Ягве – Не Сущий – Небытие. Сущий может быть переведен, как Бессмертный, Вечный. Не Сущий – смертный, невечный. Бог по Гегелю – это бессмертный-смертный, невечный-вечный, то есть Богочеловек, или Иегошуа – Иисус. Ибо именно он впервые предстал перед человечеством в этих двух ипостасях.

 

– «Тимей» – 

 

Трактат Платона, где разглашается тайна посвящения в элевсинские мистерии. Человек пребывает в пещере и только по теням может судить о движении живых существ и предметов на поверхности. Кроме того, только по теням он может догадаться о существовании солнца. Пещера — наш мир. Тени — мир материи. Солнце — мир эйдосов, вечных сущностей. Метафора относится к метаметафоре, как тень к источнику тени. Метакод — солнце. После посещения (1991) города Пальмира среди сирийской пустыни я написал «Поэму ниши».

 

– Толстой Лев –

 

Открыл для современной цивилизации закон непротивления злу насилием. "Зло никогда не уничтожается злом, но лишь добром уничтожается зло".

Евангельская истина в то время или считалась устаревшей, или просто была забыта. Торжествовала ложно понятая диалектика Гегеля в истолковании Спенсера и Дарвина. Согласно этой странной доктрине в природе господствует борьба всех против всех. Выживает сильнейший. Маркс и Энгельс экстраполировали эту теорию в экономику, утверждая, что в основе общественной жизни лежит классовая борьба. У Ницше это расовая борьба, где над всеми торжествуют какие-то загадочные арийцы-сверхчеловеки. Их "сверхчеловечность" все тот же дурно понятый дарвинизм: культ грубой силы, отказ от милосердия и сострадания и ненависть вместо любви.

Христианской цивилизации был брошен вызов. Перчатку поднял граф Лев Толстой.

Как человек, тесно связанный с природой, Толстой прежде всего заметил, что в мире животных и растений любовь, милосердие и взаимовыручка — важнейшие законы выживания. Абсолютизация борьбы и жестокости просто не соответствует действительности. Да если бы и соответствовала, следовало бы противопоставить законы людей законам зверей. Лев Толстой часто ссылался на мысль  Лао Цзы о победе нежного живого над жестоким, окаменевшим, мертвым. Живой росток травинки пробивает  камень и разрушает его. Этот закон травы Толстой вспоминает в начале романа "Воскресенье".

Как ни старались люди обезобразить землю, заковав  ее в асфальт и камень, все равно весной пробивалась трава.  Речь идет о таком же окаменении и очерствении душ,  сквозь которые все равно пробиваются ростки милосердия  и любви.

Закон непротивления злу насилием Толстой считал  божественным и природным. Он справедливо упрекал цивилизацию в том, что она слишком уклонилась от этих  скрижалей мира. Природа рано или поздно отомстит человеку за жестокое обращение с ней. Цивилизация, выступающая против природы и Бога, рано или поздно будет  сметена с лица земли.

С 35 лет Толстой стал убежденным вегетарианцем  и полностью отказался от охоты и рыбной ловли. Град  насмешек по этому поводу — лучшее доказательство духовной незрелости и одичания общества. Так же смеялись  когда-то в каннибальских сообществах над теми, кто отвергал людоедство.

Закон Толстого оказался намного глубже и достовернее, чем предполагали многие критики. Притягательность его идей очевидна для многих выдающихся личностей: Ганди, Эйнштейн, Стефан Цвейг, не говоря  уже о русской интеллигенции.

Отлученный от церкви русский Лютер создал свою  религию, которая никогда не исчезнет. Это безобрядовое смирение Богу и людям в глубине сердца и на вершине  разума.

Второй закон Льва Толстого — умение довольствоваться малым или материальное опрощение. "Когда я прихожу в магазин, меня не покидает радостное чувство. Как много вещей, которые мне не нужны". И это открытие коренится в природе. Животные не знают роскоши и не стремятся к ней. Природа довольствуется необходимым.

"Настоящая жизнь совершается там, где она незаметна. Никто не видит, как растет трава". Это третий закон Толстого. Сопричастность души и тела к тайной жизни природы и мироздания. Эту тайну Толстой полностью открыл в своей прозе. Его апостолы — Андрей Болконский, Пьер Безухов, Наташа Ростова, Левин, Нехлюдов, Отец Сергий в моменты высшего просветления. Путь его героев в чем-то всегда житие и опытное богопознание.

 

– У – 

 

– «Утверждение отрицания» – 

 

Поэма. Построена на принципе апофатического богословия и аркадного спуска убывания строки до полного превращения в нуль.

 

Человек рожден для счастья как птица для полета

Человек рожден для счастья как птица для

Человек рожден для счастья как птица

Человек рожден для счастья как

Человек рожден для счастья

Человек рожден для

Человек рожден

Человек

 

Текст на глазах исчезает, словно пишется симпатическими чернилами.

 

Чижик-пыжик, где ты был?

Чижик-пыжик,

где ты?

Был

 

Самоотрицания текста в «Утверждении отрицания» перекликается с «Комментарием к отсутствующему тексту. (Посмотреть видео-клип, реж.Лев Чернявский http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/268.html  )

– Ф –

 

– Фейербах – 

 

Философ, автор великого афоризма: «Человек человеку — Бог». Согласно метакоду «отношение между мужчиной и женщиной есть отношение между человеком и космосом». Правильнее сказать, космос — это соотношение мужского и женского.

 

– Х –

 

Ха

 

Буква современного алфавита, Хер в алфавите св. Кирилла. В стихотворении «Буква Зверь» обыгрывается её двусмысленное звучание.

 

…Да будет вам книга моя

из струны переполнившей верх

Наверх вы, товарищи, все

динозавры и ихтиозавры

За буквою Ферт

и не менее древнею буквою Хер

где снова из Ять и из Ерь

Хер и зверь вылезает

(посмотреть видео http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/75.html )

 

Начертание буквы Ха обыграно в иероглифической мистерии «Гамма тел Гамлета» в поединке Гамлета и Лаэрта: «Сошлись в поединке — рапиры скрестились — Х…»

 

– Холин Игорь – 

 

Поэт. Друг ДООСа с 1989 г., когда мы познакомились в скоростном поезде на пути в город Тараскон (Франция), куда мы ехали на фестиваль международного авангарда. У меня с собой были гранки моей многострадальной книги «Поэтический космос» Холин жадно прочел все часа за два и стал моим близким другом навсегда. Теперь, когда на моем столе стоит старинный подсвечник, подаренный Игорем Холиным, как живая память о большом поэте, в книжном шкафу лежит пачка номеров нашей «Газеты ПОэзия», хочется рассказать о другом Холине, которого не знает читатель. Свои космические стихи он решил первые напечатать только у нас.

 

Солнце

Уходит в глубь

Звезды

Уходят в глубь

В глуби

Хорошо утонуть

Глубь

Ты меня приголубь

 

Читатель знает совсем другого Холина, написавшего:

 

Вы не знаете Холина

И не советую его знать

Холин это такая сука

Холин это такая блядь

 

В № 5 «ПО» (1997) напечатаны его стихи, абсолютно простые и метаметафоричные.

 

Свет

Свет

Свет

Свят

Мы — 

Свет из тьмы

 

Земля

Не моя планета

Моя планета

Из света

 

Последний раз Холин выступал на презентации десятого номера «Газеты ПОэзия» в музее Маяковского. Он прочитал стихотворение «Праздник», оно напечатано в одиннадцатом номере «ПО». После выступления Холин позвонил мне и сказал: «Больше я выступать не буду. Устал. А теперь послушайте меня, это результат раздумий всей моей жизни. Слово выше музыки и живописи. Выше всего. Выйдите в поле — там такая живопись природы, такая музыка из птиц, какая не снилась ни одному живописцу или композитору. А вот слово есть только у человека». И последнее: «Костя, никого не слушайте. Делайте, что хотите». Эти слова он повторял неоднократно, и звучат они, как стих, да и на самом деле это настоящие стихи Игоря Холина. Холин и Сапгир, два неразлучных друга, чем-то походили на Дон Кихота и Санчо Пансу. Когда Холин умер, Сапгир сказал: «Холин не уходит. Он приходит». То же самое можно сказать и о Сапгире. Они чуть-чуть не дотянули до третьего тысячелетия, в которое так стремились. Но стихи их давно уже там. (Посмотреть видео: И.Холин читает стихи на презентации 1-го номера «Газеты Поэзия» http://video.mail.ru/mail/jurnalpoet/9/14.html )

– Христос – 

 

Помазанник (перевод на греческий еврейского слова «машиах» — мессия). Так христиане называли Иисуса, основателя христианства. Иисус (Иегошуа) родился в пути между Назаретом и Вифлеемом. Точное время рождения (Рождества) не установлено. Согласно христианскому летоисчислению это произошло на рубеже 1 в. от Р.Х. Раннее детство Христа прошло в Египте, где его семья скрывалась от преследований царя Ирода. Иисус родился в семье назареев, потомков царя Давида. Назареи носили длинные волосы и верили, что из их рода произойдет новый Спаситель евреев. Во время рождения Иисуса на небе двигалась Вифлеемская звезда, которая, по мнению восточных астрологов, предвещала рождение мессии. Именно поэтому царь Ирод приказал убить всех младенцев, родившихся под знаком этого небесного знамения, что и вынудило мать Иисуса Марию бежать в Египет с младенцем и мужем, плотником Иосифом. Христиане считают, что Иосиф был только мужем Марии, но не отцом ребенка. В 14 лет Иисус уже участвует в религиозной жизни, проводит время в синагоге и толкует Тору. В 33 года он, как полагалось по обычаю, прежде чем приступить к проповеднической деятельности, постился 40 дней в пустыне Негев. Затем произнес свою первую проповедь на горе. Нагорная проповедь перевернула человеческую историю. Здесь были впервые произнесены Заповеди Блаженства. Это развернутая метаметафора, где каждая точка земной жизни спроецирована в бесконечную перспективу жизни космической. Перед нами гениальная поэма, где главная метаметафора Царствие Небесное. Впервые небо не вверху, не в загробной жизни, а здесь, сейчас, на земле. Как не совпадает земная физика Ньютона с космической физикой Эйнштейна, так не совпадает взгляд небесный с взглядом земным. Но оба взгляда совмещены в человеке. На земле — человеческая нищета Духа и его ущербность перед Богом, но в небесной проекции эта нищета есть обретение всего Царствия Небесного. Нищета Духа — это обретение всего космоса. Тот, кто вывернулся в космос и несет его в себе весь, без остатка, тот за счет выворачивания постоянно нищ духом. Душа разомкнута в бесконечность — отсюда постоянная нищета Духа. Ведь бесконечность надо все время заполнять творчеством, подвигом и познанием. Плач, страдание на земле — это в небесной проекции вечное утешение. Это понять труднее. Почему небесная радость — это земное страдание? «Почему ты не выдумал, чтобы без мук целовать, целовать, целовать?» (В.Маяковский). Действительно, почему? Почему плоская земля на самом деле круглая? «На самом деле» — это при взгляде из космоса, из жизни вечной. Радость временной земной жизни не оборачивается страданием в космической перспективе, а вот страдания — это вечное утешение. Кротость делает человека уязвимым в жизни земной, но в небесной перспективе именно кротость посрамит грубость. Кроткие «наследуют землю». Алчущие и жаждущие правды в жизни временной насытятся в жизни вечной. Но вечная жизнь у Христа не за гробом, а здесь и сейчас. Милостивые во времени помилованы в вечности. Вечность постоянно представлена в будущем времени, но это погрешность перевода. Правильнее сказать не «помилованы будут», а «помилованы пребудут» или даже «пребывают вовек». Чистые сердцем в земной жизни узрят Бога. Чистое сердце — это космическая призма и линза, сквозь которую виден Бог. Очень точный образ. Ведь чистота линзы так важна для оптики, хотя во времена Христа очков и линз не было. Миротворцы будут наречены сынами Божьими. Эта заповедь дает возможность понять, что значит в устах Христа словосочетание «Сын Божий». «Сыновьями Божьми не рождаются, а нарекаются». Кроме того, сын Божий не только Христос, но и каждый миротворец. Бог берет к себе нареченными сыновьями всех миротворцев. Сам Иисус — нареченный сын Иосифа. Этот образ в его устах обладает особой теплотой и личностной достоверностью. Гонения и злословия на земле — это великая награда на небесах, в вечности. Но вечность и Царствие Небесное «внутри вас есть». Совершенно ясно, что законы вечной, небесной жизни — это события временной, земной жизни в своей проекции на линии мировых событий. Каждый миг земной жизни растягивается в бесконечность, если воспринимать его космическим взором — глазами света, мчащегося со скоростью 300000 км/сек2. Но человеку не нужно мчаться со скоростью света, чтобы это увидеть. Прием выворачивания применяется при толковании заповедей Ветхого Завета. «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего». Далее — выворачивание: «А я говорю вам: любите врагов ваших и благословляйте ненавидящих вас». На невыполнимость этой заповеди указывают многие. Даже Христос не всегда и не во всем ей следовал. Но это такая же недостижимость, как скорость света. К ней можно стремиться, но невозможно достичь. Это перспектива Жизни Вечной из точки временной жизни. Проекция бесконечна, её следует заполнять всегда, хотя она никогда не будет заполнена. Ее можно сравнить с уходящей линией горизонта. «Итак, будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». Это не значит, что люди могут стать совершенны, как Бог, но дана перспектива достойная человека. Свое выворачивание Христос пережил на горе Фавор, куда взошел с тремя апостолами. При этом, как всегда бывает при инсайдауте, его лицо и одежда стали «белы, как снег». Свечение было настолько сильным, что апостолы закрывали глаза руками. Конечно, это в сотни раз сильнее, чем то, что пережил Андрей Белый на пирамиде. Кстати, он ничего не говорит о свечении. Между тем, свечение, очень яркое и воспринимаемое даже со стороны, — это прелюдия инсайд-аута. Вряд ли на земле когда-нибудь ещё раз появится избранник, нареченный Сын Божий, гений, равный Христу, хотя он сказал: «Не оставлю вас одних, но пошлю вам Духа Утешителя». Дух Утешитель сошел на апостолов на 50-й день после смерти-воскресения Христа, в виде огненных языков. Апостолы получили дар «говорения языками» — заговорили на всех языках. Это язык поэзии. Внизу иконы, запечатлевшей это событие, изображен бородатый человек в короне с надписью «Космос». Позднее апостол уточнил, какие именно дары Духа Утешителя. Кроме говорения языками — пророчество, исцеление, любовь. Если соединить вместе все эти дары, получится вдохновение и поэзия. См. также  Иисус - Сократ - Будда

 

– Ц –  

 

– Цинциннат – 

 

Нематериальный агностик из романа Владимира Набокова «Приглашение на казнь». Вина Цинцинната в его нематериальности. За это его должны обезглавить. На протяжении всего романа Цинциннат воспринимает свою нематериальность, как вину и ущербность. И только в момент казни осознает, что в этом его сила и преимущество. В последний момент он просто уходит прямо с плахи, нарушив материалистический сценарий казни, где казнимый должен полюбить палача.

 

– Ч –

– Ча –

 

Буква алфавита. В «Звездной азбуке» Велимира Хлебникова звук Ч — это полый объем: чемодан, череп, чаша, чан, чулок и т.д.

 

– Черный квадрат – 

 

Главный символ ХХ века — «Черный квадрат» Казимира Малевича — до сих пор для многих остается загадкой. Казалось бы, так просто, но при этом так притягательно. «Я открыл бездну — за мной, авиаторы!» — сказал об этом сам художник (см. «Квадрат Малевича»).

– Четырехмерный куб – 

 

В 1951 г. Друг А.Введенского и Д.Хармса Яков Друскин записал в своем дневнике, что проекция четырехмерного куба в трехмерное пространство будет выглядеть, как куб в кубе. Если эту проекцию представить как четырехмерный куб, то его основанием станет куб меньший, при этом внутреннее пространство станет внешним, а внешнее внутренним, т.е. малый куб обнимет изнутри большой. Дополняя мысль Друскина своим наблюдением, представим себе, что куб в кубе — это человек во вселенной. Наше тело внутри, а вселенная его обволакивает. Но это лишь его проекция из четырехмерного пространства-времени Минковского и Эйнштейна. В реальности, т.е. в четырехмерном пространстве-времени, человек охватывает изнутри вселенную и полностью вмещает её в себя. Человек — основание вселенной. Почему мы видим себя только как проекцию? Почему, говоря языком Эйнштейна, «человек не способен видеть четырехмерие»? Скорей всего наше рождение — это своеобразное путешествие вселенной внутри себя. Представьте, что трехмерный куб проецирует себя на плоскость. Получится квадрат в квадрате (см. «Квадрат Малевича»). Спроецируем квадрат в одномерность — получим точку, индивидуум. Вывернем снова точку в квадрат — получим пирамиду. Хватит геометрии… Наверное, уже понятно, что выворачивание — выход во все измерения сразу, сколько бы их не наблюдалось в реальности. И всюду один и тот же процесс: меньшее (человек) вмещает большее (вселенную). А большее (вселенная) вмещается в человека (см. также «Яблоко»).

– Ш –

 

– Шекспир – 

 

Великий метаметафорист, чье авторство спустя 200 лет после смерти вдруг стали подвергать сомнению, поскольку он не получил высшего образования и не был лордом. Доводы антишекспиристов никогда не считались серьезными в шекспироведении. Слишком яркая авторская индивидуальность ощутима во всех его произведениях. Любимая мистериальная тема — близнецы брат и сестра, переодетые в одежды друг друга. У Шекспира были дети-близнецы Джудит и Гамнет (шекспироведы считают, что это имя произносилось, как Гамлет). Смерть Гамнета в 11 лет перевернула лучезарный мир Шекспира. Появились трагедии «Гамлет», «Король Лир». Но в последний период жизни в мистериях «Буря» и «Зимняя сказка» Шекспир вернулся к просветленному миросозерцанию. Любимая мысль: «Мы сотканы из той же материи, что и наши сны». И вторая: «Жизнь — театр, а люди — актеры». Театр Шекспира не случайно назывался «Глобус» Он смотрел на мир изнутри и из космоса одновременно. Взгляд режиссера — драматурга — творца совмещался с взглядом актера и зрителя. Его главная метаметафора: «Идешь ты против неба и земли, а небо и земля в тебе самом», — главная метаметафора Шекспира. Формула Гамлета «быть или не быть» стала самым великим стихотворением и откровением после заповеди Христа «люби ближнего, как самого себя». Гамлет, выбравший «быть», стал бы Дон Кихотом. Выбрав «не быть», он превратился бы в Будду. «Или» — это свобода и выбор, душа современного человека. В 1985 г. я написал стихотворение «Или»: «…Всколыхнуло «быть» гору / молнией полоснуло / И Л И…

– 666 (шестьсот шестьдесят шесть) – 

 

В Апокалипсисе довольно часто повторяется древнешумерское заклятие: «Имеющий уши да слышит». В протобиблейской шумерской цивилизации существовала шестеричная система исчисления. Число 666 считалось круглым, как у нас тысяча, и символизировало бесконечность. Так Иисус говорит о бесах: «Имя им легион». 666 по-шумерски звучит, как гешугешишиаш (гешу 6, геш 60 , ишиаш 600). Нетрудно распознать здесь имя Иегошуа (Иисус), анаграммно вывернутое наизнанку. Антиисус, или антихрист. Эту расшифровку в письменном виде я привожу здесь впервые, хотя ранее я рассказывал о ней студентам Литинститута в своем курсе лекций. Такова тайна имени Зверя, о которой спорят почти два тысячелетия.

 

Шопенгауэр. Под влиянием индийской философии, трудов Канта и  Платона создал свою систему мира, сотканного из двух  идей: воли и представления. Главный труд так и называется "Мир, как воля и представление". Представление унаследовано от классического немецкого идеализма, а вот  воля — изобретение Шопенгауэра. Воля опережает мысль  и предшествует любой реальности. Однако, речь идет не о  человеческой, а о мировой воле, которая чем-то напоминает античную судьбу. У пессимиста Шопенгауэра — это прежде всего воля к смерти. Только в жажде небытия личность может слиться и совпасть с космической волей.  Вслед за Декартом, Шопенгауэр поставил вопрос о реальности существования. Из чего явствует, что мы существуем? Декартовское "мыслю, следовательно существую"  Шопенгауэр мог заменить на "желаю, следовательно существую, но человеческое желание и человеческая воля преходящи. Смерть ставит на них свою точку. Стало быть, Декарт ошибался. Бытие временно и случайно. Вечно только небытие. Оно проявляет себя не в мимолетных людских стремлениях, а в постоянной всемирной космической воле к смерти. Значит, надо сказать: "Умираю, следовательно существую". “Morite ergo sum”.

Казалось бы, после таких выводов философу следовало повеситься, утопиться, застрелиться, отравиться или выброситься из окна. На самом деле, именно философия помогла Шопенгауэру избавиться от суицидных порывов. Космическая воля к смерти в наибольшей полноте проявляет себя не в смерти, а в жизни. Смысл жизни в смерти. В постоянном и полном погружении в небытие. Учение Будды о Нирване открыло Шопенгауэру новые измерения.

Его философия свободна от традиционного оптимизма. С нее начинается гибель европейского гуманизма, считавшего жизнь и разум человека высшей ценностью мироздания. Разуму была противопоставлена сила, а жизни смерть.

Такой взгляд на вещи сопровождался у Шопенгауэра женоненавистничеством и зоологической юдофобией. "Идешь к женщине — не забудь захватить плеть". В кругу Шопенгауэра и Ницше родился афоризм о трех "К", в коих должна протекать жизнь женщины: "Киндер, кюхе, кирхе" (дети, кухня, церковь).

Шопенгауэр первый в европейской философии задумался о смысле небытия и смерти. До него никто не сомневался в тождественности понятий "бытие" и "реальность". Под влиянием буддийской философии он поставил во главу угла именно "небытие". Все исчезает бесследно, все подвержено изменениям, реально только небытие. Суммируя воззрения Шопенгауэра можно сказать:

1. Бытия нет.

2. Небытие есть.

Шопенгауэр заставил философию задуматься не только о смысле жизни, но и о смысле смерти. В этом его громадная заслуга.

"Свободный человек ни о чем так мало не думает, как о смерти", — сказал Бенедикт Спиноза.

Шопенгауэр начинал свою деятельность философа с опровержения Спинозы. Возможно, здесь сыграли роль антисемитские настроения, но вся система Шопенгауэра строится на плодотворной полемике с великим еврейский и христианским философом. Иудаизм и христианство были в равной степени неприемлемы и ненавистны для Шопенгауэра. Он стремился обойти эти два досадных препятствия, погрузившись в античную и индийскую древность.

В отличии от Ницше, Шопенгауэр в главных своих трудах оставался прежде всего добросовестным философом. Критикуя закон достаточного основания в классической философии, он заметил неубедительность аргументов Декарта о том, что мысль является доказательством реальности существования. Мыслить вполне можно о вещах несуществующих, а мысль может быть иллюзией, галлюцинацией. Наиболее последовательный продолжатель Декарта Бенедикт Спиноза ищет опору в Боге, который является причиной причин, а в конечном итоге, Causa Sui — причиной самого себя. Ее Шопенгауэр сравнивает с Мюнхгаузеном, который сам себя вытаскивает за волосы из трясины. Между тем, сам Шопенгауэр нашел свою причину причин — небытие. Он довольно умело использовал это понятие, которое будучи ничем, может быть всем. Остроумно рассмотрев бытие, как частный случай небытия, Шопенгауэр увлеченно играл этой мыслью на протяжении всей своей жизни.

Возвеличив небытие и поставив его во главу угла, Шопенгауэр пытался перевести стрелки европейских часов вспять в дохристианскую эру, ближе к буддизму. Это далеко не первая и не последняя атака на гуманизм и всю иудео-христианскую традицию европейской культуры. Доводы Шопенгауэра не убедительнее аргументов Декарта и Спинозы. Ему так и не удалось доказать, что метафизика небытия ближе к реальности чем метафизика бытия. Он бесстрашно устремил взор в мировую бездну и сумел охватить ее своей философией, доказав, что разум человека может бесстрашно исследовать не только жизнь, но и смерть. Шопенгауэр расширил метафизический опыт философии и вопреки своей воле доказал, что человеческому разуму подвластно даже небытие

 

– Э –

 

– Эдипов комплекс – 

 

Кокаиновый кошмар Зигмунда Фрейда. Он зафиксировал распад и деградацию сознания при потреблении кокаина, когда агрессивная зоология вытесняет психологию. Это дебильное состояние, когда отцы кастрируют и пожирают детей, а дети желают переспать с матерью и убить отца, Фрейд назвал эдиповым комплексом и разместил в подсознании. На самом деле в подсознании таится небо со всеми звездами. Оттуда приходят великие открытия и гениальные стихи в завершенной форме. Ад Эдипа находится как раз в сознании, но в деградирующем (см. Сверхсознание).

 

– Эрос – 

 

Энергетический вихрь между женщиной и мужчиной, связующий их в одно силовое поле. В поэзии эрос — звуковая, мелодическая, интонационная и ритмическая энергия, образующая силовое поле стиха. Есть все основания считать, что именно в этом силовом поле образовалась наша вселенная. «И сказал Бог: «Да будет свет», — и стал свет». Сказанное вряд ли являлось звуком. Скорее всего это была некая эротическая вибрация, которая и до сегодняшнего дня пронизывает миры. Эрос в отличие от физической и биологической энергии неисчерпаем, хотя его проявления могут зависеть от внешних обстоятельств. Главная особенность эроса — его вневременной, вернее, надвременной характер. Эрос существует до сотворения времени и пространства и потому от них не зависит. Изначальная триада мира «мужское — женское — эрос» существует, как единое целое именно благодаря связующей силе эроса. В поэзии притяжение между мужским и женским воссоздается путем созвучий (рифма, анаграмма, аллитерация). Интересно заметить, что первые выступления ДООСа состоялись на выставках эротического искусства, организованных художницей Мариной Герцовской в 1988-89 гг. На основе этих выступлений программой авторского телевидения «Шок-шоу» (Нина Зарецкая и Сергей Савушкин) был подготовлены сюжеты, который в 1991 г. прошли по первому каналу ТВ. (Посмотреть видео Шок-шоу ДООСа)

 

– Этико-антропный принцип в культуре – 

 

Название реферата моей диссертации по монографии «Поэтический космос» на соискание степени доктора философских наук РАН. Диссертация защищена 18 апреля 1996 г. в Институте философии РАН. Основные положения: во вселенной существует единый код живой и так называемой неорганической материи; у всего живого есть генетический код; у вселенной в целом есть метакод. Структура кода, связующего человека и космос в единое мироздание, видна на небе. Это огненный шифр созвездий. Человек как частица вселенной — это уже банальность. Ныне вселенная — это частица человека. Выворачивание — инсайдаут — это обретение человеком всего бессмертного вселенского тела, рождение из Homo Sapiens (человека разумного) Нomo Cosmicus (человека космического). Момент сотворения вселенной является одновременно моментом оценки: и увидел бог, и сказал, что это хорошо. Она хороша, потому что существует. Она существует, потому что хороша. Оппонент доктор филос. наук профессор кафедры философской антропологии МГУ В.Л.Рабинович особо отметил главу «Звездная азбука Велимира Хлебникова»: «Тут не шутки, а живой, настоящий футурист Хлебников и живой, настоящий неофутурист Кедров, автор метаметафоры и в терминологическом, и в бытийном смысле». И о выворачивании: «Отмечу ещё одно открытие. Кедров заметил, что опыт Канта с перчаткой во вселенной имеет свое продолжение. Канта волновал вопрос, можно ли перемещая перчатку во вселенной, сделать правую левой. Кедров выяснил, что правую перчатку можно сделать левой, вывернув её наизнанку». (Стенограмма защиты)

 

– Ю –

 

– «Южный Херувим» – 

 

Стихотворение (1994). Сб. «Ad verbum». «…Херувим летит сквозь земную твердь / тверди не замечая…» Полет сквозь земную твердь — постоянное ощущение мой жизни. Так в плоскость камня улетает птеродактиль, отпечатывая на нем свой скелет. (Посмотреть видео: К.Кедров читает стихотворение на презентации книги «Собака Павлова» http://video.mail.ru/mail/kedrov42/6/109.html )

– Юродство Христа ради – 

 

Не следует путать с просто юродством. На Руси ведет начало от немецкого подвижника, принявшего православие. Метаметафора в отличие от концептуализма юродствует ради Христа. Картина мироздания, открытая физикой и космологией Эйнштейна, выглядит довольно смешно. Какие-то наблюдатели — гномы с часиками — стоят на воображаемых перронах, встречая воображаемый поезд, мчащийся со скоростью света. А другие наблюдатели — гномы в поезде — сверяют свои часики с часиками на перроне. Сами термины — черные дыры, белые и красные карлики — говорят о том, что современная космология невозможна без иронии. «Не водит ли нас Бог за нос?» — часто спрашивал Эйнштейн. И он же сказал: «Математика — простейший способ водить самого себя за нос». Над камином Эйнштейна в Принстоне была надпись: «Der Herr Gott ist rafiniert, aber Boschaftist Er night» (Господь Бог утончен, но не злонамерен). «В последнее время я думаю, что все же злонамерен», — пошутил однажды Эйнштейн. Александр Еременко, несомненный метаметафорист, в своем раннем творчестве любил юродство метаметафоры: «…А, впрочем, в том был замысел Эйнштейна, / он, как бинокль, перевернул стакан, / не изменив конструкции кронштейна». Алексей Парщиков восклицает: «О, Боже, я не есть часы, / аз есмь не для колбасы…» Елена Кацюба создала неистово юродствующий шедевр «Первый палиндромический словарь современного русского языка». (см. сайт Палиндронавтика). Но это юродство не Христа ради, а Дао ради, ибо оно есть душа ДООСа. (см. ДООС). Мои сознательно юродствующие тексты: «Сулепко», «Теорема Геделя», «Венский стул», «Начальник битвы», «Семантика Сатаны», «Астраль», «Верфьллием», «Партант», «Заинька и Настасья», «Утверждение отрицания», «Знаки». Верх юродства — литературоведческие статьи, а также кандидатская диссертация «Эпическое начало русского романа («Евгений Онегин» А.С.Пушкина, «Герой нашего времени» М.Ю.Лермонтова, «Мертвые души» Н.В.Гоголя). Чего стоит гастрономический реестр «Мертвых душ» и сопоставление пира Собакевича с пирами Гомера. Во всех своих статьях, напечатанных в советское время, я беззастенчиво приписывал Лескову, Достоевскому, Л.Толстому, Пушкину, Блоку, Есенину, древнерусской литературе и фольклору свои взгляды, превращая правоверных критических реалистов в метаметафористов, заставляя их раньше времени открывать метакод, хотя они о нем и не помышляли. Однако «ты себе думаешь, а оно себе думает». Перечитав недавно «Поэтический космос», я понял, что моя мистификация плавно переросла в глубокую мистику. Да, Есенин не думал о метакоде, но теперь думает. Будущее влияет на прошлое не менее сильно, чем прошлое на настоящее. Метаметафора и метакод — это научное и поэтическое открытие, но одновременно это юродство, поскольку метакод — это воля Божья во всем и в каждом, а метаметафора — совмещение взгляда с земли на небо со взглядом с неба на землю. Их пересечение в обратной проекции есть метаметафора. Что касается выворачивания, то тут не до шуток: зачатие, роды, смерть — вещи серьезные. Однако выворачивание в слове всегда смешно, будь то палиндром или анаграмма.

– Я –

 

– Яблоко – 

 

Стихотворение (1978) в сб. «Компьютер любви». Построено на анаграмме слов «червь» и «чрево». Одна из первых попыток передать выворачивание. Яблоко — космос, червь — человек. Двуединое тело человек — космос образует Адама в Еве. Адам-Ева — вечное двуединое тело космоса.

– Язык – 

 

Современные лингвистические школы постмодернизма склонны рассматривать язык или как простое описание (отсюда обилие «каталогов» у Пригова и Рубинштейна), или как единственную, хотя и виртуальную реальность. Их лозунг: «Я литератор, поскольку пишу литерами». Зная, что на самом деле язык не способен ничего описать, они смеются над его ограниченностью, механически воспроизводя всевозможные лингвистические архетипические химеры. Они отказываются от понятия качества информации, утверждая, что «поэзия — это то, что договорились считать поэзией» (Д.А.Пригов). Мы знаем множество таких случаев. Например, когда договорились — на государственном уровне — считать поэзией стихи Льва Ошанина, Егора Исаева и многих других, чьи имена канули в Лету вслед за властью, которая этот договора утвердила. Другое дело, что концептуалисты заранее защитили себя от критики, поскольку заранее решили, что поэзия да и вся литература давно умерли. А с мертвого какой спрос? Тем не менее, можно согласиться с постмодеристами, что поэзия — это прежде всего язык. С небольшой поправкой: поэзия — это новый язык. А ещё точнее — вечно новый язык. Как отметил доосозавр Вадим Рабинович (см. ДООС), «авангард всегда первое слово на первой странице. Второе слово на второй странице уже невозможно». В этом преимущество и трагедия. Все ветви кажутся тупиковыми. Сказав новое слово, тотчас же создавать другое новое слово. Vita nova — это для авангарда. «И сказал Бог: «Да будет свет», — и стал свет». Это авангард. Все остальное уже каталоги и разъяснения. В начале было Слово, но это же начало должно быть и в конце, иначе слово уже не Слово, а архетип, что для поэзии скучно. Можно сказать, что язык, весь язык — комментарии к Слову. Поэзия в этом смысле всегда является Словом и никогда не может быть языком. А слово, чтобы не быть языком, должно быть метаметафорой. Не метафорой (она внутри языка), а метаметафорой. Она всегда над и вне.

   
   
   
 
 

</div>
Константин Александрович Кедров