ЭСБЕ/Бироны
Бироны (по первонач. правописанию Бирены) — род Б., по подлинным актам, восходит к XVI столетию. Представители его в XVI и XVII в. служили в военной службе в Курляндии и в Польше, роднились с немецкими дворянами и вступали в поединки с лучшими представителями тогдашнего курляндского дворянства; все это едва ли не заставляет отказаться от прежнего мнения в нашей литературе об очень низком происхождении регента, род которого начинали с его деда, будто бы бывшего конюхом курляндского герцога. По всей вероятности, род Б. был дворянский, но не старый и небогатый. Наибольшее значение и богатство он приобретает в 30-х годах прошлого столетия благодаря расположению, которое питала императрица Анна Иоанновна к одному из представителей этого рода Эрнесту-Иоанну Бирону, игравшему роль верховного владыки во все царствование императрицы и даже бывшему по смерти ее несколько недель регентом за малолетством только что родившегося Иоанна Антоновича, объявленного императором Российской империи. Счастливая звезда Эрнеста Иоанна Б. связала русскую историю и еще с несколькими именами представителей его рода.

Густав Б., брат регента (младший сын Карла Б., корнета польской службы, родившегося в 1633 г. и умершего в 1730), род. в 1700 г. на мызе Каленцеем, составлявшей собственность его отца. Получив только домашнее образование, он по достижении совершеннолетия поступает в военную службу в Польше, которую покинул в 1730 г. в звании капитана панцирных войск Польской республики. Вызванный своим братом в этом году в Россию, он 1 ноября был сделан майором только что учрежденного лейб-гвардии Измайловского полка, с жалованьем 700 рублей в год. В 1731 г., с переменой штатов гвардии, Густав Б. был переименован в премьер-майоры с увеличением жалованья на 300 р. 4 мая 1732 г. Густав Б. стал мужем Александры Александровны Меншиковой, которая умерла в родах 13 сент. 1736 г. Не принимая участия в Польской войне, возникшей в 1733 г. по поводу престолонаследия, он за отсутствием всех «господ штапов» оставался старшим командиром Измайловского полка и отличался на смотрах, за один из которых, вероятно, и был пожалован в подполковники гвардии с рангом армейского генерал-майора, в каковом звании и участвовал в Турецкой войне. При Очаковском штурме и затем в сражениях на р. Саврани, у Синковиц и у д. Ставучан Густав Б. показал себя очень храбрым солдатом и исполнительным начальником, за что был произведен в генерал-аншефы и награжден золотой шпагой, осыпанной бриллиантами (1740). Эта награда была последней для Густава Б.; за ней вскоре началась бедственная, жалкая жизнь опального барона (бароном он стал называть себя со времени своего возвышения). После известного допроса, бывшего прямым следствием переворота в ночь с 8 на 9 ноября 1741 г., Густав Б., признанный соучастником важнейших преступлений регента (преим. «захвата» регентства), был сослан в Нижнеколымский острог; но едва успел доехать до Тобольска, как прискакавший гонец объявил повеление воцаренной новым переворотом имп. Елисаветы Петровны поселиться в Ярославле, где он прожил до 1744 г. В этом году благодаря заступничеству Лестока он получил позволение жить в Петербурге, где и умер 25 февраля 1746 г.

 Карл Б., старший брат регента, род. в 1684 г. в отцовском имении Каленцеем. В царствование Петра Великого он вступил в русскую службу и был произведен в офицеры, но, взятый в плен шведами, бежал в Польшу и сделался польским офицером. В год избрания императрицы Анны Иоанновны Карл Б. был уже подполковником и, призванный братом в Россию, произведен в генерал-майоры (19 ноября 1730 г.). За участие в крымских походах и обнаруженную в них храбрость пожалован в генерал-лейтенанта (22 янв. 1737 г.), а через два года в генерал-аншефа (5 сент. 1739). День празднования Белградского мира (14 февраля 1740) даровал Карлу Б. последнюю монаршую милость — бриллиантовый портрет императрицы и бриллиантовую шпагу. Две недели спустя за ранами уволен в отставку, но в сент. того же года по желанию брата-герцога снова поступил на службу и определен генерал-губернатором в Москву. Пребывание его здесь было непродолжительно: в ноябре 1740 г. он был схвачен, отправлен под караулом в Ригу, заключен в тамошней цитадели и после допроса отправлен в ссылку в Среднеколымск (июнь 1741 г.). Но после нового переворота, заставшего его на пути, местом его ссылки стал Ярославль, где он и прожил до 1744 г. В этом году он получил позволение ехать в свои лифляндские имения, а через два года (24 января 1746 г.) скончался. Храбрый и отважный в боях, он вместе с тем заслужил справедливые упреки за жестокость и надменность от современников, видевших в нем «гордого азиатского султана» со всеми его «варварскими странностями».

 Эрнест-Иоанн Б.— второй сын Карла Б., род. в 1690 г. в том же имении, где и его братья; для получения образования единственный из всех братьев Б. послан в лучший тогдашний университет в Кенигсберге, но, не кончив там курса, вернулся в Курляндию. Что делал он до 1718 г., когда получил благодаря стараниям одного влиятельного курляндского дворянина Кейзерлинга какую-то должность при дворе Анны Иоанновны, с точностью не установлено. Есть известия, что он являлся в Россию с неосуществившимся желанием поступить в камер-юнкеры при дворе супруги царевича Алекся Петровича, что — занимался в Митаве педагогией, в Риге служил по распивочной части и т. д. Состоя, вероятно, секретарем при дворе Анны Иоанновны, Б. захотел пользоваться тем же значением у герцогини, каким пользовался один из видных представителей ее штата, Петр Михайлович Бестужев-Рюмин с сыновьями Михаилом и Алексеем, и прибег для этой цели к обычному при всех дворах тогдашнего времени средству — к «подкопам», клевете; но результатом его происков было удаление от двора, попасть к которому вторично ему удалось только в 1724 г. благодаря покровительству того же Кейзерлинга, и с этого года Б. неотлучно оставался при особе Анны Иоанновны до самой ее смерти. С того же года он становится все более и более необходимым человеком и в придворном управлении, и в семейном быту герцогини, так что она решилась отступить в Митаве же от исполнения тайных кондиций (см. статью Анна Иоанновна) — не брать с собой Б. С переездом в Россию начинается для Б. счастливая эпоха, доставившая богатство и славу как ему, так и всему его роду. В 1730 году 24 апреля он получает должность обер-камергера, которая хотя назначалась нередко не за заслуги и не сопровождалась особенным повышением в служебной иерархии, тем не менее, отнесенная ко второму классу гражданской службы, сразу доставила Б. звание, поставившее его выше сенаторов. В том же году он был награжден Александровской и Андреевской лентами и возведен императором Карлом VI в графское достоинство Римской империи (12 августа). Новой наградой, выпавшей на долю Б. и его рода от милостивой императрицы, было возведение его в звание владетельного курляндского герцога. В 1737 г. † Фердинанд, последний представитель дома Кетлеров, бездетным. Польша, основываясь на условиях гродненского сейма 1589 г., требовала присоединения Курляндии к своим владениям. Между тем еще Петр Великий, видя довольно независимое от Польши положение Курляндии, захотел распространить на нее сферу своего влияния. Выдавая замуж свою племянницу Анну Иоанновну за курляндского герцога Фридриха-Вильгельма, он заключил с герцогом договор, по которому тот обязался, что герцогиня в случае ее вдовства будет получать ежегодно содержания по 40000 руб. Но плохие финансы Курляндии не позволяли преемнику Фридриха-Вильгельма, умершего на другой же год после женитьбы (1711), выполнять это условие. Тогда Петр устроил новую сделку: потребовал 28 коронных имений в обеспечение правильного платежа указанной суммы, поручив управлять этими имениями Петру Бестужеву. Отдаваемые в аренду имения приносили значительный доход России, а пребывание там управляющего давало возможность следить за положением дел в Курляндии и оказывать свое влияние. В правление Екатерины I оно было уже настолько велико, что А. Д. Меньшиков пытался стать герцогом курляндским. Но тогда было сильно и западное влияние, клонившееся к признанию зависимости Курляндии от Польши. Вероятно, воспоминания о прежней зависимости, религиозные опасения и слабое вмешательство западных государств (австрийского и прусского) были причиной того, что объявление в Курляндии герцогом Б. (правда, в то время, когда там стояла наготове русская армия), не возбудило открытого протеста, и таким образом состоялся задуманный Петром план полного вмешательства в дела Курляндии. По случаю заключения Белградского мира герцог Б. получает последнюю награду от императрицы — 500000 р. (14 февраля 1740), вложенные в. золотой бокал, осыпанный бриллиантами. Вскоре после празднования этого мира императрица захворала, и весьма опасно. Б. уже на столько привык к власти, что стал мечтать об удержании ее и после смерти Анны Иоанновны. Обстоятельства того времени не были неблагоприятны для осуществления намерения Б. Анна Иоанновна объявила наследником престола после себя Иоанна Антоновича, только что родившегося от брака Анны Леопольдовны с Антоном Брауншвейгским. Ближайшими опекунами новорожденного императора должны были быть его родители. Но неумный Антон и бездеятельная и беспечная Анна Леопольдовна представляли очень плохой залог благоденствия России под их управлением. Императрица хорошо сознавала это и потому медлила назначением регента. Б., которому приходилось опасаться отстранения от управления по смерти государыни, и решил воспользоваться этими обстоятельствами, когда окончательно убедился, что болезнь Анны Иоанновны должна иметь смертельный исход. При помощи придворной партии и ее главных представителей — Миниха, А. П. Бестужева-Рюмина, Черкасского, Головина, Остермана и др. — ему удалось склонить императрицу за день до смерти подписать указ, которым он назначался регентом до совершеннолетия принца Иоанна Антоновича. Но недолго пришлось Б. держать в своих руках верховную власть. В ночь с 8 на 9 ноября Миних с согласия принцессы Анны Леопольдовны арестовал Б., ближайших его родственников и приверженцев. На другой день Б. с семейством отвезен в Шлиссельбург, там низвергнутый регент Б. предан суду, и 18 апреля 1741 г. обнародован манифест «о винах бывшего герцога курляндского», из которых наибольшими были признаны: отсутствие в Б. религиозности, насильственный захват обманом регентства, намерение удалить из России императорскую фамилию с целью утвердить престол за собой и своим потомством, небрежение о здоровье государыни, «малослыханные жестокости», водворение немцев, усиление шпионства и друг. Столь тяжкие «вины» дали возможность комиссии по делу Б., окончившей занятия чрез пять месяцев, присудить его к четвертованию. Но Анна Леопольдовна смягчила этот приговор, повелев лишить его чинов, знаков отличия, всего имущества и с семейством сослать в городок Пелым, близ слияния двух рек Пелыми и Тавды (ныне слобода Тобольской губ., Туринского у.), на расстоянии около 3000 верст от Петербурга. 13 июня 1741 г. офицеры Измайловского полка Викентьев и Дурново повезли Б. и его семейство под конвоем из Шлиссельбурга. Они ехали тихо, с частыми и продолжительными роздыхами, и прибыли в Пелым лишь в начале ноября.

Здесь для Б. был построен, по плану Миниха, особый дом, который, впрочем, скоро сгорел, и Б. был помещен в доме воеводы. На содержание ссыльных назначалось более 5000 р. в год, для услуг их были приставлены два лакея и две женщины. Такой быстрый и внезапный переход от могущества и неограниченного самоуправства к ничтожеству и забвению тяжело отозвался на характере Б. и его физическом здоровье: он сделался мрачным и задумчивым, впал в тяжкое уныние и, страдая физически, стал готовиться к смерти. Начало следующего года (1742) доставило Б. некоторое утешение в его душевных страданиях и породило надежду на облегчение их, так как тогда вступила на престол Елисавета Петровна, которой он оказал во времена своего могущества несколько услуг. Императрица действительно вспомнила об опальном герцоге и перевела его в Ярославль. Хотя прежние тяжелые условия его жизни здесь и были несколько облегчены, но тем не менее и новая обстановка не подняла его угнетенного морального состояния, еще осложненного постоянным нездоровьем, сюда присоединились еще вечные ссоры с приставленным к нему офицером Дурново, перешедшие потом в явную вражду, и бегство и переход в православие его дочери. Такая жизнь продолжалась для Б. вплоть до вступления на престол Петра III. Великодушный император, явивший свою милость едва ли не ко всем лицам, пострадавшим в предыдущие два царствования, даровал свободу и Б., призвал его в С.-Петербург, возвратил ордена и знаки отличия, но не исполнил его просьбы вернуть Курляндское герцогство, так как имел в виду возвести в звание курляндского герцога своего дядю, голштинского принца Георга. Но ни этому намерению, ни другим его начинаниям в немецком духе осуществиться не пришлось. Императрица Екатерина II отдала Б. герцогство (22 авг. 1762) и отпустила его в Курляндию (23 авг.). 7 лет правил Б. Курляндией и в исходе 1769 года передал управление своему сыну Петру. В 1772 году 17 декабря Б. † в Митаве, имея 82 года от роду.

Время правления Бирона заклеймено в истории именем «Бироновщины». Почти все современники Бирона и большинство позднейших историков считали и считают время правления Анны Иоанновны вследствие господства Бирона самым бедственным временем для русского государства. Несомненно, конечно, что личность Б. при его жестоком и надменном характере, разнузданном монаршим благоволением, не могла не возбудить к себе ненависти придворных, которым приходилось преклоняться и трепетать перед всесильным фаворитом. Тяжело, конечно, было русским боярам, роды которых терялись в глубокой древности, сносить надменную волю «выскочки-иностранца» (как тогда называли Б.), нередко оскорблявшего даже в лучшем их чувстве — любви ко всему родному. Тяжела была для них и борьба с его все более и более возраставшим влиянием у императрицы, а после казни Артемия Волынского и невозможна. Но тем сильнее росла ненависть к Б., перешедшая затем в отвращение, которое, однако, нужно было тщательно скрывать: всякое неосторожное проявление даже малейшего недовольства возбуждало со стороны Б. жестокое преследование, начинавшееся нередко по одному подозрению или наговору. Простой народ, еще не успевший оправиться от Петровских войн, должен был напрягать последние силы для новых войн и доходов, повод и цель которых для него были совершенно непонятны; с трудом выплачивая прямые подати и налоги, он теперь был привлечен еще к уплате недоимок, взыскание которых, производившееся с обычной в тогдашнее время жестокостью, привели к раззорению целые уезды, ложась своей непомерной тяжестью и на владельцев крестьян, и на областное начальство. Присоединившиеся сюда голод и мор и ужасное «слово и дело» еще более увеличивали народные бедствия. Все это, конечно, не могло способствовать установлению добрых отношений между правительством и народом. Последний очень скоро стал ненавидеть в лице его главного представителя Б., виновника всех бедствий, ниспосланных на русское государство за измену православию. Редкое царствование и до этого времени, и после не сопровождалось более или менее сильными народными бедствиями, но настоящие бедствия, как исходящие от «еретиков», делались еще тяжелее, еще несноснее. Едва узнал этот народ об аресте Б., как стал предаваться самой восторженной радости, точно он вступал в новую, светлую и счастливую жизнь. Всего этого современникам, конечно, было достаточно, чтобы составить себе самое мрачное представление о царствовании Анны Иоанновны, но потомкам едва ли следует забывать, что правительство Б. предприняло немало мер и забот, весьма благодетельных для России, по отношению к военному сословию, к дворянству, образованию недорослей, городскому благоустройству, судопроизводству и т. д. Нельзя не признать и того, что и войны с Польшей и Турцией и союз с Австрией находят себе историческое объяснение, более правдоподобное, чем то, которое основывается исключительно на личных видах Б., и что жестокость, царившая при Анне Иоанновне, не была так беспримерна, как ее изображают.

У Б. было 2 сына и 1 дочь. Старший сын Петр р. 4 фев. 1724 в Митаве. 8 лет от роду был пожалован прямо в ротмистры Минихова кирасирского полка. С 1737 года стал наследным принцем; в 1739 г. отец его сватал за принцессу Анну Леопольдовну, но неудачно; 14 февраля 1740 г. получил алмазные знаки Андреевского ордена; в самый день смерти Анны Иоанновны назначен подполковником конной гвардии. Возвращенный вместе с отцом в 1762 г. императором Петром III, он получил звание генерал-майора с назначением в шефы одного из кирасирских полков, а 13 июля 1764 получил из рук императрицы Екатерины II — Андреевский орден. В 1766 г. Петр Б. женился на принцессе вальдекской, а через три года вступил в управление Курляндией, что продолжалось до 1795 г., когда Курляндия окончательно и навсегда была присоединена к России. 2 янв. 1 800 г. Петр Б. † в своем поместьи Саган, в Лигницком округе Прусской Силезии, купленном на деньги, пожалованые Екатериной II, в количестве 500000 червонцев за лишение герцогства.

Второй сын Э. Б. — Карл, род. 4 октября 1728 года в Митаве. На четвертом году пожалован преображенским бомбардир-капитаном; 14 февраля 1740 г. Б. удостоен одинаковой с братом награды; вместе с отцем и прочими родными разделял заключение, дважды покушался бежать из Ярославля, но неудачно. Петр III 2 апреля 1762 г. произвел его в генерал-майоры и назначил шефом пехотного полка. При Екатерине II уехал в Курляндию, бывал потом в СПб., посещал Павла Петровича, женился в 1778 на княжне Понинской и † 4 октября 1801 г., оставив по себе память «шалуна и повесы». Внучата Карла Б. владеют в настоящее время княжеством Вартембергским в Прусской Силезии и зовутся кн. Бирон-Вартембергскими.

Дочь Эрнеста-Иоанна Б. — Гедвига Елисавета по принятии ею православия сделана была надзирательницей фрейлин, а через три года, в 1756 г., вышла замуж за бар. Александра Ивановича Черкасова.

Важнейшие пособия: С. Соловьев, «Ист. России», т. XIX и ХХ; Э. Герман, «Geschichte des Russischen Staates» (Гамб., 1856 г., т. IV и V); Карнович, «Значение бироновщины в русской истррии», в «Отеч. зап.», т. ССХ (XXXV) и CCXI (XXXVI); Хмыров, «Записки Бирона»; его же, «Густав Бирон»; Шубинский, «Арест и ссылка Бирона» (в «Рус. стар.», 1871, кн. 5).

ЭСБЕ:Персоналии
ЭСБЕ:Дворянские роды