Божественная комедия (Данте; Мин)/Чистилище/Песнь I/1865/ДО


Пѣснь I. 
Предводимый Виргиліемъ, Дантъ выходитъ изъ пропасти ада на другое, противоположное намъ полушаріе, гдѣ до самаго неба подымается гора Чистилища посреди волнъ океана. Дантъ съ восторгомъ созерцаетъ звѣздное небо юга, украшенное планетою Венеры и четырьмя свѣтилами созвѣздія Креста, уже невидимыми болѣе на нашемъ сѣверномъ небѣ со времёнъ перваго грѣхопаденія. Здѣсь, у подошвы горы, является поэтамъ символъ свободы и свободной рѣшимости духа, стражъ Чистилища, Катонъ Утическій. Онъ спрашиваетъ путниковъ: какъ они проникли сюда? Виргилій объясняетъ Катону причину ихъ замогильнаго странствованія, и умоляя его именемъ жены его, Марціи, находящейся въ Лимбѣ преддверіи ада, вмѣстѣ съ нимъ, Виргиліемъ, и другими добродетельными язычниками, проситъ дозволить имъ обозреть семь отдѣловъ Чистилища. Катонъ, соглашаясь на просьбу Виргилія, повелѣваетъ идти къ морскому берегу, омыть росою лицо Данту и опоясать станъ его гибкою осокой — символомъ сокрушённаго сердца и покаянія.

 Готовый плыть по волнамъ съ меньшей смутой,
Поднялъ свой парусъ чёлнъ мечты моей,
Вдали покинувъ океанъ столь лютый.

 И буду пѣть о той странѣ тѣней,
Гдѣ очищается душа чрезъ муки,
Чтобъ вознестись въ небесный эмпирей.

 Но мёртвой пѣсни да воспрянутъ звуки,
Зане я вашъ, о, хоръ небесныхъ дѣвъ!
Возьми цѣвницу, Калліопа, въ руки

 И слей съ моею пѣснью тотъ напѣвъ,
Предъ коимъ дѣвъ безумныхъ смолкла лира,
Въ васъ пробудившая безсмертный гнѣвъ! —

 Цвѣтъ сладостный восточнаго сапфира,
Разлившійся въ надзвѣздной сторонѣ
До сферы первой чистаго эѳира, —

 Мой взоръ восторгомъ упоилъ вполнѣ,
Лишь вышелъ я вслѣдъ по стопамъ поэта
Изъ адскихъ безднъ, такъ грудь смутившихъ мнѣ.

 Звѣзда любви, прекрасная планета,
На весь востокъ струила блескъ съ высотъ,
Созвѣздье Рыбъ затмивъ улыбкой свѣта.

 Взглянувъ направо, созерцалъ я сводъ
Иныхъ небесъ, и видѣлъ въ нёмъ четыре
Звезды, чью славу зрѣлъ лишь первый родъ.

 Игралъ, казалось, пламень ихъ въ эѳирѣ!
О, какъ ты бѣденъ, сѣверъ нашъ, съ тѣхъ поръ,
Какъ блеска ихъ ужь мы не видимъ въ мірѣ!

 Едва отъ звѣздъ отвёлъ я жадный взоръ
И къ сѣверу опять направилъ очи,
Гдѣ исчезалъ Медвѣдицъ звѣздный хоръ, —

 Се — одинокій старецъ въ мракѣ ночи,
Съ такимъ въ лицѣ величьемъ, что сыны
Не больше чтутъ священный образъ отчій.

 Брада до чреслъ, сребрясь отъ сѣдины,
Подобилась власамъ, съ главы кудрями
Струившимся на грудь какъ двѣ волны.

 И ликъ его, весь озарёнъ лучами
Тѣхъ чудныхъ звѣздъ, такъ въ свѣтъ одѣянъ былъ,
Что мнѣ казался солнцемъ предъ очами.

 «О, кто же вы, что, протовъ адскихъ силъ,
Изъ тюрьмъ бѣжали вѣчной злой кручины?»
Онъ рёкъ, колебля шёлкомъ честныхъ крылъ.

 «Кто васъ привёлъ? кто освѣтилъ пучины,
Когда вы шли изъ адской ночи вонъ,
Навѣкъ затмившей страшныя долины?

 Ужели безднъ нарушенъ такъ законъ?
Иль самъ Господь рѣшилъ въ совѣтѣ новомъ,
Чтобъ шёлъ ко мнѣ и тотъ, кто осуждёнъ?»

 Тогда мой вождь, и взорами, и словомъ,
Мнѣ повелѣлъ потупить очи въ долъ
И преклонить колѣна предъ суровымъ.

 И рёкъ ему: «Не волей я пришёлъ!
Жена съ небесъ явилась мнѣ въ юдоли,
Моля спасти его въ пучинѣ золъ.

 Но если хочешь, чтобъ тебѣ я болѣ
Разоблачилъ что намъ дано въ удѣлъ, —
Я отказать твоей не властенъ волѣ.

 Послѣдней ночи онъ ещё не зрѣлъ,
Но такъ къ ней близокъ былъ своей виною,
Что обратиться вспять едва успѣлъ.

 Какъ сказано, я посланъ той женою
Спасти его, и не было иныхъ
Путей какъ тотъ, гдѣ онъ идётъ со мною.

 Я показалъ ему всѣ казни злыхъ
И обозрѣть теперь хочу то племя,
Что очищается въ грѣхахъ своихъ.

 Какъ шёлъ я съ нимъ, разказывать не время;
Небесной силой осѣнёнъ былъ я,
Сихъ подвиговъ мнѣ облегчившей бремя.

 Дозволь ему войдти въ твои края!
Свободы ищетъ онъ, которой цѣну
Лишь знаетъ тотъ, кто умеръ за нея.

 Ты зналъ её, принявши ей въ замену
Смерть въ Утикѣ, гдѣ сбросилъ прахъ одеждъ,
Чтобъ просіять въ день судный. Не изъ плѣну

 Бежали мы! Смерть не смыкала вѣждъ
Ему, и въ адъ Миносъ меня не гонитъ!
Я изъ страны, гдѣ въ горѣ, безъ надеждъ,

 Тень Марціи твоей поныне стонетъ
Всё по тебе, о, старецъ пресвятой!
Ея любовь пусть къ намъ тебя преклонитъ.

 Седмь царствъ твоихъ пройдти насъ удостой!
Вѣсть о тебѣ я къ ней снесу въ глубь ада,
Коль адъ достоинъ почести такой.»

 «Мне Марція была очей отрада,
И въ жизни той,» онъ провѣщалъ въ отвѣтъ,
«Моя душа была служить ей рада.

 Она теперь въ юдоли адскихъ
И ей внимать мнѣ не велятъ законы,
Сложённые какъ я покинулъ свѣтъ.

 Но если васъ ведётъ чрезъ всѣ препоны
Жена съ небесъ, то льстишь мнѣ для чего?
Достаточно мнѣ возвѣстить объ оной.

 Иди жь скорѣе, препояшь его
Осокой чистой и, омывъ ланиты,
Всю копоть ада удали съ него,

 Да спутникъ твой, туманомъ безднъ повитый,
Не встрѣтится съ божественнымъ посломъ,
У райскихъ вратъ сидящимъ для защиты.

 Весь островъ сей, какъ видишь ты кругомъ,
Внизу, гдѣ волны хлещутъ въ берегъ зыбкій,
Поросъ по мягкой тинѣ тростникомъ.

 Затѣмъ что злакъ, не столь какъ этотъ гибкій,
Не могъ бы тамъ у бурныхъ волнъ расти
И выдержать съ валами вѣчной сшибки.

 Оттоль сюда не должно вамъ идти;
Смотри! ужь солнце позлатило волны;
Оно укажетъ, гдѣ вамъ путь найдти.» —

 Тутъ онъ исчезъ, и я, возставъ, безмолвный,
Приблизился къ учителю и тамъ
Вперилъ въ него мой взоръ, смиренья полный.

 И онъ мнѣ: «Шествуй по моимъ стопамъ!
Пойдёмъ назадъ, куда долина горя
Склоняется къ отлогимъ берегамъ.»

 Уже заря, съ глубокой мглою споря,
Гнала съ небесъ мракъ ночи, и вдали
Ужь видѣлъ я волшебный трепетъ моря.

 Какъ странники, что наконецъ нашли
Путь истинный межь пройденными даромъ,
Такъ мы безлюдной той долиной шли.

 И подъ скалой, гдѣ, споря съ дневнымъ жаромъ,
Роса полей, въ тѣни прохладной горъ,
Не вдругъ предъ солнцемъ улетаетъ паромъ, —

 Тамъ обѣ руки тихо распростёръ
Учитель мой надъ многотравнымъ дёрномъ;
И я въ слезахъ, потупивъ долу взоръ,

 Поникъ предъ нимъ въ смирени покорномъ.
Тутъ сбросилъ онъ съ меня покровы мглы,
Навѣянны на ликъ мой адскимъ горномъ.

 Потомъ сошли мы къ морю со скалы,
Не зрѣвшей вѣкъ, чтобъ кто по волѣ рока
Здѣсь разсѣкалъ въ обратный путь валы.

 Тутъ препоясалъ онъ меня осокой,
И се — о чудо! только лишь рукой
Коснулся злака, какъ въ мгновенье ока.

 На томъ же мѣстѣ выросъ злакъ другой.

Комментаріи. 

 
11. Здѣсь подразумѣваются девять дочерей Піэра, вызвавшихъ музъ на состязание въ искусствѣ пѣнія и превращённыхъ послѣдними въ болтливыхъ сорокъ за своё высокомѣріе.

15. То-есть до Луны, составляющей первую, ближайшую къ землѣ сферу неба, по системѣ Птолемеевой.

53. Беатриче, являвшаяся къ Виргилію въ аду съ просьбой помочь Данту (Ада II, 70).

Примѣчанія. 

Поэзия Данте Алигьери
Переводы, выполненные Дмитрием Егоровичем Мином
Поэзия 1865 года

cs:Božská komedie/Očistec/Zpěv první
en:The Divine Comedy/Purgatorio/Canto I
es:La Divina Comedia: El Purgatorio: Canto I
fr:La Divine Comédie (trad. Lamennais)/Le Purgatoire/Chant I
it:Divina Commedia/Purgatorio/Canto I
pl:Boska Komedia (Porębowicz)/Czyściec - Pieśń I
pt:A Divina Comédia/Purgatório/I
ro:Divina Comedie/Purgatoriul/Cântul I