Статут ВКЛ (1529) — Разьдзел 1


Роздел первый

1. Господар шлюбует никого не карати на заочное поведанье, хотя бы ся тыкало ображеня маестату его милости. А хто бы теж не справедливе на кого вел, сам тым мает каран быти. 

На первей преречоным прелатом, княжатом, паном, хоруговым, шляхтам и местом преречоных земель Великого князства Литовского, Руского, Жомойтского и иных дали есмо: иж на жадного чловека выда-не або осоченье явное або таемное подозренье неслушное тых княжат и панов хоруговных, шляхты и мещан карати не хочем а ни винити которою колвек виною пенежною, кривавую нятством або отнятием, нижли бы первей в суде явным врадом права хрестиянского коли повод и отпор очивисте стали и остаточне были поконаны, который по суде и таковом поконанью подле звычая прав хрестиянских мают быти караны и усказываны подле тяжкости и легкости выступков своих. И теж коли бы хто обмовляючи кого-колвек ку соромоте або ку страченью головы, а шло бы о горло або именье або о которое колвек каранье, тогды тот хто на ко-го помовит а доведет, тым караньем сам мает каран быти.

2. О зражене маестату господарского, а то с том хто бы до земли неприятельское втек. 

Хто бы колвек с подданых наших втек с панства нашего до земли неприятелей наших, таковый кож-дый честь свою тратит, а имене его отчизное и выслужоное, и купленое (переходить) ни детем, ни ближним – только на нас господаря.

3. Хто бы в кого именье купил або закупил, а тот потом до земли неприятельское втек. 

Коли будет оный человек перед вчинком оного злого вчинку, будучи еще в панстве нашем, продал або запродал какое имене кому, а будет ли он тое рады его не ведал, а на том право поднесет, мает он купленое або закупленое от него имене с покоем держати. А пакли не хотел присягнути, тогды и тот свое име-не власное и тое купленое и закупное тратит.

4. Естли бы отец от детей втек до земли неприятелское, также и который близкий. 

Теж уставуем: естли бы отец втек от детей до земли неприятельское, а дети оставил по собе и не бы-ли бы (діти) дельные, тогды таковое имение спадывает на нас господаря, бо чрез выступ отца их власного вже они сут отдалены от именя их, и хотя бы и лет не мели. Тым же обычаем естли бы который прирожоны брат або дядко, або который бы колвек з роду втек до земли неприятельское, тогды дельни-ца его спадывает на нас господара а ближни жадны к тому ни чого немает. А естли бы теж, хотя сын влас-ный был у отделе от отца, а втек до земли неприятельское, тогды его делница не спадывает на отца ани на братю, але толко на нас господара. Леч ести бы сынове были делныи от отца свого, а отец бы втек, а они во-ли отца своего не ведали, а смели бы ся с того вывестися присягами своими телесными, тогды они части свое не тратят, нижли толко тая часть отцовская спадывает на нас господара. Тым же обычаем и брати, ест-ли бы были дельные, а брат втек, а они б о том не ведали а ни его выправляли, а смели бы то вывестися при-сягами телесными, тогды они частей своих не тратят, леч втолько того брата часть, который втек, спадывает на нас господаря.

5. Хто бы листы або печати господарские фальшовал, чим мает каран быти. 

Коли бы хто листы або печати наши фалшовал, або на кшталт руки нашое также с канцлярейных писаров наших того панства подписовал, або хтобы теж печати наши соберыв и в себе ховал и их ужывал; таковый за оказаньем слушным явностью певною и доводом слушным ничим иным толко огнем каран быти маеть. Ку тому если бы теж хто печати и выписы врадовые переправовал, тестаменты на заставу фалшовал, або одбираючи печати от листов к другим прикладал ку помочы и ку пожытку собе а ку шкоде стороны своее противное, а то бы се на праве нашло и оказало; тот тую речъ, о што тые листы идут и о што за ними право ведет, тратит и горлом каран предсе маеть быти. А хтобы листы фалшывые на якую реч набытую показал, которие бы по чией смерти з именьем або с чим кольвек до рук его пришли, за кими листы чого вжывал тотъ ближшый; на томъ присегнути, иж такие листы по смерти тых, от которихъ се ему достали з именьем або которою кольвек речъю, и за тым тое стороны почтивости и горлу шкодити не будет, а о тую реч, о што право идет, предся мовити может и правом поступовати и ку листом мовити, если против праву але недотливе.

6. Хто бы врадника або посла господарского не учстил, чим мает каран быти.

7. Не мает нихто ни за кого терпети, але кожды сам за себе. 

Теж ни о чий колвек вчинок жадный иный не мает быти каран и сказыван, только тот который ви-нен. А ведже завжды врад, права хрестиянского заховаючы, судом не поконавшы, не мает быти каран, то есть: ни жона за выступ мужа своего, а ни сын за отца и таке ж а ни жадный прирожоный, а ни слуга за пана.

8. Хто бы за мало много упросил, а побрал без данины.

9. Всих у Великом князстве Литовском одным правом мают сужоны быти. 

Теж хочем и уставляем вечными часы быти хованы: иж вси подданые наши, так убогии, яко и багатые, которого бы колвек ряду або стану были, ровно а одностайно тым писаным правом мают сужоны быти.

10. Листы с канцеляреи ку отвлоченю права никому не мают даваны быти леч в причинах слушных. 

Теж обецуем иж листов заповедных справедливост людскую яко колвек постерегаючы от сих мест на потом до жадных судов давати не будем, а ни потомки наши будут давати, окром толко трех члонков: первое, колибы хто о реч посполитую в неприятелей ваших в нятстве был, другое – коли бы хто был на службе земской посполитое речи в панстве нашом, третее – коли бы хто правдиве немоцен был; тогды тот, который не стал, мает на другом року присягнути, естли справедливе немоцен был. А у инших пригодах, кром тых члонков, врадницы наши земские и местские таковых листов заповедных ку кривде одное стороны одержаных неповинны быти послушни, а ни мают приймовати.

11. Листы отворотные кождому мают ворочаны быти. 

А хто бы листы отворотные наши о жалобе своей до кого принес, буд до князя або до пана, або до державцы, або земенин до земенина, а хто бы колвек их оный лист отворотны прочотши в себе загамовал, а оному за се вернути не хотел, тогды таковы упадывает у вину господарскую, королю его милости – дванад-цать рублев грошей. А вшакже листы слушным обычаем мают даваты быти або через королевского двора-нина, або в повете перед вижом поветовым, або перед людми сторонними шляхтою, або иными годными веры. А вед же виж ся мает сторону мети.

12. О листы господарские заповедные, естли бы хто оных не дбал. 

Теж уставуем, естли бы хто с ким право мел о землю або о ловы, або о сеножати, або о бортное дерево, а естли бы оный, под которым правом зыскано, недбаючи о суд и листы оному суседу своему, в тых выше писаных речах, через право кривду делал, а в тое ся вступал, а оный бы ся втек до нас господаря и взял лист под закладом господарским нашим, иж бы боле через суд в то ся не вступал, тогды на таковом мает моцно тот заклад свой справити, а оному приказати шкоды оправити, а того подле суда первого моцно увезати. А без бытности нашое панове-рада наши тым же обычаем мают заклады давати и по тому справова-ти.

13. Хто бы выпустил с казни осажоного злочинцу або виноватого.

14. Которые ся вспоминали за короля Казимера и за Александра, тым обецуем господар справедливость чинити. 

Теж которые се колвек за живота отца нашего на права свои справедливости жадали, а за Алексан-дра короля упоминали и листы упоминальные отца и брата нашего вказали, тым хочем и будем повинни с порадою рад наших всякую справедливость чинити без отволоки. А от права теж ничого брати не маем; так же и рады наши. А ни маем стати из зычности при одной стороне, але просто кождому справедливост давати будем повинни. А вшакже жадного впоминанья не мает довожоно быти жадным иншым обычаем, а ни светки, одно листы нашими або врадников наших.

15. Хто чого был в держаньи за Казимера короля и за Олександра, а о то нихто не вспоминал. 

Теж уставуем княжатом и паном хоруговым шляхте, хто бы держал именье и люди, и земли за Казимера короля во впокои, а о том до короля Олександра будет нихто ся не привпоминал бы и добре таковы листов на то не мел, тогды то во покои держати мает и волную моц мает именья своего третюю част отдати, продати, даровати и в пожитки доброволные привести. А вед же их продати и променити, и отдати, и запи-сати мает пришодши обличне перед нас господаря, а без бытности нашое, панов воевод и маршалков наших земского и дворного и старост наших, в котором повете хто з них будет, и дозволене у них узяти.

А панове воеводове и маршалки, и старосты наши, кождый у своем повете, не мают казати болше брати толко от чловека по два гроши, а от десети бочок земли по грошу, а от десети воз сеножати по грошу. А за листы дозволеными панов воевод и маршалков, и старост наших мают кождый с них куплю свою дер-жати яко и за листы и дозволеными нашими.

А што ся дотычет данины нашое господарское, тогды не мает продано быти, ани отдано перед па-ны-радами и маршалки, и старосты нашими нижли перед нами господарем з волею нашею господарскою. А естли бы хто выше третее части отдал або продал кому на вечност, тогды тот, кому отдано або продано, або даровано, одержати не мает нижли пенязи што за што дано будет мают ему отданы быти. А естли бы пеня-зеи дано выше сумы, нижли третяя часть стоит, тогды тот мает взяти толко пенязей своих третяя часть стоит, а достол пенязей тратит.

16. Две части именя волно в пенезях заставити толко не на вечность продати. 

Теж дозволили есмо третюю часть именя продати на вечность. А вшак же естли б была потреба на службу нашу земскую пенези, тогды может и тые две части заставити в толку, за што бы тые части стояли одно ж над выш того не мает брати, а ни теж вечне от ближних может отдалити. А естли бы и тые две части хотел кому заставити, тогды не мает болшей взяти, только чого тые две части стоят, тогды ближшы не по-винни больш дати, одно чого стоят тые две части, а што будет того вышше дано, тот мает тратити тые пеня-зи што вышшей неслушно дано.

17. Хто бы кому тестаментом або листом отписал и обявил перед господарем и паны-радами, то мает вечне держати. 

Уставляем теж и допущаем с порадою рад наших: иж коли бы хто в добром здровью своем перед маестатом нашим або перед некоторым врадником оного повета, под которым седит, очевисто ся поставивши и отписал кому другому тестаментом або записом третюю часть именя свого отчизного або материстого, котрому тое имене отписано, мел бы на то листы наши або врадника нашого поветового дозволене, тогды таковый тестамент або листы мают моцно держаны быти. А естли бы хто отписал без дозволеня нашого або врадника нашого поветового третюю часть именя свого, будучи в хоробе своей, а светки бы на то были год-ные, таковый лист мает держан быти; а однако ж по смерти того того мает для ближних тот лист в нас гос-поддаря або панов-рад потвердити.

18. Што бы кому через лист дано, а он бы листу того не вживал, а в молчании десет лет был. 

Уставуем теж иж кожды таковый, хто бы кому через лист што дал або записал под слушным свемо-мом або перед врадником на которую колвек реч, а тот кому записано молчал десет лет и записов своих не вживал, таковы записы по пройтю давности десет лет жадное моцы не мают мети, а тот которы то держал и поживал, через давность земскую мает вечне держати. Нижли бы хто под давностью земскою о том позвы ся упоминал а молчанем речи своее не опустил, тогды таковой давностью не тратит. А вшакже кому бы записано, хто бы лет своих дорослих не мел, тогды такову в молодости давность не исходит, олиж от лет до дорос-лых. А то есть лета дорослые: младенцу, осмнадцать лет, а девце – петнадцать лет. А ести бы хто в чу-жой земли был, тогды теж тому давност не шкодит, нижли от того часу как с чужое стороны к земли приедет, иж бы давности земское не омешкал.

19. Хто бы за Казимера короля которое имене во впокою мел, а за Олександра короля не впоминал нихто. 

И теж хто бы которое имене або отчизну за короля Казимера во впокою мел, а за Александра о то нихто ся не впоминал, тогды мает во покою держати. А хто будет искати земли а ему корол даст, не мает оного ничого толко так, как господар дал, того мает искати. А ести бы хто тую землю в него отнял, а держал то за Витовта, Жигимонта и Казимера, тот и тепер мает то держати.

20. Хто бы кому на честь приганил, четвертого року справедливость вчинена мает быти.

21. Хто бы новые мыта установлял. 
 
Теж приказуем: абы жаден чловек в панстве нашом Великом князстве Литовском не смел нових мыт вымышляти а ни уставляти ни на дорогах, а ни на местех, а ни на мостах и на греблях, и на водах, а ни на торгох в именях своих, кроме которые были з стародавна уставленые, а мели бы на то листы предков наших великих князей або нашы. А хто бы колвек мел уставляти нове мыта, тогды тое имене, у котором уставил, тратит и спадывает на нас – господаря.

22. О вызволенье от платов и от подвод, и от робот людей новых кроме стародавных звычайных обычаев. 

Хочем абы вси посполито кмети и люди подданые княжат и панов хоруговых шляхты, бояр и мещан тых земель Великого князства Литовского кождого дани плаченья и податку серебщизною званого и теж дяклу и от всяких беремен повозовых которые подводами зовут и от везенья каменья, дерева або дров ку па-ленью плиты на городы наши от кошеня сена и от наших справедливых работ выняты были и до конца вызволены. И хочем при целости заховати здавна звычай обучай подымоване стацей на станех стародавна звычайных, мосты старые поправляти и там же на тых старых местех делницы свои знову будовати мостов но-вых будованья и подвод под гонцы наши даваня где з стародавна сут.

23. Хто бы напротивко выроку господарському мовил. 

Если бы што господар с паны-радами нашол и сказанье свое господарское вчинил, а хто бы хотел на противко выроку господарському быти и за се тую ж реч мовити и ку праву позывати, тогды таковый будь какого стадла, так вышшого, яко и нижнего, мает у везеню сидети шесть недел и до скарбу господарського пред ся мает дати дванадцет рублев грошей, а тому, кого через право позовет, шкоды оправовати.

24. Хто бы под ким што упросил, а ему на перед дано и в привиля на перед описано, таковый за привильи первыми зостати мает. 

Теж, если бы хто собе под кем упросил и в привили то собе выписал, а в того под ким бы то собе упросил первей было у привили его выписано, и то ему потвержоно, и того колко лет поживал и в держаню был, тогды таковый першы привилей або лист умоцнен и мает держан быти, и поживати того подлуг первшое даты и потверженья того привиля, а тот последни лист або привиле ни у вошто мает обернен быти. Ест-ли бы теж хто собе которую реч упросил и в листе то собе описал або потвердил, а того в держаньи не был до десети лет, тогды таковый потом вжо и тому прити не может и лист его на тоеж ни у вошто мает обернен быти.

25. Будучи в Польщы не маем ничого никому давати а ни привилев потвержати. 

Теж уставуем: иж от того часу мы и потомки наши будучи в панстве нашом, Короне Полской, не ма-ем никому ничого в панстве нашом – Великом князстве Литовском, именей, людей и земель давати и первых данин, кому будет дали, потвержати, нижли мы сами и потомки, будучи у Великом Князстве, подданым нашим маем давати и обдаровати подлуг их заслуг, и привилев на вечную речь не маем инде никому давати, олиж кгды будем весполок с паны-радами нашими на вальном сойми. А так, ести бы хто после тое уставы  нашое, яко колвек в нас люди и земли, кгды будем в Полщи, упросил або первую данину нашу привильем нашим потвердил, таковые листы и привиля наши ни у вошто оборочаем и не маем их сами держати и потомки нашы. Нижли што ся дотычет купли – кождому везде, и у панстве нашом Коруне Полской будучи – маем то потвержати.

26. Ездечи дорогами, по дворам господарским не мают ся становити.

27. Устава давности земское. 

Теж уставуем давность земскую от выданя прав: иж кожды, якого колвек стадла, вышшего и нижнего, речи своее от именя або о земли молчал чрез десет лет и приупоминаня на то не брал, таковы реч свою тратит и о то вечне молчати мает.

Заўвагі 

Статут ВКЛ 1529 года