Где родился Бе́да Достопочте́нный?
Беда Достопочтенный
Беда родился приблизительно в 672 или 673 году; о своём происхождении или родителях никогда не упоминал. Хотя Дж. Кэмпбелл и А. Такер доказывали знатное происхождение Беды или его родство с или , по мнению Дж. Брауна, для этого нет никаких оснований. Одним из важнейших доказательств является его невысокое положение в монастырской иерархии: в те времена особы знатного или королевского происхождения быстро достигали сана аббата или епископа. Согласно позднему преданию, он появился на свет в деревне Монктон, расположенной на землях двойного монастыря св. Петра и Павла в Ярроу. В «Церковной истории» (V, 24) он сам утверждал, что в возрасте семи лет родственники отдали его в обучение монахам.
Средневековая историография
Беда Достопочтенный получил наилучшее для англосаксонской Британии воспитание и образование, владел латинским и греческим языками, и долгое время преподавал в родной обители Веармут-Ярроу, которую покидал всего два раза в жизни. Занимаясь на практике методами расчёта пасхалии и согласования систем исчисления лет у иудеев, римлян и англосаксов, Беда разработал настолько удачный метод, что он использовался Католической церковью в течение нескольких столетий. Другой круг проблем включал осмысление исторического времени и, как следствие, — создание собственной философии истории. В общем, Беда воспринимал время, сотворённое Богом, как линейное, направленное из прошлого в будущее, из вечности в вечность и стремящееся к собственному завершению. Однако аллегорический метод толкования Писания привёл Беду к восприятию времени как симметрического, поскольку история имела свой центр и кульминацию — Боговоплощение и жизнь Христа среди людей. Поэтому любые события истолковывались как имеющие место до, во время и после переломного момента истории. Времена «до» и «после» в свете Воплощения как бы «смотрелись» друг в друга, взаимно отражая уже совершившиеся или грядущие события. Это позволяло, например, зеркально соотносить писания Ветхого и Нового Заветов. Это же ощущение сближения и взаимной отражённости позволяло судить об англосаксах как о новых иудеях.