Когда ученые начали впервые задумываться о Абсолютном знании?
Абсолютное знание
«Все люди от природы стремятся к знанию» — это утверждение программы познания в «Метафизике» Аристотеля закрепило существенную веху развития философской мысли. Уже со времён Платона философы задумывались о проблеме Абсолютного знания. Кто-то понимал Абсолютное знание как знание всего и обо всём. Кто-то же предполагал, что Абсолютное знание — это абсолютный предел, трансгрессию которого человеку осуществить нельзя. Об Абсолюте в познании говорят тогда, когда указывают на идеальную цель и, в то же время отправную точку человеческих исканий: в Абсолют включено всё, что вообще мыслимо, в том числе и то, что мы отнесли к воображению, к субъективным представлениям — как если бы их удалось осознать, постичь во вспышке интеллектуальной интуиции. Поставив задачей отыскание aletheia («несокрытости») — истины в штудиях Сократа и Платона, установив в результате радикального декартовского сомнения основания разума, очертив трансцендентальные границы разума, западная философская мысль пришла к своей вершине, утвердив тезис о достижении Абсолютного знания (VIII «Феноменологии духа»).
Атеизм в Армении
Как указывает Исаян Т. С., выработка философских понятий в Древней Армении в V—VI веках была тесно связана с первыми шагами науки о мире — астрономии, космологии, географии и других наук. На армянский язык были переведены естественнонаучные труды, такие как «О мире» Псевдо-Аристотеля, «О природе» Зенона, «О строении человека» Григория Нисского, и впервые, «Геометрия» Евклида. В труде «Книга опровержений» Езника Кохбаци, «Толкование Бытия» Егише, «Определение философии» Давида Непобедимого рассматривались также и проблемы строения вселенной, структуры мира и другие. А уже в VII веке проблемы естественных наук стали рассматриваться отдельно от философии. Первым в этом направлении стал Анания Ширакаци, который заложил фундамент для наиболее широкого и глубокого интереса к науке и философии, для развития эмпиризма и сенсуализма в познании внешнего мира, идеи которого в XIII—XIV веках нашли отражение в номинализма Ваграма Рабуни, Ованеса Воротнеци и Григора Татеваци.