Ива́н Лукья́нович Солоне́вич критиковал советскую власть?
Солоневич, Иван Лукьянович
Участвовал в Белом движении и антисоветском подполье. Бежал из ИТЛ, жил в эмиграции в Финляндии, Болгарии, Германии, Аргентине и Уругвае. В разное время издавал газеты «Голос России» (в Болгарии) и «Наша страна» (в Аргентине). Организовал Народно-монархическое движение, пропагандировал идею самобытной русской самодержавной монархии, критикуя не только социализм, но и вообще любые попытки устройства государственной жизни России путём внедрения заимствованных извне идеологий. Изложил свои идеи в концептуальном труде «Народная монархия».
Соловьёв, Иван Николаевич (казак)
С 1920 года постепенно вокруг И. Н. Соловьёва стали объединяться недовольные действиями советской власти. На протяжении 1920-1924 годов в состав отряда И. Н. Соловьёва (Горно-конный партизанский отряд имени великого князя Михаила Александровича) то входили, то выходили группы Родионова, Кулакова, Мотыгина, Олиферова и другие. Основной костяк на базе в тайге был организован по принципу регулярной воинской части, имелось обмундирование, вооружение, проводилась ежевечерняя перекличка. Состав «банды» (так отряд назывался в сводках уполномоченных ОГПУ по уезду и в литературе советского времени) в разные времена варьировался от 20 до 500 и более человек. Более 70 процентов из них составляла хакасская беднота, недовольная политикой продразверстки. Некоторые соловьёвцы жили семьями, или обретали себе жён по назначению атамана.
Политический аспект проявился в прокламациях, листовках, написанных начальником штаба отряда, бывшим агрономом, А. К. Зиновьевым (псевдоним — «полковник Зак»), где соловьёвцы именовали себя «белыми партизанами», провозглашали лозунги «За Учредительное собрание», «За беспартийные советы и против коммунистов», «За освобождение инородцев». На трёхцветном знамени была вышита надпись «За Веру, Царя и Отечество». Политика соединялась с уголовщиной при грабеже торговых лавок и продовольственных складов, угоне скота у населения, нападениях на советские учреждения, общества потребителей, рудники, сользаводы.
Солоневич, Иван Лукьянович
Осенью 1925 года Ивану Солоневичу, благодаря известности в спортивном мире, удалось найти работу председателем тяжело-атлетической секции Научно-технического комитета Высшего совета физкультуры. Через год в Москву переехали и жена с сыном, а сам Солоневич получил работу инспектора физкультуры в Культ-отделе Центрального комитета ССТС. Жена устроилась переводчицей Комиссии внешних сношений при ВЦСПС. Солоневичи поселились в комнате брата Бориса, которую тот получил, работая инспектором физической подготовки Военно-Морского Флота, но так как он был сослан на Соловки, комната досталась Ивану. В квартире дома № 75 на Тверской улице, где жил Солоневич, было семь комнат, в которых ютились восемь семей, причём одна из них жила в ванной. Условия жизни в Москве тех времён были невыносимыми, и Солоневич с семьёй переехал за город, в Салтыковку (улица Луговая, 12), где ему удалось снять мансарду. Кроме спортивной работы, Солоневич занимался фоторепортажем, спортивной журналистикой, написал шесть книг на спортивную тематику, читал доклады на спортивную тематику, а также пытался зарабатывать на жизнь другими способами. В частности, Солоневич в 1928 году подготовил руководства объёмом свыше трёхсот страниц: «Гиревой спорт» для Книгоиздательства ВЦСПС и «Самооборона и нападение без оружия» для издательства НКВД РСФСР, публиковался в журналах «Физкультура и спорт», «Активист», «Вопросы стенографии и машинописи», «Теория и практика физкультурной работы», «Медицинский работник», «Нашей газете». Его неоднократно приглашали в «Динамо» для консультации тренеров общества. В 1927 году Ивану Солоневичу было предложено место заведующего клубом советского торгпредства в Англии, но назначению помешал дипломатический скандал, разгоревшийся между СССР и Англией из-за подозрений, что некоторые сотрудники советской торговой компании «АРКОС» занимались шпионажем. В 1928 году сорвалась заграничная командировка Солоневича за спортивным инвентарём — ОГПУ отказало в выдаче разрешения на выезд без объяснения причин. В 1930 году Солоневич был уволен из ССТС, и устроился на должность физкультурного инструктора в объединение промысловой кооперации. Тамара Солоневич впоследствии работала референтом Международного комитета горняков при Профинтерне, а с 1928 по 1931 год в берлинском торгпредстве, по возвращении из Германии вновь работала переводчицей, а в 1932 году заключила фиктивный брак с немецким гражданином и уехала в Германию. Иван и Борис приняли окончательное решение бежать из Советского Союза. С 1927 года Иван Солоневич регулярно ездил в Ленинград под прикрытием журналистской работы и занимался подготовкой к побегу. На квартире семьи Пржиялговских собиралось антисоветски настроенное общество, в которое тогда был внедрён секретный сотрудник Н. А. Бабенко, посвящённый в планы перехода границы.
Пётр I
Крайне отрицательную оценку личности Петра и результатам его реформ дал публицист Иван Солоневич. По его мнению итогом деятельности Петра стал разрыв между правящей верхушкой и народом, денационализация первой. Самого Петра он обвинил в жестокости, некомпетентности, самодурстве и трусости.
Солоневич, Иван Лукьянович
18 мая 1938 года был создан «Национальный русский фронт» (НРФ), призванный объединить правые эмигрантские организации. Солоневич идейно поддерживал создание фронта, в который вошли Российский фашистский союз, Русский национальный союз участников войны, Российское национальное и социальное движение, кружки «друзей „Голоса России“», Русский национальный союз в Америке и примыкали (не вступая официально) отдельные ячейки «НТСНП», парижский кружок В. Ларионова «Белая идея», некоторые казачьи организации, редакция газеты «Возрождение» и Российский имперский союз. Но НРФ был закрыт немецким правительством, не успев толком проявить себя в какой-либо деятельности. Это ещё более разочаровало Солоневича в эмигрантских организациях, и он констатировал: «Ни одной действительно активной, действительно монархической организации у нас нет». Иван Лукьянович в своих статьях безжалостно обличал эмиграцию, не скупясь в эпитетах в адрес русских партий и их лидеров, что вызывало возмущение даже у его брата Бориса. Публикация в 1939 году Борисом в Париже брошюры «Не могу молчать» с подзаголовком «„Наша газета“, эмиграция, РОВС и И. Л. Солоневич» послужила поводом для окончательного разрыва и так весьма натянутых отношений между братьями. Единственной точкой соприкосновения Солоневича и большей части правой эмиграции оставалось его верноподданническое отношение к главе Российского Императорского дома Владимиру Кирилловичу, которого он всячески поддерживал как наследника престола. В частности, Солоневич с сыном участвовал в торжественном приёме, организованном германскими эмигрантами в честь приезда в Берлин Кирилла Владимировича, на котором трудами генерала В. В. Бискупского, Фабрициус де Фабриса и генерала А. А. Фон Лампе были собраны представители разрозненных организаций и движений.
Солёноозёрное
Здесь родился 18 августа 1890 год Иван Николаевич Соловьев, командир Горно-конного отряда партизанского отряда. Его родители: казак Николай Семенов Соловьев и его жена Лукерья Петрова. Отряд И.Н. Соловьева воевал в начале 20-х годов XX века с превосходящими силами подразделений ЧОН, которыми командовал будущий детский писатель Аркадий Гайдар. Иван Соловьев был убит в 1924 году и похоронен в д. Соленоозерной.
Один день Ивана Денисовича
В 1982 году в радиоинтервью к 20-летию выхода «Одного дня Ивана Денисовича» для Би-би-си Солженицын вспоминал:
Совершенно ясно: если бы не было Твардовского как главного редактора журнала — нет, повесть эта не была бы напечатана. Но я добавлю. И если бы не было Хрущёва в тот момент — тоже не была бы напечатана. Больше: если бы Хрущёв именно в этот момент не атаковал Сталина ещё один раз — тоже бы не была напечатана. Напечатание моей повести в Советском Союзе, в 62-м году, подобно явлению против физических законов  теперь, по реакции западных социалистов, видно: если б её напечатали на Западе, да эти самые социалисты говорили бы: всё ложь, ничего этого не было, и никаких лагерей не было, и никаких уничтожений не было, ничего не было. Только потому у всех отнялись языки, что это напечатано с разрешения ЦК в Москве, вот это потрясло.
Короленко, Владимир Галактионович
Популярность Короленко была огромна, и царское правительство было вынуждено считаться с его публицистическими выступлениями. Писатель привлекал внимание общественности к самым острым, злободневным вопросам современности. Он разоблачал голод 1891—1892 годов (цикл эссе «"В голодный год"»), привлёк внимание к «Мултанскому делу», обличал царских карателей, жестоко расправлявшихся с малороссийскими крестьянами, борющимися за свои права («"Сорочинская трагедия"», 1906), реакционную политику царского правительства после подавления революции 1905 года («"Бытовое явление"», 1910).
Соловьёв, Владимир Исаакович
С конца 60-х, а точнее с оккупации Чехословакии в августе 1968 года, когда в стране происходит постепенный откат от прежних относительно либеральных общественных и литературных принципов, возникают тем не менее альтернативные печатные площадки, куда устремляются оппозиционные писатели: Владимир Соловьев - среди них. Он печатается в периферийных «толстяках», типа «Севера» или «Волги», либо в таких журналах-маргиналах, как «Наука и Религия», «Детская литература», «Семья и школа» и др. Помимо прочего, это позволяет обоим фриленсерам – Владимиру Соловьеву и Елене Клепиковой материально удержаться на плаву. Однако дальнейшее усиление КГБ, цензуры и общее закручивание гаек в 70-е годы, когда политическая и общественная атмосфера в стране круто меняется и запрещаются уже набранные произведения (например, статьи Владимира Соловьева о Тынянове в «Вопросах литературы» и о Зощенко в «Авроре»), делают существование этого автора в официальной литературе все более проблематичным. Переезд из загебизированного Ленинграда в более либеральную Москву не достигает тем не менее ожидаемого эффекта, и автор дает себе волю и пишет, что называется, в стол, не помышляя о публикации своих произведений «в отечестве белых головок» (Бродский), а некоторые пуская в самиздат. Этим объясняется жанровое раскрепощение Владимира Соловьева – переход от литературной и художественной критики к исповедальной прозе. Так возникают позднее опубликованные на Западе «Торопливая проза – 1968», «Роман с эпиграфами, или Утешение в слезах», позднее переименованный в «Три еврея» роман-эпизод «Не плачь обо мне…», рассказы «Арест по телефону», «Трамвайный билет», «Кто следующий» и другие произведения. Позднее, с наступлением гласности, они были изданы и многократно переизданы в Петербурге и Москве. (См. Библиографию)
Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни
На пресс-конференции в Цюрихе, данной 16 ноября 1974 года, уже после высылки из СССР, Солженицын охарактеризовал основную мысль этой работы в следующих словах:
Многие идеи, высказанные автором в этой статье, а также в других эссе сборника (критические замечания о советской интеллигенции, положительные высказывания о религии, вера в самобытность России) вызвали резкое неприятие у значительной части либерально и демократически мыслящей советской интеллигенции. Писатель А. Д. Синявский был одним из первых, кто обвинил Солженицына в русском национализме, шовинизме и желании построить автократическое государство.
Болоновка
В 1930-х создан колхоз имени Сталина, председатели: Марковский Иван Апанасович, Половиков Хведька Вавилович. От сталинских репрессий пострадали: семья Стрижевского Лявона Адамовича (сосланы в Сибирь в 1929 году, тайно вернулись, позднее Лявон сослан повторно, не вернулся), Стрижевский Сашка Ильич и Марковский Хведька Захарьевич (арестованы в 1938 году по ложному доносу Половикова и Гейстера как польские шпионы (будучи православными), расстреляны без суда и следствия через несколько недель после ареста, родственникам не сообщено, жены продолжали ждать их десятки лет), Половиков Адам Сымонович (арестован после войны по доносу Половикова, вернулся из ссылки в середине 1950-х).
Советский патриотизм
Советский патриотизм был раскритикован, в частности, Иваном Ильиным в статье «Советский Союз ― не Россия». По утверждению Ильина, сам термин представляет собою оксюморон постольку ― поскольку приравнивает верность наднациональному и коммунистическому по своей сути государственному устройству к верности государству и нации. В отличие от Ленина, Ильин видит здесь явное неразрешимое логическое противоречие: «""советский патриотизм" есть нечто извращенное и нелепое. Это есть патриотизм государственной формы. "Советский патриот" предан не своему настоящему Отечеству (России) и не своему народу (русскому народу). Он предан той советской форме, в которой Россия страдает и унижается вот уже тридцать лет."» ― пишет Ильин. «""Советский патриот" предан власти, а не родине; режиму, а не народу; партии, а не отечеству. Он предан международной диктатуре, поработившей его народ страхом и голодом, открыто отменившей его сущую русскость и запретившей народу называться своим славным историческим именем"» ― продолжает он. В целом мыслитель приходит к выводу, что «советский патриотизм» есть лишь инструмент достижения советским правительством своих наднациональных политических целей с опорой на территорию и население исторической России: «"Советы играют Россией во имя всемирной революции... выдавая свою опасность за общерусскую»".
Солоневич, Лукьян Михайлович
В 1935 году, как отец «врагов народа» был арестован и сослан в посёлок Соврудник Северо-Енисейского района Красноярского края, где работал в Енисейзолотопродснабе мастером эфирного производства. Был арестован 11 февраля 1938 года. Приговорён по делу Л. И. Бобрицкого (34 чел.) за «участии в контрреволюционной повстанческой группе, проведении антисоветской агитации, поддержании связи с бежавшими нелегально за границу сыновьями» тройкой НКВД к расстрелу 7 мая 1938 года. Расстрелян 25 мая 1938 года.
Аксаков, Иван Сергеевич
Славянофил, «правдиво-истинный» мыслитель, Аксаков сочетал в своих воззрениях монархизм с критикой государственной власти, утверждая, что «Государство, конечно, необходимо, но не следует верить в него как в единственную цель и полнейшую норму человечества. Общественный и личный идеал человечества стоит выше всякого… государства, точно так, как совесть и внутренняя правда стоят выше закона и правды внешней».
Амбарцумов, Владимир Амбарцумович
— Ваше отношение к советской власти?
Куницын, Георгий Иванович
Убежденный сторонник социалистических идей; считал, что в Советском Союзе при построении социализма допущены грубые искажения идеалов марксизма-ленинизма, а теория социализма-коммунизма дискредитируется «эпигонами марксизма». В 1970-е — 80-е годы обвинялся в отклонении от линии партии и ревизионизме; дважды готовились материалы к исключению Куницына из КПСС. Писатель Борис Евсеев, учившийся в институте им. Гнесиных в 70-е годы, под влиянием идей Куницына написал в 1974 году письмо в защиту А. И. Солженицына. Значительная часть книг, написанных Куницыным, не была опубликована.
Солоневич, Иван Лукьянович
В начале 1937 года по резолюции С. М. Шпигельгласа Германом Клесметом была начата подготовка устранения Ивана Солоневича. В Софии в течение около десяти месяцев готовили бомбу. 3 февраля 1938 года в дом на бульваре Царя Ивана Асеня II, где проживала семья Солоневичей и находилась редакция газеты, была под видом книг для Ивана Солоневича доставлена бомба. Бомба взорвалась, когда секретарь Николай Михайлов открывал посылку. Организаторы взрыва надеялись, что посылку будет открывать сам Иван Солоневич, но он в это время спал, и от взрыва погибли Н. Михайлов и Тамара. Иван и его сын Юрий не пострадали, а Борис к тому времени уже проживал в Бельгии. Полиции не удалось установить, кто принёс бомбу. Находясь в состоянии крайней подавленности и опасаясь угрозы новых покушений, Иван Солоневич воспользовался возможностью получить визу в Германию (где после взрыва и гибели Тамары подозрения в отношении Солоневичей были сняты) и 9 марта 1938 года с сыном покинул Болгарию.
Солоневич, Иван Лукьянович
Готовясь к побегу из СССР, Солоневич не прекращал журналистской деятельности и изучения советской действительности. За довольно короткий срок он успел совершить множество поездок, осуществлённых под видом командировок от редакций московских газет и журналов. Побывал на Урале, в Поволжье, Карелии, Дагестане, Абхазии, Сванетии. Так, свою поездку в Киргизию он описал в нескольких статьях в журнале «На суше и на море», в завуалированной форме повествуя о неэффективности советской системы социалистического строительства. Скрытой целью поездок являлась разведка возможностей побега через персидскую границу, но при ближайшем рассмотрении Солоневич пришёл к выводу, что побег семейной группы по такому маршруту совершить невозможно. (Уже в эмиграции Солоневич написал повесть «Памир», изданную в 1937 году и содержавшую описание реальных и вымышленных приключений Ивана Лукьяновича, его сына Юры и друга Зиновия Яковлевича Эпштейна).
Виктор Суворов
В своих историко-публицистических произведениях Резун подверг коренному пересмотру и критике общепринятые в СССР взгляды на причины и предпосылки Второй мировой и Великой Отечественной войн, высказав гипотезу о причине нападения Германии на СССР и дав своё объяснение катастрофическому для СССР начальному периоду войны. В постсоветской России книги Суворова быстро завоевали популярность, чему способствовал их публицистический стиль, а также необычность концепции — изначально базировавшейся на официальных источниках информации, ссылки на которые в изобилии встречаются в книгах публицистических («Ледокол», «Последняя республика» и др.). По мнению Алексея Исаева (в своих книгах опровергавшего написанное Виктором Суворовым), популярность книг В. Суворова объясняется также и тем, что к послеперестроечному времени населению России надоели хронически-уничижительные публикации о России и СССР, а Суворов, наоборот, писал об СССР противоположное, во многом хорошо характеризуя СССР: сильная армия; лучшая в мире — прогрессивная и передовая — военная техника; прекрасное и умелое руководство Сталина; слабость западных и прочих стран (как Германии с Японией, так и США, Британии, Франции)… Кроме того, сообщалось о государственной поддержке издания его книг. В частности, писатель В. О. Богомолов, автор романа «В августе 44-го» писал: «"Ещё в начале 1993 года мне стало известно, что издание в России книг перебежчика В. Б. Резуна („Суворова“) также инициируется и частично спонсируется (выделение бумаги по низким ценам) сверху"».
Соллертинский, Иван Иванович
Ива́н Ива́нович Соллерти́нский (, Витебск — 11 февраля 1944, Новосибирск) — советский музыковед, театральный и музыкальный критик.
Солоухин, Владимир Алексеевич
Стихи Солоухина были поначалу традиционными по форме, затем его лирика всё больше приближалась к прозе, он отказывался от рифмы и размера, разделяя стихи посредством синтаксических параллелей и повторений слов и частей предложения. Проза Солоухина по своей ассоциативной структуре и по тому, что действие в ней часто отходит на задний план, напоминает прозу К. Г. Паустовского (о творчестве которого Солоухин отзывался с глубоким пониманием); в этой прозе сочетаются публицистическая документальность и настроенность на природную лирику, исконно-крестьянское, основанное на собственных наблюдениях над жизнью колхозников, и размышлениями на искусствоведческие темы, национально-русское восхищение родиной и её культурными традициями и злободневная критика.
Журнал «Коммунист» в № 2 за 1982 год содержал резкие нападки на писателя, в которых Солоухина обвиняли в «заигрывании с боженькой». Затем кампания против «религиозно-мистических взглядов члена КПСС Солоухина» вылилась в специальное «литературное» постановление ЦК КПСС против писателей-патриотов (июль 1982).
Соловьёв, Николай Иванович
Биографы отмечают, что в своих многочисленных статьях в «Отечественных записках» середины 1860-х годов, в «Эпохе», во «Всемирном труде», в «Русском вестнике», в авторском трёхтомнике «Искусство и жизнь» («Родство и кипучие страсти. Критика романа Гончарова „Обрыв“») литературный критик проявил себя сторонником «эстетического» направления в литературе и ниспровергателем идей «реальной критики» Н. Г. Чернышевского, Д. И. Писарева, В. А. Зайцева и других. Эстетику Чернышевского Соловьёв назвал «теорией отрицания искусства», «антиэстетическим направлением», «теорией безобразия». Он сожалел о влиянии эстетики Чернышевского на статьи Н. А. Добролюбова. Недостаточно талантливые, по мнению ЭСБЕ, литературно-критические статьи Н. И. Соловьёва успеха у читателей не имели.
Кожевников, Вадим Михайлович
31 августа 1973 года В. М. Кожевников подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» об А. И. Солженицыне и А. Д. Сахарове. В письме сообщалось: «Солженицын открыто нарушает советские законы, ведёт себя антиконституционно. Он поддерживает пропаганду войны, выступает против разрядки. Надо спокойно решить вопрос о выдворении его из СССР».
Цензура в Российской империи
Цензура оказала отрицательное влияние и на развитие исторической науки, в частности, научно-популярной литературы по истории. Ограничивалось обнародование любых исторических сочинений, описывавших социально-политические антагонизмы и антигосударственные выступления. Так, после публикации в 1849 году в журнале «Современник» статьи Сергея Соловьёва о Смутном времени появилась директива, предписывающая издавать подобные материалы исключительно в специализированных научных журналах. В 1821 году была запрещена публикация в малороссийских журналах исторических трудов о крестьянах, так как власти сочли причиной крестьянских бунтов появление в печати статьи, сравнивавшей Богдана Хмельницкого и гайдамаков).
Сацункевич, Иван Леонович
На XIX и XX съездах КП(б)Б избирался кандидатом в члены ЦК КП Беларуси. Депутат Верховного Совета БССР второго созыва в 1947—1951. Награждён тремя орденами, в том числе орденом Ленина. Автор книги «Суровая быль» (2-е издание, 1979).
Солоневич, Иван Лукьянович
Началась Первая мировая война, Солоневич выбыл из университета («за невнесение платежа», как гласит студенческое дело). В армию Солоневича не призвали из-за близорукости. 24 февраля 1915 года он стал издателем газеты «Северо-Западная жизнь», редакция которой была перемещена в Минск. В сентябре 1915 года из-за осложнения ситуации на фронте пришлось приостановить издание газеты, как оказалось, навсегда. Вернувшись в Санкт-Петербург, ему пришлось с самого нуля начинать карьеру, бегая по редакциям и занимаясь написанием различных разовых репортажей, поскольку имевшийся опыт работы в провинциальной печати оказался недостаточным для быстрого устройства на работу в столичные газеты. В то же время Солоневич считал, что не все газеты ему могут подходить, поскольку он очень сильно нуждаясь в заработке и не собирался изменять своим убеждениям («Монархия, православие, народ»). И даже испытывая сильный голод отвергал «розовые» либеральные веяния, которые в то время были распространены в столице. При содействии А. М. Ренникова Иван Солоневич устроился в газету «Новое время». Кроме того, он подрабатывал внештатным судебным хроникёром в нескольких петербургских газетах. 15 октября 1915 года родился единственный сын Солоневичей — Юрий. В начале августа 1916 года Иван Солоневич был призван в армию и зачислен ратником 2-го разряда в запасной батальон лейб-гвардии Кёксгольмского полка, но на фронт его не взяли из-за слабого зрения и определили в швейную мастерскую полка. Не удовлетворённый таким родом занятия, также как и службой в переплётной мастерской, Солоневич добился разрешения организовать спортивные занятия для учебной команды и спортивные развлечения для остальных солдат. Относительно свободный график (с 6 до 10 часов) позволял ему продолжать журналистскую работу. В январе 1917 года Солоневича комиссовали из-за прогрессирующей близорукости. В феврале он погасил 50 рублей недоимки в университете и был восстановлен в число студентов юридического факультета, однако к учёбе приступить Ивану не удалось из-за революционных событий. Поэтому, говоря впоследствии о своём образовании, Солоневич любил иронизировать: «Я, более или менее, окончил Санкт-Петербургский Императорский университет».
Силоне, Иньяцио
В 1927 посетил СССР. В 1930, объявив о своей оппозиции Сталину и сталинскому руководству Коминтерна, по идейным соображениям порвал с ИКП. У него был обнаружен туберкулёз, проявились приступы депрессии. Около года он провёл в швейцарских клиниках. Его поддержала и выходила психоаналитик Алин Валанжен, помогавшая ряду других политических эмигрантов.
Солженицын, Александр Исаевич
На фронте Солженицын продолжал интересоваться общественной жизнью, но стал критически относиться к Сталину (за «искажение ленинизма»); в письмах старому другу Николаю Виткевичу ругательно высказывался о «Пахане», под которым угадывался Сталин, хранил в личных вещах составленную вместе с Виткевичем «резолюцию», в которой сравнивал сталинские порядки с крепостным правом и говорил о создании после войны «организации» для восстановления так называемых «ленинских» норм.
Солоневич, Борис Лукьянович
Бори́с Лукья́нович Солоне́вич (, Гродненская губерния, Российская империя — 24 февраля 1989, Глен-Коув, Лонг-Айленд, США) — русский писатель и общественный деятель, участник скаутского движения, спортсмен-универсал, младший брат Ивана Лукьяновича Солоневича.
Цензура в СССР
Владимир Войнович полагал, что политическая цензура, если она была принята писателем, заканчивалась «деградацией личности и таланта». Он приводил в пример Алексея Толстого, Фадеева и Шолохова. По его мнению, цензура стимулировала продвижение и издание литераторов малоталантливых, но желающих и умеющих пропагандировать политику КПСС, а талантливых писателей, которые не соглашались подстраиваться под цензурные ограничения, власть преследовала. Таким образом, Войнович считал воздействие цензуры на культуру в СССР однозначно негативным явлением. Войнович не одинок в своей оценке влияния цензуры: такого же взгляда придерживаются кинорежиссёр Эльдар Рязанов и писатель Виталий Коротич, а также многие другие деятели культуры. Следует также отметить, что идеологической цензуре подвергалась и классическая русская литература.
Россия в концлагере
«Россия в концлагере» — собрание автобиографических очерков Ивана Лукьяновича Солоневича, посвященных его жизни в СССР, аресту, нахождению в концлагере и побегу из него через советско-финляндскую границу. Первая публикация начата в парижской газете «Последние новости» в 1935 году; принесла Солоневичу мировую известность и финансовую независимость.
Соловьёв, Николай Иванович
Постсоветское литературоведение называет Николая Ивановича Соловьёва критиком, близким к «почвенничеству». Последний источник уточняет устоявшееся мнение о Николае Соловьёве как приверженце теории «искусства для искусства»: Николай Соловьёв, по мнению белорусских авторов Т. В. Сенькевич и Л. В. Скибицкой, "полемизировал с революционными демократами (Чернышевский, Добролюбов, Писарев), не признавая в то же время идеи «чистого искусства». В статье «Вопрос об искусстве» (1865), он с самого начала выявляет свою позицию, сближаясь с Н. Добролюбовым в оценке «таланта Гончарова» и дистанцируясь от него «в определении „значения“… романа» писателя".
Соловьёв, Ефим Андреевич
8 августа 1926 г. Соловьев писал своему единомышленнику Е.Ф. Мингалеву: «Мы годны были и нужны были драться, а к власти лезут сейчас карьеристы… Кто виноват? Виновата постановка в нашей партии сверху донизу, Сталин груб и недальновиден, как Ленин, на кого у них ставка, на карьеристов… – управляют страной красные дворяне – горсточка, сейчас плюют на Троцкого и Зиновьева, а низа гонят в ссылку, ведь из Ленинграда после XIV съезда выбросили неугодных больше 1000 человек – самодержавие у нас кучки карьеристов управляют, которые мужика не хочут выслушать и понять, то ли они тупоголовые, или мы, но видим, но не можем сказать потому, что ошельмуют, оплюют». По поводу зажима свободы слова в том же письме Е.А. Соловьев писал, что «не дают мыслить, всех пугают как Гальку (правильно Ганьку – А.П.) Мясникова9 тюрьмой»10.
Солоневич, Иван Лукьянович
О месте рождения Ивана Солоневича у исследователей его биографии до сих пор не сложилось единого мнения. В документах, составлявшихся самим Солоневичем или же с его слов, как место рождения указываются по меньшей мере шесть населённых пунктов (Ухановец, Городня, Новосёлки, Рудники, Шкурец и Цехановец). Долгое время в разных биографиях указывалось, что он родился в селе Рудники Пружанского уезда, однако исследователь И. П. Воронин, автор биографического исследования об Иване Солоневиче, указывает, что Рудники впервые были указаны как место его рождения в эссе И. Дьякова в 1991 году, и в дальнейшем эта информация была повторена другими авторами без проверки на достоверность. В материалах студенческого дела Солоневича, опубликованного Т. Д. Исмагуловой, как место рождения и крещения указывается местечко Цехановец Бельского уезда Гродненской губернии. Авторы книг о Солоневиче, Н. Никандров и И. Воронин, склонны считать эту версию истинной. Матерью его была дочь священника Юлия Викентьевна, в девичестве Ярушевич (младшая сестра историка А. В. Ярушевича), отцом сельский учитель Лукьян Михайлович, из крестьян. В семье, кроме Ивана, было ещё два брата Всеволод (1895 г.р.), Борис (1898 г.р.) и сестра Любовь (1900 г.р.). Иван позднее неоднократно укажет в своих статьях, что вырос в «мужицко-поповской семье», «очень консервативной и религиозно настроенной», в ней культивировались русская культура и традиции. Отец на всю жизнь привил Ивану представления о недопустимости разрешения общественных конфликтов насилием, эволюции как единственно допустимом способе государственного прогресса, неприкосновенности частной собственности. Отец Ивана полагал, что самодержавие создает наилучшие условия для народного развития и процветания и повлиял на основы будущей имперской идеологии Ивана. Впоследствии Л. М. Солоневич стал статистическим чиновником в Гродно, затем журналистом, редактором газеты «Гродненские губернские ведомости», а потом издателем газеты «Северо-Западная жизнь» — крупных изданий западнорусистской направленности. На него обратил внимание и оказывал поддержку (зачастую и своими деньгами) ставший в 1902 году губернатором Гродно П. А. Столыпин.
Солоневич, Иван Лукьянович
Солоневичей не раз переводили с места на место, они сменили множество специальностей, в конце концов Иван сумел занять пост спортивного инструктора в ББК, а Борис работал доктором в Свирьлаге. Ивану Солоневичу очень помогли известность и связи из спортивного прошлого. По протекции старых знакомых он попал в лагерное общество «Динамо», а затем после внезапного перевода в Москву покровительствовавшего ему заместителя начальника ББК В. Радецкого возникла угроза отправки Ивана на Водораздел, в 250 километрах от финляндской границы. Это могло серьёзно затруднить планируемый побег, и Солоневич решился представить начальству план проведения «вселагерной спартакиады», за организацию которой он якобы горел желанием взяться. Начальству (в лице Д. В. Успенского) предложенный план пришёлся по душе, и Солоневич, получив широкие полномочия, принялся изображать бурную деятельность по подготовке спартакиады, попутно занимаясь сборами и разведкой маршрута побега. Заранее оформив для прикрытия командировки — двухнедельную в Мурманск для себя и пятидневные в Повенец и Пиндуши для Юрия, Иван скоординировал свои действия с Борисом (подтверждение даты побега было получено от него через доверенного человека). 28 июля 1934 года Иван и Юрий с разницей в три часа покинули лагерь, встретились в условном месте и из окрестностей станции Кивач Мурманской железной дороги двинулись в направлении села Койкири на реке Суне. На шестнадцатый день побега отец и сын перешли на территорию Финляндии. В первой же финской семье, к жилью которой они вышли, их радушно встретили и проводили на пограничный пункт, где Солоневичи были обысканы и расспрошены.
Соловьёв, Леонид Васильевич
В 1927 году рассказ Соловьёва «На Сыр-Дарьинском берегу» получил вторую премию журнала «Мир приключений» (перед этим рассказ отвергли в Ташкенте). Поверив в свой литературный талант, Соловьёв приехал в Москву (1930 год) и поступил на литературно-сценарный факультет Института кинематографии, который окончил в 1932 году. В Москве он женился во второй раз — на Тамаре Седых, брак также оказался неудачным и распался после ареста Соловьёва. Детей от обеих жён у писателя не было. В годы учёбы опубликовал несколько рассказов, в основном в журналах.
В 1930 году Л. В. Соловьёв осуществил озорную мистификацию — представил в издательство собственноручно написанные песни о В. И. Ленине, которые выдал за переводы узбекских, таджикских и киргизских народных песен и сказаний. Все они вошли в сборник «Ленин в творчестве народов Востока» (1930 год). Об этой истории рассказывал в своих воспоминаниях и В. С. Виткович. Дополнительный комизм этой затее придавали результаты спешно организованной экспедиции Ташкентского Института языка и литературы, которая в 1933 году подтвердила фольклорный источник песен и даже представила их «оригиналы» на узбекском и таджикском.
Солоневич, Иван Лукьянович
Солоневич с сыном и его семьёй приехал в Аргентину 29 июля 1948 года. На первых порах их поддержали его соратники в Буэнос-Айресе — выделили комнату, помогли возобновить издательскую деятельность. Едва освоившись в обстановке аргентинской эмиграции, Солоневич взялся за издание газеты. Первый номер газеты под названием «Наша страна» вышел 18 сентября 1948 года. Вскоре к газете присоединился переехавший в Аргентину В. Левашов (скрывавшийся под фамилией Дубровский) и его жена. К тому времени Солоневичи уже обитали на кинте в Дель-Висо, в 40 километрах от столицы. Дубровские поселились там же, а через несколько месяцев к ним присоединилась Рут Солоневич. Вокруг газеты Солоневича вскоре собрались авторы народно-монархической направленности, среди которых были Борис Башилов, М. М. Спасовский, Н. Потоцкий, М. В. Зызыкин, Б. Н. Ширяев, Н. Былов и другие.
Соловьёв, Владимир Исаакович
Помимо текущей критики, диапазон жанровых и тематических интересов Владимира Соловьева был весьма широк и разнообразен: современная литература, история литературы, культурология, театр, изобразительное искусство. По этой причине, он печатается не только в центральных журналах и газетах – «Новом мире», «Юности», «Знамени», «Звезде», «Дружбе народов», «Литературном обозрении», «Неве», «Авроре», «Литературной газете», «Комсомольской правде», «Известиях», вплоть до «Правды» (только однажды – статья про Шукшина ), но и в таких специализированных изданиях, как «Вопросы литературы» (история литературы и современная поэзия), «Творчество» (реабилитационные статьи о художниках-эмигрантах (Александр Бенуа, Константин Сомов, Юрий Анненков и др.), «Театр» (статьи о русской драматургии и текущая театральная критика), «Искусство кино» (портреты Шукшина, Тарковского, рецензии на фильмы). Жанры-фавориты: рецензия, портрет, обзор, проблемная статья, научное исследование, вплоть до полемики, как ни проблематично само существование этого жанра в подцензурной советской периодике.
Солонин, Марк Семёнович
Доктор исторических наук, профессор Д. В. Гаврилов заявил, что сочинения Солонина «преследуют цель оправдать фашистскую агрессию против СССР, опорочить, а то и опровергнуть победу Советского Союза». Крайне негативно оценивает построения Солонина маршал Дмитрий Язов, по его мнению, Солониным движет стремление «очернить победу» и «принизить подвиг народа».
Солдатов, Сергей Иванович
Серге́й Ива́нович Солда́тов (24 июня 1933, Нарва, Эстония, — 24 января 2003, Таллин, там же) — советский диссидент, политический мыслитель, подпольный борец за демократию и нравственное возрождение в СССР, основатель "Демократического движения Советского Союза", основатель и редактор машинописных журналов "Демократ" и "Луч свободы", автор программных документов демократического движения, «убеждённый противник советского империализма», узник совести (1975—1981).
Ленин, Владимир Ильич
В статье «Очередные задачи Советской власти» Ленин обосновал общие принципы Советской власти и утверждал, что недостаточно быть революционером и сторонником социализма или коммунизма вообще. Надо уметь найти в каждый особый момент то особое звено цепи за которое нужно всеми силами ухватиться, чтобы удержать всю цепь и подготовить прочно переход к следующему звену, причём порядок звеньев, их форма, их сцепление, их отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты и не так глупы, как в обыкновенной, кузнецом сделанной, цепи.
Солоневич, Иван Лукьянович
В то же время Солоневич не ослаблял критики РОВС и НТС, а также «Славянского союза» и монархистов-«реакционеров». В ответ на это по эмиграции расползались старые слухи о сотрудничестве писателя с советскими спецслужбами. Слухами дело не ограничилось, в Тайную полицию были поданы доносы от ряда недругов Солоневича, среди которых были Н. А. Чоловский, Н. И. Сахновский и А. В. Ставровский. Исследователь Н. Никандров полагает, что против Солоневича мог выступить движимый вождистскими амбициями генерал Хольмстон-Смысловский, имевший контакт с Тайной полицией. В июле 1950 года Солоневичу было предписано в трёхдневный срок покинуть Аргентину. Он выехал в Уругвай.
Колаковский, Лешек
Будучи в 1951—54 годах сотрудником Института подготовки научных кадров при ЦК ПОРП, совершил поездку в СССР, где, по его утверждению, увидев «реальный социализм», изменил свои про-сталинские взгляды. Однако нельзя не учитывать и того фактора, что как раз в это время в СССР и в других соцстранах происходили существенные политические перемены, выражавшиеся в пришествии к власти Хрущёва, в отстранении сторонников политики, проводимой Сталиным, и в постепенном отказе от выработанных им направлений во внешней и во внутренней политике. Новое советское руководство стало поощрять антисталинские тенденции как в СССР, так и во всех других странах соцлагеря. После этого в 1957 году в варшавском журнале «"Nowa Kultura"» появилась четырёхчастная статья с критикой как советского строя, образовавшегося при Сталине, так и политики Владислава Гомулки, которого Колаковский упрекал в слишком осторожном и медленном отмежевании от "сталинщины".
Янов, Александр Львович
Янов, высоко оценивая гражданское мужество и писательский талант Солженицына, видел в его политических взглядах продолжение гибельной для России идеи клерикальной автократии. Так, в интервью «Голосу Америки» на годовщину смерти Солженицына Янов говорил:
Думаю, что Солженицын останется в русской истории как фигура двойственная: тогда, в начале шестидесятых, он был для всех нас символом того, на что мы сами были неспособны. Он бросил вызов системе — всей системе чекистского контроля. И вот это время как раз и дало расцвет его литературного таланта. «Иван Денисович», «Матрёнин двор» — как и многие другие, я принял всё это, как знамение Божие. Вот, говорили мы себе, сохранилась классическая русская литература — и вынесла приговор этой бесчеловечной системе. Таково было мое отношение к Солженицыну — до тех пор, пока не появилось его письмо к вождям СССР… Уже в середине семидесятых — в сборнике «Из-под глыб» — он уже прямо скажет, что демократия — это очень плохо. … по убеждению Солженицына, авторитаризм — это судьба России. И что о разных там плюралистах надо забыть, что это всё — образованщина, что все они нерусские, русской истории не знают и говорят чепуху. Подразумевалось, что сам-то он её знает… И характерно, что Солженицын-романист на каждом шагу противоречил Солженицыну-пропагандисту.
И. Н. Данилевский в интервью журналу «Профиль» отметил:
Янов, рассматривая свой концепт цикличности российской истории (реформа и антиреформа), точно предугадал приход антирефомиста Путина.
Соллертинский, Иван Иванович
Скоропостижно скончался на квартире композитора А. П. Новикова. Похоронен на Заельцовском кладбище (51 участок).
Соллертинский — один из крупнейших советских музыкальных и театральных критиков 1920-х — 1930-х годов. Обладая феноменальной памятью, глубокими познаниями и блестящим ораторским мастерством, Соллертинский был одной из наиболее заметных фигур в культурной жизни Ленинграда этого времени. Большой популярностью пользовались его лекции и статьи, выдержанные в изящном, точном по изложению стиле. Одной из основных сфер интересов Соллертинского был балет, этому искусству посвящено большое количество его работ в 1930-е годы. Соллертинский одним из первых в СССР детально исследовал творчество Малера и Шёнберга, написал ряд монографий о советских и зарубежных композиторах, многочисленные статьи в советских газетах и журналах.
Солодин, Владимир Алексеевич
Согласно оценке газеты «Совершенно секретно» (№ 6 — 1997), с которой Владимир Алексеевич тесно сотрудничал и консультировал, Солодин был одним из главных цензоров СССР, вместе с тем «"благодаря ему и вопреки партийно-бюрократической машине дошли до читателей талантливые статьи и книги авторов, ныне известных не только в стране, но и за её рубежами"». Главный редактор журнала «Огонёк» Виталий Коротич называл Солодина человеком «"знающим и неглупым"», вспоминал, что в ряде случаев цензор делился с ним инсайдерской информацией. В некоторых источниках указывается, что Солодин в советское время с особой настойчивостью и неумолимостью препятствовал публикации произведений Булата Окуджавы.
Солоухин, Владимир Алексеевич
Солоухин от перестройки многого ждал: свободы слова, освобождения от тех пут, которыми мы были связаны в советское время. Но потом он очень разочаровался, потому что не оказалось в перестроечное время настоящего национального деятеля, который обратил бы её на пользу страны  Солоухин был расстроен, что перестройка не улучшила общего положения дел в стране. Он был возмущён приватизацией, совершенно не принял новые демократические порядки  «В какой же пропасти мы все оказались сегодня, в какой выгребной яме сидим, что те десятилетия насилия и крови, искусственного голода кажутся теперь чуть ли не раем, вызывают ностальгические чувства?» — писал он.
Демократия — это ширма, за которой группа людей, называющих себя демократами, навязывает населению свой образ мышления, вкусы, пристрастия. Демократия как цель — абсурд. Это лишь средство для достижения каких-то целей. Ленин, большевики до 17-го года все демократами были. А взяли власть — такую демократию устроили, до сих пор расхлебать не можем.
Был ярым монархистом, носил на пальце перстень с изображением царя Николая II.
Солженицын, Александр Исаевич
Рой Медведев критиковал Солженицына, указывая, что «его юный правоверный марксизм не выдержал испытаний лагерем, сделав его антикоммунистом. Нельзя оправдывать себя и свою нестойкость очернением „коммунистов в лагерях“, изображая их твердолобыми ортодоксами или предателями, искажая при этом истину. Недостойно христианина, каковым себя считает Солженицын, злорадствовать и глумиться по поводу расстрелянных в 1937—1938 гг. большевиков, рассматривая это как возмездие за „красный террор“. И уж совсем недопустимо прослаивать книгу „незначительным по количеству, но внушительным по составу элементом тенденциозной неправды“». Медведев критиковал также «Письмо вождям», назвав его «разочаровывающим документом», «нереальной и некомпетентной утопией», указав, что «Солженицын совершенно не знает марксизма, приписывая учению различную чепуху», и что «при техническом превосходстве СССР предсказываемая война со стороны Китая была бы самоубийством».
Солоневич, Иван Лукьянович
После выхода из тюрьмы они переехали в город Ананьев под Одессой, там их навещал Борис Солоневич. Братья организовали «бродячий цирк», гастролировали по сёлам, устраивая для крестьян силовые представления, борцовские и боксёрские поединки (некоторое время они выступали совместно с Иваном Поддубным). Плату получали съестными припасами. Летом 1921 года Иван Солоневич вернулся в Одессу. Сняв квартиру в центре Одессы, Солоневичи начали обустраиваться заново. Тамара первой получила работу, устроилась в АРА. Иван пошёл работать грузчиком, это позволяло добывать деньги и продовольствие. В 1922 году поступил на работу инструктором кооперации в кооператив 51-й дивизии. В 1921—1925 годах Солоневич заведовал реально не существовавшим «Первым одесским спортклубом», подчинённым Всевобучу, спортивной работой в котором руководила группа бывших «соколов», работал спортивным инструктором в Одесском продовольственном губернском комитете и инспектором Одесского совета физкультуры. На юге в это время проживал и Евгений Солоневич, промышлявший рыбной ловлей в Ялте. В 1924 году Иван Солоневич начал печататься в советской прессе — «Красном спорте» и «Вестнике физической культуры».
Ленин, Владимир Ильич
В связи с этим стоит учесть, что Ленин часто употреблял жёсткие, но декларативные выражения. Так, Ф. Раскольников вспоминает, что Ленин на принятие Кронштадтским советом резолюции о переходе к нему власти (к чему большевики, кстати, не имели отношения), заявил: "«Что вы там такое наделали? Разве можно совершать такие поступки, не посоветовавшись с Цека? Это нарушение элементарной партийной дисциплины. Вот за такие вещи мы будем расстреливать…»"
В 1918 году Ленин заметил, что за срыв монументальной пропаганды Луначарского следует «повесить», в 1921 г. Владимир Ильич написал П. Богданову, что «коммунистическую сволочь» следует сажать в тюрьму, а «нас всех и Наркомюст сугубо надо вешать на вонючих верёвках». Из этого видно, что подобный декларативный стиль был типичен для Ленина, хотя и не всегда предполагал практическую реализацию.
Соловьёв, Владимир Исаакович
Единственная книга, которую ему удалось выпустить в Советском Союзе незадолго до вынужденной эмиграции, – антология русской дореволюционной сатиры «Муза пламенной сатиры» (составление, предисловие, комментарии), да и то со значительными цензурными потерями. (см. Библиографию) Однако Владимир Соловьев настолько много и повсюду печатался, став известным на всю страну литературным и художественным критиком и публицистом, что, не имея книжки, был принят в профессиональные творческие союзы – Союз писателей и ВТО (Всероссийское театральное общество), из которых исключен после создания первого и единственного за всю советскую историю независимого информационного агентства «Соловьев-Клепикова-пресс» (1977).
Солоневич, Иван Лукьянович
В первые дни пребывания Солоневичей в Финляндии они попали под подозрение финской полиции в том, что являются агентами НКВД. После допросов, проведённых в Иломантси и Йоэнсуу, Иван с сыном были переведены в Хельсинки, где после освобождения от карантинного режима попали под наблюдение сразу с трёх сторон — со стороны финской контрразведки, со стороны Русского общевоинского союза (РОВС) (возглавлявший РОВС в Хельсинки генерал С. Ц. Добровольский был проинформирован о Солоневичах финнами) и со стороны НКВД, имевшего в Финляндии своих резидентов и агентов. Заместитель начальника ИНО НКВД А. А. Слуцкий направлял информацию о Солоневичах Г. Г. Ягоде, Я. С. Агранову, Г. Е. Прокофьеву, М. И. Гаю, Г. А. Молчанову.
Солонин, Марк Семёнович
Журналист и писатель Юлия Латынина в эфире радиостанции «Эхо Москвы» назвала Солонина (наряду с В. Суворовым) «великим военным историком XX—XXI века». В. Суворов (Резун), известный работами в той же области исторического ревизионизма, что и М. Солонин, оценил работы Солонина как «научный подвиг» и «золотой кирпич в фундамент той истории войны, которая когда-то будет написана».
Винник, Ирина Борисовна
Вспоминая советское время, Ирина Винник отмечала, что в СССР средства массовой информации рассказывали только хорошие новости: о трагедиях, о коррупции сообщать в СМИ было не принято. «Меня всегда волновало, что люди не узнают о чем-то и не смогут подготовиться. Хороших новостей должно быть больше, но о плохом сообщать необходимо. С другой стороны, когда Советский Союз развалился, нам в Латвии дали свободу слова, с которой мы не знали, что делать», — считает она.
Солженицын, Александр Исаевич
В 1960—1970-х годах в СССР проводилась кампания против Солженицына, с разного рода обвинениями в адрес Солженицына — «клеветника» и «литературного власовца» — выступали, в частности, Михаил Шолохов, Дин Рид, Степан Щипачёв (автор статьи в «Литературной газете», озаглавленной «Конец литературного власовца»).
Солоневич, Иван Лукьянович
Иван Солоневич получил широкую известность в Германии благодаря своей книге «Россия в концлагере», которая была издана на немецком языке в мае 1937 года в Эссене под названием «Потерянные: хроника неизвестных страданий» (). Книга стала популярна, в том числе и у немецкой интеллектуальной элиты и руководства НСДАП. Так, книгой заинтересовался сам Гитлер, её высоко оценили Геббельс, Геринг, граф Кайзерлинг и другие. Так, Геббельс в своих дневниках писал:
14.10.37. С ужасом читаю вторую часть «Потерянных» Солоневича. Да в России просто кромешный ад. Стереть с лица земли. Пусть исчезнет.
22.10.37. Читаю «Потерянных» дальше. Ужасно, ужасно, ужасно! Мы должны защитить Европу от этой чумы.
Солоневич, Иван Лукьянович
Обеспокоенные возможными последствиями от вливания Солоневичей в антисоветскую деятельность эмиграции, чекисты начали попытки компрометировать братьев. Под руководством Б. Д. Бермана, хорошо осведомлённого о побеге Солоневичей и получавшего всю информацию о них, разрабатывалась операция по инсценировке утечки «секретных документов», в которых братья значились агентами НКВД, внедряющимися в РОВС, но вышестоящее начальство не поддержало эту инициативу из-за угрозы для реальных агентов, уже работавших в РОВСе. Вместо этого было решено подключить к делу Управление НКВД по Ленинградской области. Информация о том, что Солоневичи якобы являются советскими агентами, в начале января 1935 года была сообщена двойному агенту, о котором в НКВД было известно, что он передаёт сведения о своих контактах с чекистами финской тайной полиции. Вскоре в среде эмигрантов начали распространяться слухи об агентурной работе Солоневичей.
Солженицын, Александр Исаевич
В СССР была развёрнута мощная пропагандистская кампания против диссидентов. 31 августа в газете «Правда» было напечатано открытое письмо группы советских писателей с осуждением Солженицына и А. Д. Сахарова, «клевещущих на наш государственный и общественный строй». 24 сентября КГБ через бывшую жену Солженицына предложил писателю официальное опубликование повести «Раковый корпус» в СССР в обмен на отказ от публикации «Архипелага ГУЛАГа» за границей. Однако Солженицын, сказав, что не возражает против печатания «Ракового корпуса» в СССР, не выразил и желания связывать себя негласной договорённостью с властями. В последних числах декабря 1973 года было объявлено о выходе в свет первого тома «Архипелага ГУЛАГа». В советских средствах массовой информации началась массированная кампания очернения Солженицына как предателя родины с ярлыком «литературного власовца». Упор делался не на реальное содержание «Архипелага ГУЛАГа» (художественное исследование советской лагерно-тюремной системы 1918—1956 годов), которое вообще не обсуждалось, а на имевшую место солидаризацию Солженицына с «изменниками родины во время войны, полицаями и власовцами».
Солоневич, Иван Лукьянович
Сначала провалил вступительный экзамен на экономический отдел политехникума, но осенью 1913 года поступил на юридический факультет Петербургского университета, где требования к поступающим были не столь требовательными. В числе сокурсников Солоневича был поэт-монархист Николай Гумилёв. Учась в университете, он не бросал работу секретаря редакции «Северо-Западной жизни», проживая попеременно в Петербурге и в Белоруссии (редакция находилась в Гродно, а с февраля 1913 года — в Минске). Не оставлял Солоневич и занятия спортом — на профессиональном уровне занимался борьбой, боксом и тяжёлой атлетикой (в минском отделении спортивного общества «Sanitas»), играл в футбол, выступал в роли судьи на футбольных матчах в Минске, а также принимал участие в создании минского русского «Сокола». В 1914 году занял 2-ое место в первенстве России по тяжелой атлетике. В 1914 году, нарушив университетский устав (не испросив разрешения у ректора), Солоневич женился на Тамаре Владимировне Воскресенской, преподавательнице французского языка и начинающей журналистке, дочери полковника В. И. Воскресенского, племяннице адвоката и журналиста А. С. Шмакова. Проучился Иван в университете 6 семестров, до весны 1915 года, когда ему пришлось покинуть «альма-матер».
Солоневич, Лукьян Михайлович
В 1911 году Столыпин, уже будучи премьер-министром, просубсидировал создание газеты «Северо-Западная жизнь», которая выходила с 1911 по 1915 год в различных городах Северо-Западного края. Редактором газеты стал Солоневич. В этой газете Иван Лукьянович Солоневич публиковал свои первые статьи. В 1912 году вместе с братом и сыном основывает Белорусскую историческую библиотеку.
Голос России (газета, Болгария)
Деятельность Солоневича и издание газеты в частности вызывали негодование у советской власти. Так, полномочный представитель СССР в Болгарии Ф. Ф. Раскольников считал, что ни одна другая газета эмиграции не нанесла такого большого ущерба авторитету СССР, как «Голос России». Все материалы газеты тщательно просматривались чекистами, за Солоневичами было установлено постоянное наблюдение. Когда стало понятно, что устранить газету легальными методами не получится, было принято решение о ликвидации И. Л. Солоневича. 3 февраля 1938 года в редакции газеты прогремел взрыв, от которого погиб секретарь Николай Михайлов и Тамара Солоневич. Сам Иван Солоневич по случайности не пострадал, но понял, что дольше оставаться в Болгарии невозможно. Он переехал в Германию, передав издательское дело В. К. Левашову. Некоторое время «Голос России» выходил в прежнем формате, но 9 августа 1938 года вышел последний номер: газета была закрыта болгарским правительством после ноты советского полпредства по поводу «гнусных статей», направленных против СССР.
Солоневич, Иван Лукьянович
Осенью 1946 года Солоневич встречался с П. В. Скаржинским, председателем Высшего монархического совета (ВМС). Они договорились об издании книги Солоневича на средства ВМС, но этот проект так и остался неосуществлённым. Входил в контакт Солоневич и с НТС, в котором у него было немало единомышленников, однако его отталкивало стремление НТС к подавлению других эмигрантских организаций, в том числе и монархических. Тяжёлая нужда, голод и постоянная угроза выдачи в СССР подгоняли Солоневича к переезду. С большим трудом ему удалось через IRO получить визу в Аргентину.
Ильин, Виктор Иванович
Данные, собранные в ходе следствия, позволяют предполагать в его действиях невероятное переплетение политических и личных мотивов. Он был критически настроен к существовавшей в СССР системе партийной власти, утверждал в частности, что комсомол себя изжил, осуждал вторжение в Чехословакию, в положительном тоне отзывался о военных переворотах в странах третьего мира. С другой стороны, известно, что он восхищался Освальдом: незадолго перед покушением он узнал тайну своего рождения, что стало для него шоком (по другому утверждению, узнал об этом в десятилетнем возрасте, после чего стал нелюдим); кроме того, он поссорился с любимой девушкой, которой при расставании говорил: «Ты обо мне ещё услышишь!» В то же время отмечались его непрофессионализм как топографа и низкие служебные качества как офицера.
Софронов, Анатолий Владимирович
Подписал письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове, в котором осуждалось «поведение таких людей, как Сахаров и Солженицын, клевещущих на наш государственный и общественный строй, пытающихся породить недоверие к миролюбивой политике Советского государства и по существу призывающих Запад продолжать политику „холодной войны“».
Солоневич, Иван Лукьянович
Солоневич был сторонником самодержавной монархии (отличной от абсолютной и конституционной монархий западного образца). Этому вопросу посвящён основной труд Солоневича «Народная монархия», где он чётко разграничивает абсолютизм и самодержавие. Его становление как автора происходило под влиянием таких монархических идеологов, как Л. А. Тихомиров, М. О. Меньшиков и В. В. Розанов. Он был убеждён, что народная монархия есть единственная форма государственного устройства, подходящая для России.
Солоневич, Иван Лукьянович
В «Народной монархии» Солоневич подвергал критике отвлечённую идею человечества, подчёркивая, что не существует всеобъемлющих исторических законов, и в каждую эпоху для различных обществ и народов существовали свои особые («здесь и сейчас») закономерности. Каждый из человеческих народов самостоятельно творит свою судьбу в истории. Высшей исторической целью для русского народа Солоневич считал создание империи. Он полагал, что самую необычную империю в истории сотворил русский народ, и в этом заключалась всемирная роль русского народа и «вселенскость» русской идеи. Вслед за славянофилами и почвенниками Солоневич давал отрицательную оценку петровским преобразованиям, из-за которых Россия всё дальше уходила от идеала народной монархии, а под влиянием Запада элита — дворянство и затем интеллигенция — отрывались от народной почвы; а всеобщая «европеизация» обернулась трагедией для простого русского народа, потерявшего естественную связь с собственным интеллектуальным слоем, что привело в конечном итоге к падению монархии в России. Выходом Солоневич считал возврат русского народа к своим истокам посредством восстановления «народной», «социальной» монархии во всей её полноте «от царского престола до сельского схода».
Народная монархия
В середине 1930-х годов, находясь в эмиграции в Болгарии, Иван Лукьянович Солоневич начал разрабатывать тезисы «Штабс-капитанского движения» (неформального объединения единомышленников Солоневича, образовавшегося на основе кружков подписчиков газеты «Голос России»). «Политические тезисы Российского народно-имперского (штабс-капитанского) движения» были опубликованы сотрудником Солоневича В. Левашовым в Софии в 1940 году. Работа над тезисами впоследствии привела к появлению труда «Идея Белой империи», впоследствии ставшего известным под названием «Белая империя». Две главы этой работы — «Дух народа» и «Монархия», были опубликованы в «Нашей газете» до января 1940 года. В 1941 году «Дальневосточной группой Российского народно-имперского (штабс-капитанского) движения» в Шанхае был выпущен сборник под названием «Белая империя», включающий в себя две опубликованные ранее главы труда Солоневича и статью «Критика д-ра Позова и ответ Ив. Солоневича». Также в 1941 году в Циндао были переизданы «Тезисы».
Солонин, Марк Семёнович
Одной из причин этого Солонин называет резко отрицательное отношение большей части населения к Советской власти, которая обманула народ, не выполнив свои лозунги вроде «землю — крестьянам, фабрики — рабочим», фактически превратила колхозников в новых крепостных, устроила раскулачивание и голодомор. Массовые репрессии 1937—1938 годов в армии, по его мнению, «превратили значительную часть командных кадров Красной Армии в смертельно и пожизненно запуганных людей», которые боялись проявить всякую инициативу и были лишь передаточными шестерёнками между войсками и Сталиным. Ещё одной причиной нежелания армии воевать он называет непоследовательную советскую внешнюю политику 1939—1941 годов, когда сначала Гитлер был «поджигателем войны», а потом стал ближайшим союзником.
Цензура в СССР
Писатель Владимир Войнович писал, что «…самым главным цензором в Советском Союзе является страх»
Троцкий, Лев Давидович
В своей работе 1922 года «К вопросу о национальностях или об „автономизации“» Ленин крайне резко критиковал как рост бюрократического аппарата, так и продвигавшийся Сталиным «великодержавный» план «автономизации» (включения бывших национальных окраин Российской Империи в состав РСФСР в качестве автономных республик вместо проекта СССР):
…вся эта затея «автономизации» в корне была неверна и несвоевременна. Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который, как я указал уже в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским мирром… по совести сказать… [аппарат] на самом деле насквозь ещё чужд нам и представляет собой буржуазную и царскую мешанину. …"свобода выхода из союза", которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке… приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли…
С 1922 года, параллельно с усилением влияния Сталина как главы «технического» аппарата, также усиливается его влияние как секретаря постепенно отходящего от дел Ленина. Как считает Ричард Пайпс, Ленину в этом отношении было куда удобнее иметь дело со Сталиным, чем со своевольным взрывоопасным Троцким:
…когда Ленин, утратив способность заниматься государственными делами, жил в Горках, Сталин навещал его чаще, чем кто бы то ни было другой. Что же касается Троцкого, то в конце 1922 г. он расспрашивал, как проехать в Горки, — судя по всему, он там ни разу не был. Троцкий постоянно бомбардировал Ленина пространными меморандумами, в которых объяснял, сколь многое идёт вкривь и вкось в Советской России и как исправить допущенные ошибки. Ленин часто нацарапывал на этих меморандумах резолюцию «В архив», — это значило, что никаких действий по выводам и предложениям Троцкого предпринимать не следует. Сталин, напротив, посылал ему лишь кратенькие записки, содержащие разбитые по пунктам предложения относительно того, как лучше реализовать принятые Лениным решения, никогда не оспаривая сами эти решения.
Сам Троцкий в своей автобиографической работе «Моя жизнь» признаёт по этому поводу: «нет никакого сомнения в том, что для текущих дел Ленину было во многих случаях удобнее опираться на Сталина, Зиновьева или Каменева, чем на меня… у меня были свои взгляды, свои методы работы, свои приёмы… он слишком хорошо понимал, что я не гожусь для поручений».
После второго инсульта, случившегося с Лениным 16 декабря 1922 года, «тройка» Зиновьев-Каменев-Сталин с января 1923 года окончательно оформила механизм своей работы. Один из секретарей Сталина Борис Бажанов так описывает его:
Политбюро — центральный орган власти. Оно решает все важнейшие вопросы управления страной (да и мировой революцией). …Но порядок дня заседания Политбюро… утверждает тройка. Накануне заседания Политбюро Зиновьев, Каменев и Сталин собираются, сначала чаще на квартире Зиновьева, потом обычно в кабинете Сталина в ЦК. Официально — для утверждения повестки Политбюро. Никаким уставом или регламентом вопрос об утверждении повестки не предусмотрен.  это заседание тройки и есть настоящее заседание секретного правительства, решающее, вернее, предрешающее все главные вопросы. Формально тройка решает, ставить ли вопрос на заседании Политбюро или дать ему другое направление. На самом деле члены тройки сговариваются, как этот вопрос должен быть решён на завтрашнем заседании Политбюро, обдумывают решение, распределяют даже между собой роли при обсуждении вопроса на завтрашнем заседании… Завтра на заседании Политбюро будет обсуждение, будут приняты решения, но всё главное обсуждено здесь, в тесном кругу; обсуждено откровенно, между собой (друг друга нечего стесняться) и между подлинными держателями власти. Собственно, это и есть настоящее правительство.
Свобода и справедливость
Известный писатель Владимир Войнович считал, что передача является политическим заказом, а «то, что её ведёт Андрей Макаров, свидетельствует лишь о том, что у власти осталось немного верных ей людей, что приходится опираться даже на критиков, но „системных“, с которыми можно договариваться, чтобы не трогали высшую власть и существующую систему в целом, но жёстко и беспощадно говорили о тех, кто в той или иной ситуации оказался не на высоте, сорвав усилия высшей власти по созданию фасада благополучия».
Иваненко, Сергей Игоревич
В 1997 году С. И. Иваненко выступал свидетелем со стороны истца на судебном процессе по иску Общественного комитета защиты свободы совести в лице председателя Глеба Якунина, Льва Левинсона, Михаила Осадчева, Н. А. Балуковой к Александру Дворкину и отделу религиозного образования и катехизации Московского патриархата. Хорошёвский межмуниципальный суд Москвы определил, что Иваненко, не владея иностранными языками, был неспособен «адекватно отслеживать ситуацию за рубежом» при оценке «приведённых ответчиком фактов». Судом было отмечено, что Иваненко «признал, что ранее предлагал свои услуги и сотрудничество Центру св. Иринея Лионского», но получил отказ от Дворкина, который сослался «на факт получения денежных средств от мунистов свидетелем Иваненко С. И.». Суд посчитал, что «показания свидетеля Иваненко С. И. являются показаниями лица, лично заинтересованного в исходе дела».
Солоневич, Иван Лукьянович
Солоневич был не очень доволен обстановкой в аргентинской эмиграции, но принимал участие в общественной жизни. 5 сентября 1948 года он участвовал в эмигрантском собрании, на котором был учреждён «Союз русских людей имени генерал-фельдмаршала А. В. Суворова» под руководством генерала Б. А. Хольмстон-Смысловского. Солоневич участвовал также в создании организации «Государево служилое земство», официально зарегистрированной под названием «Лига Имперской Руси» (). Ведущую роль в этом объединении играли члены Российского имперского союза; в него вошёл также Высший монархический совет. В руководство организации входили Солоневич, возлагавший большие надежды на объединение под эгидой «Земства» монархической эмиграции, Н. И. Сахновский, полковник И. В. Федотьев и другие. Однако история «Земства» оказалась непродолжительной, и 26 февраля 1950 года оно было распущено.
Родионов, Иван Александрович (писатель)
В повести «Жертвы вечерние» (1922), посвященной Ледяному походу, описывал жестокости русского бунта и высказывал суждения о народе как «тупой и злобной скотине», достойной только «кнута, палки и ежовых рукавиц». Из незаконченного романа «У Последних Свершений», представляющего собой парафраз «Протоколов сионских мудрецов», опубликовано два отрывка: «Сыны Дьявола» (1932) и «Царство Сатаны» (1937). В первом бессюжетные диалоги двух «сионских мудрецов» перемежаются авторскими отступлениями. Во втором Родионов пытается интерпретировать пророчества Апокалипсиса применительно к истории России.
Солонин, Марк Семёнович
С критикой Солонина выступил кандидат исторических наук Алексей Исаев. Доктор исторических наук, профессор кафедры отечественной истории новейшего времени Историко-архивного института РГГУ А. А. Киличенков пренебрежительно оценил книгу Солонина как «очередной коммерческий проект, продукт „коммерциализации истории“». Доктор исторических наук Владимир Барышников отмечает, что сочинения Солонина демонстрируют невежество, глупость, поверхностные суждения и некомпетентность автора.
Солоневич, Иван Лукьянович
В своих статьях «Великая фальшивка февраля» и «Миф о Николае II» рассматривает и анализирует причины февральских событий 1917 года почти за полвека до «Размышлений о февральской революции» Александра Солженицына. В тезисах этих мыслителей есть много общего, но Солоневич практически не критикует Государя (в отличие от Солженицына в «Размышлениях о февральской революции»), а большее внимание уделяет анализу процессов, происходивших в обществе, задач, стоявших перед Царём, предательству правящего «слоя», поставившего свои интересы выше интересов России, что привело к изоляции царя, и в конечном итоге — к красному террору.
История возложила на Николая II задачу сверхчеловеческой трудности: нужно было бороться и с остатками дворянских привилегий, и со всей или почти со всей интеллигенцией. Имея в тылу интендантов и интеллигентов, нужно было бороться с Японией и с Германией. И между «царем и народом» существовала только одна — одна единственная связь, чисто моральная.
Соловьёв, Николай Иванович
Т. В. Сенькевич и Л. В. Скибицкая отмечают особую симпатию Николая Ивановича к творчеству Ивана Гончарова в целом и к его роману «Обломов» в особенности. Критик посвятил роману отдельную статью «Родство и кипучие страсти», в которой утверждал, что «Гончаров прежде всего художник, для которого современная критика как бы не существовала…» Прежнее советское литературоведение осуждало Соловьёва за подобное отношение к писателю. Советский автор М. Я. Поляков следующим образом охарактеризовал позицию Н. И. Соловьёва к Гончарову: «Прогрессивная критика якобы „голословно“ порицала Гончарова „за его неизменное служение искусству и презрительное равнодушие ко всем преходящим теориям жизни“. В духе Дружинина он рассматривает образ Обломова как поэтизацию неподдельной искренности, душевной чистоты, гуманности и ума».
Соловьёв, Леонид Васильевич
После смерти Сталина (1953 год) родственники через председателя правления Союза писателей СССР, депутата Верховного совета СССР А. А. Фадеева ходатайствовали о смягчении участи Соловьёва. Вышел он на свободу по амнистии в июне 1954 года, проведя в лагерях восемь лет. Юрий Олеша в своём дневнике вспоминал о встрече с Соловьёвым:
Соловьёв, Иоанн Ильич
С 1883 года — законоучитель Московского Императорского лицея в память Цесаревича Николая, в котором воспитывались многие видные деятели монархического движения. Поддерживал дружеские отношения с директором лицея В. А. Грингмутом, политиком праворадикального толка, одним из основателей и главных идеологов черносотенного движения.
Туряница, Михаил Ильич
Выступал против «расчленителей Руси всех мастей», в том числе против украинских националистов. Подробно осветил проблему украинского сепаратизма в статьях, которые он опубликовал в газете Ивана Солоневича — белорусского эмигранта, стоявшего на позициях западнорусизма.
Солоухин, Владимир Алексеевич
Публичные выступления В. А. Солоухина времён поздней «перестройки» (конец 1980-х годов) проходили, в отличие от официозных речей прошлых лет, уже с позиций идеализации дореволюционной России. В статье «Читая Ленина» Солоухин одним из первых открыто высказал мысль, что необходимо пересмотреть взгляд на фигуру Ленина в истории России. В годы «перестройки» была популярна мысль, что преступления эпохи правления Сталина являются «извращением ленинских принципов», Солоухин же обосновывал противоположный тезис — что они являются закономерным продолжением ленинской политики. Статья «Читая Ленина» вызвала критику даже со стороны соратников Солоухина по антикоммунистическому лагерю. Например, А. Собчак назвал эту статью «грубой подтасовкой» и «недобросовестной, односторонней критикой Ленина»:
Иван Грозный
В то время взгляды Виппера были отвергнуты советской наукой (в 1920—1930-е годы видевшей в Грозном угнетателя народа, подготовившего крепостное право), однако впоследствии были поддержаны в период, когда личность и деятельность Ивана Грозного получила официальное одобрение со стороны Сталина. В этот период террор Грозного оправдывался тем, что опричнина «окончательно и навсегда сломила боярство, сделала невозможной реставрацию порядков феодальной раздробленности и закрепила основы государственного строя русского национального государства»; такой подход продолжал концепцию Соловьёва — Платонова, но дополнялся идеализацией образа Ивана.
Солонарь, Владимир Анатольевич
В 2010 году называл письменное обращение либеральной литературной общественности к президенту Б. Н. Ельцину октября 1993 года (Письмо сорока двух) «возмутительным примером» дискредитации политических оппонентов: «Чтение этого текста и сегодня вызывает вопрос: кто тут больше подобен „фашистам“ — те, кого письмо называет таковыми, или его авторы?».
Солоневич, Иван Лукьянович
Никакие мерки, рецепты, программы и идеологии, заимствованные откуда бы то ни было извне, — неприменимы для русской государственности, русской национальности, русской культуры… Политической организацией Русского народа на его низах было самоуправление, а политической организацией народа в его целом было Самодержавие… Царь есть прежде всего общественное равновесие. При нарушении этого равновесия промышленники создадут плутократию, военные — милитаризм, духовные — клерикализм, а интеллигенция — любой «изм», какой только будет в книжной моде в данный исторический момент.
Не поддерживая этнический («зоологический») национализм, Солоневич в то же время соглашался с тем, что русская национальная идея есть определяющая идея российской государственности. Русская Империя со времен «начальной летописи» строилась по национальному признаку. Однако, в отличие от национальных государств остального мира, русская национальная идея всегда перерастала племенные рамки и становилась сверхнациональной идеей, как русская государственность всегда была сверхнациональной государственностью, — однако, при том условии, что именно русская идея государственности, нации и культуры являлась, является и сейчас, определяющей идеей всего национального государственного строительства России.
Солоневич, Иван Лукьянович
После окончательного захвата власти в Петрограде большевиками Иван с женой и братом Борисом бежал на юг России, в Киев; участвовал в Гражданской войне на стороне Белого движения, неоднократно менял место жительства, выполняя агентурные поручения, сотрудничая с И. М. Калинниковым, доставал секретные сведения, которые, как оказывалось, никому не были нужны. Работал в издаваемой под эгидой Киевского бюро Союза освобождения России газете «Вечерние огни» (выходившей с сентября по ноябрь 1919 года). В качестве корреспондента газеты он встречался с большевиком Д. З. Мануильским, в разговоре с которым высказал мысль о том, что большевизм обречён по причине отсутствия сочувствия масс, на что Мануильский ответил: «… да на какого же нам чёрта сочувствие масс? Нам нужен аппарат власти. И он у нас будет. А сочувствие масс? В конечном счёте — наплевать нам на сочувствие масс». Этот разговор имел большое значение для формирования взглядов Солоневича на Советскую власть.
Юдовин, Соломон Борисович
Прожив бо́льшую часть жизни во времена сталинизма, Юдовин страдал, наблюдая уничтожение идишской культуры и проявления государственного антисемитизма. Он дорожил дружбой с М. Шагалом, Э. Лисицким, литературоведом Израилем Цинбергом, Перецем Маркишем.
Соловьёв, Владимир Исаакович
Невозможность полноценно продолжать литературную деятельность понуждает Владимира Соловьева и Елену Клепикову к открытой конфронтации с властями, когда они собирают пресс-конференцию и делают заявление о произволе цензуры и разгуле антисемитизма, а чуть позже весной 1977 года создают независимое информационное агентство «Соловьев-Клепикова-Пресс», чьи бюллетени широко публикуются в мировой прессе. Одна только «Нью-Йорк таймс» печатает не только сообщения агентства, но и большую статью о его создателях с их портретом на Front Page. (19) Сообщения «Соловьев-Клепикова-Пресс» возвращаются на родину в обратном переводе по «вражьим голосам» - Голосу Америки, Немецкой волне, Би-би-Си и проч. Его создателей исключают из профессиональных объединений - Союза писателей, Союза журналистов и даже ВТО. Против них начинаются гонения, «Литературная газета» начинает травлю Владимира Соловьева, публикуя погромную статью-заказуху, инспирированную КГБ. Слежка, шантаж, угрозы и даже покушение на Елену Клепикову (сброшенный на нее с крыши кусок цемента), а в конце концов ультиматум – писательская пара поставлена перед выбором: немедленно убираться на Запад или они будут отправлены на Восток (суд, тюрьма, ссылка) – все это вынуждает супругов - писателей покинуть страну. Подробно этот диссидентский этап жизни супругов описан в главе «Соловьев-Клепикова-пресс» в книге Владимира Соловьева «Записки скорпиона. Роман с памятью» (см. Библиографию) и в главе «Fathers and Sons» в книге «Russia. Broken Idols, Solemn Dreams» дважды лауреата Пулитцеровской премии Дэвида Шиплера из «Нью-Йорк Таймс».
Бродский, Иосиф Александрович
Бродский противился навязываемому ему — особенно западными средствами массовой информации — образу борца с советской властью. А. Волгина писала, что Бродский «не любил рассказывать в интервью о лишениях, перенесённых им в советских психушках и тюрьмах, настойчиво уходя от имиджа „жертвы режима“ к имиджу „self-made man“». В частности, он утверждал: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «… я-то считаю, что я вообще всё это заслужил». В «Диалогах с Иосифом Бродским» Соломона Волкова Бродский говорит по поводу записи суда Фридой Вигдоровой: «Не так уж это всё и интересно, Соломон. Поверьте мне», на что Волков выражает своё возмущение:
СВ: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом! И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Зачем?
Солнцев, Сергей Иванович (экономист)
После его смерти остались рукописи работ, подготовленных к изданию: “История российского физиократизма в XVIII в.”; “Чернышевский как политэконом”; “Российские академики и профессора как представители русской политико-экономической мысли”; “Киевское течение политико-экономической мысли”. С. И. Сонцев сотрудничал с журналом “Народное хозяйство”, принимал участие в издании сборников “Новые идеи в экономике” под редакцией М. И. Туган-Барановского. С 1930 по 1936 гг. входил в состав оргкомитетов, организовывал и проводил многие конференции по изучению производительных сил отдельных союзных и автономных республик, участвовал в составлении планов исследований на будущее.
Соловьёв, Владимир Исаакович
С 1960 года в штате газеты «Смена» - редактор отдела культуры и искусства. С 1961 по 1965 год – заведующий литературной частью ленинградского ТЮЗа - параллельно учебе в Институте живописи, скульптуры и архитектуры Академии художеств на факультете теории и истории искусства, который оканчивает в 1965 году с квалификацией искусствоведа (1965). Спустя еще несколько лет защищает диссертацию «Проблематика и поэтика пьес Пушкина» в Институте театра, музыки и кинематографии с присуждением ему степени кандидата искусствоведения (1973). Хотя поглавно (в сокращении) пушкинская диссертация Владимира Соловьева распечатана в журналах - «Вопросы литературы», «Театр», «Нева», «Аврора», «Север», престижный сборник «В мире Пушкина» (за исключением непроходимой главы о позднем влиянии на Пушкина иенских романтиков), полностью книга так и не была издана, зарубленная в нескольких издательствах по цензурным соображениям. Как и другие его книги, хотя они были предварительно апробированы многочисленными публикациями в периодике и на основании этих публикаций с автором были заключены договоры с выплатой аванса – о современной литературе («Советский писатель»), о русских поэтах («Художественная литература»), о Петрове-Водкине (ЖЗЛ, «Молодая гвардия»), вплоть до свободно написанного, субъективного гида по Ленинграду («Искусство»). Сюжеты, концепции и стиль Владимира Соловьева, приемлемые и терпимые до известной степени в журналах-толстяках и газетах, которые существовали в конкурентном поле и хоть в какой-то мере зависели от читателей, подписки и розницы, попадали под табу в издательствах, которые находились на государственных дотациях, что обостряло конфликт молодого автора с официальной литературой.
Солоневич, Иван Лукьянович
Иван Солоневич учился в Гродненской гимназии, помимо учёбы, он с братьями занимался гимнастикой в польском «Соколе». Вместе с другом Д. М. Михайловым пытался организовать русский «Сокол», но затея не нашла поддержки в обществе, и вскоре организация распалась. В 1912 году он экстерном сдал экзамены во 2-й Виленской гимназии, где и получил аттестат зрелости. Когда отец Солоневича приступил к изданию газету «Белорусская жизнь», Иван занял место его главного помощника. Профессиональную деятельность начал как журналист в той же газете, которая носила теперь название «Северо-Западная жизнь», где стал печатать свои заметки на спортивные темы. После переезда в Петроград работал в газете «Новое время». С 1912 года он стал обращаться к серьёзным проблемам в публицистических статьях. В этот период заложилось мировоззрение Солоневича, его политические и жизненные убеждения. Ситуация в Северо-Западном крае в 1910-х годах была неспокойна. Несмотря на то, что в ходе столыпинских реформ были введены русские избирательные курии, позволявшие русским людям избирать своих представителей в Государственную думу, борьба за русское дело несла некоторую опасность. Как вспоминал Солоневич, два или три раза ему приходилась отстаивать с револьвером в руках свою типографию от еврейских революционеров. Несмотря на это, Иван Лукьянович никогда не был юдофобом и впоследствии осуждал «зоологический» антисемитизм, распространённый в правой среде.
Янов, Александр Львович
Острые политические разногласия между А. Л. Яновым и А. И. Солженицыным отразились в их полемических отзывах друг о друге. А. И. Солженицын в интервью с И. И. Сапиэтом (Би-би-си), февраль 1979:
Вот — Янов. Был он коммунистический журналист, 17 лет подряд, никому не известный. А тут — с профессорской кафедры напечатал уже две книги с разбором СССР и самым враждебным отношением ко всему русскому. В «Вашингтон Пост» на целую полосу статью, что: Брежнев — миролюбец. Смысл его книг: держитесь, мол, за Брежнева всеми силами, поддерживайте коммунистический режим — и торговлей, и дипломатически, укрепляйте его, это вам, американцам, выгодно! А внутри СССР его поддержат… все покупатели магазинов «берёзки». А всякая другая власть в России будет вам хуже.
Он даже не ставит коммунистическому режиму в упрёк уничтожение 60 миллионов человек. Словечко «Гулаг» подхватил, но применяет его к старой России — мол, там был Гулаг… И вот такие уста истолковывают здесь Россию. Вот такие… цветки выращены коммунизмом на нашем забвении и растоптании.
Соломоненко, Иван Иванович
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1944 года за образцовое выполнение боевых заданий командования в боях под Ленинградом и проявленные при этом мужество и героизм старшему лейтенанту Ивану Ивановичу Соломоненко присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Солоневич, Иван Лукьянович
В конце 1939 года Иван Солоневич был приглашён финскими военными для участия в организации антисоветской пропаганды в советско-финской войне. После встреч с генералом Вальденом и полковником Линдом Солоневич написал меморандум на имя премьер-министра Финляндии Ристо Рюти, однако приём ему не был оказан. Эта поездка дала Солоневичу представление о характере будущей войны на Востоке. В этот период он ещё верил в использование немецких возможностей для свержения большевизма и восстановления монархии в России. Он прикладывал большие усилия, чтобы убедить немцев в том, что попытки покорения России и уничтожения русского народа обречены на провал, и что единственная возможность победы над большевизмом — это война против коммунистов в сотрудничестве с антисоветскими силами и русским народом, в массе своей настроенном в патриотическом, антисоветском духе. В этом случае, по мнению Солоневича, ещё возможны были бы добрые отношения между возродившейся национальной Россией и Германией, в противном же случае — Германию ждёт поражение.
Солоневич, Иван Лукьянович
Приехав в Германию, Иван Солоневич вынужден был бороться со слухами о его помешательстве. Он вступил в переписку с В. В. Ореховым, редактором журнала «Часовой». Тот вначале воспринял его благоприятно, но затем, озабоченный жёсткой полемикой в адрес РОВС со стороны Солоневича, принял решение от него отмежеваться. Вскоре руководители РОВСа и других эмигрантских организаций, возмущённые критикой, которой подвергал Солоневич всю старую эмиграцию, начали новую кампанию против Солоневича. Обличительные материалы против него были опубликованы в «Галлиполийском вестнике», в «Царском вестнике», «Новом слове», «Последних новостях» и других европейских изданиях. От гнева возмущённых членов РОВСа пострадал Левашов в Софии — некий «молодой мужчина с военной выправкой» нанёс ему сильнейший удар кастетом в лицо.
Сталин, Иосиф Виссарионович
По мнению Ю. Левады, Сталин был груб, необразован, недальновиден, абсолютно лишен нравственных критериев и сомнений. Его печатным произведениям присущи примитивность аргументов, полемических приемов, языка.
При Сталине подавлялись и запрещались целые научные направления, а против многих видных учёных, инженеров и врачей была организована травля, которая нанесла колоссальный урон отечественной науке и культуре. В некоторых случаях эти кампании содержали элементы антисемитизма. В той или иной степени идеологическое вмешательство коснулось таких дисциплин, как: физика, химия, астрономия, языкознание, статистика, литературоведение, философия, социология, демография, экономика, генетика, педология, история и кибернетика. Ведущие демографы ЦУНХУ были расстреляны после того, как Сталину не понравились результаты переписи 1937 года, показавшие крупные потери населения от голода по сравнению с предполагаемой численностью. В результате до середины 1950-х годов вообще никто не знал, сколько людей живёт в Советском Союзе.
Доктор исторических наук Геннадий Костырченко утверждает, что Сталину был присущ личный антисемитизм, проявления которого отмечались ещё в дореволюционный период, в 1920-е годы в борьбе с троцкистской оппозицией. Существует ряд свидетельств личного антисемитизма Сталина, проявлявшегося уже в ранние годы его политической деятельности. В частности, по жалобе Якова Свердлова, бывшего со Сталиным вместе в ссылке до революции, суд чести ссыльных вынес Сталину порицание за антисемитизм. Кроме Свердлова, антисемитизм Сталина отмечали в своих воспоминаниях его дочь Светлана Аллилуева, его бывший секретарь Борис Бажанов и ряд других близко знавших его лиц. Об этом же писал в мемуарах польский генерал Владислав Андерс.
Логунов, Анатолий Алексеевич
Был одним из академиков АН СССР, подписавших в 1973 году письмо учёных в газету «Правда» с осуждением «поведения академика А. Д. Сахарова». В письме Сахаров обвинялся в том, что он «выступил с рядом заявлений, порочащих государственный строй, внешнюю и внутреннюю политику Советского Союза», а его правозащитную деятельность академики оценивали как «порочащую честь и достоинство советского ученого».[http://antology.igrunov.ru/after_75/memo/1087060270.html [1]][http://www.ihst.ru/projects/sohist/material/press/sakharov/an73.htm [2]]
Платонов, Андрей Платонович
Находясь в глубокой депрессии, в 1931 году публикует повесть «Впрок», которая вызвала резкую критику Фадеева и Сталина. Прочитав повесть, Сталин написал: «Талантливый писатель, но сволочь». В редакцию журнала «Красная новь», где была напечатана повесть, Сталин отправил письмо, в котором охарактеризовал произведение как «"рассказ агента наших врагов, написанный с целью развенчания колхозного движения"», потребовав наказать автора и издателей. Писатель получил возможность перевести дух только тогда, когда РАПП сама была раскритикована за перегибы и распущена.
Солоневич, Иван Лукьянович
Но этим планам не суждено было сбыться. Солоневич страдал анемией и запущенным раком желудка. 14 апреля 1953 года он был на средства, собранные жертвователями, помещён в Итальянский госпиталь в Монтевидео. Была произведена операция, но врачи были бессильны. Иван Лукьянович умер 24 апреля 1953 года.
Солоневич, Иван Лукьянович
В октябре 1941 года Иван Солоневич был вызван в Гестапо, где ему было приказано в трёхдневный срок покинуть Берлин и поселиться в Померании. Помимо того, ему было запрещено заниматься политической деятельностью и в том числе журналистикой. Солоневич для своей ссылки предпочёл Темпельбург, а вскоре переехал в его предместье, деревню Альт Драгайм, где регулярно отмечался в полицейском отделе. Там он познакомился с Рут Беттнер, молодой вдовой немецкого обер-лейтенанта, у которой брал уроки немецкого языка, а затем они поженились. Несколько раз Солоневич выезжал в Берлин, в частности для того, чтобы предупредить сына об опасности, нависшей над Берлином после объявления Гитлером войны США. Во время наездов в Берлин Солоневичу довелось пообщаться с А. А. Власовым, Г. Н. Жиленковым и Ф. И. Трухиным, которые произвели на него отталкивающее впечатление и не смогли убедить его присоединиться к работе РОА. Несмотря на то, что немецкое руководство оставило надежды на сотрудничество с Солоневичем, его труды продолжали использоваться в качестве антисоветской пропаганды, без его ведома издания «России в концлагере» и «Памира» распространялись на оккупированной территории, отрывки статей публиковались в немецких газетах.
Солженицын, Александр Исаевич
В феврале 1976 года совершил поездку по Великобритании и Франции, к этому времени в его выступлениях стали заметны антизападные мотивы. В марте 1976 года писатель посетил Испанию. В нашумевшем выступлении по испанскому телевидению он одобрительно высказался о недавнем режиме Франко и предостерёг Испанию от «слишком быстрого продвижения к демократии». В западной прессе усилилась критика Солженицына, некоторые ведущие европейские и американские политики заявляли о несогласии с его взглядами.