Убийство Георгия Гапона
Уби́йство Гео́ргия Гапо́на — одно из нераскрытых политических убийств в России. Жертвой убийства стал 36-летний политик и общественный деятель, руководитель Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга, бывший священник Георгий Аполлонович Гапон. Убийство произошло 28 марта (10 апреля) 1906 года в пригороде Санкт-Петербурга, дачном посёлке Озерки. Никто из убийц не был арестован и не предстал перед судом. Возбуждённое следствие не привело ни к каким результатам и через несколько лет было закрыто. Материалы следственного дела остались необнародованными. Известно, что в качестве главного подозреваемого в следственном деле фигурировал член партии эсеров, инженер Пётр Моисеевич Рутенберг. Через несколько лет после убийства, в 1909 году, Рутенберг обнародовал заявление, в котором признавал, что совершил убийство Гапона по поручению центрального комитета (ЦК) партии эсеров. По утверждению Рутенберга, инициатором и главным организатором убийства был глава Боевой организации эсеров, секретный сотрудник Департамента полиции, инженер Евгений Филиппович Азеф. Заявление Рутенберга было официально подтверждено ЦК партии эсеров и Судебно-следственной комиссией партии эсеров по делу Азефа. Впоследствии в советской историографии имели хождение две противоположные версии: что Гапон «был убит эсерами» и миф, согласно которому Гапон был «судим группой рабочих». Этот миф, основанный на письме, опубликованном вскоре после убийства, противоречит как заявлениям Рутенберга и ЦК партии эсеров, так и воспоминаниям самих исполнителей убийства, утверждавших, что, убивая Гапона, они исполняли решение ЦК.
Убийство Георгия Гапона
19 апреля в газеты было прислано анонимное заявление, утверждавшее, что Гапон убит по приговору неизвестного «суда рабочих». В заявлении утверждалось, что Гапон был предан смерти как «предатель-провокатор» на основании неопровержимых доказательств его вины. Приговор включал шесть пунктов обвинения, повествовавших о сношениях Гапона с правительственными чиновниками и руководителями Департамента полиции по его возвращении в Россию после Манифеста 17 октября. Самое серьёзное обвинение гласило, что Гапон «взял на себя поручение Рачковского и Герасимова узнать и выдать заговоры против царя, Витте и Дурново». Для этого он взялся «соблазнить» в агенты полиции одного «близкого ему человека» и уговаривал его получить «25 000 руб. за выдачу только одного дела, а за четыре дела можно заработать сто тысяч рублей». Гапон уговаривал его не смущаться предстоящими жертвами предательства и не колебаться, так как «25 000 хорошие деньги». В заявлении также утверждалось, что Гапон был «застигнут на месте преступления», «сам всё признал», но объяснил, что сделал это «во имя бывшей у него идеи».