Левиафан (фильм, 2014)
Фильм «Левиафан» должен был открывать программу российского кино на 36-м Московском международном кинофестивале. Но показ не состоялся — из-за ненормативной лексики фильму не было выдано прокатное удостоверение в России. В конце июня прокатное удостоверение было получено с ограничением по возрасту «18+» в связи с наличием нецензурной лексики.
Последний месяц осени
Двое старых родителей — "Отец" (Лебедев) и "Мать" (Сперантова) — долгие годы не могут дождаться в родном доме выросших и разъехавшихся по стране трёх сыновей. Отец отправляется в дорогу и одного за другим навещает каждого из них: "Антона" (Фадеев) — лесника, добровольного затворника, "Андрея" (Тимофеев) — тракториста-механика, открытого и весёлого, со своей уже большой хлебосольной семьёй, "Серафима" (Смирнитский) — влюбчивого студента, начинающего поэта, спортсмена. Каждая из встреч является отдельной новеллой, однако каждая из них укрепляет Отца в уверенности, что его сыновья достойны их скромной и честной семьи. С чистой душой возвращается он к Матери, к повседневному труду.
Основной источник кинематографического просвещения в СССР — журнал «Советский экран» (№ 1, 1966 год), оценивает творческий почерк режиссёра Вадима Дербенёва как уравновешенный, вдумчивый, умеренно ритмичный. Он приглашает к личному участию в эпизодах и сценах, не навязывая своих объяснений происходящему действию. В целом картина характеризуется следующим образом: «Последний месяц осени» не претендует быть учебником мудрости, и, конечно же, он не «полотно». Авторы его не пытались выжать из незамысловатых ситуаций «большие проблемы». Он не интригует сюжетом, и вряд ли на нём можно «развлечься». В нём есть поэзия простых истин  и высокое искусство актёра.Отзывы о фильме были многочисленны и позитивны. Журнал «Огонёк» (№ 13, 1966 год) в первую очередь отмечает актёрское мастерство Е. Лебедева и В. Сперантовой, которые точно выражают «благородство души, полноту чувств трудовых людей». Несколько позже то же издание оценивает вклад каждого из авторов и утверждает, что фильм «не только сохранил мысль и поэзию образов, впервые родившихся такими светлыми и чистыми ещё в писательском замысле, а получили своё новое — режиссёрское — рождение».