Дантес, Жорж Шарль
В 1835 году в Аничковом дворце Дантес знакомится с женой Пушкина Натальей Николаевной. 4 (16) ноября 1836 года городская почта доставила Пушкину и нескольким его друзьям анонимный пасквиль, который присваивал Пушкину «диплом рогоносца»; в дипломе содержался косвенный намёк на внимание к Н. Н. Пушкиной не только Дантеса, но и царя. Александр Сергеевич счёл письмо исходящим от Геккерна-отца (до сих пор неизвестно, был ли он прав; во всяком случае доказано, что сохранившиеся экземпляры написаны не Геккерном и не Дантесом; существует также предположение, что «диплом» исходил от недоброжелателей Дантеса) и немедленно послал Дантесу немотивированный вызов на дуэль. Геккерн, получивший вызов (Дантес дежурил в казарме), попросил отсрочку на сутки, а потом — на две недели, на что Пушкин согласился. Н. Н. Пушкина, узнав о вызове, связалась с Жуковским, и тот, вместе с её тёткой, начал переговоры с Пушкиным и Геккернами. Жуковский пытался убедить поэта отказаться от дуэли, на что тот не соглашался. Однако через неделю после вызова Жорж Дантес сделал предложение Екатерине Гончаровой — сестре Натальи Николаевны и соответственно свояченице Пушкина. Так как Дантес стал женихом Екатерины, Пушкин был вынужден отозвать свой вызов. 10 января 1837 года Екатерина Гончарова стала женой Геккерна-Дантеса. Впоследствии она родила ему четверых детей и умерла после родов в 1843 году.
Гончарова, Екатерина Николаевна
Весной 1842 года, случайно узнав от общих знакомых, что её брат Иван находится в Бадене, Екатерина приехала туда вместе с мужем и двумя старшими детьми. Вероятно, Гончаров не хотел встречаться с сестрой и её мужем, в противном случае он поставил бы Екатерину в известность, что находится совсем недалеко от Сульца. Иван признаёт, что «присутствие её [Екатерины] мужа было мне много приятнее, чем я был к тому подготовлен». Дантесы всеми силами старались убедить Гончарова в том, что его сестра счастлива в браке, и, вероятно, им это удалось. Иван пишет старшему брату: «Катя беспрестанно говорит о своём счастье, и только одна мысль неотступно преследует её: никогда не возвращаться в Россию». Дантес использовал встречу, чтобы напомнить Гончаровым об их долге, Иван Николаевич отмечает «бескорыстие, с которым он [Дантес] говорит о деньгах». Позднее, вероятно пожалев, что поддался первому впечатлению, Иван Гончаров уже гораздо холоднее отзывается о супругах Дантес. Получив от старшего брата бумаги, доказывающие тяжёлое финансовое положение Гончаровых, он поспешил переслать их сестре, чтобы, по его словам, Дантесы и Геккерн поняли, что причиной нерегулярности выплат является разорение семьи.
В 1842 году Луи Геккерн получил наконец аккредитацию при венском дворе. В венском обществе он был принят холодно. В Вене служили в то время свидетели петербургской трагедии 1837 года — граф Фикельмон, бывший посол при русском дворе, в семье которого с большим уважением относились к Пушкину; дипломаты Медженис и Иван Гагарин. Известно, что русский посол даже отказался от приглашения на дипломатический обед, узнав, что там будет Геккерн. Тем не менее Геккерн пригласил к себе в австрийскую столицу на зимний сезон 1842—1843 годов супругов Дантес. Графиня Фикельмон записала в своём дневнике: