Дантес, Жорж Шарль
Однако конфликт между Пушкиным и Геккернами не был исчерпан, и вскоре после брака Дантеса с Екатериной началось распространение в свете слухов и шуток («казарменных каламбуров») по адресу Пушкина и его семьи. Вероятно, осенью-зимой 1836/1837 года произошло свидание Натальи Николаевны с Дантесом на квартире Полетики. О нём известно из рассказа Веры Вяземской в записи Бартенева и письма Густава Фризенгофа, мужа Александры Гончаровой, написанного им Араповой в 1887 году. Пушкина приехала к Полетике по её приглашению, та уехала из дому, оставив Наталью Николаевну наедине с Дантесом. Он вынул пистолет и грозил застрелиться, «если она не отдаст ему себя». Ситуацию разрешила дочь хозяйки, вошедшая в комнату, Наталья Николаевна тут же покинула дом Полетики.
Гончарова, Наталья Ивановна
Наталья Ивановна не порвала отношений со старшей дочерью Екатериной, после того, как та уехала с мужем за границу, однако с годами писала ей всё реже. Щёголев в своей работе «Дуэль и смерть Пушкина» утверждал, что у потомков Дантеса хранится «немало пространных и задушевных писем Н. И. Гончаровой и её сыновей к Екатерине Николаевне и её мужу Дантесу» и что это является доказательством неуважения Гончаровых к памяти Пушкина. Неизвестно, имел ли исследователь доступ к бумагам Дантесов-Геккернов, в книге он приводит всего два письма Натальи Ивановны Дантесу: согласие на его брак с Екатериной и свадебное поздравление. Иного мнения об отношении Гончаровой к Дантесу придерживаются Ободовская и Дементьев, работавшие с гончаровским архивом. Безусловно, Наталья Ивановна старалась поддержать старшую дочь, как оказалось, навсегда оторванную от родины и семьи. В своих письмах Гончарова не касалась «интимных и щекотливых вопросов», никогда не вспоминая о трагедии 1837 года. По мнению Ободовской и Дементьева: «Надо полагать, они [письма] были любезными, но вряд ли „задушевными“, как говорит Щёголев».