Последний день Помпеи
С картины «Последний день Помпеи» Брюлловым были сделаны два авторских повторения, исполненных акварелью. Одно из них хранится в Третьяковской галерее (картон, акварель, около 1834, , 3176). Князь Анатолий Демидов, в собственности которого находилась эта копия, в 1834 году подарил её некоему Бовели. Впоследствии она находилась в собрании графа , а в 1905 году была приобретена Советом Третьяковской галереи у петербургского антиквара . Вторую копию Брюллов сделал для вице-короля Ломбардо-Венецианского королевства Райнера Иосифа Австрийского — об этом известно из хранящегося в рукописном отделе Русского музея письма художника, в котором он давал поручение о переводе 1350 австрийских лир, описывая их как «вознаграждение, которое Его Высочество герцог Раниери и вице-король Ломбардский Венецианского королевства соблаговолил назначить мне, на акварельный рисунок, исполненный мною в его альбоме, изображающий мою большую картину „Последний день Помпеи“».
Казнь Джейн Грей
Под непосредственным впечатлением от «Казни» Делароша написана «Казнь Инессы де Кастро» Карла Брюллова. Брюллов, экспонировавший на Салоне 1834 года «Последний день Помпеи», на спор подрядился написать новую картину всего за семнадцать дней. Результат, по мнению Михаила Алленова — «трагифарс, разыгрываемый актёрами провинциального театра и рассчитанный на невзыскательный вкус. Всё поставлено на грань вызывающей вульгарности: „хотите Делароша? — нате вам Делароша!“ …Если бы вам удалось сопоставить работы Брюллова и Делароша, то последний в своих картинах является самой грацией и тактом». По мнению Александр Бенуа, считавшего Делароша «настоящим упадочником», Брюллов и вовсе был «русским Деларошем», а Деларош — «местным [то есть парижским] Брюлловым». Заслуга их обоих в том, писал Бенуа, что «они влили новую кровь в истощённый, засохший было на классической рутине академизм и тем продолжили искусственно его существование на многие годы».