Последний день Помпеи
Публицист и писатель Александр Герцен неоднократно писал о картине «Последний день Помпеи» в своих письмах, дневниках и других произведениях. В частности, в очерке «Новая фаза русской литературы» (другой перевод — «Новая фаза в русской литературе»), опубликованном в 1864 году в газете «La Cloche», он так описывал свои впечатления о полотне Брюллова: «На громадной картине вы видите группы испуганных, остолбеневших людей; они стараются спастись; они погибают среди землетрясения, извержения вулкана, настоящего катаклизма; они падают под ударами дикой, тупой, неправой силы, всякое сопротивление которой было бы бесполезно. Таково вдохновение, почерпнутое в петербургской атмосфере». Герцен сравнивал неотвратимые силы природы с деспотической российской властью; тем самым он видел в картине иносказание и метафору, которые, возможно, и не входили в сознательные цели художника.
Сумрачный день (картина Брейгеля)
В 1659 году производилась инвентаризация коллекции эрцгерцога Леопольда Вильгельма Австрийского, и именно этим временем датирована следующая запись о местоположении картин, включая «Сумрачный день». После его смерти в 1662 году картины (которых, судя по описанию, осталось уже пять) перешли по наследству к его племяннику, будущему императору Священной Римской империи Леопольду I, который поместил эту коллекцию в венской императорской резиденции — дворце Хофбург. После смерти Леопольда I, последовавшей в 1705 году, картины оставались в императорской коллекции в Вене.