Секст Помпей Магн
К 42 году до н. э. Секст установил контроль над Сицилией, Сардинией и Корсикой. Он правил этими островами как представитель высшей римской власти, назначая и смещая магистратов. Со всей Италии к Помпею бежали рабы, находившие у него хороший приём; в ближайшем окружении Секста были адмиралы-вольноотпущенники. Триумвиры попытались высадить в Сицилии армию, но были разгромлены. Когда Октавиан и Марк Антоний были на грани большой войны, Секст поддержал последнего (40 год до н. э.). Наконец, в 39 году до н. э. он добился заключения Мизенского договора, по которому восстанавливался в гражданских правах, получал статус проконсула, авгурат и (с отсрочкой) консульство, а также распространял свою власть ещё и на Пелопоннес. Уже годом позже началась новая война между Секстом и Октавианом. Помпеянцы одержали ряд побед на море благодаря силе своего флота, но в 36 году до н. э. потерпели поражение в решающей битве при Навлохе. Секст бежал на Восток и начал войну с Марком Антонием в Азии. Он снова был разбит, сдался и был казнён в Милете в 35 году до н. э.
Секст Помпей Магн
Новые оценки появились при Флавиях и Антонинах. Благодаря отсутствию родственных уз между этими императорами и Августом, а также росту временной дистанции стало возможным более объективное рассмотрение эпохи гражданских войн. Историки начали находить в Августе отрицательные черты, а в его врагах — положительные. Первым был Тацит, обвинивший Октавиана в развязывании Сицилийской войны: Секст, по словам историка, «был обманут подобием мира». Дальше всех зашёл Аппиан Александрийский, в «Римской истории» которого Помпей является во многом положительным персонажем. Это последний защитник Республики, стоящий в одном ряду с Брутом и Кассием; спаситель множества проскрибированных, ставших жертвами преступного произвола; человек, оказавший «большие услуги для Отечества, испытывавшего бедствия», и снискавший добрую славу, не меньшую, чем слава его отца. Аппиан отмечает, что Секст никогда не нападал первым на своих врагов, и видит в этом проявление то ли «неразумия», то ли «ослепления». Убийства Авла Помпея Вифиника и Луция Стация Мурка он называет «гнусными», но это не влияет на его в целом благожелательное отношение к Помпею.