Секст Помпей Магн
Известно, что Помпея очень любил столичный плебс — по-видимому, в первую очередь в память о его отце. Этой любви не мешали отсутствие Секста в Риме после 49 года до н. э. и его деятельность на море, из-за которой город временами страдал от жестокого голода. В результате Марк Тиций, вернувшийся в столицу через три года после казни Секста (в 32 году до н. э.), был встречен публикой во время игр с такой ненавистью, что ему пришлось покинуть театр. Аппиан обвиняет Тиция в чёрной неблагодарности: во время морской войны в 40 году до н. э. тот попал в плен к Сексту и получил пощаду, но пятью годами позже всё-таки отдал приказ о казни. Гай Веллей Патеркул упрекает в случившемся Марка Антония: «Секста Помпея, побеждённого Цезарем, лишил жизни тот же Антоний, хотя дал гарантии сохранить ему жизнь и достоинство».
Гай Меммий (народный трибун 111 года до н. э.)
В период между 111 и 100 годами до н. э. Меммий упоминается в источниках только в связи с несколькими судебными процессами. Есть сообщение о том, что Марк Эмилий Скавр свидетельствовал против человека по имени Гай Меммий, обвинявшегося в казнокрадстве. Возможно, это был экс-трибун, которому принцепс пытался таким образом отомстить. Кроме того, в 109 году до н. э. Меммий выступил в роли обвинителя в процессе против Луция Кальпурния Бестии. Цицерон упоминает его колкость в адрес Скавра:
Когда Скавр, на которого сильно злобились за то, что он без всякого завещания завладел богатством Фригиона Помпея, присутствовал в суде как заступник Бестии, обвинитель Гай Меммий, увидав, как несут кого-то хоронить, сказал: «Смотри-ка, Скавр, тащат покойника: нет ли тут тебе поживы?»
В том же трактате Цицерона упоминается речь Луция Лициния Красса против Меммия, где говорилось, «будто тот „искусал локоть Ларга“, когда подрался с ним в Таррацине из-за подружки». Правда, там же признаётся, что рассказ этот, подчёркивающий вспыльчивость и развратность Меммия, является плодом вымысла. Кроме того, Красс в речи перед народным собранием (по какому поводу она была произнесена, неизвестно) высмеял самомнение экс-трибуна: «Настолько велик кажется самому себе Меммий, что, сходя на площадь, наклоняет голову, чтобы пройти под Фабиевой аркой».