Лысенко, Трофим Денисович
В 1934 году назначен научным руководителем, а в 1936 — директором Всесоюзного селекционно-генетического института в Одессе. Директор Института генетики АН СССР с 1940 по 1965 годы.
Лысенко, Трофим Денисович
Американский историк науки Дэвид Журавский в главе «Террор» своей книги «The Lysenko Affair» («Дело Лысенко», 1970), основанной на анализе открытых источников, приводит далеко не полный список репрессированных деятелей биологической науки. Журавский обнаружил, что всего шестеро лысенковцев (Шлыков, Коль, Ермаков, Одинцов, Заркевич, Нуринов) подверглись аресту, а наиболее непримиримые критики Лысенко (по его мнению — это Серебровский, М. М. Завадовский, Лисицын, Константинов, Чайлахян, М. С. Навашин, Кольцов, Костов, Розанова, Дубинин, Жебрак, Шмальгаузен, Рапопорт, Жуковский) арестованы не были. Приводя примеры неизбирательности репрессий в отношении сторонников и противников Лысенко, он указывает на то, что деканом биологического факультета МГУ в 1938 г. стал молодой генетик С. И. Алиханян, который находился на своем посту вплоть до 1948 г., отказавшись, даже несмотря на призыв газеты «Правда», выступить на сессии ВАСХНИЛ (был уволен после августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года; на самом деле С. И. Алиханян выступил на этой сессии с докладом, на котором отстаивал позиции генетиков, но на последнем заседании сессии выступил с заявлением, на котором «отрёкся» от генетики.) Физиолог А. Ш. Айрапетьянц, будучи исключённым в 1937 г. из комсомола за связь с «врагами народа», в 1938 г. вернулся на факультет уже в качестве одного из партийных руководителей. Журавский отмечает, что даже резко критические выступления биологов не приводили к их аресту. Так, молодой генетик М. Е. Лобашев, попавший под надзор следственных органов по той же причине, объявил в своем выступлении на митинге, что он не может преподавать учение Лысенко. Лобашев унаследовал кафедру генетики после ареста в 1941 г. Карпеченко. Избранный директор Тимирязевской (Петровской) академии агрохимик Прянишников в 1937 г., председательствуя на съезде, не допускал выступлений политизированных ораторов словами: «Вы не прокурор и не представитель НКВД». В газете «Правда» он был объявлен покрывателем «врагов народа», однако не арестован (ему было уже больше 70 лет). После ареста его ученика Н. И. Вавилова в 1940 г. Прянишников направил Л. П. Берии большое по объёму письмо в его защиту. Жена Берии была в это время аспиранткой Прянишникова. Однако в этой же главе Дэвид Журавский пишет следующее:
список 83 биологов и агрономов, где указаны также их возраст, специальность, положение до ареста, свидетельствуют о противоречивой ситуации, сложившейся вокруг агробиологии. Большинство из этих людей не занимали никакой активной позиции. В этом одна из самых поразительных особенностей данного списка. И все же, все, кроме шестерых, были не-лысенковцами, хотя и не очень видными. Некоторые занимали примиренческие позиции, большинство вообще не обращало особого внимания на агробиологию, целиком отдаваясь своей работе. Короче, большинство было настоящими учёными, специалистами-профессионалами, глубоко преданными своему делу. По самым осторожным подсчётам, среди жертв сталинистского террора не-лысенковцев было в 10-12 раз больше, чем лысенковцев…При других равных критериях, организаторы террора рассматривали энтузиазм специалиста к «нашей родной агробиологической науке» как знак лояльности к Советскому Союзу. Тип человека, который мог бы стать лысенковцем, вероятно, должен был вызывать доверительные чувства у организатора террора, в то время как тип человека, который мог бы быть не-лысенковцем, вероятно, должен был вызывать подозрение.