Трубецкой, Александр Васильевич
В 1887 году на даче Краевского в Павловске его зять В. Бильбасов записал рассказ Трубецкого о событиях, предшествовавших дуэли Пушкина с Дантесом. В том же году Бильбасов издал брошюру «Рассказ об отношениях Пушкина к Дантесу. Записан со слов князя А. В. Трубецкого». Трубецкой сообщил Бильбасову, что Пушкин якобы сожительствовал с сестрой своей жены, Александрой, и снисходительно смотрел на ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной. Истинной причиной его ненависти было желание свояченицы уехать за границу вместе с супругами Дантес. О связи поэта с сестрой жены Трубецкому, по его словам, рассказывала Идалия Полетика, которой будто бы делала признания сама Александра Гончарова. Рассказ Трубецкого, услышанный на даче Краевского, записал также в своём дневнике В. Гаевский. Эта запись, обнаруженная Н. Эйдельманом, в основном совпадает с рассказом в передаче Бильбасова.
Фикельмон, Дарья Фёдоровна
В опубликованной в 1863 году работе Аммосова, посвящённой дуэли Пушкина, содержатся воспоминания Данзаса, его секунданта, который утверждал, что Дантес был обязан началом своих успехов в России графине Фикельмон. Согласно сообщению Данзаса, Фикельмон представила его императрице Александре Фёдоровне на одном из своих вечеров. В книге Аммосова есть неточности, однако в 1863 году была жива сестра Фикельмон Екатерина, которая, вполне вероятно, читала её. Если бы рассказ о покровительстве Дарьи Фёдоровны был недостоверным, Екатерина Тизенгаузен могла бы его опровергнуть, но не сделала этого. Вместе с тем публикатор петербургской части (1829—1837) дневника Фикельмон С. Мрочковская-Балашова отмечает, что имя Геккерна в записях графини появляется не раз. В начале их знакомства Фикельмон довольно резко отозвалась о Геккерне: «здесь его считают шпионом г-на Нессельрода — такое предположение лучше всего определяет эту личность и её характер». Но вскоре тот стал постоянным посетителем салона Дарьи Фёдоровны, и она признавала, что голландский посланник «остроумен и занятен», хотя и «зол, — по крайней мере в речах». Однако «приёмный сын» Геккерна, Дантес, упоминается только в связи с дуэлью Пушкина, при этом Фикельмон, в отличие от многих представителей светского петербургского общества, осуждает его поведение.