Берлинская стена
Несмотря на то, что в официальной пропаганде ГДР стена называлась «антифашистским оборонительным валом», который должен был защищать граждан ГДР от вылазок западногерманских и американских провокаторов, барьеры и ловушки делались с тем расчётом и в том направлении, чтобы именно жители Восточного Берлина не могли пересечь стену и попасть в западную часть города. Более того, не было полного доверия и самим пограничникам, охранявшим стену. Например, для предотвращения возможного сговора с целью побега каждый пограничник узнавал только в самый последний момент, с кем ему заступать на смену. В охрану стены брались только благонадёжные военнослужащие, многие из которых были внештатными сотрудниками и информаторами «Штази». В случае неповиновения или оказания сопротивления пограничникам разрешалось открывать огонь по нарушителю на поражение.
Нуар, Тьери
Окна комнаты, где жил Тьери Нуар, выходили прямо на стену, по которой проходила граница с социалистической Германской Демократической Республикой. Из-за близости стены район был очень грустный и скучный: там не было ни уличного движения, ни магазинов, ни прохожих. Это была бетонная серая 3,5-метровая стена, на которой изредка были кое-как намалёваны граффити, представлявшие собой преимущественно всяческие лозунги: на треть — антиамериканские, на треть — антитурецкие и на треть — всякие прочие, обычно личного характера. В 80-е годы стрит-арт считался вандализмом, а немецкие стрит-артисты избегали к тому же рисовать на стене — она была для них своего рода табу, берлинцы именовали её «стеной позора». Но однажды в августе 1984 года первым из берлинских художников Тьери взял краски и принялся расписывать Берлинскую стену.
Первоначально отношение западных берлинцев к творчеству Нуара было настороженное, часто даже враждебное. Некоторые полагали, что он работает за бюджетные деньги и были против такого расходования средств из своих налогов. Другие считали, что задачей Тьери было сделать более «презентабельной» стену, с чем они согласиться не могли. Художник на это отвечал, что сколько бы не потратить краски, не удастся сделать уродливую стену красивой, и что его задача — «преобразить её, сделать её смешной и помочь разрушить её». Он продолжал рисовать и к моменту падения стены в 1989 году покрыл изображениями около 5 км из 45 км, находившихся в городской черте.