Буддизм и теософия
По мнению тибетолога , у автора книги «Эзотерический буддизм» А. П. Синнетта был более широкий взгляд на основателя буддизма, чем у западных востоковедов и буддологов. Для него Будда — лишь один в ряду адептов, являвшихся на протяжении столетий. Следующим его воплощением, которое произошло примерно через шестьдесят лет после смерти Гаутамы, был Шанкара, великий философ веданты. Синнетт пишет, что это утверждение крайне абсурдно для «непосвящённых», знающих, что Шанкара родился через более чем тысячу лет после смерти Будды и был враждебно настроен в отношении буддизма. Он сообщает, что Будда появился как Шанкара, «чтобы заполнить несколько пробелов и исправить некоторые ошибки в своём собственном предыдущем учении». Дело в том, что Будда изменил практику ранних адептов, открыв путь к посвящению всем кастам. Несмотря на благие намерения, это привело к деградации оккультных знаний, когда они попадали в руки недостойных. Таким образом, возникла необходимость в дальнейшем «избирать претендентов только из того общественного класса, который, в силу имеющихся у него наследственных преимуществ, был лучше всех подготовлен для воспитания подходящих кандидатов».Синнетт утверждает, что к XIV веку в Тибете образовалось братство адептов, и следующим после Шанкары воплощением Будды стал тибетский реформатор Цонкапа.
Бог в буддизме
Выдающийся американский религиовед Хьюстон Смит характеризует ранний буддизм как в большей степени психологическое, нежели метафизическое, учение. В отличие от теистических религий, основывающихся на понятии Бога и на связанных с этим понятием мифах о сотворении мира, буддизм исходит из условий человеческого существования, описанных при помощи четырёх благородных истин. Соответственно, в то время как большинство других религий принимает общее утверждение о том, что мир до грехопадения был изначально прекрасен (например, «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма», Книга Бытия, Ветхий Завет, Библия), и выводит отсюда величие его создателя, ранний буддизм попросту отказывается от обсуждения данного вопроса, как не заслуживающего ни малейшего внимания. Вместо этого он делает основной упор на бедственные условия человеческого существования и на иллюзорность мира. Такой подход зачастую контрастирует даже со многими направлениями буддизма Махаяны. Никому, будь то бог или же какое-либо просветлённое существо (включая исторического Будду) не приписываются способности к сотворению вселенной, к дарованию спасения и к воздаянию. Согласно палийскому канону, всемогущество не может быть приписано ни одному существу. Кроме того, в буддизме Тхеравады нет земель или небес, где существу гарантируется нирвана, зато оно может достичь нирваны за очень короткий промежуток времени, хотя нельзя сказать ничего определённого о средствах её достижения. В этом смысле в традиции раннего буддизма отсутствует эквивалент «Чистой Земли» Махаяны или небесных обителей будд, при достижении которых каждому гарантируется просветление.