Пётр Мартир Вермильи
По прибытии в Цюрих Вермильи прошёл собеседование относительно своих религиозных взглядов с несколькими протестантскими лидерами, включая Генриха Буллингера, Конрада Пелликана и и, по результатам, был допущен до преподавания протестантского богословия. К сожалению, однако, ни в Цюрихе, ни в Базеле, куда Пётр отправился вскоре, свободных вакансий не оказалось. Базельские гуманисты и помогли ему перебраться в Страсбург — первый деньгами, а второй дал рекомендательное письмо к Мартину Буцеру. Вермильи прибыл в Страсбург 28 октября 1542 года. Неделю или две он жил в доме Буцера, о чём последний написал в письме к Кальвину, характеризуя итальянца как сведущего в языках и Священном Писании. Итальянскому эмигранту, без знания немецкого языка и средств к существованию требовалась работа, и поптимальный вариант был очевиден для Буцера. Преподавание библейских языков занимало важное место в программе евангелических реформ, однако в городе не было ни университета, ни даже хорошей латинской школы. С начала 1520-х годов Буцер и гебраист Вольфганг Капитон давали публичные лекции по Библии, ими были подготовлены латинские и немецкие издания книг Ветхого Завета. Новый импульс педагогическая активность в Страсбурге получила в 1537 году с прибытием в город Иоганнеса Штурма. В январе 1538 года Штурм, опираясь на принципы евангелического гуманизма, основал («Высшую школу»). Учебный процесс делился на девять ступеней и его целью была подготовка всесторонне образованных священников, владеющих латынью, греческим и ивритом. Среди первых преподавателей гимназии был Жан Кальвин, приглашённый Буцером из Базеля в 1539 году преподавать Новый Завет. После смерти Капитона в конце 1541 года место преподавателя Еврейской Библии оставалось вакантным, и в начале 1543 года года, при содействии Буцера, его получил Вермильи.
Последний день Помпеи
Будучи в восторге от исключительного успеха картины «Последний день Помпеи» в Италии, её владелец Анатолий Демидов очень хотел показать творение и во Франции. Благодаря его стараниям полотно Брюллова было включено в экспозицию Парижского салона, открывшегося в марте 1834 года. Вместе с «Последним днём Помпеи» на выставке, проходившей в Лувре, экспонировались полотна известных французских художников: «» Энгра, «Казнь Джейн Грей» Делароша, «Битва Мария с кимврами» Декана, «Смерть Пуссена» Гране, «Арабский сказитель» Верне, «» Делакруа и другие. Содержанием многих из этих картин, как и полотна Брюллова, была тема страдания. В целом приём, оказанный в Париже картине «Последний день Помпеи», оказался менее восторженным, чем в Италии. В частности, автор статьи в журнале «» писал, что, по его мнению, у полотна Брюллова слишком большой размер, и сама картина «опоздала на 20 лет», хотя она и «задумана с большой смелостью воображения». Отзыв, опубликованный в газете «Débats», был ещё более негативным: «В этом произведении нет воодушевления, оно оставляет зрителя холодным и невнимательным». Одну из причин такого прохладного приёма критик «Gazette de France» видел в том, что «прекрасная картина господина Брюллова прибыла слишком скоро в Париж после пребывания в нём казаков». Несмотря на критические высказывания в прессе, произведение Брюллова получило высокую оценку жюри Салона, которое присудило художнику большую золотую медаль. По словам искусствоведа Эсфири Ацаркиной, картина Карла Брюллова «была высоко оценена жюри потому, что поражала грандиозностью события, патетикой чувств, правдивостью ситуации», создавая тем самым «впечатление подлинной монументальной эпопеи».
Летом 1834 года, после окончания парижской выставки, по распоряжению Анатолия Демидова картина «Последний день Помпеи» была запакована в огромный ящик, погружена на корабль «Царь Пётр» и отправлена из Франции в Санкт-Петербург морем. Вместе с полотном, прибывшим в российскую столицу в июле, туда же была доставлена и заказанная в Париже золочёная деревянная рама, причём владельцу картины пришлось ходатайствовать о беспошлинном пропуске холста, подрамника и рамы. Сам же Демидов, имея «непреодолимое желание тотчас повергнуть картину на высочайшее воззрение», отправился сухопутным путём, прибыв в Санкт-Петербург раньше, чем туда было доставлено полотно. Император Николай I благосклонно принял картину Брюллова, подаренную ему Демидовым, и распорядился поместить её в Эрмитаже, в бывшей мастерской английского художника Джорджа Доу, где она была установлена в августе. В конце сентября того же года полотно было перемещено в отдельный зал Академии художеств для всеобщего обозрения. В письме от 12 (24) сентября 1834 года Демидов сообщал Брюллову: «Достославную сию картину я всеподданнейше поднёс государю императору и удостоился благосклонного принятия.  Жаль одного, что вас здесь не было самих, когда все восхищались зрелищем произведения и необыкновенного гения вашего». Демидов советовал художнику, не опасаясь ничего, «не терять случая сюда приехать», добавляя, что «вы чрез свой приезд выиграете много и удержаны здесь не будете».