Последний день Помпеи
Публицист и писатель Александр Герцен неоднократно писал о картине «Последний день Помпеи» в своих письмах, дневниках и других произведениях. В частности, в очерке «Новая фаза русской литературы» (другой перевод — «Новая фаза в русской литературе»), опубликованном в 1864 году в газете «La Cloche», он так описывал свои впечатления о полотне Брюллова: «На громадной картине вы видите группы испуганных, остолбеневших людей; они стараются спастись; они погибают среди землетрясения, извержения вулкана, настоящего катаклизма; они падают под ударами дикой, тупой, неправой силы, всякое сопротивление которой было бы бесполезно. Таково вдохновение, почерпнутое в петербургской атмосфере». Герцен сравнивал неотвратимые силы природы с деспотической российской властью; тем самым он видел в картине иносказание и метафору, которые, возможно, и не входили в сознательные цели художника.
Последний день Помпеи
Искусствовед Магдалина Ракова писала, что в группе матери с дочерьми присутствуют и простота пластической конструкции, и ясность психологической коллизии. По её словам, эта группа построена как «типичный равнобедренный треугольник композиции классицизма, решённый, однако, чрезвычайно мастерски, без обнажения „рёбер“ конструкции». Объединяющим началом этой группы, по мнению Раковой, является широкий и плавный жест матери, охватывающей дочерей своими крепкими руками. Замыкание этого движения крупной и гибкой кистью левой руки подчёркивает его охранительный смысл. Ракова также отмечала схожесть образов этой группы с античным мотивом гибели Ниобид — детей Ниобы, умерщвлённых древнегреческими богами Аполлоном и Артемидой (возможно, Брюллов видел посвящённую этому сюжету скульптурную композицию в галерее Уффици во Флоренции).