Фрейд, Зигмунд
Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 года в небольшом (около 4500 жителей) городе Фрайберг в Моравии, которая на тот момент принадлежала Австрии. Улица, на которой родился Фрейд, — Шлоссергассе — сейчас носит его имя. Деда Фрейда по отцовской линии звали Шломо Фрейд, он умер в феврале 1856 года, незадолго до рождения внука, — именно в его честь последний получил имя. Отец Зигмунда, Якоб Фрейд, был женат дважды и от первого брака имел двоих сыновей — Филиппа и Эммануила (Эммануэля). Во второй раз он женился в возрасте 40 лет — на Амалии Натансон, которая была вдвое его моложе. Родители Зигмунда были евреями, происходившими из Германии. Якоб Фрейд имел собственное скромное дело по торговле тканями. Во Фрайберге Зигмунд прожил первые три года жизни, пока в 1859 году последствия индустриальной революции в Центральной Европе не нанесли сокрушительный удар по небольшому бизнесу его отца, практически его разорив, — как, впрочем, и почти весь Фрайберг, оказавшийся в значительном упадке: после того, как завершилась реставрация находящейся поблизости железной дороги, город переживал период роста безработицы. В том же году у четы Фрейдов родилась дочь Анна.
Нансен, Фритьоф
17 января 1919 года Нансен женился на Сигрун Мунте, которая развелась с мужем за год до того. Своим детям Нансен сообщил о свадьбе постфактум, Лив Нансен в мемуарах пишет о новом браке отца более чем сдержанно. Перед этим Нансен сделал предложение Кэтлин Скотт, которая отвергла именитого жениха под предлогом разницы в возрасте: ей был 41 год, Нансену — 58 лет. В дневнике К. Скотт писала, что «Сигрун лучше подходит Фритьофу, потому что давно любит его, добра и мила и родом из той же страны, что и он». Отношения с С. Мунте Нансен поддерживал постоянно, и после смерти Евы Нансен она фактически стала членом семьи. Р. Хантфорд писал, что новый брак Нансена был неудачным, а «отношения супругов были пропитаны ненавистью». Однако, по мнению Н. Будур, сохранившаяся переписка свидетельствует об обратном. В то же время Н. Будур пишет, что «Сигрун воспринималась Фритьофом как нечто само собой разумеющееся — именно "нечто", а не "некто", потому что по большому счёту его никогда не интересовали её чувства. Он страшно злился на неё, когда она что-то делала против его воли или у неё что-то не получалось».