Гончарова, Наталья Николаевна
Осенью ухаживание Дантеса за Натальей Николаевной стало ещё более демонстративным, в светском обществе начались пересуды. Атмосферу, в которой оказались в этот период Пушкины, светские сплетни вокруг их семьи и Дантеса в полной мере отражает дневник Марии Мердер. 3 ноября друзьям поэта был разослан анонимный пасквиль с оскорбительными намёками в адрес Пушкина и его жены. Пушкин, узнавший о письмах на следующий день, был уверен, что они — дело рук Дантеса и его приёмного отца, голландского посланника Геккерна. Вечером 4 ноября он послал вызов (без указания причины) на дуэль Дантесу, который получил Геккерн. Геккерн просил у Пушкина отсрочки на 24 часа. Наталья Николаевна, узнав об этом, через своего брата Ивана срочно вызвала из Царского Села Жуковского. Благодаря участию Жуковского и Загряжской дуэль удалось предотвратить. Дантес объявил, что его целью была женитьба на сестре Натальи Николаевны Екатерине. 17 ноября Пушкин послал своему секунданту Соллогубу отказ от дуэли. Вечером того же дня было официально объявлено о помолвке Дантеса и Екатерины Гончаровой.
Гончарова, Екатерина Николаевна
Весной 1842 года, случайно узнав от общих знакомых, что её брат Иван находится в Бадене, Екатерина приехала туда вместе с мужем и двумя старшими детьми. Вероятно, Гончаров не хотел встречаться с сестрой и её мужем, в противном случае он поставил бы Екатерину в известность, что находится совсем недалеко от Сульца. Иван признаёт, что «присутствие её [Екатерины] мужа было мне много приятнее, чем я был к тому подготовлен». Дантесы всеми силами старались убедить Гончарова в том, что его сестра счастлива в браке, и, вероятно, им это удалось. Иван пишет старшему брату: «Катя беспрестанно говорит о своём счастье, и только одна мысль неотступно преследует её: никогда не возвращаться в Россию». Дантес использовал встречу, чтобы напомнить Гончаровым об их долге, Иван Николаевич отмечает «бескорыстие, с которым он [Дантес] говорит о деньгах». Позднее, вероятно пожалев, что поддался первому впечатлению, Иван Гончаров уже гораздо холоднее отзывается о супругах Дантес. Получив от старшего брата бумаги, доказывающие тяжёлое финансовое положение Гончаровых, он поспешил переслать их сестре, чтобы, по его словам, Дантесы и Геккерн поняли, что причиной нерегулярности выплат является разорение семьи.
В 1842 году Луи Геккерн получил наконец аккредитацию при венском дворе. В венском обществе он был принят холодно. В Вене служили в то время свидетели петербургской трагедии 1837 года — граф Фикельмон, бывший посол при русском дворе, в семье которого с большим уважением относились к Пушкину; дипломаты Медженис и Иван Гагарин. Известно, что русский посол даже отказался от приглашения на дипломатический обед, узнав, что там будет Геккерн. Тем не менее Геккерн пригласил к себе в австрийскую столицу на зимний сезон 1842—1843 годов супругов Дантес. Графиня Фикельмон записала в своём дневнике: