Гендерцид
В российскую армию призываются все мужчины в возрасте от 18 до 27 лет, не имеющие противопоказаний по здоровью. Служба в армии является обязательной, и многие мужчины сразу после окончания школы поступают в университеты, чтобы её избежать (ученикам дневного отделения колледжей и вузов полагается отсрочка на время обучения).
Если мужчина оканчивает университет в возрасте до 27 лет, его также забирают в армию. Из-за этого молодые специалисты-мужчины теряют год и не имеют возможности строить карьеру сразу после окончания учебы, то есть наравне с женщинами.
Кроме того, служба в армии — это тяжелое испытание, особенно для тех мужчин, которые не обладают традиционными мужскими качествами, например, силой, стремлением к лидерству, а также интересом к насилию. В настоящее время законно отказаться от службы в армии можно по религиозным или иным убеждениям, противоречащим армейскому уставу, однако на деле это практически невозможно.
Обратный сексизм
В советском обществе всеобщая мужская воинская обязанность играла значительную роль в конструировании маскулинности: советские представления о милитаризованной маскулинности опирались на идеи гражданского долга, героизма и патриотизма, а советская гендерная идеология определяла военную службу как важнейшую инстанцию превращения мальчика в мужчину. В постсоветской России связь между маскулинностью и милитаризацией, установленная институтом призыва, претерпела существенные изменения — во многом по политическим и экономическим причинам. В отличие от советского, постсоветское российское государство больше не предоставляет мужчинам в награду за милитаризацию прежних социальных гарантий, и разрыв государством прежнего социального контракта приводит к нежеланию молодых мужчин отправляться на военную службу. Помимо этого, с распадом советского государства милитаризованная маскулинность вошла в противоречие с новой капиталистической маскулинностью: многие молодые мужчины считают, что военная служба несовместима с динамичной рыночной экономикой и конкуренцией на рынке труда. Учёные также констатируют существенный разрыв между государственной идеологией милитаризованного патриотизма и настроениями российского населения, значительная часть которого относится к постсоветским военным конфликтам скептически и не расценивает их как справедливые.