Трубецкой, Александр Васильевич
В 1887 году на даче Краевского в Павловске его зять В. Бильбасов записал рассказ Трубецкого о событиях, предшествовавших дуэли Пушкина с Дантесом. В том же году Бильбасов издал брошюру «Рассказ об отношениях Пушкина к Дантесу. Записан со слов князя А. В. Трубецкого». Трубецкой сообщил Бильбасову, что Пушкин якобы сожительствовал с сестрой своей жены, Александрой, и снисходительно смотрел на ухаживания Дантеса за Натальей Николаевной. Истинной причиной его ненависти было желание свояченицы уехать за границу вместе с супругами Дантес. О связи поэта с сестрой жены Трубецкому, по его словам, рассказывала Идалия Полетика, которой будто бы делала признания сама Александра Гончарова. Рассказ Трубецкого, услышанный на даче Краевского, записал также в своём дневнике В. Гаевский. Эта запись, обнаруженная Н. Эйдельманом, в основном совпадает с рассказом в передаче Бильбасова.
Гончарова, Екатерина Николаевна
Весной 1842 года, случайно узнав от общих знакомых, что её брат Иван находится в Бадене, Екатерина приехала туда вместе с мужем и двумя старшими детьми. Вероятно, Гончаров не хотел встречаться с сестрой и её мужем, в противном случае он поставил бы Екатерину в известность, что находится совсем недалеко от Сульца. Иван признаёт, что «присутствие её [Екатерины] мужа было мне много приятнее, чем я был к тому подготовлен». Дантесы всеми силами старались убедить Гончарова в том, что его сестра счастлива в браке, и, вероятно, им это удалось. Иван пишет старшему брату: «Катя беспрестанно говорит о своём счастье, и только одна мысль неотступно преследует её: никогда не возвращаться в Россию». Дантес использовал встречу, чтобы напомнить Гончаровым об их долге, Иван Николаевич отмечает «бескорыстие, с которым он [Дантес] говорит о деньгах». Позднее, вероятно пожалев, что поддался первому впечатлению, Иван Гончаров уже гораздо холоднее отзывается о супругах Дантес. Получив от старшего брата бумаги, доказывающие тяжёлое финансовое положение Гончаровых, он поспешил переслать их сестре, чтобы, по его словам, Дантесы и Геккерн поняли, что причиной нерегулярности выплат является разорение семьи.
В 1842 году Луи Геккерн получил наконец аккредитацию при венском дворе. В венском обществе он был принят холодно. В Вене служили в то время свидетели петербургской трагедии 1837 года — граф Фикельмон, бывший посол при русском дворе, в семье которого с большим уважением относились к Пушкину; дипломаты Медженис и Иван Гагарин. Известно, что русский посол даже отказался от приглашения на дипломатический обед, узнав, что там будет Геккерн. Тем не менее Геккерн пригласил к себе в австрийскую столицу на зимний сезон 1842—1843 годов супругов Дантес. Графиня Фикельмон записала в своём дневнике: