О начале человеческой истории
К 1972 году рукопись монографии была подготовлена к печати, но вызвала резкие возражения редакции, в первую очередь — из-за ревизии марксистских взглядов на антропогенез. Типографский набор был рассыпан; по одной из версий, это стало причиной смерти Б. Ф. Поршнева. Рукопись удалось опубликовать в 1974 году в московском издательстве «Мысль» в урезанном виде (по требованию редакции были элиминированы главы, посвящённые трупоядению, освоению огня и формированию человека разумного в среде неандертальцев). С этого издания были осуществлены переводы на словацкий и болгарский языки. В 1990-х годах началась работа по восстановлению авторского текста по рукописям, хранившимся в Российской государственной библиотеке. В восстановленном виде монография публиковаась разными издательствами в 2006, 2007, 2013 и 2017 годах.
Поршнев, Борис Фёдорович
На волне успеха Поршнев решился обратиться к проблемам, которые занимали его со студенческих лет: он пытается выработать единый общий закон исторического развития, который объяснял бы все исторические процессы. Он активно работал над разработкой «закона феодального общества» (по аналогии с Марксовым законом капиталистического общества), сформулировал основания своей концепции классовой борьбы, представив последнюю воплощением диахронического единства истории и универсальным носителем энергии исторического процесса. Исключительная роль классовой борьбы как движущей силы истории оказалась в центре острой полемики, которую вызвали статьи Поршнева в «Известиях АН СССР». Навязчивая идея Поршнева выработать единый закон, которым можно было бы объяснить все события в истории, была встречена с опаской и неприятием со стороны его коллег. События 1948—1953 годов породили известную изоляцию (и определённую самоизоляцию) Поршнева в академической среде, которая не могла не способствовать развитию его теоретического «монологизма». Оппоненты Поршнева оказались в неудобном положении: при любом возражении их легко можно было обвинить в покушении на классовый подход, методологическую основу советской историографии. Е. В. Гутнова, относившаяся к числу противников Поршнева, вспоминала: «Было очень трудно выступать против трактовок Поршнева. Тем не менее наши медиевисты отважились на это, поскольку согласиться с этой концепцией означало, по сути дела, вообще отказаться от серьёзных научных исследований, вернуться от изучения общегражданской истории к изучению истории классовой борьбы, как это уже практиковалось в двадцатые годы».