Песнь немцев
27 марта 1933 года издал указ, согласно которому «в связи с историческим значением [песни Хорста Весселя] вышеуказанная песня должна во всех школах Баварии исполняться первой наряду с [официальным гимном — ] „Песней немцев“». В течение 12 лет после этого «Песнь немцев» и «Песня Хорста Весселя» представляли собой единое и неразрывное целое. 13 мая 1933 года был принят «Закон о защите национальных символов», который должен был «защитить обе национальные песни от злоупотреблений». Своей основной цели — защитить государственные символы от неофициального использования и сохранить государственную монополию на их использование — закон не добился. Однако он официально объединил обе песни в единый «двойной гимн». Драконовские штрафы ожидали тех, кто возражал против объединения государственного и партийного гимнов. Причём коснулись они не только левых и других противников режима, но и национал-социалистических фанатиков, считавших гайдновско-гофманскую песнь «символом реакции», чьё место — на свалке истории.
30 июня 1933 года по приказу Гитлера ответственным «за все вопросы духовного влияния на нацию» стало Министерство пропаганды. В его ведение перешли и вопросы, связанные с государственным гимном. С этого момента разрешалось исполнение только первой строфы «Песни немцев». Третья строфа — «единство, право и свобода» — абсолютно не вписывалась в нацистскую пропагандистскую концепцию. Напротив, она могла быть воспринята как призыв к свержению режима. Первая строфа, как и «Песня Хорста Весселя», теперь исполнялась в маршевом темпе. От оригинального хорального характера мелодии Гайдна осталось так же мало, как и от смысла, который фон Фаллерслебен вкладывал в своё произведение. В то же время, несмотря на то, что обе песни были признаны государственными символами, их обязательно совместное исполнение было предписано специальным указом Гиммлера только в 1940 году после французской кампании.
Песнь немцев
8 марта 1921 года французские и бельгийские войска оккупировали города Дуйсбург и Дюссельдорф, находившиеся в Рейнской демилитаризированной зоне, тем самым обеспечив себе плацдарм для дальнейшей оккупации всего промышленного района в Рейнланд-Вестфалии. В 1922 году с учётом ухудшающейся экономической ситуации в Веймарской республике союзники отказались от репараций в денежной форме, заменив их натуральными выплатами (сталь, древесина, уголь). Когда 9 января 1923 года комиссия по репарациям заявила, что Веймарская республика умышленно задерживает поставки (в 1922 году вместо требуемых 13,8 млн тонн угля было поставлено только 11,7 млн тонн, а вместо 200 000 телеграфных мачт — только 65 000), Франция использовала это как повод для ввода войск в Рурский бассейн. В период с 11 по 16 января 1923 года французские и бельгийские войска численностью первоначально 60 тыс. человек (позднее до 100 тыс.) оккупировали всю территорию Рурского региона, взяв находящиеся там мощности по производству угля и кокса в качестве "«производственного залога»". В результате оккупации было занято около 7 % послевоенной территории Германии, где добывалось 72 % угля и производилось более 50 % чугуна и стали. Однако премьер-министр и министр иностранных дел Франции Раймон Пуанкаре стремился при этом добиться присвоения Рейнланду и Руру статуса, аналогичного статусу Саарского региона, где принадлежность территории Германии носила только формальный характер, а власть находилась в руках французов.