Оппенгеймер, Роберт
Их первый ребёнок, Питер ("Peter"), родился в мае 1941 года, а второй, Кэтрин «Тони» ("Katherine «Toni»"), — 7 декабря 1944 года в Лос-Аламосе (Нью-Мексико). Даже после свадьбы Оппенгеймер продолжал отношения с Джин Тэтлок. Позже их непрерванная связь послужила предметом рассмотрения на слушании по допуску к секретной работе — из-за сотрудничества Тэтлок с коммунистами. Многие из близких друзей Оппенгеймера были активистами Коммунистической партии в 1930-х или 40-х годах, в том числе его брат Фрэнк, жена Фрэнка Джеки, Джин Тэтлок, его домовладелица Мэри Эллен Уошбёрн ("Mary Ellen Washburn") и некоторые его аспиранты в Беркли. Его жена, Китти, также имела отношение к Компартии, более того, П. А. Судоплатов в своих воспоминаниях называет её «спецагентом-нелегалом» советской разведки, выделенным для связи с Оппенгеймером.
Оппенгеймер, Роберт
16 октября 1945 года Оппенгеймер оставил Лос-Аламос, чтобы вернуться в Калтех, но скоро обнаружил, что преподавание не привлекает его так, как раньше. В 1947 году он принял предложение возглавить Институт перспективных исследований в Принстоне в штате Нью-Джерси. Это означало вернуться обратно на восток и расстаться с Рут Толмен ("Ruth Tolman"), женой его друга Ричарда Толмена, с которой после возвращения из Лос-Аламоса у него начались отношения. Зарплата на новом месте составляла 20 000 долларов в год, к этому прибавлялось бесплатное проживание в личном («директорском») доме и усадьба XVII века с поваром и , окружённая 265 акрами (107 га) лесистой местности.
Для решения наиболее существенных проблем того времени Оппенгеймер собрал вместе интеллектуалов в расцвете своих сил из различных отраслей науки. Он поддерживал и руководил исследованиями многих хорошо известных учёных, в том числе Фримена Дайсона и дуэта Янга Чжэньнина и Ли Чжэндао, получивших Нобелевскую премию по физике за открытие закона несохранения чётности. Он также организовал временное членство в Институте для учёных-гуманитариев, например, Томаса Элиота и Джорджа Кеннана. Некоторые из таких инициатив возмущали отдельных членов математического факультета, которые хотели, чтобы институт оставался бастионом «чисто научных исследований». Абрахам Пайс сказал, что сам Оппенгеймер считал одной из своих неудач в институте неспособность примирить учёных из естественных наук и гуманитарных областей.