Дантес, Жорж Шарль
В 1835 году в Аничковом дворце Дантес знакомится с женой Пушкина Натальей Николаевной. 4 (16) ноября 1836 года городская почта доставила Пушкину и нескольким его друзьям анонимный пасквиль, который присваивал Пушкину «диплом рогоносца»; в дипломе содержался косвенный намёк на внимание к Н. Н. Пушкиной не только Дантеса, но и царя. Александр Сергеевич счёл письмо исходящим от Геккерна-отца (до сих пор неизвестно, был ли он прав; во всяком случае доказано, что сохранившиеся экземпляры написаны не Геккерном и не Дантесом; существует также предположение, что «диплом» исходил от недоброжелателей Дантеса) и немедленно послал Дантесу немотивированный вызов на дуэль. Геккерн, получивший вызов (Дантес дежурил в казарме), попросил отсрочку на сутки, а потом — на две недели, на что Пушкин согласился. Н. Н. Пушкина, узнав о вызове, связалась с Жуковским, и тот, вместе с её тёткой, начал переговоры с Пушкиным и Геккернами. Жуковский пытался убедить поэта отказаться от дуэли, на что тот не соглашался. Однако через неделю после вызова Жорж Дантес сделал предложение Екатерине Гончаровой — сестре Натальи Николаевны и соответственно свояченице Пушкина. Так как Дантес стал женихом Екатерины, Пушкин был вынужден отозвать свой вызов. 10 января 1837 года Екатерина Гончарова стала женой Геккерна-Дантеса. Впоследствии она родила ему четверых детей и умерла после родов в 1843 году.
Гончарова, Наталья Ивановна
Наталья Ивановна не порвала отношений со старшей дочерью Екатериной, после того, как та уехала с мужем за границу, однако с годами писала ей всё реже. Щёголев в своей работе «Дуэль и смерть Пушкина» утверждал, что у потомков Дантеса хранится «немало пространных и задушевных писем Н. И. Гончаровой и её сыновей к Екатерине Николаевне и её мужу Дантесу» и что это является доказательством неуважения Гончаровых к памяти Пушкина. Неизвестно, имел ли исследователь доступ к бумагам Дантесов-Геккернов, в книге он приводит всего два письма Натальи Ивановны Дантесу: согласие на его брак с Екатериной и свадебное поздравление. Иного мнения об отношении Гончаровой к Дантесу придерживаются Ободовская и Дементьев, работавшие с гончаровским архивом. Безусловно, Наталья Ивановна старалась поддержать старшую дочь, как оказалось, навсегда оторванную от родины и семьи. В своих письмах Гончарова не касалась «интимных и щекотливых вопросов», никогда не вспоминая о трагедии 1837 года. По мнению Ободовской и Дементьева: «Надо полагать, они [письма] были любезными, но вряд ли „задушевными“, как говорит Щёголев».