Шлиман, София
София Энгастромену — дочь греческого купца Георгиоса Энгастроменоса и Виктории Энгастромену — кузины епископа мантинейского Теоклетоса Вимпоса, который был учителем Генриха Шлимана по древнегреческому языку. Шлиман, приехав в 1868 году в Афины, и предполагая в дальнейшем обосноваться в Греции, и вести археологические раскопки, попросил епископа Вимпоса подыскать ему греческую жену. В частности, он писал:
Клянусь прахом матери, все помыслы мои будут направлены на то, чтобы сделать мою будущую жену счастливой. Клянусь вам, у неё никогда не будет повода для жалоб, я стану носить её на руках, если она добра и преисполнена любви.  Умоляю вас, найдите мне жену с таким же ангельским характером, как у вашей замужней сестры. Пусть она будет бедной, но образованной. Она должна восторженно любить Гомера и стремиться к возрождению нашей любимой Греции. Для меня неважно, знает ли она иностранные языки. Но она должна быть греческого типа, иметь чёрные волосы и быть, по возможности, красивой. Однако моё первое условие — доброе и любящее сердце.
Гримм (Шлеммер), Юлиана Шарлотта
После смерти матери взяла на себя ведение дома и заботу о младших братьях. Овдовела в возрасте 50 лет (1785), будучи бездетной. В том же году родился её старший племянник — Якоб, а через год родился его брат Вильгельм; и она посвятила себя их воспитанию. В детские годы братья Гримм были окружены её заботой и вниманием и нежно называли её «Милая тётушка Шлеммер». Впоследствии Якоб отмечал, что в эти годы он был привязан к тёте даже более, чем к отцу и матери. Юлиана Шарлотта лично составила систематический план начального обучения для Якоба и Вильгельма и сама занималась с ними письмом и чтением. Позднее она посвящала занятия библейским сюжетам, а с Якобом начала изучать катехизис. Именно «тётушка Шлеммер» впервые познакомила братьев Гримм с миром немецких сказок, посвящая им свои рассказы так же систематически, как и прочим пунктам в составленном ею учебном плане. Она же привила им любовь к обучению. Благодаря всему этому, когда оба брата были отданы в городскую школу, они «мало чему могли там научиться, кроме усердия и строгой внимательности», — как отмечал позднее Вильгельм Гримм.