Убийство Георгия Гапона
Уби́йство Гео́ргия Гапо́на — одно из нераскрытых политических убийств в России. Жертвой убийства стал 36-летний политик и общественный деятель, руководитель Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга, бывший священник Георгий Аполлонович Гапон. Убийство произошло 28 марта (10 апреля) 1906 года в пригороде Санкт-Петербурга, дачном посёлке Озерки. Никто из убийц не был арестован и не предстал перед судом. Возбуждённое следствие не привело ни к каким результатам и через несколько лет было закрыто. Материалы следственного дела остались необнародованными. Известно, что в качестве главного подозреваемого в следственном деле фигурировал член партии эсеров, инженер Пётр Моисеевич Рутенберг. Через несколько лет после убийства, в 1909 году, Рутенберг обнародовал заявление, в котором признавал, что совершил убийство Гапона по поручению центрального комитета (ЦК) партии эсеров. По утверждению Рутенберга, инициатором и главным организатором убийства был глава Боевой организации эсеров, секретный сотрудник Департамента полиции, инженер Евгений Филиппович Азеф. Заявление Рутенберга было официально подтверждено ЦК партии эсеров и Судебно-следственной комиссией партии эсеров по делу Азефа. Впоследствии в советской историографии имели хождение две противоположные версии: что Гапон «был убит эсерами» и миф, согласно которому Гапон был «судим группой рабочих». Этот миф, основанный на письме, опубликованном вскоре после убийства, противоречит как заявлениям Рутенберга и ЦК партии эсеров, так и воспоминаниям самих исполнителей убийства, утверждавших, что, убивая Гапона, они исполняли решение ЦК.
Гапон, Георгий Аполлонович
В дни январской забастовки 1905 года Гапон чувствовал себя кем-то вроде пророка или Мессии, призванного вывести страждущий народ «из могилы бесправия, невежества и нищеты». Такое же мнение распространилось о нём и в народе. В петиции 9 января и в своих письмах к царю он, подобно библейским пророкам, обращался к царю на «Ты» и угрожал, что, если тот не выйдет к рабочим, между ним и его народом порвётся нравственная связь. А. Филиппов писал: «Вероятно, как и Жанна д’Арк, он считал себя тайным избранником судьбы, и ему рисовалась упоительная картина шествия во главе масс по направлению к Зимнему Дворцу. Он видел осуществление обуревавших его мыслей — почувствовать благодарное пожатие руки Северного Властелина и услышать победное „ура“ десятков тысяч рабочих, за которыми полилась бы и интеллигенция». Однажды, уже за границей, у Гапона спросили, что бы он сделал, если бы царь принял петицию. «Я упал бы перед ним на колени и убедил бы его при мне же написать указ об амнистии всех политических. Мы бы вышли с царём на балкон, я прочёл бы народу указ. Всеобщее ликование. С этого момента я — первый советник царя и фактический правитель России. Начал бы строить Царствие Божие на земле. — Ну, а если бы царь не согласился? — Тогда было бы то же, что и при отказе принять делегацию. Всеобщее восстание, и я во главе его».