Silent Hill 2
Основной сценарий игры носит название «Письмо из Тихого Рая» (). Главный герой "Silent Hill 2", Джеймс Сандерленд, получает письмо от своей жены Мэри, которая умерла от болезни три года назад. Мэри приглашает Джеймса приехать в небольшой курортный городок Сайлент Хилл, где они когда-то хорошо провели время. Она пишет:
Осматривая заброшенный туманный город, на кладбище он встречает девушку Анжелу. Протагонист говорит, что заблудился и ищет дорогу. Указав правильный путь, она советует главному герою держаться от этого места подальше, утверждая, что с этим городом что-то не так. По пути Сандерленд видит Лежачую фигуру, которую убивает деревянной доской. Блуждая по жилому дому «Лесная долина» (), Джеймс встречает маленькую девочку Лору, которая всячески ему мешает. Войдя в одну из комнат, он обнаруживает Пирамидоголового, который насилует двух Манекенов. Испугавшись, протагонист прячется в шкафу и делает несколько выстрелов из пистолета, заставляя монстра отступить. В другом помещении Сандерленд находит труп и знакомится с полным парнем Эдди, который утверждает, что никого не убивал.
Silent Hill 2
К любой смерти "Team Silent" пробовали добавить эротизм. Это выражалось и во внешнем облике монстров. К примеру, Мёртвые медсёстры были одеты в короткие юбки и одеяние с глубоким вырезом на груди, Манекен состоял только из ног, Пирамидоголовый насиловал других существ. Концепция находила своё отражение и в двойственности Марии. В ней ледяной холод, подобный смерти, сменялся чувственностью. Наиболее значимым эпизодом, ярко выражающим эти постулаты, выступила сцена в тюрьме. Сугуру Муракоси объяснял, что в этом фрагменте Мария говорит с Джеймсом, но при этом напоминает Мэри. Это место должно было смутить игроков и заставить их задуматься, что, возможно, она и есть Мэри. Обычно во всех других эпизодах Мария сексуальна, но в этой сцене Муракоси попробовал уменьшить её природную привлекательность. В конце Мария, играющая Мэри, снова оказывается самой собой. Её голос и поза становятся более чувственными. Подобная эмоциональная двусмысленность добавляла хоррору поэтичности.