Дантес, Жорж Шарль
Однако конфликт между Пушкиным и Геккернами не был исчерпан, и вскоре после брака Дантеса с Екатериной началось распространение в свете слухов и шуток («казарменных каламбуров») по адресу Пушкина и его семьи. Вероятно, осенью-зимой 1836/1837 года произошло свидание Натальи Николаевны с Дантесом на квартире Полетики. О нём известно из рассказа Веры Вяземской в записи Бартенева и письма Густава Фризенгофа, мужа Александры Гончаровой, написанного им Араповой в 1887 году. Пушкина приехала к Полетике по её приглашению, та уехала из дому, оставив Наталью Николаевну наедине с Дантесом. Он вынул пистолет и грозил застрелиться, «если она не отдаст ему себя». Ситуацию разрешила дочь хозяйки, вошедшая в комнату, Наталья Николаевна тут же покинула дом Полетики.
Гончарова, Наталья Ивановна
С единокровными сёстрами Наталья Ивановна поссорилась из-за раздела наследств после смерти брата Александра и дяди, Николая Александровича Загряжского. Так, получив Ярополец, она отказалась от остальных имений, за это сёстры должны были выплатить компенсацию в 300 тысяч рублей, однако полностью Наталья Ивановна так её и не получила. В последний раз Наталья Ивановна виделась с Екатериной Ивановной в марте 1837 года в Полотняном Заводе, куда Загряжская сопровождала овдовевшую Наталью Николаевну Пушкину. Здесь между сёстрами произошёл окончательный разрыв, возможно, Гончарова в чём-то обвиняла Загряжскую в связи с событиями, предшествовавшими дуэли Пушкина. Специальной надписью на своём завещании от 11 декабря 1837 года Екатерина Ивановна подтвердила, что всё своё имущество оставляет Софье де Местр, и, видимо, это было следствием последнего свидания Загряжской и Гончаровой. Позднее Наталья Ивановна с горечью писала старшему сыну: «Поистине тяжело и горько быть несправедливо осуждённой своими самыми близкими людьми, особенно теми, с кем прошло детство и юность. Казалось бы, эти первые узы дружбы сестёр должны остаться неразрывными… и однако корыстные расчёты меняют всё — печальная действительность, вот что мне остаётся».