Берроуз, Уильям Сьюард
Так, в первом своём произведении автор демонстрирует традиционный повествовательный стиль и, отмечает Грауэрхольц, даже некую присущую ему лаконичность, однако уже через шесть лет в «Голом завтраке» Берроуз предстанет новатором, создав произведение, подавляющим большинством критиков рассматриваемое в качестве бессюжетного, по стилистике — «скомканного». Редактор писателя отмечает, что подобная стилистическая трансформация датирована промежутком между 1954 и 1957 годами, однако восстановить точную последовательность событий представляется невозможным; он поясняет: «Многие из сочинений 1950-х фрагментарны по своей природе; некоторые страницы, начинавшиеся как письма Гинзбергу, так и не были отправлены. Берроуз их перепечатал и соединил с другими материалами. Отправленные письма также содержали большие куски текста, находящиеся в состоянии проработки. Потому-то и не видно границ между „письмами“, „дневниками“ и „сочинениями“, по крайней мере в рукописях, относящихся к упомянутому периоду».
Берроуз, Уильям Сьюард
К идее контроля у Берроуза вплотную примыкает сила, которую писатель вкладывал в слово. В самых общих чертах свои соображения на этот счёт Берроуз выразил в 1973 году, написав: «Письменное слово — это некий вирус, породивший слово устное  Я развиваю теорию о том, что в электронной революции вирус — это миниатюрный набор слов и образов. Такие наборы подобно инфекции могут передаваться ». Он говорил: «Внушения — это слова. Убеждения — слова. Приказы — слова. Ни одно известное контролирующее устройство не может работать без слов, и любое контролирующее устройство, которое попытается это сделать  вскоре натолкнётся на границы контроля». Освобождением от насаждаемого словами контроля Берроуз считал использование «нарезок» — при помощи данной техники он показывал, как современная поп-культура манипулирует сознанием людей. Произведения Берроуза, по утверждению автора, лишённые идеологии и нарратива, освобождают сознание читателя от рабства массовой культуры. В эссе «Электронная революция», объясняя использование магнитофонных записей в противодействии диктатуре слова, Берроуз выдвинул три аргумента в доказательство того, как нарезки могут стать оружием в руках революции: распространение слухов, дискредитация оппонентов и наступательное оружие для эскалации гражданских конфликтов. Экспериментам с аудиозаписями автор посвятил несколько публицистических статей, которые в определённой степени можно отнести к подтеме «слова» в разрезе идее о контроле; так, в работе «Невидимое поколение» Берроуз писал:
Также писатель видел тесную связь между контролем и сексуальностью — разнообразные общественные табу, связанные с данным аспектом жизни человека, Берроуз воспринимал в качестве проявления контроля над общественным сознанием. В частности, отношения между полами автор рассматривал в весьма радикальном ключе, полагая, что мужчины с женщинами должны контактировать гораздо реже: «если допустить, что появятся матки в колбах, то от женщин вообще ничего не нужно будет». Берроуз полагал, что институт семьи есть одно из принципиальных препятствий на пути прогресса по причине в первую очередь того, что детей воспитывают женщины. Вторым аргументом писатель соглашался с доводами ряда психоаналитиков (Берроуз активно интересовался различными теориями развития), считавших, что неврозы родителей передаются детям. Он говорил: «Весь человеческий род изначально искалечен семьёй. Более того, нации и страны — лишь расширенная форма семьи». Берроуз полагал, что даже заменять данный социальный институт нет особой необходимости в силу его совершенной бесполезности; так, в частности, одним из решением вопроса писатель предлагал экстракорпоральное оплодотворение.