Квислинг, Видкун
Фамилия Квислинг произошла от латинизированного имени Куислинус ("Quislinus"), которое придумал предок Квислинга Лориц Ибсен Квислинг () (1634—1703), по названию деревни Квислемарк на датском полуострове Ютландия, откуда он эмигрировал в XVII веке. У Видкуна были два младших брата и сестра. Маленький Видкун был «робким и тихим, но вместе с тем верным и готовым помочь, всегда проявлял дружелюбие, тепло улыбался». Позднее историки нашли личные письма, которые показывали что между членами семьи Видкуна были тёплые и нежные отношения. С 1893 по 1900 Квислинг-отец занимал пост капеллана округа Стрёмсё муниципалитета Драммен. Там Видкун впервые пошёл в школу. Другие ученики издевались над ним из-за его телемарскского акцента, но Квислинг успешно учился. В 1900 году семья перебралась в Шиен, где Квислинг-отец был назначен старшим пастором города.
Видкун Квислинг был дважды женат, и оба раза — на русских: Александре Ворониной и . Мария Пасечникова дожила до глубокой старости и умерла в 1980 г. Обстоятельства, легитимность и даже сам факт второго брака (с Марией Пасечниковой) часто подвергаются сомнению.
Квислинг, Видкун
После смерти Кольстада в марте 1932 года Квислинг сохранил пост министра обороны во втором правительстве от аграрной партии Йенса Хундсейда по политическим причинам, хотя на всём протяжении работы они оставались в резкой оппозиции. Также как и при Кольстаде Квислинг участвовал во многих делах правительства Хундсейда. 8 апреля 1932 года у Квислинга была возможность выступить по поводу «перечного дела» в парламенте, но вместо этого атаковал Трудовую и Коммунистическую партии, заявив, что названные члены партий — преступники и «враги нашего отечества и народа». Норвежские правые поддержали Квислинга и 153 сенатора потребовали расследования заявлений Квислинга. В последующие месяцы десятки тысяч норвежцев последовали его примеру и когда наступило лето Квислинг произносил бесконечные речи на различных переполненных политических собраниях. Те мне менее в парламенте речь Квислинга была расценена как политическое самоубийство, не только из-за слабости доказательств, но и потому что поднялись вопросы, почему информация не поступила раньше, если была такая серьёзная опасность со стороны революционеров.