Григорий VII (патриарх Константинопольский)
В послании от 27 декабря 1923 года за № 5856 Григорий VII называл обновленцев «незаконными захватчиками церковной власти в России», именуя Тихона (Беллавина) «единственным законным высшим главою церковной власти Российской Церкви". В январе следующего года его позиция по обновленцам изменилась: в первые месяцы 1924 года Синод Вселенского Патриархата принял постановления, направленные на выяснение церковно-канонической ситуации в СССР, и назначил четырёхчленную Патриаршую миссию для поездки в Москву с такой целью. В июне того же года патриарх Московский Тихон (арестованный 12 мая 1922 года и весной 1923 года низложенный обновленческим «Вторым Поместным Всероссийским Собором»), в ответ на полученное им 6 июня 1924 года письмо от представителя Вселенского патриарха в Москве архимандрита Василия (Димопуло) с выписками из протоколов заседаний Синода Великой Церкви, писал патриарху Григорию:
Филипп (Перов)
В своём покаянном заявлении в адрес Патриарха Тихона от 15 сентября 1923 года писал: «В мае 1922 ВЦУ предложило ему Рыбинск — он не имел ясного представления и считал ВЦУ законным, и потому в сентябре 1922 сдал дела в Валуйках и перебрался в Рыбинск. Видя смятение умов, занялся подготовкой верующих к Собору, веря, что он внесет успокоение. Присутствовал лишь на первом заседании, которое постановило лишить Патриарха Тихона святительского сана и монашества. Он оставил Собор, сделав официальное заявление о невозможности подписать такое решение — остался на заседании специально для этого. По данному вопросу он разошелся со своей партией еще на предварительном предсоборном совещании — когда отказался от предложения Красницкого подписать постановление о лишении святительского сана и монашества Патриарха Тихона. В совещании епископов по этому вопросу не участвовал — там участвовали только жившие в общежитии, но на предложение подписать его постановление — отказался, за что уволен на покой».