Гончарова, Наталья Николаевна
В то же время, по мнению Раевского, дальнейший ход событий показывает, «что своей цели в отношении Пушкиной Дантес не добился». Биографы Натальи Николаевны Ободовская и Дементьев указывают, что письма Дантеса не изучены с археографической стороны, без этого нельзя подтвердить время их написания. По их мнению, содержание писем производит впечатление «нарочитости», неправдоподобности этой «романтической истории». Слова Дантеса о том, что он боготворит даму и озабочен сохранением тайны, не вяжутся со всеми его поступками: настойчивым ухаживанием за Пушкиной, о котором было широко известно в свете, женитьбой на сестре Натальи Николаевны и откровенно вызывающим последующим поведением. Кроме того, ухаживание Дантеса за Пушкиной началось раньше, в конце 1835 года, и Геккерн был об этом осведомлён.
Гончарова, Наталья Ивановна
С единокровными сёстрами Наталья Ивановна поссорилась из-за раздела наследств после смерти брата Александра и дяди, Николая Александровича Загряжского. Так, получив Ярополец, она отказалась от остальных имений, за это сёстры должны были выплатить компенсацию в 300 тысяч рублей, однако полностью Наталья Ивановна так её и не получила. В последний раз Наталья Ивановна виделась с Екатериной Ивановной в марте 1837 года в Полотняном Заводе, куда Загряжская сопровождала овдовевшую Наталью Николаевну Пушкину. Здесь между сёстрами произошёл окончательный разрыв, возможно, Гончарова в чём-то обвиняла Загряжскую в связи с событиями, предшествовавшими дуэли Пушкина. Специальной надписью на своём завещании от 11 декабря 1837 года Екатерина Ивановна подтвердила, что всё своё имущество оставляет Софье де Местр, и, видимо, это было следствием последнего свидания Загряжской и Гончаровой. Позднее Наталья Ивановна с горечью писала старшему сыну: «Поистине тяжело и горько быть несправедливо осуждённой своими самыми близкими людьми, особенно теми, с кем прошло детство и юность. Казалось бы, эти первые узы дружбы сестёр должны остаться неразрывными… и однако корыстные расчёты меняют всё — печальная действительность, вот что мне остаётся».