В джазе только девушки
Создатели картины пользуются целой серией трюков, которая позволяет отвлечь внимание зрителя от центральных персонажей и их фокуса с переодеванием. Герои подчеркивают, что им вполне комфортно в женском обличии. Джерри настолько вживается в роль женщины, что ему приходится напоминать о том, кто он на самом деле. Образ Мэрилин Монро своей гиперсексуальностью оттягивает внимание на себя и даже несколько «феминизирует» своих партнеров по сцене. Парадоксальность фигуры Душечки ещё и в том, что она являет противоречие «невинной сексуальности». Её героиня словно и не догадывается о том, какое влияние она имеет на мужчин. «А вы пробовали американок?» — ненароком спрашивает Душечка у своего «фригидного» любовника во время свидания на борту яхты. Концовка демонстрирует необходимое восстановление гетеросексуального статус-кво, столь привычного и необходимого зрителю. Однако, с другой стороны, концовка оставляют свободу для толкования и добавляет обаяния картине. Герои наконец возвращаются к мужскому естеству, раскрывают карты, совершая своего рода анти-каминг-аут обратно в гетеросексуальный мир.
Картина предвосхитила теорию гендерного перформатива () Джудит Батлер. Её наглядной иллюстрацией является романтическая сюжетная линия, связанная с взаимоотношениями Джо и Душечки. Согласно этой теории, истинная идентичность мужчины или женщины, с точки зрения пола, не вытекает из их телесных, генетических различий. Она определяется, преимущественно, перформативом: последовательностью действий и постижения в культурном контексте. В философском смысле у гендерной принадлежности есть форма, которую можно сравнить с внешней стороной человека — макияж, одежда, походка. Поведение Джерри-Дафны, которая определяется в ходе развития сюжета сначала как мужчина и затем как женщина, иллюстрирует данный дискурс. Батлер в своей работе высказывает спорную точку зрения о том, что в картине герои вовсе не теряют своё гетеросексуальное начало, а скорее наоборот, укрепляют его. Сама природа картины и её сюжета, в котором герои вынужденно надевают женскую одежду для маскировки, оправдывает условную смену пола, как условный маскарадный атрибут.
Джун Эллисон
В 1938 году, будучи уже окончательно здоровой, она была принята в музыкальный хор в бродвейском шоу «Поющие новости», где хореограф поменял ей имя на Джун Эллисон. Вскоре ей удалось найти работу на одной из нью-йоркских киностудий, где и началась её кинокарьера. Первые свои годы в кинематографе Джун Эллисон играла небольшие роли в музыкальных фильмах, где ей часто доставались «шумливые» персонажи. Актриса Маргарет О’Брайен позже вспоминала, что из-за этого она даже получила прозвище «глашатай». Эллисон также продолжала играть и на театральной сцене, где в то время в большей степени проявила свой актёрский талант.
На экране актриса дебютировала в экранизации бродвейского мюзикла «Лучшие ножки вперёд», где повторила свою роль, которую уже играла в театре. Первые крупные роли в кино у Эллисон стали появляться с середины 1940-х годов. В те годы она снялась в таких фильмах, как: мюзиклы «Две девушки и моряк» и «Музыка для миллионов» (оба — 1944), романтическая комедия «Её высочество и посыьный» (1945), музыкальная биография композитора Джерома Керна «Пока плывут облака» (1946), драма «Тайное сердце» (1946), мюзикл «Хорошие новости» (1947), приключенческий фильм «Три мушкетёра» (1948), музыкальная биография тандема 1920-х и 1930-х — композитора Ричарда Роджерса и поэта Лоренса Харта «Песня в сердце» (1948), «Маленькие женщины» (1949) — ремейк одноимённого фильма 1933 года, биографическая драма «История Страттона» (1949) и других.