О начале человеческой истории
«Первичный эскиз» большой книги — под тем же названием «О начале человеческой истории» — Борис Фёдорович опубликовал в 1969 году в виде 31-страничной статьи-доклада в сборнике «Философские проблемы исторической науки». Этот текст, однако, в первую очередь касался первой части задуманной трилогии; опубликованная позднее книга предполагалась как срединная её часть. Именно в статье 1969 года (по материалам выступления на семинаре по вопросам философии естествознания Института философии АН СССР) Поршнев открытым текстом произвёл ревизию господствовавших в советской науке взглядов Ф. Энгельса. Исследователь нашёл у классика марксизма следующую логическую ошибку — смешение труда, который предшествовал появлению человека, с трудом, который присущ исключительно человеку и возник вместе с появлением человека. Такая ошибка лишала формулу «труд создал человека» всякого смысла. К началу 1969 года была написана важная глава, посвящённая суггестии (опубликована в 1971 году под названием «Контрсуггестия и история» в сборнике «История и психология»). В данном тексте содержалась одна из центральных идей будущей книги: рассмотрение суггестии как базовой «ячейки» психической деятельности, отличавшей человека от животного.
О начале человеческой истории
Гипотеза антропогенеза Б. Ф. Поршнева подверглась критике со стороны отдельных биологов, психологов и лингвистов. Она не является общепризнанной, Поршнева упрекают в том, что он пользовался неполной фактической информацией: в начале XXI века можно считать доказанным, что неандерталец не был прямым биологическим предком современного человека. Концепция суггестии Поршнева (как, впрочем, и аналогичные подходы западных учёных) является, по мнению современного специалиста по П. Куценкова, умозрительной в отсутствие фактических данных, которые вряд ли возможны в исследовании психологии первобытного человека. Вместе в тем, по оценке британского историка советской общественной мысли , философия истории Б. Поршнева являлась наиболее сложной и оригинальной концепцией в советском гуманитарном знании второй половины XX века. По мнению Г. Тиханова, Поршнев, объединив в своей книге историю и психологию, сумел историзировать основание истории — человека, который ранее в советской историографии рассматривался как неизменный.