Брик, Лиля Юрьевна
Как писал литературовед Бенгт Янгфельдт, Лиля была «душой салона», тогда как Осип Максимович — «его интеллектуальной пружиной». Поэт Николай Асеев вспоминал об их квартире как о центре притяжения, в котором соединились «материя ручной раскраски» и «жаркие глаза хозяйки», имевшей собственное мнение по любому вопросу. По утверждению Лили Юрьевны, её брачные отношения с Бриком прекратились в 1915 году, однако он на всю жизнь остался для неё близким человеком:
Я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому.
Лиличка!
Цензурные запреты, попытки приглушить роль Лили Брик в жизни Маяковского, по свидетельству Тамары Жирмунской, иногда доходили до абсурда:
Первое, на что обращает внимание литературовед Андрей Есин при анализе стихотворения, — это мощная экспрессия, позволяющая почувствовать «дошедший до крайней, невыносимой степени трагический накал». Едва ли не каждая строка содержит «овеществляющие метафоры» ("«сердце в железе», «любовь моя тяжкая гиря», «душу цветущую любовью выжег»") либо неологизмы ("«крученыховский», «иссечась», «опожаренный»"). При этом, по замечанию Юрия Карабчиевского, если некоторые усложнённые построения «проглатываются не без заминки», то строки "«В мутной передней долго не влезет / сломанная дрожью рука в рукав»" столь безупречны, что автор не стал разбивать их на части.