История Пугачёва
В конце февраля 1834 года Пушкин записал в дневнике: «В публике очень бранят моего Пугачёва  Уваров большой подлец. Он кричит о моей книге как о возмутительном сочинении». В письме к Пушкину от 10 апреля 1835 года И. И. Дмитриев успокаивал его: «Сочинение ваше подвергалось и здесь разным толкам, довольно смешным, но никогда дельным, одни дивились, как вы смели напоминать о том, что некогда велено было предать забвению. — Нужды нет, что осталась бы прореха в Р. истории». Рецензия М. П. Погодина, предназначавшаяся для «Московского наблюдателя», осталась при жизни Пушкина неопубликованной и была напечатана только в 1865 году. Погодин отметил, что «История Пугачёва» «имеет гораздо больше достоинства литературного, чем исторического, хотя богата и последним» и выделил как литературные достоинства её «простоту слога, безыскусственность, верность и какую-то меткость выражений».
Подуров, Тимофей Иванович
Подуров был одним из девяти депутатов Уложенной комиссии, поддержавших восстание Пугачёва. В черновике и беловом тексте «Замечаний о бунте» А. С. Пушкин осудил «противузаконность» казни Подурова, сославшись на именной указ от 14 декабря 1766 года, который ввёл в действие «обряд выбора» депутатов Уложенной комиссии, провозглашавший освобождение депутатов от телесного наказания, пыток и смертной казни. На это законоположение и ссылался Пушкин, предположивший, что Подуров, возможно, не знал об указе, а потому и не воспользовался им во время суда. По твёрдому убеждению Пушкина, Подуров «не мог ни в каком случае быть казнен смертию». Пушкин не исключал и того, что сама императрица не подумала об этом законе, или судьи упустили его из виду. «"Казнь сего злодея противу закона. Вот один из тысячи примеров, доказывающих необходимость адвокатов"», — писал Пушкин в комментариях к своей «Истории Пугачёва».