ГУЛАГ
Согласно официальным данным всего в системе лагерей, тюрем и колоний ОГПУ и НКВД в 1930—1956 единовременно содержалось от 0,5 до 2,5 млн человек (максимум был достигнут в начале 1950-х в результате послевоенного ужесточения уголовного законодательства и социальных последствий голода 1946—1947).
Архипелаг ГУЛАГ
Историк В. Н. Земсков отмечал, что «по документам ГУЛАГа очень сложно вычленить обратный поток 1939 г., о котором А. И. Солженицын писал: „Обратный выпуск 1939 года — случай в истории Органов невероятный, пятно на их истории! Но, впрочем, этот антипоток был невелик, около одного-двух процентов взятых перед тем …“», поскольку, указывает Земсков, согласно документам ЦГАОР СССР, за весь 1939 год «из ГУЛАГа было освобождено 327,4 тыс. человек (223,6 тыс. — из лагерей и 103,8 тыс. — из колоний), но в данном случае эти цифры мало о чём говорят, так как нет указаний о том, каков среди них был процент досрочно освобожденных и реабилитированных „врагов народа“». Нам известно, что 1 января 1941 г. на Колыме находилось 34 тыс. освобожденных лагерников, из них 3 тыс. (8,8 %) полностью реабилитированных. В то же время он признаёт правоту Солженицына в оценке антипотока 1939 года как небывалого в истории НКВД случая, поскольку местные органы НКВД и органы власти находились в таких обстоятельствах, что «они непременно должны были ежедневно, ежечасно „классово бороться“» и имело место «своего рода соревнование в выявлении и обезвреживании „врагов народа“», где отставание «могло иметь самые печальные последствия для исполнителей этого грязного дела, так как по этой причине их самих могли занести в число „врагов народа“». И поэтому «для органов уже не имело значения, виновен ли данный человек или невиновен», а главной целью было «арестовать достаточное количество „затаившихся врагов“ и этим показать, что они, органы, якобы активно „классово борются“». По мнению Земского «такая деятельность НКВД, особенно в период 1937—1938 гг., была на редкость чудовищна и безнравственна, но по сложившимся в 20-30-е годы представлениям о „законах классовой борьбы“ считалось нравственным всё то, что вело к быстрейшей ликвидации классового врага».