Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
Ещё при жизни Высоцкого, в 1968 году, театровед Наталья Крымова заметила на страницах журнала «Советская эстрада и цирк», что песни молодого автора представляют собой «своеобразные маленькие драмы», а в целом его творчество сродни «уличному театру». Сам Высоцкий, отвечая на вопрос о том, кем он себя считает — актёром, поэтом или композитором, пояснял, что пытается создать некий синтез из разных «жанров и элементов»: «Может быть, это какой-то новый вид искусства». С конца 1990-х годов в кругу исследователей песенной поэзии Высоцкого артикулируются тезисы о необходимости воспринимать его произведения как "единое художественное целое", рассматривая при анализе не только текст и музыку, но и ритм, темп, интонации во время исполнения. Открытым остаётся лишь вопрос терминологии: ряд авторов используют в данном случае понятие «синкретичность»; другие называют такой вид искусства синтетичным.
Енгибарову — от зрителей
Исследователи творчества Высоцкого отмечают перекличку стихотворения «Енгибарову — от зрителей» (которое В. Бакин называет «одним из самых пронзительных и горьких стихотворений» Высоцкого) с гамлетовской темой в жизни и творчестве автора. Так, Владимир Новиков указывает на совпадение ритма с произведением Бориса Пастернака «Гул затих. Я вышел на подмостки…» (которое Высоцкий исполнял под музыку в начале спектакля Театра на Таганке «Гамлет»), а Анатолий Кулагин проводит параллель между образом «мрачноватого» шута в этом стихотворении и образами в другой работе Высоцкого — «Мой Гамлет», причём не только шута Йорика, но и самого лирического героя, который был шутом воспитан и научился скрывать «тайный взгляд, когда он зол и горек». Ещё одной чертой, связывающей эти стихотворения, Кулагин называет мотив непонимания толпы.