Владимир Высоцкий в кино
Далеко не все профессиональные композиторы и музыковеды при жизни Высоцкого готовы были воспринимать его как коллегу по цеху. Так, критик Василий Кухарский на страницах журнала «Советская музыка» (1968, № 10), издававшегося под эгидой Союза композиторов СССР, отмечал, что Высоцкий создаёт «мутную дребедень про Нинку-наводчицу», а его музыка представляет собой «перепевы блатного и полублатного „фольклора“ под убогий гитарный „счёс“». Творческие искания Владимира Семёновича не принимали ни Дмитрий Кабалевский, ни Василий Соловьёв-Седой, писавший в 1968 году в газете «Советская Россия»: «Я решительно против того, чтобы нашей молодежи навязывать косноязычность, блатной лексикон, музыкальный примитив». Вероятно, отсутствие официального признания и членского билета Союза композиторов оказывало непосредственное влияние на взаимоотношения Высоцкого с кинематографистами: в ряде картин, где использовались его песни, фамилия автора в титрах не указывалась вообще. К примеру, в фильме «Карантин» звучала песня Владимира Семёновича «Давно смолкли залпы орудий…» в исполнении Юрия Каморного; автор в титрах не значился. Та же самая история произошла с произведением «Долго же ты шёл в конверте, листок…», вошедшим в приключенческую ленту «Внимание, цунами!»: песенно-музыкальная тема оказалась лейтмотивом картины, в титрах был указан композитор Олег Каравайчук; авторство Высоцкого осталось за кадром.
Владимир Высоцкий в театре
Вопрос о непосредственном влиянии театра на песенно-поэтическое творчество Высоцкого относится к числу дискуссионных. Слово «поэт» по отношению к Владимиру Семёновичу, вероятно, впервые было публично произнесено искусствоведом Натальей Крымовой ещё в 1968 году, в обзорном материале, опубликованном в журнале «Советская эстрада и цирк»; тогда же, анализируя произведения Высоцкого, она отметила, что его песни воспринимаются как единое целое — с текстом, музыкой, интонацией, трактовкой — именно в авторском исполнении. В последующие годы эти тезисы получили развитие в статье Крымовой «Поэт, рождённый театром», где само название публикации указывало на истоки поэтического творчества Высоцкого. По мнению искусствоведа, его дарование развивалось в среде, где к поэтам и поэзии относились с особым вниманием, где фоном для становления его поэтического голоса были Брехт, Маяковский, Есенин, режиссёрские приёмы Любимова, общая атмосфера в труппе. Высоцкий пришёл на «Таганку», имея в творческом багаже в основном дворовые песни; в театре он превратился в «художника-интеллигента», писала Крымова.