Русские женщины (поэма)
Близкие, оберегая Марию Николаевну, долго не решались сообщить ей о том, что Сергей арестован и приговорён к каторжным работам. Когда княгиня узнала о приговоре и объявила о своём решении ехать к мужу в Сибирь, родители и братья пытались её остановить. Тяжелее всего было расставаться с маленьким сыном; ночь перед отъездом Мария Николаевна провела с ребёнком, у которого просила прощения за вынужденную разлуку. В пути Мария Николаевна навестила родственницу — Зинаиду Волконскую. Та поддержала Волконскую в её «роковой решимости». Вечером в московский дом Зинаиды Волконской съехались гости. Среди них был и Пушкин, которого Мария Николаевна знала с отроческих лет. Поэт пожелал княгине терпения, сил и здоровья. Затем была долгая дорога, завершившаяся встречей с мужем. Прежде чем обнять Сергея, княгиня опустилась на колени и приложила к губам его оковы.
Волконская, Аграфена Петровна
В 1727 году Аграфена Петровна, возглавлявшая оппозиционный князю Меньшикову кружок, оказалась вовлечённой в дело Девиера—Толстого. Членами кружка были: воспитатель великого князя Петра Семён Маврин, кабинет-секретарь Иван Черкасов, советник Военной коллегии Егор Пашков, сенатор Нелединский, секретарь Исаак Павлович Веселовский, Абрам Петрович Ганнибал, боявшиеся усиления власти светлейшего князя. Сама княгиня к тому же мечтала о чине обер-гофмейстерины в штате великой княжны Натальи. Алексей Бестужев писал сестре: Но Рабутин скончался, а интрига была раскрыта. В доме Волконской была поставлена стража, а ей самой — запрещён приезд ко двору. Надеясь на смягчение своей участи, княгиня на вопросы Е.Пашкова сообщила: 
Ухудшив своими показаниями положение графа Толстого, себя княгиня спасти не смогла. 2 мая 1727 года ей было приказано покинуть двор: 
С падением Меншикова у княгини Волконской появилась возможность вернуться ко двору императора Петра II, обратившись к заступничеству Евдокии Фёдоровны или Анны Иоанновны.
Отец Аграфены Петровны был русским резидентом в Курляндии и обер-гофмейстером двора Анны Иоанновны, а по некоторым данным и её любовником. Сама Волконская пользовалась дружеским отношением курляндской герцогини. Однако по желанию Меншикова Бестужев был отозван из Митавы, а в 1727 году место фаворита было занято Бироном. Бестужев писал дочери: Княгиня Волконская приняла в делах отца самое деятельное участие, за что была обвинена в «предерзостях» и получила приказание вновь жить в деревне. Вскоре поступил донос о том, что Аграфена Петровна тайно ездит в Москву и ведёт переписку с отцом. При проведённом обыске были найдены письма, в которых Бестужев неуважительно отзывался о Бироне, а сама княгиня называла того «каналией» и просила кузена Фёдора Талызина: 10 мая 1728 года Верховный тайный совет обвинил княгиню в том, что она и её родственники при царском дворе делали интриги и «теми интригами искали для собственной пользы причинить при дворе беспокойство и, дабы то своё намерение сильнее в действо произвесть могли, искали себе помощи чрез венский двор и так хотели вмешать постороннего государя в домовые его императорского величества дела, и в такой их, Волконской и брата её Алексея, откровенности может быть, что они сообщали тем чужестранным министрам и о внутренних здешнего государства делах, сверх же того, проведовали о делах и словах Верховного тайного совета».