Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
Ещё при жизни Высоцкого, в 1968 году, театровед Наталья Крымова заметила на страницах журнала «Советская эстрада и цирк», что песни молодого автора представляют собой «своеобразные маленькие драмы», а в целом его творчество сродни «уличному театру». Сам Высоцкий, отвечая на вопрос о том, кем он себя считает — актёром, поэтом или композитором, пояснял, что пытается создать некий синтез из разных «жанров и элементов»: «Может быть, это какой-то новый вид искусства». С конца 1990-х годов в кругу исследователей песенной поэзии Высоцкого артикулируются тезисы о необходимости воспринимать его произведения как "единое художественное целое", рассматривая при анализе не только текст и музыку, но и ритм, темп, интонации во время исполнения. Открытым остаётся лишь вопрос терминологии: ряд авторов используют в данном случае понятие «синкретичность»; другие называют такой вид искусства синтетичным.
Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
В число писателей, творчество которых было близко Высоцкому, входил Фёдор Достоевский. Этот прозаик занимал особое место не только в литературной, но и в театральной биографии Владимира Семёновича: одной из его первых ролей, сыгранных ещё в Школе-студии МХАТ, был Порфирий Петрович из «Преступления и наказания», а последним сценическим образом оказался герой того же романа Свидригайлов. Высоцкий играл Свидригайлова как человека, у которого «обострённая жажда жизни» соединялась с «трезвым до цинизма пониманием», что его жизненный путь близок к завершению. Именно эти — «свидригайловские» — интонации звучат в песне «Кони привередливые»: «Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю, — / Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!». Свидригайловская обречённость слышна и в написанном весной 1980 года, во время пребывания во французской клинике Шарантон, стихотворении «Общаюсь с тишиной я…», содержащем строки: «Жизнь — алфавит: я где-то / Уже в „це-че-ше-ще“, — / Уйду я в это лето / В малиновом плаще».