Повесть временных лет
В Хлебниковском списке середины XVI века автором летописи указан монах Нестор, известный агиограф на рубеже XI—XII веков, монах Киево-Печерского монастыря. Хотя в более ранних списках это имя опущено, исследователи XVIII—XIX веков считали Нестора первым русским летописцем, а «Повесть временных лет» — первой русской летописью. Изучение летописания русским лингвистом А. А. Шахматовым и его последователями показало, что существовали летописные своды, предшествовавшие «Повести временных лет», а сама «Повесть временных лет» не является единым произведением. В настоящее время признаётся, что как отдельный самостоятельный памятник «Повесть временных лет» не сохранилась. Её старшими и основными списками являются Лаврентьевская летопись, где отразилась 2-я редакция «Повести временных лет»», и Ипатьевская летопись, где отразилась 3-я редакция «Повести временных лет». При этом ни в одной из летописей нет указаний на то, где именно оканчивается «Повесть временных лет». Некоторыми исследователями считается, что один из редакторов «Повести временных лет» лично побывал в Ладоге — им дано самое древнее описание археологических находок на Руси, которое содержится в статье «Повести…» за 1114 год: «Пришедшю ми в Ладогу, поведаша ми ладожане, яко сде есть, егда будеть туча велика, и находять дети наши глазкы стекляныи и малыи, и великыи, провертаны, а другыя подле Волхов беруть, еже выполоскываеть вода, от них же взях боле ста; суть же различь».
Бестужев-Рюмин, Константин Николаевич
Проведя тщательное изучение летописей, Константин Николаевич убедительно показал, что «Повесть временных лет» является летописным сводом, что свод был составлен в XII веке и источники его могут быть определены. Бестужев-Рюмин поставил своей целью показать, из каких именно частей состояли летописные своды. Он провел текстологический анализ по определению мест позднейших вставок и показал, что источники древнейших сводов были составлены из ранее созданных отдельных сказаний, погодных записей, списков, редакций и т. п. летописных заметок. Это доказывало, что летописание на Руси началось не с ПВЛ, что свод XII века является уже известной формой обобщения более древнего исторического материала. Большая часть ПВЛ относится к X или XI веку. Этот памятник Бестужев-Рюмин назвал архивом, где хранятся следы погибших произведений первоначальной литературы. И поэтому то, что считалось взглядом известного летописца, нужно признать взглядом книжников целой эпохи. Таким образом, Бестужев-Рюмин существенно расширил хронологические представления о начале летописания на Руси. Более того, он обнаружил существование и не вошедших в свод материалов, которые дошли в составе более поздних сводов XV—XVII веков. Он сумел определить и выделить эти несохранившиеся источники, собрал их и дал в качестве приложения к книге со своими комментариями. Так же Бестужев-Рюмин воссоздал широкую картину географии летописания. Стоит подчеркнуть, что Бестужев-Рюмин указывал на возможность субъективной позиции летописца, на его политическую тенденциозность.