Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
Ещё при жизни Высоцкого, в 1968 году, театровед Наталья Крымова заметила на страницах журнала «Советская эстрада и цирк», что песни молодого автора представляют собой «своеобразные маленькие драмы», а в целом его творчество сродни «уличному театру». Сам Высоцкий, отвечая на вопрос о том, кем он себя считает — актёром, поэтом или композитором, пояснял, что пытается создать некий синтез из разных «жанров и элементов»: «Может быть, это какой-то новый вид искусства». С конца 1990-х годов в кругу исследователей песенной поэзии Высоцкого артикулируются тезисы о необходимости воспринимать его произведения как "единое художественное целое", рассматривая при анализе не только текст и музыку, но и ритм, темп, интонации во время исполнения. Открытым остаётся лишь вопрос терминологии: ряд авторов используют в данном случае понятие «синкретичность»; другие называют такой вид искусства синтетичным.
Владимир Высоцкий в театре
Высоцковед Вадим Кулиничев, полагающий, что «таганское» сообщество могло быть «катализатором песенного творчества» Высоцкого, обратил внимание на то, что театр (если не считать юбилейных посвящений и капустников) почти не упоминается в его произведениях. Обобщённый портрет своего поколения, «мальчиков с Таганки», едких и бескомпромиссных, поэт создал в стихотворении «Я никогда не верил в миражи…», где о сцене говорится вскользь: «А мы шумели в жизни и на сцене: / Мы путаники, мальчики пока». Оно завершалось строчками: «И нас хотя расстрелы не косили, / Но жили мы поднять не смея глаз, — / Мы тоже дети страшных лет России, / Безвременье вливало водку в нас».