Брик, Лиля Юрьевна
Как писал литературовед Бенгт Янгфельдт, Лиля была «душой салона», тогда как Осип Максимович — «его интеллектуальной пружиной». Поэт Николай Асеев вспоминал об их квартире как о центре притяжения, в котором соединились «материя ручной раскраски» и «жаркие глаза хозяйки», имевшей собственное мнение по любому вопросу. По утверждению Лили Юрьевны, её брачные отношения с Бриком прекратились в 1915 году, однако он на всю жизнь остался для неё близким человеком:
Я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому.
Дом Маяковского в переулке Маяковского
В 1935 году Л. Ю. Брик и её окружение написали письмо И. В. Сталину, в котором просили о содействии в создании музея В. В. Маяковского в Гендриковом переулке, а также в создании в том же доме специализированной библиотеки имени Маяковского. В письме говорилось о том, что Маяковского забывают, его стихи исключают из школьной программы, а также говорилось о бездействии и бюрократических проволочках со стороны руководящих структур. Лиля Юрьевна подчеркивала, что одной ей не справиться, и поэтому она решилась обратиться на прямую к Сталину, чтобы «реализовать огромное революционное наследие Маяковского». На этом письме Сталин написал резолюцию: «Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи. Безразличие к его памяти и его произведениям — преступление».