Волконская, Мария Николаевна
Дни Волконской и Трубецкой были заполнены хлопотами по хозяйству, их горничные, по настоянию заводского начальства, вскоре были отосланы в Россию: «наши девушки стали очень упрямиться, не хотели нам ни в чём помогать, и начали себя дурно вести, сходясь с тюремными унтер-офицерами и казаками». Свидания с мужем были разрешены дважды в неделю. После работы Мария читала, музицировала (Зинаида Волконская в вечер прощания со своей невесткой тайком от неё распорядилась привязать к её кибитке клавикорды) или сидела на камне против тюрьмы, переговариваясь с мужем. Как писала позднее домой Мария, физическая работа была для неё средством отвлечься от печальных мыслей, чтение же, напротив, заставляло её воспоминать о прошлом. И Трубецкая, и Волконская вели за заключённых переписку (это не было запрещено), и, благодаря им, декабристы стали получать вести от родных и посылки. 
Денег не хватало, Марии удалось привезти с собой 700 рублей ассигнациями, у Трубецкой деньги кончились ещё быстрее, чем у Волконской. По свидетельству Розена, их родные первое время не знали, куда писать, кому адресовать посылки. Волконская и Трубецкая ели суп и кашу, «ужин отменили». Когда мужья узнали об их трудностях, они отказались от пищи, которую им присылали женщины. Позднее Волконские тянули с выплатой годового содержания невестке, которой не раз приходилось напоминать об этом родственникам мужа. Несмотря на стеснённые средства, Мария помогала простым заключённым и даже имела столкновение с Бурнашевым из-за того, что заказала несколько рубашек каторжанам.
Волконский, Пётр Михайлович
После наполеоновских кампаний Пётр Михайлович жил отдельно от жены, которая проводила много времени за границей. По словам гравера Ф. И. Иордана, «у Волконского было много поклонниц, искавших его расположения из-за материальных выгод, но победила всех вдова коллежского асессора (1789—1867; урожд. Толстая). Она была в высшей степени любезного обхождения и симпатичной наружности, в которой не было ни малейшей натянутости. Черты её лица были не особенно красивы, но она нравилась с первого раза, и не удивительно, что она пленила князя и он остался ей верен до последнего часа жизни». В свое время мадам Жеребцова была известной особой в Петербурге. Все кто искал благосклонности министра двора Волконского, увивался около его любовницы, льстил ей и дарил подарки. Она же, имея большое влияние на князя, человека вполне бескорыстного, торговала придворными чинами. Современники считали Волконского отцом её младших дочерей: из них Екатерина (1817—1868) стала женой Н. В. Всеволожского, а Лидия (1822—1891) вышла замуж за А. А. Татищева.