Низами Гянджеви
По мнению Е. Э. Бертельса Низами по вероисповеданию был мусульманином-суннитом, а также питал отвращение к крайним шиитам, карматам и исмаилитам. В поддержку последнего он приводит следующие строки Низами:
До наших дней сохранилась только небольшая часть лирической поэзии Низами, в основном это касыды (оды) и газели (лирические стихи). Сохранившийся лирический «Диван» Низами составляет 6 касыд, 116 газелей, 2 кит’а и 30 рубаи. Однако, по словам средневековых биографов Низами, это лишь небольшая часть его лирики. Небольшое число его рубаи (четверостиший) сохранились в антологии персидской поэзии Нузхат ол-Маджалис, составленной персидским поэтом XIII в. Джамалом ал-Дином Халилом Ширвани, однако впервые описанной только в 1932 г.
Влияние Низами Гянджеви в азербайджанской литературе
В пяти своих поэмах (месневи) Тасир Тебризи с большим уважением вспоминает Низами Гянджеви, гордиться тем, что является его преемником. В своей поэме «Джаханнума» Тасир Тебризи использовал поэму Низами «Сокровищница тайн». Эта поэма Тебризи связана с поэмой Гянджеви в первую очередь идеей и искусством написания. А мысль из поэмы Низами «Хосров и Ширин» о том, что очернение чести является моральной смертью, стала лейтмотивом поэмы Тебризи «Самаратул-хиджаб». Также в этой поэме имеются схожести с рассказом индийском принцессы из поэмы Низами «Семь красавиц». И по своей структуре эта поэма похожа на рассказы поэмы «Семь красавиц». Под влиянием «Семи красавиц» была написана и поэма Тасири «Мейманатнаме».