Истомин, Михаил Константинович
Во время перехода русской 2-й Тихоокеанской эскадры на Дальний Восток во время русско-японской войны 1904—1905 гг., М. К. Истомин, будучи командиром вспомогательного крейсера «Урал», открыто высказывал намерение сдать свой корабль врагу (Политовский Е. С. От Либавы до Цусимы: Письма жене. — СПб., 1908. — С. 259). Именно поэтому вспомогательный крейсер «Урал», единственный из всех вспомогательных крейсеров русской 2-й Тихоокеанской эскадры, не был накануне Цусимского сражения 14-15 мая 1905 г. командующим эскадры отпущен в свободное самостоятельное крейсерство, как прочие вспомогательные крейсера, а участвовал в Цусимском сражении. Почему командующий русской 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмирал З. П. Рожественский не отстранил столь позорно ведущего себя командира одного из боевых кораблей своей эскадры от командования и не предал его за его преступные разговоры суду военного трибунала, остаётся неизвестным, возможно это связано с большими родственными связями предателя с высшими военно-морскими кругами России. Во время Цусимского сражения командир вспомогательного крейсера «Урал» капитан 2-го ранга М. К. Истомин, родной племянник героя обороны Севастополя 1854—1855 гг. контр-адмирала В. И. Истомина, осуществил своё предательское намерение — вспомогательный крейсер русского флота «Урал» был позорно брошен своим экипажем во главе со своим командиром.
Адмирал Ушаков (броненосец)
В первый день Цусимского сражения оказался под огнём японских кораблей, стрелявших по броненосцу «Александр III». Корабль получил две подводные пробоины, вышло из строя одно 120-мм орудие. Одну пробоину не удалось заделать, в результате чего был затоплен отсек трюма. Скорость упала до 10 узлов, но броненосец остался в строю.
Ночью корабль отстал от основного отряда кораблей и избежал атак японских миноносцев. Утром было решено прорываться к Владивостоку, но по пути корабль встретился с японскими броненосными крейсерами «Ивате» и «Якумо», огневая мощь которых в несколько раз превосходила возможности «Ушакова». В ответ на предложение сдаться командир броненосца приказал открыть огонь. После получасового неравного боя броненосец получил тяжёлые повреждения и был затоплен экипажем. Ещё в начале боя японские крейсера получили два снаряда, вызвавших мелкий пожар, после чего они вышли за пределы досягаемости орудий главного калибра «Адмирала Ушакова». Японцы, ожесточённые видом гибели корабля с развевающимся до конца Андреевским флагом, который казался им лёгким призом, вымещали свою досаду на беспомощно плававших людях, осыпая их снарядами с расстояния в 40—50 кабельтовых. Только спустя уже значительное время после затопления броненосца «Адмирал Ушаков» подошли японские крейсера стали подбирать со шлюпок уцелевшую команду. По рассказам оставшихся в живых, многие из членов команды погибли от холода, окоченев и обессилев от долгого пребывания в воде, или некоторые, потеряв надежду на спасение, сами отвязывались от спасательных кругов и «"добровольно отдавались смерти"». Точных данных об обстоятельствах смерти командира капитана 1-го ранге Миклухи не имеется: кто видел его бросавшимся в воду последним с «Ушакова», кто плававшим на спасательном круге, но уже мёртвым, кто утверждает, что его не подобрали за неимением места на шлюпках. По словам японских газет, Миклуха сам отказался от помощи и указал на гибнувшего рядом матроса. Из команды броненосца погибли 7 офицеров (в том числе и командир), 3 кондуктора и 84 унтер-офицера и матроса.