Советский Союз и арабо-израильский конфликт
С июля 1955 по июнь 1956 гг. в Сирию было поставлено (вначале, через Чехословакию) вооружения примерно на сумму 18 миллионов долларов, в том числе: «80 танков Т-34, 18 самоходок Су-100, 20 немецких 150-мм самоходных орудий, 120 БТР-152, 25 122-мм орудий, 38 — 122-мм гаубиц, 30 85-мм и 48 37-мм зенитных орудий, 15 тысяч автоматов М-25 […] 25 истребителей МиГ-15бис и 6 учебных МиГ-15УТИ», и значительное количество боеприпасов. В конце 1956 года был заключено первое прямое соглашение между СССР и Сирией о продаже оружия, реактивных самолетов и зенитных орудий. Кроме того, была организована подготовка сирийского военного персонала, но в просьбе Сирии направить советских инструкторов для работы с вооружением на том этапе было отказано.
Группа советских военных специалистов в Ливии
Военная помощь Ливии стала осуществляться с 1973 года. В 1974 году в Москву прибыл ближайший помощник Каддафи — фактически его заместитель — майор Абдул Салам Джаллуд. После его визита последовал ряд крупных военных сделок, которые оцениваются экспертами в $20 млрд.
В 1975 году Военно-воздушные силы Ливии получили 30 советских истребителей МиГ-23, бомбардировщики Ту-22, для эксплуатации и обслуживания которых прибыли советские пилоты и техники — на вооружении Военно‑воздушных сил Ливии состояло 12 типов советской авиационной техники: истребители‑перехватчики МиГ-21 бис, МиГ-23, МиГ-25, истребители‑бомбардировщики Су-22, МиГ-23Б, военно-транспортные самолёты Ан-26, Ил-76, дальние бомбардировщики Ту-22, многоцелевые вертолёты Ми-8, морские многоцелевые вертолёты Ми-14, боевые вертолёты Ми-24. В 1977 году начались поставки в Ливию советских боевых кораблей.
К июлю 1981 года Военно-морской флот Ливии уже включал в себя четыре подводные лодки проекта 641К (до 1983 года в состав каждой подводной лодки проекта 641К ВМФ Ливии находилось до двенадцати советских советников), два морских тральщика проекта 266-М и 12 ракетных катеров проекта 205ЭР. По информации зарубежных информагентств, только в январе 1978 года в ливийских портах было выгружено около 10 тыс. "т" советского военного снаряжения, в том числе самолёты МиГ-23 и новейшее радиолокационное оборудование, — количество закупаемого страной вооружения было столь велико, что, по словам очевидцев, его даже не успевали распаковывать: советские танки пылились на складах, а истребители так и оставались под брезентом. Вооружение ливийской армии в основе своей было советского производства. В пустыне были спрятаны огромные ангары с запасами всех видов техники на случай войны. Для их эксплуатации просто не хватало специалистов, — всего, в течение 1970-х — 1980-х годов, по некоторым сведениям, Ливией было закуплено около 300 самолётов различных типов, до 4 тыс. танков, 60 ЗРК С-125 «Печора», военно-морская техника и стрелковое оружие. Советская техника была сложной в эксплуатации. В этой связи с 1973 по 1975 годы в Ливию было командировано около пятисот военных советников, специалистов и переводчиков. В 1980-е годы их количество удвоилось. Необходимо отметить, что военно-техническое сотрудничество с Советским Союзом было умело встроено в конкретные государственные программы по индустриализации национального производства и подготовке квалифицированных промышленных кадров. В частности это касается строительства военных объектов и элементов ливийской инфраструктуры. А. А. Громыко, напутствуя перед отъездом в Ливию П. С. Акопова (Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Ливии в 1986—1991 годах), в частности, обратил внимание на то, что основное направление советско-ливийских отношений на данном этапе — это военно-техническое сотрудничество — Советский Союз был основной опорой Ливии в военной сфере. СССР имел в Ливии как серьёзные экономические, так и военно-стратегические интересы. В Средиземном море постоянно находилась 5-я Средиземноморская эскадра кораблей ВМФ. Советские военные корабли могли в любое время зайти в любой порт Ливии. Это имело огромное значение для ВМФ СССР. Учитывая то обстоятельство, что перед тем, Акопов длительное время работал в Египте, сосредоточив свою деятельность на укреплении Вооружённых сил Египта после разгрома в Третьей арабо-израильской войне (1967), М. Каддафи, считая себя учеником Президента Египта Г. А. Насера, ожидал от Акопова выполнения той же функции, что и во время работы последнего в Египте — на этот раз, по укреплению ливийской армии.
Основополагающим документом по военно-техническому сотрудничеству "de facto" был Договор об оказании помощи в освоении поставляемой советской техники, подписанный командующим ПВО Ливии полковником Джумой Аватом Идрисом и начальником 10-го Главного управления Генерального штаба ВС СССР генерал-полковником Г. П. Скориковым. В дальнейшем, Идрис, являвшийся одним из наиболее образованных и грамотных представителей высшего эшелона командного состава ливийской армии, лично встречал и принимал высокопоставленные советские делегации.
На протяжении 1970-х годов какое-либо централизованное руководство группами советских военных специалистов с советской стороны отсутствовало. На местах связь с ливийскими командирами и начальниками осуществляли старшие коллективов СВС.
Только в конце 1977 года в Ливии был создан аппарат старшего группы СВС в ВС Ливии, и первым старшим группы СВС в ВС Ливии был назначен генерал-майор Н. А. Тараненко. Описывая свои приготовления к командировке в Ливию, Н. А. Тараненко сообщает, что вся подготовка к поездке заняла менее суток (получение загранпаспорта, сдача партбилета на хранение в ЦК КПСС и получение указаний). Накануне отъезда он имел беседу с заведующим отделом административных органов ЦК КПСС (по совместительству — заведующим военным отделом) генерал-полковником Н. И. Савинкиным, который ввёл его в курс дела. Самый короткий разговор был с начальником 10-го Главного управления Генерального штаба генерал-полковником Г. П. Скориковым: «Имей в виду, если не справишься — это конец твоей карьеры. Ты первый советский генерал, который едет в Ливию, и, надеюсь, не подведёшь». Оба генерала ссылались на то, что основные инструкции даст начальник Генерального штаба генерал армии Н. В. Огарков. Круг задач, был дан Н. В. Огарковым в устном порядке, никаких приказов по этому поводу не отдавалось и письменных документов, фиксирующих это, не было. Тараненко на встрече с НГШ, хотел было записать, что тот будет говорить, но Н. В. Огарков остановил его: «Такое не записывают!». Суть устных указаний сводилась к тому, чтобы:
На прощание Н. В. Огарков сказал: «Вам поручается дело государственной важности. Из этого и исходите в своей работе!». Конкретных указаний, именно меры надо было предпринимать для предотвращения войны, не давалось, вместо этого было указано разобраться с ситуацией на месте и действовать в соответствии с обстановкой.
До прибытия генерал-майора Н. А. Тараненко отсутствовала какая-либо координация в работе Группы советских военных специалистов с Посольством СССР в Ливии. Это чётко дал понять прибывшему генералу Посол СССР в Ливии А. В. Анисимов во время их первой встречи: «Нас здесь полностью изолировали. Руководство страны с нами не считается. Чем занимаются здесь ваши военные специалисты — я не знаю». При этом, сотрудники военного атташата, будучи военными людьми в дипломатическом ведомстве, ситуацией владели не лучше: Им разрешали перемещаться только по Триполи в радиусе 10—15 "км" от посольства и не дальше. Ситуацией по стране в целом, военный атташат владел только в общих чертах, что не удивительно — по указаниям из Москвы, советские дипломаты пытались объяснять ливийским руководителям, как правильно строить социализм. Это вызывало у полковника Каддафи и его окружения только раздражение. По словам Н. А. Тараненко, в Ливии и без того было очень немного энтузиастов укрепления дружбы с СССР. А такое поведение дипломатов играло на руку прямым противникам Советского Союза, которых в руководстве Ливии всегда хватало. Из-за этого, Каддафи даже не принял у советского посла верительных грамот и не приглашал его ни на какие официальные мероприятия, и фактически полностью изолировал от каких-либо контактов с ливийскими госслужащими, хотя основные государственные праздники, такие как День Победы, отмечались на высшем уровне, приглашались представители из посольств соцстран и ливийские военачальники.