История Пугачёва
«История Пугачёвского бунта» вышла в свет в декабре 1834 года в количестве 3 000 экземпляров, но успеха у читателей не имела. М. П. Погодин записал в своём дневнике в начале января 1835 года: «Прочел Пугачёва. — Занимательная повесть.  Ругают Пушкина за Пугачёва». Первой появилась рецензия в «Сыне отечества» за подписью «"П. К."» (имя её автора, В. Б. Броневского, автора «Истории войска Донского», стало известно лишь в июне 1836 года), в которой высказывалось сожаление, что Пушкин не написал «Историю Пугачёва» «кистию Байрона». По мнению Броневского, труд Пушкина был написан слишком сухо и автор не смог передать весь ужас этого эпизода российской истории: автору «не рассудилось осветить свои труды надлежащим светом…, не угодно было взглянуть на своё творение с надлежащей точки зрения и покрыть его колоритом пугачёвщины и всех ужасов сего страшного периода времени».
Записки на манжетах
В главе «Камер-юнкер Пушкин» Булгаков довольно точно передал суть высказываний его оппонента, главного редактора владикавказской газеты «Коммунист» Г. И. Астахова. Отчёт, помещенный в «Коммунисте», приводит слова Астахова: 
«Пушкин — типичный представитель либерального дворянства, пытавшегося „примирить“ рабов с царем… И мы с спокойным сердцем бросаем в революционный огонь его полное собрание сочинений, уповая на то, что если там есть крупинки золота, то они не сгорят в общем костре с хламом, а останутся.»
Возражения Булгакова, в повести переданные пушкинскими словами «ложная мудрость мерцает и тлеет перед солнцем бессмертным ума…», в статье «Коммуниста» с подзаголовком «Волк в овечьей шкуре» описываются так:
«С большим „фонтаном“ красноречия и с большим пафосом говорил второй оппонент — литератор Булгаков.  Пушкин был „и ночь и лысая гора“ приводит Булгаков слова поэта Полонского, и затем — творчество Пушкина божественно, лучезарно; Пушкин — полубог, евангелист, интернационалист (sic!).  Все было выдержано у литератора Булгакова в духе несколько своеобразной логики буржуазного подголоска и в тезисах и во всех ухищрениях вознести Пушкина.»
В «Записках на манжетах» Булгаков дословно привёл отзывы оппонентов: «Я — „волк в овечьей шкуре“. Я — „господин“. Я — „буржуазный подголосок“».