Аллилуева, Надежда Сергеевна
Он был потрясён этим и разгневан и, когда пришёл прощаться на
гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от
себя руками и, повернувшись, ушёл прочь. И на похороны он не пошёл.
В газете «Правда» был напечатан официальный некролог, а также особое письмо-соболезнование Сталину лично от Бориса Пастернака.
По мнению фактического приёмного сына Сталина А. Сергеева и писательницы Л. Васильевой, поводом для самоубийства Надежды Аллилуевой послужило обострение болезни. Её часто мучили сильные головные боли. У неё, судя по всему, было неправильное сращивание костей черепного свода, и в подобных случаях самоубийство не редкость
Однако внучка И. В. Сталина Галина Джугашвили опровергает эту версию: «Случались у неё порой приступы мигрени, но причина рокового выстрела, конечно, не в этом. Надежда застрелилась после ссоры с дедом (И. В. Сталиным — Прим.), происшедшей на банкете в доме Ворошилова. Она уехала на квартиру в Кремль, а он отправился на дачу. Вечером Надежда Сергеевна несколько раз звонила ему из города, но он бросил трубку и больше к телефону не подходил. Чем это обернётся, дед предвидеть не мог…».
Иванова-Васильева, Надежда Владимировна
В ответ на неизбежный вопрос, как ей удалось спастись из подвала Ипатьевского дома, Надежда Васильева рассказывала, что её, тяжело раненую в голову и обе руки, в платье, засыпанном известью, сумел вытащить из груды тел красный командир Николай Владимиров. Ей пришлось долго лечиться, и затем скрываться до 1920 года, затем при отступлении адмирала Колчака вместе со своим спасителем они попытались добраться до китайской границы, были схвачены в Иркутске, и затем много лет кочевали из тюрьмы в тюрьму. На допросах Надежда Васильева называла Александровский централ, «Кресты», Бутырку и Соловецкие острова. Её спаситель, Николай Владимиров, как видно, умер в тюрьме, ей же удалось, по собственным словам, в 1930 году познакомиться с Анной Акимовной Зиминой, а после выхода на свободу в ноябре 1933 года — через неё — с Анной Даниловной Кузнецовой, якобы имевшей знакомых в шведском посольстве. Та якобы передала Васильевой, а через несколько дней Кузнецова принесла ей продукты и пару ботинок.