Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
Ещё при жизни Высоцкого, в 1968 году, театровед Наталья Крымова заметила на страницах журнала «Советская эстрада и цирк», что песни молодого автора представляют собой «своеобразные маленькие драмы», а в целом его творчество сродни «уличному театру». Сам Высоцкий, отвечая на вопрос о том, кем он себя считает — актёром, поэтом или композитором, пояснял, что пытается создать некий синтез из разных «жанров и элементов»: «Может быть, это какой-то новый вид искусства». С конца 1990-х годов в кругу исследователей песенной поэзии Высоцкого артикулируются тезисы о необходимости воспринимать его произведения как "единое художественное целое", рассматривая при анализе не только текст и музыку, но и ритм, темп, интонации во время исполнения. Открытым остаётся лишь вопрос терминологии: ряд авторов используют в данном случае понятие «синкретичность»; другие называют такой вид искусства синтетичным.
Он не вернулся из боя
При жизни Высоцкий воспринимался аудиторией в основном как актёр и бард, популярность которого во многом была сформирована расходившимися по всей стране магнитофонными записями. Постепенное признание его как поэта началось в первой половине 1980-х годов, когда вышел в свет сборник «Нерв»; по словам литературоведа Игоря Сухих, с этого момента Высоцкому — уже посмертно — предстояло «выдержать испытание бумажным листом». В числе первых статей, исследующих филологический аспект творчества Высоцкого, была публикация теоретика и историка литературы Сергея Кормилова «О войне и человеческом единении» (журнал «Русская речь», 1983, № 3). Как вспоминал впоследствии сам Кормилов, первая версия его статьи, названной «Поэтический язык песен Владимира Высоцкого», была отвергнута изданием из-за опасений получить возражения со стороны советской цензуры, однако редакция журнала предложила автору подготовить к печати другой вариант анализа текстов — с уклоном в военную тему и с другим заголовком.
В статье Кормилова речь идёт, в частности, о том, что «патетика Высоцкого» нередко включает в себя лирические интонации. Так, в песне «Он не вернулся из боя» нет слов «герой, память, печаль, скорбь», однако они незримо присутствуют в сознании героя-рассказчика. Слово «павшие» является в тексте синонимом слова «мёртвые», а памятником погибшим бойцам является оставшийся после них мир, в котором сохранено всё, что они ценили при жизни. «Типичный для Высоцкого мгновенный переход от конкретности к обобщению и обратно, не оставляющий никакого впечатления искусственности. Здесь опять-таки нет слов, которыми обычно говорят о мире, столь тяжело завоёванном: чистое небо, безоблачное утро, роса, и в то же время всё это есть, но сказано об этом совершенно иначе, не прямо и вместе с тем исчерпывающе точно».
Тема фронтового братства, которая является одной из ключевых в творчестве Высоцкого, раскрывается не только в истории о товарище, не вернувшемся из боя, но и в близкой ей по духу песне «Их восемь, нас — двое», рассказывающей о единении людей, связанных невидимыми родственными узами как при жизни, так и после смерти одного из них. Аналогичный анализ был сделан впоследствии и литературоведом Владимиром Новиковым, который при исследовании «координат мира Высоцкого» включил песню «Он не вернулся из боя» в условный тематический ряд «Война и мир» (направление «Двое»). Там, по версии Новикова, «живая душа всегда находит родственную душу».
Исследователи при анализе текста «Он не вернулся из боя» обращают внимание на многочисленные повторы, благодаря которым «происходит углубление психологической перспективы». К примеру, личные местоимения «он» и «я» употреблены в различных падежах 21 раз; частица «не» включена в сочетания «не так», «не в такт», «не понять», «не оставят», «не вернулся» 13 раз; неоднократно используются также слова «небо», «лес», «вода». По мнению филолога Татьяны Долотовой, четыре раза произнесённое — применительно к этим существительным — местоимение «тот» образует фон, на котором контрастным элементом выглядит частица «только» («Только он не вернулся из боя»). За счёт этих художественных приёмов в песне создаётся «новая реальность, констатация факта, который лирический герой не может до конца осознать и с которым он не может примириться». Различные повторы, по утверждению филолога Анны Митиной, ссылающейся на мнение лингвиста Николая Шанского, превращают некоторые строки из песен Высоцкого в устойчивые фразеологические обороты — к ним, в частности, относится выражение «А в ответ — тишина». Игорь Сухих обращает внимание на количество афоризмов, вышедших из песен Высоцкого, — по словам литературоведа, в «Словарь современных цитат» включено более семидесяти его крылатых выражений, «пригодных на все случаи жизни». Среди них — «„Друг, оставь покурить“ — а в ответ тишина» и «Наши павшие — как часовые».
Концовка песни («Наши мёртвые нас не оставят в беде, // Наши павшие — как часовые…») содержит строки, которые, по мнению филолога Ольги Шилиной, придают тексту «мощное онтологическое звучание: память предстаёт здесь как некая связующая нить между поколениями, между павшими и живыми». Этот мотив единения душ, вероятно, восходит к давним христианским традициям и тем временам, когда поминальные обряды проходили без разделения на живых и усопших.