Волконская, Мария Николаевна
Дни Волконской и Трубецкой были заполнены хлопотами по хозяйству, их горничные, по настоянию заводского начальства, вскоре были отосланы в Россию: «наши девушки стали очень упрямиться, не хотели нам ни в чём помогать, и начали себя дурно вести, сходясь с тюремными унтер-офицерами и казаками». Свидания с мужем были разрешены дважды в неделю. После работы Мария читала, музицировала (Зинаида Волконская в вечер прощания со своей невесткой тайком от неё распорядилась привязать к её кибитке клавикорды) или сидела на камне против тюрьмы, переговариваясь с мужем. Как писала позднее домой Мария, физическая работа была для неё средством отвлечься от печальных мыслей, чтение же, напротив, заставляло её воспоминать о прошлом. И Трубецкая, и Волконская вели за заключённых переписку (это не было запрещено), и, благодаря им, декабристы стали получать вести от родных и посылки. 
Денег не хватало, Марии удалось привезти с собой 700 рублей ассигнациями, у Трубецкой деньги кончились ещё быстрее, чем у Волконской. По свидетельству Розена, их родные первое время не знали, куда писать, кому адресовать посылки. Волконская и Трубецкая ели суп и кашу, «ужин отменили». Когда мужья узнали об их трудностях, они отказались от пищи, которую им присылали женщины. Позднее Волконские тянули с выплатой годового содержания невестке, которой не раз приходилось напоминать об этом родственникам мужа. Несмотря на стеснённые средства, Мария помогала простым заключённым и даже имела столкновение с Бурнашевым из-за того, что заказала несколько рубашек каторжанам.
Мария Деспина Монгольская
После того как в 1282 году её супруг, Абага-хан, скончался (возможно, был отравлен своим братом Ахмадом Текудером), Мария вернулась в Константинополь. Вместе с собой Мария привезла в Константинополь свою дочь от Абаки по имени Феодора Арахантлун, которая была выдана замуж за Исаака Палеолога Асеня. Некоторое время спустя она опять упоминается как участница событий, связывавших Византию и монголов. В Анатолии набирали силу бейлики, тесня восточные границы империи и захватывая всё новые и новые территории. Император, неохотно использовавший каталонских и аланских наёмников, пробовал прибегнуть к другому способу борьбы с тюрками. Согласно Пахимеру, ильхан Худабандэ Олджейту (Пахимер называет его "Сharmpantane", Миллинген расшифровывает это имя как "Чарбанда") пообещал Андронику II 40 000 воинов для противостояния экспансии Османа. Пахимер связывает это с браком ильхана и византийской принцессы. Ещё ранее к Газан-хану (умер в мае 1304 года) был направлен византийский посол с предложением династического союза. Предположительно, этой невестой была Ирина Палеолог, незаконнорождённая дочь Андроника II. Однако есть версия, что этой принцессой была Мария, которая впервые вышла замуж за сорок лет до этого. Мария отправилась в Никею для продолжения переговоров с предполагаемым женихом и приободрения жителей города. Согласно Халилу Иналджику, в Никее Мария должна была заняться организацией брака византийской принцессы с новым монгольским ханом, Олджейту, но этой принцессой была не она. Её презрительное поведение по отношению к Осману I и угрозы привести монгольское войско против него только разозлили его. Осман поторопился захватить крепость Трикоккия до подхода сил монголов и сделал её своей базой для операций против Никеи. Трикоккия была единственной крепостью, которую Осман взял штурмом, а не осадой. Причём единственными приспособлениями, использованными отрядами Османа, были рампы (пандусы). Олджейту отправил не 40 000, а 30 000 человек, как сказано «для отвоевания многочисленных городов, захваченных турками в Вифинии».