Место встречи изменить нельзя
1-я серия. Молодой фронтовик Владимир Шарапов (Владимир Конкин), направленный на службу в уголовный розыск, знакомится с начальником отдела борьбы с бандитизмом Глебом Жегловым (Владимир Высоцкий) и другими сотрудниками МУРа. Погружение в оперативную деятельность начинается у Шарапова в первый же день службы, когда фактически на его глазах погибает милиционер Вася Векшин. Первое дело, к раскрытию которого привлекается дебютант, связано с убийством и ограблением молодой женщины Ларисы Груздевой. Наставник Шарапова — капитан Жеглов — уверен, что преступление совершил муж погибшей — доктор Иван Сергеевич Груздев (Сергей Юрский).
Давид Гоцман
Особенно интересно, по мнению Терехова, что Гоцман на протяжении фильма не боится спорить с абсолютным авторитетом тех лет и (как сказали бы теперь) «харизматической личностью» — маршалом Жуковым, и даже на некоторое время попадает за это в тюрьму НКВД. Этот штрих тоже не случаен, — обращает внимание Терехов, — это явный намёк на действующего президента России и героическое оппонирование ему из либерального и демократического лагеря. Но ещё интересней, по мнению Терехова, сама суть конфликта Гоцмана с Жуковым и привезёнными им с собой военными контрразведчиками, а также и конфликта фильмов «Ликвидация» и «Место встречи изменить нельзя». Здесь речь идёт о принципиальных идеологических позициях. Напомним, что в фильме «Место встречи изменить нельзя» ключевой конфликт между двумя ключевыми персонажами Жегловым и Шараповым был выражен фразой Высоцкого: «Вор должен сидеть в тюрьме!!! И неважно, как я его туда определю!». И хотя авторы «Места встречи» видимо разделяли более позицию Шарапова, но, помимо их воли, в сознании зрителя более ярко засела именно ключевая фраза Жеглова. И это, по словам Терехова, не случайно, ибо эта фраза более всего соответствует глубинным архетипам русского народа. Ведь испокон веку на Руси известно, что, если что-либо делается несправедливо, то будь оно трижды по закону, но всё равно неправильно, а если всем известно, что человек — преступник, то его надо сажать, даже если доказательств недостаточно. Вот именно этот глубинный архетип и надеются сломать (или, как минимум, поколебать) авторы «Ликвидации». Здесь как раз противопоставляется, как они считают, «тупиковая» позиция Жукова и… немцев (а такую связку прямо даёт Гоцман на совещании у Жукова) и правильная (как они считают) позиция самого Давида Марковича. Жуков руководит волевы́м методом: если угрозыск не может справиться с преступностью, то нужно разом арестовать всех воров «в законе» (бандитских «авторитетов»), а если их всё-таки пришлось выпустить под давлением «народных» волнений, то в дело пускаются специалисты военной разведки, которые начинают «мочить в сортире» воров и бандюганов или, выражаясь современным языком, заниматься «внесудебными расправами». Соответственно, Гоцман мягко, но упорно отстаивает противоположную точку зрения: воров можно сажать то́лько по закону. С этой позицией охотно соглашаются и сами воры «в законе» в сцене мнимого расстрела перед тем, как их отпустить: выражая их мнение, сосед Гоцмана вор «дядя Ешта» (актёр Виктор Соловьёв) прямо так и говорит — если по закону, то можно… Вот, оказывается, кто заложил у нас основы так называемого «правового государства», которое в полной мере расцвело при Ельцине, — заключает Терехов.