Смертная казнь в Великобритании
Высшая мера наказания постепенно была отменена и за совершение других преступлений: за поджог в королевской верфи в 1971 году, за шпионаж в 1981 году, за пиратство, измену и мятеж в 1998 году. По подсчётам с 1735 по 1964 год в Великобритании было казнено около 12 тысяч человек.
Продажа жены в Англии
К концу XVIII века некоторая враждебность по отношению к продаже жены начала проявлять себя среди широких слоёв населения. Одна продажа в 1756 году в Дублине была прервана группой женщин, которые «спасли» жену, после чего муж подвергся судилищу и был помещён в загон со скотом до раннего утра следующего дня. Примерно в 1777 году продажа жены в Кармартеншире вызвала в толпе «сильную тишину» и «чувство неловкости у собравшихся». Сообщения о продаже жены участились от 2 за десятилетие в 1750-х до пика в 50 между 1820 и 1830
годами. По мере роста числа зарегистрированных случаев увеличивалось также несогласие с практикой, которая стала рассматриваться в качестве одного из тех народных обычаев, которые социальная элита считала своей обязанностью искоренить. Мировые суды на квартальных сессиях стали более активными в наказании тех, кто участвовал в продаже жены, и некоторые пробные случаи в центральных судах подтвердили незаконность подобной практики. Газетные отчёты часто были уничижительными: «Самая отвратительная и постыдная сцена», — так
описывалось это в докладе 1832 года, но число случаев продажи жены начало значительно сокращаться не ранее 1840-х годов. Томпсон обнаружил 121 опубликованный доклад продажи жены между 1800 и 1840 годами, по сравнению с 55 между 1840 и 1880 годами.
Главный судья лорд Уильям Мюррей, первый граф Мэнсфилда, рассматривал продажу жены как сговор с целью совершения прелюбодеяния, но лишь немногие из упомянутых в газетах случаев такой продажи вели к уголовному преследованию в судебном порядке. «Таймс» сообщила об одном таком происшествии в 1818 году, когда человек был осуждён за продажу своей жены на Леоминстерском рынке за 2 шиллинга 6 пенсов. В 1825 году человек по имени Джонсон был обвинён за то, что пел песню на улицах, описывая достоинства своей жены с целью продажи её тому, кто предложит самую высокую цену на Смитфелдовском рынке. Такие песни не были уникальными; примерно в 1842 году Джон Эштон написал стих «Продажа жены». Полицейский сотрудник, арестовавший Джонсона, заявил, что этот человек собрал «толпу всех видов бродяг, которые, казалось, слушали его песенку, но на самом деле собрались для того, чтобы обчистить карманы прохожих». Ответчик, однако, заявил, что у него «и в мыслях не было, чтобы продать свою жену, которая, бедняга, сидит дома с голодными детьми, в то время как он пытается заработать кусок хлеба для них силой своих лёгких». Он также напечатал копии этой песни и рассказ о продаже жены, чтобы заработать деньги. Перед тем как отпустить его, лорд-мэр, судивший этот случай, предупредил Джонсона, что эта практика не может быть разрешена, и
этого впредь не должно повториться. В 1833 году продажа женщины состоялась в Эппинге. Она была продана за 2 шиллинга 6 пенсов с обязанностью доплатить ещё 6 пенсов. Протрезвев и представ перед мировым судьёй, муж утверждал, что он был вынужден вступить в брак по воле приходских властей, «никогда не жил с ней, и что она жила в открытом прелюбодеянии с человеком по имени Брэдли, кем она и
была куплена». Мужа заключили в тюрьму за то, что «бросил свою жену».
Продажа жены была изображена во французской пьесе XIX века «Лондонский рынок».
Говоря о драматургии и современном ему французском отношении к обычаю в 1846 году, писатель Ангус B. Рич пожаловался: «Они подсчитывают длинный и воображаемый список наших неудач… [Они] скорее откажутся верить в географическое и физическое существование Лондона, чем откажутся верить
в изумительный факт, будто в Англии муж продаёт свою жену так, как он продаёт коня или свою собаку». Такие жалобы были по-прежнему обычными почти 20 лет спустя; в «Книге дней» (1864) автор Роберт Чемберс писал о случае продажи жены в 1832 году и отмечал, что «отдельные случаи продажи жены, которые вызывают у нас не более чем мимолётную усмешку, производят сильное впечатление на наших континентальных соседей, которые постоянно ссылаются на это, как свидетельство нашей низкой культуры».