Корейская война
Сталин, однако, ссылаясь на недостаточную степень готовности северокорейской армии и возможность вмешательства в конфликт войск США и развязывания полномасштабной войны с применением ядерного оружия, предпочёл не удовлетворить эти просьбы Ким Ир Сена. Вероятнее всего, Сталин считал, что ситуация в Корее может привести к новой мировой войне. Несмотря на это, СССР продолжал оказывать Северной Корее большую военную помощь, и КНДР продолжала наращивать свою военную мощь, организуя армию по советской модели и под руководством советских военных советников. Большую роль также играли этнические корейцы из Китая, ветераны Народно-освободительной армии Китая, которые с согласия Пекина перешли на службу в северокорейские вооружённые силы. Таким образом, к началу 1950 года северокорейские вооружённые силы превосходили южнокорейские по всем ключевым компонентам. Наконец после немалых колебаний и поддавшись на настойчивые уверения Ким Ир Сена, Сталин дал согласие на проведение военной операции. Детали были согласованы во время визита Ким Ир Сена в Москву в марте — апреле 1950 года. В разработке плана вторжения в Южную Корею принимал участие главный военный советник в КНДР генерал-лейтенант Николай Васильев. 27 мая советский посол в Северной Корее Терентий Штыков сообщил в телеграмме Сталину, что общий план нападения готов и одобрен Ким Ир Сеном.
Группа советских военных специалистов в Корее
В Пхеньяне телеграмму расценили как согласие на операцию с условием достижения гарантированного успеха. После ещё одной консультации с Пекином Сталин 9 февраля 1950 г. дал согласие на подготовку широкомасштабной операции на Корейском полуострове, одобрив намерение Пхеньяна военным путём объединить родину. Вслед за этим были резко увеличены поставки советских танков, артиллерии, стрелкового вооружения, боеприпасов, медикаментов, нефти. В штабе Корейской Народной Армии, при участии советских военных советников, в режиме строгой секретности велась разработка плана наступательной операции, шло ускоренное формирование нескольких новых корейских войсковых соединений. Но позиция Сталина, который дал согласие на поход Ким Ир Сена, была осмотрительной. Он, — как показало дальнейшее развитие событий, далеко не безосновательно, — опасался вооружённого вмешательства США в конфликт между Северной и Южной Кореей, которое могло привести к непредсказуемым последствиям, и даже к прямой конфронтации двух сверхдержав, что грозило ядерной войной. Поэтому, как он считал, Москва должна была, с одной стороны, заручиться согласием Пекина на поддержку военных действий КНДР по объединению Кореи, а с другой — по возможности остаться в стороне от назревавшего конфликта во избежание риска быть втянутым в широкомасштабную войну с США в случае их вмешательства в корейские дела. В Кремле склонялись к мысли, что поход Ким Ир Сена на юг может увенчаться успехом, в случае быстрых и решительных действий с его стороны. Делался расчёт на то, что северокорейская армия, без посторонней помощи, овладеет южной частью Корейского полуострова до того, как в ход событий вмешаются американцы.