Владимир Высоцкий в кино
Далеко не все профессиональные композиторы и музыковеды при жизни Высоцкого готовы были воспринимать его как коллегу по цеху. Так, критик Василий Кухарский на страницах журнала «Советская музыка» (1968, № 10), издававшегося под эгидой Союза композиторов СССР, отмечал, что Высоцкий создаёт «мутную дребедень про Нинку-наводчицу», а его музыка представляет собой «перепевы блатного и полублатного „фольклора“ под убогий гитарный „счёс“». Творческие искания Владимира Семёновича не принимали ни Дмитрий Кабалевский, ни Василий Соловьёв-Седой, писавший в 1968 году в газете «Советская Россия»: «Я решительно против того, чтобы нашей молодежи навязывать косноязычность, блатной лексикон, музыкальный примитив». Вероятно, отсутствие официального признания и членского билета Союза композиторов оказывало непосредственное влияние на взаимоотношения Высоцкого с кинематографистами: в ряде картин, где использовались его песни, фамилия автора в титрах не указывалась вообще. К примеру, в фильме «Карантин» звучала песня Владимира Семёновича «Давно смолкли залпы орудий…» в исполнении Юрия Каморного; автор в титрах не значился. Та же самая история произошла с произведением «Долго же ты шёл в конверте, листок…», вошедшим в приключенческую ленту «Внимание, цунами!»: песенно-музыкальная тема оказалась лейтмотивом картины, в титрах был указан композитор Олег Каравайчук; авторство Высоцкого осталось за кадром.
Владимир Высоцкий в кино
Высоцкому и Золотухину в фильме была предоставлена возможность исполнять песни. Золотухин пел «Ой, мороз, мороз», а Высоцкий переделал одно из ранее написанных своих произведений про старателей — «Где-то там на озере…» («Песня Рябого»), а также предложил две новые песни — «Дом хрустальный» («Если я богат, как царь морской…») и «Сколько чудес за туманами кроется…»; второе из произведений в картину не вошло. Его герой Иван Рябой пополнил галерею созданных Высоцким образов бродяг, но, в отличие от Максима из «Коротких встреч» и Володи из «Вертикали», этот персонаж «пришёл» в фильм не из туристического цикла поэта, а из его раннего, «блатного» песенно-поэтического творчества. В начале ленты Рябой выглядит как «крепкий производственник», в финале зритель видит человека с «кромешным мраком» души. Высоцкий раскрыл тип человека, в котором уживаются жестокость, отчаяние, желание подавлять и умение подчиняться во имя безрассудной любви.
Хрипатый, кряжистый, «свой в доску», и в то же время грозный, страшный, Иван Рябой знает один закон: весь белый свет — это своеобразная тайга, народец которой делится на две части — подчиняющих и подчиняющихся.