Монгольское нашествие на Русь
В XIX столетии тема похода Батыя на Русь получала все большее внимание. В 1823 году П. Н. Наумов ввел в научный оборот термин «монголо-татары». В 1826 году Императорская академия наук объявила конкурс на тему того, какое влияние имело нашествие на развитие Руси. Несмотря на то, что конкурсная премия так и не была вручена, дискуссия по данному вопросу широко развернулась в публицистике. В последующие годы большое внимание историков было уделено военным аспектам вторжения, в частности, организации и тактике монголов. Эти вопросы были затронуты в таких работах как «Рассуждение о причинах, замедливших гражданскую образованность в русском государстве» М. С Гастева и «О военном искусстве и завоеваниях монголов» М. Иванина, опубликованных в 1832 и 1846 годах соответственно. Значительный вклад в источниковедение о монгольском нашествии сделал профессор Казанского университета И. Березин, исследовавший множество ранее неизвестных российским историкам источников. В своих работах «Первое нашествие монголов на Россию» и «Нашествие Батыя на Россию» он широко опирался на таких восточных авторов как Рашид-ад-Дин и Джувейни. В этот период еще одно детальное описание нашествия сделал С. М. Соловьев. В противовес теории Н. М. Карамзина и Х. Д. Френа об огромном влиянии вторжения Батыя на внутреннюю жизнь Руси Соловьев считал, что это событие не оказало ключевого влияния на развитие русских княжеств. Подобных взглядов в дальнейшем придерживались такие историки как В. О. Ключевский, С. Ф. Платонов, М. Н. Покровский, А. Е. Пресняков и др. Середина XIX века также характеризуется становлением «монгольского вопроса» как одной из главных тем российской медиевистики.
Джалаиры
Относительно тех тюркских племен, которых в настоящее время называют монголами, но в древние времена каждое из этих племен в отдельности носило особое прозвище и имя; каждое имело начальника и эмира; от каждого произошли ветви и племена, вроде народов: джалаиры, ойраты, татары и другие.
Подобно большинству своих современников, Рашид-ад-дин называет тюрками все кочевые скотоводческие народы Азии как тюркоязычные так и монголоязычные, и многие народности он именует то тюркскими, то монгольскими; к тюркам причислены и тангуты, то есть северо-восточные тибетцы. Иначе говоря, у нашего автора «тюрки» – термин не столько этнический, сколько социально-бытовой. Рашид-ад-дин дает классификацию тюркских и монгольских народностей, кладя в основу её, как это было принято на средневековом Востоке, генеалогический принцип, основанный на легендарной традиции о происхождении племен (точнее говоря, племенных вождей, ханов и князей) от общих предков-героев, легенды о которых он также приводит...Однако как ученого-филолога его интересовала и лингвистическая близость отдельных «тюркских» народов. Поэтому Рашид-ад-дин, выделяя в особые две группы 24 племени огузов и тюрков, которые считались происходившими от огузов (уйгуры, кыпчаки и др.), объединил по генеалогическому признаку две группы монгольских племен: дерлекин («монголы вообще») и нирун (князья которых происходили от Алан-Гоа, мифической прародительницы Чингизидов); кроме того, ряд кочевых племен, которые, как говорит Рашид-ад-дин, раньше не причислялись к монголам, но уже именовались ими во времена автора, он объединил в две группы: племена, имевшие раньше отдельное политическое бытие и независимых предводителей (джалаиры, татары, ойраты и др.), и племена, сами стоявшие в своё время во главе государственных объединений и племенных союзов; вожди племен последней группы были могущественными государями (кераиты, найманы, карлуки и др.). Относительно двух последних групп племен Рашид-ад-дин замечает, что они «по внешнему облику и языку» были близки к монголам, – замечание очень ценное для исследователей проблемы этногенеза тюркских и монгольских народностей. Столь же ценно замечание Рашид-ад-дина о языке ойратов: «их язык монгольский, [но] имеет небольшую разницу от языка других монгольских племен» (приводятся примеры)...Труд Рашид-ад-дина не разъясняет сложных, доныне не решенных исследователями вопросов о происхождении имени монголов и о том, в каком отношении находились друг к другу татары и монголы, а также о том, какие из племен, кочевавших в Монголии в начале XIII в., были монголоязычными и какие тюркоязычными. Но обширные сведения Рашид-ад-дина, в сопоставлении с данными китайских и других источников, дают материал для решения этих вопросов. Нечеткая и путаная терминология у Рашид-ад-дина и у некоторых других авторов того времени используется зарубежными лжеучеными-расистами для построения великодержавных пантюркистских «концепций». Действительно научный анализ сообщений Рашид-ад-дина приводит к обратным выводам. Можно утверждать, с большой долей вероятности, относительно ряда племен — татар, кераитов, найманов, джалаиров, сулдузов, барласов, меркитов, ойратов, — что в XIII в. они были монголоязычны, а не тюркоязычны. Исключительно важны сведения Рашид-ад-дина об общественном строе монгольских племен, их быте (описание юрты, одежды, пищи, ряда обычаев), их верованиях, о политической истории отдельных племен. Сообщения Рашид-ад-дина не оставляют места для идеализации родового быта кочевников, которой столь охотно предаются, например, некоторые турецкие буржуазные «историки» — пантюркисты. На основе сообщений Рашид-ад-дина становится ясным, что, как правильно отмечает Б. Я. Владимирцов, родоплеменное монгольское общество XI — начала XIII в. было уже очень далеко от состояния примитивного родового быта, что и племена, и роды дробились и расходились.