Песенно-поэтическое творчество Владимира Высоцкого
Ещё при жизни Высоцкого, в 1968 году, театровед Наталья Крымова заметила на страницах журнала «Советская эстрада и цирк», что песни молодого автора представляют собой «своеобразные маленькие драмы», а в целом его творчество сродни «уличному театру». Сам Высоцкий, отвечая на вопрос о том, кем он себя считает — актёром, поэтом или композитором, пояснял, что пытается создать некий синтез из разных «жанров и элементов»: «Может быть, это какой-то новый вид искусства». С конца 1990-х годов в кругу исследователей песенной поэзии Высоцкого артикулируются тезисы о необходимости воспринимать его произведения как "единое художественное целое", рассматривая при анализе не только текст и музыку, но и ритм, темп, интонации во время исполнения. Открытым остаётся лишь вопрос терминологии: ряд авторов используют в данном случае понятие «синкретичность»; другие называют такой вид искусства синтетичным.
Владимир Высоцкий в театре
Голос Высоцкого как инструмент, он задаёт тон спектаклю. У него тон агрессивной и беззащитной естественности. У него обертон неслыханной, необычной судьбы.  В роли Высоцкого понятны внутренние мотивы и таинственен внутренний свет. «Я один, всё тонет в фарисействе», — поёт он в отчаянии пастернаковские стихи. И заканчивает горестно-спокойно: «Жизнь прожить — не поле перейти».  Высоцкий играет юношу на войне, драму юности, принесённой в жертву.