Повесть временных лет
В Хлебниковском списке середины XVI века автором летописи указан монах Нестор, известный агиограф на рубеже XI—XII веков, монах Киево-Печерского монастыря. Хотя в более ранних списках это имя опущено, исследователи XVIII—XIX веков считали Нестора первым русским летописцем, а «Повесть временных лет» — первой русской летописью. Изучение летописания русским лингвистом А. А. Шахматовым и его последователями показало, что существовали летописные своды, предшествовавшие «Повести временных лет», а сама «Повесть временных лет» не является единым произведением. В настоящее время признаётся, что как отдельный самостоятельный памятник «Повесть временных лет» не сохранилась. Её старшими и основными списками являются Лаврентьевская летопись, где отразилась 2-я редакция «Повести временных лет»», и Ипатьевская летопись, где отразилась 3-я редакция «Повести временных лет». При этом ни в одной из летописей нет указаний на то, где именно оканчивается «Повесть временных лет». Некоторыми исследователями считается, что один из редакторов «Повести временных лет» лично побывал в Ладоге — им дано самое древнее описание археологических находок на Руси, которое содержится в статье «Повести…» за 1114 год: «Пришедшю ми в Ладогу, поведаша ми ладожане, яко сде есть, егда будеть туча велика, и находять дети наши глазкы стекляныи и малыи, и великыи, провертаны, а другыя подле Волхов беруть, еже выполоскываеть вода, от них же взях боле ста; суть же различь».
Синеус и Трувор
Согласно устаревшей гипотезе Н. Т. Беляева и В. А. Мошина, авторство которой некоторыми исследователями (В. Я. Петрухин, И. Н. Данилевский, Е. В. Пчелов, Е. А. Шинаков) приписывается Готлибу Зигфриду Байеру, которую также поддерживал историк Б. А. Рыбаков, имя «Синеус» представляет собой искаженное старошведское «"свой род"» (), а «Трувор» — «"верная дружина"» (). Таким образом, Рюрик приходит княжить не со своими двумя братьями, а со своим родом (в который входил, например, Вещий Олег) и верной дружиной. Поэтому многие историки полагают, что Нестор Летописец в написании «"Повести временных лет"» пользовался более ранними, но пока неизвестными, шведскими источниками, и при этом транскрибировал слова, не произведя перевода.