История Пугачёва
Подготовительные материалы к первой главе «Истории Пугачёва» были помечены Пушкиным 17-м апреля. Остаток апреля и май Пушкин приводил в систему свои выписки из архивных документов, составляя последовательную хронику восстания. В этот период о работе Пушкина стало известно Н. В. Гоголю, который 8 мая написал Погодину «"Пушкин почти кончил Историю Пугачёва. Это будет единственное у нас в этом роде сочинение  Интересу пропасть! Совершенный роман!"» Черновой набросок эпилога был написан Пушкиным 22 мая 1833 года, но и после этого работа продолжалась очень интенсивно: дополнялась новыми материалами, исправлялась и перерабатывалась в течение всего 1833 и в начале 1834 года. В июле 1833 года он познакомился с рукописями Рычкова из коллекции Г. И. Спасского, которые позже опубликовал полностью в приложениях к «Истории Пугачёва».
История Пугачёва
Особое внимание Пушкин уделил личности самозванца — «славного мятежника», трагизм фигуры Пугачёва подчеркнут в эпизодах встречи с семьёй в Казани, сценой его пленения, конвоирования, допросов и казни. Эти драматические сцены выделяются из общего контекста исторического труда Пушкина благодаря большей образности, выразительности и психологизму. Добавляют драматических красок детали несвободы Пугачёва, возглавившего мятеж и в тоже время попавшего в зависимость от обстоятельств и соратников — «Пугачёв не был самовластен», «улица моя тесна». Исследователи подчёркивают, что порой Пушкин отходил от истинных деталей доступных ему исторических документов в желании подчеркнуть человечность и трагизм фигуры Пугачёва. Так, описывая сцену освобождения из тюрьмы в Казани своей первой супруги и детей — «в казармах содержалась уже несколько месяцев казачка Софья Пугачёва, с тремя своими детьми», Пушкин добавил — «Самозванец, увидя их, сказывают, заплакал, но не изменил самому себе». Навеяна народными сказаниями и песнями тема предчувствия Пугачёвым поражения и своей гибели в заключительных главах «Истории…», в частности сцены предательства соратниками: «Пугачёв сидел один в задумчивости…» «Пушкин усиливает выразительность лежащего в основе этого эпизода материала — допросов предавших Пугачёва казацких полковников. Тщательно разрабатывая, драматизируя и психологизируя подсказанную источником ситуацию, он раскрывает внутреннюю сложность и трагизм происходящего».