Поршнев, Борис Фёдорович
Бори́с Фёдорович По́ршнев (, Санкт-Петербург — 26 ноября 1972, Москва) — советский историк и социолог. Доктор исторических (1941) и философских (1966) наук. Почётный доктор Клермон-Ферранского университета во Франции (1956).
Тронский, Иосиф Моисеевич
В 1938 на основании постановления Совнаркома СССР «Об учёных степенях и званиях» Учёный Совет Ленинградского института философии, лингвистики и истории (ЛИФЛИ) присвоил ему учёную степень кандидата филологических наук без защиты диссертации. В январе 1939 был утверждён в учёном звании доцента по кафедре классической филологии. 11 ноября 1941 на заседании Учёного совета ЛГУ в блокадном Ленинграде защитил докторскую диссертацию на тему «История античной литературы». Текст диссертации впоследствии лёг в основу одноимённой монографии (1947), которая выдержала множество переизданий, была переведена на около десятка языков и до сих пор остаётся одной из наиболее авторитетных работ в данной области. Вскоре после защиты И. М. Тронский был эвакуирован вместе с университетом в Саратов. 7 марта 1943 он был утверждён в должности исполняющего обязанности заведующего кафедрой классической филологии ЛГУ, а в июле того же года получил дипломы доктора филологических наук и профессора ЛГУ. По возвращении в Ленинград в 1944 возобновил работу в Университете и Публичной библиотеке. С июля 1950 — сотрудник Института языка и мышления РАН (впоследствии — Институт языкознания РАН), в ленинградском отделении которого проработал до конца жизни, с перерывом в 1952—1957 гг.О. М. Фрейденберг записала:
Тронский разыгрывал из себя академического Юпитера. Он носился со своей «требовательностью», обожал, чтоб его трепетали. С учащимися, даже аспирантами, он не разговаривал. Считал, что только он один даёт настоящую «школу» и учит «знать». Его авторитет должен был стоять превыше всех, и только мы с Марьей Лазаревной знали, какой он трус и тряпка. Но со своих учеников он семь шкур сдирал, и о нём ходила молва, что истинную школу может дать только он один.  Тронский вёл себя, как крупный учёный, и этого было достаточно, чтоб все перед ним благоговели.  Все верили в таинственную замкнутость Тронского, за которой лежали глубочайшие, сокровенные знания. Между тем, застигнутый врасплох, он относил Менандра к III веку и не мог сказать, существует ли словарь к Плавту. Это была забетонированная душа, пригодная для склада или погреба.