Кало, Фрида
В 1937 году в доме Фриды и Диего ненадолго нашёл убежище советский революционер Лев Троцкий; у них с Фридой завязался роман. Считается, что уехать от них его вынудило слишком явное увлечение темпераментной мексиканкой.
Троцкий во главе Красной армии
Обстоятельства, в которых Троцкий писал свою работу, мотаясь в поезде по фронтам Гражданской войны, также не способствовали примирению («"Каждый белогвардеец усвоил себе ту простую истину, что повесить коммуниста на суку легче, чем образумить его книжкой Каутского. Эти господа не питают суеверного страха ни к принципам демократии, ни к адскому пламени, тем более, что попы церкви и официальной науки действуют заодно с ними…Русские белогвардейцы похожи на немецких и на всех других в том отношении, что их нельзя убедить или устыдить, а можно только устрашить или раздавить"»). Книга была начата во время ожесточённых боёв с наступающими войсками Деникина и Юденича, а закончена во время советско-польской войны 1920 года. По собственному признанию Троцкого, «…мы живем в обстановке тяжкого хозяйственного упадка, истощения, бедности, голода. Но это не довод против советского режима: все переходные эпохи характеризовались подобными же трагическими чертами…Переход от феодального хозяйства к буржуазному — подъём огромного прогрессивного значения — представляет собою чудовищный мартиролог».
"…аргументы меньшевистских ораторов, особенно Абрамовича, отражают прежде всего полную оторванность от жизни и её задач. Стоит наблюдатель на берегу реки, которую необходимо переплыть, и рассуждает о свойствах воды и о силе течения. Переплыть надо — вот задача! А наш каутскианец переминается с ноги на ногу. «Мы не отрицаем, — говорит он, — необходимости переплыть, но вместе с тем, как реалисты, мы видим опасность, и не одну, а несколько: течение быстрое, есть подводные камни, люди устали и пр. и пр. Но когда вам говорят, что мы отрицаем самую необходимость переплыть, то это не так, — ни в каком случае. Ещё 23 года тому назад мы не отрицали необходимости переплыть»… "
В своей работе Троцкий последовательно остаивает цензуру и закрытия оппозиционных газет («издания, открыто или замаскированно поддерживающие врага»), фактическое установление диктатуры и разгон Учредительного собрания («Советская власть правит волею меньшинства, раз она уклоняется от проверки своего господства всеобщим голосованием? Вот удар, который бьет мимо цели! … советский режим, несравненно ближе, органичнее, честнее связанный с трудящимся большинством народа, главное своё значение полагает не в том, чтобы статически отражать большинство, а в том, чтобы "динамически формировать его"», что построено «не на призрачном искусстве соревнования с хамелеонскими партиями в целях уловления крестьянских голосов»), террор против своих противников по образцу английской и французской революций («террор может быть очень действителен против реакционного класса, который не хочет сойти со сцены. Устрашение есть могущественное средство политики, и международной и внутренней….революция… убивает единицы, устрашает тысячи…осуждать государственный террор революционного класса может лишь тот, кто принципиально отвергает (на словах) всякое вообще насилие — стало быть, всякую войну и всякое восстание. Для этого нужно быть просто-напросто лицемерным квакером»).
"«Но чем же ваша тактика отличается в таком случае от тактики царизма?» — вопрошают нас попы либерализма и каутскианства."