Северорусское наречие
В одном из самых ранних вариантов диалектного членения русского языка, предложенном М. В. Ломоносовым в работе «Российская грамматика», севернорусское наречие упоминается под названием "поморский диалект", под которым, вероятнее всего, понимаются не только собственно поморские говоры, но и все окающие говоры русского Севера. В диалектологических исследованиях XIX века севернорусское наречие упоминается как "окающее" или "северное", в частности, в очерке наречий русского языка В. И. Даля («О наречиях русского языка», 1852) отмечаются окающие наречия — северное и восточное, но чаще всего встречается название "северновеликорусское", которое и закрепляется в русской диалектологии конца XIX — начала XX веков. Данное название было связано с тем, что понятие русский народ в то время включало всех восточных славян, русские делились на три большие группы — великорусы, белорусы и малорусы. В соответствии с этим в русском языке выделялись четыре диалектные группы — белорусское наречие, малорусское наречие и два великорусских наречия: северновеликорусское и южновеликорусское. Под таким названием севернорусское наречие упоминается на первой диалектологической карте русского языка 1914 года. Данное название употребительно и в настоящее время наряду с новым названием — северное наречие русского языка или севернорусское наречие. Термин «великорусский» выходит из употребления в первой половине XX века, так как белорусы и малорусы стали рассматриваться как отдельные народы, а белорусское и малорусское наречия соответственно как отдельные белорусский и украинский языки. За великорусами закрепляется название русские и соответственно название великорусский язык почти полностью вытесняется названием русский язык. В русскую диалектологию вводится новая терминология — северное и южное наречия русского языка, а также среднерусские говоры (вместо северновеликорусское, южновеликорусское и средневеликорусские). Как северное и южное наречия представлены основные диалектные объединения на второй диалектологической карте русского языка 1964 года, в «Русской диалектологии» 1965 года, «Диалектном членении русского языка» 1970 года К. Ф. Захаровой и В. Г. Орловой и других важнейших работах по диалектологии русского языка.
Западная диалектная зона
Как и все остальные диалектные зоны западная зона не входит в иерархическую структуру диалектного членения русского языка, включающую наречия и группы говоров (и, соответственно, не показана на основной диалектологической карте). Западная диалектная зона не является частью ни северного, ни южного наречий, ни среднерусских говоров, и не является исключительной диалектной зоной для входящих в её ареал групп говоров. Так, ареал западной диалектной зоны размещён на части территорий как северного, так и южного наречий и на западной части территории среднерусских говоров, а расположенные в ареале западной зоны, например, Псковская и Верхне-Деснинская группы говоров являются также частями и других диалектных зон: ареал псковских говоров охватывается ареалом юго-западной и северо-западной диалектных зон, а ареал верхне-деснинских говоров включён полностью не только в ареал западной зоны, но и в ареалы юго-западной и южной диалектных зон.
Языковые черты одной диалектной зоны не противопоставляются чертам другой диалектной зоны или совокупности черт других диалектных зон, в связи с чем ареалы зон свободно пересекаются друг с другом. Так, ареал западной диалектной зоны накладывается на западные части ареалов южной и северной диалектных зон и почти полностью накладывается на ареалы северо-западной и юго-западной диалектных зон.
Диалектные зоны связаны с членением всей территории русского языка: комплекс языковых черт западной диалектной зоны противопоставляется всей остальной области распространения русских говоров раннего формирования.
При этом языковые явления диалектных зон взятые в целом не противопоставлены какому-либо единому комплексу явлений — та или иная их черта противопоставлена либо явлению всей остальной территории, как правило, сходному с литературным языком (и потому не дающему чёткой изоглоссы), либо совокупности явлений разных диалектных объединений. Так, например, распространению форм указательных местоимений с наличием "j" в основе ("т"[а́йа], "т"[айа́], "т"[ыйа́], "т"[ойа́], "т"[ой], "т"[о́йе], "т"[ы́йи], "т"[ы́йе], "т"[е́йи] и т. п.) в западной диалектной зоне противопоставлено распространение форм местоимений "та", "тот", "то", "те" во всех остальных говорах (являющихся также нормой литературного языка); употреблению деепричастий прошедшего времени в качестве сказуемого типа "по́езд ушо́вши", "трава́ скоси́вши" противопоставлено отсутствие таких форм в остальных русских говорах и в литературном языке; распространению местоимения 3-го лица в форме именительного падежа множественного числа с окончанием "-ы" ("он"[ы́]) противопоставлена совокупность двух форм: форма с окончанием "-е" ("он"[е́]), характерная для говоров северо-восточной диалектной зоны, и форма с окончанием "-и" — "он"[и́], известная в исключительном употреблении в говорах юго-восточной зоны и являющаяся при этом нормой русского литературного языка.