Грушецкая, Агафья Семёновна
Захоронение царицы Агафьи Семёновны Грушецкой оказалось необычным для исследователей поздних саркофагов некрополя бывшего Вознесенского собора Кремля, который служил родовой усыпальницей великих князей и первых царей России (сначала из рода Рюриковичей, а потом Романовых). На скелете, на груди под одеждой лежал золотой наперсный крестик, украшенный цветной эмалью и надписями, — в более ранних погребениях этой усыпальницы такие кресты не встречались. Тело царицы при захоронении было завёрнуто в шёлковый саван. Прекрасно сохранился её головной убор — волосник на подкладке. Однако от савана и платья Агафьи Грушецкой сохранились лишь незначительные фрагменты, что, впрочем, не помешало исследователям восстановить рисунок савана.
Арсеньева, Елизавета Алексеевна
Приехать в Пятигорск, к месту первого погребения Лермонтова, 68-летняя Елизавета Алексеевна не смогла; в сопровождении своей племянницы, матери Акима Шан-Гирея — Марии Акимовны — она вернулась в Тарханы. Осенью того же 1841 года Мария Александровна Лопухина рассказала в письме Александре Верещагиной, что у Елизаветы Алексеевны «отнялись ноги и она не может двигаться, никогда не произносит имени Мишеля, и никто не решается произнести в её присутствии имя какого-нибудь поэта».