Тигр (танк)
Первые работы в Германии по созданию тяжёлого танка начались в 1937 году. К этому моменту на вооружении вермахта вообще не было тяжёлых танков прорыва, аналогичных по назначению советским Т-35 или французским Char B1. С другой стороны, в планируемой военной доктрине (опробованной позже в Польше и во Франции) тяжёлым малоподвижным машинам практически не было места, поэтому требования военных к такого рода танку были довольно расплывчаты. Тем не менее, Эрвин Адерс, один из ведущих конструкторов фирмы «Хеншель» ("Henschel") начал проработку 30-тонного «танка прорыва» ("Durchbruchwagen"). В течение 1939—1941 гг. фирма «Хеншель» построила два опытных образца, известных под обозначениями DW1 и DW2. Первый из прототипов был без башни, на второй устанавливалась башня от серийного PzKpfw IV. Толщина броневой защиты прототипов не превышала 50 мм.
Танк
Фактически, единственными странами Четверного союза имевшими развитую тяжёлую промышленность являлись Германская Империя и Австро-Венгрия (вторая даже в меньшей степени, поскольку являлась больше аграрной страной). При этом Германии, как единственному военно-промышленному локомотиву Центральных держав, приходилось снабжать своих технически отсталых союзников — Османскую Империю и Болгарию. Поэтому о танках и прочих оружейных новшествах в этих странах, кроме самой Германии и речи не могло идти. Первоначально, германское командование отнеслось к появлению танков у британцев и французов довольно скептически. Консервативные германские генералы, воспитанники прусской военной школы довольно настороженно относились даже к таким военно-техническим новинкам как бронеавтомобили, которые появились в Рейхсхеере лишь в 1916 году, да и то в заметно меньших количествах, чем у стран Антанты. И всё же, немцы уже в ноябре 1916 года приступили к созданию собственной гусеничной бронетехники. «Бронированный боевой вагон» на гусеничных движителях A7V был готов к осени 1917 года, однако, в течение года из 100 заказанных единиц и без того задыхающаяся и перегруженная германская промышленность смогла построить лишь 20 единиц. Не считая около сотни трофейных британских и французских танков, единичных опытных образцов и машин построенных уже после окончания войны это фактически были все бронетанковые силы Центральных держав.