Переводы Корана на русский язык
По указу Петра I в 1716 г. в Петербурге в Синодальной типографии был издан перевод Корана на русский язык — "«Алкоран о Магомете, или Закон турецкий»" Этот перевод долгое время приписывался Петру Васильевичу Постникову. Перевод в свою очередь был сделан с перевода французского дипломата и востоковеда Андрэ дю Рие. Перевод П. В. Постникова сохранился только в рукописях. Затем до 60-х годов XIX века считалось, что автором перевода был известный востоковед того времени князь Д. К. Кантемир, автор одного из первых в России исламоведческих трудов — «Книга Система, или Состояние Мухаммеданнския религии» Такая путаница возникла вследствие издания в те же годы похожего текста анонимного переводчика под названием "«Алкоран, или Закон магометанский переведенный с арапского на французский язык через господина дю Рие»" с немного более точной передачей смысла, чем первое издание. Однако А. А. Круминг на основании архивных материалов установил, что П. В. Пос(т)никову принадлежит именно рукописный перевод, в своё время исследованный И. Ю. Крачковским по другому списку, в то время как напечатанный в 1716 г. перевод приходится считать анонимным. В целом печатный перевод представлял собой дословное воспроизведение французского перевода с переносом в текст всех особенностей авторского переложения дю Рие, а также неточности и пропуск значительных мест в сурах от отдельного слова, до целой фразы.
Кельсиев, Василий Иванович
Кельсиев вместе с неким учёным евреем принимается за новый нецерковный перевод Библии ("«с одного еврейского текста… без произвольных вставок из перевода LXX и славянского»") и переводит книги Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие. Этот перевод был опубликован под псевдонимом "Вадим" в Лондоне в 1860 году. Поскольку первый русский синодальный перевод Библии был закончен лишь в 1876 году, в России перевод Кельсиева вызвал ответную реакцию. Как писал «Колокол» 1 февраля 1861 года: Императрица Мария Александровна препроводила экземпляр русского перевода Библии в Духовную Академию с примечанием, чтоб Академия торопилась со своим переводом. Таковое поощрение обязывает русскую типографию в Лондоне благодарить е. и. в. [её императорское величество].
А. И. Герцен расценивал перевод Кельсиева неудачным. По мнению критика журнала «Русский вестник», "«Цель г. Кельсиева, которую он поставил себе при издании перевода Библии, состояла в том, чтобы чтимое сотнями миллионов людей за неприкосновенную святыню слово Божие низвести на степень лёгкого и занимательного чтения, и сделать перевод, пригодный „для прений и изучения еврейского языка“»" (заключительные слова взяты критиком из предисловия к книге Второзакония). По мнению профессора П. А. Юнгерова, этот перевод был направлен против начатого тогда Синодального перевода, обещавшего пользоваться чтением LXX и славянским. Своё гонение на LXX и славянский перевод переводчик перенес и на произношение собственных имен и на священную терминологию, заимствовав первое от евреев, а вторую из разговорного русского языка. Так появились в нем: "Паро" (фараон), "Иицехак" (Исаак), "Моше" (Моисей), и т. п.; также: "Господин" (вместо "Господь"), "ящик" и "сундук" (вместо "скиния" и "кивот"); в этих гонениях переводчик доходит даже до нелепой замены слова "жена" словом "человечица" (Быт. 2, 23), и до перевода: "Паро возвысит (?) голову" — вместо "фараон снимет голову" (с хлебодара — Быт. 40, 19)… Очевидно, что этот перевод должен быть всячески избегаем.
Помимо указанной литературы Василий Кельсиев предпринял также издание «Стоглава», которое критик «Русского вестника» признал неудачным.