Грушецкая, Агафья Семёновна
Захоронение царицы Агафьи Семёновны Грушецкой оказалось необычным для исследователей поздних саркофагов некрополя бывшего Вознесенского собора Кремля, который служил родовой усыпальницей великих князей и первых царей России (сначала из рода Рюриковичей, а потом Романовых). На скелете, на груди под одеждой лежал золотой наперсный крестик, украшенный цветной эмалью и надписями, — в более ранних погребениях этой усыпальницы такие кресты не встречались. Тело царицы при захоронении было завёрнуто в шёлковый саван. Прекрасно сохранился её головной убор — волосник на подкладке. Однако от савана и платья Агафьи Грушецкой сохранились лишь незначительные фрагменты, что, впрочем, не помешало исследователям восстановить рисунок савана.
Грушецкая, Агафья Семёновна
Один из ближайших родственников Фёдора Алексеевича, Иван Ильич Милославский, узнав о выборе царя, начал распространять о царской невесте порочащие её слухи с целью помешать появлению на первых ролях в царском дворце Агафьи, что препятствовало его планам по возвеличению рода Милославских, уже бывших в родстве с Романовыми, и что шло вразрез с устремлениями этой придворной группировки, ослабляя их влияние при дворе. Милославский сказал царю, что «"мать ея и она в некоторых непристойностях известны!"» Юный царь был огорчён, но его приближённые уговорили проверить слова дяди. Иван Максимович Языков и Алексей Тимофеевич Лихачёв (воспитатель царевича Алексея Алексеевича) отправились к Семёну Заборовскому и, смущаясь, спросили его о состоянии невесты. Они стали рассуждать, как о таком деликатном деле спросить у девицы, однако Агафья Семёновна, услышав их разговор, сама вышла к гостям и сказала напрямик, «"чтоб они о ея чести ни коего сомнения не имели и она их в том под потерянием живота своего утверждает!"» Как отметил историк Аполлон Григорьевич Кузьмин в одной из своих книг, эта попытка Ивана Милославского оклеветать царскую невесту, Агафью Семёновну Грушецкую, разбилась о настойчивость жениха, царя Фёдора Алексеевича, и завидную для того времени смелость самой невесты, оказавшейся способной постоять за себя. Сам Милославский же добился лишь того, что на него обрушился гнев царя, и только заступничество Агафьи Семёновны спасло его от царской опалы. Царица Агафья ходатайствовала у его величества прощение Милославскому. Царь снова дозволил Милославскому являться ко двору, но влияние его не вернулось. Историки, среди которых Василий Никитич Татищев, Николай Иванович Костомаров, Евгений Владимирович Пчелов, Сергей Михайлович Соловьёв, сходятся во мнении, что распространяемые Иваном Милославским слухи были ложными, а само их распространение имело целью недопущение ко двору никого другого, способного ослабить влияние Милославских. Агафья Семёновна была полностью оправдана от клеветы, и царь женился на ней.