Владимир Высоцкий в кино
В начале 1960-х годов Высоцкий в частных разговорах иронично называл себя фотоактёром, подчёркивая, что его «участие» в фильмах нередко ограничивалось фотопробами в гриме и костюмах персонажей. В дальнейшем ситуация стала меняться, тем не менее нереализованные проекты и несыгранные роли составили значительную часть его кинобиографии. Так, Высоцкий дважды приглашался на роль Остапа Бендера. В первом случае речь шла о картине Михаила Швейцера «Золотой телёнок». После просмотра пробных записей режиссёр из всех кандидатов выбрал Сергея Юрского; Высоцкий, по мнению Швейцера, был на экране «слишком драматичен». Вторая возможность сыграть великого комбинатора появилась у Владимира Семёновича в ленте Леонида Гайдая «Двенадцать стульев». Как вспоминала Наталья Крачковская, проходившая кинопробы в паре с Высоцким, он был «прекрасным партнёром», его работа нравилась режиссёру. Но воплотить на экране образ Бендера актёру не довелось — по словам Гайдая, накануне съёмок произошёл срыв: «Высоцкий вдруг заболел и надолго. У нас план „горел“, вот мы и пригласили Арчила Гомиашвили».
Владимир Высоцкий в кино
Часть картины снималась в 1974 году в Закарпатье, под Ужгородом, в старых заброшенных карьерах. Высоцкий играл русского военнопленного капитана Солодова, в довоенном прошлом — студента и поэта. Попав в фашистский плен, он выбирает героическую гибель: прикованный к рулю машины цепями, он врезается во вражеский бензовоз. В фильме присутствуют три сцены с участием героя Высоцкого — их съёмки не заняли у актёра много времени. Для фильма он подготовил три произведения: «В дорогу — живо! Или — в гроб ложись!…» («Песня Солодова»), «Расстрел горного эха» и «Если где-то в чужой незнакомой ночи…». Песни были записаны с оркестром на «». Перед смертью герой Высоцкого поёт строки: «Мы не умрем мучительною жизнью — / мы лучше верной смертью оживем» из «Песни Солодова». Владимир Новиков указывает, что происхождением эти строки обязаны роли Высоцкого в спектакле «Павшие и живые» и стихотворению фронтового поэта Бориса Слуцкого, которое не раз было прочитано актёром со сцены «Таганки»: «За наши судьбы личные, / За нашу славу общую…». В июле и августе съёмки картины продолжались в Черногории.