Сионизм
Сам термин «сионизм» был введён в употребление одним из ранних теоретиков сионизма, лидером ортодоксально-религиозного движения «Агудат Исраэль» и идишизма Натаном Бирнбаумом. Краткая еврейская энциклопедия утверждает, что впервые термин появился в 1890 году на страницах редактировавшегося Бирнбаумом журнала «Selbstemancipacion» (с мая 1893 года выходил с подзаголовком «Орган сионистов») как название «партии», которая, в противоположность чисто практической поселенческой программе «Ховевей Цион», стремилась бы обеспечить возвращение еврейского народа в Эрец-Исраэль политическими методами. Однако, по мнению Вальтера Лакера, появление термина в печати в 1890—1891 годах происходило без каких-либо политических коннотаций. А в общепринятом смысле Бирнбаум впервые употребил этот термин 23 января 1892 года на дискуссионном собрании в Вене.
Агурский, Михаил Самуилович
По мнению Патриарха Алексия II,
В связи с еврейско-православным диалогом следует… вспомнить нашего современника профессора Михаила Агурского из Иерусалима, знатока истории евреев в России, много сделавшего для нашего сближения. Недавно он приехал из Израиля в Москву на конгресс русской диаспоры и здесь неожиданно умер. Вечная ему память…
Литературный критик и публицист Вадим Кожинов:
Итак, есть сионизм и сионизм. «Национальный» сионизм, к которому, как следует из его сочинений, принадлежит М. Агурский, исходит из того совершенно естественного факта, что евреи, как и любой народ стремятся развивать свою собственную культуру и строить свою самостоятельную государственность… Известный сионистский деятель М. С. Агурский, не боявшийся острых проблем…
Журналист и редактор Михаил Болотовский:
мало кто из современных сионистов внёс больший, нежели Агурский, вклад в борьбу за право евреев репатриироваться в Израиль. Но промолчали московские правозащитники, промолчала и израильская интеллигенция, правый фланг которой не может даже спустя семь лет после смерти Агурского забыть о его близости к Партии Труда, а левый, в свою очередь, по-прежнему относится к нему с некоторой осторожностью, памятуя о «необъяснимой» симпатии учёного к русским националистам.
Публицист националистического направления, сам в прошлом диссидент и участник проводов Агурского в Израиль — Г. М. Шиманов, демонстрирует последовательное и безоговорочное неприятие уступок иудейству в православии:
этот сомысленник Меня (…) обратился к московскому патриарху с ультиматумом, требуя деканонизации мучеников Евстратия Печерского и Гавриила Белостокского, отказа от антииудейских текстов в богослужении и от антииудейских «слов» вселенского святителя Иоанна Златоуста. Я уже не помню, какой срок давался патриарху для ответа, но помню, что небольшой, что-то вроде месяца или даже меньше. После чего Агурский обещал обратиться к мировой общественности. Но то ли патриарху не доложили об ультиматуме, то ли он по рассеянности забыл на него ответить. И Огурец (так мы его называли за глаза) отплатил ему той же монетой, забыв обратиться к мировой общественности.
Мнение российско-израильского историка и публициста Михаила Хейфеца:
Покойный Мелик слыл в Израиле исследователем необычным. По-моему, он особо не копал материалы вглубь, но всегда увлекался эффектными, хотя, бывало, не слишком обоснованными гипотезами (я с ним много и часто спорил). Но… Но зато Мелик всегда бывал интересен! В свободное время читал обширную литературу, иногда настолько популярную, что в неё почти никто не заглядывал всерьёз (ну, скажем, в полное собрание Горького!), и ухитрялся извлекать оттуда парадоксальные исторические концепции. С первого взгляда всё у него казалось чистым сочинением, но … По прошествии времени обнаруживались неожиданные обоснования, и почти любая гипотеза Агурского начинала играть свежими и влекущими красками.
Социолог Александр Дугин:
Самым полным и интересным (на сегодняшний день) исследованием русского национал-большевизма является книга Михаила Агурского. Агурский был диссидентом, в 70-е эмигрировал из СССР в Израиль, но вместе с тем, его отношение к советскому национал-большевизму остается в высшей степени объективным, а в некоторых случаях в оценках сквозит глубокая симпатия. На наш взгляд, труд Агурского — самое серьёзное произведение, посвященное советскому периоду русской истории, помогающее понять его глубинный духовный смысл.
С середины 1960 годов Агурский переехал в московский район Беляево-Богородское. На своих письмах к Л. И. Брежневу Агурский указывал свой обратный адрес: Москва, Профсоюзная ул., д. 102, корп. 5, кв. 176.