Дореволюционная биография Сталина
По официальной советской версии, в семинарии И. Джугашвили впервые познакомился с марксизмом и к началу 1895 года вступил в контакты с подпольными группами революционных марксистов, высланных правительством в Закавказье (среди них: И. И. Лузин, О. А. Коган, Г. Я. Франчески, В. К. Родзевич-Белевич и др.). Впоследствии сам Сталин вспоминал: "«В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе»". Однако С. Девдориани вспоминал, как пригласил семнадцатилетнего Сосо Джугашвили в «нелегальный кружок» осенью 1896 года. Члены кружка занимались обсуждением официально разрешенных цензурой изданий, а нелегальность была обусловлена действующим для семинаристов запретом чтения светской литературы.
Марксизм и вопросы языкознания
Дискуссия была задумана Сталиным именно с такой целью, после личного обращения к нему Первого Секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Грузии Кандида Чарквиани. Чарквиани передал письмо помощнику Сталина Александру Поскрёбышеву 27 декабря 1949 года. Сталин отреагировал на него лишь только в начале апреля 1950 года. Он позвонил Чарквиани поздно ночью и сказал, что поднятый им вопрос следовало бы обсудить детально. «Кого из языковедов Вы считаете наиболее подходящим для участия в нашей беседе», — спросил Сталин. «Профессора Чикобаву», — ответил Чарквиани, не задумываясь. Через несколько дней Сталин принял Чарквиани и Чикобаву на Кунцевской даче. После беседы он поручил Чикобаве остаться в Москве и написать статью, которую опубликуют в центральной прессе. Тогда же Сталин вернул Чарквиани его письмо, испещренное красно-коричневыми пометками. Резко анти-марристская статья Арнольда Чикобавы, появившаяся в «Правде» 9 мая 1950 г. открыла дискуссию по вопросам советского языкознания. В тех условиях это представляло собой сенсацию. Однако подоплёка событий, в частности, то, что на страницах «Правды» с поддержкой антимарристов выступит Сталин лично, тщательно скрывалась от остальных участников. В отличие от философской дискуссии 1947 г., «дискуссии о генетике» 1948 г. или «павловской» дискуссии о физиологии 1950 г., когда критическая направленность по адресу одной из сторон была предрешена, оппоненты находились примерно в равных условиях; кроме того, было беспрецедентным обсуждение научных и идеологических проблем не в закрытом режиме (с последующей публикацией отчёта), а на страницах главной газеты страны. В ходе этой дискуссии выступали не только сторонники учения (И. И. Мещанинов, Ф. П. Филин и др.) и авторы, занимавшие компромиссную позицию (среди последних был и В. В. Виноградов), но и последовательные противники марризма (кроме Чикобавы, также Б. А. Серебренников, Г. А. Капанцян и Л. А. Булаховский). Причём Серебренников и Капанцян были среди уволенных с работы за свои взгляды во время недавней марристской кампании.