Изабелла Баварская
Роль Изабеллы Баварской в истории Франции рядом историков на протяжении веков трактуется неоднозначно. Главным образом, это связано с её важной ролью в переговорах с Англией, которые привели к договору в Труа, а также со слухами о её супружеской неверности. Эти слухи возникли в Париже в 1422—1429 годах во время английской оккупации, и являлись попыткой бросить тень на происхождение короля Карла VII, её сына, который в то время вёл боевые действия с англичанами. Слухи нашли выражение в стихотворении "Pastoralet", весьма популярном в то время. Распространённое представление о королеве таково: «Весьма посредственной внешности и ума, королева так и не смогла толком выучить французский язык, а в политике проявила себя недалёкой и корыстолюбивой. Из пристрастий королевы известно о животных (она держала большой зверинец в Сен-Поль) и еде, что очень скоро отразилось на её непропорциональной фигуре».
Изабелла Баварская
Утверждали также, что она бросила на произвол судьбы своего супруга, который был вынужден влачить жалкое существование, одинокий, немытый, голодный и оборванный. Это также соответствовало истине, однако не следует забывать, что король был весьма агрессивно настроен по отношению к жене и во время приступов безумия рвал в клочья и пачкал свою одежду (сохранились счета королевского казначея на «замену королевского платья, испорченного мочой названного сеньора»), отказывался от пищи и не подпускал к себе цирюльников и слуг. В конечном счёте, для выполнения гигиенических процедур были выделены дюжие лакеи, надевавшие кирасы под ливреи. Уверяли также, что королева оставила на произвол судьбы собственных детей, и на вопрос, когда он в последний раз видел свою мать, Людовик Гиеньский якобы ответил — «тому три месяца». Стоит, однако, отметить, что сохранились многочисленные счета за одежду и посуду для королевских детей. Людовика Орлеанского обвиняли ещё в том, что он частенько навещает дома терпимости. Королевская казна опустела настолько, что принцесса Жанна, в возрасте шести лет просватанная за Жана де Монфора, герцога Бретонского, в 1405 году обвенчанная с ним, не в состоянии была привезти с собой ожидаемое женихом приданое. 50 тысяч франков требовалось вносить по частям, за что королева просила прощения в письме. И наконец, монах-августинец Жан Легран в день Вознесения 1405 года проповедовал при королевском дворе и в присутствии королевы, герцога Орлеанского и его жены говорил о презрении, которые власть имущие вызывают у народа. Тот же Легран, однажды ворвавшись в покои королевы, обвинял её расточительстве и распущенности придворных дам, что опять же соответствовало истине, если верить документам того времени.