Золотой телёнок
Роман состоит из трёх частей. Действие первой, озаглавленной «Экипаж „Антилопы“», начинается в кабинете председателя исполкома города Арбатова, куда Остап Бендер приходит под видом сына лейтенанта Шмидта. Попытка извлечь финансовую выгоду из мнимого родства с революционным деятелем едва не заканчивается провалом: в момент получения денег появляется второй «сын лейтенанта» — Шура Балаганов. Вскоре авантюристы, названные авторами «молочными братьями», знакомятся с водителем собственного автомобиля Адамом Козлевичем. Герои решают отправиться в Черноморск, где, по заверениям Балаганова, живёт настоящий советский миллионер. Этот состоятельный гражданин должен, согласно замыслу великого комбинатора, добровольно отдать ему деньги. На выезде из Арбатова число пассажиров увеличивается: к попутчикам присоединяется третий «сын Шмидта» — Паниковский. Маршрут, по которому следуют путешественники, частично совпадает с линией автопробега «Москва — Харьков — Москва». Оказавшись впереди головной машины, герои на некоторое время обеспечивают себя бензином и провизией, выдавая себя за участников пробега. После череды приключений они въезжают в город, где живёт «подпольный Рокфеллер».
Золотой телёнок
Схожесть творческого почерка авторов «Золотого телёнка» и Юрия Олеши литературовед Мариэтта Чудакова объясняла тем, что писатели, связанные между собой товарищескими отношениями, годами вырабатывали общую манеру письма. Все трое были одесситами, прибывшими в начале 1920-х в Москву. В редакции газеты «Гудок» Ильф, Олеша и приехавший из Киева Булгаков — самые, по замечанию Константина Паустовского, «весёлые и едкие люди» столицы — работали в одном кабинете за одним длинным столом. Илья Арнольдович и Юрий Карлович жили в тесной комнате, примыкавшей к типографии. Как рассказывал впоследствии Олеша, Ильф относился к нему как к младшему брату, и эта дружба позволяла литераторам полемизировать между собой. К примеру, воспроизводя диалог «о новой жизни», который в поезде, направляющемся на Турксиб, ведут австрийский и советские журналисты, создатели книги о великом комбинаторе заочно дискутировали с Олешей, развивавшем в романе «Зависть» аналогичную тему.
О грядущем великом Преображении, о создании общества, где не будет приобретательства, своекорыстия, собственничества, мечтал Маяковский, о нём же думал и Олеша, когда писал в «Зависти» об обречённых на гибель чувствах, оставшихся от старого мира. Ильф и Петров были реалистичнее Олеши, и таких быстрых перемен в человеческой психологии в ближайшие годы они, пожалуй, не ждали. 
Авторов «Золотого телёнка» и Олешу сближала одинаково кропотливая работа над поиском метафор и эпитетов. Общая «школа» просматривается в их умении добиться при описании предмета «зрительного эффекта». Так, если в романе Ильфа и Петрова упоминается про "«перламутровый живот Скумбриевича»", то у Олеши куриные потроха уподобляются "«перламутровым плевкам»". При этом, по утверждению Чудаковой, «родоначальником» европейского стилевого принципа, на который при анализе творчества Ильфа и Петрова обращали внимание их современники, является Олеша. В 1967 году Владимир Набоков рассказал в интервью писателю Альфреду Аппелю об ещё одной черте, связывавшей Ильфа и Петрова с Олешей, — это сюжетно-тематический выбор: они сознательно дистанцировались от политики и, сочиняя истории о похождениях плутов и шарлатанов, «смогли опубликовать ряд совершенно первоклассных произведений».