Красавица (картина Кустодиева)
В «Красавице» Кустодиев обратился к редкому для русского искусства жанру обнажённой натуры — роскошная сомлевшая ото сна купчиха, привстав со своего пышного ложа средь пены белых пуховых подушек и кружев, появляется из-под атласного одеяла как Афродита из перламутровой раковины. В красавице нет никакого резкого декадентского излома, несмотря на неестественно согнутую в локте руку, которой она опирается на перину; наоборот, в несколько неуклюжей позе красавицы, слегка откинувшейся назад, в сочетании с крохотными ступнями, которыми она ступает на мягкий пуфик, можно увидеть странную грацию и неповторимую прелесть целомудренной чистоты. Изобильная красота эдакой купеческой, русской «Венеры Урбинской» Тициана — алые губки-вишенки, румяные щёки, персиковый подбородок, бирюзовые глаза, золотисто-пшеничные волосы, лебединая шея, пышный стан и округлые плечи, холёное и гладкое тело — как «кровь с молоком». В народных представлениях это и есть женская красота, она сродни пуховым розовым подушкам и расшитому кружевами одеялу в чехле зефирного цвета, округлостью форм и складками так похожему на свою хозяйку.
Педерастия
В XVIII веке М. В. Ломоносов утверждал, что «монашество в молодости ничто иное есть, как чёрным платьем прикрытое блудодеяние и содомство». Сохранилось письмо А. С. Пушкина к известному гомосексуалу, бессарабскому вице-губернатору Ф. Ф. Вигелю, в котором он рекомендует Вигелю трёх братьев-молдаван: «из трёх знакомцев, думаю, годен на употребление в пользу собственно самый меньшой: NB он спит в одной комнате с братом Михаилом и трясутся немилосердно — из этого можете вывести важные заключения, представляю их вашей опытности и благоразумию». Сам Пушкин, в целом далёкий от гомосексуальности, написал однако два стихотворения, стилизующие педерастические мотивы арабско-персидской поэзии (открыто педерастическое «Подражание арабскому», при жизни поэта не опубликованное, и «Из Гафиза», посвящённое молодому поручику полка мусульманской милиции Фаргат-беку).