Последняя дуэль и смерть А. С. Пушкина
Дуэль между Александром Сергеевичем Пушкиным и Жоржем де Геккерном (Дантесом) состоялась на окраине Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки близ Комендантской дачи. Дуэлянты стрелялись на пистолетах. В результате дуэли Пушкин был смертельно ранен и через два дня умер.
Последняя дуэль и смерть А. С. Пушкина
Дантес, не дойдя до барьера одного шага, выстрелил первым. Пушкин упал после выстрела Дантеса, но сказал, что у него хватит сил сделать ответный выстрел. При падении Пушкина его пистолет упал в снег и поэтому Данзас подал ему другой. По другой версии, Пушкин сам попросил сменить пистолет и Д’Аршиак стал возражать, но Дантес знаком остановил его. Дантес снова встал к барьеру. Пуля из пистолета Пушкина попала Дантесу в область груди. Современники Пушкина указывали, что «если бы Дантес не держал руку поднятой, то непременно был бы убит; пуля пробила руку и ударилась в одну из металлических пуговиц мундира, причём всё же продавила Дантесу два ребра» (так же в письме В. А. Жуковского С. Л. Пушкину: «эта пуговица спасла Геккерна»). Современные инсинуаторы, предлагая рассматривать дуэль как предумышленное убийство, стали утверждать о надетой Дантесом перед дуэлью кольчуге, или даже кирасе; при этом Данзаса сделали виновником гибели поэта — в вину ему ставилась «игра в благородство»: он не только не осмотрел одежды Дантеса, но и нарушил дуэльный кодекс, не пригласив на место поединка врача и не настояв на составлении подробного протокола после него. Отвечая таким «исследователям», Я. Л. Левкович указала, что не сохранилось никаких сведений об осмотре одежды противников перед дуэлями и что «подобная проверка могла поставить проверяющего в смешное положение, вызвать пересуды, возмущение» и спровоцировать новую дуэль. Отправлявшийся на поединок (вне зависимости от его морального облика) не мог надеть на себя какое-либо защитное приспособление, имея в виду, что ранение любой тяжести в случае, если бы это приспособление не помогло, привело бы к немедленному осмотру раненного и неизбежному открытию его уловки, а это грозило ему бесчестием и остракизмом.