Et tu, Brute?
По-видимому, Цезарь не говорил «Et tu, Brute?» в точности. По разным современным ему источникам, он либо умер, не проронив ни звука, либо сказал по-гречески «И ты, дитя моё» () или по-латыни «И ты, Брут, сын мой!» (). Самый распространённый в наше время вариант этой фразы происходит из пьесы Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь».
Брута
Брута воспитывался истово верующей и богобоязненной бабушкой. Она знала наизусть все псалмы и проповеди и с устрашающей эффективностью организовывала бригады по очистке святилищ, полировке статуй и забрасыванию камнями подозреваемых в распутстве девиц. Брута вырос с твердым знанием о Великом Боге Оме. Он рос, зная, что глаза Ома неотрывно следят за ним, особенно в местах уединения, типа туалета; что демоны окружают его со всех сторон, и лишь сила его веры и тяжелая бабушкина клюка, стоявшая за дверью в тех редких случаях, когда не использовалась, удерживают их на расстоянии. Он мог прочитать наизусть любую строку из любой из семи Книг Пророков и каждую Заповедь. Он знал все Законы и все Песни. Добрый, щедрый и исполнительный от природы, он словно был отмечен самими Роком в качестве подходящей кандидатуры на роль пророка.