Жанна д’Арк
За одиннадцать дней преодолев расстояние по неприятельской бургундской территории между Домреми и Шиноном, в конце февраля или в начале марта 1429 года Жанна прибыла в этот замок — резиденцию дофина Карла. Дофин воспользовался тем, что Жанна писала ему из Сент-Катрин-де-Фьербуа, что обязательно узнает его, и устроил ей проверку, посадив на трон другого человека и встав в толпе придворных. Однако Жанна выдержала испытание, узнав его. Она объявила Карлу, что послана Небом для освобождения страны от английского господства и попросила войска для того, чтобы снять осаду Орлеана. Затем Карл и Жанна отошли в сторону и долго беседовали наедине, на какую тему — это осталось тайной. Придворные заметили, что Карл после разговора выглядел необыкновенно счастливым.
Письма Жанны д’Арк
Написано на латинском языке 23 марта 1430 года. Стиль письма весьма угрожающ — «богемским еретикам» предписывается вернуться в лоно католической церкви, в противном случае против них будут выдвинуты войска. Письмо подписано духовником Жанны — Жаном Пакерелем, из чего иногда делается вывод, что сама она к этому письму отношения не имела. Существует также гипотеза, что письмо изготовлено немцами во время гуситских войн и представляет собой попытку повлиять подобным образом на руководителей восстания, среди которых авторитет Жанны был достаточно высок. Латинский подлинник найден в венском архиве, опубликован вместе с немецким переводом де Ормейром в 1834 году.Во время процесса в Пуатье, Жанна, как то следует из сохранившихся документов, утверждала, что «"не знает ни А ни Б"», и в то же время на пяти из сохранившихся семнадцати писем стоит её подпись, особенно отчётливая в третьем письме к жителям Реймса. Чтобы разрешить это противоречие, граф Конрад де Малесси-Мелён выдвинул предположение, будто Жанна, воспользовавшись временем перемирия (с 6 августа по 9 ноября 1429 года), успела обучиться письму и чтению. Эту же гипотезу поддержали такие крупные исследователи и биографы Орлеанской Девы, как Р. Перну и В. Клэн, отмечая к тому же, что во время Инквизиционного процесса Жанна требовала, чтобы ей были предоставлены материалы дела, тогда как обвиняемые по делу о ереси, как правило, не имели права прибегать к услугам адвоката (и Жанна действительно не имела такового) и следовательно, прочесть документы ей было некому.