Меметика
Сьюзен Блэкмор в 2002 году вновь определяет мем как любую информацию, скопированную от одной персоны к другой, будь то привычки, предпочтения, навыки, песни, истории и т. д. Она также утверждает, что мемы, подобно генам, следует рассматривать в качестве репликаторов, то есть как информацию, копируемую вариационно и селективно. Мемы (и, следовательно, человеческие культуры) развиваются по причине того, что выживают лишь некоторые вариации. Мемы копируются путём подражания, обучения и других методов, и борются за выживание в нашей памяти и за шанс быть вновь реплицированными. Большие группы мемов, копируемых и передаваемых совместно, получили название коадаптированных мемических комплексов, или мемплексов. По определению Блэкмор, таким образом, мем реплицируется посредством имитации. Для этого необходима способность мозга к обобщённой или селективной имитации модели. Поскольку процесс социального научения различается у людей, процесс имитации не может стать абсолютно точным. Общность идеи может выражаться различными вспомогательными мемами; частота мутаций в меметической эволюции крайне высока, и мутации возможны даже в момент любого взаимодействия в рамках имитационного процесса. Данное наблюдение вызывает интерес при наблюдении, что социальная система, состоящая из сети микровзаимодействий, на макроуровне создаёт культуру.
Меметика
По определению сторонников меметики, религия состоит из мемов. Ричард Докинз постоянно обращается к вопросам интерпретации религии с атеистических позиций. Как утверждают сторонники меметики, некоторые фундаментальные евангелические религиозные движения тратят много времени на прозелитизм, однако для «размножения» подобных мемов необходимо, чтобы они предоставляли человеку некоторые психологические выгоды: катарсис как освобождение от накопленного чувства вины, ощущение собственной праведности и вера в загробный мир как защитные механизмы, религиозный экстаз. Впрочем, это требование не обязательно: российский приверженец меметики И. Носырев в книге «Мастера иллюзий. Как идеи превращают нас в рабов» приводит пример секты скопцов, где прозелитизм зачастую был насильственным. Поскольку вступление в секту предполагало кастрацию адепта, оскопленный, осознавший, что возврат к обычной жизни невозможен, превращался в ярого приверженца учения, активно его распространявшего. Сама скопческая община (точно так же, как и монастырь) предстает неким подобием человеческой популяции (поскольку демонстрирует преемственность поколений и постоянство численности его членов), однако вместо биологического воспроизводства здесь имеет место воспроизводство мемов, продолжающееся благодаря постоянному вовлечению новых адептов из окружающего мира. Такого рода сообщества (сюда относятся христианские и буддистские монастыри, ашрамы некоторых индуистских течений, манихейские общины и т. п.), широко распространенные в истории религий, Носырев называет квазипопуляциями — их суть в полном подчинении человеческой деятельности задачам распространения и воспроизводства мемов.