Жанна д’Арк
За одиннадцать дней преодолев расстояние по неприятельской бургундской территории между Домреми и Шиноном, в конце февраля или в начале марта 1429 года Жанна прибыла в этот замок — резиденцию дофина Карла. Дофин воспользовался тем, что Жанна писала ему из Сент-Катрин-де-Фьербуа, что обязательно узнает его, и устроил ей проверку, посадив на трон другого человека и встав в толпе придворных. Однако Жанна выдержала испытание, узнав его. Она объявила Карлу, что послана Небом для освобождения страны от английского господства и попросила войска для того, чтобы снять осаду Орлеана. Затем Карл и Жанна отошли в сторону и долго беседовали наедине, на какую тему — это осталось тайной. Придворные заметили, что Карл после разговора выглядел необыкновенно счастливым.
Жанна д’Арк в Домреми
Мёз, или по-голландски Маас в своем течении с севера на Юг, в 843 году служил естественной границей между владениями Лотаря и Карла Лысого, причём западный берег принадлежал Франции, восточный, соответственно — Империи. Укрепленных границ в современном понимании этого слова в Средние века ещё не существовало, жители обоих берегов находились в постоянных между собой сношениях, в Туле, Вердене, Меце говорили по-французски, местные жители зачастую ездили на ярмарки в Шампань, города и монастыри зачастую просили военной помощи французского короля против бесчинств местных землевладельцев. Во времена позднейшей усобицы, западная граница стала настоящим клубком, где столкнулись интересы крупнейших сеньоров этих мест — графа Барского, герцога Лотарингского и трёх епископов, постоянно враждовавших между собой, здешние места представляли собой лоскутное одеяло, где владения одного вклинивались во владения другого, земли одного и того же сеньора могли делиться на несколько частей, каждая из которых по вассальному праву состояла в зависимости от разных феодальных властителей. Графство Барское или Барруа, образованное в X веке располагалось по обеим берегам Мёза, его владелец полагался вассалом императора, но с постепенным ослаблением и распадом империи, как все прочие, становился все более самостоятельным.