Богданович, Максим Адамович
Мария Афанасьевна много читала. Как отмечал Адам Богданович, «её письма поражали и меткостью наблюдений, и живостью, и картинностью языка». Ей даже был написан рассказ, который, по мнению мужа, показывал, что она имела «изобразительность» и могла стать хорошей писательницей. Адам Богданович также особо отмечал её «мучительную живость воображения». Необыкновенная живость восприятия, чувства и движений была основной, выдающейся чертой её натуры. Подвижная, всегда весёлая, с искристыми глазами, с косой чудовищной величины, она вдобавок обладала грацией котёнка и той неотразимо чарующей прелестью, которую принято называть женственностью. Её карточки не дают никакого понятия не только об её духовном облике, но даже и о внешнем. Это — маска, лишённая жизни; а она была вся сверкающая, поющая жизнь, вся движение, радость, восторг.
Дмитриев-Мамонов, Эммануил Александрович
Племянница Э. А. Дмитриева-Мамонова Софья Борисовна Делонэ, мать Елизаветы Юрьевны Пиленко, в будущем матери Марии (Скобцовой), делилась семейными воспоминаниями о нём: «В молодости он был очень религиозен, каждый день приобщался Святых Таин, носил вериги  Ярый славянофил  Женился Мануил Александрович на О. А. Рачинской, прекрасной и очень образованной женщине, сестре известного педагога.  После свадьбы они много лет жили за границей. Там дядя перестал быть религиозным и славянофилом. За границей они познакомились с Гарибальди, Мадзини и с Марксом. Мануил Александрович всеми увлекался, и я помню, как он страстно спорил с моей матерью о Карле Марксе. Он привёз в Россию „Капитал“ Маркса и расхваливал его. Мать моя говорила, что несогласна, а он её убеждал: „Да ты прочти предисловие“.  Перед их возвращением из-за границы к моим родителям приехал И. Аксаков с просьбой повлиять на дядю, чтобы тот крестил младшего сына , которому тогда было семь лет».