Фламандцы
Затем история Бельгии связана с историей Нидерландов (см. Голландцы). Эти земли в XV веке перешли от герцогов Бургундских к Габсбургам, то есть вошли в состав Германской империи. Поскольку императоры Германии путём династического брака стали испанскими королями, то Нидерланды (а в их составе и Фландрия) были подчинены Испании. При Филиппе II, короле Испании, началась ожесточённая борьба жителей Нидерландов против иноземного гнёта, и Северные Нидерланды добились свободы, образовав Республику Соединённых провинций. Южные Нидерланды (будущая Бельгия) остались испанским протекторатом. В 1714 году они перешли к Австрии, в 1794 году под влиянием Французской революции произошла Брабантская революция, область была включена в состав Франции. После Наполеона её присоединили к Нидерландам.
Габсбургская Испания
В 1621 году Филипп III умер и на престол взошёл его сын Филипп IV. Военная партия получила такое сильное влияние, как никогда до этого. На следующий год Суньигу сменил Гаспар де Гусман Оливарес, талантливый государственный деятель, считавший, что причина всех неудач Испании кроется в Голландии. Спустя некоторое время, которое понадобилось Испании для вступления в войну, богемцы были разбиты на Белой Горе в 1621 году и при Штадтлоне в 1623 году. Война с Нидерландами возобновилась в 1621 году, а в 1625 Спинола захватил крепость Бреда после осады. Вступление в войну датского короля Кристиана IV вызвало большое беспокойство (Кристиан был одним из немногих европейских монархов, не имевших проблем с финансами), но победы имперского генерала Альбрехта фон Валленштейна над датчанами при Дессау и при Луттере в 1626 году ликвидировали угрозу. У Мадрида возникла надежда, что Нидерланды могут снова влиться в империю, а после поражения Дании протестанты в Германии казались покорёнными. Во Франции снова возникла внутренняя нестабильность (в 1627 году началась знаменитая осада Ла-Рошели), и положение Испании снова, казалось, достигло прежних высот. Граф-герцог Оливарес в те дни сказал: «Сегодня бог сражается на нашей стороне, потому что он — испанец!» и многие противники Испании могли бы с этим согласиться.