Et tu, Brute?
По-видимому, Цезарь не говорил «Et tu, Brute?» в точности. По разным современным ему источникам, он либо умер, не проронив ни звука, либо сказал по-гречески «И ты, дитя моё» () или по-латыни «И ты, Брут, сын мой!» (). Самый распространённый в наше время вариант этой фразы происходит из пьесы Уильяма Шекспира «Юлий Цезарь».
Ом (Плоский мир)
Когда Бруту казнят за ересь, Ом жертвует своим физическим существованием, чтобы спасти его, а так как он обставил это довольно театрально, он, под притоком веры присутствующих, получает могущество. В облике огромной золотой человекообразной фигуры (ранее не-животный облик был Ому недоступен), он освобождает Бруту, и тот официально провозглашается Восьмым Пророком. В принципе, Брута как источник веры Ому уже не нужен, но, сформированный личностью Бруты, перерождённый Ом уже не таков, как был раньше — понятие любви, этики и милосердия ему уже не чуждо.