Станиславский, Константин Сергеевич
Толчком к созданию Общества послужила встреча с режиссёром А. Ф. Федотовым: в его спектакле «Игроки» Н. Гоголя Станиславский сыграл Ихарева. Первый спектакль состоялся 8 (20) декабря 1888 года. За десять лет работы на сцене МОИиЛ Станиславский стал известным актёром, его исполнение ряда ролей сравнивалось с лучшими работами профессионалов императорской сцены, часто в пользу актёра-любителя: Анания Яковлева в «Горькой судьбине» (1888) и Платона Имшина в «Самоуправах» А. Писемского; Паратова в «Бесприданнице» А. Островского (1890); Звездинцева в «Плодах просвещения» Л. Толстого (1891). На сцене Общества первый режиссёрский опыт — «Горящие письма» П. Гнедича (1889). Большое впечатление на театральную общественность, в том числе и на Станиславского, произвели гастроли в России, в 1885 и 1890 годах, Мейнингенского театра, отличавшегося высокой постановочной культурой. В 1896 году по поводу поставленного Станиславским «Отелло» Н. Эфрос напишет: «Мейнингенцы, должно быть, оставили глубокий след в памяти К. С. Станиславского. Их постановка рисуется ему в виде прекрасного идеала, и он всеми силами стремится приблизиться к этому идеалу. „Отелло“ — большой шаг вперед по этому симпатичному пути».
Андреева, Мария Фёдоровна
Вернувшись в Москву, играла в Обществе искусства и литературы, которым руководил Константин Станиславский и где репетиции были уже не забавой, а серьёзным делом. Для овладения артистическим ремеслом Андреева брала частные уроки у актрисы Н. М. Медведевой — учительницы М. Н. Ермоловой. Впервые на профессиональную сцену вышла в Москве 15 декабря 1894 года в пьесе А. Островского «Светит, да не греет», где партнёром её был Станиславский. Запомнилась критике и роль Юдифи в пьесе Гуцкова «Уриэль Акоста», где главного персонажа тоже играл Станиславский. Мария Фёдоровна удостоилась лестных отзывов за «искренность, чувство меры, поэтичность и пленительную женственность». За три года в Обществе сыграла 11 ролей. Потом Станиславский и Андреева вместе выходили на сцену Московского художественного театра, с которым связано семь лучших, самых плодотворных лет актрисы (1898—1905), режиссёр-реформатор видел её в классическом и романтическом репертуаре. Успех Андреевой принесли шекспировские образы Геро («Много шума из ничего») и Оливии («Двенадцатая ночь»). С большим изяществом, отмечали критики, «акварельной тонкостью и лиризмом» Андреева воплотила драматические образы страдающей женщины в пьесах Гауптмана «Потонувший колокол» и «Одинокие», где в роли Кете актриса выходила на сцену 73 вечера. «Чрезвычайно благодарная внешность сочеталась в ней с особым изяществом исполнения, вытекавшим из тонкого проникновения в создаваемый образ и обдуманного психологического анализа». Театровед С. Глаголь, комментируя постановку «Потонувшего колокола», отмечал: «Г-жа Андреева, чудесная златокудрая фея, то злая, как пойманный в клетку зверёк, то поэтичная и воздушная, как сказочная грёза». Критика С. Васильева актриса поразила в роли Оливии: «она была так изящна и красива, настолько соответствовала шекспировскому образу, что напрашивалась на полотно художника». Органичными и естественными для актрисы стали роли в пьесах Чехова: Ирина — «Три сестры»; Аня — «Вишнёвый сад», где Андрееву после сомнений Немировича-Данченко выбрал на роль из нескольких кандидаток сам Чехов. С сезона 1902—1903 важное место в её репертуаре занимала роль Наташи в пролетарской пьесе Горького «На дне».