Красавица (картина Кустодиева)
В «Красавице» Кустодиев обратился к редкому для русского искусства жанру обнажённой натуры — роскошная сомлевшая ото сна купчиха, привстав со своего пышного ложа средь пены белых пуховых подушек и кружев, появляется из-под атласного одеяла как Афродита из перламутровой раковины. В красавице нет никакого резкого декадентского излома, несмотря на неестественно согнутую в локте руку, которой она опирается на перину; наоборот, в несколько неуклюжей позе красавицы, слегка откинувшейся назад, в сочетании с крохотными ступнями, которыми она ступает на мягкий пуфик, можно увидеть странную грацию и неповторимую прелесть целомудренной чистоты. Изобильная красота эдакой купеческой, русской «Венеры Урбинской» Тициана — алые губки-вишенки, румяные щёки, персиковый подбородок, бирюзовые глаза, золотисто-пшеничные волосы, лебединая шея, пышный стан и округлые плечи, холёное и гладкое тело — как «кровь с молоком». В народных представлениях это и есть женская красота, она сродни пуховым розовым подушкам и расшитому кружевами одеялу в чехле зефирного цвета, округлостью форм и складками так похожему на свою хозяйку.
Тарасенков, Алексей Терентьевич
Мемуарист оставил подробное портретное описание Н. В. Гоголя зимой 1852 года. В своих мемуарах, относящихся к периоду до начала болезни Гоголя, Тарасенков рассказал также о том, как Гоголь избегал встреч с другим своим знаменитым современником — доктором Ф. П. Гаазом, о работе над «Мёртвыми душами» и «Божественной Литургией», о его непередаваемом даре чтеца и рассказчика литературных произведений, об отношении писателя к театральным постановкам его «Женитьбы», о «Провинциалке» И. С. Тургенева и о многом другом. В разговоре с Гоголем Тарасенков затронул и профессионально близкую ему тему:
Обрадовавшись, что Гоголь сделался разговорчивее, я старался, чтоб беседа не отклонилась от предметов литературных и, между прочим, завёл речь о «Записках сумасшедшего». Рассказав, что я постоянно наблюдаю психопатов и даже имею их подлинные записки, я пожелал от него узнать: не читал ли он подобных записок прежде, нежели написал это сочинение. Он отвечал: «Читал, но после». — «Да как же вы так верно приблизились к естественности?» — спросил я его. «Это легко: стоит представить себе…»
Благодаря воспоминаниям Тарасенкова литературоведению известны обстоятельства сожжения Гоголем второго тома «Мёртвых душ», споры Гоголя со священником М. А. Константиновским и неудавшаяся передача рукописей митрополиту Филарету, другие предсмертные распоряжения и приготовления.