Кассиодор
Сведения о жизни Кассиодора крайне скудны, не существует данных о времени его рождения и смерти, большинство дат также определяются по косвенным данным. Множество сведений о жизни Кассиодора черпаются из автобиографических пассажей в его собственных сочинениях, но даже там зияют огромные пробелы. Совершенно неизвестно, состоял ли он в браке и имел ли детей. Автор фундаментального жизнеописания Кассиодора Джеймс О’Доннел утверждал, что «молчание его по данному вопросу может означать, что в браке он не состоял». Хотя сохранилось только три документа, в которых упоминаются имя Кассиодора и членов его семьи — послания пап Геласия, Иоанна II и Вигилия, он упоминается у известных своих современников — Иордана, Эннодия, Прокопия и особенно Боэция. Сохранился также обрывок документа, именуемого в историографии "Ordo generis Cassiodororum", опубликовал его в 1877 году в Лейпциге Герман Узенер. Этот текст предоставляет важную информацию для биографии Боэция, его тестя Квинта Аврелия Меммия Симмаха, и отца и сына Кассиодоров, которые состояли в родстве между собой. Достаточно много сведений — часто легендарных — сообщают писатели более позднего времени: Павел Диакон, Беда Достопочтенный, Сигеберт из Жамблу, Роберт де Монте, Гонорий Августодунский, и некоторые другие.
Квинт Цецилий Метелл Македонский
В 131 году до н. э. Квинт Цецилий совместно с Квинтом Помпеем стал цензором. Впервые в римской истории оба цензора были избраны из числа плебеев. На этой должности Метелл постановил, что все граждане должны вступать в брак с целью рождения детей, таким образом увеличивая население Рима. Позже Октавиан Август использовал речь Метелла «Об умножении потомства» в своей демографической политике; согласно периохам к Ливию, он даже прочёл эту речь в сенате «как только что написанную». Тогда же народный трибун Гай Атиний Лабеон, обойдённый при переписи сената, потребовал сбросить Метелла со скалы, но другие народные трибуны этого не допустили. Согласно Цицерону, Гай Атиний подверг имущество своего обидчика консекрации, то есть конфискации в пользу божества, но всё ограничилось только формальной процедурой: никакого вреда Метеллу деятельность трибуна не принесла.