Кан Ювэй
Обучаясь у Чжу Цыци, зимой 1878—1879 годов Кан Ювэй пережил духовный кризис, увлёкся чань-буддизмом и медитативными практиками. По собственным словам, он пережил просветление и осознал себя равным великим мудрецам и основателям религий древности, в том числе самому Конфуцию. Покинув учителя, в начале 1879 года он переселился в пещеру на горе , предавался аскезе и изучал каноны буддизма и даосизма. Со временем он вернулся в семью и стал заниматься вопросами практического управления государством. Он изучал трактаты Гу Яньу и , выстраивая на этой базе своё мировоззрение. Посетив британскую колонию Гонконг, Кан Ювэй открыл для себя западную цивилизацию и пришёл к выводу, что европейцев нельзя считать «варварами».
Лян Цичао
Дискуссия о науке ("кэсюэ") и метафизике ("сюаньсюэ") была органически связана с и отражала глубокий раскол в китайском интеллектуальном сообществе после Синьхайской революции. Эту дискуссию обозначил в 1918 году Янь Фу, заявив об осознании факта, что и европейские теоретики сомневались в рациональности западного общества и системы ценностей, основанной на узкопрагматической, материалистической науке. При этом Первая мировая война резко обострила иррациональный страх перед наукой, на которую возложили ответственность за крушение привычного образа жизни. Война также избавила западное общество от иллюзий в отношении республиканизма. Янь Фу не дожил до начала основной части дискуссии, поэтому программные тезисы и саму концептуальную основу полемики сформировал Лян Цичао после возвращения из Европы. С 6 марта по 17 августа 1920 года во влиятельном пекинском издании «Чэнь бао фукань» публиковалась книга Ляна о поездке в Европу. Одной из примечательных мыслей Лян Цичао была ответственность китайцев за судьбу мировой цивилизации; только синтез позитивных элементов китайской и западной культур оставляет европейцам надежду на «преодоление кризиса материалистичной цивилизации». Вкупе с выступлениями Лян Шумина, Лян Цичао подготовил концептуальную основу полемики. В дальнейшем он поддерживал сторону Чжан Цзюньмая, ратуя за включение работающих элементов западной культуры в китайскую, но уже, по выражению С. Р. Белоусова, «без особого энтузиазма».