Жанна д’Арк
Карл, однако, колебался. Сначала он приказал, чтобы матроны подтвердили девственность Жанны, затем отправил её в Пуатье, где она должна была подвергнуться допросу богословов, а также отправил гонцов на её родину. После того, как не было найдено ничего, что могло бы бросить тень на репутацию девушки, Карл решился передать в её руки командование войсками и назначил её главнокомандующим. Ведущие французские военачальники Этьен де Виньоль по прозвищу Ла Гир (на  означает «гнев, ярость»), Потон де Сентрайль и граф Дюнуа, из последних сил отбивавший английские атаки в Орлеане, должны были пойти под её командование. Начальником её штаба стал принц Алансонский. Важную роль в таком смелом решении сыграл тот факт, что Жанна именем Бога подтвердила Карлу его законнорождённость и права на престол, в которых сомневались многие, включая самого Карла.
Жанна д’Арк в Домреми
Впрочем, перекраивание владений — будь то дипломатическим или военным путём на этом не прекратилось. В 1335 году Жуанвилли, господствовавшие над вокулерским кастелянством, в 19 км к северу от Домреми, попросили для себя королевской защиты; 30 лет спустя им было дано на то соизволение, после чего из Барруа был вырвана часть земель, объявленная с тех пор неотъемлемым владением французской короны. Местные жители были объявлены «прямыми подданными короля, сделанными таковыми за их преданность к службе нашей». В результате подобного решения незаметная деревушка Домреми оказалось разделённой пополам; к северу от ручейка, носившего имя «Трёх Источников» земля принадлежала короне, и входила отныне в Шампанское графство, жители её — около 30 или 40 семей, считались свободными вилланами. Однако, большая по площади, южная часть, где располагалась и деревенская церковь, оставалась собственностью сеньоров де Бурлемон, и её население считалось полузависимым — main mortales. Здесь ещё действовали пережитки старинного крепостного владычества. Обычай требовал от мужской части каждого семейства охраны замка, барщины, земельного налога и дорожной повинности, уплаты печного баналитета и наконец налога на наследство, разрешавшему сеньору вычитать из стада лучшую скотину а из всего имущества покойного — несколько понравившихся ему вещей.