Место встречи изменить нельзя
Премьерный показ «Места встречи…» был приурочен ко Дню милиции и состоялся 11—15 ноября 1979 года на Центральном телевидении. Пресса достаточно живо отреагировала на выход фильма; при этом рецензентов интересовали не только актёрская игра и режиссёрская работа, но и нравственные проблемы, заложенные в детективную историю, — они связаны прежде всего с этическим противостоянием капитана Жеглова и оперуполномоченного Шарапова. В числе тех, кто изначально не принял картину, были авторы сценария — братья Вайнеры, не согласившиеся с режиссёрским вмешательством в драматургическую канву романа и попросившие удалить их фамилию из титров. Позже по инициативе сценаристов их фамилия была возвращена. В последующие годы киноведы давали неоднозначные оценки отдельным эпизодам ленты, в частности, финальной сцене, снятой по настоянию председателя Гостелерадио Сергея Лапина в жизнеутверждающем ключе.
Место встречи изменить нельзя
Актёрская работа Высоцкого получила неоднозначные оценки современников. Так, его товарищ Анатолий Утевский не исключал, что точное попадание в образ Жеглова связано с тем, что в юношеские годы Владимир не раз появлялся на Петровке в качестве «экскурсанта». Утевский, будучи студентом юридического факультета МГУ, проходил в МУРе практику и время от времени брал Высоцкого на следственные мероприятия. Искусствовед Наталья Крымова отмечала, что актёру в этом фильме не требовался грим: «Все приметы, признаки, интонации для этой роли были изучены им не хуже, чем когда-то в Художественном театре изучали „дно“ те, кто отправлялся для этого на Хитров рынок». По данным Бориса Тулинцева, первая реплика, с которой Высоцкий вышел на сцену Театра на Таганке в спектакле «Добрый человек из Сезуана», звучала яростно: «Не человек — нож», и эта «экстатическая одержимость» в дальнейшем сопровождала всё творчество артиста, в том числе в фильме «Место встречи…». Из числа актёров, участвовавших в картине, работу Высоцкого не принял исполнитель роли Горбатого — Армен Джигарханян, считавший, что как личность тот «огромен», однако истинным его призванием были стихи, а не лицедейство.