Дореволюционная биография Сталина
По официальной советской версии, в семинарии И. Джугашвили впервые познакомился с марксизмом и к началу 1895 года вступил в контакты с подпольными группами революционных марксистов, высланных правительством в Закавказье (среди них: И. И. Лузин, О. А. Коган, Г. Я. Франчески, В. К. Родзевич-Белевич и др.). Впоследствии сам Сталин вспоминал: "«В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе»". Однако С. Девдориани вспоминал, как пригласил семнадцатилетнего Сосо Джугашвили в «нелегальный кружок» осенью 1896 года. Члены кружка занимались обсуждением официально разрешенных цензурой изданий, а нелегальность была обусловлена действующим для семинаристов запретом чтения светской литературы.
Марксизм и вопросы языкознания
Сталин, начиная с оговорки «я не языковед, и, конечно, не могу полностью удовлетворить товарищей», касается в основном философской стороны языка и его связи с общественными формациями («язык как надстройка» по Марру). Сталин показывает, что такой связи нет, русский язык в целом после Октябрьской революции не поменялся, а утверждения Марра не соответствуют взглядам, например, Энгельса, который придерживался вполне традиционных лингвистических теорий. Теория классовости языка объявлена «примитивно-анархической», схожие идеи Сталин усматривает у деятелей Бунда. Критикуются также явно абсурдные и недоказуемые положения марризма о «четырёх элементах» и т. п. Особо упоминается и критикуется «аракчеевский режим в языкознании», «не свойственный науке и людям науки» и возникший в результате последнего наступления марризма. Впрочем, Сталин отказывается считать деятельность И. И. Мещанинова и его ближайших коллег вредительством, будучи «убеждённым в [их] честности».