Красавица (картина Кустодиева)
В «Красавице» Кустодиев обратился к редкому для русского искусства жанру обнажённой натуры — роскошная сомлевшая ото сна купчиха, привстав со своего пышного ложа средь пены белых пуховых подушек и кружев, появляется из-под атласного одеяла как Афродита из перламутровой раковины. В красавице нет никакого резкого декадентского излома, несмотря на неестественно согнутую в локте руку, которой она опирается на перину; наоборот, в несколько неуклюжей позе красавицы, слегка откинувшейся назад, в сочетании с крохотными ступнями, которыми она ступает на мягкий пуфик, можно увидеть странную грацию и неповторимую прелесть целомудренной чистоты. Изобильная красота эдакой купеческой, русской «Венеры Урбинской» Тициана — алые губки-вишенки, румяные щёки, персиковый подбородок, бирюзовые глаза, золотисто-пшеничные волосы, лебединая шея, пышный стан и округлые плечи, холёное и гладкое тело — как «кровь с молоком». В народных представлениях это и есть женская красота, она сродни пуховым розовым подушкам и расшитому кружевами одеялу в чехле зефирного цвета, округлостью форм и складками так похожему на свою хозяйку.
Групповой портрет художников общества «Мир искусства»
Под впечатлением от раскола Союза и учредительного собрания нового «Мира искусства», Кустодиев задумал создать групповой портрет участников этого объединения в качестве дани памяти своим друзьям. Подготовительные этюды он писал в 1910—1916 годах, в том числе в квартире Бенуа, в гостях у Мстислава Добужинского, а также у себя дома на Мясной улице, где все мириискусники собирались за столом и позировали при весёлой атмосфере. Групповой портрет как единое полотно из отдельных этюдов-портретов Кустодиев создал в 1916—1920 годах в качестве эскиза к будущей огромной картине размерами с фигурами натуральную величину, заказанной Грабарём от имени Третьяковской галереи, но он так и остался незаконченным. В настоящее время и этюды, и групповой портрет хранятся в Государственном Русском музее.
Картина размерами написана маслом на холсте. Справа внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1916—1920». На портрете в порядке слева направо изображены: Игорь Грабарь, Николай Рерих, Евгений Лансере, Борис Кустодиев, Иван Билибин, Анна Остроумова-Лебедева, Александр Бенуа, Георгий Нарбут, Кузьма Петров-Водкин, Николай Милиоти, Константин Сомов, Мстислав Добужинский. Все художники запечатлены серьезными и творчески одухотвореными в увлечённом горячем споре, в объединяющем их всех обсуждении дальнейшей судьбы общества. Каждый изображён индивидуальной и яркой личностью, со своим особым выражением лица и выразительной позой. Картина живописует собрание художников в непринуждённой, но изысканной обстановке гостиной квартиры Добужинского. Грабарь сидит во главе стола и держа в руках раскрытую книгу, вслушивается в общую беседу. Рядом с ним погружённый в свои думы сдержанный мудрец Рерих. Справа от Грабаря, спиной к зрителю сидит сам Кустодиев, беседующий с повернувшейся к нему Остроумовой-Лебедевой. Около неё — Петров-Водкин, экспансивно вставший со своего места и будто порывающийся что-то сказать. На другом конце стола, там, где расположились Добужинский, Сомов и Милиоти, находится самый центр беседы. К ней прислушиваются сидящие в центре Бенуа и Лансере. За спиной Бенуа стоят Нарбут и Билибин, который поднялся с рюмкой, желая какой-нибудь шуткой привлечь внимание своих коллег. Картина представляет собой беспрецедентный для того времени художественный проект — групповой портрет художников, коллег-единомышленников, попытки создания которого не предприняли даже передвижники.