Аджарский кризис (2004)
В ноябре 2003 года в Грузии начались митинги оппозиции, обвинившей власти страны в фальсификации результатов парламентских выборов, которые затем переросли в «Революцию роз». Во время этих выступлений Абашидзе поддержал президента страны Эдуарда Шеварднадзе и, выступив по аджарскому телевидению, он назвал руководителей оппозиционного «Единого национального движения» Михаила Саакашвили и Давида Бердзенишвили «фашистами», а их движение — «фашистским». 23 ноября, после захвата оппозицией здания парламента, правительство Аджарии ввело режим чрезвычайного положения. После победы «Революции роз» у Аслана Абашидзе не сложились отношения с новыми властями, в частности, с лидером оппозиции Михаилом Саакашвили. Абашидзе заявил, что его автономия не примет участия в президентских выборах. Во время президентской кампании Саакашвили заявил: «Аджария не собственность Аслана Абашидзе. Если кто-то попытается отделить эту территорию от Грузии, то для него у меня уже готово помещение из четырёх стен… Грузия готова пойти на переговоры, но не допустит сепаратизма». Однако 4 января 2004 года в автономии прошли президентские выборы, и в день выборов Абашидзе отменил чрезвычайное положение, но 7 января ввёл его вновь. На следующий день замминистра юстиции Грузии Гиги Угулава заявил:
Монархизм в Грузии
Во время Первой мировой войны грузинские эмигранты под руководством князя Мачабели создали Национальный комитет в Берлине, который выступал за восстановление монархии в Грузии под немецким протекторатом. Влиятельным лоббистом данной идеи выступал генерал Отто фон Лоссов, который предлагал поставить на грузинский престол немецкого принца Иоахима Франца. Однако после февральской революции 1917 года грузины восстановили своё независимое государство в форме демократической республики. С мая 1918 по февраль 1921 гг. на грузинской политической сцене господствовали социал-демократы во главе с Жордания. Грузинское дворянство, в том числе потомки бывшей царской династии, оказали свою поддержку новой республике. Современные западные наблюдатели отмечают: «"Как и во Франции, грузинское дворянство имеет социальное, а не политическое значение. Люди настроены в демократическом духе, нет ни малейшего шанса на возрождение монархии в Грузии, и дворяне вряд ли больше будут иметь политический вес, чем их индивидуальные заслуги"».