Средневековый Париж
В 1290 году в Париже осела большая волна евреев, изгнанных из Англии указом короля Эдуарда I. Но и французский король Филипп IV Красивый облагал евреев огромными податями, нередко путём угроз и арестов отнимал у них имущество и состояния. В 1306 году Филипп IV приказал в месячный срок выселить всех евреев из страны и отобрать у них всё имущество (евреям разрешалось брать с собой лишь самую необходимую одежду и продукты в дорогу). Большинство парижских евреев бежало в Южную Францию и пограничные области Испании, а в 1315 году, при Людовике X, часть из них вернулась в столицу. Несмотря на разрешение короля, евреи жили в постоянном страхе, опасаясь новых погромов со стороны крестоносцев, подстрекаемых Церковью, или народных масс, ненавидевших еврейских ростовщиков (в ноябре 1380 года озлобленный войной народ устроил в столице еврейский погром). Постепенный исход евреев из Парижа ускорил новый указ Карла VI, который в 1394 году повелел окончательно изгнать евреев из Франции. Тысячи изгнанников переселились в Германию, Италию и Испанию, после чего в Северной Франции уже не существовало еврейских общин до конца XVII века (в Париже изредка под видом «новохристиан» селились только марраны из Испании).
Рат, Эрнст фом
Среди тех, кто был изгнан из Германии, была семья Зенделя и Рифки Гриншпан, польских евреев, которые эмигрировали из Царства Польского в 1911 году и поселились в Ганновере. На суде над Адольфом Эйхманом в 1961 году Зендель Гриншпан рассказал о событиях своей депортации из Ганновера в ночь с 27 октября на 28 октября 1938 года: «Тогда они взяли нас и посадили в полицейские грузовики, в грузовики в которых возят заключённых, около 20 человек было в каждом грузовике, и когда они везли нас к железнодорожной станции улицы были полны людей, кричащих: "„Juden raus! Auf nach Palästina!“" ("Евреи, убирайтесь! Убирайтесь в Палестину!")». Их семнадцатилетний сын Гершель жил в это время в Париже с дядей. Гершель получил открытку от своей сестры из Польши, описывающую высылку семьи: «…Хотя нам не сказали, что случилось, но мы видели, что все уже решено. … Мы без гроша. Не могли бы вы с дядей прислать что-нибудь в Лодзь?» Он получил открытку 3 ноября 1938 года.