Дореволюционная биография Сталина
По официальной советской версии, в семинарии И. Джугашвили впервые познакомился с марксизмом и к началу 1895 года вступил в контакты с подпольными группами революционных марксистов, высланных правительством в Закавказье (среди них: И. И. Лузин, О. А. Коган, Г. Я. Франчески, В. К. Родзевич-Белевич и др.). Впоследствии сам Сталин вспоминал: "«В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литературе»". Однако С. Девдориани вспоминал, как пригласил семнадцатилетнего Сосо Джугашвили в «нелегальный кружок» осенью 1896 года. Члены кружка занимались обсуждением официально разрешенных цензурой изданий, а нелегальность была обусловлена действующим для семинаристов запретом чтения светской литературы.
Спартак
Маркс и Энгельс не были специалистами по античности и редко высказывались о восстаниях рабов; но уже в их Манифесте Коммунистической партии (1848 год) было заявлено, что вся история человечества — это борьба классов, определяющая и политическую, и социально-экономическую, и духовную сферы. Маркс 27 февраля 1861 году под впечатлением от «Римской истории» Аппиана написал Энгельсу, что Спартак — «истинный представитель античного пролетариата» и «самый великолепный парень во всей античной истории». В наиболее законченном виде ответ марксистов Моммзену был сформулирован в работе Иоганна Моста, посвящённой социальным движениям античности. В ней автор фактически отождествляет свою позицию с позицией восставших и сожалеет о невозможности для античной эпохи всеобщего восстания рабов (ничего подобного не было даже впоследствии в советской историографии). По мнению Моста, национальные различия, о которых писал Моммзен, в условиях жёсткого классового разделения общества теряли своё значение, и это сделало возможной «интернациональную борьбу рабов». Историк выражает своё восхищение талантами и мужеством Спартака, но при этом низко оценивает его окружение. В частности, Крикса и Эномая он считает «агентами Рима», поскольку их уход от Спартака с частью «революционной армии» помог правительственным войскам одержать победу.