Марк Туллий Цицерон
Уже в процессе Росция Цицерон показал себя талантливым учеником греков и известного ритора Аполлония Молона, у которого молодой оратор получил образование в Риме. Речь Цицерона была построена по всем правилам ораторского мастерства — с жалобами на молодость и неопытность защитника, увещеванием судей, прямыми речами от имени обвиняемого, а также опровержением доводов обвинения. В развенчании утверждений обвинителя Гая Эруция, пытавшегося доказать, что Росций — отцеубийца, Цицерон прибегает к греческому искусству этопеи, опиравшемуся на характеристику обвиняемого, который не мог бы совершить столь ужасного поступка:
Секст Росций убил своего отца. — «Что он за человек? Испорченный юнец, подученный негодяями?» — «Да ему за сорок лет». — «Тогда его на это злодеяние, конечно, натолкнули расточительность, огромные долги и неукротимые страсти». По обвинению в расточительности его оправдал Эруций, сказав, что он едва ли был хотя бы на одной пирушке. Долгов у него никогда не было. Что касается страстей, то какие страсти могут быть у человека, который, как заявил сам обвинитель, всегда жил в деревне, занимаясь сельским хозяйством? Ведь такая жизнь весьма далека от страстей и учит сознанию долга.
Важность дела Росция заключалась в том, что, по словам Цицерона, «после долгого перерыва» впервые происходил «суд по делу об убийстве, а между тем за это время были совершены гнуснейшие и чудовищные убийства». Так защитник намекал на события гражданской войны 83—82 гг. до н. э. и сулланские репрессии, обращенные против всех несогласных с диктаторским режимом. Отца обвиняемого, очень богатого по тем временам человека, его дальние родственники, прибегнув к помощи влиятельного фаворита Суллы Корнелия Хрисогона, попытались уже после совершения убийства внести в проскрипционные списки, а имущество, продав за бесценок, распределить между собой. Исполнению замыслов «бесчестных наглецов», как именует их Цицерон, мешал законный наследник, которого и попытались обвинить в отцеубийстве. Именно поэтому в данном деле защитник не столько говорит о невиновности обвиняемого (она для всех очевидна), сколько разоблачает алчность преступников, наживающихся на гибели сограждан, и тех, кто пользуется связями для сокрытия преступлений. Цицерон обращается к судьям не с лестью, а с требованием «возможно строже покарать за злодеяния, возможно смелее дать отпор наглейшим людям»: «Если вы в этом судебном деле не покажете, каковы ваши взгляды, то жадность, преступность и дерзость способны дойти до того, что не только тайно, но даже здесь на форуме, у ваших ног, судьи, прямо между скамьями будут происходить убийства».
Марк Туллий Цицерон
Среди исследователей нет единого мнения по вопросу о редактировании Цицероном, Тироном или Аттиком речей перед изданием. Л. Уилкинсон считает, что опубликованные тексты речей очень редко дословно совпадали с устными выступлениями, и только ораторы с феноменальной памятью (например, Гортензий) могли идеально воспроизвести заранее подготовленные выступления. Из сообщения Квинтилиана известно, что Цицерон произносил наизусть только тщательно проработанные вступления к речам, а также некоторые ключевые фрагменты выступления. Сохранившиеся до наших дней записи его речей были сокращены Тироном перед изданием. Л. Уилкинсон признаёт существование заметных различий между реально произнесёнными речами и специально оформленными опубликованными вариантами даже если речь Цицерона записывал стенографист, а также указывает, что практика древнеримского судопроизводства не позволяла произносить речи в той форме, в которой они сохранились. И. М. Тронский полагает, что перед публикацией речи Цицерона подвергались довольно сильной литературной обработке. В качестве особенно яркого примера он приводит сообщение Диона Кассия, будто бы Тит Анний Милон, находясь в изгнании в Массилии (современный Марсель), прочитал опубликованную Цицероном речь в свою защиту и воскликнул, что если бы оратор произнёс именно этот вариант речи, то ему, Милону, не пришлось бы сейчас есть массилийскую рыбу. М. Е. Грабарь-Пассек настаивает, что ситуация с речью Милона была уникальной из-за запугивания Цицерона во время выступления. Тем не менее, она признаёт определённое редактирование текстов выступлений перед публикацией. И. П. Стрельникова полагает, что сохранившиеся варианты речей Цицерона незначительно отличались от реально произнесённых. Некоторые опубликованные выступления (последние речи против Верреса и вторая филиппика) в реальности вообще не произносились и циркулировали только в письменном виде. Речь к сенату после возвращения из изгнания ("Post reditum in senatu") была сперва написана, а затем произнесена. Хотя большинство речей были сперва произнесены, а затем отредактированы и опубликованы, записанные версии сохраняют признаки, присущие устной речи, поскольку они предназначались для прочтения вслух. Дж. Пауэлл сравнивает записанные речи со сценариями, которые необходимо озвучить.В настоящее время известны 19 трактатов Цицерона, посвящённые вопросам философии и политики, большая часть которых написана в форме вымышленных диалогов. Они ценны тем, что излагают, подробно и без искажений, учения ведущих философских школ того времени — стоиков, академиков и эпикурейцев, — из-за чего римляне считали Цицерона своим первым учителем философии.