Сталин (книга Троцкого)
По мнению авторов четырёхтомной биографии Троцкого Юрия Фельштинского и Георгия Чернявского, Лев Давидович являлся первым, кто «во всеоружии фактов и документов» целенаправленно и последовательно приступил к «разоблачению политики советского диктатора»: к примеру, он практически первым рассказал о конфликте между Сталиным и Лениным в последние месяцы жизни главы СНК, а также убедительно разоблачил ложное свидетельство Сталина от 1924 года о получении им «глубоко содержательного» письма от Владимира Ильича в конце 1903 года. Для решения этой задачи он не пренебрегал и характеристикой личных качеств вождя, зачастую заостряя на них внимание читателя. Фельштинский и Чернявский полагали, что сильной стороной книги Троцкого является непосредственное знакомство автора с «лабиринтами, тупиками и коридорами» Кремля, что, в некотором смысле, компенсирует ангажированность бывшего наркома, считавшего Сталина своим личным врагом — давняя личная неприязнь Сталина к Троцкому была взаимна со времени их первой встречи в Вене в 1913 году и постепенно переросла во «жгучую ненависть». Говоря о работе в целом, современные биографы революционера ставили «труд Троцкого на выдающееся место в историографии… сталинизма».
Сталин, Иосиф Виссарионович
Голод 1932—1933 годов называют«самым страшным злодеянием Сталина» — цифры погибших от него в два с лишним раза превосходят число погибших в ГУЛаге и казнённых по политическим мотивам за всё время правления Сталина. Жертвами голода стали не «классово-чуждые» слои российского общества, как было при Красном терроре, и не представители номенклатуры, как в последующем произойдёт в годы Большого террора, а те самые простые труженики, ради которых и совершались социальные эксперименты, проводимые правящей партией большевиков, во главе со Сталиным. В соответствии с доктриной «первоначального социалистического накопления», впервые выдвинутой крупным троцкистским экономистом Преображенским Е. А. в 1925—26, деревня превратилась в резервуар для выкачки из неё средств и рабочей силы на государственные нужды. То положение, в котором оказались крестьяне в результате коллективизации, вынудило буквально миллионы людей двинуться в города для работы на стройках индустриализации. Как указывает Шейла Фицпатрик, коллективизация вызвала беспрецедентную миграцию населения СССР: если в конце 1920-х из деревень в города переселялось в среднем около 1 млн чел. в год, то в 1930 переехало 2,5 млн чел., в 1931 — 4 миллиона. За период 1928—1932 в города прибыло около 12 млн чел. В условиях нехватки рабочих рук, вызванной первой пятилеткой, основная масса вчерашних крестьян с лёгкостью находила себе работу.