Спор о трёх главах
В 451 году был принят Халкидонский Символ веры, утверждающий две природы () во Христе, божественную и человеческую. Сторонники этой формулы желали утвердить идею о том, что Христос был в полной мере как Богом, так и человеком, тогда как критики этого символа интерпретировали его как неверное утверждение, что термин «Христос» стал обозначением двух различных сущностей, соединённых каким-то образом. Хотя формулировка основывалась на взглядах Кирилла Александрийского (ум. 444), Халкидонский собор не принял его теорию о том, что тот, кто пострадал на кресте, был Бог Сын, а не человек, соединённый с Богом. Оппоненты Халкидонского собора, получившие название монофизиты, утверждали, что собор следовал учению Нестория (ум. 451), осуждённому Эфесским собором в 431 году за разделение божества и человечества Христа на два различных лица. Они утверждали, что в Христе не две природы, а одна, понимая его человечество как набор некоторых дополнительных свойств, принятых воплощённым Логосом. Кроме того, они отвергали т. н. "Томос к Флавиану" папы Льва I (440—461) — его письмо константинопольскому патриарху Флавиану (447—449), заслушанное и одобренное Халкидонским собором, в котором различение двух природ имело для некоторых епископов восточной части Византийской империи несторианское звучание. Более того, этот собор восстановил на своих кафедрах Феодорита Кирского и Иву Эдесского, известных оппонентов Кирилла Александрийского и сторонников Нестория.
Халкидонский собор
Созыв собора и контроль со стороны императора и имперской администрации были вызваны стремлением обеспечить религиозное единство и, тем самым, политическую стабильность империи: продолжающееся соперничество Константинопольского и Александрийского патриархатов — после того, как Константинопольский Собор 381 году поставил кафедру Константинополя («Нового Рима») на второе место после Рима, сместив Александрию на третье место (3-е правило, принятое на соборе) — ставило под угрозу единство империи. Мысль, что от правильной веры в единую Троицу зависят единство и прочность государства, повторял в своих письмах императору и Лев I, актуальность этого тезиса подтверждалась недавними событиями в Северной Африке — сначала вооружённой борьбой с донатистским расколом, затем — завоеванием Карфагена в 429 году вандалами, на стороне которых оказались циркумциллионы-донатисты.
Диоскор, патриарх Александрийский, продолжая дело своего предшественника Кирилла в борьбе с несторианством Антиохийской богословской школы на Эфесском соборе 431 года, решил поставить окончательную точку в догматической борьбе с несторианством на Эфесском «разбойничьем» соборе 449 года — в результате «излишне двойственная» несторианская природа Христа была заменена в решении собора «монолитной» монофизитской.