Антисемитизм в СССР
В царской России евреи были угнетаемым национальным меньшинством. Антисемитизм был государственной политикой. Дискриминация и массовые погромы привели к тому, что существенная часть евреев поддержала революционные преобразования. После Февральской революции 1917 года евреи были уравнены в правах с прочими гражданами, а во время гражданской войны вновь сильно пострадали от погромов.
25 июля 1918 года председатель Совета народных комиссаров РСФСР В. И. Ленин подписал декрет СНК «». 27 июля он был опубликован в газете Правда. В марте 1919 года Ленин произнёс речь .
Антисемитизм в СССР
На повышение уровня антисемитизма на оккупированных территориях оказали влияние мифологемы, существовавшие в «исторической памяти» и вновь актуализированные нацистской пропагандой. Антисемитские настроения на оккупированной территории были настолько массовыми, что руководитель могилёвского подполья Казимир Мэттэ писал:
Историками и публицистами отмечается, что существовали как негласные, так и прямые указания к снижению численности награждения евреев и продвижения их по службе. Так, начальник Главного политуправления Красной Армии генерал-полковник Щербаков, издал в начале 1943 года директиву: «Награждать представителей всех национальностей, но евреев — ограниченно». Ряду евреев-героев СССР звание было присвоено через десятки лет после окончания войны, когда их самих уже не было в живых (Исай Казинец, Лев Маневич, Шика Кордонский), а многим, несмотря на неоднократные представления, звание Героя так и не было присвоено (Евгений Волянский, Исаак Пресайзен, Ион Деген, Вениамин Миндлин, Семён Фишельзон и другие — всего 49 человек). "Пять раз" представляли к званию Героя Советского Союза командира партизанского отряда им. Ворошилова Евгения Федоровича Мирановича (Евгений Финкельштейн). После войны он стал Героем Социалистического труда. По некоторым утверждениям, множество евреев не были представлены к награждению, несмотря на то, что за аналогичные подвиги награждались представители других национальностей. Однако, Арон Шнеер пишет, что представления к наградам производились регулярно, но "«сбои в представлениях происходили чаще всего в московских коридорах власти»", то есть при принятии окончательного решения о награждении или отказе.