Ельцин, Борис Николаевич
Грубо поправ действующую Конституцию, Президент и его окружение объявили о прекращении деятельности предусмотренных Основным Законом России высших представительных органов власти — Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Тем самым в стране установлена диктатура.
В феврале 1994 года участники событий выпущены согласно постановлению Государственной Думы об амнистии (все они, кроме Руцкого, согласились на амнистию, хотя и не были осуждены). Ельцин требовал не допустить проведения амнистии. В докладе комиссии Госдумы по дополнительному изучению и анализу событий 21 сентября — 5 октября 1993 года, со ссылкой на бывшего члена президентского совета, назначенного 5 октября Ельциным на должность Генерального прокурора Алексея Казанника, утверждается, что Ельцин и его окружение предлагали Казаннику судить Руцкого, Хасбулатова и других лиц, выступивших против разгона Съезда и Верховного Совета, по ст. 102 УК РСФСР (Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), которая предусматривала смертную казнь. Казанник в ответ сказал Ельцину, что нет юридических оснований для применения данной статьи. Данный факт подтверждает в своих воспоминаниях Руцкой.
Явлинский, Григорий Алексеевич
Весной 1999 года коммунисты смогли добиться постановки на голосование в Госдуме вопроса об импичменте президенту Ельцину. Сам процесс был инициирован «левыми» ещё в 1998 году, однако на голосование попал только в апреле 1999 года. В вину Ельцину вменяли подписание Беловежских соглашений, разгон Верховного Совета в 1993 году, войну в Чечне, ослабление обороноспособности страны и геноцид российского народа. Фракция «Яблоко» частично поддержала обвинения в разгоне Верховного Совета (24 депутата из 45) и в развязывании войны в Чечне (37 депутатов из 45). Сам Григорий Явлинский голосовал за импичмент президенту только по пункту о войне в Чечне. Несмотря на поддержку «Яблока» попытка импичмента провалилась. Президент России Борис Ельцин позже замечал, что во время голосования «Явлинский запутался в своей стратегии». Реакция Григория Явлинского на эти слова неизвестна.