Лаура (Петрарка)
Вплоть до 1356 г. Петрарка ежегодно отмечал годовщину знакомства с возлюбленной написанием сонета. После смерти Лауры он воспевал её ещё 10 лет. Сборник посвящённых ей сонетов и канцон (традиционно называемый «Canzoniere») разбит издателями на 2 части:
Любопытно, что, как отмечает переводчик поэта: «у Петрарки — в последнем кодексе этого (разбивки) нет, там просто вшиты чистые листы, как водораздел между Лаурой при жизни этой и Лаурой при жизни иной… Он общался с обеими, разницы большой между той и другой — старался не замечать. Похоже, что мёртвой Лауры для него не было, не могло быть. Просто была какая-то другая, но опять-таки живая».
Лаура (Петрарка)
Вопрос, была ли петрарковская Лаура реальной, никогда не будет разрешён. При том, что Лаура постоянно присутствует в его стихах, она почти не упоминается в его письмах. В одном письме Петрарка говорит о своей прошедшей любви ("К потомкам"), а в другом отвергает обвинения в том, что Лаура нереальна" (Familiares II, IX)." В её реальности сомневались даже друзья Петрарки. Если она и существовала, неизвестно, говорил ли он с ней хоть раз, и подозревала ли она о его чувствах — ситуация, практически повторяющая историю Данте и Беатриче. Вызывает вопрос её имя — в Вергилиевом кодексе она зовётся "Лауреа", всюду в других записях "Лаура", в сонетах её имя встречается в неустанной игре слов, в сочетании с золотом, лавром, воздухом: "l’aureo crine" — «золотые волосы», "lauro" — «лавр», "l’aura soave" — «приятное дуновение», и даже бегом времени (ит. "l’ora" — «час»). Относительно своей жизни Петрарка писал, что у него было два главных желания — "Лаура и лавр", то есть любовь и слава. Из других его эпитетов к ней — знаменитый введённый им оксюморон «dolce nemiса» (милый враг).