Антисемитизм в СССР
Первые события, послужившие поводом для обвинений в использовании антисемитизма в политических целях в СССР, связаны с борьбой с троцкистско-зиновьевской оппозицией. Они основываются на том, что среди репрессированных в 1936—1939 годы было значительное количество евреев. Однако нет прямых свидетельств тому, что в это время в ходе репрессий в отношении евреев делались какие-то национальные предпочтения. Впрочем, Троцкий заявил об антисемитской подоплёке Московских процессов, обратив внимание как на большой процент евреев среди подсудимых, так и тот факт, что в прессе, кроме партийных псевдонимов, раскрывались и «истинные» еврейские фамилии подсудимых. Как полагают некоторые исследователи, именно для парирования этих обвинений в конце 1936 г. в СССР было опубликовано данное за 5 лет до того интервью Сталина Еврейскому телеграфному агентству, с высказываниями о «пережитке каннибализма» и пр. К концу 1930-х гг. в ближайшем окружении Сталина осталось лишь два еврея: Л. М. Каганович и Лев Мехлис.
Теория коммунистического заговора евреев
При этом, однако, сторонники отождествления большевиков с евреями игнорировали травлю в СССР большевиками и коммунистами еврейской культуры, сионизма, иудаизма, что в конечном итоге дало основание обвинять советский строй в антисемитизме. Отношения Советского Союза к сионизму и Израилю было почти всё время враждебным (см. Антисионизм), за исключением периода основания Израиля в 1947—1949 годах; судя по всему, Сталин рассчитывал сделать эту страну своим союзником в разрушении Британской колониальной империи. Ричард Пайпс подчёркивает, что большевики еврейского происхождения на практике были в значительной степени обрусевшими. В мемуарах многих из них, в частности, Кагановича, сквозит неприкрытая неприязнь к традиционной культуре своего народа, в том числе к изучению языка иврит (преподавание которого в СССР запрещалось, как «реакционного», в противовес идишу, как «живому языку еврейского пролетариата»).