Шампольон, Жан-Франсуа
Весной 1809 года в переписке братьев Шампольонов постоянно стал упоминаться Розеттский камень. 21 апреля Жан-Франсуа писал Жаку-Жозефу: «Ты советуешь мне изучить Розеттскую надпись. Это именно то, что я хочу начать». Он был допущен в дом Шарля-Филиппа де Терсана, знаменитого коллекционера древностей, который располагал полной копией текста Розеттского камня. Рассматривая демотическую часть надписи, Шампольон убедился, что она содержит некоторые знаки, вошедшие в коптский алфавит, в основном составленный на основе греческих букв. По мнению Шампольона, это полностью подтверждало правоту шведского лингвиста Иоганна Акерблада, который в 1802 году направил результаты своих исследований в виде послания своему учителю Сильвестру де Саси. Акерблад, зная коптский язык, смог прочитать в демотическом тексте Розеттской надписи несколько слов, не являвшихся именами собственными, но Сильвестр де Саси усомнился в его выводах.
Шампольон, Жан-Франсуа
В «Заметке», а затем и «Египетской грамматике» получили развитие ещё два сюжета, которые благодаря Шампольону распространились в науке XIX века и, отчасти, воздействуют на умы до сих пор. Во-первых, он заявил, что древнееврейское государство и культура испытало сильнейшее египетское влияние, древние вожди евреев заимствовали идею теократии.
Еврейский вождь, обновляя наиболее древнюю форму египетского правления, теократию, которую он развивал в манере наиболее эффективной для осуществления, с его точки зрения, покинул долину Египта не для того, чтобы возвратить племена к их примитивному состоянию, к кочевой и пастушеской жизни их отцов, но с осознанным намерением утвердить их на ограниченной территории, приобретённой посредством завоевания, и учредить их в качестве оседлой нации, какой являлись египтяне, устроенной в городах, обрабатывающей землю и преданной всем промышленным ремеслам. Моисей применил, в той мере, в какой местные условия должны были позволить, гражданские институты Египта к организации еврейского общества; он провозгласил религиозные догмы, существенно отличающиеся от египетских догм; однако во внешних формах культа и повсюду в материальных церемониях он должен был подражать, и он в действительности подражал египетской практике. Изучение оригинальных египетских памятников, как предшествовавших эпохе Моисея, так и позднейших, дало таким образом наиболее полное понимание оригинальных текстов Библии.