Елизавета Баварская (императрица Австрии)
Детство Сиси прошло в Мюнхене и в летнем имении её семьи в 28 километрах от Мюнхена у озера Штарнбергер-Зе, где у юной герцогини был личный зверинец. Родители Елизаветы, вступившие в династический брак, не испытывали друг к другу ни малейшей привязанности и жили каждый по-своему. Герцог Максимилиан редко проводил время в кругу семьи, воспитанием детей занималась мать. Елизавета росла непоседливой и предпочитала учёбе прогулки на природе и игру. Её пытались учить музыке, но Сиси была к ней равнодушна, больше её привлекало рисование. Она с удовольствием писала пейзажи и иллюстрировала тетрадь со стихами собственного сочинения, — интерес к поэзии Елизавета унаследовала от отца. Наибольшее влияние на Сиси оказывала старшая сестра — образованная и послушная Хелена (Нене). Воспитательница Елизаветы, Луиза Вульффен, даже считала влияние чрезмерным и старалась уменьшить его, сближая подопечную с младшим братом Карлом Теодором.
Елизавета Баварская (императрица Австрии)
Довольно скоро жизнь при дворе стала тяготить Сиси. Эрцгерцогиня София, привыкшая управлять всем во дворце и боявшаяся потерять свою власть над сыном-императором, стремясь сделать из своей племянницы «настоящую» императрицу, деспотично её контролировала, мотивируя это требованиями этикета. Молодым супругам приходится присутствовать на многочисленных официальных приёмах, у них не было ни минуты свободного времени. Введённый в Вене этикет двора Карла V строго регламентировал и жизнь придворных, и жизнь самой Елизаветы. Общаться с императрицей имели право лишь представители аристократических семей — 23 мужчины и 229 женщин — люди, не интересовавшие Елизавету, выросшую в другой обстановке. Твёрдый распорядок дня лишал Сиси самостоятельности, ограничивая даже общение с мужем. Она пыталась ему пожаловаться, но супруг, загруженный государственными делами, не был даже в состоянии осознать сложность положения Сиси. Франц Иосиф, испытывавший глубокое уважение к матери и безграничную любовь к жене, был мягок в отношениях с женщинами и не мог добиться примирения двух дам. Елизавета, часто остававшаяся одна, писала грустные стихи, много читала, но подлинной её страстью стала верховая езда, дававшая иллюзию свободы и служившая выходом её чрезмерной, бьющей через край энергии. В более поздние годы Елизавета признавала, что ей тяжело вспоминать первое время своего брака.