Немецкое расследование Катынского дела (1943)
Отдельно лежали трупы двух генералов. Один — Сморавинский из Люблина, и второй — Богатеревич из Модлина, — около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск, почтовый ящик — не то 12, не то 16 (…). На конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт.
13 апреля германское радио передало экстренное сообщение, в котором сообщалось, что под Смоленском найдено массовое захоронение расстрелянных НКВД 21 857 польских офицеров: «была обнаружена могила шириной 28 метров, в ней находились 3000 трупов польских офицеров, уложенных друг на друга в двенадцать слоев. На офицерах было обычное обмундирование, некоторые связаны, у каждого — пулевое отверстие в затылочной части». Далее сообщалось, что на трупах сохранились документы, что среди убитых найдено тело генерала Сморавинского, что находятся все новые и новые трупы и что с находкой уже ознакомлены норвежские журналисты. Это сообщение послужило сигналом к началу шумной пропагандистской кампании вокруг Катыни. В частности, было организовано посещение Катыни несколькими группами польских граждан, журналистов из разных стран, союзных военнопленных и т. д. В духе своего обычного антисемитизма (подогревавшегося в данном случае личными и настойчивыми указаниями Гитлера), геббельсовская пропаганда раздувала тему участия евреев в катынских расстрелах, утверждая, будто поляков убили «руководящие работники минского отделения НКВД» Лев Рыбак, Авраам Борисович, Хаим Финберг и др. На самом деле еврейские имена были взяты наугад из архивов минского НКВД, доставшихся немцам. Количество обнаруженных в Катыни поляков определялось пропагандой в 12 тыс. Выведена была эта цифра умозрительно: из общего количества попавших в советский плен офицеров вычли количество живых (в армии Андерса), а остальных сочли лежащими в Катыни.
Кровавое воскресенье (1939)
В ночь с 3 на 4 сентября немецкие диверсанты обстреляли роту польской армии, а утром были обстреляны артиллерийские подразделения 15-й пехотной дивизии. При содействии Гражданской стражи и населения войска вновь вступили в борьбу с немецкими диверсантами. Произошли многочисленные столкновения в районе . В отличие от предыдущего дня, всех подозреваемых расстреливали на месте. Был уничтожен на ул. Лещинского.
Донесения из польских частей готовились 3 сентября и опирались на информацию, которая поступала из самого Быдгоща. Это определяет доверие к ним как к историческому источнику. Перед ними не стояло задачи … выяснить подоплёку событий в Быдгоще, они предназначались лишь для информирования военных властей о ситуации в городе. На них также не наложились эмоции, связанные с трагедией последовавших немецких массовых ответных репрессий осени 1939 года. Другими словами, маловероятно, что польские офицеры, готовившие свои донесения, уже 3 сентября 1939 года умышленно искажали действительность… О достоверности этих документов также говорит тот факт, что вместе с информацией о немецкой диверсии в них содержатся упоминания о случаях самосуда над немцами. Однако в польских донесениях не указано, какая именно из организаций Третьего рейха организовала диверсию в Быдгоще и кто именно принимал в ней участие. Планирование акций в Быдгоще осуществлял как абвер, так и СС.