Немецкое расследование Катынского дела (1943)
Отдельно лежали трупы двух генералов. Один — Сморавинский из Люблина, и второй — Богатеревич из Модлина, — около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск, почтовый ящик — не то 12, не то 16 (…). На конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт.
13 апреля германское радио передало экстренное сообщение, в котором сообщалось, что под Смоленском найдено массовое захоронение расстрелянных НКВД 21 857 польских офицеров: «была обнаружена могила шириной 28 метров, в ней находились 3000 трупов польских офицеров, уложенных друг на друга в двенадцать слоев. На офицерах было обычное обмундирование, некоторые связаны, у каждого — пулевое отверстие в затылочной части». Далее сообщалось, что на трупах сохранились документы, что среди убитых найдено тело генерала Сморавинского, что находятся все новые и новые трупы и что с находкой уже ознакомлены норвежские журналисты. Это сообщение послужило сигналом к началу шумной пропагандистской кампании вокруг Катыни. В частности, было организовано посещение Катыни несколькими группами польских граждан, журналистов из разных стран, союзных военнопленных и т. д. В духе своего обычного антисемитизма (подогревавшегося в данном случае личными и настойчивыми указаниями Гитлера), геббельсовская пропаганда раздувала тему участия евреев в катынских расстрелах, утверждая, будто поляков убили «руководящие работники минского отделения НКВД» Лев Рыбак, Авраам Борисович, Хаим Финберг и др. На самом деле еврейские имена были взяты наугад из архивов минского НКВД, доставшихся немцам. Количество обнаруженных в Катыни поляков определялось пропагандой в 12 тыс. Выведена была эта цифра умозрительно: из общего количества попавших в советский плен офицеров вычли количество живых (в армии Андерса), а остальных сочли лежащими в Катыни.
Расследование Катынского дела в годы перестройки и после распада СССР
Тем не менее, в России существуют сторонники первоначальной советской версии о расстреле поляков немецкими оккупационными войсками. Особенно активно развивает эту версию публицист Ю. И. Мухин. По мнению сторонников этой версии, данные собранные немцами во время Второй мировой, а также появившиеся на западе во время холодной войны, были сфабрикованы; сначала нацистами, позже — перенявшими эстафету борьбы с «коммунистической угрозой» идеологическими противниками СССР; что печатные документы, представленные общественности впервые в СССР во времена перестройки и позже, являются плодом широкомасштабной фальсификации, организованной М. С. Горбачёвым, А. Н. Яковлевым и Б. Н. Ельциным в угоду своим политическим интересам с привлечением множества учёных, архивистов, журналистов, следователей и т. д. («бригада Геббельса», в терминологии Ю. И. Мухина). Сторонники советской версии считают, что записка Берии, в которой он предложил Сталину дать согласие на расстрел более 25 тысяч польских заключённых, и решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года — поддельные.