Лаура (Петрарка)
Дживелегов считал, что Лаура была реальной личностью и, вдобавок, отношения между ними были не платоническими: «Лаура не понимала по-латыни, да и не было в обычае воспевать даму сердца на языке Цицерона. Подчиняясь тому же обычаю, Петрарка скрыл истинный характер своей любви, скрыл, что то была чувственная страсть, и вслед за провансальцами и флорентийскими лириками представил себя платоническим вздыхателем, который, как Данте у своей Беатриче, ищет только приветствия и ласкового взгляда. С точки зрения ученого, итальянские стихи были чем-то очень несерьёзным; Петрарка называл их безделками "(nugellae)" и считал их чем-то незаконченным и незрелым "(rerum vulgarium fragmenta)." Но эти безделки ему дороги: он их тщательно собирает, и рукопись, переписанную начисто, хранит почти так же заботливо, как и свои латинские произведения. И чутьё его не обмануло. Латинские произведения Петрарки уже стали забываться, когда — это было в конце XV века — начали усиленно подражать его сонетам и канцонам. Латинские произведения его теперь давно забыты, а сонеты и канцоны заучивают в школах наизусть». Учёный отмечает, что любовь к Лауре в итальянских произведениях приукрашена по старому рецепту трубадуров, а в латинских обнаруживается её настоящий характер.
Никколи, Никколо
Никколо Никколи способствовал созданию особой атмосферы деятельности гуманистов, поэтому специальные произведения ему посвятили Леонардо Бруни и Лоренцо Валла. Согласно Бруни (диалог «К Петру Гистрию»), Никколи более всего напоминал «античного ритора, заброшенного к варварам». Там же описан характерный эпизод: страстный любитель классического латинского языка, Никколи отказывался читать Данте, Петрарку и Боккаччо (при том, что согласно Л. Баткину, «культ» Данте был характерен для всех поколений ренессанской интеллигенции). Причиной было нежелание «следовать мнениям толпы». Кроме того, Данте неверно истолковал одну из фраз Вергилия и изобразил Катона седобородым старцем, хотя тому на момент кончины было 42 года. Иными словами, для Н. Никколи Данте был недостаточно сведущ в латинском языке и античной истории, и потому недостоин звания образованного человека. У Петрарки Никколи хвалил его латинские творения и даже соглашался признать столь же изящными его сочинения «на народном языке». Однако в первой части диалога Никколи заявляет:
Я, клянусь Гераклом, отдал бы все ваши книжонки (то есть Данте, Петрарку и Боккаччо) за одно лишь письмо Цицерона, за одну лишь песнь Вергилия.