Марк Туллий Цицерон
Уже в процессе Росция Цицерон показал себя талантливым учеником греков и известного ритора Аполлония Молона, у которого молодой оратор получил образование в Риме. Речь Цицерона была построена по всем правилам ораторского мастерства — с жалобами на молодость и неопытность защитника, увещеванием судей, прямыми речами от имени обвиняемого, а также опровержением доводов обвинения. В развенчании утверждений обвинителя Гая Эруция, пытавшегося доказать, что Росций — отцеубийца, Цицерон прибегает к греческому искусству этопеи, опиравшемуся на характеристику обвиняемого, который не мог бы совершить столь ужасного поступка:
Секст Росций убил своего отца. — «Что он за человек? Испорченный юнец, подученный негодяями?» — «Да ему за сорок лет». — «Тогда его на это злодеяние, конечно, натолкнули расточительность, огромные долги и неукротимые страсти». По обвинению в расточительности его оправдал Эруций, сказав, что он едва ли был хотя бы на одной пирушке. Долгов у него никогда не было. Что касается страстей, то какие страсти могут быть у человека, который, как заявил сам обвинитель, всегда жил в деревне, занимаясь сельским хозяйством? Ведь такая жизнь весьма далека от страстей и учит сознанию долга.
Важность дела Росция заключалась в том, что, по словам Цицерона, «после долгого перерыва» впервые происходил «суд по делу об убийстве, а между тем за это время были совершены гнуснейшие и чудовищные убийства». Так защитник намекал на события гражданской войны 83—82 гг. до н. э. и сулланские репрессии, обращенные против всех несогласных с диктаторским режимом. Отца обвиняемого, очень богатого по тем временам человека, его дальние родственники, прибегнув к помощи влиятельного фаворита Суллы Корнелия Хрисогона, попытались уже после совершения убийства внести в проскрипционные списки, а имущество, продав за бесценок, распределить между собой. Исполнению замыслов «бесчестных наглецов», как именует их Цицерон, мешал законный наследник, которого и попытались обвинить в отцеубийстве. Именно поэтому в данном деле защитник не столько говорит о невиновности обвиняемого (она для всех очевидна), сколько разоблачает алчность преступников, наживающихся на гибели сограждан, и тех, кто пользуется связями для сокрытия преступлений. Цицерон обращается к судьям не с лестью, а с требованием «возможно строже покарать за злодеяния, возможно смелее дать отпор наглейшим людям»: «Если вы в этом судебном деле не покажете, каковы ваши взгляды, то жадность, преступность и дерзость способны дойти до того, что не только тайно, но даже здесь на форуме, у ваших ног, судьи, прямо между скамьями будут происходить убийства».
Марк Туллий Цицерон
Письмам и философским трактатам Цицерона подражали многие авторы эпохи Возрождения. Этот процесс оказал большое влияние на формирование стиля новолатинской прозы, которая впоследствии содействовала развитию национальных литератур Европы. При этом работам Цицерона подражали далеко за пределами бывшей Римской империи — в частности, в королевствах Богемии, Венгрии и Польши и в Великом княжестве Литовском. Большую роль в процессе адаптации стиля Цицерона к нуждам современности сыграл Гаспарен де Бергамо. Кроме того, труды римского автора очень рано начали переводить на разговорные европейские языки (прежде всего, на итальянский и французский). Католическая церковь первоначально противилась изучению в школах варианта латыни, основанного на трудах автора-язычника, но под сильным влиянием кардинала Пьетро Бембо именно Рим стал центром распространения стиля Цицерона. Почитатель Цицерона Эразм Роттердамский в памфлете «Цицеронианец» раскритиковал особенно ретивых подражателей стилю римского автора. По его мнению, современные попытки имитации Цицерона выглядят по меньшей мере нелепо. Сочинение Эразма вызвало массу откликов со всей Европы (высказались, в частности, Гийом Бюде и Юлий Цезарь Скалигер).