Михей (Пхиасаявонг)
Завершив второй курс обучения в католическом колледже, он покинул это учебное заведение, как и католическую миссию и обратился в Представительство Русской Православной Церкви с заявлением о своём сознательном выборе быть православным христианином. По прежнему желая быть священнослужителем, он попросил просил предоставить ему возможность получения богословского образования в одном из православных духовных учебных заведений России. По прошествии достаточно длительного времени и испытания истинности его обращения в Православия, было принято решение присоединить его к Православной Церкви по второму чину через миропомазание и оставить для прохождения годовой практики при храме святителя и чудотворца Николая в Бангкоке, после чего ходатайствовать о его зачислении на обучение в одну из духовных семинарий России.
Монастырское ростовщичество на Руси
Несколько более сложный случай отражён в документа от января 1629 года. М. А. Булгакова, урождённая Воронова-Волынская (дворянка, ведущая род от самого воеводы Боброка Волынского), стала монахиней и, уже будучи старицей Московского Вознесенского монастыря, сначала заложила землю Троицко-Сергиеву монастырю, а затем дала вкладом «старинную купленную вотчину своего деда и отца» — село Вороново в Перемышльской волости. Выкупная цена села определялась в 700 рублей, однако сам выкуп вкладчица запрещала, написав заклятье именем Спаса. Наличие двух грамот — закладной и данной говорит о том, что суть сделки определялась именно закладной: 500 рублей необходимы были Марфе Булгаковой "ради своей скудости, на свою нужду, чем долги розплатить и крестьянишкам своим на хлеб на семенной и на ячменной, что божиим судом хлеб у них мороз побил, и на лошади и на коровы, и на всякую крестьянскую ссуду". Забота старицы Марфы о собственных крестьянах объяснялась тем, что, уже будучи монахиней одной обители и отдавая село Вороново в другую монастырскую обитель, она не переставала им пожизненно владеть. Правда, для большей надёжности своих прав на Вороновскую вотчину троицкие монахи взяли с Марфы Булгаковой ещё и духовную грамоту (оформлялась непосредственно в присутствии архимандрита Дионисия и келаря Александра Булатникова) с завещанием этого села монастырю. После её смерти село с крестьянами перешло к монастырю уже без всяких оговорок.