Лаура (Петрарка)
Дживелегов считал, что Лаура была реальной личностью и, вдобавок, отношения между ними были не платоническими: «Лаура не понимала по-латыни, да и не было в обычае воспевать даму сердца на языке Цицерона. Подчиняясь тому же обычаю, Петрарка скрыл истинный характер своей любви, скрыл, что то была чувственная страсть, и вслед за провансальцами и флорентийскими лириками представил себя платоническим вздыхателем, который, как Данте у своей Беатриче, ищет только приветствия и ласкового взгляда. С точки зрения ученого, итальянские стихи были чем-то очень несерьёзным; Петрарка называл их безделками "(nugellae)" и считал их чем-то незаконченным и незрелым "(rerum vulgarium fragmenta)." Но эти безделки ему дороги: он их тщательно собирает, и рукопись, переписанную начисто, хранит почти так же заботливо, как и свои латинские произведения. И чутьё его не обмануло. Латинские произведения Петрарки уже стали забываться, когда — это было в конце XV века — начали усиленно подражать его сонетам и канцонам. Латинские произведения его теперь давно забыты, а сонеты и канцоны заучивают в школах наизусть». Учёный отмечает, что любовь к Лауре в итальянских произведениях приукрашена по старому рецепту трубадуров, а в латинских обнаруживается её настоящий характер.
Лаура (Петрарка)
Вопрос, была ли петрарковская Лаура реальной, никогда не будет разрешён. При том, что Лаура постоянно присутствует в его стихах, она почти не упоминается в его письмах. В одном письме Петрарка говорит о своей прошедшей любви ("К потомкам"), а в другом отвергает обвинения в том, что Лаура нереальна" (Familiares II, IX)." В её реальности сомневались даже друзья Петрарки. Если она и существовала, неизвестно, говорил ли он с ней хоть раз, и подозревала ли она о его чувствах — ситуация, практически повторяющая историю Данте и Беатриче. Вызывает вопрос её имя — в Вергилиевом кодексе она зовётся "Лауреа", всюду в других записях "Лаура", в сонетах её имя встречается в неустанной игре слов, в сочетании с золотом, лавром, воздухом: "l’aureo crine" — «золотые волосы», "lauro" — «лавр», "l’aura soave" — «приятное дуновение», и даже бегом времени (ит. "l’ora" — «час»). Относительно своей жизни Петрарка писал, что у него было два главных желания — "Лаура и лавр", то есть любовь и слава. Из других его эпитетов к ней — знаменитый введённый им оксюморон «dolce nemiса» (милый враг).