Этапирование осуждённых декабристов
Нарушение инструкций не осталось незамеченным — уже к 6 октября декабристы были возвращены в Иркутск, а 8 октября в сопровождении казачьих офицеров — хорунжих Чаусова и Черепанова отправлены на Благодатский рудник Нерчинского завода. По указанию начальника Нерчинского завода Т. С. Бурнашева преступники были размещены там вместе с приставом рудника и назначенными «"к присмотру за оными"» верхнеудинским квартальным надзирателем Козловым с урядником. В соответствии с инструкцией сведения о преступниках отправлялись каждые две недели И. Б. Цейдлеру «"для донесения государю императору"». Почти через год 20 сентября 1827 года заключённые были переведены в Читинский острог, где были собраны все осуждённые на каторжные работы.
Волконская, Мария Николаевна
В ночь на 21 января Волконская приехала в Иркутск, ей отвели квартиру, которую только что освободила Екатерина Трубецкая, направлявшаяся в Забайкалье, здесь Марию навестил гражданский губернатор Цейдлер. Он, выполняя указания, полученные из столицы, уговаривал княгиню вернуться в Россию. В противном случае Волконская должна была подписать «Условия», разработанные для жён декабристов генерал-губернатором Восточной Сибири Лавинским, и предоставить свой багаж для описи. Копия этих «Условий» сохранилась в семейном архиве Волконских. Жёнам декабристов давали на подпись сокращённый вариант секретного документа. Следуя за своим мужем, женщина отказывалась от своего «прежнего звания» и отныне становилась «женой ссыльно-каторжного». Дети, рождённые в Сибири, записывались в казённые крестьяне. Запрещено было иметь при себе ценные вещи и крупные денежные суммы. Право на крепостных, сопровождавших въезжающих в Нерчинский край, уничтожалось. Мария подписала «Условия» и стала ждать подорожной, однако Цейдлер не торопился с её выдачей, задержав Волконскую в городе на неделю (княгиню Трубецкую ему удалось задержать в Иркутске на четыре месяца). 29 января Волконская, успев увидеться в Иркутске с Александрой Муравьёвой, отправилась дальше. Перед отъездом она написала отцу, которому это послание доставило «не малое утешение». Своей дочери Екатерине он сообщал, что по-видимому Мария не догадывается о том, что ей нельзя будет возвратиться, либо, как предполагал он, «сие запрещение существует только для удержания жён несчастных от поездки в Сибирь».