Антисемитизм в СССР
Первые события, послужившие поводом для обвинений в использовании антисемитизма в политических целях в СССР, связаны с борьбой с троцкистско-зиновьевской оппозицией. Они основываются на том, что среди репрессированных в 1936—1939 годы было значительное количество евреев. Однако нет прямых свидетельств тому, что в это время в ходе репрессий в отношении евреев делались какие-то национальные предпочтения. Впрочем, Троцкий заявил об антисемитской подоплёке Московских процессов, обратив внимание как на большой процент евреев среди подсудимых, так и тот факт, что в прессе, кроме партийных псевдонимов, раскрывались и «истинные» еврейские фамилии подсудимых. Как полагают некоторые исследователи, именно для парирования этих обвинений в конце 1936 г. в СССР было опубликовано данное за 5 лет до того интервью Сталина Еврейскому телеграфному агентству, с высказываниями о «пережитке каннибализма» и пр. К концу 1930-х гг. в ближайшем окружении Сталина осталось лишь два еврея: Л. М. Каганович и Лев Мехлис.
История антисемитизма
В ходе войны немецкая пропаганда в газетах на захваченной территории и в листовках, сбрасываемых с самолетов на советские войска, пыталась отождествить евреев и коммунистов (то есть евреев и советскую власть). В частности, именно евреи были обвинены в расстреле заключённых при отступлении в 1941 году. Часто с подчёркнуто «еврейскими» чертами лица изображалось руководство СССР, например Сталин. Не случайно одна из самых знаменитых немецких листовок в ходе войны была «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!». В СССР на оккупированных территориях доля погибших евреев из числа попавших в зону оккупации была самой большой в Европе: в Прибалтике она была равна 96 %.