Рабочий и колхозница
В историю искусства XX века монумент «Рабочий и колхозница» вошёл как «один из трёх советских колоссов», наряду со скульптурами «Родина-мать» и «Воин-освободитель», наиболее точно отразивших дух своего времени. Сама Мухина описывала характер своей скульптуры как «безостановочный порыв». Воспевая труд и способность на подвиг ради общей цели, скульптор неоднократно подчёркивала отличие своего видения на «Рабочего и колхозницу» от взгляда Иофана:
По мнению ведущего искусствоведа газеты «Коммерсант» Валентина Дьяконова,
Раскрытая широкая ладонь мужской руки символизировала власть рабочего народа над государством и рождала ассоциации с памятниками Петру I и Минину и Пожарскому, где также символический жест «указывал на судьбы России». Женская фигура воплотила в себе собирательный образ 1930-х годов: у неё короткая стрижка, атлетическая фигура, голова не покрыта косынкой. Одежда — не рабочая, а городской сарафан, подобный тому, который носила сама Мухина. Она отражала феминизм визуальной пропаганды периода коллективизации — колхозница должна была ассоциироваться с могучим, плодородным началом. При этом моделью для скульптуры послужила 18-летняя Анна Ивановна Богоявленская, которую Николай Андреев и Вера Мухина случайно встретили на прогулке в парке. Девушка на тот момент работала телефонисткой в НКВД и выглядела как воплощённая «спортсменка, комсомолка, красавица». Для мужской фигуры позировали двое: тело лепили с бывшего танцора балета Игоря Басенко, а модель для лица Мухина выбрала на физкультурном параде — ей стал строитель Сергей Каснер.
Рабочий и колхозница
После завершения выставки советское правительство получило предложение продать «Рабочего и колхозницу» Франции, был даже открыт сбор средств на выкуп скульптуры. Однако монумент решили вернуть в СССР. Мухину не пустили на демонтаж из-за того, что в Париже она отказалась жить вместе с правительственной делегацией, а остановилась в доме «невозвращенки» Александры Экстер. Направленная на проведение демонтажа бригада рабочих, не участвовавших в сборке и строительстве, не была знакома с её особенностями и сложным устройством. Исследователи характеризуют процесс как варварский: монумент разрезали автогеном на 44 части и погрузили на открытые платформы, из-за чего по прибытии в Москву все детали, за исключением головы и одной руки от мужской фигуры, оказались повреждены. С января по август 1939 года в столице шла пересборка скульптуры: на этот раз для облицовки использовали более толстые листы стали в 2 мм. Многие детали переделали с отступлением от оригинала, а каркас пришлось изменить больше чем наполовину.