Шампольон, Жан-Франсуа
Весной 1809 года в переписке братьев Шампольонов постоянно стал упоминаться Розеттский камень. 21 апреля Жан-Франсуа писал Жаку-Жозефу: «Ты советуешь мне изучить Розеттскую надпись. Это именно то, что я хочу начать». Он был допущен в дом Шарля-Филиппа де Терсана, знаменитого коллекционера древностей, который располагал полной копией текста Розеттского камня. Рассматривая демотическую часть надписи, Шампольон убедился, что она содержит некоторые знаки, вошедшие в коптский алфавит, в основном составленный на основе греческих букв. По мнению Шампольона, это полностью подтверждало правоту шведского лингвиста Иоганна Акерблада, который в 1802 году направил результаты своих исследований в виде послания своему учителю Сильвестру де Саси. Акерблад, зная коптский язык, смог прочитать в демотическом тексте Розеттской надписи несколько слов, не являвшихся именами собственными, но Сильвестр де Саси усомнился в его выводах.
Шампольон, Жан-Франсуа
А. Сильвестр де Саси следующим образом отреагировал на действия Юнга:
Если я могу дать вам совет, — то рекомендую вам не сообщать о ваших открытиях господину Шампольону. Он будет пытаться претендовать на приоритет в этой области. Во многих местах своего произведения он даёт понять, что он открыл значение многих египетских слов из Розеттской надписи. Я сильно опасаюсь, что это не что иное, как шарлатанство. Добавлю даже, что я имею большие основания так думать… Впрочем, я не сомневаюсь, что, если бы господин Акерблад, Эт. Катремер или Шампольон достигли реального прогресса в дешифровке египетского текста, они поспешили бы поделиться с широкой публикой своими открытиями. Скромность в этом случае была бы излишней, и никто из них не смог бы удержаться.
Как показали события 1815 года, главными для Сильвестра де Саси были политические и доктринальные взгляды: даже в наполеоновскую эпоху он не скрывал своих роялистских взглядов. Именно позиция де Саси была решающей, когда Академия отвергла публикацию словаря Шампольона. Когда Гренобль был занят австрийскими войсками (патриоты пытались не пустить их в город, с оружием в руках сражались Жан-Франсуа и его невестка Зоя Шампольон, «подобная древней амазонке»), исследователь решился на отчаянный политический шаг, и опубликовал песню республиканского содержания, которую широко подхватили в городе. После возвращения из Парижа Жака Шампольона братья ввязались в рискованную политическую авантюру, увенчавшуюся полным успехом: они организовали побег генерала Друэ д’Эрлона и переправили его в Мюнхен. В январе 1816 года Бурбоны закрыли Гренобльский университет и библиотеку, а в марте братья отправились в изгнание. Сохранился полицейский паспорт, выписанный 18 марта на Жана Шампольона, из которого следует, что он имел рост 1 м 70 см, чёрные глаза и волосы и плотное телосложение. Примечательна особая примета: лицо Шампольона было обезображено оспой — это единственное свидетельство о перенесённом им заболевании. На малую родину ссыльные прибыли 2 апреля.