Катынский расстрел
"«В лагерях для военнопленных НКВД СССР и в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в настоящее время содержится большое количество бывших офицеров польской армии, бывших работников польской полиции и разведывательных органов, членов польских националистических контрреволюционных партий, участников вскрытых контрреволюционных повстанческих организаций, перебежчиков и др. Все они являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю."
"В лагерях для военнопленных содержится всего (не считая солдат и унтер-офицерского состава) 14 736 бывших офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, жандармов, тюремщиков, осадников и разведчиков, по национальности свыше 97 % — поляки."
"Исходя из того, что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти, НКВД СССР считает необходимым:"
"Дела о находящихся в лагерях военнопленных — 14 700 человек бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков, а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек членов различных контрреволюционных шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, бывших польских офицеров, чиновников и перебежчиков — рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела»."
Репрессии по «национальным линиям» в СССР (1937—1938)
Таким образом, под подозрением оказывались практически все поляки, проживавшие на территории СССР, а также люди других национальностей, имевшие какое-либо отношение к Польше и полякам, территориально или лично. По этому приказу было осуждено 103 489 чел., в том числе приговорено к расстрелу 84 471 чел.. По другим данным, осуждено 139 835, в том числе приговорено к расстрелу 111 091 человек. Это самая массовая национальная операция НКВД в рамках «Большого террора». В заключении оказалось 16 % всех проживавших в стране поляков.
Хотя официальной директивы о начале «финской операции» выпущено не было, органы НКВД Ленинградской области и Карелии начали «чистить» финнов по собственной инициативе уже в сентябре-октябре 1937 года. При этом чекисты руководствовались приказом НКВД № 00485 о польской национальной операции. Нарком внутренних дел Карельской АССР К. Я. Тениссон, понимая, что на репрессиях против поляков, немцев и латышей, которых в Карелии было ничтожно мало, карьеры не сделать, засыпал Ежова жалобами на отсутствие официальных директив по финнам. В итоге «добро» из центра на репрессии было получено, и в декабре 1937 года в Москву были отосланы первые альбомы на финнов, обвиняемых в шпионской и диверсионной деятельности. По первым девяти альбомам были осуждены 900 человек, из них 727 (80,8 %) — к расстрелу. К концу февраля 1938 года из районных отделов НКВД КАССР лавиной хлынули списки финнов, подлежащих аресту. В основных местах проживания финского населения — Прионежском, Кондопожском, Калевальском, Пряжинском районах, столичном Петрозаводске — аресты «подозрительных лиц» происходили ежедневно, нередко прямо на улицах. С таких крупных карельских предприятий, как Кондопожский бумажный комбинат и Петрозаводская лыжная фабрика, арестованных финнов увозили грузовиками. В сентябре-октябре 1938 года особыми тройками по «финской линии» осуждены ещё 1805 человек (из них 1499 человек (83 %) — финны), из которых 1708 человек (94,6 %) расстреляны. Репрессии по «финской линии» достигли такого размаха, что финны составили свыше 40 % всех репрессированных в Карелии в 1937—1938 гг. (при их численности в 3,2 % от населения КАССР).
В начале 1938 года в Бодайбинский район Иркутской области выехала оперативная группа во главе с помощником начальника 3-го отдела УГБ УНКВД Иркутской области Б. П. Кульвецом. Старший лейтенант госбезопасности Кульвец Борис Петрович уже успел «разоблачить» в Иркутске, помимо прочих, «пан-монгольскую диверсионно-разведывательную повстанческую организацию» из 127 человек.