Антисемитизм в СССР
Первые события, послужившие поводом для обвинений в использовании антисемитизма в политических целях в СССР, связаны с борьбой с троцкистско-зиновьевской оппозицией. Они основываются на том, что среди репрессированных в 1936—1939 годы было значительное количество евреев. Однако нет прямых свидетельств тому, что в это время в ходе репрессий в отношении евреев делались какие-то национальные предпочтения. Впрочем, Троцкий заявил об антисемитской подоплёке Московских процессов, обратив внимание как на большой процент евреев среди подсудимых, так и тот факт, что в прессе, кроме партийных псевдонимов, раскрывались и «истинные» еврейские фамилии подсудимых. Как полагают некоторые исследователи, именно для парирования этих обвинений в конце 1936 г. в СССР было опубликовано данное за 5 лет до того интервью Сталина Еврейскому телеграфному агентству, с высказываниями о «пережитке каннибализма» и пр. К концу 1930-х гг. в ближайшем окружении Сталина осталось лишь два еврея: Л. М. Каганович и Лев Мехлис.
Антисемитизм
После смерти Сталина советские руководители стали высказывать претензии, что доля евреев, занятых умственным трудом, намного выше их доли в населении, а министр культуры СССР Екатерина Фурцева публично заявила, что количество евреев-студентов должно быть равно числу евреев-шахтёров. В начале 1960-х годов прошёл ряд так называемых «экономических процессов», жертвами которых были в основном евреи. Нападкам за борьбу с якобы несуществующим антисемитизмом подвергались Евгений Евтушенко и Дмитрий Шостакович — в связи с озвучиванием темы Бабьего Яра как образца замалчивания Холокоста. В антирелигиозных книгах, посвящённых иудаизму, евреи в традициях, сходных с нацистскими, были представлены как враги человечества.