Франческо Петрарка
Свою возлюбленную он называет Лаурой и сообщает о ней только то, что впервые увидел её в церкви Санта-Кьяра 6 апреля 1327 года и что ровно через 21 год она скончалась, после чего он воспевал её ещё 10 лет. Двухчастный сборник посвящённых ей сонетов и канцон («на жизнь» и «на смерть мадонны Лауры»), традиционно называемый Il Canzoniere (ит. букв. «Песенник»), или "Rime Sparse", или (по-латыни) "Rerum vulgarium fragmenta" — центральное по значению сочинение Петрарки на итальянском языке. Кроме изображения любви к Лауре в «Канцоньере» содержится несколько стихотворений разного содержания, преимущественно политического и религиозного. «Канцоньере», выдержавшее уже до начала XVII века около 200 изданий и комментированное целой массой учёных и поэтов от Л. Марсильи в XIV веке до Леопарди в XIX веке, определяет значение Петрарки в истории итальянской и всеобщей литературы.
Лаура (Петрарка)
"Canzoniere" представляют собой стихи в традиции трубадуров и куртуазной любви. Но, как отмечают исследователи, «новое у Петрарки по сравнению с куртуазной поэзией позднего Средневековья — полное слияние поэтической и жизненной позиции, превращение любви из условного поэтического приема в принцип самой жизни и чувства». Как отмечает В. В. Бибихин, «обновляющая любовь, которая у провансальцев ещё казалась (хотя уже не была) только одной темой из многих возможных для человека и поэта, — ночные встречи, предрассветные расставания, клятвы в верности, муки покинутости предполагают ведь, что какая-то жизнь всё-таки идет своим чередом, — теперь, пройдя через стильновистов с их „диктатом Амора“ и через Данте с небесным преображением его Беатриче, у Петрарки захватывает без остатка всего человека… Он не оставляет для себя почти никакой интимной жизни вне служения донне, служения славе, служения слову, которое буквально поглощало его с годами все больше — вплоть до последней минуты, заставшей его, согласно устойчивой легенде, над книгами и бумагами. Ему нет ни в чём готовой опоры; любовь, не благоразумная „любовь к Богу“ или холодная „любовь к человеку“, а захватывающая влюблённость, — единственный узел, на котором укреплена его душа».