Адриатические венеты
Л. Нидерле (1956) не разделяет адриатических и балтийских венетов. Он уверен в славянской принадлежности и тех и других, но при этом не исключает кельтского влияния и даже считает название «венеты» кельтским словом: «Самое большее, что можно допустить, это то, что если венеты и были кельтского происхождения, то их славянизация произошла задолго до I в. н. э. Что же касается моей точки зрения, то я не сомневаюсь в том, что венеды Плиния, Тацита и Птолемея, так же как венеды Иордана, Прокопия и более поздних историков, всегда были славянами. Их наименование — венды, венеды — не было собственно славянским, а являлось, очевидно, названием чуждого происхождения, которое дали славянам их соседи. Значительная распространённость названия с основой vind или vend на землях, заселённых когда-то кельтами, даёт основание предположить, что эти названия кельтского происхождения».
Веста
В храме имелось сокровенное место «Пен», о расположении которого должны были знать только великий понтифик и жрицы богини весталки. В нём, по преданию, хранились священные предметы, в том числе пенаты — вывезенные ещё мифическим предком римлян Энеем фигурки богов-покровителей из Трои. Кроме вышеуказанных реликвий, в храме богини, считавшейся символом неподкупности и непорочности, римляне сохраняли завещания. При жизни человека изъятие завещания представляло собой бесчестие. Правда, в истории известен случай, когда Октавиан Август изъял из храма завещание своего противника Марка Антония и использовал для внутриполитической борьбы. В сенате, согласно Плутарху, это восприняли с явным неодобрением, так как оглашение посмертной воли человека при жизни было для римлян «неслыханным беззаконием».