Исаия (Киккотис)
Конечно, ощущал очень большую ответственность. Старался ничего не упустить, все показать и подробно рассказать о любимом монастыре. А когда после осмотра передали, что Патриарх хочет меня видеть, то разволновался не на шутку. Его Святейшество спросил о планах на будущее. А я тогда собирался ехать в Бостон для учебы в православном университете. Позади была школа, армия и семинария в Никосии. Во мне зрело желание стать монахом. Полагаясь на волю Божию, все же в мечтах связывал свою судьбу с любимой обителью, монастырем Киккской Божией Матери. А Патриарх неожиданно произнёс: «Хорошо бы тебе приехать в Россию, чтобы учиться в Духовной Академии», и благословил. Вышел я ошеломленным, как же в Россию?! Языка я не знаю, да и планы были совсем другие. А игумен наш Никифор чуть позже вразумил: «Патриаршее благословение промыслительно, так что собирайся и поедешь в Россию».
Монастырское ростовщичество на Руси
Несколько более сложный случай отражён в документа от января 1629 года. М. А. Булгакова, урождённая Воронова-Волынская (дворянка, ведущая род от самого воеводы Боброка Волынского), стала монахиней и, уже будучи старицей Московского Вознесенского монастыря, сначала заложила землю Троицко-Сергиеву монастырю, а затем дала вкладом «старинную купленную вотчину своего деда и отца» — село Вороново в Перемышльской волости. Выкупная цена села определялась в 700 рублей, однако сам выкуп вкладчица запрещала, написав заклятье именем Спаса. Наличие двух грамот — закладной и данной говорит о том, что суть сделки определялась именно закладной: 500 рублей необходимы были Марфе Булгаковой "ради своей скудости, на свою нужду, чем долги розплатить и крестьянишкам своим на хлеб на семенной и на ячменной, что божиим судом хлеб у них мороз побил, и на лошади и на коровы, и на всякую крестьянскую ссуду". Забота старицы Марфы о собственных крестьянах объяснялась тем, что, уже будучи монахиней одной обители и отдавая село Вороново в другую монастырскую обитель, она не переставала им пожизненно владеть. Правда, для большей надёжности своих прав на Вороновскую вотчину троицкие монахи взяли с Марфы Булгаковой ещё и духовную грамоту (оформлялась непосредственно в присутствии архимандрита Дионисия и келаря Александра Булатникова) с завещанием этого села монастырю. После её смерти село с крестьянами перешло к монастырю уже без всяких оговорок.