Лаура (Петрарка)
Дживелегов считал, что Лаура была реальной личностью и, вдобавок, отношения между ними были не платоническими: «Лаура не понимала по-латыни, да и не было в обычае воспевать даму сердца на языке Цицерона. Подчиняясь тому же обычаю, Петрарка скрыл истинный характер своей любви, скрыл, что то была чувственная страсть, и вслед за провансальцами и флорентийскими лириками представил себя платоническим вздыхателем, который, как Данте у своей Беатриче, ищет только приветствия и ласкового взгляда. С точки зрения ученого, итальянские стихи были чем-то очень несерьёзным; Петрарка называл их безделками "(nugellae)" и считал их чем-то незаконченным и незрелым "(rerum vulgarium fragmenta)." Но эти безделки ему дороги: он их тщательно собирает, и рукопись, переписанную начисто, хранит почти так же заботливо, как и свои латинские произведения. И чутьё его не обмануло. Латинские произведения Петрарки уже стали забываться, когда — это было в конце XV века — начали усиленно подражать его сонетам и канцонам. Латинские произведения его теперь давно забыты, а сонеты и канцоны заучивают в школах наизусть». Учёный отмечает, что любовь к Лауре в итальянских произведениях приукрашена по старому рецепту трубадуров, а в латинских обнаруживается её настоящий характер.
Посвящение
Как видно из одной эпиграммы Марциала ("Lib. III, 2"), посвящения были известны ещё римлянам. Их появление принято связывать с зависимостью авторов от богатых и знатных покровителей: как отмечала Энциклопедия Брокгауза и Ефрона, «это являлось прямым следствием приниженного положения литературных деятелей.  Редко посвящения были следствием настоящего уважения и преданности». В классическую эпоху посвящение разрасталось до целого послания в прозе или стихах ("épître dé dicatoire"), в большинстве случаев весьма многоречивого, высокопарного и льстивого. При этом сложился целый рынок посвящений: так, в Англии в XVII веке посвящение стоило от 20 до 40 фунтов. Однако в особых случаях речь могла идти о гораздо более крупных суммах. Пьер Корнель посвятил трагедию «Цинна» крупному финансисту Монторону за 200 пистолей, наполнив посвящение настолько неумеренными похвалами, что выражение «слава Монторону» () стало поговоркой, и Габриэль Гере в своём литературном кодексе «Реформированный Парнас» требовал: «Хватит врать в авторских посвящениях, истребим панегирики на манер монтороновского» (). Людовик XIII отказался принять от Корнеля посвящение другой трагедии, «Полиевкт», боясь, что это ему будет дорого стоить; эту традицию продолжил Людовик XV, отказавшись принять от молодого Вольтера посвящение «Генриады» (в 1728 году). Ещё Жан-Жак Руссо, отказавшись посвятить своё произведение королеве Франции, вызвал удивление современников.