Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!
Данная фраза впервые упоминается Жан-Жаком Руссо в «Исповеди» (1766—1770). Однако не совсем в том виде, в котором её привыкли цитировать. Согласно Руссо, эту фразу произнесла молодая французская принцесса, которую народная молва, а также многие историки, отождествили впоследствии с Марией-Антуанеттой (1755—1793):
Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!
В защиту ротных политруков «с листовки» выступал обозреватель «Литературной газеты» Арсений Замостьянов, утверждая, что как раз они-то почти все погибли на войне; член Союза писателей России Виктор Кузнецов вспоминал, что в детстве ему были непонятны эти листовки, так как его отец-политрук ушел на фронт, где и погиб осенью 41-го, причем, по утверждению автора, никаким «жидом» он не был. Владимир Мединский, отметив, что в листовке отразились политические и исторические мифы о России, не считал её безвредной, так как видел в листовке продуманную геббельсовскую пропаганду в стиле «Иди, камарад, сдавайся, бей жида-политрука. Это война не твоей родины с Германией, а так — нацистско-советская. Чисто идеологическая. Ничего личного». Философ Александр Никифоров листовкой с лозунгом «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!» иллюстрировал отношение немцев к советскому народу как к недочеловекам, а низкое качество агитационного материала объяснял неверным расчетом немцев, сравнив его с современными политтехнологиями: «Пипл схавает!». Современные исследователи считают, что изменение литературного стиля нацистских листовок и их художественного оформления наметилось уже в 1942 году, так как вульгарно-прямолинейный слоган «Бей жида-политрука, рожа просит кирпича!» практически перестал находить понимание у солдат Красной армии, на смену ему пришли более продуманные призывы.