Сталин, Иосиф Виссарионович
Характерная для Сталина военно-командная, милитаристская фразеология и антидемократические взгляды были вполне типичными для страны, прошедшей через мировую и гражданскую войны. На многих постах в партии находились люди с практическим опытом командования и даже внешне сохранявшие полувоенный облик. Тот факт, что большевизм пришёл к установлению единоличной диктатуры, также был вполне ожидаем; в 1921 году Мартов прямо говорил, что в случае отказа Ленина от демократизации в России установится «военно-бюрократическая диктатура»; Троцкий ещё в 1904 году заметил, что применяемые Лениным методы партстроительства закончатся тем, что «Цека замещает партийную организацию и, наконец, диктатор заменяет собой Цека».
Психическое здоровье Сталина
Процессы 30-х годов служили не только политическим символом логической обоснованности «большой террора», но в то же время были психологическим символом попытки логически оправдать параноидную тенденцию самого Сталина».
По оценкам Такера, мир «большого террора» Чистки и связанных с ней процессов, заполненный множеством замаскированных врагов, плетущих заговор с целью уничтожения сталинского режима и самого Сталина, был образным миром самого Сталина. Под сталинским руководством НКВД с помощью Вышинского и других подтверждал реальность этого мира и заставлял его проявляться ещё более конкретно и убедительно, используя для этого аресты большого числа советских граждан, вынуждая их сознаваться, что они были замаскированными врагами, и выставляя их на показательные процессы, в которых бывшие ведущие оппозиционеры и другие люди публично объявляли себя виновными в измене. Соответственно, мы можем рассматривать процессы как приводной механизм, передающий вовне работу чего-то похожего на параноидную систему, составляющими которой являются центральная тема (великий заговор) и злобная псевдообщность («Блок правых и троцкистов»). В этом отношении стенограмма процесса является документом из истории человеческой психопатологии.