Лаура (Петрарка)
Дживелегов считал, что Лаура была реальной личностью и, вдобавок, отношения между ними были не платоническими: «Лаура не понимала по-латыни, да и не было в обычае воспевать даму сердца на языке Цицерона. Подчиняясь тому же обычаю, Петрарка скрыл истинный характер своей любви, скрыл, что то была чувственная страсть, и вслед за провансальцами и флорентийскими лириками представил себя платоническим вздыхателем, который, как Данте у своей Беатриче, ищет только приветствия и ласкового взгляда. С точки зрения ученого, итальянские стихи были чем-то очень несерьёзным; Петрарка называл их безделками "(nugellae)" и считал их чем-то незаконченным и незрелым "(rerum vulgarium fragmenta)." Но эти безделки ему дороги: он их тщательно собирает, и рукопись, переписанную начисто, хранит почти так же заботливо, как и свои латинские произведения. И чутьё его не обмануло. Латинские произведения Петрарки уже стали забываться, когда — это было в конце XV века — начали усиленно подражать его сонетам и канцонам. Латинские произведения его теперь давно забыты, а сонеты и канцоны заучивают в школах наизусть». Учёный отмечает, что любовь к Лауре в итальянских произведениях приукрашена по старому рецепту трубадуров, а в латинских обнаруживается её настоящий характер.
Эпиграмма
Так известна эпиграмма Бернса на некоего плохого поэта. Вот она в переводе Маршака:
О ты, кого поэзия изгнала, 
Кто в нашей прозе места не нашел. 
Ты слышишь крик поэта Марциала: 
«Разбой! Грабеж! Меня он перевел!» 
Эпиграммы писали уже Симеон Полоцкий и Феофан Прокопович; сатирические эпиграммы, оригинальные и переложения, принадлежат Антиоху Кантемиру, во второй половине XVIII века — Василий Тредиаковский, Михаил Ломоносов, Александр Сумароков и другие поэты. У Николая Карамзина и его последователей (Василия Жуковского, Василия Пушкина) эпиграмма приобрела салонный характер и сблизилась с разновидностями альбомных стихов.
В XIX веке эпиграммы выступали не только средством обличения пороков и человеческих слабостей, но и орудием литературной и общественно-политической борьбы. Среди выдающихся эпиграмматистов первых трёх десятилетий XIX века — Александр Пушкин, Сергей Соболевский, Евгений Баратынский, Пётр Вяземский. Александру Пушкину, например, принадлежат как сатирические эпиграммы (на Алексея Аракчеева, Фаддея Булгарина, Александра Голицына), так и эпиграммы, продолжающие древнегреческую традицию («Движение», «Любопытный»).