Немецкое расследование Катынского дела (1943)
Отдельно лежали трупы двух генералов. Один — Сморавинский из Люблина, и второй — Богатеревич из Модлина, — около них лежали их документы. Около трупов были разложены их письма. На письмах адрес был: Смоленская область, Козельск, почтовый ящик — не то 12, не то 16 (…). На конвертах на всех был штемпель: Москва, Главный почтамт.
13 апреля германское радио передало экстренное сообщение, в котором сообщалось, что под Смоленском найдено массовое захоронение расстрелянных НКВД 21 857 польских офицеров: «была обнаружена могила шириной 28 метров, в ней находились 3000 трупов польских офицеров, уложенных друг на друга в двенадцать слоев. На офицерах было обычное обмундирование, некоторые связаны, у каждого — пулевое отверстие в затылочной части». Далее сообщалось, что на трупах сохранились документы, что среди убитых найдено тело генерала Сморавинского, что находятся все новые и новые трупы и что с находкой уже ознакомлены норвежские журналисты. Это сообщение послужило сигналом к началу шумной пропагандистской кампании вокруг Катыни. В частности, было организовано посещение Катыни несколькими группами польских граждан, журналистов из разных стран, союзных военнопленных и т. д. В духе своего обычного антисемитизма (подогревавшегося в данном случае личными и настойчивыми указаниями Гитлера), геббельсовская пропаганда раздувала тему участия евреев в катынских расстрелах, утверждая, будто поляков убили «руководящие работники минского отделения НКВД» Лев Рыбак, Авраам Борисович, Хаим Финберг и др. На самом деле еврейские имена были взяты наугад из архивов минского НКВД, доставшихся немцам. Количество обнаруженных в Катыни поляков определялось пропагандой в 12 тыс. Выведена была эта цифра умозрительно: из общего количества попавших в советский плен офицеров вычли количество живых (в армии Андерса), а остальных сочли лежащими в Катыни.
Расстрелы в руинах варшавского гетто (1943—1944)
После смерти Кучера немецкий террор против населения Варшавы заметно уменьшил обороты. Немцы отказались от проведения уличных экзекуций, перестали также информировать о расстрелах заложников с помощью мегафонов и объявлений. Явно ощутимо было стремление оккупантов не мешать полякам проявлять патриотические чувства. По-прежнему продолжалась, однако, полномасштабная акция екстерминационная в развалинах гетто. Весной 1944 года почти каждый день расстреливали там десятки, и даже сотни заключенных Павяка или людей, привезенные на казнь прямо из города. 22 февраля 1944 года в развалинах казнили  гетто около 312 человек. 28 февраля были расстреляны около 100 заключенных Павяка. 4 марта погибли в руинах очередные 84-100 заключенных (в том числе 4 женщины еврейские), тела которых сбросили в подвал разрушенного дома на улице Nowolipie (угол набережной Вислы) и подожгли. Часть тяжело раненых осужденных сгорела тогда заживо. Шесть дней спустя расстреляли в гетто 40 евреев, захваченных в убежище на улице Grójecka и несколько поляков, которые давали им убежище (Мечислав Вольский и Владислав Марчак с семьей). Среди убитых оказался известный еврейский историк Эмануэль Ringelblum. 21 марта было убито в гетто еще 200 человек – в основном жителей варшавской сельской местности. До позднего вечера в городе было видно тогда зарево над крематорием KL Warschau  и чувствовался запах жареных тел.