Израильско-индийские отношения
Индия получила независимость от Британской империи в 1947 году, за год до основания Израиля. В 1947 году Индия вошла в Комиссию ООН по Палестине и наряду с Ираном и Югославией выступала за создание федеративного двунационального (арабо-еврейского) государства, однако большая часть комиссии поддержала другое предложение: создать два отдельных национальных государства. После того как план, за который выступала Индия, был отвергнут, на голосовании в ООН эта страна присоединилась к позиции мусульманских и арабских стран, которая вообще отвергала идею раздела Палестины. После того, как Государство Израиль было создано в мае 1948 года, премьер-министр Индии Джавахарлал Неру с гневом и презрением отнесся к тому, как решила Организация Объединённых Наций судьбу Палестины. По его словам, сионисты пытались купить голос Индии для голосования в ООН, и его сестра Виджая Пандит, которая на тот момент являлась послом его государства в ООН, получала угрозы о том, что её жизнь окажется в опасности, если она проголосует неправильно.
Израиль
Декларация независимости Израиля провозглашала, что новое государство «будет зиждиться на основах свободы, справедливости и мира… Оно осуществит полное общественное и политическое равноправие всех своих граждан без различия религии, расы или пола. Оно обеспечит свободу вероисповедания и совести, право пользования родным языком, право образования и культуры. Оно… будет верно принципам Хартии Организации Объединенных Наций». При этом с момента основания в Израиле отсутствовал закон о правах человека. Лишь в 1992 году были приняты два Основных закона Израиля — о свободе занятий и о достоинстве и свободе человека, — на основе которых был построен в дальнейшем полноценный билль о правах. «Конституционная революция» в Израиле рассматривалась в международных академических кругах как крупное достижение в области прав человека; однако ряд действий правительства Израиля и законов, принятых в период нахождения у власти право-религиозной коалиции, вызвал критику и сомнения в том, что статус Израиля как «единственной демократии на Ближнем Востоке» остаётся реальным.