Иоанн Тобольский
Иоанн Максимович был самым плодовитым поэтом начала XVIII века — им было написано несколько десятков тысяч стихотворных строк. Однако среди современников его литературный талант не получил высокой оценки. Так, Димитрий Ростовский в 1708 году писал Стефану Яворскому: «"Книга вершов печатных  прислана мне: Бог дал тем виршописцам друкарню, и охоту, и деньги, и свободное житье: мало кому потребные вещи на свет происходят"», а Антиох Кантемир указывал, что в «Алфавите» «"ничего путного не найдешь"». Современники Иоанна, особенно столичные поэты, воспринимали его многочисленные художественные тропы, имевшие целью укрепить христианские чувства читателей, как проявление плохого вкуса. Несмотря на это, сочинения Иоанна неоднократно переиздавались в XVIII—XIX веках.
Бабель, Исаак Эммануилович
В. И. Дружбинский: «В декабре 1929 года Бабель пишет критику Вячеславу Полонскому: „"Дорогой В. П. Выискиваю повод поехать в Киев, а оттуда в районы сплошной коллективизации, чтобы тут же описать это событие…"“ Выезжая из Киева в Борисполь 16.02.1930 года, он писал родным: „"…Сейчас идёт в сущности полное преобразование села и сельской жизни… событие, которое по интересу и важности переходит всё, что мы видели в наше время"“. Ещё письмо: „И. Лившицу. Борисполь. 20.02.30. "Я ночую в Бориспольском районе сплошной коллективизации. Höchst interessant. Завтра собираюсь опуститься на жительство в одном из самых глухих сёл… И. Б."“ Из Борисполя Бабель переехал в село Великая Старица, где прожил в доме учителя Кирилла Менжеги почти два месяца. Пребывание в этом селе оставило у писателя, как он сообщал родным, „"одно из самых резких воспоминаний за всю жизнь — до сей минуты просыпаюсь в липком поту"“». И далее: «Спустя год Исаак Эммануилович писал своей будущей жене Антонине Николаевне Пирожковой: „"…Повидал я в Гражданскую потасовку много унижений, топтаний и изничтожений человека как такового, но всё это было физическое унижение, топтание и изничтожение. Здесь же, под Киевом, добротного, мудрого и крепкого человека превращают в бездомную, шелудивую и паскудную собаку, которую все чураются, как чумную. Даже не собаку, а нечто не млекопитающееся…"“».