Васиньчук, Антон Климентьевич
В 1894 году Антон Васиньчук поступил в одноклассную школу, действовавшую при Холмской православной духовной семинарии. С 1895 года он учился в духовной школе, где учащихся готовили к поступлению в духовную семинарию. Учился он хорошо, но к религиозным дисциплинам относился без энтузиазма. Тем не менее, в 1900 году Антон поступил в Холмскую православную духовную семинарию. Обучение в семинарии проходило в русле политики русификации, ученикам прививали и антипольские взгляды. На Васиньчука эта идеологическая обработка подействовала противоположным образом. После революционных событий 1905 года он присоединился к нелегальной культурно-образовательной организации — хелмской «Общине» (). Когда об этом стало известно, Васиньчуку пришлось покинуть семинарию. Он переехал в Симферополь в Крыму, где продолжал обучение в местной семинарии. Там же он получил аттестат зрелости.
Викентий Кадлубек
В 1764 причислен католической церковью к числу блаженных. Написанная им хроника (Cronica vincenciana) пользовалась в Польше огромной славой, была предметом школьного изучения и подражания. Она состоит из 4 книг. Содержанием первых трёх книг, изложенных в форме диалога между Иоанном, епископом гнезненским, и Матвеем, епископом краковским, является истории Польши с древнейших времён до 1173 г., то есть до смерти князя Болеслава IV Кудрявого. При написании этой части своего труда автор использовал разные источники, наиболее важный из них — хроника Галла. Четвёртая книга значительно отличается по форме от трёх первых: это свободное историческое повествование, в котором, в отличие от анналов или русских летописей, нет жёсткой сетки годов. Четвёртая книга осталась незаконченной, она обрывается на событиях 1202 г. Главным отрицательным героем этой книги является русский князь Роман Мстиславич, которому, среди прочего, Винцентий приписывает проведение политики террора в отношении галицкой знати (с описанием зверских казней, изобретавшихся Романом для жертв его гнева). Реальность этого рассказа, не подтверждаемого русскими источниками, в новейшей литературе оспаривается (с указанием многочисленных примеров заведомого и при этом вполне целенаправленного вымысла в тех разделах хроники, где речь идёт о русско-польских взаимоотношениях).
Повествование в пределах «русских сюжетов» подчинено идеологической сверхзадаче воспитания будущих поколений польских интеллектуалов в духе презрения и ненависти к православной Руси, которая настойчиво изображается как естественный объект для польского завоевания.