Убийство Джона Кеннеди
В 1966 году окружной прокурор Нового Орлеана Джим Гаррисон начал собственное расследование убийства. Основными подозреваемыми он считал бывшего пилота авиакомпании Eastern Air Lines и новоорлеанского банкира . По его версии, убийство было организовано военизированной группой ультраправых активистов, имевшей связи с ЦРУ и созданными и финансируемыми ЦРУ антикастровскими диверсионными группами, состоявшими из кубинских эмигрантов. Причиной убийства могло быть недовольство курсом администрации Кеннеди (провал операции в Заливе Свиней и потепление отношений с СССР и режимом Кастро после Карибского кризиса, смягчение межрасовых противоречий). Гаррисон полагал, что убийцы вели огонь с трёх точек (один — из книгохранилища, двое — с травяного холма), а Освальда он считал «козлом отпущения», на которого «повесили» убийства Кеннеди и Типпита и которого затем устранили. Выводы Гаррисона основывались на анализе фильма Запрудера и других фотокиноматериалов с места покушения на Дж. Кеннеди, которым занимался Ричард Спраг (), специалист по информационным технологиям, долгое время сотрудничавший с правоохранительными органами США в качестве эксперта. Сопоставив фильм Запрудера с другими фото- и киноматериалами, Спраг обнаружил признаки шести выстрелов с трех разных направлений; по его мнению, президента ранили четыре пули.
Руби, Джек
Примерно через час после того как президент Кеннеди был застрелен, корреспондент Белого дома Сет Кантор (который ехал в президентском кортеже) прибыл в больницу, где Кеннеди оказывали медицинскую помощь. Когда Кантор входил в больницу, он почувствовал что его кто-то дергает за пальто. Он обернулся, и увидел Руби, назвал его по имени и пожал ему руку. (Кантор познакомился с Руби, когда Кантор был репортёром газеты ""). Руби предложил Кантору закрыть ночные клубы в течение ближайших трёх ночей из-за трагедии, на что Кантор ответил, что считает это хорошей идеей. Было высказано предположение, что Руби, находясь в больнице, возможно, принимал участие в фальсификации доказательств. Руби позже отрицал, что он был в больнице и Комиссия Уоррена решила поверить Руби, а не Кантору.