Синтоизм
Становление синто как национальной и государственной религии японцев относят к периоду VII—VIII веков н. э., когда страна была объединена под властью правителей центральной области Ямато. В процессе объединения синто была канонизирована система мифологии, в которой на вершине иерархии оказалась богиня Солнца Аматэрасу, объявленная предком правящей императорской династии, а местные и клановые боги заняли подчинённое положение. Появившийся в 701 году свод законов «Тайхорё» утвердил это положение и учредил  — главный административный орган, в ведение которого входили все вопросы, связанные с религиозными верованиями и церемониями. Был установлен официальный список государственных религиозных праздников.
Лоуэлл, Персиваль
Книга имела подзаголовок «Эзотерическое исследование японской личности и одержимости». Тема эзотеризма, а особенно восточных психопрактик, была популярна во второй половине XIX века, ей отдали дань Фламмарион и Конан Дойль. Лоуэлл, общаясь с паломниками на Онтаке, оказался свидетелем общения человека со сверхъестественными сущностями, что требовало объяснения. Вдобавок, все предыдущие авторы, занимаясь японскими религиями только по литературным источникам, почти не упоминали об оргиастических и трансовых ритуалах (за исключением средневековых отшельников-ямабуси). Исследование ритуалов — как трансовых, так и аскетических — привело Лоуэлла к новому пониманию синтоизма, который он ранее считал лишь примитивным культом предков. Эзотерический синтоизм для Лоуэлла представлялся искусством высочайшего отречения от сознания, которое позволяло вызывать видения «по заказу». Более того, Лоуэллу самому удалось добиться изменения сознания в «лабораторных» условиях (у себя дома под присмотром жреца), что было использовано им для дальнейшей разработки теории о разнице между духом Запада и Востока. В заключительной главе «Оккультной Японии» Лоуэлл заявил, что японский национальный дух имеет женскую природу, а американский — мужскую. Японский дух он сравнивал с леди Макбет, которая была способна переходить от полной подчинённости к крайней экзальтации. Лоуэлл полагал, что это доказывает его теорию японской безличности. Японцы, остановившись в развитии, неспособны к абстрактному мышлению и сохранили больше способностей к изменению сознания, поскольку оно ближе к детскому. Лоуэлл не считал дух отдельным от физического тела феноменом; осознание «Я» в его понимании было следствием культурного и жизненного опыта. В этом плане японцы были ближе к природе, чем американцы.