Цензура в СССР
21 декабря 1921 года в рамках ОГПУ был организован отдел политконтроля, который занимался перлюстрацией почтово-телеграфной корреспонденции. Полномочия этого отдела были шире, чем у упразднённой немногим ранее военной цензуры: помимо перлюстрации и изъятия корреспонденции, сотрудники этой службы вели наблюдение за работой типографий, книжных магазинов, просматривали ввозимые и вывозимые из страны печатные издания, полиграфическую и кинопродукцию, с 8 марта 1922 года осуществляли политический контроль за деятельностью театров и кинотеатров. Отдел политконтроля с 21 июня 1922 года возглавил Борис Этингоф, а с 1 мая 1923 года его сменил Иван Сурта.
Цензура в Российской империи
Во второй декаде XIX века, считают зарубежные исследователи, имперская цензура претерпела значительные изменения от весьма умеренной до крайне жёсткой и всеобъемлющей, что пришлось на время правления Николая I; при Александре II для писателей и издателей ситуация стала чуть менее «раскалённой» — непростая борьба за свободу печатного слова (статистические данные показывают значительно более высокий процент запретов к печати изданий в XIX веке в России, чем во многих странах Европы) логически завершилась исключительно в середине первого десятилетия XX века. Отмечают, что именно на этот временной период пришёлся первый гарант свободы слова со стороны государства — однако единого мнения о характере «преемственности» цензуры в зарубежной историографии нет; Чарльз Руд, например, пишет, что невозможно рассматривать советскую цензуру в качестве «правопреемника» имперской цензуры, поскольку последняя развивалась почти что аналогичным с европейскими странами образом, в то время как цензура в СССР носила уже тоталитарный характер. Тэкс Чолдин же придерживается противоположного мнения, отмечая тесную связь имперской и советской цензуры, отмечая, что последняя «уходит своими корнями глубоко в дореволюционную российскую цензуру».