Публичная история
В качестве дисциплины публичная история оформилась в середине 1970-х годов в США. К этому, по всей видимости, привело стечение нескольких обстоятельств. Первое — рост социально-политической активности среднего класса в шестидесятые годы и осознание участвовавшими в этой активности историками, а затем и широкой общественностью сначала кризисного состояния главенствовавшего тогда исторического нарратива, а затем и того, что будучи вынесен из академического сообщества в публичное поле, такой нарратив имеет высокую инструментальную ценность для политического активизма. Второе обстоятельство — связанное с экономическим кризисом середины семидесятых на Западе сжатие рынка труда для профессиональных историков, отмечаемое, в частности, Джил Лиддингтон. К той же причине возводит появление публичной истории как дисциплины Питер Новик, по мнению которого публичная история представляет собой набор практик, «объединённых исключительно тем, что осуществляются они вне университетов». Третье обстоятельство — возросший к концу семидесятых встречный спрос на историю со стороны широких слоёв населения. Отметим лишь, что применительно к Франции, историк Пьер Нора отмечает тот же феномен, возводя его к окончательному разрушению крестьянского уклада: «Конец крестьянства был к этому времени уже пятнадцать лет как описан социологами и историками; но теперь он стал вдруг ощутим почти физически и болезнен как ампутация: это был подлинный конец „общности памяти“», — пишет Нора.
Нерассказанная история США
В ответ на критику Питер Кузник отметил, что, согласно «Национальной оценке образовательного прогресса, являющейся федеральными результатами испытаний, опубликованными в июне 2011 года, областью, в которой американские студенты наиболее плохи, является на самом деле история США. По результатам, только 12 процентов учащихся средних школ разбираются в истории США» и «то, что нашим студентам преподают об атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки — только малая часть систематических попыток обелить и вычистить американскую историю. Это имеет огромное значение, потому что взгляд человека на прошлое не только определяет его действия в настоящем, но и ограничивает чувство того, что возможно в будущем. Настало время для общенационального диалога о том, какой на самом деле была наша история, со всеми её достоинствами и недостатками». Оливер Стоун сказал, что «я утверждаю, что все факты, о которых рассказывает фильм, были тщательно проверены и базируются на подлинных документах. Мы очень серьезно отнеслись к этой работе. На кону была также репутация Питера Кузника. Но естественно, что, если вы хотите уместить большой исторический отрезок — с 1940-х до наших дней — в 12-часовом фильме, вам придется опустить какие-то факты, детали. Это неизбежно. Потому мы с Питером написали одноименную книгу, более подробную. Подчеркну: книга была написана после того, как фильм уже вышел, что несколько необычно. Тем самым мы предвосхитили атаки критиков. При создании книги, равно как и сериала, мы работали с двумя независимыми группами, которые проверяли факты. И ещё по поводу критиков: дело не в том, что они ругали меня, а в том, что многие попросту проигнорировали фильм. Он не был им интересен. И вообще, по его поводу не было никакой публичной дискуссии. Нам не дали выступить в эфире NPR, мы не получили предложения о сотрудничестве от PBS. Потому что такие предложения распространяются только на проамериканские документальные фильмы».