История Львова
Львов XIV—XV веков был типичным готическим городом. В 1410—1418 г. центр города был обнесён вторым оборонительным поясом стен с полукруглыми башнями—ронделями, окружавшими город с трёх сторон вдоль линии улиц Гонты, Даниила Галицкого, Подвальной и Валовой, а с западной стороны текла Полтва. Между обоими кольцами стен и вне их вырыты рвы, которые наполнялись водой. Было двое ворот Краковские (северные) и Галицкие (южные). В начале XV в. в западной стене прорубили ещё один небольшой проход — Латинскую калитку, а в восточном стене впоследствии — Русскую калитку. В 1430 году упоминается городской арсенал («Цейхгауз»), встроенный между стенами, который усиливал оборону с восточной стороны. На площади Рынок построена новая Ратуша в готическом стиле с высокой башней, на которой в 1404 году установлены городские часы. В 1415 году открыта городская весовая (где взвешивали товары) на площади Рынок, в 1425 году — «стрижки» (где стригли сукно). В 1425 году возле Ратуши установлен прангер (позорный столб). В течение 1405—1407 годов проведён городской водопровод, которым поступала вода от источников Погулянки к каменному резервуару на площади Рынок. В 1452 году выложили брусчаткой площадь Рынок и главные улицы.
Львов
Как указывает львовский историк Ярослав Грицак, образ Львова в сознании львовян состоит из двух элементов: европейскость Львова и образ Львова как «украинского Пьемонта» (акцент на национальном, преимущественно украинском, характере города). Образ Львова как европейского города, присутствующий в сознании его жителей, скорее является декларативным, ностальгической реконструкцией золотого века, а не отражением новых европейских ценностей. Львов часто определяется как ведущая или как уникальная часть Украины, а жители Львова — как последний оплот национальной идеи, и вместе с тем — как сердце, как источник, из которого эта идея возродится или уже возродилась. За пределами Львова его жителям часто приходится сталкиваться со стереотипным приписыванием им национализма только потому, что они из Львова, даже если они сами принадлежат к одному из национальных меньшинств города. Однако в противовес этому определению появляется новая львовская идентичность, которая строится на представлениях о мультикультурном прошлом города.