_:nca470950167845acade0c74527af798bxb0
<http://schema.org/articleBody>
"В книге &laquo;Бесполезная классика&raquo; филолог Леонид Клейн показывает, как хорошие художественные книги могут служить учебниками по менеджменту. И наоборот, как лобовая пропаганда даже хороших идей превращает роман в скучное назидание. Публикуем фрагмент о библии либертарианства &mdash; романе Айн Рэнд &laquo;Атлант расправил плечи&raquo;. Фото: New York Times Co./Getty Images Нет у эволюции начала&hellip; Один из признаков качественной литературы &mdash; достоверность, то, насколько читатель может верить в то, что такое может произойти на самом деле. Конечно же, нужно учитывать, что &laquo;Атлант расправил плечи&raquo; &mdash; это антиутопия, где, казалось бы, может происходить все что угодно. Но жанр не оправдание для отказа от реалистичности и логики развития сюжета и персонажей. В основных антиутопиях XX века представлена гораздо более объемная картина. Взять самую знаменитую &mdash; &laquo;1984&raquo; Джорджа Оруэлла. Уровней проблем, обозначенных в этой книге, намного больше, и они гораздо глубже. Да и в целом культура прошлого века ставит промышленных магнатов перед намного более сложным экзистенциальным выбором. В качестве примеров можно привести фильмы &laquo;Список Шиндлера&raquo; Стивена Спилберга и &laquo;Гибель богов&raquo; Лукино Висконти, где героям приходится решать вопросы жизни и смерти в обстоятельствах куда более неблагоприятных, нежели те, что описывает культовый роман американской писательницы. А книга Айн Рэнд построена таким образом, что в ней, кроме экономических проблем Америки, не существует ничего. Да и те, мягко говоря, обоснованы неубедительно. Герои &laquo;Атланта&raquo;, повторимся, живут в двухмерном, не допускающем полутонов мире, который ставит перед ними такие же задачи. Что неудивительно: будучи плоскими сами, они другие задачи решать не смогут. Рассмотрим эволюцию героев. Для сравнения возьмем &laquo;Войну и мир&raquo;, хотя, возможно, это не совсем справедливо &mdash; несмотря на сопоставимые объемы, эти произведения из совершенно разных лиг авторского мастерства. Ключевые персонажи романа Толстого изменяются от главы к главе, решая множество больших и маленьких задач, разбираясь в себе и окружающем мире. Цельные в общем образы Наташи Ростовой и Пьера Безухова в начале произведения, его середине и в завершении отличаются разительно. Андрей Болконский, который, кстати, мог бы, хоть и с трудом, вписаться в иконостас &laquo;атлантов&raquo;, если б его грубо и решительно обтесали топором, а потом поместили в вакуум, прошел несколько реинкарнаций, требовавших настоящих подвигов духа. Развитие героев &laquo;Войны и мира&raquo; обусловлено огромной внутренней работой и множеством различных обстоятельств, из которых, собственно, и складывается жизнь. &laquo;Атланты&raquo;, герои Айн Рэнд, рождены совершенными и сразу же помещены в дистиллированную среду. Вся их внутренняя эволюция по большому счету состоит в понимании необходимости отказаться от собственного бизнеса и определиться с рамками сексуальных свобод. Вспомним детство главной героини: Дагни Таггерт было девять лет, когда она обещала себе, что в свое время будет управлять железными дорогами &laquo;Таггерт Трансконтинентал&raquo;. Она приняла такое решение, стоя в одиночестве между двух рельсов&hellip; Почему бы и нет? Но это все, что мы знаем о ее детстве. Да, конечно, есть история их дружбы с Франсиско Д&rsquo;Анкония. Но дружат они как‑то однообразно: &mdash; Когда я буду распоряжаться &laquo;Таггерт Трансконтинентал&raquo;&hellip; &mdash; говорила время от времени Дагни. &mdash; Когда я буду командовать &laquo;Д&rsquo;Анкония Коппер&raquo;&hellip; &mdash; откликался Франсиско. Остальное им не было нужды объяснять друг другу; каждый знал свою цель и средства добиться ее. Дело не в том, что дети мечтают стать бизнесменами. Для американской культуры это в порядке вещей. Том Сойер, например, обещал подать в суд на тех, кто будет незаконно использовать бренд его банды, с которой он намеревался грабить восточные дилижансы. У американцев, судя по их литературе, бизнес действительно в крови с малых лет. Дело в том, что Дагни, помещенная в канву повествования девочкой, повзрослев и пройдя немалый жизненный путь, не изменилась ни на йоту. Разве что к рельсам в ее голове добавились музыкальные опусы Ричарда Халлея и мужчины. Зачем меняться, если автор изначально наградил тебя совершенством? А Джон Голт? Да, он единственный из троицы апостолов доктора Экстона &laquo;всем обязан только себе, человек из глуши, не имевший ни денег, ни родителей, ни связей&raquo;. Можно предположить, какой непростой путь он прошел, добравшись до университета, где нашел учителя. Но нет. Он явился в мир, как Минерва, богиня мудрости, вышедшая из головы Юпитера, вполне взрослой и во всеоружии&hellip; Разве что один человек во всей блистательной плеяде безупречных имеет некоторые проблемы, не связанные с бизнесом: Насколько он помнил, ему всегда твердили, что лицо его уродливо &mdash; потому что было оно неподатливым и жестким. Оно ничего не выражало и теперь, когда он смотрел на льющийся металл. Это был Хэнк Риарден. Человек, которому &mdash; все! &mdash; на протяжении его жизни сообщают об уродстве его лица. Человек, которого мать, а потом и жена держали в ежовых рукавицах. Несмотря ни на что, вопреки всему Хэнк Риарден таки сумел стать успешным абсолютно уверенным в себе бизнесменом. Чего это ему стоило? Об этом Айн Рэнд молчит. А ведь это могла быть история побед не менее блистательных, чем создание чудесного риарден-металла. Хотя, подождите, этой истории там тоже нет &mdash; мы лишь знаем, что он работал над своим детищем восемь лет. Отметим: категорические, не допускающие исключений, слова &laquo;всегда&raquo;, &laquo;все&raquo;, &laquo;никогда&raquo; используются в романе чрезвычайно часто. Этот прием позволяет избегать подробностей, рисовать крупными мазками, не тратить силы на серьезное объяснение мотивов персонажей, которых ведут лишь вера в одинаковые для всех &laquo;атлантов&raquo; ценности, заложенные в них, видимо, сразу при рождении, как той Минерве. Любовь в вакууме Впрочем, обвинять Айн Рэнд в лукавстве трудно. Биограф писательницы Энн Хеллер писала, что &laquo;Атлант расправил плечи&raquo; &mdash; это ее попытка &laquo;создать идеального человека и обозначить идею и жизненные усилия, которые позволили бы ему любить, творить и производить&raquo;. Но вот беда: идеал всегда скучен. Особенно если он существует на фоне уродов и бездарностей, в мире, где такие важнейшие составляющие жизни, как дети, родители, болезни, смерть и многое другое, отсутствуют. В этом случае быть идеальным совсем просто. Общество, описанное в &laquo;Войне и мире&raquo;, далеко от совершенства. Среди более чем 500 персонажей романа нет ни одного идеального человека. Даже тех, к кому Толстой относится с явной симпатией, Айн Рэнд даже рядом с Ущельем Голта постоять не пустила бы. Платон Каратаев? Пьер Безухов? Наташа Ростова? Кутузов, одержавший великую победу? Куда им до &laquo;атлантов&raquo;. Толстой не дает спуску никому из описанных им праздных прожигателей жизни, карьеристов и интриганов и в то же время&hellip; всех их любит. Потому что они &mdash; часть жизни как она есть. Даже к Анатолю Курагину &mdash; очевидному негодяю и пустышке &mdash; он заставляет проникнуться сочувствием, показав его страшно страдающим во время ампутации ноги после Бородинского сражения. Айн Рэнд не любит никого. Смысла в жизни подавляющего большинства населения Соединенных Штатов Америки она не видит. Людей, обладающих неправильным мировоззрением, автор безжалостно пускает в расход. Вот описание людей, которые погибли во время железнодорожной катастрофы в тоннеле на линии Таггертов. Домохозяйка из девятого купе вагона номер двенадцать верила, что имеет право избирать политиков, о которых ничего не знала, контролировать гиганты индустрии, в которых ни бельмеса не смыслила. Адвокат из спального отделения вагона номер тринадцать имел обыкновение говорить: &laquo;Кто? Я? Я приспособлюсь к любой политической системе&raquo;. Мужчина из купе вагона номер пятнадцать, получивший в наследство большое состояние, твердил: &laquo;Почему Риарден должен быть единственным, кто производит риарден-металл?&raquo; Погибли по заслугам &mdash; вердикт, вынесенный Айн Рэнд, очевиден. В одной из статей Виктора Шкловского есть размышление о том, как художественная литература описывает смерть. Мы можем рыдать над гибелью воробья или голубя в ладонях героя, но смерть десятка гвардейцев кардинала, которых лишили жизни мушкетеры, не отзовется в нас никак и даже порадует. Потому что они враги. Это нормально. Однако в романе Айн Рэнд таким образом во враги записывается чуть ли не все человечество. Поскольку люди грешны, слабы и не всегда достаточно умны. Герои Айн Рэнд очень трепетно относятся к своим жизням, пренебрегая чужими. Что, кстати, дает право и нам не переживать за их дальнейшую судьбу и следить за &laquo;атлантами&raquo;, не принимая близко к сердцу их передвижения и переживания. Кого всерьез заботит судьба скальпеля, попавшего в стерильное безвоздушное пространство, пусть даже он из суперметалла и великолепно заточен? И тут закрадывается подозрение, что автор не любит даже своих героев, поскольку у нее нет желания показать их настоящими людьми. Они &mdash; инструменты. Для своего дела и для того, чтобы Айн Рэнд могла донести до читателей свои идеи. источник"
<https://matveychev-oleg.livejournal.com/12116083.html?thread=218777715>