_:n7f6140c9550b4ae297276c49afa581b6xb0
<http://schema.org/articleBody>
"Автор: Владимир Можегов В ленинском указе о монументальной пропаганде (Декрет СНК от 30 июня 1918 года) среди лиц, подлежащих увековечиванию, мы видим не только &laquo;революционеров&raquo; (Спартак, Брут, Бабеф, Маркс, Энгельс, Лафарг, Марат, Робеспьер), но и явных реакционеров (Гоголь, Достоевский, Тютчев), философов (Сковорода, Ломоносов, Менделеев), художников (А. Иванов, Врубель) и даже Андрея Рублева. С точки зрения классического марксиста-большевика, последнее выглядит особенно странно. Для &laquo;перманентного революционера&raquo; Троцкого совершенно неприемлемы не только Рублёв, но и прочие деятели дореволюционной русской культуры, значение которой он откровенно отрицает. Вся русская культура представляется ему &laquo;лишь поверхностной имитацией высших западных моделей&raquo;, которая &laquo;ничего не внесла в сокровищницу человечества&raquo;. Более того, сама Россия &laquo;приговорена своей природой на долгую отсталость&raquo;. Так что даже новая пролетарская культура здесь ещё долго не будет возможна, а сама Россия будет вынуждена &laquo;импортировать, занимать и осваивать культурные достижения Запада&raquo; ещё &laquo;целый исторический период&raquo; (Троцкий, &laquo;Преданная революция&raquo;, 1937). Филипп Малявин &quot;Луначарский, Ленин, Троцкий&quot;, 1920 Напротив, А. Богданов и А. Луначарский (которому вождь и поручает составить список лиц, заслуживающих увековечивания) считают, что потенциал русской культуры значительно выше потенциала культуры европейской. Доказательством чего служат гениальные образцы древней русской культуры, &laquo;не испорченной&raquo; ещё буржуазными отношениями. Как видим, в системе взглядов Луначарского имя Рублёва совершенно естественно. Ленин же со своими &laquo;консервативными&raquo; вкусами и отношением к культуре как служанке революции на проделки своего наркома смотрит сквозь пальцы. Ревнуя к этому &laquo;консерватизму&raquo; вождя, Троцкий говорил, что даже поощрение авангардизма в искусстве, которое позволял себе Луначарский, &laquo;смущало&raquo; Ленина и вызывало его &laquo;иронические замечания&raquo; (Троцкий, &laquo;Преданная революция&raquo;, 1937). Об источниках взглядов Луначарского и его группы, позволявших совмещать классику и авангард, Андрея Рублева и перевод русской азбуки на латиницу, расчистку фресок древних монастырей и странные эксперименты в образовании, скажем позднее. Пока же отметим, что сложный и противоречивый идеологический характер борьбы за новую культуру усугубляется в это время сложными личными отношениями. Ленин сильно ревновал к успехам А. Богданова, ссорился с М. Горьким. Что же до существа идей, которых придерживались Луначарский и его друзья, то, с точки зрения вождя, они носили явно еретический характер. Так называемый &laquo;эмпириомонизм&raquo; и &laquo;богостроительство&raquo; Богданова &ndash; Луначарского Ленин заклеймил еще в своей канонической работе &laquo;Материализм и эмпириокритицизм&raquo;. Одним словом, исход борьбы за новую культуру долго ещё не был предрешён. В 1920 году Ленин изгоняет А. Богданова из Пролеткульта; в октябре 1921 года отправляет в эмиграцию Горького; в течение 1922&ndash;1924 годов все главные силы русской дореволюционной интеллигенции перекочевывают на &laquo;философских пароходах&raquo; на Запад, а вместе с ними Россию, кажется, окончательно покидает её дореволюционная культура. В этот момент кажется, что позиция Троцкого берет верх. В 1923 году выходит его книга &laquo;Литература и революция&raquo;, в которой создатель Красной армии предпринимает решительное наступление на всю русскую классическую традицию: &laquo;Революция пересекла время пополам... Время рассечено на живую и мертвую половины, и надо выбирать живую. &lt;...&gt; Внеоктябрьская литература, от суворинских фельетонистов до тончайших лириков помещичьего суходола, отмирает вместе с классами, которым служила&raquo;, &ndash; пишет Троцкий. Из всего культурного наследия бывшей России Троцкий соглашается взять на борт корабля будущего лишь футуризм, который, хотя и &laquo;представляет собою также бесспорное ответвление старой литературы&raquo;, всё же &laquo;активнее других течений входит в формирование нового искусства&raquo;. Однако в начале следующего, 1924 года умирает Ленин. А 6 июня того же года Луначарскому удаётся с большим размахом отпраздновать 125-летие со дня рождения Пушкина. На торжественном вечере в Большом театре сам Луначарский произносит двухчасовую речь. С речью о Пушкине выступает и Вячеслав Иванов, один из последних могикан дореволюционной культуры, оставшийся в СССР, которого Луначарский специально вызвал для этого из Баку. (В свое время Луначарский был завсегдатаем &laquo;башни&raquo; Иванова, подолгу споря с Розановым, Мережковским и Бердяевым, в пику &laquo;богоискательству&raquo; которого и измыслил своё &laquo;богостроительство&raquo;.) Это большое чествование Пушкина становится переломным. И с этого момента отношение к культуре в СССР начинает радикально меняться. Традиционалисты (&laquo;правые&raquo;, как называет их Луначарский) выдвигают лозунг &laquo;Назад к Пушкину!&raquo;. Есенин называет Пушкина своим самым любимым поэтом. Даже вышедший из разгромленного Лениным Пролеткульта революционно-оголтелый РАПП (Российская ассоциация пролетарских писателей) выдвигает лозунг &laquo;Учёба у классиков&raquo;. Сам вождь ЛЕФа Маяковский, еще пять лет назад грозивший поставить Пушкина к стенке, теперь утверждает, что знает &laquo;Онегина&raquo; наизусть! Все это с удовлетворением отмечает Луначарский и делает вывод: &laquo;Стало совершенно бесспорным, что Пушкин сейчас ослепительно воскресает&raquo;. Почему? Очень просто: &laquo;Пока кипит бой, пока бой заглушает все остальное, Некрасов может быть ближе нам, чем Пушкин. Но вот бой проходит, новый, необычайно свежий класс начинает вступать в свои права наследника, зачинает свое колоссальное небывалое культурное строительство&raquo;. То, что &laquo;Пушкин ослепительно воскресает&raquo;, одновременно означает и то, что позиция Троцкого терпит фатальное поражение. Однако что же заставляло Луначарского столь ревностно защищать классическое наследие? Дело в том, что взгляды Луначарского, Богданова, Горького далеко отстояли от классического марксизма. &laquo;Эмпириомонизм&raquo; и &laquo;богостроительство&raquo;, которые они исповедовали, были скорее атеистической версией русского всеединства, густо замешанного на ницшеанстве. Богостроители верили в будущее единое Сверхчеловечество, которому суждено обрести невиданную прежде гармонию и шагнуть &laquo;из царства необходимости в царство свободы&raquo;; Сверхчеловечество, которому, возможно, дано будет преодолеть ветхую и создать новую вселенную, обретя при этом всечеловеческое бессмертие. Вот почему в центр социалистических преобразований они ставили именно культурное строительство. И вот почему главным делом своего культурного строительства они считали творение &laquo;сверхчеловеков&raquo;. Первым таким сотворенным Луначарским &ndash; Горьким сотоварищи &laquo;живее всех живых &ndash; сверхчеловеком&raquo; стал Ленин. Следующим (уже в сфере не политики, а культуры) &ndash; Пушкин. Борис Григорьев &quot;Потрет Максима Горького&quot;, 1926 Впрочем, до настоящего прославления Пушкина в качестве &laquo;социалистического святого&raquo; ни Горький, ни Луначарский не доживут. Это сделает Сталин в 1937 году, в 200-летие гибели первого русского поэта. Это &laquo;прославление&raquo; станет знаком окончательного &laquo;перерождения&raquo; большевизма из культурного погрома первых революционных лет в нечто совсем непохожее, в некоторых своих чертах даже приближающееся к традициям классической русской империи. ПОлный текст статьи на сайте: http://culturolog.ru/content/view/3296/92/"
<https://kulturolog-ia.livejournal.com/485242.html>