_:n85990fadbc834cc3808b60c9c7da4b7axb0
<http://schema.org/articleBody>
"Оригинал, полная версия - тут Фюрер никогда не делал заявлений от своего имени, его личностные особенности значили немного: он скорее играл роль линзы, улавливал и концентрировал волю народа, чтобы затем фокусировать ее в нужной точке (с) Джонатан Литтл \"Благоволительницы\" Уход Путина, которого одни страстно желают, а другие страшатся и который рано или поздно произойдет, может изменить многое, но далеко не все. Путин всегда действовал и продолжает действовать в коридоре возможностей, задаваемых историческими обстоятельствами, а также свойствами и вытекающими из них желаниями масс. Даже если Путин уйдет, «коридор» останется. С его существованием придется считаться любому его преемнику, откуда бы он ни взялся. Даже сменив «линзу», он не сможет изменить свойства пропускаемого сквозь нее «луча». А это значит, что Россия, даже спустя десятилетия, будет отчасти в чем-то похожа на сегодняшнюю. Просто потому, что она всегда будет похожа на саму себя. Тайна путинской «несменяемости» заключается в том, что его режим отнюдь не является для российских масс чужим. Именно в чутком следовании за настроениями массы кроется тайна его уникальной стабильности. И не стоит переоценивать значение манипуляции общественным сознанием — обманывают, как правило, тех, кто сам обманываться рад. Путин так долго остается у власти именно потому, что в недрах современного российского общества сформировался устойчивый и постоянно возобновляемый социальный запрос на проводимый им политический курс. В российских либеральных кругах широко распространено убеждение, что режим Путина «висит в воздухе», никакой реальной социальной поддержки не имеет, а та «иллюзорная» поддержка, которая у него якобы есть, является целиком и полностью результатом эффективной промывки мозгов и запугивания населения. Но массы не спешат пробуждаться ото сна. Они держатся за Путина, несмотря на коррупцию и произвол, опровергая все «народнические» ожидания. В первую очередь именно потому, что режим, преследуя свои узкокорыстные интересы, тем не менее пусть и в искаженной форме, но реализует запрос этих масс. Отказываясь признать наличие объективных «привязок», удерживающих массы в объятиях режима, оппозиция на самом деле не столько вредит Путину, сколько лишает себя возможности выстроить собственный диалог с обществом, оставляя Путина с ним один на один. Русские массы, как и любые другие, легко могут увлечься идеями свободы и демократии, но только в том случае, если эти идеи вошли в резонанс с их внутренним ритмом жизни. Чтобы на равных состязаться с режимом, надо не только исполнять свою вечную арию о свободе, а вслушаться в ропот масс и поймать лейтмотив исторического момента. А пока этого не случится, русская либеральная интеллигенция обречена жить в резервации. Почти полтора века, практически без перерыва, в России продолжается состязание между русской властью и русской интеллигенцией — кто лучше чувствует ритм масс? Если оценивать итоги этого соревнования с позиций футбольного комментатора, то можно констатировать, что власть имела подавляющее преимущество во владении мячом, а интеллигенции дважды — в начале и в конце прошлого столетия — удавались сокрушительные контратаки. Если судить по двум забитым в начале и конце XX века «мячам», то победа осталась за интеллигенцией. Но если разобрать каждый эпизод детально, то выяснится, что в обоих случаях имел место автогол. Мячи забивались только тогда, когда сама власть позволяла интеллигенции сыграть на своей половине поля. Власть в России в большей степени, чем интеллигенция, умеет учитывать и использовать в своих интересах особенности русского культурного архетипа. Интеллигенция же, напротив, предпочитает игнорировать русский культурный архетип, представляя русское общество как «недоразвитую» версию европейского, нуждающегося в исправлении и наставлении на путь истинный. Положение обычно резко меняется, когда в силу естественной деградации, характерной для любой замкнутой системы, власти начинает отказывать инстинкт самосохранения. В такие моменты она вместо того, чтобы чутко прислушиваться к голосу масс, отрывается от них, выдумывая для себя какой-то несуществующий «глубинный народ». Этот уход в астрал будет сходить власти с рук ровно до тех пор, пока спонтанно не произойдет мутация интеллигентского сознания и не появится движение, способное адаптироваться к доминирующему в русском обществе культурному архетипу. В такие моменты обычно и происходит смена политических «магнитных полюсов» в русской истории. Как правило, интеллигенция просто меняется с властью местами. Дважды в XX веке — большевикам при Ленине и необольшевикам при Ельцине — это удалось. В принципе, можно повторить. Надо только помнить, что выигрывают не те, кто громче кричит, а те, кто лучше слушает массы. Исход борьбы за власть в посткоммунистической России в значительной мере будет зависеть от того, кто более виртуозно сыграет три блатных аккорда, различные комбинации которых позволяют исполнить бесконечное число несложных, но разнообразных мелодий. С точки зрения типичного русского интеллигента конца 80-х годов прошлого столетия, когорта которых пришла к власти в результате перестройки, стремление к личному богатству, одним из источников которого может быть предпринимательство или хотя бы свободный труд, является одним из базовых и широко распространенных в массе инстинктов. Пожалуй, ни одно из заблуждений посткоммунистической эпохи не стоило русской интеллигенции столь дорого. Русским массам оказалась гораздо ближе привычка получать пусть жалкие, но гарантированные дотации из неподконтрольных им общественных фондов. Апелляция к русскому обывателю как к налогоплательщику является одним из самых бесполезных оппозиционных штампов, свидетельствующих о глубоком и непоправимом непонимании устремлений масс. Массы легко и непринужденно откажутся от своего права контролировать государственные доходы, если в государственных расходах будет присутствовать минимум, позволяющий не умереть с голода и худо-бедно лечиться и учиться. Перефразируя известный мем про девушку и деревню, можно с уверенностью сказать, что можно вывезти русского из империи, но нельзя вывезти империю из русского. Это не вопрос желания или воли, а вопрос сформированной веками, если не тысячелетиями глубинной структуры общественного сознания. Даже когда русский интеллигент выступает как ярый враг и разрушитель империи, он парадоксальным образом остается «имперцем», несущим в себе собственный вариант «бремени белого человека» — комплекс старшего брата. Поэтому, разрушая одну империю, он тут же воздвигает на ее месте какую-нибудь другую — коммунистическую, либеральную или постмодернистскую. Есть мнение, что оппозицию в России может спасти только чудо. На мой взгляд, у этого чуда есть имя — логика истории, и оно происходит регулярно. Проблема с этим чудом одна: его бенефициарами, как правило, становятся не те, кто на него рассчитывает. Если власть нельзя захватить, то, как правило, ее можно перехватить. Победить режим, в конечном счете, может тот, кто, подобно Геркулесу, оторвет его от питающей его массы-земли. Для этого надо просто начать играть по правилам, установленным самим режимом, постепенно замещая Путина в сложившемся диалоге с массами собою. Альтернатива Путину вначале будет предложена внутри существующей культурной парадигмы, а не наперекор ей. Каким бы привлекательным ни казался сценарий, выходящий за рамки этого паттерна, он либо не приживется, либо его «самоутверждение» потребует насилия, масштабы которого превзойдут сегодняшний уровень. В течение двадцати лет Путин непрерывно теребил три изношенные струны русской истории: - имперское тщеславие, - приверженность к автократии - привычка к патернализму. Мы знаем, что не он натянул эти струны, но не можем отрицать того, что он мастерски научился на них играть. Противники Путина в течение всего этого времени безрезультатно пытались сыграть на других, гораздо более «музыкальных», но не часто звучавших в русской истории струнах, взывая к свободе, равенству и братству. Но эти струны пока в России плохо натянуты и совсем не настроены. Реальную угрозу режиму может представлять сейчас лишь тот, кто сможет сыграть на трех старых струнах альтернативную мелодию лучше, чем ее играет сам Путин. Из всех упомянутых выше скреп имперская, безусловно, является наиважнейшей. В России идея стать частью чего бы то ни было практически не работает. Здесь массы приучены не к слияниям, а к поглощениям. Предложение жить в сосредоточенном на своих локальных проблемах национальном государстве — «как в Швейцарии» — не выглядит в глазах основных русских масс таким же привлекательным, как в глазах части современного образованного городского среднего класса, ориентированного на постиндустриальное общество. К сожалению, вряд ли в данный момент российскому обществу удастся «скормить» еще раз философию «общечеловеческих ценностей». Но ее вполне может увлечь мысль о том, что самодержавная империя — это на самом деле «исторический отстой», а глобальных целей можно достигнуть, и не превращая страну в концлагерь. «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», — писал Пушкин. Точно так же можно быть националистом и даже имперцем, мечтать о глобальном влиянии России, стремиться продвинуть российские национальные интересы от Москвы до самых до окраин, но при этом думать о демократии, правовом государстве и соблюдении международных договоров. Ирония истории состоит в том, что в предъявленном Путину по итогам бурной деятельности счете ему в упрек поставят не то, что он воссоздал империю, а то, что он воссоздал слабую, «не такую» империю. Основные результаты деятельности Путина неоднозначны и внутренне противоречивы. Скажем, он восстановил армию, на что в обществе был сформирован четкий запрос, и это нельзя поставить ему в упрек. Но он восстановил советскую армию, которая в XXI веке хороша только на войне с противником, у которого либо вообще нет армии, либо практически нет. Армия сегодня алчно пожирает ресурсы, обрекая экономику России на финансовое малокровие и увядание, а ее генералитет провоцирует Кремль на все более опасные военные авантюры. Путин вернул Россию в международную политику как субъекта — это очевидный факт, и его глупо отрицать. Но он вернул ее в качестве страны-агрессора, ведущего по всем фронтам необъявленную (гибридную) войну. Это уже привело к изоляции страны от рынков капиталов и технологий, следствием чего станет ее неизбежное угасание через каких-нибудь десять–пятнадцать лет. Путин запускает важные для страны инфраструктурные проекты, но на этих проектах страна теряет больше, чем получает, потому что реализацией всех этих проектов занимаются погрязшие в коррупции члены «ближнего круга». Путин восстанавливает в его понимании историческую справедливость, вернув Крым России, но делает это ценой раскола (вплоть до религиозного) между Россией и Украиной, чем под корень подрубает тот имперский сук, на котором сидит. «Крымнаш» оказался западней, выбраться из которой возможно только через большую войну. Но война эта станет для России катастрофой."
<https://haydamak.livejournal.com/1091127.html?view=comments>