Шииты и католики: Ватикан и Иран притягивает друг к другу
Президент Ирана Хасан Роухани во вторник, 26 января, посетит Ватикан, где будет принят папой Римским Франциском. Этот визит первоначально был запланирован на 14−15 ноября прошлого года, однако его перенесли ввиду произошедших 13 ноября террористических актов в Париже. Как напоминает Radio Vaticana, это не первый случай, когда Ватикан посещают иранские лидеры. Так, Мохаммад Хатами разговаривал здесь с папой Иоанном-Павлом II в 1999 году, а 8 апреля 2005 года присутствовал на его похоронах. После ухода в отставку президент в частном порядке в 2007 году встречался с Бенедиктом XVI. Совсем недавно, 12 февраля 2015 года, папа Франциск общался с вице-президентом Ирана Шахиндохт Молаверди, отвечающей за международное представительство страны. Во время правления шаха Павел VI встречался с Мохаммедом Реза Пехлеви в 1970 году во время короткой остановки в Тегеране по пути в Азию и Океанию. После исламской революции 1979 года Святой престол был одним из немногих, кто сохранил дипломатическое представительство в Тегеране, в том числе окормлял католических заложников из посольства США в 1979—1981 годах, которые были в состоянии причащаться.
Контакты между Ватиканом/Римской курией и Ираном/Персией, конечно, не ограничиваются последними двумя столетиями. Они развивались давно и доходили даже до заключения соглашения о совместных действиях в рамках заключаемых различными государствами коалиций. Как, например, в конце XVI века, когда Римская курия, Московское царство, Священная Римская империя и Персидская империя готовились объединенными усилиями воевать с Османской империей. Можно вспомнить эпоху Латинских королевств на Ближнем Востоке и пребывания в Иерусалиме Ордена тамплиеров, которые, будучи христианами, заключали с местными сирийскими мусульманами-шиитами альянсы против суннитов и других общих врагов. Католики и шииты близки друг другу по многим причинам. Как указывает американский католический портал Crux, они одинаковы в том, что большое влияние в них имеет «клерикальная вертикаль». Шииты разделяют в Коране Писание и Предание, что характерно по отношению к Библии у католиков. И те, и другие имеют глубокий мистический взгляд на вещи. Преданы священной семье, в случае шиитов — кровным родственникам Мухаммеда и святым (двенадцати имамам). Они же исповедуют теологию жертвы и искупления — через имама Хусейна, который женился на дочери Мухаммеда, руководил ранней шиитской общиной и почитаем за смерть в бою при Кербеле. Шииты верят в свободу воли (в отличие от суннитского учения о предназначении), этим же католики отличаются от некоторых протестантов. У шиитов есть святые дни, идея паломничества и чудотворные исцеляющие святыни, ходатайственная молитва и «эмоциональные формы» народной преданности. Например, шествия Страстной пятницы в Мексике или на Филиппинах, в том числе с участием добровольно бичующих и распинающих себя, что удивительно схоже с фестивалем Ашура, когда шииты поминают мученическую смерть имама Хусейна. По мнению иранского писателя Реза Аслана, рациональное толкование исламского закона шиитскими священнослужителями дает гибкость, которой иногда не хватает суннитской версии ислама, часто привязанной к буквальному прочтению Корана. Аслан считает, что общества с шиитским влиянием могут быть более склонны к экспериментам с демократией, правами человека и плюрализмом. Но при условии, что эти преобразования основаны на религиозной почве, по типу, скажем, католической социальной программы.
Так что когда ветеран католическо-исламского диалога отец-бенедектинец Марк Серна говорит, что «в отличие от мусульман суннитской ветви шииты являются естественными партнерами по диалогу с католиками», за этим стоят давние традиции, опыт и практика. От себя добавим и то, что Ватикан, несмотря на его обычное желание максимально расширять диалог и присутствовать везде, где только можно, предпочтение отдает отношениям, проверенным временем. А с Ираном он знаком очень давно. Эти нюансы следует учитывать при анализе политики Святого престола в ходе инициированной Вашингтоном операции по переделу Большого Ближнего Востока, когда американцы нацелились на возрождение мощи шиитского блока, начав со вторжения в Ирак в 2003 году. Понтифики, ощущая себя продолжателями дела христианской Римской империи, акцентировали внимание на Сирии, Ливане, Палестине с подключением Ирана. При этом американский католический портал National Catholic Register считает, что президент Джордж Буш-младший «должен был слушать Иоанна-Павла II, который умолял его и других западных лидеров не вторгаться в Ирак в 2003 году». Президент Сирии Башар аль-Асад приветствовал папу в 2001 году. Эта встреча означала хорошие отношения между Святым престолом и Асадом, в администрации которого доминируют алавиты, «шиитская секта» в союзе с Ираном. Бенедикт XVI продолжил политику своего предшественника на Ближнем Востоке, сожалея об отрицательных последствиях вторжения США. После того, как обострилась напряженность в отношениях между Вашингтоном и Тегераном в 2006 году из-за ядерной программы Ирана и «очевидной воинственностью президента Махмуда Ахмадинежада», понтифик встретился в Ватикане с британским премьер-министром, канцлером Германии и министром иностранных дел Ирана. Некоторые эксперты считали тогда, что Тегеран пытался использовать католиков, чтобы защититься от западного военного вмешательства.
На первый взгляд, между Святым престолом и администрацией США не могло быть ничего общего во взглядах на тактику и стратегию действий на Ближнем Востоке. Однако напомним, что именно десять лет назад прогнозировал декан Школы углубленных международных исследований при университете Джона Хопкинса, американский политолог иранского происхождения Валин Наср, опубликовавший в 2006 году книгу «Возрождение шиитов: как конфликты внутри ислама будут определять будущее». В октябре того же года он дал интервью немецкому журналу Spiegel, в котором предсказал рост Ирана в качестве региональной державы. По его словам, войны в Афганистане и в Ираке сдерживали Тегеран, но теперь «Соединенные Штаты убрали барьер. Ирану был предоставлен простор для расширения своей власти, это своего рода «прусский момент». Нам нужно сотрудничество с Тегераном, подчеркивал Наср, так как «стратегические смыслы Ирана для Запада гораздо шире, чем просто ядерная проблема. Мы должны принимать во внимание не только иранское правительство с его теократией и авторитаризмом. Персидский — уже третий язык в Интернете, есть 85.000 иранских блогов, каждый священнослужитель Ирана, каждый аятолла и даже Ахмадинежад имеет свой блог. Нравится вам это или нет, они являются новой властью. Мы должны поставить на Иран. Речь идет о стабильности и будущего всего Ближнего Востока. Я хотел бы думать, что в конечном итоге со стороны Вашингтона будет проявлено больше реализма. В противном случае нам лучше быть готовыми потратить много денег на военное присутствие в регионе в течение длительного времени».
В конечном итоге разыгранная в два хода партия — Иран под санкциями и Иран выводят из санкций — завершилась в прошлом году в Вене подписанием известного соглашения. На втором этапе этой операции к ней подключился Святой престол, который по церковной линии контактировал с религиозной фракцией иранской власти и был посредником между Тегераном и Вашингтоном. Причем, вопреки попыткам некоторых сил разыграть противостояние между «либеральным президентом» и «консервативным шиитским клиром» рахбар Хаменеи и шиитские аятоллы не пошли на это, сохранив единство и последовательность во время переговорного процесса. О роли католиков во всем этом, пожалуй, явно говорит тот факт, что Роухани свой первый международный визит после снятия санкций совершает в Ватикан. Святой престол в свою очередь готовится развивать диалог со своим традиционным партнером, древним и устоявшимся государством Иран, вписывая его в широкий контекст Ближнего Востока и Закавказья, где есть место и Палестине, и Сирии, и Армении. А вот будет ли Ватикан с таким энтузиазмом заинтересован в «исторических новоделах» типа Саудовской Аравии, Ираке и даже шиитском Азербайджане — большой вопрос.