Ближневосточный конфликт изначально направлен против России
Я исхожу из того, что сейчас уже идет третья мировая война или четвертая мировая война, и ключевым компонентом этой войны являются не танки, не ракеты, не самолеты, а сложное интеллектуально-рефлексивное оружие. Оно активно используется, в том числе против России.
Ситуация на Ближнем Востоке очень сложная. Отсюда мой вывод, он заключается в том, что я не уверен, что где-то в Вашингтоне, в Москве, в Тегеране, в Дамаске и так далее существует модель, которая бы показывала, что действительно происходит здесь. Я не думаю, что так есть. Это первый момент. Второе, возникла неопределенность, кто стоит за так называемыми террористами. Ведь если эта террористическая организация имеет контакты с десятью спецслужбами, то непонятно, где здесь голова, а где здесь хвост. Одна из особенностей «Исламского государства» — это соединение иерархической структуры и сетевой структуры. Она позволяет опытным товарищам из спецслужб Саддама Хусейна управлять ситуацией. Когда они знают, что в некой региональной структуре, например, на Синае, очень сильны позиции МИ-5, они специально используют это, чтобы работать с данной структурой, но уже в своих целях. Поэтому здесь очень сложная игра разворачивается, я не уверен, что в ФСБ или в ЦРУ знают реально об этих вещах.
То, что произошло с Турцией, можно рассматривать как столкновение между Турцией и Россией, однако, в рамках большой рефлективной войны, которая уже идет, и где главная задача заключается в том, чтобы создать для России новый Афганистан на Ближнем Востоке, Турция сыграла очень важную роль. Турция в этом смысле стала выполнять ту негативную роль, которую в афганской войне для СССР выполнял Пакистан.
С моей точки зрения, сейчас продолжается постепенное втягивание России в конфликт и, более того, критическим будет период марта-апреля, потому что по моим прикидкам, к этому времени негласно наша численность в Сирии возрастет до 20−25 тысяч человек. Снайперскими выстрелами Россию отталкивают от малейшей возможности снизить свое участие в конфликте, но напротив подводят к увеличению этого участия.