Афганистан в 2016 году: есть ли надежда на мир?
В последние дни 2015 года появилась надежда на возобновление диалога между талибами и «правительством национального единства» Афганистана. На переговорах при посредничестве США и Китая в пакистанском Мари, о которых стороны договорились в Исламабаде, контакты будут касаться тех боевиков, которые заинтересованы в мирных переговорах, в то время как против других группировок будет вестись совместная борьба. В середине января выяснится, состоятся ли вообще эти переговоры, если да, то найдут ли их участники общий язык или, как и прежде, обнаружат непримиримые противоречия. В связи с тем, что в средствах массовой информации нет недостатка в комментариях по этому поводу, а первые дни нового года самое время поговорить об основных событиях, как любят сейчас выражаться, «трендах» на ближайшее время, попытаемся разобраться в будущих сценариях и представим, что переговоры увенчались успехом. При этом сразу же оговоримся. Это не прогноз. Прогнозы, как это часто бывает, ошибочны, а в некоторых случаях деструктивны, а представления о будущем полезны и важны для выработки вектора развития. Итак, что может произойти в Афганистане в случае успеха переговоров с талибами.
Афганские руководители выступят с заявлениями о готовности (при условии прекращения войны) разделить власть с теми талибами, с которыми раньше велись боевые действия. Будут подписаны договоры о сотрудничестве с рядом полевых командиров «Талибана». Возможно, им пообещают высокие посты, министерские портфели, посты губернаторов провинций. Некоторым посулят генеральские звания. И хотя это сотрудничество будет зыбким, неустойчивым, оно все-таки будет способствовать стабилизации обстановки в определенных районах страны. Но в связи с отсутствием реальных шагов, способных привлечь на сторону правительства большую часть непримиримых талибов, этот процесс не станет массовым.
Постепенно из-за недоверия населения к мероприятиям правительства, пассивности руководителей разного уровня, противодействия оппозиции, отсутствия позитивных результатов инициатива начнет ускользать из рук президента Ашрафа Гани. Улучшения обстановки, на что рассчитывали в Кабуле, не произойдет. Выяснится, что механизмы воплощения этой политики в жизнь были недостаточно продуманы и отработаны, что они не подкреплены практическими шагами. Декларативные заклинания о перемирии, согласии будут больше напоминать демагогические призывы. А лозунгами, как известно, добиться мира невозможно. Ведь не будут устранены причины, породившие войну. Не будут созданы условия для восстановления нарушенного баланса сил.
Сегодня ничто не вынуждает талибам прекратить сопротивление, пойти на примирение: они контролируют большую часть территории страны, создали разветвленную инфраструктуру, имеют доступ к информационным базам данных военных, к секретным государственным документам. Рассчитывая в скором времени захватить всю власть, они отвергнут предложения центральной власти. Расчеты афганского руководства на то, что кто-то из них примет предложение о создании коалиционного правительства, не основанные на реальной ситуации, не оправдаются.
В противовес мероприятиям государственной власти, проводимым в рамках политики национального согласия, руководители непримиримых талибов развернут широкую кампанию по дискредитации и искажению ее целей. Основная задача кампании — убедить местное население и отдельных главарей, с одобрением воспринявших курс на национальное примирение, не идти на переговоры с органами государственной власти, не прекращать вооруженную борьбу против нее до тех пор, пока из Афганистана не выведут иностранные войска.
Одновременно они будут утверждать, что объявленная правительством политика национального примирения — свидетельство слабости режима, не сумевшего вооруженным путем разгромить мятежное движение. Теперь режим пытается новой политикой расколоть оппозицию, привлечь путем обмана на свою сторону полевых командиров, а затем уничтожить их. Противники государственной власти расценят курс на примирение как первый шаг к полной капитуляции. Командиры наиболее крупных, активных формирований, таких как «Сеть Хаккани», примут однозначное решение — на компромиссы с правительством не идти, а добиваться насильственного свержения кабульского режима, провозглашения «Исламского эмирата Афганистана», где не будет места для нынешних руководителей страны. Они будут стремиться продемонстрировать мировой общественности и афганскому народу, что только мятежное движение — реальная политическая силы, способная претендовать на власть в стране.
Правительство Афганистана не будет реагировать на заявления оппозиции, продолжая декларировать лозунги национального примирения, хотя первые итоги новой политики будут малоутешительными. Ведь государственная власть как не имела, так и не будет иметь сколько-нибудь серьезных позиций в кишлачной зоне, где сконцентрирована основная масса населения. Высокопоставленные афганские чиновники будут проявлять непоследовательность во взаимоотношениях с главарями вооруженных талибских формирований, подписавших протоколы о сотрудничестве. Они будут стремиться достичь объявленной цели о примирении, не идя на принципиальные уступки, сохраняя свое лидирующее положение.
Ожидания властей, что талибы сами придут к ним с поклоном, не сбудутся. Напротив, они будут блокировать кишлаки, не допуская местное население и старейшин в административные центры для встреч и переговоров с представителями государственной власти. Под угрозой смерти талибы запретят прослушивать передачи кабульского радио, будут срывать митинги, чинить препятствия работе провинциальных активистов вплоть до террористических актов против них. В результате многие из них практически прекратят работу или проявят явную пассивность.
Таким образом, инициированная центральной властью политика, ставившая целью национальное примирение, приведет к ухудшению ситуации в стране. Она не станет панацеей от войны и средством для мира. Ведь установить мир без победителей и побежденных еще мало кому удавалось. Политика национального примирения окажется пустой декларацией. Талибы, контролирующие большую часть страны, расценят призыв правительства к примирению как слабость режима. Они активизируют действия для расширения зон своего влияния и поставят перед собой задачу любой ценой заставить США вывести свои войска.
Курс на примирение будет отвергнут даже многими государственными чиновниками, командирами частей и подразделений афганской армии и сил безопасности, (особенно на местах) из числа национальных меньшинств Афганистана — таджиков, хазарейцев, узбеков, туркмен, которые продолжат воспринимать талибов как врагов. В отличие от пуштунов, они не доверяют политике Ашрафа Гани и не одобряют попытки искать помощь в Пакистане. А невыполненные обещания внести изменения в Конституцию и подготовить условия для межэтнического баланса власти в стране приведут эти народы к мысли, что отдельно взятая национальность вновь пытается монополизировать власть с помощью иностранных держав, и одним из этапов данного проекта станет привлечение на свою сторону талибов при поддержке Исламабада.
Основываясь на этом, они скорректируют свою деятельность, заметно снизят интенсивность борьбы с «Талибаном», а во многих случаях займут выжидательную позицию. Обязательно найдутся и такие представители госаппарата из числа пуштунов, которые, готовя почву для возможного перехода на сторону талибов, будут изыскивать пути сближения с ними. Будут пытаться приобрести авторитет у талибов, показать лояльность к ним за счет нападок в адрес правительственных структур. Для этого будут использовать и фальсификации, и саботаж, и различные слухи. Они будут способствовать оппозиционерам, помогая вводить правительственные силы в заблуждение, распространять дезинформацию, в том числе и с целью сведения личных счетов с отдельными руководителями.
Наряду с вооруженными отрядами талибов в антиправительственной борьбе будут принимать участие боевики псевдоисламского движения ДАИШ. Здесь возможны три варианта: изгнанные в результате успешных действий российских ВКС из Сирии, они объединятся с набирающими силу и пока разрозненными отрядами пришлых собратьев по оружию и сформируют многотысячный так называемый «исламский экспедиционный корпус». Чтобы оправдать вооруженную борьбу против афганцев-мусульман, они будут и дальше проповедовать идеи раннего аравийского ваххабизма. Внушать послушникам медресе идеи такфира, где, как и в Сирии, «неверными» объявят всех афганцев, живущих не по законам шариата. В этом случае ДАИШ получит новые возможности для участия в конкурентной борьбе между мировыми державами.
В конечном итоге «государство» исламистов если и не заручится прямой помощью Запада, то, по крайней мере, не станет объектом его военной агрессии и за счет этого сможет противостоять России в Центральной Азии. Второй вариант: боевики ДАИШ объединятся с отколовшейся группировкой талибов под предводительством Муллы Абдул Расула. Третий вариант: скорее всего они не найдут своего места в Афганистане, потому что они пришлые. А что такое «Талибан»? Это, в основном, представители пуштунских племен, которые воюют уже очень много лет на своей земле, где они опираются на родоплеменные контакты, связи. Их не интересуют идеи халифата, они хотят установить свою власть только на территории Афганистана. То есть, у ДАИШ и «Талибана» разные идеологические установки, что делает их непримиримыми противниками.
Одной из причин недоверия к правительству будет сохраняющееся присутствие иностранных войск. Как известно, к январю 2017 года американская сторона собирается сократить свой контингент в Афганистане до 5500 человек. Однако на днях в интервью агентству USA Today командующий ВС США и НАТО в Афганистане генерал Джон Кэмпбелл выразил намерение добиваться сохранения присутствия как можно большего размера контингента миссии «Решительная поддержка» на более долгий срок. Как бы то ни было, афганские руководители окончательно поймут, чем чреват полный вывод войск НАТО. У них останется мало шансов удержаться у власти только за счет компромиссов, новых политических шагов в сторону оппозиции. Но это будет непросто, а прямо говоря — нереально. Ведь правительство окажется в глубоком кризисе.
Социальная демагогия, разрыв слова и дела, коррумпированность руководящего госаппарата окончательно оттолкнут массы от режима. Условия сохраняющейся и обостряющейся вооруженной борьбы лишь усугубят его. «Правительство национального единства» столкнется с внутренним кризисом и потеряет возможность влиять на ход событий. Утешением для афганской политической элиты будет лишь то, что страна избежит самых разрушительных последствий. Афганистан не распадется. Дело в специфике этой страны. Она заключается в том, что власть на местах никогда не находилась в подчинении у центрального правительства. В стране установился такой порядок, при котором губернаторы провинций всегда воспринимались выше представителей центральной власти. Кроме того, сложилось и сохраняется племенное устройство государства. Поэтому Афганистан не распадется как таковой. Это уже хорошо.