Поединок виртуальных Рамзанов
Старый виртуальный образ Рамзана Кадырова стремительно вытесняется новым. Вопрос лишь в том, принесет ли этот новый образ реальные политические дивиденды самому главе Чечни.
Большую часть 2000-х годов Рамзан Кадыров у россиян, как правило, ассоциировался только с проблемами Чечни или этнических чеченцев. Под занавес «нулевых» у этого образа сурового горца появилась новая ипостась. Многие (как правило, сторонники оппозиции) стали воспринимать чеченского лидера и лояльные ему силовые подразделения, как некий «засадный полк» Кремля, который выступит против врагов Путина в тот момент, когда надежд на победу провластных сил почти не останется. Даже этот старый образ был довольно мощным. Например, в 2009 году, как раз в разгар предыдущего экономического кризиса, один из рядовых сторонников русских националистов сделал в своем блоге пост о том, как лопнет когда-нибудь терпение сограждан и «народ поднимется». По сути, автор того поста рассказал, как видит идеальное (со своей точки зрения) ближайшее будущее. Там живописно рассказывалось, как восстает Дальний Восток, Сибирь, как на сторону восставших перейдут армейские части. Вот уже повстанцы доходят до столицы, практически до ворот Кремля… И тут их побеждают и отбрасывают от Москвы бойцы Рамзана Кадырова, срочно вызванные властями на подмогу. То есть, автор того поста даже в своих мечтах не мог представить, что «гвардию Кадырова» можно победить. ОМОН — легко, армию — реально, а вот бойцов из Чечни — нет. Пожалуй, пропагандисты всех времен и народов могут уважительно снять шляпы. Консультанты Рамзана Ахматовича на деле осуществили совет древнекитайского стратега Сунь-цзы: «Тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь». Если под армией подразумевать, по крайней мере, некоторых сторонников внесистемной оппозиции.
Но все-таки этот старый образа Кадырова, какие бы сильные стороны у него не имелись, был ограничен. По сути, так воспринимают некую внешнюю силу, которая для наблюдателя не является своей. Такова ведь и логика того оппозиционного блогера из 2009 года — «своих и понятных» можно победить или переагитировать, а вот «чужого и непознанного» Рамзана с его бойцами — нет. Собственно, сам глава Чечни, подчеркивая свою неразрывную связь с Россией, не спешил разбивать этот последний, виртуальный барьер между собой и аудиторией других частей страны. Вспомним его знаменитое телеинтервью Тине Канделаки, сделанное в 2011 году. С одной стороны, герой программы неоднократно произносит фразу «у нас в России», с другой — напоминает тележурналистке о «наших правилах по внешнему виду».
Но пока российские читатели и зрители помнили об этом единственном, знакомом представлении о Кадырове, как суровом горце из далекой (для многих) мусульманской республики, занятым, в основном, проблемами своего региона, незаметно рождался и другой образ Рамзана Ахматовича. Персонажа, который заявляет позицию уже по федеральной повестке дня. Можно считать днем рождения этого «федерального Кадырова» июнь 2007 года, когда глава Чечни в интервью «Коммерсанту» заявил, что Путину стоит остаться на третий президентский срок. Или «Пятидневную войну» 2008 года. Но ясно одно — с тех пор за несколько лет «федеральный Кадыров» очень серьезно потеснил старый, локальный образ чеченского лидера.
Более того, 2014−2015 годы прошли, по сути, на фоне «поединка» этих двух виртуальных образов. Причем, противники главы Чечни пытались сделать упор именно на старый локальный образ «дикого горца», на которого проецируется поведение его подопечных (отметим хотя бы резонансную историю вокруг свадьбы 17-летней Луизы Гойлабиевой). Подобно миру другого горца из культового сериала 90-х, информационное пространство позволяло, чтобы «в живых» остался только один из образов чеченского лидера. В итоге, образ федеральный вполне себе встал на ноги — во многом, благодаря позиции Кадырова по Крыму, Донбассу и Сирии.
Что же мы наблюдаем в итоге? Помнится, один из известных политологов в 2010 году выдвигал конспирологическую версию, что Путин сам не хочет возвращаться в президентское кресло. Одним из аргументов стало новое заявление Рамзана Ахматовича в поддержку третьего срока для Владимира Владимировича. Видимо, по логике эксперта, поддержка со стороны такого персонажа сразу может вызвать отторжение у многих россиян. Но сегодня ситуация явно серьезно изменилась.
Вот тут и возникает вопрос — почему скандал вокруг заявлений Кадырова о внесистемных оппозиционерах, как «врагах народа», произошел именно сейчас? Среди оппозиционных наблюдателей самым популярным, кажется, стала гипотеза, что слова чеченского лидера — «тепловая ракета-ловушка». Информационный повод, который должен отвлечь внимание населения. Но от чего он должен отвлекать россиян в январе, когда страна только просыпается после новогодних праздников? Отвлечь таким образом от социально-экономических проблем точно никого не удастся. А внутриполитических новостей сейчас едва ли не меньше, чем сообщений про тигра Амура и козла Тимура.
Напротив, чтобы заявить о себе такой «мертвый сезон» как раз идеален. Именно это сейчас и происходит. По сути, сегодня новый федеральный образ Кадырова окончательно побеждает старый, локальный. Акция депутата Адама Делимханова на фоне Кремля в поддержку главы своей республики с криками «Аллаху акбар» — все еще рецидив старого образа. Флешмоб «Кадыров — патриот России» — уже большая победа нового.
Читайте также: В митинге в поддержку Кадырова приняли участие 1 млн человек
Однако поняв, «почему сейчас», мы пока не ответили на вопрос «зачем»? Видимо, причина не только в желании улучшить имидж главы одной из республик. И не обязательно лишь в намерении сыграть на контрасте между «злым» Кадыровым и, например, взвешенным Путиным. Быть может, глава Чечни рассчитывает, что будет востребован именно в роли федерального публичного политика.
Мы помним, что накануне каждой думской кампании проходят «тест-драйв» разные, даже кажущиеся невероятными, сценарии выборов, хотя большинство из них потом и не реализуется. «Новая либеральная партия в Думе», «вторая партия власти» — эти бурно обсуждаемые идеи прошлых кампаний, так и не ставшие реальностью, можно вспоминать долго. Пока Вячеслав Володин говорит о «либеральной повестке» для «Единой России», Кадыров вряд ли может стать одной из ключевых фигур федеральной кампании этой партии. Но вот если ставка будет сделана на мобилизацию ядра «путинского большинства» на борьбу с новой «оранжевой угрозой», все уже не так однозначно. Не все люди таких взглядов хорошо воспринимают Рамзана Кадырова. Так что даже при таком сценарии его роль, как публичного политика, скорее будет весьма ограниченной. И все же, еще несколько лет назад многие из лояльных консерваторов относились к нему еще подозрительнее, но их оценки постепенно меняются.
В любом случае, пространства для маневра у образа «федерального Кадырова» уж точно больше, чем у «старой модели». Пока — в роли одного из бойцов «засадного полка». Только не в грубом силовом сценарии, которого боятся многие оппоненты Кремля, а во вполне себе мирном политическом пространстве.