Лондон и Пекин отмечают 65-летие «Клуба 48-ми британских групп»
В Пекине и Лондоне уделяют большое внимание пришедшемуся на начало февраля 65-летнему юбилею торговых связей Великобритании и Китая, упакованному в «Клуб 48-ми британских групп», участники которого «размораживали» экономические отношения двух стран в начале 50-х годов, а затем, в конце 80-х годов, в Китайско-британский деловой совет.
В интервью агентству Синьхуа председатель не только сохранившегося, но и расширенного ныне до 500 членов «Клуба-48» Стив Перри дал высокую оценку «способностям китайского правительства решать экономические вопросы». Он считает, что таковые появились в результате многолетнего «качественного изменения» экономики Поднебесной, строительства «гармоничного, могущественного и справедливого государства».
От характеристики внутренней ситуации в КНР, которую С. Перри видит через призму «углубления реформ и расширения открытости», то есть точно так же, как и официальный Пекин, глава «Клуба-48» перешел к вопросам «большой политики», точнее геополитики. «Коснувшись тем глобального управления (!) и международного порядка (!!), С. Перри отметил, — сообщает Синьхуа, — что выдвинутая Китаем концепция о сообществе единой судьбы для всего человечества может долгосрочно и эффективно решить вопросы, стоящие перед Китаем и всем миром (!!!) в настоящее время».
И далее, как будто спохватившись, что сказал лишнего, С. Перри пустился в пространные рассуждения о том, что «концепция о глобальном сообществе с единой судьбой объясняет нам, что страны должны научиться более гармонично сосуществовать друг с другом». О симптоматичности того, насколько вяжется первая часть этой пространной цитаты со второй — судить читателю.
О чем идет речь в целом? Об одном из важных механизмов, которые используются Лондоном для продвижения проектов, являющихся «святая святых» замыслов глобальной олигархии по трансформации контроля над миром в корпоративных интересах. И для начала небольшой исторический экскурс. Британия первой из стран Запада признала КНР, установив с ней дипломатические отношения, правда, на уровне временных поверенных, в 1954 году. С 1972 года они были выведены на уровень послов.
И именно с этими датами коррелирует экономическое взаимодействие Лондона и Пекина. Надо отметить, что размораживание отношений стало возможным только после окончания в 1953 году «горячей» фазы Корейской войны, в которой Британия находилась на стороне Вашингтона и Сеула, введя в 1951 году антикитайские санкции в виде эмбарго, вслед за США, на продажу в КНР товаров «стратегического назначения».
В апреле 1952 года в Москве прошло международное экономическое совещание с участием членов Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), развивающихся стран «третьего мира», а также ряда западных делегаций, посвященное дедолларизации мировой экономики или, если точнее, формированию мирового недолларового рынка. Было подписано множество соглашений.
Глава английской делегации лорд Бойд Орр даже инициировал создание Международного акционерного общества по выполнению британских соглашений с другими участниками совещания. Среди московских переговорных партнеров лорда, являвшегося тогда еще и главой ФАО — Продовольственной сельскохозяйственной организации ООН, оказались и представители китайской делегации.
Поначалу двусторонние контакты Пекина и Лондона развивались в рамках общей концепции «преодоления железного занавеса» между Западом и Востоком, но очень скоро выяснилось, что британцы глядели куда дальше, чем предполагали в Москве, рассчитывая, что отношения между двумя основными коммунистическими центрами союзническими останутся не всегда. И стоило смениться советскому руководству, как в Китай по инициативе Б. Орра с берегов Туманного Альбиона зачастили представительные делегации. И если в 1953 году в состав такой делегации вошли шестнадцать бизнесменов, то через год их количество увеличилось втрое, составив 48 человек.
То были первые так называемые «ледокольные миссии» — в смысле «разламывания льда» с помощью торговли. Именно от них и берет начало история нынешнего «Клуба-48», взявшего в качестве лозунга-девиза известный афоризм первого премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая «Равенство и взаимная выгода». Для Британии это было «наведением мостов» с новым Китаем в обход СССР. Для Китая — такое же «наведение мостов» с Западом, которое спустя четверть века, в конце 70-х годов, даст «зеленый свет» политике «реформ и открытости». И ознаменует успешный розыгрыш против нашей страны пресловутой «китайской карты».
Не забудем: в 1972 году на полноценный «посольский» уровень вышли китайско-британские дипломатические отношения; в том же году, в феврале, первый визит в китайскую столицу совершил президент США Ричард Никсон. Между этой датой и концом 70-х годов, когда дипотношения были установлены между Пекином и Вашингтоном, в глобальной политике произошло много чего интересного. Главное: появились институты олигархического «нового миропорядка», а также произведенные ими на свет установочные документы.
Вот лишь краткий перечень основных событий:
В мае 1972 года, после полной нормализации китайско-американских отношений, Никсон едет в Москву, где заключает с Л. И. Брежневым расторгнутый впоследствии Дж. Бушем-младшим договор по ПРО, а также документ «Основы взаимоотношений между СССР и США». Обратим внимание: договорившись с Пекином, американские элиты взялись за ограничение советских ядерных арсеналов.
В 1972 году появляется первый доклад Римскому клубу «Пределы роста», в котором открыто провозглашаются концепции «нулевого роста» в промышленности и демографии. В Китае, который в дальнейшем был избран «полигоном» для обкатки этой демографической бомбы, при активном участии рокфеллеровского «Совета по народонаселению» (the Population Council), формируется и внедряется политика «одна семья — один ребенок», последствия которой, даже после отказа от нее, по оценкам специалистов, будут сказываться несколько десятилетий. Участие Рокфеллеров маскируется с помощью ООН. Указанный совет, созданный еще в 1952 году, наделен статусом консультативного органа Экономического и социального совета — ЭКОСОК, одного из Главных органов ООН.
В 1972—1973 годах усилиями Дэвида Рокфеллера и Збигнева Бжезинского формируется Трехсторонняя комиссия, которая в 1975 году «отмечается» в публичной сфере скандальным докладом «Кризис демократии» («The Crisis of Democracy»), в котором предсказывается приход нового «демократического» фашизма. Трехсторонняя комиссия выстраивается по блоковому признаку — Северная Америка, Западная Европа, Япония.
Блоки предполагается формировать из десяти регионов Римского клуба (второй доклад М. Месаровича — Э. Пестеля «Человечество на перепутье», 1974 г.), закрепляя за каждым из них сложившуюся экономическую специализацию. Для всех, кроме Запада, — колониальную. Тогда же, в 1975 году, у Трехсторонней комиссии появляется публичный рупор — «Группа шести», которая с 1976 года приобретает нынешний формат «Большой семерки»;
В том же 1975 году, задолго до Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана, начинается кардинальная перестройка в неолиберальном ключе мировой капиталистической финансово-экономической архитектуры; скончавшийся месяц назад, в январе 2019 года, Джон Богл создает Vanguard Group, компанию по управлению активами.
Она занимает особое место в перекрестном владении пакетами акций других таких же закрытых компаний-триллионеров, образующих структуру собственности всех транснациональных банков и корпораций; это «созвездие» «тотальных инвесторов» (термин автора этих строк) не раскрывает имен их конечных бенефициаров, но твердо сигнализирует о наличии таких засекреченных бенефициаров. А с ними — и о директивном характере всей системы управления мировой «рыночной» экономикой.
Наконец, в 1975 году, под шумок совместного космического проекта «Союз-Аполлон», принимается Заключительный акт СБСЕ, который под видом лозунга «нерушимости послевоенных границ» запускает эрозию социалистического лагеря, подготавливая распад СССР.
К новой модели распределения мировой власти и собственности начинают готовить и США, в которых с 1974 по 1981 годы меняются четыре (!) президента и едва удерживается пятый. Выжить после покушения в конце марта 1981 года Р. Рейгану помогает только чудо. Кукловоды напрямую приходят во власть, что свидетельствует о крайней остроте и судьбоносности момента: правление не избранных американским народом президента и вице-президента — Джеральда Форда и Нельсона Рокфеллера — приходится аккурат на решающую фазу глобальных политических изменений — 1974−1976 годы.
Кардинальные перемены происходят не только в китайско-британских, но и в китайско-американских отношениях.
Помимо полноценного взаимного дипломатического представительства, КНР получает свое законное постоянное место в Совете Безопасности ООН, ранее блокировавшееся Западом, а прологом к курсу «реформ и открытости» становится скоротечная, но кровопролитная китайско-вьетнамская война 1979 года. И никуда не деться от закономерного вопроса о взаимосвязанности всех этих событий, особенно учитывая, что в конце того же 1979 года советские войска входят в Афганистан, и против них там очень быстро выстраивается китайско-западный альянс.
Какая во всем этом роль «Клуба-48»? Вот характерная «отчетная» выдержка с официального сайта этого объединения. «Как частный орган, возглавлявший кампанию против введенного британским правительством эмбарго на торговлю с новым Китаем, группа («Клуб-48») не имела доступа к государственным инвестициям, но это ее не беспокоило. Работая напрямую с британскими промышленниками, группа могла проводить повестку, острую, актуальную и гибкую для того, чтобы идти в ногу с модернизационной повесткой Китая. Всегда было важно, чтобы мероприятия группы были интересны ее членам…
Британские компании были обеспечены выигрышем заказов, а китайские клиенты эти заказы повторяли, удовлетворяясь качеством их выполнения. Небольшое число импортеров в группе были столь же активны, как и экспортеры, и давали Китаю возможность зарабатывать твердую валюту, чтобы покупать далее британские товары. Был создан круг участников, которые на протяжении многих лет вели торговлю с Китаем…
Это было задолго до нынешнего экономического роста Китая и превращения его в популярное направление бизнеса… Двусторонняя торговля резко возросла за эти годы, и Великобритания оставалась главным западным торговым партнером Китая до конца 1970-х годов. Компании присоединялись (к «Клубу-48»), уходили и вновь возвращались, но масштабы бизнеса неизменно возрастали».
Как видим, речь, по сути, идет об эксклюзивности статуса и условий по ведению бизнеса в КНР, которыми наделялись члены клуба. Ничего не меняется и сегодня — с главой «Клуба-48» неизменно встречаются все китайские премьеры Госсовета с Ли Пена и Чжу Жунцзи, и все лидеры, начиная с Ху Цзиньтао.
Можно ли из этого делать далеко идущие обобщения? И да, и нет. Можно потому, что деятельность клуба — это видно даже по срокам — тесно привязывалась к основным тенденциям глобальной политики, как ее программировали в концептуальных штабах Запада. И клуб, несомненно, является ее частью, особенно учитывая «особый» статус Британии в системе китайско-западных отношений и нынешнюю «золотую эру» в этих отношениях, с чем соглашаются обе стороны.
Необходимо напомнить, что крупный и сверхкрупный транснациональный банковский и промышленный бизнес объединен в определенные структуры. И в рамках триединства глобального «частного сектора» с глобальными СМИ и глобальным «гражданским обществом» привязан к глобально-управленческим институтам, функционирующим на уровне ООН. Например, к Глобальному (бизнес-) договору.
Можно обобщить эту информацию и сделать определенные выводы и по совпадению юбилейных акцентов, которые расставлял в своем интервью Синьхуа Стив Перри, и по внутренней, и по внешней китайской повестке, включая проект «Пояса и пути» с повесткой, как она подается официальным Пекином.
Но большие сомнения в том, что этот процесс надежно управляется Западом, который-де использует КНР в качестве «приводного ремня» своей глобальной политики, вызывает знаменитая «тонкость» всего того, что связано с Востоком. И в ту же концепцию «глобального сообщества единой судьбы», как квинтэссенции пресловутого «глобального управления», в Лондоне могут вкладывать один смысл, а в Пекине — совсем другой, как могут и просто выжидать, когда Запад со своими глобально-управленческими амбициями попросту выдохнется.
Тем более что в КНР сама эта концепция теснейшим образом, на уровне Устава КПК и программных политических документов XIX партийного съезда (октябрь 2017 г.), связана с концепцией «социализма с китайской спецификой», имеющей отнюдь не западные и даже не китайские корни, а обязанной своим появлениям трансформации взглядов позднего В. И. Ленина, зафиксированной его работами начала 1923 года.
В любом случае за деятельностью таких «совместных» китайско-британских институтов из Москвы следует наблюдать с не меньшим вниманием, чем в Пекине вникают во все перипетии и детали российско-японской «саги о Курилах». Это — как минимум.