Юрий Баранчик: Масштаб интервенции стран НАТО на Украину будет зависеть от скорости уничтожения их войск
© скриншот видео "ИА REGNUM" Юрий Баранчик интервью
© скриншот видео "ИА REGNUM"
Наша основная задача, чтобы между Россией и странами НАТО не было никакой серой зоны, откуда бы осуществлялись атаки на нашу территорию, а НАТО бы постоянно говорил: "Это не мы". Мы должны ликвидировать эту территорию
Если мы сможем мирно договориться с Польшей и Румынией о разделе Украины, пусть заходят и забирают ее западные области, считает политический аналитик Юрий Баранчик
Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру
- Юрий, некоторое время назад у вас в телеграм-канале была новость о том, что в НАТО прорабатывается сценарий, при котором их средства ПВО на территории Польши и Румынии будут сбивать российские ракеты, которые запускаются по военным объектам на территории западной Украины. У этой истории было продолжение?
- Эту новость опубликовали западные СМИ, которые получили доступ к документам НАТО по этому вопросу. Нам в этой связи надо зафиксировать два момента.
Первое. Такая работа ПВО/ПРО на восточных границах Польши и Румынии имеет смысл только в одном случае – если эти страны напрямую готовы участвовать в вооруженном конфликте. То есть в НАТО прогнозируют, что ВС РФ в ходе СВО обязательно дойдут до территории западной Украины, а там уже их ПВО/ПРО будут сбивать наши ракеты и самолеты. Запад готовится к тому, что ВСУ не удержат свои оборонительные позиции, и рано или поздно отойдут не только за Днепр, но и за Збруч.
Второе. Фактически речь идет о том, что НАТО может вести свои войска на территорию западной Украины, которые будут прикрываться комплексами ПВО/ПРО, расположенными в Польше и в Румынии.
И в том, и в другом случае мы должны зафиксировать, что страны НАТО напрямую готовы втянуться в украинский конфликт. Вопрос лишь в том, будет ли это решение принято управленческими структурами НАТО, или это будет самостоятельное решение каждой конкретной страны, оформленной в виде частной инициативы.
Для России было бы лучше всего, если бы все эти страны НАТО стояли и не дергались. Но если они зайдут на Украину, мы по ним успешно отработаем.
- Мне все же кажется, что они будут заходить по собственной инициативе, учитывая, что Зеленский подписал двусторонние соглашения с рядом стран.
- Да. И этот вариант был бы для нас предпочтительнее.
Наиболее близки к этому Франция, Румыния и Польша. Может быть, Чехия. Еще в этом может символически поучаствовать Прибалтика, отправив на Украину по 20 человек.
С Францией все понятно. Нам достаточно вспомнить события 100-летней давности. Во время Гражданской войны интервенция была оформлена под флагами Антанты. Тогда Франция и Великобритания распределяли зоны ответственности на территории бывшей Российской Империи.
Париж, за которым стоял Лондон, считал, что может оттяпать всю Южную Украину у нового социалистического государства, потому что нужна была Одесса, плодородные земли и выход к Черному морю. А англичане пытались подмять под себя Кавказ, чтобы противостоять Ирану и контролировать ближневосточные монархии, которые образовались на обломках Османской империи.
Сейчас мы наблюдаем точно такую же ситуацию. На днях Великобритания и объявили о создании "обновленной Антанты".
Францию мы вытеснили из Африки, зато теперь она пытается влезть в Молдавию. У Парижа и Кишинёва уже есть соглашение о двусторонней военной помощи. Франция пытается влезть в Армению. Мы вторгаемся в их зону влияния, они вторгаются в нашу.
А Румыния и Польша могут завести свои контингенты в контексте распада Украины. Они заведут на ее территорию контингенты под предлогом защиты от российской угрозы, но потом они там и останутся. Эти осколки украинской территории пойдут под их протекторат, а потом по мере угасания украинского проекта Польша и Румыния включат эти территории в свой состав.
- Придется ли нам воевать с Польшей и Румынией? Можем ли мы с ними договориться о мирном разделе Украины?
- Надеюсь, что договоримся. Западная Украина никогда не была нашей территорией. Там особый человеческий потенциал. Пусть с ними румыны и поляки разбираются.
Наша основная задача, чтобы между Россией и странами НАТО не было никакой серой зоны, откуда бы осуществлялись атаки на нашу территорию, а НАТО бы постоянно говорил: "Это не мы". Мы должны ликвидировать эту территорию. Если мы сможем об этом мирно договориться с Бухарестом и Варшавой, пусть заходят.
В этом случае никакой серой зоны не будет. Будет только граница между Россией и НАТО. Это нам очень выгодно.
- Как быть с тем, что та же граница Украины и НАТО проходит по границе Одесской области и той же Румынии?
- Дело в том, что от Тирасполя до Одессы всего 100 километров. Тот, кто контролирует Одессу – контролирует Приднестровье и всю Молдавию. Это будет очень серьезный противовес Румынии, которая может строить какие-то планы на Молдавию. Что такое Приднестровье? Это узкая полоска земли, которая насквозь простреливается и проходится.
Одесса и Харьков – это один из ключевых пунктов для ВС РФ в ходе СВО. Это важные логистические узлы.
Более того, если мы берем Одессу, мы берем под свой контроль всю линию Черного моря и резко увеличим свои возможности по защите своего побережья. В этом случае британским военным и торговым судам будет некуда плыть.
У Украины полностью прервется морское сообщение с другими странами. У нее останется только сухопутное сообщение, которое имеет свои ограничения. В тех же Карпатах есть важный железнодорожный тоннель. Если по нему нанести удар и завалить этот проход, все остальные маршруты уже не будут столь эффективными.
- Готов ли Запад напрямую воевать с нами за Одессу?
- Мы не можем говорить про единый Запад.
США не готовы воевать. Франция и Великобритания готовы. Германия, скорее, не готова. Про Венгрию и Словакию я вообще молчу. Да и в Австрии скоро выборы. На них победу могут одержать правые, которые будут блокировать инициативы Брюсселя по сбору дополнительных 100 миллиардов долларов на помощь Украине.
Может быть, Европа была единой в первые месяцы СВО. Но сейчас у нее большие проблемы с единством.
- И все-таки, в каком виде возможна интервенция западных стран на Украину?
- Ситуация очень гибкая. Все зависит от некоторых деталей.
Москва недавно официально заявляла, что Франции в состоянии повышенной боевой готовности находятся 2000 человек, чтобы зайти на Украину. Это ни о чем. Если мы накроем их в какой-нибудь точке пересечения границы или в пункте временной дислокации, французы получат 300 гробов и на этом все закончится.
А если мы их будем выбивать в ходе ежедневных боев, те же поляки и румыны подтянутся.
Короче говоря, масштаб интервенции стран НАТО на Украину будет зависеть от того, с какой скоростью мы будем уничтожать зашедшие туда эти воинские контингенты.
- Вы затронули тему Приднестровья. Как вы в этой связи заявление румынского премьера об объединении с Молдавией и предложения румынского Минобороны разрешить отправлять армию за границу для защиты соотечественников?
- Румынию не интересует территория Молдавии. Она де-факто и так под их контролем. Бухарест интересуют территории западной Украины, которые когда-то были в составе Румынии. Если они туда зайдут, выбить их оттуда будет очень тяжело.
Румыния может решиться на какие-то агрессивные действия, если она почувствует поддержку Британии. А чем Лондон может помочь Бухаресту? Солдат своих англичане не отправят, флот у них в Черное море зайти не может. Румыны же не дураки. Они понимают, что Британия находится за Ла-Маншем, бить по ним никто не будет, а вот по их территории может конкретно прилететь.
Более того, заход румын в Молдавию в рамках международного права можно трактовать по-разному. Если Москва будет трактовать это как акт агрессии, то в рамках соглашений с Приднестровьем мы будем иметь право нанести удар по Румынии. Что тогда Бухарест будет говорить своему населению?
Так что во всем украинском кризисе очень много таких нюансов. Более того, ситуация может измениться в любой момент, и нам придется придумывать новые ходы.
- Вы упомянули Харьков. Какие есть основные аргументы в пользу того, что скоро там начнутся серьезные бои?
- Харьков находится очень близко к российской границе. ВСУ оттуда обстреливают Белгород, а мы уничтожаем эти пусковые установки. Харьков – это важнейший логистический узел. Это второй город Украины по численности населения и промышленному потенциалу. И это большая территория. После Харькова противнику будет негде закрепиться.
Если мы возьмем Харьков, мы нанесем Украине серьезный психологический удар. Это наглядный признак поражения. Они там были, а теперь их там нет. Киевский режим может потом сколько угодно говорить, что НАТО пришлет им оружие и боеприпасы и они победят.
Более того, если из Харькова побегут люди, которые заполонят остальные украинские города, сработает сарафанное радио. Конкретный очевидец происходящего всегда звучит убедительнее телевизора.
- Все разговоры по поводу Харькова упираются в один вопрос. Есть ли у нас для этого силы? Если есть, то для операции какого масштаба?
- Летом отопление не нужно. Но вода, свет и канализация нужны всегда. Если этого нет, жилые дома превращаются в огромные мусорные баки. Люди в таких условиях долго не протянут – максимум две недели.
Понятно, что нам нельзя втягиваться в уличные бои за Харьков. Надо вырубить всю инфраструктуру, а потом окружить город и создать коридоры для выхода. Даже если там останутся какие-то всушники, долго в таких условиях они не протянут.
Надеюсь, мы сможем провести такую гибкую операцию.
- Сейчас начались бои за Часов Яр. Военное значение этого города понятно – господствующая высота, которая откроет дорогу на Славянск и Краматорск. Приобретут ли бои за него политическое значение?
- Конечно.
Вы правильно сказали, что взятие Часов Яра откроет для нас дорогу на Славянск и Краматорск. За ними у ВСУ уже не будет крупных агломераций, где можно закатать себя в бетон и упорно сопротивляться.
7 апреля, 11:22
Владимир Мамонтов: Бои под Часовым Яром определят будущее не только России, но и БелоруссииЧтобы Россия не смогла взять Харьков, Запад может ее отвлечь нападением на Белоруссию. В Минске понимают, что преодолеть угрозы, исходящие от НАТО, страна сможет только в боевом братстве с МосквойВ целом рубежи вражеской обороны истощаются. Мы сейчас где-то на предпоследнем рубеже.