Море + суша: Китай забирает Мосул и Тайский канал
Мосул находится во власти ИГИЛ (организация, запрещенная в России) с июня 2014 года. Такова официальная версия, тиражируемая мировыми СМИ. Мало кто задумывался над тем, как город с населением в 1,5 млн человек жил под оккупацией террористов на протяжении двух с лишним лет, получал продовольствие и взаимодействовал с внешним миром. Хотя в прессу время от времени просачивались сообщения о том, что финансовые транзакции с подконтрольных «Исламскому государству» территорий в Ираке и Сирии осуществляются через турецкие банки. Интересная деталь, не так ли?
Минуя Россию…
Впрочем, здесь нет ничего удивительного, поскольку зимой 2015 года Минобороны России предоставило фотоснимки, подтверждающие закупки Анкарой контрабандной нефти у террористов ИГИЛ. И это только полбеды: Пентагон планирует разместить в Мосуле крупнейшую в регионе военную базу. А что будет потом? Затем Вашингтон вынудит Пекин и Тегеран строить коммуникации через северный Ирак в соответствии с собственными интересами, предварительно вытеснив Москву из сирийской Латакии и восточного Средиземноморья. Причем давление американской коалиции в отношении президента России Владимира Путина и группы ВКС РФ на авиабазе Хмеймим будет нарастать пропорционально стремлению Кремля идти на компромиссы в Алеппо. Чем больше заключаем джентльменских соглашений, тем больше «благодарности» получаем в ответ. Стоило России 18 октября объявить о прекращении авиаударов для намеченной на 20 октября «гуманитарной паузы», как через несколько часов в сирийское небо вторглись истребители F-16 ВВС Бельгии, осуществив удары по селению Хассаджек (провинция Алеппо).
Через три недели мир узнает имя нового президента США. Вне зависимости от того, кто возьмёт верх 8 ноября, очевидно пока одно — за оставшееся время действующая американская администрация сделает всё, чтобы кандидат от Демократической партии Хиллари Клинтон получила дополнительные голоса избирателей. Действия США, Турции, Франции и их региональных союзников подчинены данной пиар-операции. Поэтому события принимают небывалый размах, вынуждая Багдад предпринимать решительные действия. 17 октября премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади распорядился начать боевую операцию по освобождению Мосула от ИГИЛ (запрещена в России). Однако политические очки набирает не Багдад, а Эрбиль. 18 октября президент Иракского Курдистана Масуд Барзани объявил, что ополченцам из «Пешмерги» при поддержке Багдада, Вашингтона и Анкары удалось заполучить контроль над 200 километрами территории вокруг города. По его словам, Мосул не должен повторить судьбу сирийского Алеппо, бои в котором продолжаются с 2012 года. «Это исторический день. И он наступил после того, как состоялись многочисленные встречи, призванные достичь договоренностей по Мосулу», — отметил Барзани, призвав Багдад достичь «большего понимания» с Анкарой.
Как известно, сказать — намного проще, чем делать. Тем более что власти Турции сознательно увеличивают пропасть между суннитскими и шиитскими частями Ирака, провоцируя националистические и межконфессиональные противоречия. На сей раз автором провокации стал министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу, заявивший 7 октября, что участие мусульман-шиитов в освобождении Мосула только усилит напряженность в регионе. «Участие шиитских боевиков в операции по освобождению Мосула не принесет мира. Наоборот, это увеличит региональные проблемы», — цитирует Чавушлогу агентство Anadolu. Сами шииты придерживаются противоположного мнения, организовав (18 октября) у стен турецкого посольства в Багдаде массовые акции протеста. «Эрдоган, убирайся вон!», — скандируют последователи шиитского проповедника Мукдады Ас-Садра. Официальный представитель Ас-Садра пошел ещё дальше, осудив турецкую оккупацию: «Мы осуждаем вмешательство Турции во внутренние дела Ирака. Никто не должен вторгаться и проводить оккупационную политику на иракской земле!».
Анкара не просто разместила 2 тыс. военнослужащих на севере Ирака (500 солдат в лагере Башика, расположенном к северо-востоку от Мосула), но и готовит местное «суннитское» ополчение из арабов-суннитов, курдов и туркмен (около 3 тыс. солдат), которые, по замыслу Эрдогана, должны заселить Мосул после победы над ИГИЛ. В ответ иракские Силы народной мобилизации, состоящие из арабов-шиитов, езидов и христиан, уличили Эрдогана в «расистской демографической политике», передает катарский телеканал Al Jazeera. Американцы довольны, поскольку усиление суннитского элемента в Мосуле позволит сдерживать региональные позиции Ирана, а также подготовить Иракский Курдистан к долгожданному референдуму о независимости. Но сначала Пентагон предпочитает утвердить своё военное доминирование.
Мосул и Тайский канал — будущие магистрали «Шелкового пути»
Что касается Китая, то нынешняя военная кампания в Мосуле его устраивает. «Китай поддерживает действия властей Ирака по поддержанию национальной стабильности и борьбе с терроризмом. Мы надеемся, что Ирак сможет добиться безопасности и стабильности в стране как можно скорее», — заявил официальный представитель МИД КНР, которого цитирует Global Times. Более того, гонконгская South China Morning Post раскритиковала властей Сингапура и Малайзии, которые скептически оценили усилия иракской армии и курдской «Пермерги» в районе Мосула. Министр внутренних дел Малайзии Ахмад Захид Хамиди ожидает роста активности боевиков ИГИЛ в Юго-Восточной Азии, а министр обороны Хишаммуддин Хусейн поручил военным следить за положением дел в Сирии и Ираке, поскольку есть вероятность того, что террористы доберутся и до Малайзии. Им вторит заместитель премьер-министра Сингапура Тео Чи Хиан (Teo Chee Hean), отмечая, что операция в Мосуле усилит террористическую угрозу в азиатском регионе. Чем же обусловлена нервозность Сингапура и Малайзии, которых поддержала соседняя Индонезия?
Ответ на поставленный вопрос кроется во внутриполитических событиях в Таиланде, где 13 октября скончался 88-летний король Пхумипон Адульядет, правивший страной с 9 июня 1946 года. Будучи символом единения нации и верховным главнокомандующим, монарх в последние годы умело лавировал между США и КНР, стабилизируя таким образом политическую систему страны. Задачи перед Бангкоком стояли непростые, поскольку Пекин неумолимо наращивал военное присутствие в Южно-Китайском море. Поэтому с 1998 года Адульядет позволяет ВВС США использовать авиабазу королевских ВВС (Korat Royal Thai Air Force Base), расположенную в 250 километрах к северо-востоку от Бангкока. Так Пентагон, впервые с окончания Вьетнамской войны (1964 — 1975 гг.), вернулся в Таиланд, который в начале 2000-х негласно поддержал вторжение США в Ирак. Но речь пока о другом. После мирового финансово-экономического кризиса 2008 года Китай и Таиланд активизировали переговоры о строительстве Тайского канала (перешеек Кра) — масштабного геоэкономического проекта, который призван напрямую соединить Андаманское море и Индийский океан с Сиамским заливом и Южно-Китайским морем, минуя Малаккский пролив, что позволит торговым караванам КНР сократить путь в Европу на 2 тыс. километров. То есть Сингапур, Индонезия и Малайзия уходят на периферию трансазиатской торговли. Стоимость канала оценивается в $28 млрд, проектируемая длина — 100 километров, глубина — 25 метров, а ширина — 400 метров, уточняет гонконгская Oriental Daily.
Этот проект вынашивался столетиями. С XVIII века за его реализацию боролись французы и англичане, а в 1970-х годах к проекту подключились уже и американцы, подготовив соответствующее технико-экономическое обоснование. Английский, а вместе с ним и американский колониализм, рассматривали Тайский канал в качестве новой морской магистрали, которая ускорит мировую торговлю, как это имело место с Суэцким каналом (построен 1869 году) во второй половине XIX века и Панамским каналом, открытым в августе 1914 года. В той или иной степени Суэцкий и Панамский каналы служили связующим звеном Китая с Европой и Америкой. Поэтому Вашингтон, Лондон и другие европейские столицы не препятствовали Пекину в модернизации Суэца (вторая нитка Суэцкого канала была запущена в августе 2015 года) и Панамы, которая происходила с 2011 по июнь 2016 года.
Так что дело остаётся за малым — построить Тайский канал, лоббистом которого является местная китайская диаспора в лице бывшего премьер-министра Таиланда Танина Краивичьена (1976 — 1977 гг.). Китаец по происхождению, Краивичьен, несмотря на свой преклонный возраст (88 лет), по-прежнему работает в тайном королевском совете, призывая главу правительства Праюта Чан-Оча содействовать строительству канала. По его словам, «перешеек Кра сократит транспортные расходы и время для международного судоходства, превратит Таиланд в новый перевалочный пункт для расширяющейся в регионе китайской морской торговли». Однако действующий премьер не торопится с решением, поскольку осознаёт шаткость своего положения. Ведь 22 мая 2014 года генерал Чан-Оча (по поручению монарха) сам стоял во главе военного переворота, уже девятнадцатого по счёту с 1932 года. Тогда военные вынудили председателя правительства Йинглак Чиннават (этническая китаянка), младшую сестру бывшего премьера и миллиардера Таксина Чинавата (2001 — 2006 гг.), подать в отставку, обвинив в превышении служебных полномочий. Чтобы окончательно не настраивать против себя китайскую партию, король в мае 2015 года потребовал ВВС США убрать самолеты с острова Пхукет (Андаманское море). Тогда в СМИ и появилась новость о подписании меморандума по строительству канала, но посольство КНР в Бангкоке сразу выступило с опровержением. Что дальше?
Очевидно, что кончина короля Пумипона Адульядета усилит китайской партию, которая стремится сократить протяженность морского «Шелкового пути», увеличив тем самым рентабельность торговли между Китаем и Ираном. Не случайно изменения в Таиланде совпали по времени со штурмом Мосула. Совпадений будет ещё много. Вопрос в другом. Готовы ли мы жить в мире, где американские транснациональные компании строят для Пекина глубоководный порт в постсоветской Грузии и канал в бассейне Карибского моря, а президент Ирана Хасан Рухани посещает Бангкок, чтобы сблизить позиции Китая с Малайзией, Вьетнамом и Таиландом?