Польша проигрывает Украину. Но виновата в этом не Россия
В Польше эксперты продолжают спорить о том, в каком месте все «пошло не так» с Украиной. И вопреки господствующему дискурсу, сводящему польско-украинские проблемы к бандеровцам, директору Института национальной памяти Украины Владимиру Вятровичу и «агрессии» России, начинают появляться публикации, в которых проблемы анализируются с большей глубиной. В этом смысле наше внимание привлекла статья журналиста портала Iteria Артура Врублевского, по мнению которого, польские власти упустили из виду доминирующие на протяжении последних лет тенденции украинской исторической памяти.
Как отмечает Врублевский, при разговоре о современной исторической политике Украины необходимо уйти от самого важного для Киева вопроса — российской «агрессии» в Крыму и Донбассе, поскольку «это не «зеленые человечки» спровоцировали такую, а не другую политику идентичности нашего восточного соседа». Ссылаясь на работы других авторов, журналист Iteria указывает, что проблемы начались с процесса, определяемого как «ленинопад». Принимая во внимание, что «террор времен коммунистических был отождествлен с Кремлем, плавно произошло изменение геометрии восприятия противника». Наступившая «война с Россией» вызвала бурную реакцию в украинском обществе, которое захотело «вглядеться в историю Украины и найти героев, которые за свободу и независимость боролись как раз и именно с Россией». Но далее Врублевский снова сводит польско-украинский конфликт восприятия общей истории до ОУН-УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и Второй мировой войны и предполагает, что когда украинские политики начнут задумываться о других вопросах, «чем только российская агрессия, например, о перспективе более глубокой европейской интеграции и вытекающих из этого выгод, тогда Киев цивилизованным образом посмотрит на «наследие» украинских националистов».
Однако при всем уважении к польскому коллеге заметим, что так считать будет большим упрощением. Хотя бы потому, что именно желание к «более глубокой европейской интеграции» побудило Киев разорвать отношения с Москвой, избрать русофобию средством держать в повиновении общество, и даже мифическая «война с Россией» ничего тут не добавила особенно. Именно эта политика привела к тому, что гуманитарная сфера оказалась под полным контролем украинских националистов, причем в основном западноукраинского извода, которые вслед за русскими нашли врага и в поляках. Потому что, как мы уже указывали, для Западной Украины — Восточных кресов польский империализм, культурный и политический, являлся историческим врагом, глубина вражды с которым превосходит период межвоенной Польши и Второй мировой войны. Удивительно в этой связи, что польские публицисты «забывают» о том, о чём некоторые из них писали ранее.
А писали они о том, как Габсбурги «изобретали» украинцев, подразумевая, что эти украинцы являются лишь побочным продуктом «австрийских махинаций», а не настоящей нацией. Вспоминали известную историю с инициативой в 1848 году губернатора Галиции графа Франца Стадиона фон Вартгаузена, который в противовес доминировавшей польской общине организовал составление обращения галичан на имя австрийского императора, в котором те назвали себя «русинами». Позже в XX веке канадский историк украинского происхождения Орест Субтельный так изложит свою версию этого события: «Пугливую западноукраинскую элиту всячески поощрял и поддерживал габсбургский губернатор Стадион, который открыто содействовал украинцам на протяжении всего 1848 года, надеясь использовать их в противовес более агрессивным полякам. Однако украинцы, которых радовало такое внимание со стороны правительства и в то же время возмущало недовольство поляков, впервые решили выйти на политическую сцену».
После 1868 года, когда Галиция получила автономию в рамках Габсбургской монархии, украинцы стали проявлять активность на политической сцене. Историки украинского происхождения в конце XIX — начале XX века начинают пропагандировать теорию, согласно которой Польша со средних веков агрессивно реализовывала политику полонизации украинских земель, не считаясь с национальными интересами и чаяниями местных жителей. Польским интеллектуальным и политическим ответом стало появление под конец XIX века Национально-демократической партии, эндеции, которая ассоциируется с выдающимся польским политиком Романом Дмовским. При этом у некоторых польских политиков сохранялись иллюзии, что с украинскими «коллегами» можно найти общий язык, работая совместно против такого «врага» как москвофильство.
Но эти надежды исчезли после убийства украинским студентом Мирославом Сичинскии губернатора Галиции графа Анджея Потоцкого, причем в тот момент, когда Потоцкий решился на сотрудничество с украинскими политиками. Это стало шоком для польских интеллектуалов, делавших ставку на создание хороших отношений между украинцами и поляками, и усугубило этнический конфликт. Больше всего возмутило поляков то, что украинское общество не только не осудило этот террористический акт, но и стало еще больше радикализироваться. Таким образом, попытки польских политиков создать партию умеренных украинофилов потерпели крах. Отсюда знаменитая цитата Дмовского из его работы «Украинский вопрос», которую он написал в 1930 году, после того как Восточная Галиция, «известный важный очаг украинского движения», вошла по итогам Рижского договора 1921 года в состав Польши:
«Нет человеческой силы, способной помешать тому, чтобы оторванная от России и преобразованная в независимое государство Украина стала сборищем аферистов со всего мира, которым сегодня очень тесно в собственных странах, капиталистов и искателей капитала, организаторов промышленности, техников и купцов, спекулянтов и интриганов, бандитов и организаторов всех видов проституции: немцам, французам, бельгийцам, итальянцам, англичанам и американцам поспешили бы на помощь местные или ближайшие русские, поляки, армяне, греки и, наконец, самые многочисленные и самые важные из всех — евреи. Собралась бы своеобразная Лига Наций… Все эти молодцы при участии наиболее хитрых, наиболее предприимчивых украинцев создали бы верхний слой, элиту страны. Однако это была бы своеобразная элита, потому что, кажется, ни одна страна не могла бы похвастаться такой богатой коллекцией международных каналий. Украина стала бы нарывом на теле Европы; люди же, грезящие о создании культурного, здорового и сильного украинского народа, созревающего в собственном государстве, убедились бы, что вместо собственного государства у них получилось международное предприятие, а вместо здорового развития — быстро прогрессирующие распад и гниение. Те, кто думает, что при географическом положении Украины и обширности ее территории, при состоянии, в котором находится украинский росток, при его духовных и материальных ресурсах, наконец, при той роли, которую играет украинский вопрос в нынешнем экономическом и политическом положении мира, могло бы быть иначе, — не имеют воображения ни на грош. У украинского вопроса имеется множество различных заступников как на самой Украине, так и за ее пределами. Особенно среди последних много таких, которые хорошо понимают, к чему они идут. Но есть и такие, которые решение этого вопроса отрывом Украины от России представляют себе слишком уж по-сельски. Было бы лучше, если бы эти наивные держали руки от нее подальше».
Прогноз Дмовского сбывается на наших глазах. Пока еще в унитарной Украине антипольский национализм, свойственный Западной Украине, уравновешивается антироссийским национализмом, свойственным Центральной и Восточной Украине. Когда эти части начнут обособляться в рамках конфедеративного процесса, а он неизбежен, когда на Западную Украину перестанут оказывать серьезное влияние проблемы Центра и Востока, когда Западная Украина начнет усиливать свой европейский вектор, ее националисты будут искать в истории примеры, подтверждающие правильность их выбора. Найти они смогут только в опыте сосуществования в рамках Австрийской и позже Австро-Венгерской империи, где главным врагом украинского народа назовут поляков и Польшу. И такая историческая память уже не будет связана ни со Степаном Бандерой, ни со Второй мировой войной. Чем тогда ответит на этот вызов Варшава? Пока сказать трудно.