Украинская фотожурналистка Юлия Кочетова стала одним из лауреатов регионального этапа престижного международного фотоконкурса World Press Photo-2024 в категории "Открытый формат" (Open Format). Это большой успех, ведь из 61 тысячи снимков, присланных 3851 фотографом, региональными победителями стали только 24 работы. Региональный этап конкурса, проводящийся с 2022 года, предусматривает, что в каждом регионе, в каждой части мира - Азии, Африке, Европе, Северной и Центральной Америке, Южной Америке, Юго-Восточной Азии и Океании - определяют победителей в четырех номинациях - Singles, Stories, Long-Term Projects, Open Format. Из 24 региональных победителей выберут лауреатов глобального конкурса. Их имена и проекты станут известны 18 апреля.
Кроме участия в конкурсе World Press Photo Юлия Кочетова имеет большой послужной список. Она фотографирует для таких всемирно известных изданий, как The New York Times, The Guardian, The Telegraph, The National Geographic, Der Spiegel, Zeit, Bloomberg и многие другие. Кочетова фотографировала Крым во время аннексии, а с 2014 снимает войну РФ против Украины. Она получила международную премию Emmy за выдающееся освещение новостей, а также украинский орден "За заслуги" III степени.
DW: Юлия, это уже не первая ваша международная награда. Что значит победа в региональном конкурсе World Press Photo?
Юлия Кочетова: Любая награда за войну - это большая боль и трагедия. Моя жизнь до войны, до 2014 года, меня абсолютно устраивала. Новость о награде я получила 20 февраля, как раз в десятую годовщину расстрелов на Майдане. Для меня Майдан был одним из самых прекрасных и ужасных опытов жизни. Потому я чувствовала себя очень странно. Я не могу сказать, что награда стала для меня радостью. Возможно, будь это другая война или другие обстоятельства, я бы могла праздновать. Но для меня такая награда окроплена кровью, потому что моя возможность подаваться на конкурсы, получать огромное количество любви, показывать фотографии по миру имеет очень высокую цену. Поэтому у меня очень смешанные чувства.
- Почему вы решили податься на этот конкурс?
- Несколько коллег писали мне и просили податься. После очень болезненной победы работ из Мариуполя Жени Малолетки в прошлом году я чувствовала, что на международных площадках было странное восприятие украинских фотографов. Когда я в прошлом году была во Франции, спрашивала у организаторов: "Почему нет украинских проектов о нашей войне? Почему о войне в Украине говорят все, кроме нас?" И я почувствовала, что мы стали экзотикой. Несколько человек мне сказали: "Так у нас был проект из Украины - о Мариуполе". Тогда у меня было ощущение, что нам вроде бы дали квоту, а дальше нам будут показывать, как выглядит война. Ощущение, что ты теряешь субъектность и эта история рассказывается кем-то другим, с другими контекстами, с другой глубиной эмпатии. Я искренне верю, что только история человека может запомниться. Подать на эту награду меня мотивировало поощрение коллег, очевидный спад внимания мира к нашей войне и желание, чтобы в этой истории была украинская субъектность. В Украину приезжают фотографы со всего мира и показывают очень часто одни и те же картинки. У нас, местных фотожурналистов и фотожурналисток, совсем другая глубина и погружение в истории.
- Вы победили в категории "Открытый формат". Можете рассказать о своей работе?
- Я представила мультимедийный проект. Там мои фото и иллюстрации из этих фотографий. Их сделал художник Александр Комьяхов, ныне защищающий Украину в рядах Сил обороны. Также в проекте подложена музыка Дарьи Коломиец. В категории Open Format можно подавать мультимедийные проекты, видео, что-то на грани искусства, но на базе фотографии. Если бы не было этой категории, то я бы не подавала свои фото. World Press Photo считается фотожурналистской премией в классическом ее понимании. То, что делаю я, - не классическая фотожурналистика. Это микс разных медиумов и нечто междисциплинарное. Мне кажется, что война не может быть передана исключительно одним медиумом - только визуально. Ты должен слышать, чувствовать ее запахи, самое главное, ты должен чувствовать ее на уровне тела. Поэтому я работаю со смешанными медиумами.
- Могли бы подробнее рассказать о фотографиях, которые подали на конкурс? Кто на них изображен?
- Одна из важных для меня - фотография Анастасии Музыки в стабилизационном пункте в Бахмуте, которая в составе добровольческого батальона "Госпитальеры" меняет капельницу и очень внимательно смотрит. Поскольку от четкости ее движений зависит жизнь. Для меня стабпункты - это концентрированная война, ведь такой тишины между моментами, когда нет раненых, я никогда не слышала. Обычно в тот момент все смотрят в телефон, потому что это очень изнурительная работа. Я не представляю, как ее делать каждый день. Когда привозят раненых, все начинают работать. В рядах Сил обороны Украины много чрезвычайных женщин и девушек. Я чувствую, что их освещение недостаточно представлено в СМИ.
Еще один важный для меня снимок - с церемонии награждения в День журналиста. Эта церемония начиналась с награждения тех, кто погиб во время исполнения служебных обязанностей, и их семьи получали награды посмертно. На фото Татьяна Мединская получает посмертную награду своего мужа Максима, погибшего на войне в 2022 году. Я училась с Татьяной и Максом в Институте журналистики, жили вместе в общежитии. В ту секунду я думала, что совсем никто не рассказывает о том, что быть президентом страны в войне - это смотреть в глаза родным погибших. И что в этом действительно гораздо больше смелости, чем во всем медийном образе. Я тогда тоже получала награду, и для меня было важно, что первыми награды вручали посмертно. Кроме того, эта фотография об этой конкретной семье, о Максиме, о его выборе и о его служении, и о Татьяне.
Еще одно знаковое фото - где рука прижимает кровотечение. Это Ира с позывным "Чека" из "Госпитальеров" на Авдеевском направлении 28 октября 2022 года. Это фото о том, что такое бороться за жизнь - в одну секунду в одной точке ты очень сильно жмешь, и от того, насколько сильно жмешь, зависит, выживет ли человек.
Также хочу сказать о фото во время тренировки рекрутов 68-й бригады после того, как они освободили Благодатное. Мы приехали на полигон, и я увидела, что все эти тренировочные окопы, по которым они бегают и тренируются штурмовать, цветут. Я увидела желто-синие цветы, резонирующие с цветами флага Украины. Мне было так страшно оттого, что природа вроде бы не сломалась. Весна приходит, цветы начинают цвести, жизнь обновляется в тот момент, когда в моей стране идет война и человечество сломалось. Самые страшные вещи происходят - россияне насилуют детей, и мы живем с картинками в голове замученных гражданских в Изюмском лесу. Меня так поразил контраст буйства жизни и окопа, который о смерти. Мне нравится на этом снимке, что там нет конкретного портрета. Здесь есть ощущение о военном, который идет в темноту, а вокруг бушует жизнь.
- Меня заинтересовало фото с подростком, держащим флаг Украины на фоне дома. Расскажите об этом фото. Кто на нем изображен?
- Дети, растущие во время войны, играют в войну. Можно к этому очень по-разному относиться. Мне лично от этого ужасно больно. Этот малый делал блокпост на границе Харьковской и Донецкой областей в небольшом поселке. Я увидела этого парня, размахивающего украинским флагом, и подошла к нему. Я спросила, зачем здесь блокпост, а он говорит: "Надо поднять украинское знамя, потому что здесь много "орков" осталось". Я уточнила, имеет ли он в виду пророссийски настроенных людей, он говорит: "Да. Но я хочу, чтобы здесь было наше знамя". Кристаллизованное понимание в его возрасте о том, что здесь должно быть наше знамя и что этот флаг превратился в символ освобождения наших городов, - для меня был очень сильный образ. Я не знаю, откуда у этого ребенка такое ясное понимание и чувство причастности.
- Что больше всего вас привлекает в фотографировании? И почему решили стать военной фотожурналисткой?
- Я всегда говорю, что не считаю себя военным фотографом. Я человек, снимающий войну, потому что война в моей стране. Это выбор, который сделала не я. Я была бы счастлива жить без войны и снимать портреты, рассказывать о невоенных темах. Ведь мир гигантский и прекрасный, и в нем так много всего помимо войны. Но я вынуждена снимать войну. Я снимаю половину своей жизни благодаря папе, художественной школе и пониманию, что фотография - это возможность заморозить момент. Когда я в 17-летнем возрасте поняла, что фотоаппаратом я могу сохранить конкретную секунду, это было откровение на уровне, что я управляю миром и могу все. Сейчас мой фокус - темы и люди на грани смерти. И я хочу их запечатлеть по крайней мере на своих фотографиях.
Не хочется мерить горе, но говоря с личной перспективы, это фотографии похорон моих друзей. Когда фото, которое несут перед гробом, это портрет, который я делала. С этим очень тяжело жить. Когда людей, которых ты любишь, забирает война, - это самый болезненный опыт. Я помню похороны Макса Левина, который очень много времени провел на войне с 2014 года. Во время его похорон я помню бесконечный звук затворов фотоаппаратов. Ведь очень много фотографов пришло, которые прощались с ним и снимали это для СМИ.
Также недавно я была в Винницкой области на могиле моего друга Коли Рачка. Там на надгробии - фото, которое делала я. Помню, что во время съемки мы шутили, что будут классные фотки для "Тиндера". Поэтому видеть насильственную смерть больно, но больнее всего похороны друзей.
- Над чем вы сейчас работаете?
- Сейчас я нахожусь в Краматорске, работаю для немецкой газеты Die Zeit. Это будет большая аналитическая статья о происходящем на передовой. Мы работаем с разными подразделениями. Поэтому здесь у меня классическая репортерская задача. Но каждый раз, когда я работаю над материалом, всегда думаю, что хочу забрать с этих съемок. Фото для проекта, получившего награду на World Press Photo, были преимущественно сняты именно во время таких командировок. Я очень многое успевала снять для себя - что не было опубликовано, было слишком поэтическим для медийного формата.
Также работаю над недописанной книгой Вики Амелиной, которая погибла во время российского ракетного удара по Краматорску. Я имею честь сфотографировать героинь для этой книги. Книга должна выйти в январе 2025 года в США, Великобритании и других европейских странах.
Смотрите также: