БРИКС нежизнеспособен: кто и зачем придумал БРИКС?
Откуда взялся БРИКС? На этот вопрос, во всяком случае в России, скорее всего, можно услышать ответ: «Возник как альтернатива глобалистским устремлениям США».
На самом деле — история возникновения этой идеи полна тайн.
«У БРИКС загадочная история. Все началось со статьи Джима О'Нила (Jim O'Neill), который в то время координировал управление активами инвестиционного гиганта Goldman Sachs, посвященной экономикам с так называемым опережающим развитием. Статья вызвала огромный резонанс в мире. О'Нил выделил четыре страны (Бразилию, Россию, Индию и Китай), достаточно крупных по площади и обладающих значительным весом на мировом рынке, и назвал их акронимом БРИК. О'Нил заявлял, что экономика этих стран растет с такой скоростью, что через некоторое время она в совокупности может обогнать экономику стран G7, которые в течение долгого времени считались самими богатыми в мире. Главный экономист Goldman Sachs точно не сказал, когда это произойдет, указав лишь, что не позднее 2050 года. Но, по сути, рост БРИК был представлен как неизбежность. С учетом репутации Goldman Sachs, клиентам данного банка фактически было рекомендовано разместить значительную часть инвестиций в этих четырех странах, чтобы их активы не падали в цене», — пишет Иммануил Валлерстайн в статье «БРИКС: миф нашего времени», опубликованной в издании La Jornada (перевод ИноСМИ).
Напомним, кто же является отцом-основателем идеи БРИКС. The Goldman Sachs Group, Inc. — это один из крупнейших в мире инвестиционных банков, являющийся финансовым конгломератом. В кругу финансистов известен как «The Firm», занимается инвестиционным банкингом, торговлей ценными бумагами, инвестиционным менеджментом и другими финансовыми услугами, прежде всего, с институциональными клиентами. С 20 сентября 2013 г. входит в Промышленный индекс Доу-Джонса. Штаб-квартира банка находится в Нью-Йорке.
В упомянутой статье Иммануил Валлерстайн — американский социолог и философ-неомарксист, один из ведущих представителей современной левой общественной мысли приходит к выводу, что ни один из проектов, заявленных сначала БРИК, а потом, и БРИКС, так и не стал реальностью:
«В своих последовательных коллективных заявлениях они пытались противопоставить в мировой системе Юг Северу, прежде всего, США. Они обсуждали возможность появления новой глобальной резервной валюты на Юге, которая сможет заменить доллар США. Они хотели создать банк развития со штаб-квартирой на Юге, который мог бы конкурировать с Международным валютным фондом и Всемирным банком. Они говорили о необходимости изменить направления международной торговли, увеличив товарооборот Юга с Югом. После 2010 года экономический потенциал БРИКС начал неожиданно ухудшаться. Это произошло не из-за того, что рост G7 вновь ускорился, просто экономические показатели стран БРИКС стали снижаться» (La Jornada).
Реальность такова, что БРИКС все больше превращается в парад форумов, конференций, являющихся удобным способом освоения бюджета и трибуной для декларативных заявлений. Причем не только российского бюджета. Возникает вопрос, а не была ли эта идея изначально ловкой геополитической ловушкой либо «дудочкой крысолова»? Тем более учитывая, кто стоял у ее истоков.