Российская армия освободила Мариуполь в мае 2022-го, а Луганск, столица ЛНР, был в состоянии гражданской войны с 2014 года. Как нахождение в составе Украины на восемь лет дольше повлияло на Мариуполь и какое чудовищное преступление совершили против людей после развала Советского Союза, публицист Анастасия Миронова рассказала в колонке для «360».
Далее — прямая речь.
Минувшую неделю с лишним я провела в Донбассе. Четыре дня в Мариуполе и четыре — в Луганске.
Кто зачем едет в ЛДНР, а я всегда хотела посмотреть, в каком же состоянии пришли к нам новые регионы. Мне казалось, что именно в этом я найду ответ на главный для себя вопрос: что же там произошло? Ну, что конкретно, мы, конечно, знаем. Национальный конфликт, неприятие переворота, насильственная украинизация, нежелание идти западным курсом — это мы все поняли.
Но вот в чем главная причина? Я и в 2014 году еще едва ли не тайно ездила осенью в Крым — посмотреть, каким он вернулся к России.
В Донбасс я хотела поехать давно, но, честно говоря, боялась. Многие женщины боятся: у нас дети. Да и вообще я не люблю попусту заигрывать с военным конфликтом. Стало спокойнее — я собралась и поехала.
Сразу скажу, что ездила сама. Сама купила билеты, сама забронировала жилье, сама за себя платила.
Меня, в отличие от многих журналистов и блогеров, никто туда не возил, никто не кормил, не поил. Это было принципиально: поехать самостоятельно, за свои деньги, чтобы никому ничем не быть обязанной и увидеть все ясно.
Мне очень хотелось понять, что такое глобально случилось, взорвалось в 2014 году, что люди с голыми руками полезли на автоматы и танки. Ведь до появления организованного ополчения, в первые месяцы «русской весны», города стояли безоружные.
Мне рассказывали в Луганске, как украинцы днями и неделями не меняли боевые позиции: вставали в полях, разворачивали танки, гаубицы, отстреливались, перекусывали, подремывали, потом снова стреляли — городу нечем было ответить, так что украинцы ничего не боялись.
Зачем, за что люди терпели?
Приехав сюда, я все поняла. Против людей, которые остались в восточных регионах Украины, да и, честно говоря, на всей Украине в целом, в 1991 году было совершено огромное преступление: их оставили в прошлом.
Не просто бросили где-то там, по дороге, а ввергли в прошлое. Обрекли оставаться там и прозябать — все ради амбиций нового искусственного государства, которое есть не более чем представитель интересов узкой группы дельцов, рассматривавших перепавшие им территории как кормовую базу.
Люди и были брошены в 1991 году на роль кормовой базы. Своими жизнями кормили.
Едешь по Донбассу, видишь, в каком он состоянии, и понимаешь, что у людей за десятки лет зажрали жизнь. Просто их доили, объедали, выжимали. Целые поколения были обречены на отставание, которое здесь — а я текст пишу в Луганске — заметно во всем. При том что с 2014 года, без Украины, Луганск существенно выровнялся. Люди выглядят и ведут себя примерно как в провинциальной России. Да, больше женщин с наколотыми губами и длинными ногтями. Больше громкой музыки в машинах. У людей хуже зубы, кожа, одеты чуть менее современно, но надо делать поправку на годы войны.
Идешь и все равно видишь, что делалось за последние 10 лет, а что осталось от довоенной эпохи. Вот это, довоенное, вышибает слезу. Какие-то хибары, халабуды, нелепые торговые центры. Фасады запущенные. Нравы рваческие.
В Мариуполе довоенная разруха прет из каждого угла, не задетого снарядом, не посеченного пулями. Заваленное побережье. Натурально гниющие дома, заборы из строительного мусора — и это там, где нет и следа боев.
Если убрать эти следы, остальное нетронутое — все будто максимум из начала 2000-х. Вернее, инфраструктура из 90-х, а люди как мы образца более чем 20-летней давности. Мимика, поведение, манеры, ценности — все оттуда.
Это и есть преступление. Это и есть зажранная жизнь.
Мы развивались. Между прочим, тоже не ахти как, но развивались. У нас такого уже нет. Нет повального рвачества, недоверия. У нас туристы выезжают на Невском из посуточной квартиры за 50 тысяч рублей в сутки и просто бросают ключи в ящик — здесь риелтор приезжает в семь утра проверить квартиру, в которой самое ценное — перемотанный изолентой утюг. Сумки в автобусе держат перед собой.
В Луганске с крыльца Музея освобождения Донбасса украли кипящий самовар и унесли в руках. В прекрасном парке Молодой Гвардии, где много не виденных мною даже в старой России тренажеров, при мне у ребенка украли куртку и ботинки — пока он занимался.
В Мариуполе мамы с колясками заезжают в алкомаркет и потом едут пить алкококтейли, сидя на корточках на разбитых железнодорожных путях. Повсюду люди с бумбоксами на плече. Не подростки — взрослые.
Мат-перемат. Бабушка разговаривает матерками с внучкой, 50-летние супруги — друг с другом.
У нас тоже от матерщины не спастись, но женщины 45+ стараются на улице не материться. В Мариуполе гэкающая бабушка рассказывает дочке лет пятидесяти, что ей надоедают спам-звонки: жалуется только матерками. Идут при этом по оживленному парку.
В Мариуполе выбрасывают мусор с балконов. Плюют на улице и кидают везде бычки. Много курят. Асфальт только там, где его успела положить Россия: в остальных местах разбитые бетонные плиты или от асфальта брежневского разлива остались одни дыры. Выражение лица у людей подозревающее. Так смотрели в нашей провинции 90-х люди, которые привыкли, что их хотят обмануть.
Причем в Мариуполе в разы больше таких людей, у которых на лицах — ожидание подвоха. И весь он куда сильнее застрял в прошлом. Мне стало интересно почему. Ведь русских и русскоязычных в Мариуполе до 2014 года было даже больше, чем в Луганске!
Перепись 2001 года: Луганск — 13,72% украиноязычных, 49,97% украинцев. Мариуполь — 9,87% украиноязычных, 48,68% украинцев. Однако сейчас Луганск куда больше похож на современный российский город, в котором гэканье и южнорусский говор можно встретить реже, чем в Белгороде.
В чем же дело? Почему в Мариуполе много выглядящих доисторически украинцев с бумбоксами на плечах и бутылки под окнами, а в Луганске чисто и говорят на хорошем русском? И видно, что городом занимались не последние два года.
Ответ простой: в Мариуполе Украина была дольше на восемь лет. За это время в город прибыли до 100 тысяч украинцев, которые не захотели жить в ДНР и пожелали строить украиноязычное государство.
В основном это были люди из деревень и маленьких городков. Восемь лет они жили при агрессивной украинизации: переход на мову, постоянные праздники нации, хождение в вышиванках, хороводы с венками на головах. «Азов»*, опять же, стоял в городе, велась мощная пропаганда украинства и рекрутинг в украинскую нацгвардию. Больше не делалось ничего, судя по состоянию дорог, фасадов, сетей.
Луганск — восемь лет вялотекущей войны и безвластия. И то клумбы разбивали, фасады ремонтировали, дороги строили. В Луганске даже деревья обрезаны, причем не вчера! Город чистый! По уровню благоустройства, конечно, российским городам уступает, а по обилию безвкусной уличной рекламы — опережает.
Но в целом по состоянию фасадов, тротуаров, парков, количеству нелепого новостроя и наличию стильных кафе можно отнести Луганск к крепкому середнячку из числа российских областных центров. Хотя город пережил обстрелы и даже бомбардировки, восемь лет жил в состоянии гражданской войны.
В Мариуполе все эти восемь лет как будто бы не делалось ничего. Разруха страшная, и она довоенная! Мариуполь выглядит удручающе.
Он не весь разрушен. Я, например, сняла квартиру на улице Карпинского — дома вокруг меня не имели следов обстрелов. Разве что стекла полопались. Но выглядят они все чудовищно. Грязь, запустение.
Луганск за восемь лет без Украины стал нормальным городом, в котором, даже несмотря на отсутствие архитектурных достопримечательностей и близость фронта, приятно гулять. Мариуполь — запущен, убог. Люди лишние восемь лет кормили собой украинскую госмашину. Бедность повальная и наследственная.
Главное — отставание. Какое-то шокирующее отставание во всем. Смешно одеваются, старомодно выглядят, не читают, даже читающие не знают книжных новинок, нового кино.
После Мариуполя я поняла, почему восстал Донбасс. Кое-что мне, конечно, было понятно и тогда, в 2010-х. Но только сейчас я окончательно уяснила себе, что стало решающим толчком. Просто люди, уличив момент, решили изо всех сил, со смертельными рисками, рвануть и выскочить из прошлого. Убежать из жизни, где ты обречен на культурное, морально-нравственное, бытовое отставание. Где ты — исключительно кормовая база для искусственного государства с его раздутыми элитами.
У этнических русских к этому желанию примешивалась убежденность в праве крови: они же ездили в Россию, они смотрели, как мы все же развиваемся. И не понимали: мы одинаковые, и там и там русские, все говорим на одном языке — так почему же одним новые дороги и комфортную среду, а других — в нищету и прозябание?
Это важный фактор: право крови. Не слушайте людей, которые говорят, будто национальности отменили. Ничего подобного.
В Донбассе это отчетливо видно: люди здесь знали, что они русские, поэтому у них есть шанс, если проявить решимость и героизм, добиться для себя другой судьбы, такой же, как у русских в России. Повторяю, не ахти какой, но мы тут все же не в нищете и не на пареной репе сидим посреди разрухи.
А Украина жила именно так. Может, и в Ивано-Франковске на самом деле надоело всем так жить: ездить в Европу на заработки, поставлять в арабский мир проституток и гордиться, что можешь купить «Нутеллу». Только тем, из Ивано-Франковска, особенно-то некуда рвануть. Не у кого попросить помощи, чтобы был хоть малейший шанс на успех. Чтобы кто-то взял и вытянул тебя из этой черной дыры.
У Донбасса был. Донбасс рискнул. Когда люди безоружными стоят против танков, это значит, что им пришел край. Терпения нет.
В Мариуполе я поняла, зачем они стояли. А не хотели, чтобы к 2022 году они были в таком же состоянии, в каком российская армия застала Мариуполь.
Если бы я так жила, у меня бы тоже терпение кончилось. Нищета и какое-то бесчеловечное отставание во всем. Идешь и до сих пор жалость пробирает. Да, понятно, что в Африке или Пакистане живут еще хуже. Но там африканцы и пакистанца. А тут русские. Такие же. И непонятно, на каком основании у целых поколений отняли жизнь, право на развитие.
Вот что там на самом деле произошло. После распада Союза жители Украины стали жертвой чудовищного преступления — их бросили в прошлом.
Часть из них нашла в себе силы и ценой большой крови из этой ямы вырвалась. Остальные остались кормить своими жизнями, своими силами, своим будущем несуразного государственного монстра, порожденного при попустительстве ослабевшей тогда России.
* Запрещенная в России террористическая организация
Реклама
Реклама