Bloomberg: Какую сделку могли бы заключить Трамп и Хаменеи?
Высший руководитель Ирана Али Хаменеи долгое время утверждал, что США никогда не устроят уступки со стороны Тегерана, если только иранское правительство не согласится уступить США всю Исламскую Республику. Позиция иранских чиновников заключается в том, что под давлением они не будут вести переговоры с США, пишет Дэннис Росс в статье для издания Bloomberg.
Неудивительно, что в ответ на недавнее обострение кампании «максимального давления» в отношении Ирана в Тегеране решили проверить пределы американской решимости, спровоцировав серию атак на несколько нефтяных танкеров в районе Фуджейры и нефтеперекачивающую станцию в Саудовской Аравии. Однако интересный момент заключается в том, что обе стороны, похоже, прекратили движение к прямому конфликту. Президент США Дональд Трамп дал понять, что не хочет развязывать войну, заявив о «большом потенциале Ирана» и призвав лидеров Исламской Республики дать ему знать, если они захотят заключить сделку. Высший лидер Ирана заявил, что «ни мы, ни они не хотят войны».
Это не означает, что иранское руководство готово приступить к переговорам, пока нет. Хаменеи, который в течение нескольких десятилетий ставил под сомнение ценность переговоров с США, не хочет, чтобы граждане страны подумали, что он уступил Вашингтону. Он по-прежнему считает, что переговоры с американцами — это «яд». Президент Ирана Хасан Рухани заявил, что «нынешняя ситуация не подходит для начала переговоров, поэтому наш выбор — это сопротивление».
Сопротивление, по мнению Рухани и Хаменеи, может включать в себя отход от ограничений, наложенных на Иран в рамках ядерного соглашения 2015 года. В Тегеране уже заявили, что скорость обогащения урана будет увеличена в четыре раза. Это означает, что в ближайшее время иранские запасы обогащённого урана превысят лимит в 300 килограммов низкообогащённого урана, указанный в ядерном соглашении. Рухани поставил в известность европейских участников ядерного соглашения о том, что если они не смогут к 7 июля 2019 года компенсировать экономический ущерб, который Иран понёс в результате американских санкций, то Тегеран возобновит обогащение урана до 20%. Можно сказать, что это иранская версия «максимального давления» на Трампа.
Но как долго Хаменеи сможет продолжать в том же духе? Его страна столкнулась с серьёзными проблемами из-за американских санкций: экономика оказалась в тяжёлом положении, бизнес закрывается, стоимость сбережений граждан Ирана ежедневно падает на фоне стремительного роста цен на основные продукты питания, лекарства и потребительские товары.
Хаменеи может и дальше настаивать на том, что Иран не будет вести переговоры под давлением, но история Исламской Республики говорит об обратном. В прошлом, когда давление извне оказывалось слишком сильным и возникала реальная угроза для внутренней стабильности, иранское руководство стремилось снизить это давление и минимизировать связанные с ним издержки. Например, именно под давлением Иран прекратил войну с Ираком в 1988 году, отказался от ликвидации диссидентов в ЕС в 1990-х годах, а в 2012 году Тегеран согласился начать закулисные переговоры после того, как администрация бывшего президента США Барака Обамы ужесточила санкции против иранского Центрального банка, а европейские страны отказались покупать иранскую нефть. Повторится ли подобная ситуация при администрации Трампа? Все согласны с тем, что Иран просто хочет дождаться, когда завершится срок полномочий Трампа, чтобы начать переговоры с его преемником. Почти наверняка Хаменеи именно на это и рассчитывает, но многое зависит о того, сколько ещё экономических трудностей сможет выдержать иранская общественность.
Если Хаменеи почувствует, что должен ослабить давление, он почти наверняка начнёт закулисные переговоры, поскольку прямые переговоры могут воспринять как признание собственного поражения. Участие в переговорах такого посредника, как президент России Владимир Путин, вероятно, устроило бы и самого российского лидера, и Трампа.
Но какую именно сделку Трамп готов заключить? Вряд ли в её основу лягут 12 требований, ранее выдвинутых государственным секретарём США Майком Помпео, поскольку в Тегеране считают, что эти требования равнозначны смене режима. Во время своего визита в Японию Трамп ясно дал понять, что не стремится к смене иранского режима. Трамп заявил, что его цель — это отсутствие ядерного оружия у Ирана. Здесь может возникнуть место для манёвра.
На самом деле единственным существенным критерием для Трамп, похоже, является то, чтобы новое ядерное соглашение оказалось лучше ядерного соглашения, которое подписал Обама. Одним из очевидных улучшений соглашения могло бы стать продление срока действия ограничений на обогащение иранского урана. Например, вместо 2030 года действие ограничений могли бы продлить до 2045 года. Также нынешнее ядерное соглашение не ограничивает региональную деятельность Ирана, которая направлена против арабских режимов и Израиля. Нужно убедить Иран в необходимости ограничения своего военного присутствия в Сирии. Также Тегеран должен отказаться от поставок ракет «Хезболле» и другим доверенным лицам в Ливане и Сирии.
Но Иран не пойдёт на подобные уступки бесплатно, он будет добиваться полной отмены санкций, как ядерных, так и неядерных. Трампу придётся решать, на какие уступки он готов пойти. Вероятно, он вообще не захочет идти на уступки, но он также может прийти к выводу, что возможность избежать региональной войны с Ираном и продлить сроки действия ограничений на обогащение урана ещё на 15 лет — это значительное достижение.