«У Вашингтона не получилось»: 50 лет назад закончилась война во Вьетнаме
Ровно 50 лет назад, 27 января 1973 года было подписано Парижское соглашение о прекращении вьетнамской войны и восстановлении мира. Предшествующие переговоры вели — первоначально в тайне — эмиссар Северного Вьетнама Ле Дык Тхо и ныне здравствующий Генри Киссинджер, на тот момент советник президента США Ричарда Никсона по нацбезопасности.
Обоим переговорщикам вручили Нобелевскую премию мира. Ле Дык Тхо, впрочем, отказался от награды, пояснив, что война еще фактически продолжалась. Действительно, боевые действия шли до 1975-го, до окончательного разгрома южновьетнамских войск и взятия Сайгона Народной армией Северного Вьетнама и Вьетконгом. Но — и это важно — участие Соединенных Штатов в войне было официально остановлено именно в январе 1973-го в Париже, когда представители Ханоя, Сайгона и Вашингтона поставили свои подписи.
Одна из самых кровопролитных кампаний второй половины XX века, унесшая жизни двух миллионов мирных вьетнамцев, более 800 тысяч бойцов ДРВ и партизан и до 60 тыс. американских солдат, была завершена.
О том, как это событие сказалось на дальнейшей истории Вьетнама, и об отношении нынешних поколений к войне и к Соединенным Штатам корреспондент ИА REGNUM поговорил с Дмитрием Мосяковым — одним из самых известных российских специалистов по истории Вьетнама, руководителем центра изучения Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании, членом учёного совета Института востоковедения РАН.
ИА REGNUM: Можно ли считать, что с подписанием договора война фактически завершилась?
Дмитрий Мосяков: Это соглашение стало ключевым для всего хода Второй Индокитайской войны. Как сказал вьетнамский дипломат и политик, подписывавший этот документ, Ле Дык Тхо, самое главное в этом соглашении было то, что «они ушли, а мы остались».
То есть фактически это было соглашение о том, что американцы уходят из Вьетнама. О том, что Южный Вьетнам остается один на один с Северным и, соответственно, с Фронтом освобождения Южного Вьетнама. И в конечном итоге вьетнамцы остались, причем и на Севере, и на Юге.
ИА REGNUM: Вы говорите о том, что Север и Юг остались «один на один». Но само Парижское соглашение стало бы возможным, если бы не Советский Союз? Вьетнам мог бы своими силами добиться победы?
Д. М.: Я думаю, что это было бы крайне сложно. Хотя, конечно, в первую очередь Вьетнам достиг всего сам. И даже в самые сложные периоды Вьетнам всегда сохранял абсолютную свободу и право выбора: что он будет делать и куда наступать. Поэтому такой позитив в отношении нас. Мы помогали, но никогда не вмешивались во внутривьетнамские дела. Ни во внутрипартийные отношения, ни в военные.
ИА REGNUM: Парижские соглашения означали, что в войну фактически перестали вмешиваться американцы. У их протеже из Южного Вьетнама оставались хоть какие-то шансы не проиграть?
Д. М.: Какие-то шансы, может быть, и были. Но для того, чтобы воспользоваться ими, тому режиму, который утвердился в Южном Вьетнаме, нужно было эволюционировать в сторону более демократичного, представительного и опирающегося на какие-то серьезные группы режима.
А так это был чисто военный режим. Бесконечное количество генералов. Причем очень коррумпированных. Вся верхушка. И шансов противостоять мощи Северного Вьетнама у них практически не было. Равно как и на то, чтобы продержаться долго без каких-то серьезных перемен и создания новых идеологем для основной массы южновьетнамского населения.
ИА REGNUM: То есть все дело в идеологии?
Д. М.: Нет. Но надо понимать, что северяне шли с идеей объединения Вьетнама, превращения его в богатую, процветающую и влиятельную страну. А Юг не мог предложить никакой другой привлекательной альтернативы. И Север в итоге свои обещания выполнил.
На этом фоне Южный Вьетнам выглядел абсолютной марионеткой Штатов. Как только американцы ушли, как только южане остались один на один с Севером, шансов выстоять у них стало совсем не много.
Современные молодые вьетнамцы хорошо помнят и понимают это. Они понимают, какое большое дело было сделано тогда — 50 лет назад.
ИА REGNUM: У молодых вьетнамцев нет мыслей в том духе, что победа США в итоге обеспечила бы им сытую и богатую жизнь, как в Японии или Южной Корее? Помнят ли историю той страшной войны?
Д. М.: Вьетнамская молодежь разная. Одни работают на полях, другие богатые, учатся в США. Но таких идей нет. Потому что Вьетнам добился огромных успехов. Страна непрерывно развивается, и перемены там огромные. Я во Вьетнаме первый раз был в 1984 году. А последний раз перед пандемией. И если говорить о разнице, то это небо и земля. В течение одного–двух поколений страна радикально поменялась.
ИА REGNUM: В том числе и идеологически?
Д. М.: Американцы проводят во Вьетнаме очень сильную линию на мирную демократическую трансформацию власти, свободу и прочее. Кроме того, они играют на националистических чувствах. Например, между Вьетнамом и Китаем есть ряд противоречий по Южно-Китайскому морю. И США пытаются сыграть на этом.
ИА REGNUM: То есть фактически они пытаются стравить бывшего «почти партнера» — Китай и бывшего противника — Вьетнам?
Д. М.: Они работают по прецедентам: Сербия — Хорватия, Россия — Украина. А здесь: Китай — Вьетнам. Вашингтон рассчитывал, что сможет превратить Вьетнам в своего прокси-союзника, когда США будут стоять за спиной Ханоя и создавать проблемы для Китая. Но вьетнамское руководство смогло избежать такого поворота. Тем более что сейчас китайско-вьетнамские отношения выходят на новый виток доверия. Речь идет и о военном сотрудничестве, и о политическом, и об экономическом. Вьетнам не повелся на все эти американские похлопывания и обещания помощи.
ИА REGNUM: А что американцы обещали Вьетнаму?
Д. М.: Грубо говоря: «Если вы начнете биться с КНР за спорные Парасельские острова в Южно-Китайском море, то мы вас поддержим. Вы начинайте, а мы подтянемся». Но Вьетнам заявил, что категорически отказывается от военного решения спорных вопросов в Южно-Китайском море. И у американцев ничего не вышло. Разыграть сценарий превращения Вьетнама в сильного союзника США у Вашингтона не получилось. Все планы пошли прахом.
ИА REGNUM: И Китай, и Вьетнам сильно эволюционировали с 70-х годов прошлого века. Про КНР говорят, что их «социализм с китайской спецификой» таков, что специфики всё больше, а социализма всё меньше. Можно ли то же сказать о Вьетнаме — стали ли они экономически схожи с США?
Д. М.: Нет, ни в коем случае! Есть либеральные товарищи, которые все время пытаются сказать, что Вьетнам — это капиталистическое государство и так далее. И, мол, от социализма во Вьетнаме остались только флаги. Но в том-то все и дело, что нет.
Там сохраняется огромная роль государственного планирования и государственного регулирования. Кроме того, там очень последовательно и четко ведется социальная политика. Во Вьетнаме делают акцент на подсчет не количества миллионеров, а число тех, кто из нищеты поднялся до среднего уровня. Там делается упор в первую очередь на повышение уровня жизни в сельской местности. Я уж не говорю про системы образования и здравоохранения. И, конечно, политическая система, связанная с господством коммунистической партии.
ИА REGNUM: Вьетнам по-прежнему коммунистическая страна?
Д. М.: Какие-то элементы марксизма (типа классовой борьбы) постепенно выводятся за скобки. Но многие другие — социальная справедливость, равенство — остаются достаточно актуальными. Иными словами, когда Вьетнам заявляет о коммунистических идеалах, то это не пустые слова. На этом стоит политика. Иначе бы ничего не получилось.
Разумеется, там есть и проамерикански настроенные слои, и неправительственные организации, которые финансово связаны с американцами, но основная масса населения все равно поддерживает господствующую идеологию. И все попытки проамериканских сил добиться чего-то вроде «демократической трансформации» терпят фиаско.
ИА REGNUM: В современном Китае, по крайней мере до недавнего времени, в продаже легко можно было найти книги, в которых критиковались бы те или иные элементы политики Мао Цзэдуна. В современном Вьетнаме издаются книги, в которых будет содержаться критика Хо Ши Мина?
Д. М.: Китайского лидера Мао ругают потому, что он провел культурную революцию, но официальная позиция заключается в том, что в политике первого председателя КНР «было 30% плохого и 70% хорошего». И об этом можно писать. Во Вьетнаме этого нет. Там есть национальный лидер — Хо Ши Мин — выдающийся человек. Это фантастическая личность. Образованная и чрезвычайно глубокая. И для Вьетнама его роль намного выше, чем Мао для Китая.
ИА REGNUM: То есть во Вьетнаме отношение к Хо Ши Мину такое же, как в КНДР к Ким Ир Сену?
Д. М.: Нет, не так. Хо Ши Мин — это был аскет. Человек, который отдал всю свою жизнь определенным идеям. Идеям единства своей страны, ее процветания, независимости. И многие сформулированные им принципы до сих пор остаются актуальными. У каждой страны должны существовать герои, позитивные мифы.
ИА REGNUM: Идеологические святыни?
Д. М.: Да. Понимаете, Хо Ши Мин воспринимается вьетнамцами как национальный лидер. И современные вьетнамцы гордятся им.
ИА REGNUM: Вы сказали, что США не прекращают попыток качественно повлиять на Вьетнам. Как к этому относится Китай?
Д. М.: Пусть влияние американцев и сильно, но во внешней политике оно выравнивается отношениями с Китаем. Вьетнам идет курсом многовекторности. Он открыт к отношениям со всеми странами. И для него важнее всего выстраивать политику, которая основана на развитии экономических отношений, что с США, что с Китаем, что с нами.
ИА REGNUM: Кстати, а как вьетнамцы относятся к России?
Д. М.: Вьетнам — одна из самых пророссийских стран в мире. Больше 70% населения положительно относятся к России. Потому что мы очень много сделали для Вьетнама. Есть народы, которые быстро забывают такое. Но у Азии очень хорошая историческая память.
ИА REGNUM: Экономически Россия присутствует по Вьетнаме?
Д. М.: Присутствует. Хотя масштабы нашей торговли, конечно, невозможно сравнивать с масштабами американо-вьетнамской или китайско-вьетнамской. Но понимаете, есть сферы, в которых наше присутствие огромно. В первую очередь это военно-техническое сотрудничество. Это политическое сотрудничество. Сотрудничество в сфере безопасности.
ИА REGNUM: А отношение к американцам? Случилось ли то, что принято называть историческим прощением?
Д. М.: Америку воспринимают как важного экономического партнера. В торговле с Китаем у Вьетнама большой дефицит. А в торговле с Америкой — большой профицит. Торговля с США очень выгодна. Там много чего завязано на совместные проекты с американцами. Кроме того, количество молодых вьетнамцев, которые учатся в США, несравнимо больше, чем число тех, кто приехал за образованием в Россию. Увы, мы не Советский Союз, и мы не можем удерживать те же контакты и связи, которые были в 1980-е годы.