Анна Сергеевна в 1990-х собрала коллекцию частушек эпохи перемен.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
88-летняя Анна Алемжина хочет издать книгой народные частушки из 1990-х.
…Я думала: мы забыли. Как проснулись утром в декабре 1991-го, а страны СССР нет. И как 100 дней после Союза, с адаптацией к переходному времени, растянулись на несколько лет. И как менялась страна и мы. И как деньги то превращались в миллионы, оставаясь грошами, то менялись хотя бы частично на бартер, на главное тогда – на муку при задержках – на месяцы - зарплат. А как немного справились, жахнул дефолт.
- И маленький сын вычитал, прибежал: «Ленинградцы в блокаду открыли, если пить кипяток, меньше хочется есть». Но до строк, что это опасно, он не дошел. И я заплакала и молча тогда поклялась – не знаю еще как, но вырвемся из ситуации, - говорю Анне Сергеевне… Я приехала к ней в Топки (село). И вот уж она достала альбом с частушками – с пожелтевшими вырезками из газет 1990-х и изношенную тетрадь с частушками (стихами и песнями) уже только ее сочинения, и запела:
- Что Россия без частушки? То же, что ведро без дужки, то же, что без соли суп и без доброй крыши сруб.
И я почувствовала – это моя Россия, я дома.
И частушки перестроечные, экономические, давно устаревшие, мы пролистнули, они - интерес для историков. Частушкам о любви, с новыми для начала 1990-х словами типа «приватизация» любимого, улыбнулись. А на частушках, как жили в 1990-е, на часы застряли, вспоминали. И если б частушки смогли бы сами говорить, то сколько бы к нам добавилось голосов! В коллекции Анны Сергеевны - под 1000 народных частушек из 1990-х!
- Мы в те годы выжили огородом, как многие, - говорит Анна Сергеевна.
- Чай из морковки, морковь терли на терке, сушили… - добавляет Татьяна, ее дочь.
- Рецепт печенья был, только мука и огуречный рассол… - это мы вместе. - Вареники из ничего, из старого смородинового варенья.
- А одежда, шили-перешивали все… А были еще и чучеловы брюки! – смеемся на открывшейся следующей странице альбома.
И я частушку эту вам, читатели, приведу. Но сначала, по годам, что мгновенно запомнилось.
«В Беловежской пуще тройка схоронила наш Союз. После новой перекройки без штанов оставят Русь». (Про распад СССР.)
«Ох, банкноты, ох, банкноты, стали нынче все банкроты. Будем мы в короткий срок мильонеры без порток». (Про реформы.)
И про каждый день в 1990-х. «У нас новое мышленье, мы не пляшем, не поем, мы на цены молча смотрим, корку черную грызем». «По талонам хлеб и мыло, без талонов – ни шиша, без талонов нынче вдоволь только на уши лапша». «Радость мне сосед поведал, что сегодня пообедал! Но я радостнее был: я к тому ж и покурил!» И, самое хлесткое, смешное: «До чего ж у нас в саду воры обнаглели: у хозяев на виду чучело раздели. Чтобы гром их разразил и отсохли б руки. Я и сам еще б носил чучеловы брюки».
Она собирала частушки из газет, от людей и сочиняла сама.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
Частушки из коллекции Анны Сергеевны.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
В коллекции частушек Анны Алемжиной есть и рисунки из 1990-х.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
- …А я почему частушки тогда собрала… Они именно в 1990-х были такие сильные и они особенно за душу брали, терзали, - говорит Анна Сергеевна.
И многие частушки она (директор ДК, руководитель Народного фольклорного ансамбля «Сударушки») и ее подруги из ансамбля на концертах пели. Частушки про жизнь и частушки-классику про любовь. И люди смеялись, узнавали и шли в будущее, потихонечку трудности побеждая.
Ансамбль "Сударушки" в 1990-х. Анна Сергеевна в верхнем ряду, вторая справа. Фото - архив семьи.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
А вообще Анна Сергеевна - «частушечница» по жизни. Любит частушку, народное слово и народную песню с детства, в котором была Великая Отечественная. Тогда перестали приходить письма от отца с фронта – пропал без вести. А мама ждала, каждый вечер всю войну и долго и после войны вечерами смотрела на закат, на дорогу, сложив ладонь «козырьком», вдруг идет домой «их» солдат? В одной семье в селе солдат же пришел после «похоронки»… Да, женщины и девушки, и девочки, собравшись в войну вечерами прясть, пели песни народные и частушки про прОклятых фрицев и чтобы скорее Победа, и ждали своих домой с фронта.
- А в каком году примерно в «крайний» раз Вы слышали живую частушку? – спросила я, сказав, что потеряла их из виду уже лет десять.
- Та же история, - спокойна Анна Сергеевна. – Но частушка не ушла. Вернется, как снова станет нужна, на новом «витке» истории.
Так, в начале 1990-х Анна Сергеевна написала продолжение народной песни «Семеновна». «Над Россиею злые вороны рвут бессильную во все стороны… Ой, Семеновна, запевай, как встарь, встань, родная Русь, встань, родная, встань! Встань, Семеновна! Встань, Ивановна! Встань, Васильевна! Встань, Демьяновна!»
А 30 лет спустя SHAMAN сочинил и запел «Встанем!». Сейчас это самая мощная песня России и СВО.
- SHAMAN мне внук – по творческой линии, родственная душа, - говорит Анна Сергеевна. –Увидела его давно, еще на шоу «Фактор А», и сразу в этого артиста - Ярослава Дронова - влюбилась. Потом болела за него на шоу «Голос», и ка-а-ак же хорошо он пел народную песню! А потом пропал. И я его ждала. И SHAMAN пришел в нужный час России. И он еще раскроется и с народными песнями…
Продолжение песни "Семеновна"... Из коллекции частушек из 1990-х Анны Алемжиной.
Фото: Лариса МАКСИМЕНКО
Тем временем
Бойца с позывным Дед называют новым «Василием Теркиным».
Сергей - Дед рассказал, как стихи, смех над врагом помогают на СВО…
В шесть лет он читал со сцены «Василия Теркина» Твардовского, поэму о Великой Отечественной войне. А теперь про него бойцы говорят:
- Ты наш «Василий Теркин»!
Причем, стихи Дед начал писать впервые в жизни именно на передовой.
- И ребята каждый вечер потом спрашивали: «Есть что-то новое?» И я стихи писал каждую ночь. И потом читал, и у всех – улыбка. Боец же морально устает, а доброе слово и смех помогает.
Дед - с Урала. Когда началась мобилизация, он как раз приехал на родину, к маме, ей из-за болезни ампутировали ногу. И призвать его должны были позже, но он пришел в военкомат сразу сам. И поехал защищать Родину. В помощь маме остался ее брат, а вскоре Сергей, уже с СВО, нанял маме помощницу. И вот мама уже учится ходить, на протезе.
И так Сергей – Дед воевал, и писал домой, маме, и писал стихи. Потом его ранило… Возвращались с боевого задания, обстрел, взрывная волна, пришел в себя на земле – товарищ трясет. Добежали до своих, и Деда наутро в госпиталь. Врачи - в шоке: «Перелом черепа. Как ты ходишь?» Чудо, но Дед ходит и поправляется, сейчас он в Юрге, вчера отправил на передовую снова стихи. Это и стихи, и можно петь, как частушки.
«Однажды как-то в январе Зеленский Вова появился на земле. Не знали мать тогда с отцом, каким он станет подлецом…»
И еще… «Владимир Зеленский – реальное зло! Место ему на погосте давно».
Сейчас боец с позывным Дед пишет новые стихи и ждет приказа на передовую:
- Меня рано - в запас. Я еще улыбку не всем бойцам подарил.
Комментарий специалиста
Она вернется, и скоро…
Частушка была в России всегда. Но было ее то густо, то пусто, почему?
- По-разному. В СССР пик частушек, анекдотов был во время застоя - развилась самокритика. И в частушках люди выходили за пределы ситуации, от нее, накопившейся, смехом освобождались, - поясняет Евгений Гольдшмидт, психолог, кандидат биологических наук, преподаватель Кузбасского педколледжа. – А потом стало не до этого, потому что тяжело стало. Но юмор еще был... Потом мы помаленьку выбирались из 1980-1990-х.
- Это о народе тогда, в целом. И по частушкам у него, даже про любовь, похоже, сейчас – перерыв. А вот на СВО уже пошли стихи, частушки - о враге. Для бойцов смех - состояние необходимое?
- Да. Боец все время в напряжении, а юмор помогает. И резонанс автоматически. Бойцы срабатываются. Поэтому, когда один засмеялся, сразу десятку станет легче, и они тоже будут смеяться. Это целительный механизм.
- Частушка снова широко вернется, когда мы будем все больше себя ощущать русскими. Сейчас растет русскость.
- Соглашусь. Мы собираемся. Я не могу сказать, когда частушка возродится. Когда в новую фазу перейдем. Сначала перейдут воины, потом другие слои населения.
- Новая фаза укрепит Россию?
- Безусловно. Мы к этому идем.