Ремейки, которые зрители все чаще видят на больших экранах, — естественное явление для кинематографа, считает кинокритик Егор Москвитин. В эфире видеоподкаста «Что за?!» с Дмитрием Игнатовым он также рассказал, как сегодня в России создается независимое кино, о чем снимают молодые режиссеры и почему сюжеты часто кажутся зрителям слишком однообразыми.
О том, как создается региональное кино в России
Существует несколько механизмов, как за пределами Москвы рождается региональный кинематограф. Первый путь — это мессианское паломничество, как в случае с Александром Николаевичем Сокуровым, который поехал в Нальчик и выучил там 12 молодых ребят, которые сделали молодое кавказское кино. До сих пор они продолжают свои дебюты выпускать, начиная с «Тесноты» в Каннах в 2017 году, заканчивая «Клетка ищет птицу» в 2023 году в Берлине, ездит по всем фестивалям.
Второй способ сработает, если в республике или в области очень сильно развита культура ТВ. Допустим, в Перми сегодня много бывших квнщиков снимают истории, у меня в Иркутске, на Байкале есть кавээнщики, которые продолжают это снимать. Это такая своя маленькая индустрия. И люди очень благодарны своим соотечественникам по малой родине, если те что-то снимают, поэтому всегда поддерживают рублем.
Третий способ — это некое национальное самосознание, поиск собственной идентичности. И это работает только в национальных республиках, допустим, в Якутии это чувствуется. Они снимают кино про свою жизнь, про свое совершенно особое мышление. Например, в каждом их фильме присутствует три мира: Верхний мир, Нижний мир и Срединный мир. Это то, что задает им моральную систему координат. То есть там мистическое присутствует даже в реалистичных фильмах. Плюс у них осталось очень классная база телевидения, на основе которой они это делают. Еще они все делают очень бюджетно, поэтому они окупаются во внутреннем прокате. И они реально объединились, создали свою гильдию-профсоюз-коалицию и продвигают себя по всему миру. На иностранных фестивалях якутское кино появилось до того, как она появилась на российских фестивалях, — это тоже о многом говорит.
И, наконец, четвертый путь — это если в городе уже была какая-то своя киноиндустрия в советские годы и сейчас ее пытаются возрождать. Например, Свердловская киностудия сегодня создает достаточно много фильмов, которые снимаются в Екатеринбурге и в области. И некоторые ребята вроде замечательного Ивана Соснина даже остаются там работать, хотя их уже вовсю зовут в Москву снимать сериалы, фильмы, они кайфуют от того, что снимают у себя дома. Ваня Сосин еще и придумал суперклассную бизнес-модель: он как владелец компании, которая делает короткометражки и рекламные видео, он придумал интегрировать бренды в свои короткометражки. В итоге он снимает, о чем хочет, но при этом это сделано за деньги бренда.
О чем в России снимают кино
Темы для фильмов в России — это метафизика, мистика, как «Мастер и Маргарита». Вторая тема — это «ближний круг», то есть забота о близких, полное отстранение от проблем общества, от политики и так далее, — замыкание в каком-то маленьком мирке.
Третья тема — это сепарации от родителей и развод поколений. Она присутствует в большинстве дебютов, потому что молодые авторы, когда снимают, хотят как-то со своими родителям разобраться. У нас сейчас в кино приходит поколение безотцовщины, и оно ищет иногда путем протеста для себя культурных отцов.
Интересно, что современное российское кино очень совпадает по интонации с кино восьмидесятых — с таким кино накануне каких-то тревожных перемен. Это видно по сериалу «Ласт квест», который на самом деле чуть ли не ремейк фильма «Полеты во сне и наяву» или по фильму «Отпуск в октябре», который представляет собой такое неофициальное продолжение «Отпуска в сентябре». И это такая тенденция, когда современные наши драматурги чувствуют себя восьмидесятниками.
Недавно мы себя отождествляли с девяностыми, что интересно. Очень много было историй про девяностые: «Мир, дружба, жвачка», «Бык», «Нашла коса на камень» и так далее. Сейчас наше авторское кино откатываться в ностальгию по восьмидесятым.
Зачем нужны ремейки
Огромное количество великих фильмов, которые мы любим, — ремейки, а мы этого не замечаем. «CODA: Ребенок глухих родителей» — ремейк французского фильма, «Отступники» Мартина Скорсезе — ремейк гонконгского фильма, «Перл-Харбор», над которым я в детстве ревел, — ремейк первого в истории фильма, получившего «Оскар» (только там история про Первую мировую была).
Существует цикличность сюжетов: для каждого поколения желательно снять одну версию истории. Мы всегда ищем что-то знакомое, поэтому, согласно статистике, 95% сборов приходится на адаптации книг, комиксов или игр.
Связано это еще и с тем, что существует четыре базовых сюжета, которые сформулировал Борхес: оборона осажденной крепости, возвращение домой, странствие героя, самоубийство Бога. Согласно этой теории, ничего нового придумать нельзя. Но вот в фильме «Все везде и сразу» удалось придумать что-то новое, поэтому он всех и очаровал.