Город Гиссар в Таджикистане считается древним
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Все четверо исполнителей теракта в «Крокус Сити Холле» приехали из Таджикистана. Чтобы попытаться разобраться, что ими двигало, и что говорят соседи и родственники задержанных, я отправился на их родину. В предыдущем репортаже (в номере "КП" за 5 апреля и на сайте KP.RU) я отыскал дом террориста Раджабализоды Муродали**. А в этом — ищу остальных.
Гиссар славится своими лепешками
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Город Гиссар в Таджикистане считается древним. Через этот район проходил Великий шёлковый путь. Символ района – Гиссарская крепость, большей частью превратившаяся в бесформенный земляной вал, но кое-где реконструированная. Есть ворота и лестница. У ворот дежурит экскурсовод, готовый за 100 сомони (чуть меньше тысячи рублей) полдня рассказывать, что селениям вокруг — то ли 4, то ли 40 тысяч лет.
Народ в Гиссаре простой и дружелюбный, ностальгирующий по Советскому Союзу. В центре города я даже обнаружил лавку «СССР». И повсюду пекут вкусные горячие лепёшки.
В одной из таких лепёшечных до переезда в Россию работал террорист Фаридун Шамсиддин**. Тот, что во время задержания трясся, буд-то отходя от наркотиков, и рассказывал про «уроки проповедника» в телефоне, на которых его и завербовали на теракт.
Символ района – Гиссарская крепость
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Жил Фаридун** в селе Лойоб, что в Гиссарских горах. Через день ему приходилось спускаться с гор, добираясь на работу на попутках. Своей машины у него не было. Он был беден. Жил с родителями и молодой женой, 8 месяцев назад родившей ему сына. Став отцом, Фаридун** уехал в Россию «на заработки», и про ребёнка забыл. Даже на вопрос судьи о наличии детей ответил отрицательно. Переводчица переспросила. И он вспомнил: да, точно, был один!
Фаридун Шамсиддин**
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
У Фаридуна** не складывались отношения с детьми. В 2014-м он был осуждён на 7,5 лет за домогательства к несовершеннолетнему ребёнку. Ему самому тогда было 16... Отсидев 5,5 лет, был отпущен досрочно и вернулся домой. Женился. Уехал в Россию на заработки, где никого его биография почему-то не смутила. Хотя судимых за педофилию не в каждую страну пустят.
Лавка СССР в Гиссаре
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
В горное село Лойоб еду на такси. Моего водителя зовут Бахтовар. Все подвозившие меня таксисты когда-то работали в России. Бахтовар не исключение. У него своя драма: его депортировали из-за просроченной регистрации.
Бахтовар работал сварщиком в Москве и в Якутии. Приехал в Россию не зная русского языка. В сельской школе русский не преподавали. Язык освоил вместе с профессией, пока работал.
- Я Россией доволен, хоть меня и депортировали, - говорит Бахтовар. – Я полицейскому сказал: братан, я люблю Россию. Я её хлеб ел. Всё что у меня есть: дом, машина, всё благодаря России. Я готов защищать Россию с оружием, умереть за неё. Но он не слушал и отправил домой. А я правду говорю. Мы союзники с Россией. Если большая война начнётся, я пойду за Россию воевать.
Село Лойоб, где живёт семья Фаридуна Шамсиддина
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Бахтовар живёт в селе по соседству с Лойобом. С Фаридуном** не знаком, зато хорошо знает его отца. Старший Шамсиддин — известный и уважаемый в районе наездник, игрок в бузкаши.
- Он большой спортсмен был, с козой в руке скакал, - объясняет Бахтовар. – С козой тяжело скакать. Нужны сильные руки, чтобы никто у тебя козу не отобрал.
Вдоль горной дороги высажены абрикосы, алыча, грецкий орех. Деревья общие – любой может сорвать сколько нужно и съесть. Бахтовар сам посадил 10 деревьев, ему нравится делать добрые дела.
Тому, что его сосед Фаридун** убил столько людей, таксист поражен. Переспрашивает, а что я, гость из Москвы, об этом думаю? Услышав ответ, вздыхает:
- Жалко ваших. И наших жалко. Депортируют многих...
Немного подумав, добавляет:
- Россия – добрая к нам. 20 лет назад Таджикистан был очень бедным. Потом Россия нам работу дала. Посмотри вокруг: не было раньше таких хороших дорог, домов, машин. В этих сёлах все мужчины в России работают. У меня срок депортации пройдет, и я поеду.
Ворота дома в селе Лойоб, где жил Фаридун Шамсиддин
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Мы въезжаем в село Лойоб. Здесь прохладно, чувствуется высота. Дом Фаридуна** на краю села. Стучимся в ворота. Из-за глухого забора отвечает женский голос: никого нет, родители Фаридуна** в больнице. Открывать не хотят.
Живущий через дорогу сосед объясняет по-таджикски, что с Фаридуном** не общался и толком не знал. Сначала тот сидел в тюрьме, а потом уехал.
Вряд ли в селе найдётся человек, желающий говорить о террористе. Но тут к дому подъезжает кавалькада машин. Это журналисты и местные чиновники. Они требовательно стучат в ворота.
Кажется, родители Фаридуна** всё-таки прячутся здесь, как и жена с 8-месячным сыном. Но они категорически не хотят видеть прессу. Их можно понять – семья опозорена, причём уже второй раз. Для переговоров из ворот выходит Гульбахор Джонова, жена дяди Фаридуна**. Она ругается по-таджикски на журналистов. Мать Фаридуна** уже давала интервью. Кто-то его озаглавил: «Таджикская мать оправдывает террориста». Больше она с прессой говорить не хочет.
Разочарованные чиновники и журналисты садятся в машины и уезжают. А я задерживаюсь и успеваю задать тёте пару вопросов, прежде чем ворота захлопнутся.
Школа, в которой до 7-го класса учился Фаридун Шамсиддин
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Фаридун** уехал из села 6 месяцев назад и больше не появлялся. Мусульманином был обычным. Фанатизма в нём никто не замечал. Религиозную литературу домой не таскал. Жить по шариату никого не учил.
- И жена его без платка ходит, - говорит тётя.
Друзей в селе у Фаридуна** не было. После тюрьмы он ни с кем не сблизился.
- Был замкнутым? – спрашиваю я.
- Нет, - машет руками тётя. – Весёлым.
Ага… весёлым. На вопрос о его судимости, тётя мрачнеет. Ну, что тюрьма? С кем не бывает?
Мы уезжаем из села.
- Я знаю, почему с ним никто не общался, - мрачно говорит таксист Бахтовар. – Кто с педофилом станет дружить? Даже здороваться не будут. Мы таджики – вообще нормальные. Но в любой семье не без урода.
Район Рудаки примыкает к Душанбе. Когда-то он назывался Ленинским. По площади он больше Сингапура и Бахрейна вместе взятых. Найти здесь кого-то, не зная адреса – нелёгко. Но именно в этом районе жили террористы Мирзоев** и Файзов**, которых при мне несколько раз называли «ленинскими», по старому названию района.
Самые знающие люди в Таджикистане (как и везде) – таксисты. Приходится посетить несколько стоянок такси, прежде чем нахожу село Мамадшои Боло и дом Мохаммадсобира Файзова** – младшего из террористов. Ему всего 19 лет. Он работал парикмахером в Иваново.
Мухаммадсобир Файзов
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Одноэтажный бетонный дом, глухие тёмно-красные ворота. На мой стук выглядывает молодая женщина, держащая за руку ребёнка. Это жена одного из братьев. Говорить со мной она не может, старших никого нет. Отец террориста сейчас в России, мать уехала. На вопрос о Мохаммадсобире** захлопывает ворота.
Я пытаюсь найти соседей. Мимо на велосипеде едет Ахмед, останавливается. Ахмед хорошо говорит по-русски: 12 лет проработал в Москве, жил в Строгино:
- Он и здесь парикмахером работал! Я сам у него стригся, - говорит Ахмед про террориста. - Наши в долг берут, чтобы в Россию поехать на заработки.
Дом Файзова (слева)
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
По словам Ахмеда, старший брат Мохаммадсобира** по имени Мухаммад Рахим сидел в тюрьме. Ему дали «7 лет за лайк в соцсетях». Был подписан на экстремистские группы. И не только лайкал, а общался с боевиками-исламистами. Отсидев в тюрьме, забрал жену, детей и улетел в Турцию.
По соседству с домом Файзовых живёт 73-летний Мирзо, ветеран войны в Афганистане. Моё красное удостоверение корреспондента «Комсомольской правды» он принимает за партбилет.
- Здесь у нас Ленинский район, - говорит Мирзо. – Это всё был Советский Союз. Если завтра Союз снова объявят, я первый подпишусь! Пусть Таджикистан помогает России, чтобы Украину победить. Почему Путин нас не зовёт? Если Россия проиграет, мы все проиграем.
Ворота дома семьи Файзовых
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Молодого Файзова** он хорошо помнит, тоже у него стригся:
- Я не столько его, сколько отца виню. Его отец там был (в России на заработках. - Авт.), как это допустил?! Пацан глупый – не туда пошёл. Море крови сделал! Теперь даже во время хаджа толкают таджиков, говорят: вы убийцы!
Здесь же на улице молодой парень в грязной одежде складывает тяжелые булыжники в тачку.
- Видишь, как он работает? – восклицает Мирзо. – Это что за жизнь такая? А в селе ещё хуже! Если нас Россия без работы оставит, что будет?
Один из соседей пытается проводить меня к дому Файзовых, вдруг кто-то из старших вернулся. Открывает мужчина – он дальний родственник. Говорит, что Мохаммадсобира** близко не знал. И друзей у того в посёлке не было. Вот это странно. Я это слышу в третий раз. Почему-то ни у кого из террористов на родине не было друзей. Или просто боятся? Назовёшься другом террориста – пиши потом объяснительные в службе госбезопасности.
Мимо по улице идёт парень в мохнатой чёрной куртке. Куртка фирменная, не дешевая. У парня на лице красная маска. Он с трудом говорит, практически мычит. Живёт в соседнем доме. А Мохаммадсобира** знал, когда работал… в Иваново.
Близкими друзьями, говорит, они не были. Парень работал на стройке, и иногда стригся у Файзова** в барбершопе. Говорит, что 8 марта, перед терактом, на него напали, когда он вечером вышел из дома. По его словам, нападавших было десять человек, пьяные. Избили, сломали челюсть и бросили его в мусорный бак. В больнице ему сделали операцию, поставили металлические скобы.
Парень приспускает маску, чтобы показать железную улыбку. Но имя свое называть не хочет. Говорит: «Я это уже проехал». Кости заживут, железо снимут, можно будет снова нормально разговаривать...
Осталось найти второй дом в районе Рудаки — Далерджона Мирзоева**, которого поначалу объявляли главарём группы. Это он добивал ножом раненых в «Крокусе».
Далерджон Мирзоев**
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
После долгих расспросов у пары домов ни в чём не виноватых Далерджонов (сильно удивившихся!), удаётся найти адрес того, кто мне нужен – кишлак Галахона.
Водитель такси Хамид, с которым мы катаемся по кишлакам, собеседник не из простых. Если бы я встретил его в России, решил бы, что он – классический зритель интернет-каналов украинских спецслужб, с флеш-роялем самых нелепых убеждений.
- Да как это могли быть они?! – возмущается он. – Смотри сам: кроссовки другие! А люди в одинаковых синих футболках и джинсах, которые кричали «закройте двери» - это просто так? О, Аллах! В этом мире нет правды!
Ну, да, если жуткие неприятные факты, что твои земляки застрелили кучу невинных людей, отрицать, а за правду принимать лишь удобные тебе небылицы. Тогда и спится сладко, и голова не болит.
Мы въезжаем в село Галахона. И быстро находим нужный дом. Это дом родителей Далержона Мирзоева**. Отца нет на месте. Он водит «тангем», маленький китайский микроавтобус-маршрутку. И Далерджон** его водил.
Открывает мать Гулракат Курбановна Мирзоева. Она дрожит от горя, часто вздыхает. Но соглашается говорить, хотя не знает русский язык. Таксист Хамид переводит.
Два младших брата Далерджона** здесь же, во дворе. У Далерджона был и старший брат – Равшатжон. Уехал воевать на стороне ИГИЛ* в Сирию, где и погиб. О старшем сыне мать молчит. А про Далерджона** говорит так:
- Он по характеру слабый. Даже трус. Но хозяйственный. Боялся крови. В армии не служил.
- Религиозен? – спрашиваю я.
- Да вы что! – машет руками Гулракат. – Даже молитву не читал. Один раз читал, десять дней пропускал.
Мать уже возили в прокуратуру, и там она говорила то же самое.
Близких друзей у него не было. Четверо детей – 1 мальчик и 3 девочки. Приходилось много работать, и он таксовал – катался в Душанбе и обратно, зарабатывая, в пересчёте на рубли 1000-1500 в день.
Гулракат Мирзоева
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
- Не много!
- На жизнь хватало, - отвечает Гулракат.
Когда появились новости о теракте, у жены Далерджона** от страха случился стресс, даже, как говорит её свекровь, руки вывернулись. Ещё накануне сын связывался с матерью из Новосибирска, где работал таксистом. Говорил, что 17 марта у него кончается регистрация, и что 25-го вернётся домой. И вдруг такое!
Гулракат тоже насмотрелась украинских видео, где во всем винят Россию, а террористов-убийц чуть ли не хвалят.
- Такие здоровые парни стреляли на видео! А наши совсем худые! – горюет она. До последнего надеясь, что её сын невиновен, что это был кто-то другой.
Увы. Это известный эффект - человек, взявший в руки оружие, выглядит опасно, когда расстреливает безоружных. Но становится жалким, когда его обезвреживают. Я вспоминаю задержанных в зале суда. Они выглядели плохо, но худыми точно не были.
Год назад Далерджон Мирзоев** съехал от родителей и жил с семьёй в отдельном доме на соседней улице. Его младшие братья соглашаются показать мне этот дом.
Если 32-летний Далерджон** и был хозяйственным, то на внешнем виде дома это не сказалось. Невзрачная хижина, больше сарай. Проволочный забор обтянут рваными тряпками, вместо столбов – кривые палки. Это самая убогая хибара на улице. Далерджон** был катастрофически беден. И видимо готовым на всё, чтобы поправить свои дела.
Мы возвращаемся в Душанбе. Таксист Хаким всё ещё надеется, что Далерджон** невиновен. Снова показывает на телефоне ролики украинских комментаторов, объясняющих, что русские в очередной раз «постреляли сами себя». Такие ролики сейчас крутятся на многих смартфонах в Таджикистане. Я на пальцах объясняю Хакиму, где и в чём врут украинские ролики. И он меняется в лице:
- Что ж ты сразу не сказал?! Если это всё правда, то их, этих террористов нужно на куски порезать! Даже если они таджики... – гневно кричит он.
Резня ни к чему, конечно.
А за теракты виновные ответят.
Дом Далерджона Мирзоева
Фото: Григорий КУБАТЬЯН
Возвращаясь из Таджикистана, я много размышлял: почему там многие не хотят верить в вину своих граждан. При том, отношения к России и русским в стране хорошие, дружеские. А себя таджики не считают агрессивными. Поэтому и хватаются за спасительные «соломинки», которые им подкидывают украинские интернет-каналы, где всегда и во всем винят Россию.
Хотя если чуть копнуть, выясняется, что «хорошие» «хозяйственные», «веселые» сограждане, ставшие вдруг террористами, оказывается уже были судимы или связаны с экстремистами (прямо либо через братьев). И крайне нуждались в деньгах. За деньги, похоже, и пошли убивать.
Но можно ли судить за их преступления весь народ?
После теракта в «Крокусе» появились «посты ненависти», разжигающие вражду между русскими и таджиками либо вообще - мигрантами. Их сочинители потирают ладони. А глава центра дезинформации СНБО Украины раздуло, как жабу, от гордости в интервью английской «Таймс»: «Да, мы ведем операции по разжиганию межнациональной розни в России, после теракта в «Крокусе» мы их усилили, потому что национальные расколы в России полезны для Украины». Точка, конец цитаты.
В Таджикистане делается то же самое, но уже зеркально - в отношение русских.
Нельзя потакать вражде и помогать спецслужбам Украины и Запада делать их грязную кровавую работу.
*Запрещенная в РФ террористическая организация
**Признанные в террористами и экстремистами
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Таджики целыми семьями бегут из России после теракта в «Крокусе»: Надеются вернуться на заработки, но боятся
Мама террориста Раджабализоды до сих пор ждет возвращения сына из Москвы (подробнее)