Уничтожение русского образования в Латвии
13 января, президент Латвии Раймонд Вейонис, не дождавшись от правящих партий кандидатуры на пост премьера, решил выдвинуть на эту должность своего однопартийца Мариса Кучинскиса, представляющего Союз «зеленых» и крестьян (СЗК). Сам Кучинскис не сидел на месте в ожидании карьерного чуда, а за спиной фаворита вялой гонки за кресло главы правительства — партии «Единство» вел переговоры с другим членом коалиции — неонацистским Национальным объединением.
Надо отметить, что это «почетное» место особенно и занимать никто не торопился. Если, конечно, не считать Солвиту Аболтиню, передразнивающую протестующих против нищеты пенсионеров и считающую, что полное недоверие избирателей не может помешать ей занять место премьера. А в общем, в среде стремительно сокращающегося населения, кроме парочки потрепанных мелкими политическими склоками персон, не нашлось местного «Моисея», призванного вывести страну из «погибельной пустыни» экономического коллапса и депопуляции. Поэтому победил «шустрейший».
За день до выдвижения Кучинскис заявил, что заручился поддержкой Национального объединения, а сам лидер Нацблока Райвис Дзинтарс отметил, что Кучинскис в случае своего утверждения готов приступить к полному переводу всех школ Латвии на государственный язык обучения. Конечно же, это породило бурю эмоций в русскоязычной среде. «Так явно… мы к этому не привыкли». Другое дело с административно-правовой безмятежностью, без громких политических заявлений и озвучивания конкретной даты окончательного уничтожения русской школы. Так спокойнее — это как понимать, что стареешь, но не знать точную дату смерти. А такое, конечно же, способно пробудить на эмоциональном уровне, аж на целые сутки.
Хотя многие понимают — заявление Кучинскиса вовсе не красная ракета, не сигнал стремительной атаки на русские школы, а всего лишь «взятка» Нацблоку за поддержку. Национал-радикалы, которые в отличие от остальных партий всегда последовательны и научились избегать серьезных просчетов, шаг за шагом укрепляющие свои позиции, нуждаются в симпатичном оправдании перед избирателями. Их не интересует место премьера, на которого в скором времени повесят «всех собак» — им необходим постоянный рост и усиление влияния. И они почти всегда получают то, что хотят.
Что же касается самого Кучинскиса, который уже поспешил успокоить взбудораженную общественность заявлением о том, что «переводить школы на госязык нужно постепенно», то он ничем не отличается от остальных латышских политиков, с арийской хладнокровностью уничтожающих русское образование, да и вообще все русское. Началось это не вчера, успешно происходит сегодня и продолжится завтра. И не важно, как называется партия очередного премьера — всем им надо договариваться, озираясь на многочисленного национал-ориентированного избирателя. Напомню, Кучинскис является ставленником мэра Вентспилса Айвара Лембергса, почитаемого многими русскоязычными за крепкого хозяйственника, напрочь лишенного русофобской гнильцы. Это не помешало кандидату в премьеры произнести националистические заклинания, так же, как другому выдвиженцу Лембергса — президенту, который по происхождению наполовину «наш», русский, быть таким, какой он есть, невзирая на все наивные надежды многих русскоязычных латвийцев.
Пора понять — мы стареем, приближаясь к смерти с момента рождения, так же, как русофобская элита со дня своего возникновения уничтожает все русское до полного его искоренения. Не важны фамилия и происхождение, партийная принадлежность и визуальная симпатичность очередного «предводителя» элиты, его шокирующие заявления и успокаивающие опровержения — итог будет один. И единственное, что нам не дает изменить привычный ход событий, это мы, сами русские, ставящие на «крепких хозяйственников», стремящиеся к бесконфликтному сосуществованию с теми, кто нас терпеть не может, желающие сохранить остатки комфорта и как-то пересидеть. Отсюда отсутствие сплоченного русского сопротивления при полном безразличии со стороны ответственных за судьбу прибалтийских обитателей Русского мира российских чиновников. Своих, «настоящих буйных», которых, как известно, катастрофически мало, поддерживать страшно, да и не модно… Вот и приходится не «преодолевать», а «пересиживать».