Окружающая нас реальность, доведённая до абсурда
Сегодня, 20 октября, исполняется 63 года с того дня, как в США вышла в свет антиутопия Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту». На время выхода книги (1953 год) Брэдбери было 33 года и писал роман он на взятой напрокат в публичной библиотеке Лос-Анджелеса пишущей машинке. В основу текста лёг неизданный рассказ «Пожарный» (1949), а также рассказ «Пешеход». И впервые он был напечатан частями в журнале. В итоге же, роман разошелся большим тиражом и принес писателю мировую известность.
Роман этот, современный и сегодня, с самого своего выхода подвергся цензуре. В 1967 году издательство Ballantine Books начало публикацию специального издания книги для средних школ. Но более семидесяти фраз были изменены. Корректировки коснулись привычных у Брэдбери ругательств «damn», «hell», а также упоминаний абортов. А два фрагмента вообще были переписаны. При этом пометок о внесённых коррективах не было, и большинство читателей даже не догадывалось о том, что оригинал несколько другого содержания. В 1980 году друг Брэдбери обратил его внимание на эти изменения в тексте, и автор потребовал от издательства прекратить публикации корректированных версий, заменив их оригинальной. Что и было сделано.
Люди продолжали покупать и читать роман. Оно и понятно, человечество всегда привлекали пророчества, а многое из того, о чем писал Брэдбери, начинало сбываться.
«Я помню, как одна за другой умирали газеты, словно бабочки на огне. Никто даже не пытался их воскресить. Никто не жалел о них. И тогда, поняв, насколько будет спокойнее, если люди будут читать только о страстных поцелуях и жестоких драках, наше правительство подвело итог, призвав вас, пожирателей огня», — говорит один из героев романа Фабер Монтэгу.
По данным Росстата, в 2013 году российский рынок печатных СМИ сократился на 4,2% — до 112,5 млрд руб. с 117,42 млрд руб. в 2012 году. В июне 2014 года выпуск газет и журналов в России сократился на 12−13% по сравнению с июнем 2013 года. В январе-марте 2015 года выпуск газет сократился на 29,8%, а журналов — на 17,3% по сравнению с аналогичным периодом 2014 года.
Сейчас мы тонем в информационном мусоре — рекламы, развлечений и различных форм «расслабления».Следующая стадия — переход к тому постиндустриальному обществу, который описал Брэдбери: «Крутите человеческий разум в бешеном вихре, быстрей, быстрей!»
Немногие даже задумались над тем, что «факт», который сообщается в названии романа «451° по Фаренгейту», может быть недостоверен. И некоторые теперь думают, что 451° по Фаренгейту— это температура горения бумаги, хотя это ошибка, которую Брэдбери намерено не стал исправлять. В эпиграфе романа говорится, что температура воспламенения бумаги — 451 °F. На самом деле бумага самовозгорается при температуре чуть выше 450 градусов по Цельсию (~843 °F). По признанию Брэдбери, ошибка была вызвана тем, что при выборе названия он консультировался со специалистом из пожарной службы, который и спутал температурные шкалы. Так Брэдбери удалось (намеренно или нет — неизвестно) показать, как нивелировались знания — сейчас не каждый задумается о возможности ошибки в чём-то известном и популярном.
Этот роман-антиутопия — и тонкая и искусная критика общества потребления, и выражение страха перед деградацией общества, и предостережение обывателю. Представленное Брэдбери общество потребления сжигает не книги, а самое себя — свою историю и культуру.
Брэдбери с болью написал книгу о книгах — о том, что они становятся ненужными, их перестают читать, их запрещают и все это в конечном итоге доходит до абсурда. По статистике, в 1951 году в Америке было уже 10 млн личных телевизоров, каждая вторая-третья семья имела свой телевизор. Россия пришла к этому позже.
«Мне нужно поговорить, а слушать меня некому. Я не могу говорить со стенами, они кричат на меня. Я не могу говорить с женой, она слушает только стены. Я хочу, чтобы кто-нибудь выслушал меня. И если я буду говорить долго, то, может быть, и договорюсь до чего-нибудь разумного», — говорит главный герой Гай Монтэг. А теперь заменим «стены» на «телевизор» или «интернет» …
Будущее, о котором говорил Брэдбери, уже наступило. Американский идеал беззаботной жизни, отсутствие лишних тревожных мыслей — этот предел мечтаний общества может обернуться кошмаром, если не обратить внимание на предостережения. Изображая США ХХI века, Брэдбери моделировал картину будущего на основе существовавших тенденций. Он создал антимодель, размышляя о судьбах земной цивилизации, о будущем. США, показанные в книге, — это, всё те же США: с культом потребления, с навязчивой рекламой, с «мыльными операми», но только здесь всё доведено до крайности. Технический прогресс облегчил жизнь людей и вместе с тем изменил их мышление. Появились стадные чувства, которые сказывается и на духовных сторонах жизни людей.
Антиутопия, в некотором смысле, имеет связь и с христианской эсхатологией — в отличие от утопий, которые сообщают о прекрасном будущем, которое своими стараниями мы может приблизить, антиутопия говорит о кошмарах, которые нас ожидают в стремлении к этому самому счастью.
Причиной, по которой книги отходят на задний план, сослуживец Гая Монтэга, брандмейстер Битти, видит экстенсивное развитие культуры, её расширение с неизбежной девальвацией: «Раз всё стало массовым, то и упростилось… Когда-то книгу читали лишь немногие — тут, там, в разных местах. Поэтому и книги могли быть разными. Мир был просторен. Но, когда в мире стало тесно от глаз, локтей, ртов, когда население удвоилось, утроилось, учетверилось, содержание фильмов, радиопередач, журналов, книг снизилось до известного стандарта. Этакая универсальная жвачка… Книги уменьшаются в объёме. Сокращённое издание. Пересказ. Экстракт… Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую… Срок обучения в школах сокращается, дисциплина падает, философия, история, языки упразднены. Английскому языку и орфографии уделяется всё меньше и меньше времени, и наконец эти предметы заброшены совсем…».
Зачем книги, если есть телевизор, рассуждает Битти. Да и от чтения больше вреда — «книги тревожат, заставляют думать», а значит опасны. Люди, читающие книги, выделяются, становятся «интеллектуалами», на что-то претендуют. «…Книга — это заряженное ружьё в доме соседа. Почём знать, кто завтра станет очередной мишенью для начитанного человека? Может быть, я?».
Но и главной движущей силой, заставившей героя поставить на кон всё, что он имел, в том числе и свою жизнь, стали, опять же, любовь и литература. Хотя профессией его было сжигание книг.
Брэдбери часто называют одним из лучших писателей-фантастов и основоположником многих традиций жанра. Фактически же он не является фантастом. Скорее его творчество можно отнести к внежанровой литературе. Мысль Брэдбери о том, что фантастика — это «окружающая нас реальность, доведённая до абсурда», является, пожалуй, основной идеей романа «451° по Фаренгейту», который можно поставить в один ряд со знаменитыми антиутопиями ХХ века, такими, как «Мы» Евгения Замятина (1921), «О дивный новый мир» Олдоса Хаксли (1932) и «1984» Джорджа Оруэлла (1949).
К сегодняшнему дню роман тщательно исследован и получил самые разноречивые отзывы. Кто-то из критиков восхищался книгой, говоря, что она помогает людям понять, что США стоит рядом с той реальностью, которая изображена в произведении. Есть те, кто хвалит Брэдбери как талантливого писателя в жанре научной фантастики, который умеет показывать будущее по-новому. Так Дон Газмэн из Los Angeles Times писал, что «Брэдбери перенес страхи об опасных мыслях из современной реальности в книгу. <…> Брэдбери не нравится та цивилизация, в которой мы живем».
Есть и нелестные отзывов о книге. Кто-то не одобряет попытки Брэдбери предъявить претензии к политике Соединенных Штатов во времена холодной войны. Так, в газете The Denver Post в 1953 году Роско Флеминг утверждал, что роман «довел человеческое эго… до сердечного приступа». Он видел в книге «достаточно мрачное будущее, чтобы угодить современным пессимистам». Американские критики обвиняли Брэдбери в предубеждении против технологии, в «технофобии». Но сам Брэдбери это опровергает.
И сейчас жанр антиутопии не утрачивает актуальности, во многом смыкаясь с политической и научной фантастикой и постапокалиптикой. Экономика потребления формирует потребительское мышление, описанное Рэем Брэдбери более 60 лет назад. Да, люди пока намеренно не жгут книг, но это не признак любви к ним. Компьютеризированность сознания приводит к тому, что необходимую информацию проще найти за считанные секунды, чем читать, осмысливать и составлять своё мнение о книгах или событиях. Потребление готовой информации сказывается и на нравственном уровне общества. Борцы за широту мышления сегодня нередко сталкиваются с непониманием со стороны общества. Пока что любой может выключить экран, но кто знает, а вдруг пророчества классиков-антиутопистов и здесь сбудутся?