Как политиканы отобрали кассу у гангстеров
История превращения в 1950-е американских профсоюзов в систему легализации «крышевания» гангстерами целых отраслей экономики США и всех без исключения работников этих отраслей довольно хорошо исследована и описана в десятках книг и докладов аналитических центров.
Читателю, настроенному на чуть более легкое чтение, можно порекомендовать «Крестного отца» Марио Пьюзо или «Рафферти» Лайонела Уайта, ставшие явлением в американской литературе XX века и посвященные как раз детальному описанию захвата мафией профессиональных союзов Америки.
В любом случае, факт подконтрольности американских профсоюзов гангстерам во второй половине прошлого века — аксиома американской истории, не оспариваемая ни серьезными исследователями, ни беллетристами.
Такая же, как расовая сегрегация или гомофобия — еще одна общественная проблема в этом ряду, которую Америка, найдя в себе силы, сумела преодолеть на рубеже 1980-х и 1990-х, и чем по праву гордится.
Начавшийся в первую неделю нового года беспрецедентный процесс в Верховном Суде показывает, что не все так просто.
Да, классическую криминальную мафию из профсоюзов удалось вычистить, и теперь американские работники не платят откаты гангстерам.
Они теперь их платят политиканам.
«Если профсоюз вынуждает работников платить взносы, чтобы поддержать политические позиции профсоюза и амбиции его лидеров, с которыми работник не согласен, должен ли он платить?» — вот суть иска, с которым Ребекка Фридрихе, калифорнийский школьный учитель, обратилась в Верховный Суд против Калифорнийской Ассоциации Учителей.
Ребекка Фридрихе и присоединившиеся к ней несколько десятков учителей апеллируют напрямую к Первой поправке Конституции США, запрещающей навязывать религию, политические убеждения или ограничивать свободу политического выбора.
Дополнительную пикантность ситуации придает тот факт, что Калифорнийская Ассоциация Учителей — профсоюз работников государственного сектора, никакого другого нет.
То есть если человек хочет заниматься своей профессией, он в обязательном порядке должен оплачивать и все политические акции и мероприятия профсоюзных боссов, не имеющие никакого отношения к защите его прав как работника. Сегодня, на пике избирательной кампании в США, таких мероприятий в день проходят сотни в разных точках страны — как в поддержку демократов, так и в поддержку республиканцев, в зависимости от того, что в большей степени выгодно местному профсоюзному боссу.
При этом сам факт того, что профессиональные союзы напрямую занимаются политической деятельностью — ситуация довольно дикая для Европы, да и в России тоже запрещенная законом — в суде не оспаривается.
Это одна из таких странностей американской модели демократии, — вроде системы непрямых выборов или отсутствия единой системы разрешения избирательных споров судебными и избирательными органами — которая для любой другой страны, кроме США, стоила бы причисления к разряду демократических.
Но, поскольку США — мировой законодатель демократии, то на многих демократических нормах, выработанных в Америке, стоит штамп «For use outside U.S.» — как на товарах, произведенных в Америке, но которые запрещены к продаже американцам на внутреннем рынке по причине низкого потребительского качества.
Именно в силу этого Ребекка Фридрихе и ее коллеги не собираются призвать в Верховном Суде боссов своего государственного профсоюза заниматься их прямыми обязанностями вместо политиканства. Они просят Верховный Суд всего лишь разрешить им не платить ту часть взносов, которая напрямую, открыто и легально, идет на поддержку политической деятельности, которую Фридрихе не одобряет и которая противоречит ее позиции как избирателя.
Сказать, что судебный процесс вызвал интерес в среде государственных служащих США — ничего не сказать.
Победа истцов существенно расширит «право на работу» по всей стране для работников государственного сектора. Американцы очень серьезно и чувствительно относятся к своему политическому выбору, и для многих тот факт, что конкретный профсоюз публично занимает другие позиции, становился запретом заниматься любимой работой и, тем самым, профсоюзными взносами поддерживать эту другую позицию.
Верховный суд уже постановил ранее, что работник может отказаться от уплаты части своих взносов, которая идет на финансирование открытых идеологических расходов их профсоюзов, — деньги, которые идут в так называемые «группы специальных интересов».
Но в тот раз суд также уступил профсоюзам в их требовании для этих сотрудников обязать их платить некие «агентские сборы», чтобы покрывать представительские мероприятия, — хотят ли они этого или нет.
Профсоюзы мотивировали это тем, что выделить политическую составляющую в каждом из таких мероприятий якобы невозможно.
Ребекка Фридрихе просит Верховный Суд принять решение, освобождающее членов профсоюза от сборов, которые идут на финансирование мероприятий, имеющих открыто политические мотивы, а также освободить их от уплаты взносов, которые финансируют представительские мероприятия, не направленные напрямую на защиту прав членов профсоюза.
Она и ее коллеги утверждают, что сегодняшнее объединение «представительских» расходов в единый клубок позволяет профсоюзным боссам маскировать их политические траты, и такое использование обязательных взносов ее и ее коллег (напоминаю, речь идет о профсоюзе госсектора, обязательном для всех учителей Калифорнии) — это нарушение Первой поправки.
Дело Ребекки Фридрихе в Верховном Суде против профсоюза государственных служащих выходит далеко за рамки частного случая.
Прежде всего, непосредственно перед президентскими выборами оказался «засвечен» важнейший серый финансовый ресурс — политические кассы профсоюзов — который никак не контролируется избирательным законодательством США.
Если официальные избирательные фонды или, например, частные пожертвования изучаются чуть ли не под микроскопом, то деньги профсоюзов — это их деньги, и по ним никто не требует отчета ни от одного кандидата. Все это приводит к тому, что профсоюзные боссы в личном качестве становятся крупнейшими спонсорами кандидатов — а впоследствии выборных чиновников, вплоть до Президента включительно.
И, разумеется, профсоюзные боссы преследуют при этом личные политические интересы, крайне далекие от интересов учительницы Ребекки Фридрихе.