Культурное наследие группы объединяет миллионы поклонников, а журналисты до сих пор тщетно пытаются разглядеть реинкарнацию Курта в новом поколении звезд. Но зачем нынешней индустрии стиль, похороненный в конце прошлого века? Неужели жанр, за все это время не обретший даже четкого определения, до сих пор востребован? И почему мы так уверены, что гранж мертв?
Трагедия Курта
Исторический перелом, ставший отправной точкой превращения целого музыкального направления в пыль на полках человеческой памяти, датируется 5 апреля 1994 года.
Тогда Курт, на тот момент уже титулованный «голосом поколения», решил перенести карьеру на новый уровень: покинуть физическую оболочку, полностью слившись с названием своей группы.
Однако перед тем, как встать на путь к нирване, музыканту предстояло закончить работу над своим последним текстом.
Им стал почти полностью исписанный красной пастой лист бумаги. В нем он поделился, что ни успех, ни творчество, ни музыка в целом уже давно не привлекают его, а надежды, возложенные на него толпой поклонников и близкими, не вызывают ничего, кроме чувства вины и дискомфорта от собственного «Я».
В остальном же, по словам Кобейна, его преследовала апатия: безмолвное эмоциональное безразличие, пугающее своей глубиной и непоколебимостью, которому не было конца.
Вкратце описав то, что чувствовал уже 20-й год подряд, Курт поставил финальную точку во всем, что было с ним связано. История «Нирваны» прервалась практически одновременно с биением его сердца, а шум вокруг гранжа, иконой которого стал Кобейн, постепенно начал размываться другими звуками, артистами и новостями.
Но прежде чем утверждать, что 5 апреля 1994-го — последний день существования этого жанра, стоит задаться вопросом: а что это вообще такое? Забавно, но, упоминая неповторимое звучание и стиль «Нирваны», мы понимаем, о чем идет речь, однако все еще не можем найти для него четкого определения. Даже спустя 30 лет.
Что такое гранж
Вот несколько популярных определений:
Гранж — грязь, мусор, мерзость или что-то низкого качества.
Гранж — намеренно неопрятный и некоординируемый стиль одежды.
Гранж — грязь во всех ее проявлениях.
И самое популярное:
Гранж — вид громкой, развязной рок-музыки, популярный в начале 90-х.
В сети можно найти еще огромное множество попыток объяснить природу и определение жанра, но какое из них в итоге станет правильным, каждый решает самостоятельно. Большинство словарей и тематических интернет-ресурсов не дают универсального ответа на поставленный вопрос, из-за чего у многих возникает стойкое чувство, может, небольшой, но довольно важной исторической недосказанности.
По большому счету попадание «Нирваны» и Курта в большой мейнстрим выглядит как рассказы об НЛО или коллективная галлюцинация: все это видели, слышали и, возможно, даже контактировали с музыкантами лично, но объяснить, что и как именно тогда произошло, толком не могут. Но мы все-таки попробуем.
Гранж, разумеется, не попадал к нам из космоса. Хотя один из главных вдохновителей жанра вполне мог сойти за инопланетянина. И вовсе не из-за его знаменитых овальных очков.
Если пробежаться по биографии Курта, то быстро станет понятно, что в его специфичном отношении к обществу и жизни в целом не было ничего удивительного. Будущий артист родился в бедной семье и был вынужден противостоять физическому и моральному насилию со стороны отца, почти всегда находящегося на взводе из-за проблем с финансами.
Затем, когда мальчику стукнуло девять, его родители решили развестись. Это стало для него тяжелым ударом, после чего он начал замыкаться в себе, так как счел разрыв их отношений предательством и несправедливостью. Уже тогда совсем юный Кобейн не стеснялся выражать свое мнение в любой необходимой форме: так, на стене его комнаты возникла говорящая надпись:
Ненавижу папу, ненавижу маму, папа ненавидит маму, мама ненавидит папу.
Курт Кобейн.
9 лет.
Каждое из этих событий — тяжелейший кризис для психики ребенка, что определенно не обойдется без последствий. Все-таки на детском рисунке привычнее видеть нечто яркое, по-милому неопрятное и теплое, а не предложение, в котором слово «ненависть» повторяется аж четыре раза.
Без позитивных моментов, конечно, тоже не обошлось. Уже в раннем детстве у Курта обнаружились интерес к музыке и задатки художника: мальчик довольно быстро начал писать стихи, подбирать мелодии на слух и настукивать пальцами разные вариации ритмов.
В средней и старшей школе интересы Курта немного расширились: помимо музыкального таланта, он обнаружил в себе любовь к почти постоянным прогулам и паре всячески нами осуждаемых вредных привычек. Наличие такого прогресса в самопознании у семиклассника, конечно, все же антирекорд, но тоже по-своему впечатляет.
Взрослые игры
Впрочем, если в изучении себя Кобейн относительно преуспел, то в познании окружающих снова решительно прогулял. Сменив три школы, он закрывался в себе еще сильнее, стараясь держаться в стороне от новых одноклассников.
Свободное от нелюдимости время артист все также предпочитал проводить в компании самого себя и вредных всячески нами осуждаемых привычек. Такой образ жизни мать Кобейна не поддержала и после очередной выходки выгнала сына из дома. Проведя на улице четыре месяца, Курт был вынужден ненадолго вернуться к отцу, однако при первой же возможности переехал к своему старому другу, Джесси Риду.
Там он начал систематически заниматься музыкой и практиковаться в игре на гитаре: дом был буквально набит инструментами, так как Джесси играл в группе с дядей Курта. Впрочем, это увлечение никак не повлияло на жизнь Кобейна: днями они с приятелем воровали мебель, обустраивая квартиру, а по ночам практиковали себя в искусстве современной настенной живописи, граффити.
Стоит отметить, что личная жизнь артиста устраивалась по тому же принципу: в тот период он даже успел пожить на содержании у одной из своих девушек.
В общем, складывается ощущение, что до появления «Нирваны» Курт Кобейн был постоянно растущим ребенком-дикарем с длинными волосами, ярким взглядом на мир и интересом к искусству. А поскольку он практически не взаимодействовал с обществом, ему стало чуждо все, что так или иначе в нем присутствует и иногда поощряется. Курт ненавидел ложь, наигранность, неискренность и другие постоянные атрибуты «взрослой» жизни.
Даже в текстах Кобейна можно легко найти отголоски его внутреннего ребячества. Например, строчка I"m not like them but I can pretend (в пер. с англ. — «Я не такой, как они, но я умею притворяться») из песни Dumb — довольно яркая метафора на то, что музыкальная карьера и прочее для Курта были забавной игрой в прятки.
Хотя, конечно, время все-таки влияло на восприятие артиста, и в некоторых моментах он был чуточку взрослее. Так, например, только осознанный и понимающий себя человек может сказать, что скучает по чувству безопасности и уюту собственной тоски. Потому что из позиции жертвы действительно удобно смотреть на мир, а что-то делать — скучно и неприятно. Это, к слову, главный нарратив песни Frances Farmer Will Have Her Revenge On Seattle.
Таким образом, несмотря на довольно простые с точки зрения техники музыкальные решения и ходы, группе удалось нащупать то, чего до этого в массовой культуре практически не касались. Можно даже сказать, что Кобейну и «Нирване» удалось сыграть переживания людей такой глубины, о которой все в принципе знали, но никогда не говорили о ней так, как это сделал Курт.
Собственно, именно в этом и заключалась суть гранжа. Он всегда был в нашей природе. Это внутренние конфликты, происходящие с нами каждый день: ребенка и взрослого, плохого и хорошего, правильного и неправильного. А этот жанр не умрет, пока человечество есть на Земле.
Однако мы можем сделать так, чтобы недопонимания между нами происходили как можно реже. Главное — уметь слышать друг друга. А этому искусству лучше всего обучаться у настоящих профессионалов.