Как жила, умерла и до сих пор живёт русская мысль
Название книги отсылает к знаменитому славянофильскому журналу «Русская беседа» (1856−1860) Александра Кошелева, в котором активно печатались такие мэтры течения, как Алексей Хомяков, Иван Киреевский, Юрий Самарин, братья Аксаковы…
Ее автор, историк философии Андрей Тесля (Балтийский федеральный университет имени Канта, Калининград: его статьи в ИА REGNUM см. здесь) касается различных тем (в том числе и волновавших славянофилов), тем самым предлагая читателю включится в их обсуждение, стать своим собеседником.
Исследователь анализирует отечественную мысль, а точнее, стремится зафиксировать ее прошедшие образы в общекультурном, главным образом, политическом контексте. В частности, он обращает внимание на схожесть идей Петра Чаадаева и Жозефа де Местра, утверждавшего о
«хрупкости всякого порядка, где любые европейские формы лишь фасады, (…) где под имперским покровом находится народная толща, живущая своей автономной жизнью и притом не упорядоченная и религией (не знающей посттридентской христианизации), которую столкновение с просвещением, вносимым правительством, освобождение от крепостной зависимости и т. д. — приведут в движение, с которым мало шансов совладать».
Одновременно Тесля рассматривает философию сквозь призму русской литературной традиции. Последняя, отмечает исследователь, нуждается в определенной коррекции. Писатель, как правило, «сливается» со своими произведениями, в результате чего образуется порочный круг: «Либо биография автора оказывается «ключом» к пониманию его произведений, либо произведения выступают «источником понимания» автора». Впрочем, отмечает ученый, уже Иван Гончаров выпадал из подобной схемы: «проблема здесь в том, что Гончаров, в отличие от его романов, с точки зрения читателя, попросту скучен».
Касаясь знаменитой трилогии Дмитрия Мережковского «Царство Зверя» («Павел I», «Александр I», «14 декабря»), историк отмечает, что для ее автора революция «возможна только как революция религиозная, избавляющая от, в сущности, единого соблазна «цезарепапизма» или от «папоцезаризма» и одновременно иллюзии, что революционное действие способно остаться чисто политическим. Точнее, в последнем случае оно обречено на воспроизводство той же самой структуры, против которой было направлено».
Также интересен его анализ творчества Василия Розанова. Тесля обращает внимание на то, что философу
«удалось невероятное — сотворить из газетных текстов большую литературу».
В итоге представленный сборник статей образует единство, как, вероятно, и должно быть. Ведь настоящая философия всегда стремится к целостности, а на страницах книги Андрея Тесли именно такая философия.
Издание предоставлено книжным магазином «Циолковский»