Их численность — 20-30 человек.
Военный эксперт, полковник запаса Вооруженных сил Украины Сергей Грабский в интервью «Радыё Свабода» призвал трезво оценивать опасность со стороны Лукашенко.
— Генерал Вальдемар Скшипчак, бывший командующий Сухопутными войсками в Польше и бывший заместитель министра обороны, недавно в интервью «Белсату» заявил, что польским вооруженным силам понадобится 2-3 часа, чтобы уничтожить белорусскую армию, а белорусское вооружение назвал «кучей металлолома».
«После нападения на Украину «Путин забрал у армии Беларуси определенное количество танков и боевых машин пехоты, а затем лишил белорусскую армию возможности проводить какие угодно военные операции», — считает генерал. В Украине настолько же скептически оценивают потенциал белорусской армии? Либо военные эксперты смотрят на это по-другому?
— То, что сказал Скшипчак, это его личное мнение. Я постараюсь оценить это объективно. И для этого берем открытые источники, например — Global power index, который утверждает, что на сегодня белорусская армия имеет 63 тысячи человек личного состава. Из них реально боеспособными являются около 30% — те, которые могут быть использованы в боевых действиях.
Это около 20 тысяч человек, которые могут являться серьезной угрозой. Когда я говорю об угрозе, то оцениваю не только количество, но и те тренировки, которые проводятся. С апреля 2022 года белорусская армия непрерывно проводит меры по боевой подготовке, тренируется, совершенствует боевую подготовку. Поэтому относиться к противнику с презрением нельзя, опыт войны показывает, что не следует этого делать.
Мы понимаем, что белорусская армия самостоятельно никогда не начнет боевых действий — она может действовать только вместе с российской армией. И, согласно тем самым открытым источникам, можно говорить о 145 тысячах резервистов и еще о 55 тысячах территориальных войск. Можно по-разному относиться к тому, что они умеют, но они есть, они вооружены и имеют организованную структуру.
Конечно, можно говорить, что белорусской армии не хватает танков, артиллерии, техники, но давайте снова обратимся к объективным цифрам. Те же открытые источники говорят, что Беларусь может выставить около 300 танков.
— Это данные уже после того, как Беларусь после начала войны передала значительную часть своей техники России?
— Это данные на 2024 год. И они свидетельствуют, что всего на территории Беларуси находится 517 танков, из них 336 готовы к боевым действиям.
Давайте будем искренними. Белорусская армия в Украине воспринимается как белорусский корпус российской армии. Чем она отличается от российской? Разве какими-то элементами формы одежды. Белорусский корпус российской армии не будет проводить самостоятельных операций, но он будет компонентой военной структуры российской армии.
— Говоря о белорусской армии, вы употребили слово «противник». Однако отношения официальных Киева и Минска все же не такие, как у Киева с Москвой. Например, Украина активно пытается нанести ущерб российским нефтеперерабатывающим заводам, обстреливает территорию России, но не трогает НПЗ в белорусском Мозыре. Безусловно, это вызвано политическими соображениями. Однако может ли эта ситуация измениться?
— Может быть. Если Украина поймет, исходя из экономических расчетов, как много белорусского топлива с белорусских НПЗ используется российской армией, почему бы не нанести удар? С территории Беларуси наносились удары по украинской территории. Беларусь как государство оказывала всяческую поддержку российским оккупантам, которые атаковали Украину.
Украина не имеет никакого желания атаковать Беларусь. Но мы наблюдаем на нашей границе с Беларусью ротацию военных соединений, которые не занимаются охраной границ.
Мы наблюдаем развертывание комплексов противовоздушной обороны России на территории Беларуси. Естественно, что они обеспечиваются белорусским персоналом. То, что с территории Беларуси в данный момент не звучат выстрелы, это никак не означает, что белорусский корпус российской армии не является угрозой для безопасности Украины.
— Последние недели обострились разговоры о вероятности «большой войны» в нашем регионе, о том, что Россия попытается атаковать страны НАТО, включая территорию Беларуси. Как вы оцениваете такую перспективу — и сейчас, и в стратегическом смысле?
— На сегодня на фронтах российско-украинской войны задействовано около полумиллиона российских солдат и офицеров, фактически около 90 процентов сухопутных войск Российской Федерации. Исходя из той официальной цифры, которая озвучивается, 1 миллион 320 тысяч, из них сухопутные войска — свыше 600 тысяч.
И давайте представим, что Россия, не добившись результатов в Украине, решит переключиться на другие направления. В том числе для того, чтобы прощупать боеготовность НАТО и реальную реакцию на акт агрессии.
И здесь будет необходимо подчеркнуть важное значение именно белорусского корпуса российской армии. Мы говорили о 60 тысячах и 145 тысячах резервистов. Даже если часть этих войск будет подготовлена для боевых действий, и если россияне перебросят сюда еще 100-150 тысяч, которые умеют воевать, они могут себе это позволить. Получается довольно большая группировка, которая может быть развернута против стран Балтии или для более узкой задачи — захвата Сувалского коридора.
И Россия может даже не снимать большого количества войск с украинского фронта (на котором сейчас воюет около 400 тысяч украинцев), она может использовать в качестве «пушечного мяса» белорусов. Никто не будет спрашивать, имеют ли они опыт боевых действий.
Мы имеем опыт сражений в Бахмуте, в Авдеевке, где потери российское командование не интересовали никоим образом. Мы имеем два совершенно разных подхода к оценке эффективности боевых действий. Для Украины главным критерием эффективности является уничтожение боевого потенциала. А для российской армии главным критерием является занятая территория, любой ценой. И тем более российское военное руководство не будут беспокоить жизни «вспомогательного контингента», как они воспринимают белорусскую армию.
— Украина на сегодня вынуждена держать у границы с Беларусью довольно большие силы. Зачем их там держать, пока не наблюдается никаких признаков подготовки нападения с территории Беларуси, никакой концентрации возле границы белорусских и тем более российских войск? Может, их можно было бы перебросить на фронт, где они нужнее?
— Пока Украина не может себе это позволить. С другой стороны, здесь присутствует аспект «демонстрации готовности к действиям». Украина вынуждена держать эти войска, даже несмотря на то, что, по нашим оценкам, общая цифра Вооруженных Сил Беларуси, находящихся в приграничных районах, составляет где-то 1800 человек.
Однако часть из этих войск — это Силы специальных операций. Их задача — проводить соответствующие действия на территории Украины. И они эти действия проводят.
— В каком смысле «проводят»? Никогда в прессе не было никаких сведений, украинская сторона никогда об этом не сообщала.
— Но это же не значит, что их не было. Зачем сообщать? Как это поменяет ситуацию? То, что со стороны противника ведется активная разведывательно-диверсионная работа — это объективная реальность. Я знаю, что иногда эти диверсионные группы составляют 20-30 человек. Поэтому мы и вынуждены держать довольно заметный контингент на нашей северной границе.
90% боевой работы — это молчаливая работа, которая не любит публичности. Она ведется постоянно. Для нас не является никаким открытием, что со стороны Беларуси активно ведутся разведывательные и диверсионные действия.