«А что делать, когда наши придут?» — Бабий Яр, нацисты, бандеровцы и евреи
Сайт «Горький» с оперативностью, заслуживающей лучшего применения, сообщил о выходе в Киеве двухтомника: «Овраг смерти — овраг памяти». В первый его том входят стихи, посвященные Бабьему Яру, а во второй — два десятка эссе историка и филолога Павла Поляна.
Состав двухтомника, особенно антологии, сам по себе представляет интерес. Жаль, что не самые простые связи с Киевом в книжной области лишают нас возможности откликнуться на вступительную статью к Антологии П. М. Поляна (Нерлера). Однако есть возможность оценить внимание составителя (ей) и издателя к еврейской (идиш) поэзии.
Так, украинские, русские, белорусские стихи опубликованы на языке оригинала. И хорошо, но вот почему стихи Переца Маркиша, Ривы Балясной или Арона Вергелиса опубликованы либо на русском, либо в украинских переводах, а не на идиш и, если нужно, в переводе? Это не так дорого, ведь есть книги, с которых это можно было сделать и без набора…
Я понимаю, когда современный еврейский поэт Велвл Чернин, выпускающий свои стихи и на украинском языке, редактирующий антологии еврейской поэзии на украинском, печатает свои стихи по-украински, это его право. Но вот покойных идишских поэтов уже не спросишь?!
А ведь погибли в Бабьем Яру в основном те евреи, кто говорил на идиш. Если же и это невозможно, то всегда есть под рукой латиница.
Но это, кто-то скажет, дело вкуса. Пусть так, но не дело вкуса, когда очерки П. Нерлера (Поляна) или наоборот, почему — объясним потом, оказываются открытой пропагандой и оправданием коллаборационизма. Пришло время говорить об этом прямо, т.к. случай, который мы здесь рассмотрим, далеко не первый в его «творчестве».
Кураторы сайта «Горький», трудно сказать, сами или по наущению составителя антологии и очерков к ней, довели до читателей едва ли не самый взрывоопасный материал: очерк о жизни, творчестве и смерти «Якiва Галiча», он же Яков Гальперин.
Этот чистокровный еврей остался в Киеве по своей воле, скрывался в домах украинских националистов (что смогло бы в ином случае привести даже к званию «Праведника мира», которым награждают спасавших евреев представителей других народов), однако печатался он в оккупационной предельно антисемитской прессе рядом со вполне жидоморскими материалами, а впоследствии при полузагадочных обстоятельствах был арестован оккупантами при помощи полуеврея переводчика и погиб.
Не первый день и десятилетие знаем мы об этой фигуре, и не сегодня написали мы о том, что коли дожил бы он до того момента, когда Советская армия освободила Киев от гитлеровцев,
Более циничного текста даже Нерлер (Полян) еще не писал. Во-первых, слабый, если не полуинвалид, а то быть бы ему в Красной аАрмии, почему-то должен по-офицерски пустить себе пулю в лоб. Кто должен был бы дать ему оружие, кроме оуновцев (организация, деятельность которой запрещена в РФ), мы не знаем. Стрелять самому себе в лоб, а не в висок или горло, трудно (пусть Нерлер попробует проделать это на примере пластмассовой детской игрушки), но биографу виднее. Ведь выражение «Пустить пулю в лоб», имеет некоторую пресуппозицию «тебе».
Не знает специалист по Холокосту из НИУ ВШЭ, что евреи, кончая с собой в реках, где их пытались крестить, совершали Кидуш ха-Шем,
Но такой контекст Нерлеру «не знаком», сейчас он обслуживает ту украинскую реальность, где президенту Незалежной еще придется покаяться за многое, похожее на «Якiва Галiча».
Не знаем, к какой из группировок, торгующихся сейчас за реализацию памятных мемориалов на месте Бабьего Яра, относятся и Нерлер, и издатель Бураго: к тем ли, кто хочет полунаучного Института, либо к тем, кто вслед за режиссером «Дау» Хржижановским, построит там объект киношно-перформационного типа.
В любом случае идеология будет общей, державной и очень «залежной».
Почему-то исследователь Мандельштама и редактор провальной вышкинской «Мандельштамовской энциклопедии» Нерлер забыл, что до сих пор не утихают споры о «чистоте рук» и участии в уничтожении жертв одного из редакторов Полных собраний сочинений Мандельштама Бориса Филиппова (Филистинского), который относится к обожаемому Нерлером (это мандельштамоведческий псевдоним Поляна) члену Борисоглебского Союза (с Глебом Струве), по поводу его печатанья в оккупационной прессе и работе в русском гестапо Великого Новгорода (Равдин Б. Борис Филистинский. Предварительный перечень публикаций в колаборационистской печати 1943−45 гг.//Emigrantica et cetera. К 60-летию Олега Коростелева. М., Изд. Дмитрий Сечин. 2019. С. 500−529), а ведь у этого скрытого еврея и оружие было. Но мандельштамоведу Нерлеру он настолько близок, что и географу-холокостианцу Поляну достало этой симпатии для описания «Яши» Гальперина.
Это отвратительное сочетание пошлости и амикошонства касается не только «Якiва Галiча», но и его дамы сердца:
Ох, забыл мандельштамовед Нерлер и о главах про украинскую самостийность, и про рассказы доктора Г.Г.Г. о Холокосте в Польше в ее книгах. Впрочем, это теперь, после нашей мандельштамовской выставки в Еврейском музее он со своим подельником Л. Видгофом зачитывается лекциями «Мандельштам как еврей», максимально очищая поэта ото всего этого. А ведь и ранее, и сейчас все выглядело и выглядит несколько иначе (см.: Л. Кацис. Не треба?! Мандельштамовский Киев в современных исследованиях// Русский Сборник: Исследования по истории России. Т. XXI. М., 2017. С. 455−485). Не будем тратить время и на оценку украинского двухтомника Мандельштама, вышедшего год-два назад в Киеве с участием Нерлера (Поляна). Там завсегда все и то же. «Погромный пух» в Киеве вновь его не привлекает и объектом комментирования не является.
Про «нее»,
О Филиппове (Филистинском), наверное, тоже можно написать, как про «Яшу Гальперина»:
Это же, наверное, можно сказать и о мандельштамоведе-составителе Филистинском. Есть и у него статьи типа «Ежов пересматривает приговоры Ягоды», «Сталинский режим», «НЭП. Об одном из болшевицких обманов», и т. д. и т. п. Но это никакой не антисталинизм, а нацистская пропаганда.
И только так это все и называется, а сожаления и периодические возмущения окружающими «Яшины» стихи материалами оставим в пользу бедных оуновцев (организация, деятельность которой запрещена в РФ) (мельниковцев).
Крокодиловы «слезы Нерлера» пусть текут в подол Поляну, который, наверное, забыв в ФРГ и НИУ ВШЭ русский язык и задохнувшись воздухом свободы в Киеве, пишет о таком замечательном явлении и как «буквально … бенефисный расстрел в Бабьем Яру».
Если пошлость пронизала все творчество Нерлера, лишив этого поэта — участника антологии даже остатков знания когда-то родного ему языка, то поясним: «бенефисный расстрел» — это расстрел, связанный с предоставлением (не знаем кому) права специального почетного или юбилейного расстрельного представления.
Если хотел сказать наш любитель «Надь — Хазиной и Головатенко» о первых расстрелах, то это, пусть простят нас жертвы гитлеровцев, «премьерные расстрелы».
Но и по-русски, и по-украински проще сказать «Cразу после начала расстрелов в Бабьем Яру» — «Відразу після початку розстрілів у Бабиному Яру», и прилично, и честно, и без малограмотных стилистических экзерсисов (упражнений, на всякий случай!).
Впрочем, удивляться симпатии Нерлера-Поляна к коллаборационистам при его мандельштамоведческом опыте не приходится. Достаточно посмотреть, с каким придыханием сообщает он о побегах на Запад с немцами «спасителей» «Яши» и их американских успехах.
Из этой братии нас интересует один — некто Штепа, ректор советского Киевского университета, о котором и о словах которого о «Яше» читаем:
Хотелось бы знать, по какому изданию цитирует эти слова Наума Моисеевича Манделя (Коржавина), как и Нерлера — участника Антологии, Павел Маркович Полян (Нерлер), когда пишет:
Есть все-таки предел всему, но Нерлер-Полян об этом не слышал. Забыл, наверное, без ссылок-то, что анекдот про «local call» — это анекдот про еврея, у которого в Иерусалиме от Стены Плача есть бесплатный «local call» ко Всевышнему. Но это не рассказ почитателя и оправдателя коллаборантов (евреев, русских, украинцев) об обезумевшем еврее-коллаборационисте, решившем сделать «local call» в могилы своих соплеменников, которые, в отличие от современных бандитов, сотовых с собой в расстрельные ямы точно не брали.
Если же запутавшийся в плеоназмах коллаборовед решил, что «local call» был к душам убиенных, то «сняли ли они трубку» после подобного звонка подонка?
А вот теперь о Коржавине — мыслителе о Голодоморе, Штепе (догаматике), Гальперине и, главное, о ссылках.
Проставим ссылки, тем более что нас они касаются напрямую.
Жил-был когда-то писатель Александр Солженицын, и написал он свой знаменитый двухтомник «200 лет вместе» о том, как трудно было ему жить с евреями, отложивший на время свой антиукраинский проект, до сих пор не напечатанный, к сожалению, для симметрии. Нам пришлось откликнуться на эти страдания https://dlib.eastview.com/browse/doc/2789062. Жена писателя ответила нам http://viperson.ru/articles/n-solzhenitsyna-otvet-l-katsisu, но все это было после 1-го тома. Когда появился 2-й, мы в журнале «Лехаим» написали текст «После двух томов вместе», где помянули имя Наума Коржавина как раз в качестве автора мыли о вине евреев за Голодомор, за что и был им справедливой платой Бабий Яр.
Письмо Коржавина приводим полностью:
Понятно, что, если мы реагируем в нынешнем «ничтожном» случае, то только потому, что в подтексте его лежат события исторические, связанные с по-настоящему серьезными и первичными событиями в истории, смысл которых П. Нерлер (Полян) осознать не в состоянии. Почему? Ответ дадим в самом конце.
И вот наш ответ очередному автору антологии о Бабьем Яре. Начнем с самого Коржавина, на которого сослался (без сноски!) Полян (Нерлер):
Но все, связанное лично с Коржавиным, меркнет со сведениями Коржавина и, вслед за ним, Нерлера (Поляна) о некоем (впрочем, для кого как!) Штепе. Цитируем нашу статью дальше:
Вот оно! Но Коржавину хоть относительно неудобно. Да и не знает он ничего о Штепе (пока с одной «п»). Но хоть тайна для него слова «Яши».
Продолжим наш диалог с поэтом-антологистом Бабьего Яра:
Вот перед нами и ключ к названию статьи об «Антологии»! Авторитетный, ничего не скажешь…
Дождались… Вот из какого чистого источника пьет эксперт НИУ ВШЭ.
Ну и закончим про коржавинского Штепу:
Вновь придется остановиться и перевести дух. Раз Штепа не был ненавистником евреев, то при чем здесь расизм?
Мысль Коржавина все еще не окончена, и я вынужден, чтобы избежать его очередных отказов от самого себя образца 1992 года, продолжить: «Следует помнить, что, несмотря на эти свои слова, Бабий Яр устраивал не Штепа, что по этому поводу с ним не советовались, он так же был поставлен перед фактом, как и все человечество (да и факт этот, сколько удавалось, отрицался)».
Неужели Коржавин не знает, что история редко с кем-либо советуется? Что именно поэтому, собственно, и существует проблема нравственного выбора? Выбора, который Штепа сделал (как пишет сам Коржавин) уже после Бабьего Яра, факт которого от Штепы никто не скрывал. Наоборот, развешивали объявления с обращениями соответствующего содержания на стенах киевских домов. Их Коржавин, наверное, не видел. Его же не было тогда в Киеве…
Итак, от несчастного «не ненавистника евреев» Штепы
Пожалуй, хватит. Остальное можно прочесть по ссылке на «Лехаим». А вот теперь ответим, почему так волнует Нерлера-Поляна проблема схолий. Дело в том, что большинство этих чудес в книжном издании двухтомника мемуаров Коржавина отсутствует. Переписал наш мемуарист-антологист свой Бабий Ярский Патерик для книжного издания, вот и не нашел там «многая скорби» его последователь. Интересно, знает об этом Полян (Нерлер) или нет?
Нам ближе отрицательный ответ. Ведь все свои сведения о Штепе, что он был «по специальности ученым-марксистом» и далее — по Нерлеру, в догматики и оправдание «Яши» взяты у Коржавина, если не из нашей статьи вообще. Как хорошо, что мы не проставили тогда в «Лехиме» страницы по двухтомнику. Но ведь он-то еще тогда, исправленный и уменьшенный, просто не вышел.
Но все-таки о Штеппе (Так! — Л.К.).
Ну ладно, не добрался деятель «Мемориала» Нерлер (Полян) до сайта Центра Сахарова, не прочитал он там про то, как «догматик"-сталинист и догматик — украинский нацист «избавился», как и «Яша», от советского идеологического морока: Штеппа К. Ф. «Ежовщина» // ХХ век. История одной семьи / Ин-т полит. и воен. анализа, Центр по изучению Рус. Зарубежья — М.: РУСАКИ, 2003. — С. 15−138: ил. (Материалы к истории русской политической эмиграции; вып. 8).https://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=6160
А то узнал бы он и специальность «догматика»:
Более того, примитивному «догматику» посвящают свои статьи серьезные историки (а не географы-мандельштамоведы) даже в журнале «Нового литературного обозрения» «Неприкосновенный запас» (Кустарев А. Кризис бескризисного общества// https://www.nlobooks.ru/magazines/neprikosnovennyy_zapas/136_nz2_2021/), где даже перепечатывается, открывая номер, глава из псевдонимной книги Штеппы: Фредерик Бек, Уильям Годин. Русская чистка и получение признаний. Глава VIII «Теории».
Но ведь и «Неприкосновенный запас», сайт «Горький» напрямую связаны с Фондом Прохорова, с почтенным издательством и журналом «Новое литературное обозрение». Что мешало хоть сверить часы? Впрочем, мы знаем качество книг Поляна-Нерлера, изданных там в очень мало отредактированном виде, видно, очень тонкий стилист этот автор, не каждый разберется. Проще все это придать тиснению, не читая… Ведь 800 страниц статей о Мандельштаме, не важно каких, хороши сами по себе.
Итак, «догматик» оказался серьезной и очень интересной фигурой, которой заниматься мы сейчас не будем. Ведь ссылку мы дали. А если коллабораведу трудны важные и очень квалифицированные, далекие даже от признаков догматики тексты Штеппы, кстати, соратника Михаила Грушевского по созданию новой истории Украины, организованной т. Сталиным, то вот ссылка просто на «Википедию»: https://ru.wikipedia.org/wiki/Штеппа,_Константин_Феодосьевич — с портретом, которого так не хватает на странице стихов «Яши» или Манделя.
Однако теперь мы вынуждены целиком и полностью доверять словам профессора-византолога и классика-советолога о позиции «Яши» относительно уничтожения евреев и той исторической необходимости, с которой это делается. Это не слова дурачка-догматика, а это позиция, которую выражал герой примитивной «Банальности зла» Х. Арендт Адольф Эйхман в своих не судебных, как раз для либеральных дурачков, размышлениях о мессианской роли своих подвигов на ниве уничтожения 6 000 000 евреев, записанных соратниками на пленки в укрывищах.
Куда смотрит Центр НИУ ВШЭ по истории Второй мировой войны и ее последствий либо ее Институты, занимающиеся военной и сразу послевоенной историей? Кого руководитель Мандельштамовского центра НИУ ВШЭ считает своим героем? Коллаборациониста Б. Филиппова (Филистинского) или советского офицера А. Л. Дымшица, который издал Мандельштама в СССР, хотя в ЦК КПСС и обрезали его статью до позорного минимума, до позора, который он гордо стерпел, «держась на одной идеологии»? Теперь об этом «догматике» и всей этой истории есть целая книга: Вячеслав Огрызко, Держусь на одной идеологии. М.: Литературная Россия, 2017 г. 720 с. Ну что, пришло время помериться «догматиками»? Ведь в обоснование необходимости издания Мандельштама в СССР А. Л. Дымшиц положил цель изъятия поэта из рук нацистов! А ведь был он, догматически говоря, прав. А когда он был «догматически» не прав, издавая в поверженном Берлине томик Пастернака, партия его очень даже поправила. Просто история нашей страны и ХХ века сложнее, чем нерлеровские опивки и объедки из коржавинской муры да еще и в нашем сокращенном цитировании в старом «Лехаиме». И в заключение опять об антологии. Есть там маленькое стихотворение: Марк Бердичевский На смерть друга. Т.1. С. 52. Впервые оно было напечатано в «Континенте» в 2008 г. (Марк БЕРДИЧЕВСКИЙ. Киев сорок пятого года. Памяти Якова Гальперина. Стихи https://magazines.gorky.media/continent/2008/136/kiev-sorok-pyatogo-goda.html) Ранее, в 1996 году в том же журнале №96 были опубликованы несколько частей этого цикла, посвященных советским солдатам-евреям, погибшим во Второй мировой войне. Тогда ветеран этой войны Бердичевский почему-то не напечатал всего цикла, включая стихи о Якове Гальперине 1945-го (!), когда он явно не мог знать всех подробностей. Однако там же в №96 находилось и огромное стихотворение, посвященное Коржавину. Теперь же, после того как были опубликованы все мемуары и улеглась вся пыль, Марк Бердичевский опубликовал цикл полностью, однако не понадобился он составителям Антологии. Ведь это не просто стихи о жертвах нацизма, а еще и о советских солдатах, хватило маленького стишка и приложения в виде подборки стихов «Яши». Зачем — это самая главная фигура антологии? Неужели равная Евгению Евтушенко, который прав и по сейчас «Над Бабьим Яром памятников нет…». Интересно, ему хочется быть на одних страницах с «Яшей» и «Пашей»? Между тем, даже если очень хотелось все это опубликовать и даже слегка скрыть неприятные подробности, то сделать это можно было так, как поступил поэт-ветеран в «Континенте»: «Марк БЕРДИЧЕВСКИЙ — родился в 1923 г. в Киеве. Во время Великой Отечественной войны служил в авиации. В 1949 г. окончил Геологический факультет МГУ. Доктор технических наук. Двадцать лет работал в Геофизическом институте Министерства геологии СССР, с 1969 г. — профессор МГУ. Как поэт дебютировал в «Континенте», № 89 (№ 3 за 1996 г.)».Студент-филолог Киевского университета Яков Гальперин родился в 1921 году и погиб в занятом немцами Киеве в 1943 году. В последний раз я увиделся с Яковом 1 июля 1941 года, через несколько дней я покинул Киев и ушел в армию. Якова в армию не взяли: тяжелая хромота (последствие детского полиомиелита). Все лето он провел на окопных работах, а в сентябре, когда падение Киева было неизбежно, твердо решил остаться в городе: «Я должен увидеть, как немцы войдут в мой Киев». Он видел, как чужие солдаты входят в Киев и как по Киеву ведут евреев в Бабий Яр на расстрел. От Бабьего яра Якова спасли Светозар Драгоманов, Борис Каштелянчук и Евгений Герасимов. Первые месяцы оккупации Яков провел в доме Драгоманова. После отъезда Драгоманова нашел пристанище в доме Каштелянчука и доме Герасимова. Живя в занятом немцами Киеве, Яков много писал. В памяти друзей сохранились обрывки русских стихотворений:
Дорога, дорога, дорога… Ах, сытая дрожь лошадей, Спаси нас от черта, от бога, а паче всего от людей, От их недреманного ока и длинных ослиных ушей… Блажен Иерусалимский еврей… Собаки, должно быть, блажены не мене… Блажены влюбленные, но отмене блажены имущие матерей…
Яков Гальперин погиб в гестапо в мае 1943 года. В его гибели повинны женщина, которую он любил, и сосед по его довоенной квартире, который работал переводчиком в полиции. Яков не дожил нескольких месяцев до освобождения Киева.
На смерть Якова Гальперина
…где, забыв о бомбах и беде, немцами расстрелянный Гальперин мне читал стихи о тамаде.
Наум Коржавин
Не забудь про базар, где торгуют одеждой убитых, где вокруг — пепелище, и чужие солдаты вокруг, где по городу смерти, над зверинцем людей и событий, как свидетель проходит расстрелянный в Киеве друг.
И там же опубликованы довоенные стихи Якова Гальперина, которые, наверное (по Нерлеру (Поляну)), навеяны советской идеологией:
Вот та догматика, от которой «избавился» белобилетник Гальперин:
** *
Полуистлевшие расскажут фото о наших лицах, смуглых и суровых. Пластинки, уцелевшие от бомб, заговорят глухими голосами, отличными от наших голосов. И рыжие газетные листы откроют наспех сделанные сводки. В глубокодумье мемуаров сыщут крупицы наших мыслей и страданийи строк возьмут тяжелые слова, рожденные в затишии боев, и, верно, будут удивляться, как могли мы думать о траве и небе. Но никогда сердцами не поймут ни нашей скорби по убитым, ни молчания умерших городов, еще дымящихся, ни неуемной, как голод, ненависти и ни той бесовской гордости, что нам одним дано и выстрадать, и победить.
1940
Те, кто не были призваны — от Слуцкого до Кульчицкого — как-то иначе пережили «освобождение от догматов», либо погибнув, либо победив фашизм, хотя и понимая, что «сегодня это странно, звучит все это глупо…»
Но ведь знаем мы ленинградского белобилетника великого Алика Ривина, погибшего в блокаду, и его стихи «Вот придет война большая…». Когда-то «Яша» стоял в этом ряду, а теперь — со Штеппой в одной колонне.
Но — сначала Победа, а споры доспоривались уже без участия Штеппы и Гальперина. Их место навсегда там, куда они себя поместили. Это был их выбор, и мы его уважаем, не уважая разного рода гальпериных-филистинских-коржавиных-нерлеров.
Хорошо, что двум последним мы смогли и можем выразить свое отношение при их жизни.
Что касается Коржавина, к счастью, когда-то журнал «Лехаим» был совсем не таким, как сейчас. Сейчас это перевод американского сайта Tablet с частыми вкраплениями статей Нерлера-Поляна на любые темы.
Сегодня, к 30-летию этого журнала хочется вспомнить его лучшие годы…
Остался совсем простой вопрос и последний:
Почему Российский еврейский конгресс, провозглашающий своей целью мемориализацию жертв Холокоста, сотрудничает с Нерлером (Поляном) и вообще считает возможным подавать ему руку?
Ответов мы не ждем. Дело за малым: за реакцией на это литературное происшествие. Ведь, как говорил еще один участник Антологии, «Кто-то должен, презрев усталость, Наших мертвых беречь покой».
Леонид Кацис, зав. кафедрой теологии иудаизма, библеистики и иудаики РГГУ, Зав. Учебно-научной лабораторией мандельштамоведения Института филологии и истории РГГУ (Москва).