В ирано-израильском кризисе, обострившемся после первого в истории прямого удара Тегерана по территории Израиля в ночь на 14 апреля, настала небольшая пауза. «360» расспросил экспертов-востоковедов о том, какие перспективы могут ожидать Ближний Восток в зависимости от дальнейших действий обеих сторон конфликта.
Направо пойдешь — в региональный кризис попадешь
Может ли Иран, который ранее через МИД заявлял, что не стремится к эскалации напряженности на Ближнем Востоке после ударов по Израилю, все-таки продолжить давить на Тель-Авив напрямую или при помощи прокси в Ливане и Йемене? Ответил иранский журналист-международник Хаял Муаззин.
Операция Ирана в ночь на 14 апреля продемонстрировала, что небольшим арсеналом он в состоянии пробить израильскую систему ПВО. Это своего рода учения, Израиль стал для Ирана испытательным полигоном — на нем проверили реальные боевые возможности, от хакеров до операторов боевых дронов.
Иран убедился в своих силах, узнал слабые места сионистского режима, в том числе хваленого «Железного купола», насколько он не смог перехватить ракеты.
Израиль, думаю, не посмеет повторить нападение на Иран. Ему нужно время восстановить силы из-за войны с ХАМАС и «Хезболлой». Для этого нужно найти союзников, только тогда Израиль сможет снова напасть на Иран.
Но, по моему мнению, этого не произойдет — по примеру США, которые хотели формировать морской союз против хуситов, но это не сработало. Штаты прекрасно понимают, что война с Ираном — военное и политическое безумие.
Будет ли Иран продолжать нападать? После этой операции в политических кругах есть мнение: если сионистский режим посмеет планировать покушения на убийство иранских политиков, если они будут причастны к терактам в Иране, Тегеран не будет больше просто обстреливать зарубежные штаб-квартиры «Моссада».
Иран прямо будет бить по территориям, оккупированным сионистами. Израиль надеется на то, что в Иране аятолла своей фетвой запретил использование ядерного оружия. Но забывает, что фетву всегда можно изменить в связи с ситуацией. И тогда ответ будет очень тяжелым.
Налево пойдешь — лицо перед союзниками потеряешь
Второй сценарий развития событий — символический ответ Израиля на ответный же (да, это уже ответ на ответ) удар Ирана, после которого обе стороны кризиса расходятся по углам ринга с видом победителя. Возможен ли такой расклад — рассказал востоковед и политолог Олег Гущин.
Израиль географически находится на Ближнем Востоке, но это фактически довольно европейская страна, волею судеб заброшенная туда. У Израиля есть масса проблем, помимо арабских и персидских соседей.
У Нетаньяху куча неприятностей, не связанных с внешней политикой. Под него сильно копают. Его жену обвиняют в коррупции, а муж и жена, как известно, одна сатана.
В Израиле постоянно идут демонстрации: евреи — люди с властью солидарные, но сейчас они с национальными флагами выходят на улицы, дерутся с полицией, это не вполне для израильтян типично. Премьерское кресло под Нетаньяху шатается. Ему нужно как-то его укрепить.
С этой целью он затеял попытку реконструировать конституцию, чтобы парламент большинством голосом мог не выполнять решения Верховного суда. Здесь теряется всякий смысл демократического разделения властей в любой стране — хоть в Израиле, хоть в Китае, хоть в России.
Верховный суд — это Верховный суд, он судит по имеющимся законам. А если политики настолько вольно обращаются с решениями Верховного суда — хотят — выполняют, не хотят — не выполняют, — это, простите, какая-то дичь.
В общем, у Нетаньяху много проблем внутри, он бы с радостью их спихнул на внешнюю повестку: «Мы окружены врагами! Ребята, вы чего? Встать в строй! Отставить разговоры! Здесь вам не тут!» А они этого не хотят. Израильтяне ценят свою демократичность.
Что сделали персы? Они показали: ребят, с нами так нельзя, на пинок мы, как и Израиль, отвечаем пинком. Все эти обстрелы Израиля проводили в ограниченных, мягко говоря, масштабах, не самыми сильными и мощными ракетами.
У Израиля мощная ПВО, единственная в своем роде в регионе. На моей памяти последний раз такого рода удары по израильской территории пытались нанести из Сирии в 1973 году. Ничего не вышло.
Но теперь в Иране просигналили: это вы раздолбали наше консульство? Получите! С нами у вас это с рук не сойдет.
Знаете ли, у нас складывается интересная ситуация. Раньше, в XIX веке, СМИ во время войн следовали за армиями. А теперь, в наши дни, армии, штабисты следуют за СМИ. Какое-то действие нужно совершить, где-то наступать, чтобы это правильно осветила пресса. Не наоборот.
В остальном, на мой взгляд, вся эта история уже затухает, потому что лезть воевать друг с другом никому не хочется. Израиль маленький, но атомная бомба у него есть. Настоящая. Ирану это без надобности.
Теперь все изобразили чувство стыда. Иран изобразил его перед мусульманским миром — вот мы какие! Израиль изобразил перед своим же электоратом, что мы ребята непростые. И сейчас это тихо сойдет на нет.
Серьезная война — какая серьезная война может быть между ними? Ракетная и авиационная. А это никому не надо. Тем более что Соединенные Штаты в любом случае поддержат Израиль: для них он ценнее как союзник, чем 10 Украин и 20 Тайваней.
Прямо пойдешь — мировую войну развяжешь
Глядя на то, как Израиль «ответил» разрушением сектора Газа на нападение ХАМАС 7 октября, становится ясно: как правило, Тель-Авив не заботится о такой мелочи, как симметричность ответа или целесообразность действий. После удара Ирана мяч находится на стороне Нетаньяху. Самый страшный сценарий, в котором Израиль наносит удар по Ирану без малейших скидок на возможную третью мировую, рассмотрел востоковед Станислав Тарасов.
После атаки Ирана по Израилю — носившей больше условный, нежели реальный военный характер — ситуация на Ближнем Востоке резко изменилась качественным образом. Во-первых, Иран впервые за все время существования государства Израиль нанес прямой удар по этой стране. Это сделали не его прокси.
Во-вторых, события показали, что у Израиля сузились возможности по формированию региональной антииранской коалиции — раньше они в этом преуспевали, но теперь их не поддержал никто, кроме Иордании.
В-третьих, США дистанцируются от участия в региональных событиях. Штаты не заинтересованы в конфликте. Бомбить Иран с авианосцев уже не получится — американцы не наладили отношения с хуситами, а наземную операцию никто не будет проводить из-за трат на Украину.
В этом треугольнике между США, Израилем и Ираном интересы американцев в моменте совпадают больше с Ираном, чем с Израилем. Нетаньяху пытается сыграть гроссмейстерский сеанс одновременной игры с ХАМАС, на тему палестинского урегулирования, операции в Рафахе, а сейчас появилась доска с иранскими проблемами.
Усиление региональных держав, которые ранее занимали пассивную позицию, свело конфликт Ирана и Израиля к кризису в Газе, к необходимости урегулировать палестинский вопрос. Маневренность Нетаньяху здесь сужена.
Если он пойдет на эскалацию конфликта с Ираном, то это должна быть широкомасштабная провокация, очень строго мотивированная. Просто так, сбоку припека, нанести удар по ядерным объектам Ирана уже не получится, нужна некая «прокладка» вроде теракта в Дамаске.
Мы имеем дело с многоходовой комбинацией, возможно зарождение новой комбинации, сопряженной со многими проблемами. Иран в результате атаки стал буквально великой региональной державой. Он вступил в диалог с США, играет на равных, а Израилю пришлось потесниться.
Израиль проиграл в истории с ХАМАС, уже полгода идут боевые действия, но ничего не получается. С Ираном отделаться ракетными ударами не получится, а наземную операцию просто некому выполнять. Возможности расширения конфликта сужаются. Это провоцирует конфликт внутри израильского руководства. Не исключено, что Нетаньяху такими темпами может потерять кресло премьер-министра.
В Иране есть свои внутриполитические конфликты: после теракта в Дамаске стало ясно, что в их разведке засели кроты, слившие информацию «Моссаду» о точном месте пребывания генералов КСИР.
Иранское руководство укрепилось, осознало свою геополитическую роль, ситуация резко изменилась. Складывается совершенно новый ландшафт в регионе.
От того, как будут действовать американцы — будут ли они блокировать действия Нетаньяху, остановят ли они эту проблему, локализируют ее на уровне проблемы в Газе или масштабируют, — зависит развитие конфликта. Это уже проблемы американской дипломатии.
Реклама
Реклама