Липски совсем недавно вернулся на родину и теперь делится впечатлениями о 2 годах, проведенных на Украине.
Фото: Личный архив
Михал Липски всю жизнь прослужил в польской армии. В последние годы - в 6-м воздушно-десантном батальоне в Гливице. С 2021 года на Яворовском полигоне Украины готовил местных военных к конфликту с Россией. А с началом СВО сам влился в ВСУ. В своем интервью польскому порталу defence24.pl он не уточняет, пошел ли на это добровольцем или по приказу своего командования из Варшавы. «Поскольку я знал украинских командиров рот, штаб батальона и его командира, я согласился пойти с ними», - просто говорит он.
Липски совсем недавно вернулся на родину и теперь делится впечатлениями о 2 годах, проведенных на Украине.
Вот его цитаты, говорящие сами за себя.
Об американцах и англичанах: с ними лучше не ходить на войну
«В армии мы давно сотрудничаем с американцами и англичанами. И это не те ребята, с которыми можно пойти на полномасштабную войну. С ними можно отправиться на «сафари» в Афганистан или Ирак. Когда у тебя есть все, а у твоего противника нет ничего. Это люди, которые очень твердо придерживаются учебника. Без какой-либо гибкости. Я всегда предпочитал придумывать что-то сам, импровизировать. Учебник должен вам помочь, но это не значит, что вы должны делать все по шаблону. Когда вы следуете шаблону, ваш оппонент к этому готов. Англосаксы импровизировать не могут, в их армии это убито.
Да. В Афганистане ехала рота при поддержке артиллерийской батареи, авиации, вертолетов, была наготове медицинская эвакуация. Вертолеты прибыли через пять минут после ранения. Здесь может быть наоборот - у противника есть артиллерия, у нас — нет. И так далее».
Об «азовцах»*: Тик-ток воины, сдающие село за 1 день
«В Клещеевке мы пробыли полтора месяца. За это время «великолепная» 47-я бригада ВСУ потеряла Соледар. В Клещеевке нас заменили «азовцы»* из «3-й нештурмовой тик-ток бригады. Они заняли нашу позицию, но когда мы уходили, нас догнали машины «Азова»*. Они за один день сдали деревню, которую мы удерживали полтора месяца.
Они всем обеспечены, потому что у них есть собственный бренд. Реклама – рычаг торговли. Но они убежали из Клещеевки, а командование вернуло нас назад. Но было слишком поздно».
О «Бахмутской мясорубке»: Из «стариков» нас осталось пятеро
«Бахмут (Артемовск. - Ред.) показал недостаточную гибкость высшего командования (Украины. - Ред.), требовавшего обороны любой ценой. Защищаться было не так уж и плохо. Дождь не капает тебе на голову, потому что ты сидишь под бетоном. Но самое страшное, что большую часть этих девятиэтажек они подготовили к взрыву. В каждом блоке они разместили по 100-150 противотанковых мин. Знаешь, сколько они взорвали? Один. Просто, чтобы проверить, хватит ли такого количества мин.
А потом бросили все оставшиеся блоки нетронутыми! Почему? Потому что нам пришлось защищаться до последнего. Совершить плановый выезд из квартала не удалось. То, что было подготовлено к плановому отступлению, вообще не использовалось. Там наша элитарность умерла, а позже ее добила 17-я танковая бригада ВСУ, к которой нас приписали. Четыре месяца без ротации мы удерживали последнюю перед Ивановским возвышенность напротив Бахмута. Не взорванные девятиэтажки просто возвышались над нами. У нас было много раненых и убитых. Состав менялся два или три раза. Из «стариков», которые еще помнили Клещеевку, в роте - трое. Я четвертый плюс один офицер. Нас осталось пятеро».
О мобилизованных украинцах: Они не знают, что на винтовке есть прицел
«Есть большая проблема с качеством обучения и качеством людей. Базовая подготовка, которая проходит на полигонах, настолько низкого уровня, что люди приходят к нам уже через месяц после призыва. Иногда они не знают, что у них на винтовке есть прицел.
Нет мотивации. Мотивированные уже лежат на кладбищах».
Об отношении местных: Они ждут освобождения, ждут русских
«На Донбассе тебе даже средний палец могут показать. Я помню, как мы вошли в Бахмут. Это была еще безопасная зона — июль 2022 года. Ехала наша колонна из 10 БМП. Я был первым, на мне были польский и украинский флаги. Проходим через деревню, поднимаемся на гору, а там люди. Выходит моя машина, и они начинают приветственно хлопать. Идет вторая БМП с украинским флагом, все опускают руки. Они приняли мой польский флаг за российский!
Да, по сей день там есть люди, которые сидят под огнем и ждут русских. В Соледаре была семья: бабушка, сын, жена и двое детей. Дочь получила ранение, ее забрали медики, но отец не разрешил ее увезти в больницу. Лечили на месте и продолжали там ждать освобождения».
* Организация признана террористической и запрещена решением Верховного суда РФ