У врачей и медсестер редко бывает повод, чтобы улыбнуться, а рассказать о себе и о том, что на душе, — так и подавно некогда, да и чаще всего некому. А ведь у каждого медработника есть то, о чем не принято говорить. Как огромная нагрузка лишает сил и забирает драгоценное время у семьи, как уход пациентов пытается сломить дух и уверенность в себе, как тяжело бывает объяснить взрослому, что происходит с его ребенком. Мы поговорили с работниками отделения детской онкологии и гематологии Новосибирской областной больницы и узнали то, чем обычно не делятся медики.
В этом отделении не понаслышке знают, что такое горе и сколько сил требуется, чтобы вырвать ребенка из острых когтей болезни. А чтобы рассказы о нелегких буднях и самом сокровенном были немного полегче, мы спросили медиков, в какие приметы они верят. Слева на фото врачи и медсестры (точнее, один из них медбрат) такие, какими их видят пациенты: серьезные специалисты, уверенные, знающие свое дело. А справа — те, кто скрывается за формальными отношениями: веселые, настоящие, верящие в приметы и в себя.
«Родители два года отговаривали учиться на врача»
— У меня была пара событий в жизни среди близких мне людей, связанные с онкологией. И как-то меня это сподвигло пойти в медицину. Изначально хотел идти в СГУПС на логистику, но потом как-то всё поменялось в жизни.
Родители отговаривали меня два года. Говорили, что быть врачом — это безденежно, непрестижно. Тогда был 2009 год.
Мне очень приятно работать с моими коллегами. А самое тяжелое в работе — это смерть детей. Помогают в таких тяжелых ситуациях разговоры, и, наверное, признание того, что это было не предотвратимо, и мы сделали всё, что могли. Со временем это становится статистикой. Но всё равно ты каждого через себя пропускаешь, и это тяжело.
Михаил Дмитриевич запрещает желать себе спокойного дежурства или доброго вечера, потому что есть примета, что после таких пожеланий будет огромное количество тяжелой работы, а дежурство проведешь в приемном покое. Говорить нужно: «Дежурь, как хочешь».
Тем, кто сейчас выбирает, быть врачом или нет, я бы сказал, что если есть хоть капля сомнений, то не нужно идти в нашу профессию. Если истинно хочешь, ты этим увлечен, тебе это нравится — то вперед и удачи.
«Самое сложное — говорить родителям, что ничего не сделать»
— У меня сильно отягощенный анамнез: я из врачебной семьи в нескольких поколениях. Сначала не собиралась, на самом деле, идти в медицину, но в какой-то момент, видимо, генетика взяла верх. И вот мы здесь, как говорится.
Больше всего в работе нравится общение с детьми. И тот момент, когда ты выписываешь их домой, когда закончился этап лечения, и ты понимаешь, что в перспективе всё будет хорошо.
Самое сложное в работе — говорить родителям, что мы ничего не можем больше сделать. Что все наши возможности исчерпаны и мы больше не можем помочь ребёнку.
Справляюсь с этим отвлечением и пониманием, что есть другие дети, которым нужно помогать. Стараюсь спортом заниматься — это отдых для мозга, замена интеллектуального труда на физический. Вот есть я, гора и лыжи — всё, и это помогает выключиться немножко. Но на самом деле думать не перестаёшь никогда. То есть вплоть до того, что ложишься спать и прокручиваешь в голове, что сделал, что назначил.
Вероника Владиславовна никогда не греет себе еду и не заваривает чай заранее. Она ест и пьет сразу, как только появляется свободная секунда, не откладывая. «А собираться нельзя. То есть ты завариваешь чай, раскладываешь себе еду, всё — ты не поешь до вечера, до ночи, бесполезно, вот это прям рабочая у меня примета».
Тем, кто хочет стать врачом, я бы сказала: «Если вы ищете здесь признание, никогда не идите в медицину». Это не про признание, не про благодарность, не про вознесение себя в какое-то божество. Это про тяжелый труд и еще раз тяжелый труд. Если есть какие-то сомнения, не нужно сюда ходить.
«Ты свою жизнь промениваешь на жизнь других людей»
— На самом деле я должен был быть историком, а в 10 классе решил стать врачом. Я сразу знал, что буду именно детским врачом, так как не очень люблю взрослых людей. Всегда думал, что дети не должны болеть.
Мама сначала очень сильно обрадовалась, когда я пошел в медицинский. Но потом, когда я начал учиться, уже и начала жалеть. Вот эти бессонные ночи в медуниверситете я до сих пор помню.
Папа был против моего выбора, потому что знал, насколько это тяжело. Для того чтобы стать хорошим врачом, надо отдать всего себя. Грубо говоря, ты свою жизнь промениваешь на жизнь других людей.
Меня больше всего в работе радуют долгие стойкие ремиссии: когда ребёнок не просто выписывается из нашего отделения, а через 5 лет становится уже большим. Когда наши пациенты не просто выздоравливают, а больше не возвращаются к нам.
Для меня всегда тяжело, когда что-то идёт не по плану. Когда тебе кажется, что всё хорошо, а оказывается потом, что не всё хорошо — вот такие моменты удручают меня в работе. Невероятно тяжело говорить, что ничего больше не можем сделать для ребенка.
У меня основной отдых — это сон. Я стараюсь отвлечься, погулять и больше проводить время с супругой.
Владимир Алексеевич старается работать по графику и не меняться дежурствами с коллегами. «Я, когда меняюсь с коллегами дежурствами, у меня всегда дежурство по полной...»
Быть врачом, как говорится, дано либо не дано. Если ты человек, который сомневается в выборе, то не нужно идти учиться на врача. В медицину должны идти только те люди, которые знают, что они будут жертвовать собой, чтобы помочь другим, а не самоутверждаться за счет того, что ты кому-то помогаешь.
«Домой пришла, а на часах уже часов восемь-девять вечера»
— Решила еще в школе, что буду врачом — не было никаких сомнений. У меня бабушка фельдшер, и вокруг нас всегда было много народу — всех лечили, всех спасали.
Больше всего в работе люблю выписывать пациентов и говорить, что у них все хорошо. Очень приятно, когда дарят рисунки, поделки.
Самое страшное, когда гибнут дети.
На отдых остается совсем мало времени. Домой пришла, а на часах уже часов восемь-девять вечера — дела домашние сделала и спать.
Перед дежурством Елена Владимировна кладет на стол свернутый крендельком фонендоскоп. «Чтобы в дежурство никто тяжелый не поступал».
Самое удивительное для меня было на практике, когда еще училась в вузе. Работала в гнойной хирургии, и для меня было шоком, как люди могут себя запустить — у ходячих людей бывали пролежни. Но со временем ко всему привыкаешь. Отговаривать кого-то идти в медицину нет смысла. Если ты решил быть врачом — будь им.
«В педиатрии самое сложное — это работа с родителями»
— Не поняла даже, когда захотела стать врачом. Рисовала в детстве себя доктором, потом мне нравилось сидеть в кабинете медицинского работника в школе — лишь бы зайти туда в гости.
Сначала поступила на лечебный факультет, а потом поняла, что ошиблась и перевелась на педиатрический факультет. И ни разу не пожалела об этом.
Мне нравятся люди, которые идут в медицину, — мои коллеги и те люди, которые с этим связали свою жизнь. Это очень интересные люди, хорошо делают свою работу. Естественно, приятно видеть результат своей работы.
В педиатрии самое сложное — это работа с родителями, потому что они далеко не всегда нас слышат и хотят слышать. И не всегда могут сказать все честно и правдиво, что-то пытаются иногда скрыть.
Юлия Павловна уверена, что если вышел на смену впопыхах, что-то забыл выключить или взять важную вещь, то что-то на дежурстве пойдет не так.
Прежде чем пойти учиться на врача, я считаю, нужно постараться попасть в больницу и посмотреть, как это все происходит на практике, а не в фильмах. Потому что 6 лет потратить на учебу, и потом увидеть все на практике и разочароваться — это очень тяжело.
«Важно постоянное движение»
— Я из семьи, в которой все вокруг меня, кроме дедушек, были врачами, медсестрами. Я мечтала быть врачом с 5 лет, но в своё время получилось так, что была сложная жизненная ситуация и у меня не было возможности поступить в медицинскую академию, а в медицину хотелось. Поэтому пришла в колледж, отучилась на медсестру и фельдшера. На практике работала в реанимации и влюбилась в эту работу.
Мне нравится, когда я вижу результат своей работы. Для меня важно постоянное движение. Самое тяжелое — когда не можешь помочь ребенку. Когда дети внезапно уходят, когда ты не ожидала этого. Так тоже бывает, к сожалению. И нагрузка очень высокая тоже выматывает.
С отдыхом тяжело, потому что у меня двое детей, два кота и хорек. В планах в отпуск слетать в Санкт-Петербург и немножко выдохнуть, сменить обстановку. Летом на природу стараемся ездить.
Елена Игоревна точно знает: нельзя поднимать упавшую вилку до конца смены, иначе она обязательно будет тяжелой.
Тем, кто думает идти в медицину я бы посоветовала ничего не бояться. Если на самом деле хочется, то нужно идти, брать и делать.
«Пациенты очень разные. Один сразу с ноги бьет»
— Мне нравились всегда биология и химия. Пошел в медицину, чтобы помогать людям.
Самое сложное в моей работе — быть всегда на позитиве. А таким нужно быть, потому что вокруг пациенты. И самое классное в моей работе — помогать людям.
Пациенты очень разные. Один тут вот долго не разговаривает, сразу с ноги бьет. Очень характерный в последнее время стал, борец (смеется).
Олег Дмитриевич уверен, что во время смены упавший предмет нужно пнуть, не поднимать сразу, чтобы не стало больше работы.
Если что-то у меня не получается, то я могу спросить у своих коллег. Они помогут всегда. Я люблю свою работу. В будущем хочу быть онкологом.
А вы верите в приметы?
Ранее НГС рассказывал историю Шалиндера Аула — известного новосибирского врача-нейрохирурга, который в далеком 1991 году прилетел из солнечного и жаркого Дели в Россию, добрался до Сибири на поезде и так здесь остался. Он не боится браться за самые сложные случаи и старается для своих пациентов сделать всё, что в его силах.