National Interest: Страхи по поводу «Северного потока – 2» – манипуляция
Проект газопровода «Северный поток — 2» стал причиной яростных дебатов с обеих сторон Атлантики, но обсуждения эти должны строиться на фактах, а не торговле страхом — любимом инструменте противников проекта, пишут Клаус Шефер, Марио Мэрер и Райнер Зеле в статье для американского издания The National Interest.
Авторы — директора энергетических компаний Uniper, Wintershall и OMV — отмечают, что «Северный поток — 2» является не политическим оружием России, а коммерческим проектом, необходимым для того, чтобы страны ЕС на протяжении долгого времени могли обеспечивать свою энергетическую безопасность по конкурентным ценам. Проект получил поддержку крупных европейских партнеров и пяти западных энергетических компаний, в том числе возглавляемых авторами. Ни Uniper, ни Wintershall, ни OMV не являются инструментами какого-либо иностранного правительства. Это компании с акциями на бирже и акционерами, которые ожидают осторожных вложений.
«Северный поток — 2» представляет собой важное расширение существующих маршрутов импорта газа, а его строительство полностью соответствует целям Европейского энергетического союза и усиления внутреннего газового рынка в Европе. Благодаря третьему энергетическому пакету ЕС удалось создать развитую общеевропейскую сеть хабов, с помощью которых газ распределяется из любых источников в любых направлениях.
Поэтому сегодня в условиях европейского газового рынка потребитель в Европе может покупать газ у кого угодно, а тот или иной поставщик не может просто заблокировать доступ к этому рынку. Более того, в случае если поставщик стремится отрезать потоки газа, благодаря наличию дополнительных коридоров поставок любая точка Европы может по-прежнему гарантированно получать газ через газотранспортную систему. Иными словами, заявления о том, что Россия может использовать газ в качестве оружия, даже если бы хотела, являются простой манипуляцией.
Напротив, Россия должна конкурировать за долю на общем рынке. Из-за конкурентного характера рынка ЕС Москва должна устанавливать такие цены для того, чтобы иметь возможность конкурировать с другими источниками газа ЕС, в том числе собственной добычей, поставками с Ближнего Востока и сжиженным природным газом (СПГ). В то же самое время для доставки и регазификации СПГ требуются время и хранилища, из-за чего такой вариант не может считаться особенно экономически привлекательным. Тем не менее такие обстоятельства могут измениться на основании принципа спроса и предложения. «Северный поток — 2» попросту предоставляет еще один вариант потребителям и увеличивает конкурентность. Благодаря конкуренции между поставщиками возможно сдерживать рост цен.
При этом страны ЕС, поскольку они не располагают такими же запасами газа, как США, нуждаются в поставках этого топлива по трубопроводу. Хотя на сегодняшний день собственная добыча газа, прежде всего в Северном море Норвегией и Нидерландами, является важным источником природного газа для континента, объемы добычи падают из-за обеднения этих месторождений. При этом спрос на газ постоянно растет и продолжит расти. Ряд экспертов предсказывает, что к 2035 году потребность в импорте газа ЕС вырастет на 120 млрд кубических метров. Ни один уважающий себя эксперт не оспаривает то, что на фоне роста спроса и падения собственных объемов добычи нужды импорта газа лишь возрастут.
Поэтому российский газопровод, который более конкурентоспособен, нежели СПГ, играет очень важную роль для Европы, независимо от того, поставляется он через Украину, Польшу или по дну Балтийского моря в Германию. Из этих маршрутов «Северный поток — 2» идет напрямую в Западную Европу и сопряжен с наименьшим числом транзитных рисков. Однако страны ЕС полагаются не только на российские источники газа, используя в том числе газ из Норвегии и через поставки СПГ. Страны блока продолжат закупки газа из этих источников даже при наличии «Северного потока — 2», поскольку разрыв между спросом и предложением расширяется.
Некоторые ошибочно утверждают, что уже существующий трубопровод «Северный поток — 1» используется не до конца, поэтому нужды в «Северном потоке — 2» нет. Это вопиющим образом не соответствует действительности. Ежегодно с начала своей работы «Северный поток — 1» используется на все большую мощность, что демонстрирует нужду в топливе ЕС, которую и должен помочь удовлетворить «Северный поток — 2». В 2017 году «Северный поток — 1» использовался на 93%. С начала же 2018 года он используется на полную мощность.
При этом необходимо понимать, что появление «Северного потока — 2» не означает прекращения транзита через Украину. Так, за прошедший год страны ЕС импортировали из России 170 млрд кубических метров газа, из которых 93 млрд кубических метров через Украину, 30 — через Польшу и 51 — по «Северному потоку». Обладая максимальной мощностью лишь в 55 млрд кубических метров, «Северный поток — 2» очевидным образом не сможет заменить те 123 млрд кубических метров, которые сейчас проходят через Украину и Польшу, особенно на фоне роста спроса на топливо.
Более того, и ФРГ, и другие страны ЕС стремятся гарантировать Украине место газового партнера блока. Однако попытка «не класть все яйца в одну корзину» украинского транзита не лишена смысла: мало того, что его мощности недостаточно для обеспечения нужд стран ЕС, возраст газотранспортной сети Украины и отсутствие инвестиций в инфраструктуру со стороны «Нафтогаза» нельзя назвать энергетической безопасностью.
Наконец, «Северный поток — 2» играет крайне важную роль в достижении цели ЕС по предотвращению изменения климата. Благодаря тем 55 млрд кубических метров природного газа, которые будут проходить по трубопроводу, странам ЕС удастся заменить уголь и предотвратить выброс 160 млн тонн CO₂.
Таким образом, трубопровод «Северный поток — 2» является не чем иным, как лишь еще одним источником газа в Европу. Благодаря наличию еще одного трубопровода появляется большее число вариантов поставки газа, более активная конкуренция и повышение энергетической безопасности. Все это положительно сказывается на экономике и окружающей среде стран ЕС в целом.