Неблагополучные семьи – далеко не самая обсуждаемая тема в общественных, социальных и политических кругах Абхазии. Казалось бы, в преимущественно консервативном обществе с сильными семейными, фамильными, родовыми связями и ценностями случаи жестокого обращения с детьми или воспитания их в ненадлежащих условиях должны быть из ряда вон выходящими.
На практике же ситуация оставляет желать лучшего. По данным Службы социальной поддержки детей и семей при Министерстве соцобеспечения Абхазии, за 2023 год было получено 365 сигналов о неблагополучных семьях, было открыто 289 дел в отношении 476 детей.
Детских домов и государственных кризисных центров в Абхазии нет, поэтому судьба каждого ребенка, чьей жизни в собственной семье угрожает опасность, решается индивидуально.
Решением этого вопроса несколько лет занимаются соответствующие службы, и вот, уже в апреле по инициативе Министерства социального обеспечения и демографической политики, Уполномоченного по правам ребенка в Абхазии и Детского фонда UNICEF в Сухуме начнет действовать институт патронатных семей.
Кто такие патронатные родители, какие у них права и обязанности и почему именно эта модель временного пребывания ребенка вне семьи наиболее актуальна, попытался разобраться корреспондент Sputnik.
Неблагополучие в семье выявляется по-разному, рассказывает замначальника Службы социальной поддержки детей и семей Алина Базба – от отсутствия информированности о базовых правах и документах, до зависимостей, серьезных психических заболеваниий и неадекватной опеки детей.
"Существует очень много стереотипов, что неблагополучная семья – это обязательно, многодетная семья, где-то обязательно в самом отдаленном селе, в доме, наверное, грязно, неуютно, холодно, крыша течет. Но неблагополучие может быть абсолютно в разных ситуациях, в разных семьях. Чаще всего как раз та семья, которую я описала, не подпадает под категорию неблагополучия. Они живут, может, в холоде, но там абсолютно здоровые, теплые семейные отношения", – говорит специалист.
По словам Базба, первый вопрос, который возникает у населения при каком-то резонансном случае плохого обращения с ребенком, – а это абхазская семья?
"Нас это очень сильно удивляет, потому что мы не разделяем по национальности, это все жители нашей страны. К сожалению, проблемы бывают у всех", – отметила Базба.
В течение года примерно десять детей единовременно оказываются в социально опасном положении, говорит Уполномоченный по правам ребенка в Абхазии Мактина Джинджолия.
Социально опасной считается ситуация, при которой жизнь ребенка находится или может оказаться в опасности. К примеру, если родители ребенка злоупотребляют алкоголем или страдают другой зависимостью. По словам омбудсмена, бывает, что ребенок остался полным сиротой, или его родители попадают под стражу, а близких родственников нет.
"На протяжении всего периода нашей работы мы сталкиваемся со случаями, когда возникает необходимость ребенка временно куда-то поместить, чтобы решить его проблему в семье", – добавила Базба.
С 2018 по 2023 годы было совершено 11 преступлений против половой неприкосновенности в отношении несовершеннолетних.
В 2023 году Служба социальной поддержки детей и семей получила 356 сигналов неблагополучия, было открыто 289 дел – это 476 детей. На постоянном контроле у службы в 2023 году было 372 семьи – это 973 ребенка.
Статистика детской преступности тоже неутешительна. За пять лет 55 подростков в Абхазии совершили уголовные преступления, 182 подростка поставлены на учет в подразделения по делам несовершеннолетних.
Что такое патронатная семья?
С апреля в Абхазии заработает институт патронатной семьи. По словам Алины Базба, патронатное родительство – это совсем не то же самое, что усыновление. Это лишь временное пребывание ребенка в семье, где ему оказывается профессиональный уход.
"Если речь идет об усыновлении или опеке, то полная ответственность ложится на то лицо, которое является опекуном или усыновителем, а в случае с патронатом эта ответственность делится. При возникновении каких-то проблем или вопросов во время воспитания ребенка, патронатный родитель будет советоваться с органом опеки и попечительства, со Службой социальной поддержки детей и семей", – объяснила детский омбудсмен Мактина Джинджолия.
С патронатной семьей подписывают договор об оказании услуг. Ребенок может находится там до того момента, пока ситуация в его семье не наладится. К примеру, родители могут быть восстановлены в правах, может найтись родственник, который будет готов стать его опекуном и так далее.
У патронатов нет и юридических прав на несовершеннолетнего. Например, он не сможет выехать с ним самостоятельно за пределы Абхазии, претендовать на его имущество и решать вопросы, связанные с его здоровьем, если это не экстренная помощь.
Биологический родитель имеет право видеться с ребенком, пока тот проживает в такой семье, но только в присутствии сотрудника органов опеки и попечительства, и если такая встреча не несет опасности для ребенка.
Подготовка патронатных семей
В новом для Абхазии проекте принимают участие пять семей. Уже больше полугода они проходят профессиональное обучение, организованное сухумским офисом Детского фонда ООН UNICEF.
"Мы получали много вопросов о том, как мы себе это представляем, ведь люди привыкнут к ребенку, они его будут любить, как его потом отдавать обратно. Мы очень много негатива слышали по этому поводу, но люди, которых мы отобрали, профессионально обучены. Они максимально готовы и понимают, с чем им придется столкнуться", – говорит Базба.
По ее словам, изначально в службу поступило около 20 заявлений, но специалисты провели жесткий отбор. Некоторые не понимали, что патронаж не равен усыновлению, в других семьях к принятию нового члена семьи была готова лишь мать, специалисты обращали внимание и на жилищные условия.
Одной из тех, чья кандидатура подошла идеально, стала учительница из села Адзюбжа Фатима Шурдулава. Она увидела объявление в соцсетях и тут же откликнулась. Шурдулава признается, что ей искренне жаль, что в абхазском обществе дети могут остаться без семьи.
"Не знаю, может, это громко звучит, но это чувство жалости, милосердие", – говорит она.
Семья у Фатимы большая – супруг, свекор и трое детей-подростков.
"Скажу честно, дочка сразу начала просить, чтобы я привела девочку, чтобы она с ней играла, мальчики сказали: "Пусть лучше будет мальчик, мы с ним будем в футбол играть". Уже несколько месяцев мы занимаемся обучением, каждый раз я выезжаю из дома, по возвращении дети всегда с нетерпением спрашивают, приведу ли я кого-нибудь", – рассказывает она.
На курсах с будущими патронатными родителями подробно разбирают, как вести себя с детьми, какого поведения можно от них ждать и как на него реагировать, как не переборщить с заботой и не обидеть своих детей, какие проблемы могут возникнуть в ходе воспитания, как вести себя на первых порах и так далее.
По словам детского психолога Лианы Возба, у большинства детей из неблагополучных семей не только психологические, но и психические и соматические проблемы. Они тяжело раскрываются в новой среде, у них высокая потребность в любви.
Часто, отмечает психолог, в неблагополучных семьях не обращают внимания на детские травмы, а сам ребенок не знает, как себе помочь.
"В результате вытеснения травмы ребенок закрывается, блокируются все когнитивные процессы, которые должны протекать в норме", – добавила специалист.
В альтруизм потенциальных патронатных родителей верят далеко не все. Некоторые считают, что на такой рисковый "проект" соглашаются лишь из-за финансовой выгоды.
Государство действительно оказывает материальную поддержку патронатным семьям, но выплачиваемые суммы вряд ли дают почву сплетням о финансовой выгоде. Это примерно 12–14 тысяч рублей в месяц. Выплаты осуществляются только за тот период, который ребенок проводит в семье, а это может быть и день, и неделя.
Кроме того, по словам Джинджолия, патронатный родитель должен вести письменный учет расходов всех средств, которые государство выделило на ребенка, и ежеквартально отчитываться.
"Это, конечно, жест доброй воли, в первую очередь. Это должно быть призванием. Ты должен быть готов предоставить свою любовь, теплоту, заботу ребенку, который в этом нуждается", – отметила Алина Базба.
Патронатная семья не должна быть единственным возможным вариантом устройства ребенка в социально опасных для него случаях, считают специалисты.
Уже долгое время они обсуждают необходимость создания государственного кризисного центра. Еще шестой созыв Парламента лоббировал этот вопрос, даже были предусмотрены средства на строительство здания, но проект так и не воплотился в реальность.
По словам Мактины Джинджолия, дело в том, что для начала строительства решением правительства было необходимо юридически зафиксировать само существование центра, чего сделано до сих пор не было.
"Мы создали рабочую группу при Министерстве соцобеспечения, разработали всю нормативно-правовую базу, устав, бюджетно-сметную документацию, штатное расписание, мы даем статистику, говорим о необходимости центра. Мы видим, что понимание необходимости со стороны нашего правительства есть, об этом говорилось не раз, не два, на личных встречах и на встречах с представителями общественных организаций, но на сегодняшний день не выделено помещение под этот центр, и нет юридического решения по его созданию", – объяснила она.
Кризисный центр, как и патронатная семья не может быть постоянным домом для детей из неблагополучных детей.
"Грубо говоря, если ребенок остался без опеки и присмотра, он решением соответствующих органов помещается в кризисный центр, и все понимают, что это временно. За это время решается вопрос – поместить ребенка в патронатную семью, подобрать ему опекунов либо усыновителей, либо, если есть такая возможность, самый идеальный вариант, оздоровить ситуацию в его биологической семье", – говорит Джинджолия.
По мнению Алины Базба, несмотря на то, что проживание с патронатными родителями временное, каждый ребенок "имеет право жить в условиях семьи".
"Для такого ребенка патронатные родители, у которых он побывал, выступят при необходимости опорой в дальнейшей жизни. Это всегда лучше, это надежнее", – объясняет она.
Фатима пока не знает, представится ли ей шанс взять в семью ребенка и применить все навыки на практике. Она четко понимает, что воспитание ребенка для нее должно стать работой.
"Мы подсознательно должны понимать, что рано или поздно ребенок вернется в свою семью. Он должен это сделать, и дай бог, чтобы в этой семье сложились условия, чтобы ребенок с удовольствием мог вернуться. Никто не может заменить родную мать или родного отца", – считает женщина.
Детский психолог предупреждает, что в новой семье ребенок, скорее всего, сначала будет выражать агрессию. Это форма защиты, так как у него нет доверия ко взрослым.
Фатима признается, что больше всего боится не оказать ребенку должной помощи.
"Во-первых, страх – это когда ситуация бывает настолько сложной, что ребенок в глубокой депрессии. Конечно, в обучении мы все это рассматриваем, будет поддержка от опеки, психологов. Они уверяют, что будут рядом, мы не сомневаемся. Но это страх не того, что я останусь одна, а страх, что я не смогу оказать нужную, профессиональную помощь ребенку, вывести его из депрессии", – сказала она.
Психолог Лиана Возба советует семьям, в которые попадут непростые дети, "не демонстрировать идеальную модель семьи", потому что такой не существует. По ее словам, необходимо прямо объяснять ребенку, даже если кажется, что он слишком мал, что в семье он остается не на всегда, что есть вероятность его возвращения в биологическую семью и что патронаты – не его новые родители.
Переживают перед запуском проекта и его инициаторы. По словам Базба, права на ошибку у них нет, ведь речь идет о судьбе ребенка.
По убеждению замначальника Службы социальной поддержки детей и семей, справиться с ситуацией в неблагополучных семьях возможно только сообща, усилиями не только компетентных людей, но и местных органов власти.