Антиутопический и публицистический триллер «Падение империи» — первая за последние два года картина Алекса Гарленда, написавшего сценарии к культовым «Пляжу» и «28 лет спустя» и снявшего «Из машины». 11 апреля фильм официально выходит в российский прокат, что сегодня для крупного американского кино относительная редкость. Действие разворачивается в 2040-е годы, где США погружены в хаос с диктатором у власти. «Известия» поговорили с режиссером о том, чем он вдохновлялся во время написания сценария, почему выбрал Кирстен Данст на главную роль и при чем тут нашумевшая видеоигра «Одни из нас».
«Цель фильма — это дискуссия»
— В «Падении Империи» использован образ какого-то конкретного американского президента?
— Нет. Я намеренно избегал и избегаю этого. Цель фильма — это дискуссия. И уже долгое время она не получается из-за поляризованных состояний, в которых мы все оказались сегодня. Я думаю, неважно, на чьей ты стороне. Как только слышишь, что кто-то оппозиционного мнения излагает определенные мысли, ты неосознанно не позволяешь себе даже попытаться вникнуть, о чем там речь. А замыкаться в себе — опасно и глупо. Ни к чему хорошему это не приведет. Поэтому я и стараюсь этого избегать.
— В вашем фильме особая роль — у ФБР...
— ФБР упоминается в фильме по целому ряду причин. В картине говорится об американском президенте, который в течение трех сроков убивает своих же граждан и распускает ФБР. Это последовательность решений, которые о чем-то говорят. Это — фашизм, и, если бы так кто-то поступил в реальной жизни, это были бы недемократические действия. Так что дело не в ФБР. В «Падении империи» речь идет об отказе от центристской политики в пользу экстремистской.
— Как вы думаете, смогли бы вы передать то же послание, ту же сюжетную линию, если бы фильм снимала большая голливудская студия?
— Честно говоря, не знаю. У меня есть опыт работы с большими студиями, иногда я с ними сотрудничаю. Но в основном я нахожусь в независимой зоне. Я работаю с людьми, которых знаю, с коллегами, которые у меня давно есть. Думаю, делать заявления о больших студиях в принципе легко — я встречал людей оттуда. Некоторые из них очень умные и жесткие, они хотят и готовы рисковать. Если подумать, я даже смогу вспомнить фильмы, которые они сняли, когда они действительно рисковали. Но для меня производство картины — это в первую очередь работа с коллегами, которых я знаю и которым доверяю много лет.
«Кирстен Данст похожа на фотографа, готового сделать снимок»
— Почему главная роль досталась именно Кирстен Данст?
— На то есть сразу несколько причин. Во-первых, она играет в кино всю жизнь. Кирстен — одна из тех немногих детей-актеров, которые в какой-то момент перешли от роли ребенка к роли взрослого. Она очень хорошо зарекомендовала себя, снимаясь в фильмах самых разных жанров. Так что у меня не было сомнений в том, на что она способна. Она — потрясающая актриса. Но есть еще одна забавная вещь о ней: она всегда очень расслаблена, но в то же время очень наблюдательна, постоянно замечает то, что происходит вокруг нее, фиксирует это.
— Вы помните, в каком фильме вы увидели ее впервые?
— Ох, я думаю, это было очень давно. Наверное, это было «Интервью с вампиром». Тогда Кирстен была совсем маленькой девочкой, но она была хороша с самого начала. Она уже тогда была невероятно талантлива.
— Она сразу откликнулась на ваше предложение сняться в «Падении империи»?
— Да, сразу. Возможно, через несколько дней после того, как я предложил, — точно не помню, если честно.
— У нее сложная роль, как считаете?
— Она играет журналистку, которая через многое прошла. Кирстен и сама прожила жизнь, так что в этом есть ее сходство с героиней. У нее есть опыт общения с миром, он заключен внутри нее. В некотором смысле то, как она наблюдает за обстановкой, похоже на фотографа, готового сделать снимок. Это реальная подготовка-погружение, так же как актеры записывают то, что узнают своих о героях.
«Антиутопии вызывают страх, поэтому их любят»
— Вы случайно не поклонник сериала «Одни из нас» (Last Of Us) или, может быть, одноименной игры?
— О да, игра мне нравится. Обожаю ее. Я не смотрел сериал, но, думаю, он очень похож по сюжету на видеоигру. Я был очень-очень впечатлен ею. Играл и в первую, и во вторую части.
— Как вы думаете, она повлияла на вас как на режиссера?
— Я бы сказал, что да. В каком-то смысле на вас влияет всё, что вам нравится. Например, на «Одних из нас», как я подозреваю, оказал влияние фильм «28 дней спустя», над которым я работал за несколько лет до этого. На мой взгляд, особенной эту игру делает фантастический сюжет. Постапокалиптический пейзаж не нов в кино, книгах или комиксах. Но в «Одних из нас» сценарий написан блестяще, и эта антиутопия выглядит уместно и свежо.
— Но почему антиутопические игры, а вместе с ними и фильмы или книги так популярны сегодня?
— Я думаю, антиутопии работают, потому что вызывают страх. Но при этом делают его безопасным, ведь в сознании людей показанное на экране или на страницах книг — лишь картинка. Потом она завершается, вы выключаете фильм, выходите из кинозала, закрываете книгу. Вы знаете, что ничего на самом-то деле не произошло, и вы можете продолжать жить свою обычную жизнь. Сходить за хлебом, например.
— Есть ли предположение, полюбится ли ваша новинка аудитории?
— Ну посмотрим, будет ли мой фильм действительно популярен (смеется). Я пока не знаю, будет ли. Сложно ответить. Иногда этот жанр популярен. Думаю, хорошие экземпляры антиутопий действительно завоевывают любовь и внимание публики.