Некомпетентность, заведомая ложь или донос? Пример «либеральной» пропаганды
Очередной форум «Сообщество», организованный Общественной палатой Российской Федерации, прошел в Уфе 24 и 25 апреля 2018 года. На следующий день журналист Марат Гареев опубликовал статью о форуме «Участники форума «Сообщество» в Уфе: Дети должны стремиться в детдома» на портале издания «Медиакорсеть».
Будучи участником события, не могу не прокомментировать сказанное. С тем, что rруглый стол по теме «Бедность как повод неправомерного вмешательства в семью. Отобрание вместо поддержки», по мнению автора статьи, «стал, без преувеличения, триумфом общественного движения «Родительское всероссийское сопротивление» (РВС)», я даже не стану спорить. Мне, как члену организации, это отрадно слышать.
Ну, а дальше — прелестный текст автора, мало погруженного в тему. Или погруженного слишком глубоко. Прошу прощения, но обойтись без обильного цитирования не удастся. Приступим.
«Судя по тому, что было вчера, главным субъектом сопротивления этого общественного движения являются органы опеки по всей стране, которые, по мнению членов РВС, могут вмешиваться в дела той или иной семьи, например, неблагополучной, только тогда, когда кого-нибудь убьют. Это не интерпретация — это так они действительно считают. И это они собираются закрепить в виде закона. Ни больше ни меньше»,— начинает с самого начала нагнетать Гареев.
Интересно, побывав на мероприятии, а затем садясь писать материал, журналист не сообразил прочитать название темы круглого стола, который он посетил? Напомню, «Бедность как повод…». Про то, как «кого-нибудь убьют» кто из докладчиков говорил? Любопытно, что автор уточняет, что это «не интерпретация — это так они действительно считают». Здесь уместно потребовать цитату, иначе это уже попахивает клеветой. Так что будьте любезны предоставить, иначе и читатель вам не поверит.
Дальше нам обещают «наиболее одиозные высказывания», и в качестве такового приписывают докладчику тезис о детском телефоне доверия, как «американской системы доносительства».
Скажу сразу, что это чистое вранье, а ведь Гареев подает это прямой речью. Речь о телефоне доверия действительно шла, но звучало это так: «Под лозунгом раннего вмешательства выстраивается система доносительства, разрушающая общество как общество. Ну, например, тот же телефон доверия детский, когда ребенок должен доносить на своих родителей. К чему это привело? К тому, что родители стали бояться социальных служб, они стали бояться разговаривать с врачом, делиться с педагогами, рассказывать какие-то семейные дела, школьный психолог стал натуральным пугалом…».
Здесь хочу отметить недобросовестность цитирования — это раз. Второе: в перестройку и позже либералы клеймили советскую систему в том числе за будто бы массовые доносительства. Допускаю, что они были. Ну, так вы же это осудили! Так почему же теперь никого не смущает, что этот метод внедряется соцслужбами именно на государственном уровне?
Цитируем дальше текст статьи. Автор цитирует одного из докладчиков:
Алексей Мазуров, председатель регионального совета РВС: «Мы должны отказаться от института защиты прав детей! Это тупик!»
Манипуляция журналиста в том, что у высказывания было продолжение. И полностью оно звучит так: «Мы должны отказаться от института защиты прав детей! Это тупик! Мы должны защищать права семьи«. Действительно, такая «мелочь» для автора, похоже, несущественна. Уж очень надо выставить общественников этакими маргиналами. Не правда ли, напрашивается некая параллель с тем, как сейчас Россия назначена ответственной за все: от «отравления Скрипалей» до сирийской «химатаки».
Далее Гареев приводит слова члена Общественной палаты России, представителя Общественного центра по защите традиционных семейных ценностей «Иван Чай» Элины Жгутовой:
«Западная система воспитания детей не соответствует нашему менталитету. У них бедный сам виноват в своей бедности, «бесплатный сыр бывает только в мышеловке» — это для них, но не для нас».
Ну ладно, а что в этом не так? На что намекает Гареев? Или наш менталитет соответствует западному? У журналиста, может, и соответствует, а вот у большинства жителей России — нет. Не может наш человек понять, как можно в «познавательных целях» пригласить детей в зоопарк, чтобы на их глазах расчленить жирафа. Или смириться с навязываемыми там в качестве нормы секспросветом с детского сада, насаждению толерантности к сексуальным извращениям, гендерным заморочкам (ну не хотим мы детей-трансгендеров, ясно!) Так что слова Жгутовой вполне отражают позицию простых граждан страны.
Журналист продолжает пугать читателя:
«Но самое главное не это, ну мало ли что люди говорят, у нас как-никак свобода слова есть, можно мнения высказывать открыто. Страшно то, что эти и другие еще страшнее предложения участники круглого стола подготовили в виде рекомендаций для Общественной палаты России: если до этого дойдет, все это может принять силу закона. Давайте посмотрим, что записано в этих рекомендациях, переводя некоторые положения на понятный язык».
И дальше «переводит» по своему разумению.
«Ну вот, сразу с места в карьер, авторы рекомендаций говорят, что семейная политика, осуществляемая сегодня в России, нарушает нравственные и правовые принципы. Ну это вполне ожидаемо».
Хочу восполнить очередное избирательное цитирование резолюции круглого стола, где дается пояснение заявленной позиции. Так вот, там, в первом пункте документа говорится следующее:
«Бедность, как и другие виды неблагополучия — неизбежное следствие проблем внутренней политики государства. Сокращение общедоступной и бесплатной медицины, проблемы в сфере занятости, сокращение образовательной инфраструктуры — яслей, детсадов, бесплатных кружков и секций, лишают детей в семьях низкого достатка возможностей для развития, а их родителей — возможности выйти на работу. Нерешенные проблемы культурного пространства и информационной безопасности, сферы оборота алкоголя и наркотиков порождают общественно-опасное поведение граждан».
А теперь ответьте, с чем тут можно спорить, что так напрягло журналиста Гареева? Может, в его представлении, обозначенного неблагополучия нет? Может быть, он имеет другие возможности для себя и своих детей. Ну, так он журналист или сплетник на лавке? В его профессию входит показывать болевые точки общества или он обходится тем, что в его огороде все в порядке?
Идем дальше. Из статьи Гареева:
«Далее авторы рекомендаций говорят о том, что органы опеки не должны иметь возможность контролировать семьи, в которых нет подопечных. Понимаете, да? Если в семье нет приемных детей, а только свои, с ними можно делать все, что угодно — органы опеки мешать не будут».
Понимаете ловкость рук? Первая часть высказывания — это то, о чем действительно говорят организации, занимающиеся защитой семей от неправомерного вмешательства. От того, что открывается доступ в любую семью: по анонимному звонку злобного соседа, если дети топочут над головой, по звонку из детского сада, если ребенок пришел с царапиной на руке, из травмпункта, если родители привели ребенка за помощью с разбитой коленкой или шишкой на лбу.
А дальше журналист-ловкач вворачивает свой тезис, который никому из докладчиков и в голову бы не пришел, о том, что со своими детьми «можно делать все, что угодно». Из чего это следует? А из того только, что автору надо так написать для пущей убедительности, увести разговор от насущной проблемы, доведя серьезную позицию до абсурда.
Понимаю, что злоупотребляю временем читателя, но придется цитировать дальше:
«По поводу «все, что угодно», другое предложение этих рекомендаций: «Вмешиваться в семью можно лишь тогда, когда из семьи исходит что-то антиобщественное или совершается преступление». Обратите внимание на две вещи.
Во-первых, если из семьи исходит что-то антиобщественное. То есть, если это антиобщественное остается внутри семьи, можно не вмешиваться? И во-вторых, опеку сначала должны волновать интересы общества, а уж потом те злодеяния, которые, возможно, в семье происходят. Нормально, да?» — с негодованием вопрошает автор.
Интересно, как Гареев закавычивает выдуманные им же слова про «все, что угодно». Интересно также, как он себе видит процесс вмешательства в семью, если нет никаких признаков неблагополучия, то есть, если из нее вот ровно ничего «не исходит». По логике автора, это не повод не вмешиваться. А вдруг это «антиобщественное» не исходит, но оно там есть? А что, если он знает, о чем говорит? И органам опеки неплохо бы покопаться в делах семьи господина Гареева.
Далее он изумляется, что «опеку сначала должны волновать интересы общества». Как ему удается отделить деятельность государственного института от интересов общества — загадка. Ответ на нее можно дать лишь в том случае, если признать, что «злодеяния» в семьях опеке интереснее по каким-то другим, «необщественным» причинам. По каким же?
«Этих слов топором не вырубишь: «Отстранить органы опеки от выполнения правоохранительных функций. Отменить их полномочия по проверке сигналов о неблагополучии». Когда убьют, тогда и приходите — ну вы понимаете»,— мечет молнии журналист.
Понимает ли он, о чем говорит? Органам опеки должна принадлежит функция опекать тех, кто просит о помощи, а правоохранительные функции должны принадлежать другим — правоохранительным — органам. В чем Гареев увидел изъян? Еще из статьи:
«Еще из предложений. «В случае утраты родителей родственники должны иметь возможность забрать к себе детей без всяких предварительных условий и проверок». Если вдруг ребенок лишился родителей, его могут тут же без всяких препятствий забрать любые родственники: дальние, пьющая тетя, дядя наркоман, сумасшедшая бабушка — никто их проверять не будет».
Так понять сказанное можно только при очень сильной заинтересованности. Поскольку речь идет о том, что опека сплошь и рядом отдает в замещающие семьи детей, а родственникам (бабушкам-дедушкам, сестрам-братьям, тетям и дядям) отказывает, мотивируя это недостатком квадратных метров или рублей.
Прошу терпения — уже немного осталось.
«Про это говорилось уже, Мазуров говорил, но его слова предлагается облечь в форму закона. Главенствующий принцип «Защиты интересов ребенка» теперь уходит на второй план. По мнению общественников, этот принципом является… произволом, который необходимо устранить».
Да, «Мазуров говорил», что «Защита интересов ребенка — это тупик. Надо заниматься защитой интересов семьи». И только защита интересов опеки мешает журналисту Гарееву объективно освещать событие, забывая об этом базовом для журналиста принципе.
Автор торжествует и предлагает «на сладкое»:
«Ну и вишенка на торте, полная цитата: «Необходима реабилитация государственных детских домов… Жизнь в таком государственном интернате должна строиться как элитарный образовательный процесс с лучшими педагогическими и медицинскими кадрами. Именно учреждения, в которых содержатся сироты, должны становиться в каждом регионе «Президентскими лицеями», за право жить и учиться в которых шла бы борьба среди «родительских» детей».
Прошу отметить, что он впервые обращается к понятию «полная цитата», о чем с гордостью сообщает городу и миру. А что, собственно, так позабавило «честного» журналиста? Речь о том, чтобы так организовать заботу о детях-сиротах («Президентский лицей» — это заведение нового типа), чтобы учеба там стала престижной, а «родительские дети» стремились получить образование именно там, оставаясь при этом, естественно, «родительскими». Понять это иначе можно лишь при вполне определенных условиях.
«Больная» тема — НКО. Приведу выдержку из статьи, а потом приведу цитату из резолюции круглого стола.
«Еще все некоммерческие организации (НКО), которые есть в стране, согласно проекту резолюции вчерашнего круглого стола, это агенты зарубежных стран. Но это так, к слову».
В резолюции это звучит так: «Внедрение социальных технологий происходило без принятия необходимых для этого законов, путем коррупционной по сути смычки НКО с государственными органами под явным иностранным влиянием».
И что должно поразить читателя в самое сердце? По сути, НКО часто существуют на гранты исполнительной власти регионов, их интерес — в расширении рынка своих услуг, и сфера «социального сопровождения» нацелена на то, чтобы обеспечить себя работой путём государственного принуждения. А вопрос иностранного влияния очевиден всем, кто знакомился с возникновением, работой и руководством различных фондов и НКО.
Многие прозападные НКО были включены в реестры социально ориентированных, что позволило им не только припасть к бюджетным денежным потокам, но и добраться до семей, поскольку государство, снимая с себя все больше обязательств перед гражданами, передают им этот рынок. Сотрудники же этих НКО есть и в общественных советах Минтруда, Минобрнауки, Минздрава, и в Общественной палате РФ и регионов, то есть влияют на принятие стратегических решений, часто противоречащих российским традициям. Этого не знает журналист?
Завершается статья репликой учредителя НКО.
«Фонд «Наши дети» никогда не получал иностранного финансирования, но имеет многолетний опыт практической работы в сфере сиротства, в том числе, с кровными семьями, которым угрожает изъятие ребенка. Сегодняшнюю систему работы с семейным устройством детей я оцениваю, как прогрессивную и эффективную, особенно в Уфе, — говорит Ольга Власова, учредитель НКО Благотворительный фонд «Наши дети».
Вероятно, все именно так. Некоторые НКО, как было сказано выше, финансируются нашим бюджетом. И, вероятно, занимаются семьями, которым угрожает изъятие. Вопрос только в том, почему Власова так бурно отреагировала на услышанное на круглом столе, что ушла со скандалом? Ей не знакомы обсуждавшиеся проблемы? А если она их не видит, то как она может работать с людьми?
Вот, собственно, и все. У Гареева есть, по крайней мере, еще одна статья об этом мероприятии. Возможно, ее разбор окажется не менее любопытным. Хотя с автором и самим изданием все и так достаточно очевидно, не так ли?