Как Ленин и Кемаль готовили «Бакинскую операцию»
30 апреля 1920 года в Баку вступили главные силы 11-й Красной армии. В целом эта военная операция, как отмечалось в официальным донесениях, была проведена «быстро и безболезненно». Только в отдельных частях города произошли незначительные вооруженные стычки. Азербайджанское правительство было осведомлено о быстром продвижении красноармейцев со стороны Дагестана и обращалось к британскому верховному комиссару в Тифлисе Люку, а также грузинскому правительству с просьбой оказать помощь путём посылки войск, а также надавить на Армению, чтобы получить от последней гарантии прекращения боевых действий в Карабахе.
Но эти меры носили уже запоздалый характер — Баку был разагитирован большевиками. 28 апреля 1920 года Гамид Султанов от имени ЦК Компартии Азербайджана, Бакинского бюро крайкома РКП (б) и президиума «рабочей конференции» предъявил азербайджанскому правительству ультиматум, потребовав сдать власть. Ультиматум обсуждался в узком кругу парламента, были даже предложения о «срочном» переезде правительства в Гянджу для организации там сопротивления. Однако военный министр Мехмандаров сообщил о невозможности вооружённого сопротивления. При этом глава партии «Мусават» Мамед-Эмин Расулзаде возмущался тем, что «приходится так бескровно отдавать власть большевикам». Но он и не призывал к организации вооруженного сопротивления.
Это было последнее заседание азербайджанского парламента. Образованный Временный Революционный Комитет Азербайджана выступил с предложением к правительству РСФСР «вступить в братский союз для совместной борьбы с мировым империализмом» и просил немедленно оказать реальную помощь путём присылки отрядов Красной армии.
Орджоникидзе телеграфировал Ленину в Москву: «С 27-го на 28-е в 2 часа ночи власть в Баку перешла к Азербайджанскому Ревкому, провозгласив Советскую республику».
Вообще фактическая часть проведенной большевиками так называемой «Бакинской операции» достаточно подробно описана в историографии. Поэтому мы остановим внимание на тех моментах, которые часто игнорируются азербайджанскими историками.
К примеру, почему военный министр Мехмандаров в своём последнем приказе выступил с призывом к военнослужащим «служить новой власти так же честно и доблестно на благо всем нам дорогого Азербайджана»? Может быть, потому, что не воспринимал большевиков в качестве «враждебной силы» и связывал с ними определенные политические надежды? Если да, то какие? Дело было в том, что к тому времени московские большевики вступили в тесный альянс с ведущим в Анатолии национально-освободительную борьбу генералом Мустафой Кемалем. Именно он сообщал в Москву о намерениях Антанты создать антибольшевистский «Кавказский вал», который мешал кемалистам напрямую получать от российских большевиков военную помощь.
6 февраля 1920 года Кемаль сообщал командующему Восточной армией Великого национального собрания Турции Казыму Карабекир-паше, что этот «вал» является планом уничтожения Турции и в целях его недопущения они вынуждены пойти на крайние меры: начать развал «Кавказского вала» с тыла. Что означало срочное налаживание отношений с новыми кавказскими властями, особенно с мусульманскими правительствами Азербайджана и Дагестана.
Предполагалось следующее:«Если кавказские народы решать быть нам преградой, то договориться с большевиками о совместном наступлении на них…».
Генерал Карабекир-паша в письме к Халил-паше и Нури-паше отмечал: «Для появления большевиков у границ Турции необходим немедленный захват большевиками всего Кавказа, даже их малые силы, придя в Азербайджан и вместе с азербайджанцами дойдя до границ Турции, сыграют на пользу турецких интересов. Очень было бы кстати обеспечить приход к власти большевиков в Азербайджане, Дагестане и Грузии…».
Кстати, опубликованные в последнее время в России исторические документы показывают, что большевистское руководство действительно вело секретные переговоры с Кемалем и согласовывало с ним «Бакинскую операцию». Подтверждение тому — одно из январских заседаний Политбюро ЦК партии 1920 года, на котором НКИД было поручено «вести политику величайшей сдержанности и недоверия по отношению к Азербайджанскому правительству». Тогда же турки предлагали использовать для захвата Азербайджана части, сформированные Халил-пашой в Дагестане. Они должны были первыми войти в Баку, чтобы упредить возможное сопротивление азербайджанского правительства.
Но как бы то ни было, Орджоникидзе докладывал Ленину сразу после взятия Баку: «Весьма активную роль в пользу революции в Баку сыграли турецкие аскеры и офицеры, отряд которых пресек правительству возможность бежать из Баку».
Можно ли было использовать другой сценарий действий? Курс на силовое решение азербайджанского вопроса в Москве появился не сразу, хотя историки любят цитировать Ленина: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной советской власти. Тоже относится к Грузии, хотя к ней относиться советую еще более осторожно».
Москва предлагала Баку военный союз против Деникина, от чего бакинцы категорически отказались. В марте 1920 года в связи с обострением советско-польских отношений предпринимались попытки договориться с Баку, чтобы «мирным путем получить нефть». Не получилось. 26 апреля 1920 года Кемаль обратился к советскому правительству с просьбой о помощи.
Он писал: «Мы принимаем на себя обязательство соединить всю нашу работу и все наши военные операции с российскими большевиками, имеющими целью борьбу с империалистическими правительствами и освобождение всех угнетенных из-под их власти. Для того, чтобы изгнать империалистические силы, которые занимают нашу территорию… и чтобы укрепить нашу внутреннюю силу для продолжения общей борьбы против империализма, мы просим Советскую Россию в виде первой помощи дать нам пять миллионов турецких лир золотом, оружие и боевые припасы в количестве, которое следует выяснить при переговорах…».
В начале апреля 1920 года части 11-й Красной армии вышли на границу Азербайджанской Демократической Республики и стали усиленно готовиться к дальнейшему броску в Баку. А дальше произошло то, что произошло. Задача, стоявшая перед Красной армией — быстро занять территорию Бакинской губернии — была выполнена. И еще. Вступление Красной армии и свержение правительства республики не вызвало ожесточенного сопротивления и массовых антисоветских выступлений в Баку и окрестностях.