«Лента.ру» — подробнее об одиозном трансфере, который стал провальным со спортивной точки зрения, но прорывным — с социокультурной.
«Помню его глаза, когда мы впервые поехали гулять по городу и зашли в магазин Adidas. Ему больше вообще ничего не было нужно — залипли там очень надолго. Переводчик товарищ Чен, правда, сказал мне, что в КНДР есть то же самое и дешевле, но судя по реакции Цоя — это не совсем так», — рассказывал сотрудник пресс-службы «Крыльев» Арнольд Эпштейн.
Футбольным скаутам практически невозможно следить за северокорейским футболом. Как и сама страна, первенство по футболу — суперзакрытое. Найти трансляции матчей невозможно, а какую-то статистику — чрезвычайно сложно, как и поехать посмотреть на таланты из КНДР вживую. Единственный способ следить за северокорейскими игроками — смотреть международные турниры с участием сборных страны, но и тут, если какой-то футболист приглянется, абсолютно непонятно, как начать с ним переговоры.
Но Эпштейн придумал хитрый способ, о котором рассказал Sports.ru. Еще в 2005 году он посмотрел юношеский чемпионат мира U-17, где сборная КНДР вышла из группы с Италией, США и Кот-д'Ивуаром, а в четвертьфинале проиграла Бразилии только в дополнительное время. Журналиста впечатлила северокорейская команда, а в сентябре того же года он отправился в туристическую поездку в Пхеньян и прихватил с собой официальное письмо от клуба на имя ни много ни мало северокорейского лидера Ким Чен Ира.
В письме был такой посыл: мы с замиранием сердца следили за сборной КНДР на юношеском чемпионате мира. Убедились, что под мудрым и чутким руководством Ким Чен Ира в стране развивается футбол, что мы готовы протянуть руку дружбы. Что в Самаре большая корейская диаспора, здесь чтут традиции, поэтому команда называется «Крылья Советов». В общем, набор лабуды, которую помнил еще с детских времен.
Письмо подписал президент самарской команды Александр Барановский, а Эпштейн, понимая специфику КНДР, указал, что тот имеет звание полковника. В итоге сотрудник «Крыльев» отдал письмо одному из сопровождающих туристическую группу местных гидов. Журналист не особо верил, что на его обращение как-то отреагируют, но тем же вечером ему в гостиничный номер позвонили из Министерства спорта КНДР и на хорошем русском языке начали расспрашивать про «Крылья Советов» и особенно про то, к какому роду войск относится Барановский и сколько солдат находится в его подчинении. «До сих пор не понимаю, как я на все это отвечал», — вспоминал Эпштейн.
Сотрудник «Крыльев» провел идеальную пиар-кампанию своей команды в КНДР, вскоре в клуб пришел факс из северокорейского Минспорта. В нем делегацию самарцев приглашали приехать в страну и посмотреть на местных игроков с прицелом на будущий трансфер. Россияне приняли приглашение и делегировали в Северную Корею троих человек: бывалого путешественника Эпштейна, члена тренерского штаба Омари Тетрадзе и главного селекционера «Крыльев» Авалу Шамханова. На этот раз вместо письма они прихватили с собой семиминутный ролик-презентацию клуба и города. Видео было нарочно снято в стиле, похожем на тот, что использует северокорейская пропаганда.
По прибытии представителей «Крыльев» привезли на огромный 120-тысяный стадион в Пхеньяне, где для гостей специально устроили матч чемпионата страны и согнали на него порядка 20 тысяч зрителей. По воспоминаниям Шамханова, уровень игры был похож на дворовый, но выделялся парень под 19-м номером. Им был 18-летний Цой Мин Хо, который в 2005-м играл на том самом юношеском ЧМ, забил три мяча в четырех встречах и стал одним из открытий турнира.
Я предложил обсудить вариант его приглашения. А мне министр отвечает: «К нам обратился какой-то "Реал Мадрид", но мы не отпустили». Я рассмеялся. Для него это был какой-то «Реал».
Перспектива увести игрока у «Реала» особенно грела душу Шамханову, который уговаривал Министерство спорта отпустить Цой Мин Хо. Да, переговоры велись именно с Министерством спорта, а не с клубом «Кенггонгоп», за который играл футболист. Причем никаких денег северокорейская сторона не просила, но переговоры все равно были сложными и в какой-то момент едва не зашли в тупик. Тут селекционер «Крыльев» достал козырь из рукава. «Пришлось сказать, что наша главная достопримечательность — бункер Сталина. Они замерли. Для них это стало чем-то особенным. Только поэтому его и отпустили», — рассказывал Шамханов. В нагрузку к Цою корейцы еще зачем-то дали 23-летнего полузащитника Ли Кван Мена, который в «Крыльях» не задержался и очень быстро отбыл на родину.
Карьеру Цой Мин Хо в Самаре тоже не назовешь долгой, но в общей сложности она продлилась два года. По большей части Цой выступал за дубль «Крыльев», в котором стал одним из лидеров и забил семь мячей в 39 играх. Официальных же встреч в составе «Крыльев» было две: в июне 2007 года он дебютировал в матче 1/16 Кубка России с «КамАЗом», а спустя год вышел на замену в концовке матча чемпионата страны с «Амкаром».
Тот выход на замену получился историческим, ведь на поле в составе одной команды в первый и пока в последний раз оказались представители Северной и Южной Кореи. Страну-соседа КНДР представлял О Бом Сок, который, по воспоминаниям игроков и тренеров «Крыльев», был очень веселым общительным парнем и с теплотой относился к Цою.
Как к кому относился северокорейский футболист, понять сложно, так как он абсолютно ни с кем не общался. От внешнего мира его ограждал приехавший с ним переводчик, который представился товарищем Ченом. Всем было очевидно, что переводить — не главная его задача, и круг его задач гораздо шире. Переводчик жил с подопечным на базе и никого к нему не подпускал. Парочка вела максимально скрытный образ жизни и с базы никуда не выходила. Доходило до смешного: на презентации футболиста Чен запретил приближаться к игроку и сам раздавал автографы. Кроме того, переводчик забирал у корейца всю зарплату, которая и так была мизерной и составляла 10 тысяч рублей.
В итоге этот кагэбэшник у него все деньги даже забирал. Я говорю: «Ты не имеешь права». Но сам Цой его до жути боялся и все отдавал. Потом вроде бы даже перестали платить — давали зарплату картошкой. Да, звучит жутко, но им ничего не было нужно.
Приезд Цоя в Россию вызвал безумный ажиотаж у зарубежной прессы. Особенно впечатлились японцы, которые прислали телевизионную бригаду и сняли про игрока 40-минутный сюжет. Переводчица, которую взяли с собой журналисты, стала единственным человеком, сумевшим пообщаться с футболистом без присутствия Чена. Девушка рассказала, что у нее сложилось впечатление, что она разговаривала с самым счастливым человеком на земле.
По мнению Шамханова, Цой был качественным футболистом, но не смог себя реализовать в «Крыльях» из-за психологических проблем, вызванных повышенным вниманием прессы и жесткой диктатуры переводчика. Из Самары он вернулся на родину, на протяжении семи лет играл в местном чемпионате, а затем перебрался в Камбоджу, где по сей день выступает за «Висакху». В июле Цою исполнится 36 лет. За национальную сборную КНДР он провел всего 12 матчей и не вызывался в нее с 2012 года.
По стопам экс-футболиста «Крыльев» спустя почти 10 лет пошел его соотечественник Хан Кван Сон, который в 2015 году перешел в итальянский «Кальяри». Форвард изначально обучался футболу в Барселоне с подачи государства, но в Италию уехал только благодаря итальянскому сенатору от партии Сильвио Берлускони «Вперед, Италия!» Антонио Рацци, годом ранее приезжавшему с визитом в КНДР.
Понятных механизмов для приобретения северокорейских игроков нет до сих пор, каждый такой кейс — уникальный, а история с переходом Цой Мин Хо в «Крылья» достойна если не художественного, то точно документального фильма.