Какую роль весной 2014 года сыграли казаки в защите Крыма от бандеровцев, как крымчане встретили казаков и как они восприняли результат референдума, рассказал главному редактору Pravda.Ru Инне Новиковой зампред Комитета по делам национальностей Госдумы РФ, председатель экспертной комиссии Совета при Президенте РФ по делам казачества Николай Долуда.
— Николай Александрович, этой весной мы празднуем событие, которое перевернуло весь мир, — Крымскую весну 2014 года. Я знаю, что казаки сыграли тогда огромную роль, вы были в самой гуще событий. Как люди вокруг вас были настроены в то время?
— Жители Республики Крым относились к нам великолепно. У нас почти 500 человек находились на переднем крае обороны, это Турецкий вал, Перекоп, Чонгар, там ближайший населённый пункт на расстоянии пяти-семи километров. Тем не менее к нам каждый день приходили женщины, чтобы оказать помощь в приготовлении пищи, и с собой приносили еду. Когда мы снимались оттуда на паромную переправу, у нас было чуть не два КамАЗа продовольствия. Это всё нам привозили:
Чего только не было: колбаса, сало, мёд, рыба. Одна женщина привезла две огромные советские авоськи с сардельками и сосисками. А потом мужчина привез 10 живых барашков. Мы: "Боже, куда? Что нам с ними делать?" У нас свои кухни были, свои повара. Население очень дружелюбно к нам относилось, всячески пытались помочь. Я не видел никогда такой сердечности, такого уважительного отношения.
Никогда не забуду инвалида, который пришёл на костылях и с одной ногой, а через плечо у него пара хромовых сапог. Он сапоги нам отдал: "Возьмите, кому-то, может быть, пригодятся, мне всё равно не надо".
И у всех была одна просьба: "Не бросьте нас, не покиньте нас, не обманите нас, не уйдите". От этого мурашки по спине.
Погодные условия были в начале марта: ночью до минус десяти мороз, а днём — мокрый снег с дождём. Там глинистая почва, а казаки же всё время в окопах, на боевом дежурстве, нет никаких сооружений, где можно просушиться. Мы же в Крым под видом паломников пришли, не брали с собой ни палаток, ни буржуек. Слава богу, нам помогло министерство обороны, дало возможность где-то просушиться, переодеться, поспать, потому что боевые расчёты на местах, а люди же должны отдыхать. Мы были там с 1 по 18 марта.
— А после референдума какие были настроения?
— Я увидел в буквальном смысле День Победы, после того как объявили результат референдума. В этот момент я ехал из Севастополя, заехал к Сергею Валерьевичу Аксёнову, и на втором этаже из окна его кабинета увидел огромное количество людей на площади, которые уже знают результаты. Около 50 тысяч крымчан, все ближайшие дворы, переулки, улицы были забиты, протиснуться невозможно. Я с изумлением увидел, что выступает кубанский казачий хор. Люди пели, танцевали, кричали, бросали шарики, размахивали флагами. Это было такое единение, ликование, такая была радость. На улице я увидел картину... Я, в общем, не плачу, но от того, что увидел, у меня слёзы потекли ручьём.
Стоят дедушка и бабушка, лет под девяносто, оба с палочками, старенькие-старенькие. Они накрылись флагом России и рыдают. Она положила голову ему на плечо и говорит: "Стёпушка, а вот теперь мы можем умирать, наши дети будут жить в России".
— Я много раз была в Крыму, и первый раз после этих событий — в августе 2014 года. На площади был огромный плакат "Мы с Россией!", нарядные люди пели, танцевали. Я говорю: "Ведь уже пять месяцев прошло". Они говорят: "Всё равно". Это ощущение праздника сохраняется в Крыму до сих пор.
— Это действительно так. И тогда, весной 2014 года, где бы наши ребята ни были, крымчане всё время старались помочь, что-то принести, чем-то угостить. Это было и возле здания Правительства, и возле здания Верховного Совета, где казаки стояли на охране.
Местные жители действительно хотели как можно быстрее вернуться в состав России.
Итоги референдума люди воспринимали невероятно эмоционально, как очень большую радость.