Крымская война как война с Турцией
Крымская война поначалу, с октября 1853 г. по апрель 1854 г. ничем не отличалась от обычной уже практики русско-турецких войн. Она традиционно велась в Закавказье, на Дунае и в Черном море. Первые столкновения были неудачными для русской армии. В частности начало военных действий оказалось полностью неожиданным для Наместника Кавказа ген. князя М.С. Воронцова. В результате в начале войны инициатива в Закавказье принадлежала противнику — русские части были растянуты «в ниточку» по границам и постам. По немногочисленным гарнизонам русской Черноморской береговой линии — по побережью Предкавказья, Кавказа и Закавказья — находилось 25 отдельных укреплений и фортов. Противник решил воспользоваться разбросанностью наших сил еще до того, как была объявлена война.
Уже в июне со стороны турецкой Аджарии начались набеги, что вызвало необходимость подтянуть к границе воинские части. Пограничное пространство от Ахалкалаки до Александрополя (совр. Гюмри, Армения), где находились богатые села духоборов-переселенцев и армянские деревни, давно было лакомой приманкой для башибузуков. Уже с конца августа курды и турки начали тревожить эти села набегами, похищать скот и людей. Деревни христиан у границы стали пустеть, они отходили ближе к крепостям и в крупные поселения. В октябре, когда немногочисленные русские посты были оттянуты к крепостям, действия противника стали активнее. В ночь с 15 на 16 (с 27 на 28) октября 1853 г. около 5 тыс. турок атаковали укрепление 2-го разряда — пост Св. Николая на русско-турецкой границе, где стояло 2 неполных роты с 2 орудиями. После 9-часового героического сопротивления пост был взят, оставшиеся в живых, в том числе священник, женщины и дети, были зверски замучены, чиновник таможенного карантина распят и расстрелян.
31 октября (12 ноября) турки силами около 30 тыс. регулярной пехоты и кавалерии при 40 орудиях перешли через русскую границу и захватили селение Баяндур, где устроили резню. Сопротивление им оказало местное армянское население во главе со священником. Прибывшие русские войска прикрывали отступление местных жителей и понесли значительные потери — 77 казаков было ранено и убито. По приказу генерала князя В.О. Бебутова 2(14) ноября турок атаковал отряд ген.-м. князя И.Д. Орбелиани. Имея 6 тыс. чел. при 28 орудиях, Орбелиани разгромил турок. Потеряв около 1 тыс. чел. убитыми, противник откатился назад. Русские потери равнялись 125 убитыми и 300 ранеными, в основном от артиллерийского огня. Орбелиани излишне долго держал войска под огнем противника, прежде чем решиться на атаку. Бебутов и Орбелиани действовали по собственной инициативе, так как Манифест об объявлении войны был получен русскими властями в Закавказье только 6(18) ноября.
Русский план войны с Турцией делился на 5 этапов: переправа через Дунай; осада крепости Силистрия; утверждение в северной части Болгарии, осада и взятие Варны; переход через Балканы; движение к Адрианополю и Константинополю; овладение частью Анатолии по Босфору и Дарданеллам. Предусматривалось тесное взаимодействие армии и флота, ввиду чего Великий Князь Константин Николаевич предложил сохранить и возможность высадки десанта на Босфоре. Последнее предложение не было принято императором. Полное уничтожение Османской империи не входило в планы Николая I, и он не хотел обострять обстановку в районе турецкой столицы, что, кстати могло вызвать и вмешательство других государств в русско-турецкую войну. Их эскадры с 27 октября (8 ноября) уже стояли на Босфоре. Без десанта перспектива быстрого достижения успеха на основном театре войны была весьма сомнительной. На Балканах к началу войны турки имели до 130 тыс. чел., из которых 30 тыс. под командованием Омер-паши стояли в Шумле, 30 тыс. — в Адрианополе, а остальные войска были рассредоточены по правому берегу Дуная от Виддина до устья реки. Примерно половина этих сил состояла из регулярной армии (низама), остальные части были представлены ополчением (редифом) и иррегулярными отрядами башибузуков.
21 октября (2 ноября) 1853 г. турки перешли через Дунай у Туртукая и заняли Ольтеницу — карантинное укрепление в 50 верстах от Бухареста. 23 октября (4 ноября) 6 тысячный русский отряд атаковал турок в этом укреплении. Атака была рассчитана на взятие Ольтеницы под вечер, так как удержать ее днем под огнем турецкой артиллерии с противоположенного высокого берега Дуная было бы невозможно. Штурм имел успех, но в последний момент, когда противник начал уже свозить свою артиллерию к переправе, был дан отбой и войска возвратились назад, потеряв при этом 236 чел. убитыми и 725 ранеными. Относительно велики были потери среди офицеров — 5 обер-офицеров было убито, 9 штаб‑ и 30 обер-офицеров ранено. После боя последовало Высочайшее разрешение офицерам носить шинели под цвет и форму солдатских, только с галунными погонами. Не доведенная до логического конца операция превратилась в победу противника, о которой немедленно раструбила европейская пресса, видевшая Омера уже вступающим в Бухарест. Впрочем, ничего подобного не произошло, турки сами также понесли немалые потери, и не желали более рисковать. 31 октября (12 ноября) они сожгли карантин и вернулись на правый берег Дуная, уничтожив переправу. Успехи противника ограничились этими незначительными делами.
Русский Черноморский флот накануне войны насчитывал: 3 120-пушечных; 11 — 84-пушечных линейных кораблей; 8 фрегатов; 4 корвета, 14 пароходов — всего 55 судов, которые могли перевезти до 30 тыс. чел. десанта в один рейс. Перед войной планировали разобрать часть ветхих судов, переделать 2 линейных корабля в винтовые и заложить еще 2 винтовых линкора. От строительных планов пришлось отказаться с началом военных действий. Турецкий флот имел в своем составе 78 судов, которые имели около 3 тыс. орудий на борту: 1 — 130-пушечный, 1 — 120-пушечный, 3 — 84-пушечных линейных корабля, 1 — 70-пушечный, 6 — 60-ти и 44-пушечных фрегатов; 2 — 22-пушечных корвета; 6 — 18-пушечных бригов; 7 — 20-пушечных фрегатов, 1 винтовой пароход, 5 пароходо-фрегатов, 10 пароходов разной величины, 16 шхун, тендеров и транспортов. С 1833 года резко выросло качество кораблей, экипажей и артиллерии, но способности командиров оставались стабильно низкими. И по количеству, и по качеству превосходство было на стороне Черноморского флота. 8(20) октября эскадра Нахимова получила приказ выйти в крейсерство в поиск противника между Крымом и турецким побережьем. Утром 11(23) октября 4 линейных корабля, 1 фрегат и 1 бриг вышли в море. Перед их уходом в Севастополе были получены неофициальные сведения о том, что турецким судам было приказано атаковать после 9(21) октября русских, если они встретятся им в меньших силах, и что в Батум из Константинополя было послано 3 пароходо-фрегата. Нахимову поначалу запрещалось начинать военные действия первым.
18(30) октября, уже находясь в плавании, он вновь получил переданный через вице-адмирала В.А. Корнилова Высочайший приказ временно воздержаться от атак. «Нечего делать, будем ждать у моря погоды», — отреагировал на эту новость Нахимов. В Черное море была отправлена и турецкая эскадра, состоявшая из 7 фрегатов, 2 корветов, 2 пароходов и 2 транспортов. Перед ней ставились, в основном, крейсерские задачи, и прежде всего вблизи побережья Кавказа. Существовала опасность повторения высадки неприятельского десанта в Абхазии, на этот раз в Сухуме. Используя преимущество в ходе, турецкие суда могли легко избежать столкновения с русскими линейными кораблями, а в случае необходимости — укрыться под прикрытием береговых батарей. Именно это и сделал турецкий адмирал Осман-паша, введя свои корабли в укрепленную гавань гор. Синоп. 23 октября (4 ноября), получив известие о переправе турок у Ольтеницы, генерал-адъютант князь А.С. Меншиков разрешил Нахимову начать военные действия на море. 1(13) ноября пароход «Бессарабия», сопровождаемый фрегатом «Коварна» подошел к эскадре. По причине плохой погоды новость была передана семафором. Нахимов известил эскадру: «Война объявлена, турецкий флот вышел в море, отслужить молебствие и поздравить команду».
5(17) ноября произошло первое морское сражение этой войны и первый в истории бой пароходов. 11-пушечный русский пароходо-фрегат «Владимир» под командованием капитана 2-го ранга Г.И. Бутакова, находясь в крейсерском плавании в районе Босфора, атаковал турецко-египетский 10-пушечный пароход «Перваз-Бахри». После более чем трехчасового боя турки сдались, корабль был полностью разгромлен, однако его машины не пострадали, а гребные колеса вполне могли действовать. Захваченный корабль был взят на буксир «Владимиром» и 7(19) ноября приведен в качестве трофея в Севастополь. 9(21) ноября русский парусный фрегат «Флора» был атакован тремя турецкими пароходо-фрегатами, которым не удалось использовать свое преимущество. Противнику пришлось отступить.
8(20) ноября корабли Нахимова попали в сильный шторм, и он был вынужден отправить в Севастополь для ремонта 2 линейных корабля, 1 фрегат и пароход, направленный ему незадолго до этого. В результате в эскадре осталось только лишь 3 линкора. С этими силами 11(23) ноября Нахимов блокировал турок в Синопе, и остался в море, ожидая прихода подкрепления. 12(24) ноября из Севастополя вышла эскадра контр-адмирала Ф.М. Новосильского — 3 линейных корабля и фрегат. При выходе в море напротив Херсонесского маяка по приказу Корнилова был поднят сигнал: «Государь Император ожидает победы, а Россия — всегдашней славы своего оружия». Эскадра ответила единодушным «Ура!». 16(28) ноября эти корабли соединились с эскадрой Нахимова. В тот же день прибыл и еще один фрегат — с письмом от Меншикова. Тот сообщал вице-адмиралу о нежелательности атак портовых городов для того, чтобы избежать негативной реакции Англии и Франции. С другой стороны, уничтожение эскадры Осман-паши было также необходимо, так как её успех под Сухумом мог поставить под угрозу русский контроль над Абхазией. Колебания Меншикова были легко объяснимы. Николай I со дня на день ожидал разрыва с Парижем и Лондоном и считал, что «крайняя осторожность необходима, чтобы быть готовыми на все».
Вне зависимости от инструкций, логика военных действий исключала возможность учета внешнеполитических нюансов. 18(30) ноября 1853 г. русская эскадра одержала решительную победу в Синопской бухте. Имея 6 линейных кораблей и 2 фрегата с 788 орудиями, Нахимов атаковал своими линкорами турецкие суда, имевшие 474 орудия. Преимущество русских в артиллерии компенсировались наличием у турок 6 береговых батарей с 38 орудиями, часть из которых имела возможность стрелять калеными ядрами. Все это, как казалось, исключало возможность атаки с моря. Кроме того, русские корабли проигрывали во времени — они должны были войти в бухту и встать на якорь под огнем противника. Приказ Нахимова заканчивался словами: «Государь император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От вас зависит оправдать ожидания».
Команды русского флота действовали, как на учениях: слаженно, дисциплинированно, эффективно. В течение трехчасового боя эскадра Осман-паши была разбита, сам он попал в плен. Уничтожен был и фрегат «Фазли-Аллах» (бывший русский «Рафаил»), единственный русский корабль, захваченный турками летом 1829 г. По приказу Николая I от 4(16) июня 1829 г. корабль этот, в случае, если его отобьют от противника, должен был быть предан огню, что и было исполнено в Синопе. Уничтожения избежал всего лишь один пароходо-фрегат «Таиф», которым командовал английский советник — контр-адмирал А. Слейд, который накануне рекомендовал Осман-паше избежать боя. Этот 20-пушечный корабль в самом начале боя покинул место сражения и направился в Константинополь. Используя превосходство пара над парусом, «Таиф» ушел от погони наблюдавших за входом в гавань фрегатов «Кулевча» и «Кагул». Не смогли догнать его и пришедшие к Синопу с опозданием из-за плохой погоды русские пароходы.
Потери на кораблях противника составили 2700 чел. (из 4.200 чел. экипажа). Вместе с турецкой эскадрой погиб и десант, общие потери турок равнялись приблизительно 4 тыс. чел. Русская эскадра потерь в корабельном составе не имела, на кораблях погибло 37 и было ранено 233 чел. Тем не менее потери, которые понесли русские суда от артиллерийского огня противника, были достаточно велики. Особенно пострадали флагман «Императрица Мария» и «Три Святителя». Только 20 ноября (2 декабря), после проведения необходимых ремонтных работ, эскадра в состоянии была покинуть рейд Синопа. При этом повреждения в парусном вооружении были столь значительными, что четыре линейных корабля — «Императрица Мария», «Три Святителя», «Ростислав» и «Великий Князь Константин» отправились в Севастополь, буксируемые пароходами. Там их ждал торжественный прием — весь город вышел встречать эскадру.
Неудачи преследовали и турецкую армию. Её попытки перейти в наступление провалились везде. В Закавказье русские силы были чрезвычайно немногочисленны: две пехотные дивизии, одна Кавказская гренадерская бригада (всего 25 батальонов), драгунский полк (10 эскадронов), 21 казачья сотня, 78,5 сотен местной милиции и 62 орудия. Немногочисленные войска не могли прикрыть ни протяженной сложной границы, ни основные пункты опоры и снабжения. Александропольская крепость, служившая главным центром снабжения армии, была заложена в 1829 г. и не вооружена полностью. На ее верках стояло 120 орудий, что было на 100 меньше требуемого по проекту. Гарнизон составлял всего 1 батальон. Всего этого было мало, особенно для выполнения задач, поставленных перед Наместником Николаем I.
Император изложил их в письме от 6(18) октября 1853 г.:
«Не зная, как ты распределил войска, полагаю, со своей стороны, что ты не пренебрег составить отряд для прикрытия Риона, дабы всякая попытка от стороны Батума, где, как слышно, у турок большие силы, могла встретить должный отпор и тем уничтожить всякую попытку возмутить Абхазию. Думаю, что это необходимо, признав эту сторону нашей границы за слабейшую, ибо ни Николаевский редут, ни Поти не суть преграды предприимчивому неприятелю. За сим, выждав первые нападения турок, желаю я, чтобы ты непременно перешел в наступление, направясь на Карс, и овладел оным, равно как и Ардаганом (разр. авт. — А.О.). Можно надеяться, что, ежели турки осмелятся встретить тебя в поле, ты их разобьешь; за сим покорение Карса и Ардагана, кажется, не может быть труднее, чем было в 1829 году».
Выполнить удалось только первую часть поставленной перед ними задачи.
14(26) ноября турецкая армия — 8 тыс. регулярной пехоты, 3 тыс. кавалерии и 7 тыс. пешего и конного ополчения при 13 орудиях — была разбита под Ахалцихом 7-тысячным отрядом генерал-лейтенанта князя И.М. Андронникова. Трофеями русских войск стали 11 орудий, 5 знамен, 18 значков, 42 бочонка пороха, 160 тыс. ружейных патронов, большие запасы продовольствия, весь турецкий лагерь. Это было только начало. «Имею счастье опять поздравить Ваше Императорское Величество с победою, одержанною 19 ноября над турками, на правом берегу Арпачая, — доложил 24 ноября (6 декабря) 1853 г. императору М.С. Воронцов, — храбрыми войсками Вашего Величества, под начальством ген.-л. кн. Бебутова. Главный турецкий корпус, под предводительством сераскира Абди-паши, отступившей в ночь с 13 на 14 ноября от Баяндура к Карсу, и опять занявший сильную позицию у Баш-кадыкляра, был разбит на голову, причем взято 24 орудия, много знамен и весь лагерь». Башкадыклар — позиция неподалеку от Карса, где 19 ноября (1 декабря) 1853 г. турецкая Анатолийская армия — 20 000 регулярной пехоты, 3 000 регулярной кавалерии, 14 000 курдов и племенных ополченцев при 46 орудиях — была разгромлена войсками Кавказского корпуса (7 тыс. пехоты, 2 800 кавалерии при 32 орудиях) под командованием генерал-лейтенанта кн. В.О. Бебутова.
Турки были уверены в своей победе — перед началом сражения паша приказал заготовить веревки, чтобы вязать пленных. В результате боя они потеряли два лагеря, 24 орудия и огромное количество холодного и огнестрельного оружия и боеприпасов, свыше 6 тыс. чел. убитыми и ранеными. Русские потери убитыми составили 317 чел., ранеными и контуженными — 977 чел. Остатки разбитой армии бежали в Карс, иррегулярные отряды добрались туда первыми и устроили грабеж. Вообще, курды активного участия в бою не приняли и грабили даже бегущих с поля турок. Для подкрепления гарнизона, стабилизации положения на подступах к этой важнейшей крепости, а также восстановления порядка в ней, турки были вынуждены срочно стянуть в город около 12 тыс. чел., собрав к концу декабря 1853 г. около 25 тыс. чел при 30 орудиях. После осенней кампании турецкая армия была уже неспособна к активным действиям в Закавказье в период зимы 1853−1854 гг. Ни регулярные части турок, ни курды, ни башибузуки не осмелились потревожить русскую границу. Не удивительно, что известия о победе вызывали в тылу бурную радость — жители Тифлиса собирались у дома наместника, чтобы продемонстрировать её.
Опасность действительно была велика. Турецкие части отнюдь не были слабыми. «Турецкая армия, — писал через 10 дней после сражения капитан Р.А. Фадеев, — совершенно противно тому, как нам ее описывали, была в отличном состоянии, никак не хуже прусской или австрийской: хорошо обученное, отлично обмундированное и храброе войско, под начальством знающих и решительных офицеров». Анатолийская армия, вспоминал один из офицеров, воевавших с ней,
«…была бесспорно лучшая из всех турецких войск, дравшихся против нас на Дунае и в Крыму. В состав её вошли исключительно лишь полки, участвовавшие в беспрерывных экспедициях противу курдов, лазов и других воинственных племен, обитающих в Турции. Сверх того, она была усилена еще гвардейскими полками, составленными из людей самого воинственного племени — арабистанцев. Пехота их была довольно стойкая и все движения исполняла правильно и отчетливо, даже под огнем наших орудий. Артиллерия их была тоже далеко не плоха».
Регулярная кавалерия не отличалась качеством, но этот недостаток полностью компенсировался наличием прекрасной иррегулярной конницы. Победа была достигнута исключительно благодаря высоким боевым качествам и спайке кавказских войск. Офицеры Действующего Корпуса поднесли после сражения Бебутову серебряную чернильницу с надписью: «Хвала и честь тебе герой за твое доверие к войскам, а войска оправдали твое доверие». Однако даже этих блестящих качеств было недостаточно для продолжения кампании и выполнения планов императора относительно Карса.
Из-за неподготовленности интендантской части, отсутствия тяжелой артиллерии и инженерных средств Бебутов после Башкадыклара решил не углубляться на территорию противника и вернулся в Александрополь. Даже энергичное преследование было невозможно — войска были измучены боем, к тому же на следующий день выпал обильный снег. Кроме того, часть своих немногочисленных войск генерал должен был выделить для охраны каравана с ранеными, пленными и трофеями. Оставшихся сил было совершенно недостаточно для развития успеха.
«С шестью батальонами я ходил в 1846 году против Шамиля и расколотил его, — писал генерал брату 17(29) января 1854 г., — а теперь стара шутка: в настоящую войну нельзя рисковать. Карс приведен в лучшее оборонительное состояние, фельдмаршал (имеется в виду И.Ф. Паскевич — А.О.) весьма основательно изволил рассуждать, что в три дня этой крепости взять невозможно, да и нечем было приступить к осаде оной, ибо ни войск, ни снарядов не имелось».