«Такой пурги я ещё никогда не видел», или Кто убил русскую литературу?
Не так давно я увидел в вестибюле метро, где часто бывал, никому не нужный труп. Это шокировало. Никто не обращал на него внимания, всем было откровенно всё равно. Это было рядом с книжным киоском, где красовались глянцевые журналы в целлофане, и книжки в мягких обложках.
Это был труп русской литературы.
Я решил купить детектив «Бандитский путеводитель». Он был якобы написан Николаем Леоновым и Алексеем Макеевым. Я начал расследование, которое показало, что Николай Леонов, когда-то известный автор советских детективов и сценарист таких же фильмов, давно мёртв, но имя его куплено «как бренд» издательством. Леонов писал серию про Льва Гурова. Следователя, который, вероятно, отличался храбростью настоящих львов, когда боролся с мафией, теневой экономикой, плохими ребятами, которые были и в Советское время.
Я прочитал в википедии краткие сюжеты его книг. Что-то вроде. 1983 год. «Убита женщина, которая умела красиво жить и виртуозно решать чужие проблемы. Под подозрением всего четыре человека, которые проводят с Гуровым взаперти первые часы после убийства в квартире». Вот это да… 1983 год издания. Мне тогда было два года. Когда я стану подростком, то перестройка перейдёт в бурную фазу, и трупы и залитые кровью сауны перестанут казаться новостями… Проза тех «советских» детективов была хотя бы в какой-то малой степени качественно написана. С претензией на качество. Например, лаконично, скупо, откровенно «халтурно», но с некоторой долей обаяния, личного опыта, в конце концов — автор служил в органах каких-то, прежде чем остаться в вечности автором детективов. А после стал именем на чужих текстах. Знатным брендом.
В сущности, возвращаясь к нынешней книжке, она вполне могла бы писаться по кратким содержаниям чужих. Не исключаю, что примерно так подобные издательские проекты и существуют. Одни «таланты» прописывают «синопсис», событийный ряд, основной остросюжетный мотор истории, а уже другие, так называемые «литературные негры», или, что мне нравится больше, «писатели-призраки», что чуть более поэтично — они расписывают краткие содержания, наращивают на них плоть, детали, диалоги, попытки стиля.
Книжка «Бандитский путеводитель» не хуже и не лучше других, но если смотреть на неё на фоне великой литературы, если она всё ещё существует, то это кажется странной прозой… Остановимся на некоторых странностях. Прежде всего, в книжке нет мата, который очень часто используется в силовых структурах. Достаточно посмотреть хронику любого задержания на сходке воров в законе. Все силовики матерятся, чтобы «сломить» их коллег по другую сторону закона. Но публиковать такие тексты нельзя. Однако авторы книги (кто бы ни были эти мистические писатели) вынуждены создавать хоть какие-то речевые паспорта и характеристики героям, хотя все они говорят одинаково. Поэтому возникает странный, немного детский язык, который полон эвфемизмов и школьных «ругательств». Вроде.
— Холодно сегодня, ёшкин кот! — на бегу прокомментировал лейтенант, зябко передёрнув плечами.
Зябко передёрнув плечами!!! Вслушайтесь в эту музыку косноязычия, которая могла бы быть достойна пера Платонова. Так почти весь роман. Или это повесть? Но что бы это ни было, написано так. Моё критическое воображение рисует какого-нибудь выпускника литинститута, который зарабатывает свои сто долларов подобной поденщиной. Или пожилую женщину в очках, которая должна сочинять романы про копов, чтобы накопить деньги на операцию. Вот это интересный сюжет. Человек, который вынужден писать то, что не хочет, ради денег.
Впрочем, ещё один пример восхитительного стиля.
«Мечта, мечта, мечта… А какая у меня мечта? — задумался Лев. — О! Мы ещё с осени со Стасом мечтаем выбраться на рыбалку, а этот Петруха чёртов, как жлобяра-Кощей, уже больше двух месяцев не даёт, нахалюга, выходных. Люди уже давно на подлёдный лов перешли, а нам и осеннего не выпало. Может, это дело раскроем и выбьем-таки из нашего «хэнэраляя» положенные выходные? Неплохо бы…»
Ну и примерно в этом духе. Ничего странного в том, что кто-то так говорит, нет, но когда так устроен целый мир, то это производит чуть сюрреалистическое впечатление.
Герои одинаковы, но написаны нарочито так, чтобы быть «парнями из соседней двери». Постоянные попытки вызвать симпатии, но особенно это не получается, получается почти постмодернистский пастиш, паста из макаронических и «графоманских» (не знаю почему я поставил кавычки, но всё-таки это труд написать, пусть и такую, книгу) текстов, где фигурируют какие-то, всё более абстрактные жертвы, герои, бандиты, террористы, спецназовцы с татуировками, взрывотехники, профессора психологии, которые с помощью гипноза повелевают другими в преступных целях… Жидкий азот для заморозки бомб, секретные картотеки. Я не шучу, всё это есть в этой книжке.
Я пытаюсь как-то реконструировать авторское отношение (если он был один, да и всей авторской группы тоже) к тому, что они пишут, и у меня это не очень хорошо получается. Издеваются ли они над читателям, считая, что они не понимает, насколько это «развесистая криминальная клюква», пытаются играть в открытую в иронический детектив, как бы демонстративно превращая жанр в пародию и повод улыбнуться даже не смешным шуткам, или же они вправду пытаются «высказаться» (этот вариант никак не укладывается в моей небольшой голове). Но ведь авторы часто подчёркивают свою «культурность», порой даже пытаются играть с классикой. Например.
— Вон уже рассвело, а в окне ничего не видно — один только снег крутит. И что за ерунда?! Такой пурги я ещё никогда не видел. Снег несётся охапками. Прямо как у Пушкина: домового ли хоронят, ведьму ль замуж выдают… Лев Иванович, как и предполагалось, я ещё вчера подготовил две поисковые группы, чтобы они порыскали по лесу. Но теперь вот не знаю, как и быть… Что посоветуете?
Что тут можно посоветовать? Я прочитал эту книжку с более выраженным интересом, чем написал бы её. Да, пожалуй, вполне возможно, что я бы и не смог её так изящно написать. Для этого нужен какой-то особый талант. Читали ли авторы «Имя розы»? Хотя бы Агату Кристи? Я вот Кристи не читал почти. Читали ли они вообще хотя бы что-то, кроме Пушкина, которого они цитировали. Или, может быть, я просто безнадёжно отстал от жизни. Стоя у ларька с книжками в вестибюле метро, я чувствовал вину перед авторами, языком, самим собой, высокими стремлениями дум. Конечно, я прочитал эту книжку от скуки и тоски, в качестве экстремального интеллектуального развлечения. Книжка стояла среди сотен таких же, которые стояли среди тысяч, миллионов, миллиардов, плавно перетекали в криминальные газеты, сериалы про «ментов», в так называемую реальность. Подобная литература что-то говорила про жизнь такое, что никак не хотелось признавать. Последнюю правду серости. Эта книжка и была труп литературы. Мучились ли те, кто её писал?
Куда исчезли порывы к прекрасному, искусству, пониманию человека, умению сочинять, желанию красиво связать два слова хотя бы — всё превратились в неплохое, но посредственное, пошлое, но обычное. Так и кончается литература. Вовсе не всхлипом, а взрывом в детективе в мягкой обложке на станции метро, где все пройдут мимо.