Фан-клуб Андрея Кураева наносит удар по злу, не вставая с дивана
Решение об окончательном извержении Андрея Кураева из сана можно назвать каким угодно, но не неожиданным. К этому дело шло больше девяти лет — по крайней мере, с начала 2014 года. Тогда он еще был популярнейшим проповедником, собиравшим полные залы, а его книги расходились как горячие пирожки.
Склонность к конспирологии и сплетням была заметна уже тогда — особенно в книге «Как делают антисемитом», но то, что произошло в начале 2014 года, для многих было неожиданностью.
Кураев объявил ряд епископов — как ныне здравствующих, так и покойных — гомосексуалистами и вообще заявил о существовании в Церкви «гомолобби» из сорока епископов, которое всех направо и налево принуждает к противоестественному разврату и при этом контролирует как церковные, так и светские власти, так что жертвам негде искать защиты.
В своем ЖЖ он публиковал душераздирающие — но всегда анонимные — рассказы жертв, которые быстро расходились по Сети. Первое время казалось, что жертвы и свидетели вот-вот выступят и обличат этих гнусных предателей Бога и людей — но время шло, а рассказы оставались анонимными.
Сорок «гомоепископов» предполагали бы сотни их партнеров и еще сотни неудачных попыток совращения. В эпоху, когда любой может записать свои показания на смартфон и выложить в интернет, отсутствие хоть каких-то живых обвинителей с именами и лицами, которых можно было бы заслушать в суде (светском или церковном) не лезло ни в какие ворота, а объяснения, которые такому отсутствию давал сам Кураев, выглядели всё более неудовлетворительными.
Наконец, стало ясно, что, если предполагаемые информаторы Кураева не выступили со своими показаниями во все эти годы, этого уже не стоит и ждать.
Более того, в некоторых случаях Кураев размещал сообщения, которые были заведомо ложными.
Чем дальше, тем более неизбежным становился вывод, который с самого начала выглядел наиболее простым и правдоподобным. Мы имеем дело не с сорока содомитами, а с одним сплетником.
В любой светской корпорации сотрудник, который стал бы выступать с публичными оскорблениями и клеветой на своих соработников, был бы уволен к вечеру того же дня. С Кураевым возились девять с половиной лет, на протяжении которых он вел себя всё более грубо и вызывающе.
Наконец, неизбежное решение было принято.
Андрей Кураев — человек, у которого было всё. И талант, и известность, и популярность, и узнаваемость. Он мог бы принести великую пользу, приобрести огромный авторитет и уважение — если бы занимался тем, к чему был призван: проповедовал слово Божие. Но увы, он решил потратить всё впустую — на сплетни и скандалы, ругань и хамство.
Но стоит обратить внимание на еще одно явление — вокруг него сформировался немногочисленный, но энергичный фан-клуб, люди, которые ему поддакивали и аплодировали. Их нельзя назвать друзьями — друзья, когда вы катитесь под откос, пытаются удержать вас, а не подталкивают.
Эти люди тиражировали его сообщения, а теперь выражают ему горячую поддержку — только не покайся! Только не признай, что ты был неправ!
Теперь они славят его как «изгнанного за правду», но нельзя не заметить, что, хотя правда есть понятие обширное, она как минимум включает в себя фактическую истину, соответствие реальному положению дел.
Утверждать, что вы вовлекаете своих подчиненных в неистовые пороки, когда это не так — вы много чем грешны перед Богом и людьми, а вот чего не было, того не было, — значит говорить неправду.
Если за это вашего обвинителя уволят — его никак нельзя будет считать пострадавшим за правду.
В ситуации, когда люди горячо поддерживают фейки, нет ничего исключительного. Это можно видеть далеко не только в ситуации с Кураевым. Сеть полна фейков — как обдуманно и целенаправленно вброшенных, так и порожденных чьим-то нездоровым воображением. Люди их энергично перепощивают, сопровождая это изъявлениями праведного гнева. Они при этом уверены, что разоблачают мерзавцев и борются со злом.
Нанести смелый удар по злу, не вставая с дивана, — одно из простых и доступных удовольствий, которые подарил нам интернет.
Люди просто не в состоянии поверить, что сообщения, выставляющие их врагов в черном свете, могут оказаться ложными. Ведь это сделает их гнев, ярость и ненависть чем-то напрасным — даже глупым. Приятно врезать по мерзавцам со своей клавиатуры — но совсем неприятно убедиться, что ты был неправ.
Поэтому, когда сообщения о том, какие враги негодяи и подлецы, оказываются фейками, люди ведут себя не слишком достойно, но предсказуемо: либо не признают опровержения, либо стоят на том, что истинно данное сообщение или нет, враги-то всё равно мерзавцы. Вы что, за мерзавцев?
Правда в этом случае определяется не тем, что произошло на самом деле, а тем, что ласкает уже сложившуюся картину мира, где «мы» (хорошие) противостоим «им» (плохим). Человек, который выступил против «них», воспринимается как один из «нас» и уже поэтому не может врать; да и в любом случае возведение напраслины на «них» не является грехом — ведь «они» очень плохие люди и заслуживают всего самого худшего.
Публичные высказывания оцениваются не с точки зрения соответствия реальным, объективным, независимым фактам, а по тому, ободряют ли они друзей и клеймят ли врагов.
Как говорил один известный идеолог ХХ века: «Миф творит себе факты».
Такое поведение может показаться удручающе иррациональным. Но за ним стоит вполне понятный комплекс мотивов.
У людей есть духовные, психологические и социальные потребности. Им нужно сознание того, что их жизнь осмыслена и служит благой цели, что они не одиноки и принадлежат к какой-то достойной общности. Эти потребности находят свое должное осуществление в религии, в созидательном труде, в служении другим людям. Но этот путь выглядит трудным и утомительным, он предполагает признание своих недостатков и работу над ними.
Есть гораздо более психологически дешевый вариант — переживать чувство своей хорошести и правоты за счет ненависти к «ним».
Мир есть арена борьбы «хороших» с «плохими», я — противник «плохих», следовательно, я «хороший». Мне ни в чём не нужно исправлять мое поведение или уж тем более — каяться в моих грехах — я оправдан, и хорош, и свят уже тем, что ненавижу правильных врагов.
Сообщество тех, кто правильно ненавидит, приобретает в глазах его членов черты безупречной святости, принадлежность к нему гарантирует, что человек полностью достоин доверия. Самые грубые фейки охотно проглатываются, перевариваются и становятся важной частью картины мира. Люди, вполне рассудительные в других областях жизни, тут впадают в самую тяжелую форму легковерия.
Это, конечно, можно видеть не только на примере фан-клуба Кураева — но этот пример очень яркий.