Трамп шатается. А мы?
Сообщения из США дают основания позавидовать сплочённости и последовательности американского политического класса. Да, стратегия, которую американцы последовательно осуществляют, — это губительная для мира и самих США стратегия. Но они её выбрали, и свернуть их с этого пути смогут только обстоятельства, способные сформировать среди тех, кто действительно принимает решения, новое общее понимание мировых целей США. Одного Трампа и тех, кто помог ему придти к власти, для этого явно недостаточно. И эта недостаточность становится каждый день всё более очевидной.
У нас с американцами разная политическая традиция. Линия политического развития России, напомню, только в XX веке прерывалась как минимум четыре раза: в 1917-м, в 1929-м, в 1953-м, в 1991-м. Более того, в 1917-м и 1991-м новая власть делала всё, чтобы кардинально порвать с предыдущей политической традицией. Частичная смена внешнеполитических установок произошла и в начале XXI века, после того как президентом России стал Владимир Путин.
Отсюда — вполне объяснимая разница в качестве элиты. Американская элита, активно и умело действуя в тактическом поле, ориентирована стратегически, мыслит глобально, действует на перспективу. Современный российский политический класс, находясь в рамках системы «ручного управления», выйти за пределы тактики, как правило, не может.
Именно поэтому его представителям, занимающимся внешней политикой, кажется, что стоит только смениться руководству в той или иной стране, стоит только прийти там к власти человеку, свободному от предвзятости в отношении России и готовому переводить отношения с ней в положительное русло, и, условно говоря, «всё будет в порядке».
За последние десятилетия мы неоднократно обжигались на этом заблуждении на пространстве бывшего СССР. И, боюсь, будем продолжать обжигаться (история с новым молдавским президентом Игорем Додоном мне представляется историей именно этого порядка).
В этом случае, надо сказать, имеется хотя бы какое-то объяснение: всё кажется, что мы относительно сильны и сможем хотя бы в непосредственной близости от своих границ организовать поддержку «пророссийского» политика. Тем более с учётом действительно имеющихся политических и экономических рычагов. Проблема, однако, в том, что задействовать эти рычаги в полной мере руководство страны не готово или не считает нужным (возможным).
К сожалению, постсоветским пространством такое видение путей укрепления позиций нашей страны в мире не ограничивается. Его сторонники упорно ищут «пророссийских» политиков по всему миру. Прежде всего, конечно, в Европе и США.
И находят. А потом вытаскивают под свет информационных прожекторов и начинают подавать уже само их существование чуть ли не как состоявшийся успех российской внешней политики.
Иногда, однако, такие политики действительно приходят к власти в своих странах. И вот тогда нам приходится убеждаться в отсутствии у сегодняшней России достаточных ресурсов, чтобы действенно поддержать их, помочь удержать власть надолго. Политические изменения последних лет в Латинской Америке — наглядный тому пример. Да и объединение БРИКС, подававшееся нам ещё пару лет тому назад как успех российской дипломатии и весьма перспективное явление мировой политики, незаметно ушло с экранов телевизоров и страниц печатных СМИ.
История с недавними президентскими выборами в США, а потом и с первыми шагами Дональда Трампа в новом качестве мне видится историей из этого же числа.
Пишу это не для того, чтобы сказать, что новый президент США несамостоятелен — он самостоятелен и, возможно, даже весьма самостоятелен. Но он действует в рамках американской политической системы, она накладывает на него свои ограничения. Его возможности и, подчеркну, желание преодолеть их — ограничены.
Именно поэтому год тому назад, на заре «трампоцентризма», я призывал более объективно взглянуть и на саму политическую ситуацию в США, и на её значение для современной России.
Наглядным свидетельством того, насколько плотно Дональд Трамп обложен вешками американской политической преемственности, стала его неспособность провести первый вариант своего указа в области иммиграционной политики, а также его движение на попятную в вопросе о ЛГБТ. Причиной последнего, как сообщают американские СМИ, стала позиция его дочери и зятя, и на это стоит обратить особое внимание.
Что же касается американского курса в отношении России, то здесь такой вешкой стала отставка его советника по национальной безопасности Майкла Флинна. Её обстоятельства известны, понятны и были предсказуемы сразу после того, как в информационном пространстве появились кадры его пребывания не просто в Москве, не просто на юбилее RT, но ещё и за одним столом с Владимиром Путиным.
Флинна не жалко, ничего особенного он всё равно сделать бы не смог, но сожаление вызывает тот факт, что непосредственно накануне этой отставки в наших СМИ стала активно раскручиваться тема возможной близкой двусторонней встречи президентов России и США. И даже о месте пошла речь: мол, в Любляне это было бы вполне удобно…
Ни в смысле формата первой встречи Дональда Трампа и Владимира Путина («на полях» многосторонней встречи типа саммита «двадцатки» — вполне логичный вариант), ни по содержанию этого разговора никаких сенсаций, как мне думается, ожидать не стоит. Оба они скажут, что хотят «поладить», чтобы «вместе бороться с терроризмом». Но при этом президент США поставит вопрос о «деэскалации в Донбассе» и «возврате Крыма Украине». А президент России ответит то же, что он неоднократно говорил по этому поводу на международных встречах.
А вот что нужно для того, чтобы на последующих их встречах эти и другие принципиальные для российско-американских отношений вопросы обсуждались хотя бы немного в другом ключе? Ответ на него, как это ни покажется странным, дал сегодняшний разговор с моей старой и доброй знакомой — ещё с советских времён директором сельской школы в одном из регионов Центральной России. «Михаил Васильевич, — спросила она, — когда уже у вас в Москве, наконец, перестанут заниматься Трампом и займутся нами, простыми сельскими жителями? Ведь живётся-то всё труднее и труднее!»