Сегодня, 08:10
Бывший нападающий ЦСКА и «Крылья Советов» Иван Авдеев в интервью «СЭ» рассказал про знаменитого хоккеиста и тренера Анатолия Фирсова.
— Вас признавали лучшим юниором СССР. Приз полагался?
— Приз до меня добирался два года. Был такой судья — Андрей Захаров. Подошел: «Иван, ты извини, что только сейчас. Вот твой приз...» Все началось с традиции. Собираемся на финал — хорошая отходная. Зато как начнем — ни-ни. Ни грамма!
— Кто был тренером ЦСКА?
— Впервые отправили на первенство Фирсова. До этого ездили Брежнев, Рагулин. Они-то с понятием. Доезжаем до Одессы — Фирсов отправляет назад половину команды!
— За «отходную»?
— Ну да. Осталось у нас человек восемь. Причем выпроводил самых играющих. Выходим на первый матч. Тут выясняется, Фирсов выдумал особую тактику. Мне говорит: «Ты у себя в зоне не играешь, катайся в средней зоне. Чтоб тебе выкидывали шайбу».
— Любопытно.
— Чтоб бежал и забивал. Период прокатался — ни разу шайбу не выкинули. Всех, кто мог пас отдать, Фирс в Москву отправил. Пришлось мне у своих ворот выгрызать, обыгрывать... Два раза до шайбы дотронулся! Проигрываем Куйбышеву!
— Срам какой.
— Самое интересное, у них главный тренер — Владимир Брежнев, который за год до этого с нашей командой ездил. С судьями уже поработал. Мы впятером только на первом вбрасывании были. Дальше — хорошо, если четверо оставались на площадке. Так и сгорели в одну калитку. Решающий матч у нас с Ленинградом. Выигрываем — то ли первыми становимся, то ли вторыми. Если ничья — все гораздо хуже.
— Ну и как сыграли?
— Ведем 5:4. Тыжа в воротах. У Ленинграда праворукий парень, Андрюха Андреев, простреливает из угла — и Тыжных клюшкой переправляет в свои ворота! Остается 10 секунд! Мы в шоке. Точно без медалей остались.
— Что Фирсов?
— Остается последний матч со «Спартаком». Фирсов мне говорит: «Ты не играешь!» Снова, мол, на «губу». Я понять не могу: «Меня-то за что?!» Перед матчем разминка — а я сижу в баре. Заходит Брежнев. Меня увидел — и громко: «А ты чего не на площадке?!» У него прямой интерес: если ЦСКА обыгрывает «Спартак», то Куйбышев выходит на второе место. Отвечаю: «Меня Анатолий Васильевич усадил». — «Я сейчас ему морду набью! А ты переодевайся пока, будешь играть...»
— Принять-то вы успели в баре?
— Чуть-чуть успел. Не знаю, какой между Фирсовым и Брежневым вышел разговор, но матч я отыграл. После игры мне дают «лучшего», Кожеве — «бомбардира», а Тыже — «лучшего вратаря». Фирс на меня смотрит: «Иди, раздевайся. Никаких «лучших»... Загнал в раздевалку.
— О человеческих качествах Фирсова вы не самого высокого мнения?
— Скользкий человек. Очень скользкий!
— Еще в чем выражалось?
— Вроде — ха-ха, хе-хе. Потом — бах: пошел и нажаловался. Вот такой. Зато любимец Тарасова. На всех родительских собраниях: «Анатолий Васильевич почему так здорово играет? Потому что с коромыслом ходит, бабушкам в деревне помогает...» Все слушают, раскрыв рот. Чуть ли не до слез Тарас доводил с этим Фирсовым.
— Если Фирсов за пьянку отчислил полкоманды — значит, сам не прикасался?
— Фирсову перед каждой тренировкой было плохо. Мог вообще не показываться. С желудком какая-то беда — язва, что ли... Вообще пить нельзя было. Но в Одессе его бандиты заставили. Пей — и все!
— С бандитами лучше не спорить.
— Эти бандиты со мной разговорились. Я и сказал — душит на хрен! Ребят вот отправил в Москву. Потом эти бандиты Фирсова встретили в баре: «Пей!» Ну и выпил рюмку. Я своими глазами видел.