«Второй свежести» или «в законе»: Кто такие российские соотечественники?
20 марта 2017 года в комитете Государственной думы РФ по СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками состоятся очередные парламентские слушания «О современной политике Российской Федерации в отношении соотечественников, проживающих за рубежом». Тема, безусловно, перманентно актуальная и, вне всякого сомнения, во время этих слушаний будет сказано много хороших слов о российских соотечественниках из числа неграждан РФ и высказано немало громких деклараций об усилении заботы о них, их защиты, улучшении их положения и работы с ними, как со стороны депутатов ГД, так и приглашённых лиц, в том числе представителей того самого «экспертного сообщества», о создании которого говорил на V Всемирном конгрессе российских соотечественников в ноябре 2015 года глава Всемирного координационного совета российских соотечественников, проживающих за рубежом (ВКСРС), Михаил Дроздов.
Но при этом можно быть абсолютно уверенным в том, что как в ходе этих слушаний, так и после них, не только не решится, но и не факт, что будет вообще затрагиваться основная и самая болезненная проблема российских соотечественников из числа неграждан РФ, от которой зависело, зависит и будет зависеть их положение, защита и построение эффективной работы с ними государственных органов РФ, а, соответственно, эффективность их поддержки политики РФ в странах проживания, — отсутствие точного законодательного определения понятия «российский соотечественник» такими критериями, чтобы оно стало, в отличие от нынешнего, «законодательно приемлемым» для использования в других законах, а также можно было, наконец, однозначно ответить на простой, но до сих пор так и не решённый вопрос — сколько их у России в действительности?!
Во всяком случае, с момента появления в мае 1999 года Федерального закона N 99-ФЗ «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом» («Закона о соотечественниках») и до настоящего времени никто так и не может определить их реальное, а не декларативное количество, поскольку всё зависит от того, как считать или, точнее, кого считать этими самыми российскими соотечественниками. Например, в 2010 году бывший в то время директором департамента по работе с соотечественниками за рубежом МИД РФ Александр Чепурин сказал, что, исходя из положений «Закона о соотечественниках» в редакции 1999 года, «в число людей, подпадающих под это понятие, можно автоматически приписать 150−200 миллионов человек», но, тем не менее, уверенно заявил: «За пределами России проживает около 30 миллионов наших соотечественников. Их большинство — граждане государств постсоветского пространства». По каким критериям из 200 миллионов «подпадающих под это понятие» МИД РФ отобрал только 30, естественно, разъяснений не было.
После принятых в 2010 году изменений в «Закон о соотечественниках» количество тех, кого можно было считать соотечественниками, по мнению чиновников МИД, значительно уменьшилось, но количество тех, кого чиновники МИД продолжили считать соотечественниками, осталось неизменным, и в 2012 году зам. главы МИД Григорий Карасин сказал, что «у нас без малого 30 миллионов человек, это все условно, естественно. Я думаю, что в принципе, если считать корни, можно и 50 насчитать». По мнению бывшего в то время директором Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество) Константина Косачёва, высказанному в том же 2012 году, — «10 миллионов россиян живут в дальнем зарубежье, их семьи эмигрировали в основном в советскую эпоху. Двадцать миллионов русских остались в бывших союзных республиках после распада СССР в 1991 году», что вполне согласовывалось с оценкой Карасина.
Но вот по мнению разработчиков законопроекта с поправками об упрощённом получении российского гражданства соотечественниками к закону «О гражданстве РФ» вице-спикера СФ Ильяса Умаханова, сенаторов Владимира Джабарова и Вячеслава Фетисова, и в том же 2012 году, «на территории ныне самостоятельных государств СНГ» количество соотечественников «составляет 25 миллионов человек», что вместе с проживающими в дальнем зарубежье, исходя из слов Косачёва, насчитывает уже 35 миллионов соотечественников?! А депутат ГД и директор Института стран СНГ Константин Затулин 6 ноября 2015 года сказал, что за рубежом живут «25 миллионов человек наших русских людей»,
Обращение к самому «главному гуру» в этом вопросе ещё больше запутывает ситуацию с числом соотечественников, поскольку 19 октября 2015 года в ходе встречи с председателем Сената Филиппин Франклином Дрилоном министр иностранных дел РФ Сергей Лавров сказал, что «за пределами России живут 25 миллионов человек, ассоциирующих себя с российской культурой, российским прошлым, историей и настоящим», а уже 1 ноября того же 2015 года в статье «Русский мир на пути консолидации» в «Российской газете» написал: «Российская община за рубежом насчитывает порядка 30 миллионов человек»?! Если учесть, что Лавров и в 2009 году говорил о «30 миллионах соотечественников, проживающих практически во всех странах», то совершенно непонятно, откуда и почему у Лаврова прозвучала цифра в 25 миллионов соотечественников, не говоря уже о таком «разнобое» в 5 миллионов за 10 дней?!
Правда, в 2015 году удивительной является даже сама неизменность любых цифр, кочующих из выступления в выступление российских чиновников, хоть 25 миллионов, хоть 30 миллионов, ведь после присоединения в 2014 году Крыма и Севастополя эта цифра автоматически должна была уменьшиться минимум на два миллиона проживающих там русских, которые стали гражданами РФ?! Если же она не изменилась, то либо до присоединения проживающие в Крыму и Севастополе русские в количество российских соотечественников не входили, что весьма сомнительно, либо после присоединения Крыма и Севастополя на территории остальной Украины число российских соотечественников на это же количество резко выросло, что вызывает сомнений ещё больше, чем первый вариант. Либо, что ближе всего к истине, в МИД РФ и Россотрудничестве не только не знают, сколько у России соотечественников в действительности, но даже не особо утруждают себя этим вопросом, поскольку хорошо знают, что эта фиктивная, исключительно декларативно-пропагандистская многомиллионная цифирь никакого отношения к реальной действительности не имеет.
Согласно пункта 2 статьи 1 «Закона о соотечественниках» в редакции 1999 года, кроме граждан РФ, постоянно проживающих за пределами территории РФ, российскими соотечественниками также признавались «лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ставшие лицами без гражданства (далее — лица, состоявшие в гражданстве СССР); выходцы (эмигранты) из Российского государства, Российской республики, РСФСР, СССР и Российской Федерации, имевшие соответствующую гражданскую принадлежность и ставшие гражданами иностранного государства либо имеющие вид на жительство или ставшие лицами без гражданства (далее — выходцы (эмигранты); потомки лиц, принадлежащих к вышеуказанным группам, за исключением потомков лиц титульных наций иностранных государств (далее — потомки соотечественников)».
Несложно заметить, что, исходя из такого широкого трактования понятия «российский соотечественник», как отметил Чепурин, «в число людей, подпадающих под это понятие, можно автоматически приписать 150−200 миллионов человек». Но, видимо, авторы именно такого широкого трактования понятия «соотечественник» вполне резонно полагали, что в действительности количество российских соотечественников должно определяться не размерами фантазий чиновников МИД, а вполне конкретным документом, и потому согласно пункту 2 статьи 3 «Закона о соотечественниках» было предусмотрено, что, кроме «акта свободного выбора» со стороны соотечественников, «принадлежность к соотечественникам подтверждается специальным документом (свидетельством) установленного Правительством Российской Федерации образца». Однако, за все 11 лет существования этой нормы закона ни одного такого «документа (свидетельства), установленного Правительством Российской Федерации образца», выдано не было?!
Таким образом, российские соотечественники фактически были поделены чиновниками МИД РФ на две большие категории: «150−200 миллионов человек» претендентов на это звание и «30 миллионов» тех, кого чиновники МИД РФ декларативно вроде бы как соотечественниками признавали, но вот искренности их «акта свободного выбора», видимо, не особо доверяли и потому не считали их достойными вручения «специального документа (свидетельства) установленного Правительством Российской Федерации образца», оставляя их, таким образом, за пределами признания полноценными, «законными» российскими соотечественниками. А если говорить прямо, то с момента принятия в 1999 году «Закона о соотечественниках» и до изъятия из него в 2010 году требования о вручении «специального документа (свидетельства), подтверждающего «принадлежность к соотечественникам», в отсутствие выдачи такового вообще никому, формально никаких «российских соотечественников», соответствовавших нормам закона, не существовало. Были только безосновательные фантазии чиновников МИД РФ на эту тему и инсценировка бурной деятельности с помощью тех, кого уже давно называют «профессиональными соотечественниками» и которым благосклонность чиновников МИД гораздо важнее реального положения тех, кто действительно считает себя российскими соотечественниками.
Но, поскольку получение этого «специального документа (свидетельства)» никаких привилегий и льгот не предполагало, то на этот пункт закона никто особого внимания не обращал, и чиновники МИД пребывали в настолько умиротворённом покое и уверенности в собственной недосягаемости от вопросов по этому поводу, что за 11 лет существования нормы закона о вручении «специального документа (свидетельства)» не была разработана даже инструкция по его выдаче?! Всё резко изменилось, когда в апреле 2008 года Фонд «Русские» выступил с инициативой о выдаче «Карты русского» в качестве документа, предоставляющего проживающим за рубежом соотечественникам определённые права на территории РФ. И не просто выступил с инициативой — фонд разработал концепцию Федерального закона «О «Карте русского», которую вынес сначала на общественное обсуждение, затем направил президенту, Федеральному Собранию и правительству РФ, а также ознакомил с законопроектом участников Ассамблеи Русского мира и Всемирной конференции соотечественников, проходивших в Москве в конце 2008 года!
Следует отметить, что эта инициатива появилась не на пустом месте — к этому времени в 2007 году польский парламент принял закон о «Карте поляка», согласно которому с 1 апреля 2008 года этот документ начали получать, например, граждане Украины. Кроме этнических поляков и их потомков, получить «карту» могли и те украинцы, близкие родственники которых до 1939 года были гражданами Польши, то есть практически все коренные жители западноукраинских областей, которые до 1939 года входили в состав Польши, и их потомки. Румыния в 2008 году приняла закон, в соответствии с которым право на получение румынского гражданства получили лица, проживавшие на территории Румынии в границах до 1940 года и их потомки, а к заявлению, срок рассмотрения которого был сокращён до пяти месяцев, достаточно было приложить справку любого местного совета о том, что предки заявителя ранее проживали на территории «Великой Румынии». Не говоря уже о принятом ещё в 2001 году законе «О венграх, проживающих в соседних с Венгрией странах», согласно которому к 2008 году Венгрия полным ходом выдавала «удостоверение заграничного венгра (magyarigazolvány), которое по внешнему виду и качеству изготовления ничем от паспорта не отличалось.
Т.е. государства, амбициозно позиционирующие себя в качестве региональных лидеров, без всякого стеснения, всеми правдами и неправдами, изо всех сил стремились увеличить количество зарубежных соотечественников в целях усиления своего влияния в других странах, в том числе путём выдачи «карт» и паспортов, предоставлявших их владельцам различные льготы. Не замечать этого было невозможно, поэтому предложение фонда «Русские» в этих условиях было вполне закономерным. Тем не менее эта инициатива фонда вызвала настолько истерическую реакцию МИД, что во время брифинга 21 июля 2008 года бывший в то время директором Департамента информации и печати МИД Андрей Нестеренко в резкой и уничижительной форме заявил, что эта «провокационная акция фонда «Русские» разделяет соотечественников по национальному и религиозному признаку, сеет в их среде ожидания получения разнообразных льгот, дает возможность известным кругам в странах, где планируется выдавать «карту», обвинить Россию в создании пятой колонны. Какие бы то ни было общественные организации не вправе самостоятельно определять статус взаимоотношений Российского государства с теми, кого оно считает своими соотечественниками за рубежом», чем по факту признал, что соотечественники для МИД не более чем декорация и бессловесная подтанцовка, не имеющая права на собственное мнение.
Естественно, что фонд подал за такие высказывания в суд на МИД и Нестеренко, однако судебные заседания постоянно переносились по причине неявки ответчиков из МИДа, не привыкших вообще отвечать за свои слова, а в судебном порядке тем более, а после того как Нестеренко в марте 2011 года направили послом РФ в Черногорию, судебный процесс и вовсе заглох. МИД, будучи не в состоянии погасить бурное обсуждение предложения фонда и претензии по поводу отсутствия выдачи предусмотренных «Законом о соотечественниках» свидетельств, уже 17 ноября 2009 года передал в правительство предложения по внесению поправок в этот закон, якобы с целью уточнения понятия «соотечественник», которые были в марте 2010 внесены в ГД РФ и приняты в июле 2010 года. В результате «уточнения понятия соотечественник» из новой редакции «Закона о соотечественниках» положение о выдаче соотечественникам соответствующего «специального документа (свидетельства)»… вообще исчезло?!
Согласно пункту 3 статьи 1 новой и поныне действующей редакции «Закона о соотечественниках», принятой в июле 2010 года, российскими соотечественниками, кроме «граждан РФ, постоянно проживающих за пределами территории РФ», также «признаются лица и их потомки, проживающие за пределами территории РФ и относящиеся, как правило, к народам, исторически проживающим на территории РФ, а также сделавшие свободный выбор в пользу духовной, культурной и правовой связи с РФ; лица, чьи родственники по прямой восходящей линии ранее проживали на территории РФ, в том числе: лица, состоявшие в гражданстве СССР, проживающие в государствах, входивших в состав СССР, получившие гражданство этих государств или ставшие лицами без гражданства; выходцы (эмигранты) из Российского государства, Российской республики, РСФСР, СССР и Российской Федерации, имевшие соответствующую гражданскую принадлежность и ставшие гражданами иностранного государства или лицами без гражданства».
А согласно пункту 2 статьи 3 «признание своей принадлежности к соотечественникам лицами, предусмотренными пунктом 3 статьи 1 настоящего Федерального закона, является актом их самоидентификации, подкрепленным общественной либо профессиональной деятельностью по сохранению русского языка, родных языков народов РФ, развитию российской культуры за рубежом, укреплению дружественных отношений государств проживания соотечественников с РФ, поддержке общественных объединений соотечественников и защите прав соотечественников либо иными свидетельствами свободного выбора данных лиц в пользу духовной и культурной связи с РФ». Соотечественники также, согласно пункту 3 статьи 3, «вправе регистрироваться в общественных объединениях соотечественников в соответствии с уставами этих объединений и получать документы (свидетельства), подтверждающие их членство в общественных объединениях соотечественников»
Несложно заметить, что в новой редакции «Закона о соотечественниках» формализация принадлежности к соотечественникам настолько размыта, что если посчитать «иными свидетельствами свободного выбора данных лиц в пользу духовной и культурной связи с РФ», например, изучение русского языка, то к «соотечественникам» можно причислить, пожалуй, миллионов 300 во всём мире свободно, поскольку требования пункта 3 статьи 1 применяются не в обязательном порядке, а «как правило», что в переводе с «бюрократического» языка на «нормальный» означает принятие решения по этому вопросу исключительно по «правилу» соответствующего чиновника в зависимости от степени его «заинтересованности». Таким образом, решив вопрос с исключением из закона необходимости выдачи свидетельства соотечественника государственного образца, МИД, с одной стороны, значительно облегчил себе работу, но, с другой, оказался в своеобразной западне собственных манипуляций и игнорирования реальной обстановки в странах проживания соотечественников, поскольку, согласно новой «размытой» редакции закона, каких-либо формальных подтверждений тому, что декларируемые чиновниками МИД после принятия поправок к «Закону о соотечественниках» всё те же «30 миллионов» соотечественников якобы сделали «свободный выбор в пользу духовной, культурной и правовой связи с РФ», — просто нет.
Таким образом, Россия, с момента вступления в силу в 2010 году изменений к «Закону о соотечественниках» продолжает «иметь отсутствие» соотечественников по формальным признакам, за исключением проживающих за рубежом граждан России. Можно даже направить в МИД соответствующий запрос, но и по прошествии семи лет после принятия новой редакции закона ни один из его департаментов не сможет дать обоснованный, а не декларативный ответ о количестве «российских соотечественников», согласно новым требованиям закона, ни в целом в мире, ни по регионам, ни по странам, поскольку формально — их просто нет. Точно так же и ни один из тех, кто сейчас называет себя «российским соотечественником», вне зависимости от степени искренности такого утверждения, не сможет формально (документально) подтвердить свой «свободный выбор в пользу духовной, культурной» и, особенно, «правовой связи с РФ».
Поэтому численность конкретных организаций российских соотечественников — это очень больная для чиновников МИД РФ тема, которую они предпочитают не затрагивать, хотя иногда всё-таки «откровения» бывают. Например, в октябре 2006 года Чепурин сказал, что «на Украине проживает около 12 миллионов наших соотечественников, и только около восьми миллионов являются русскими». Но сразу возникает вопрос, если согласно переписи населения 2001 года русскими себя назвали 8,3 миллиона человек или 17,2% населения Украины, а русский язык родным назвали 14,3 миллиона или 29,6% населения Украины, то по каким причинам два миллиона то ли русских, то ли русскоязычных граждан Украины в число соотечественников не попали?! Но на это ответа не было, нет и не будет. А ситуацию с более-менее близким к реальному количеством «соотечественников» на Украине раскрыл в апреле 2009 года Вадим Колесниченко в пылу полемики на одном из круглых столов по теме соотечественников: «На Украине, по данным переписи населения 2001 года, было около 14 миллионов граждан, которые считали своим родным языком русский. Однако, несмотря на то, что ощутимо понимают, осознают нарушение своих прав, так вот из 14 миллионов этих граждан менее 1% граждан вовлечены в русскокультурные, правозащитные и иные организации, которые работают на защиту прав их же соотечественников, которые считают свой язык родным, русским»?!
Или, другими словами, количество российских соотечественников на Украине, которых можно, и то, исключительно условно, основываясь только на их формальном участии в неких «русскокультурных, правозащитных и иных организациях», считать в какой-то степени «самоидентифицировавшимися», даже если брать полновесный 1% и не уточнять, насколько в действительности это количество «менее 1%», как было сказано, то их на Украине не более 140 тысяч человек, но никак не «12 миллионов» по версии Чепурина. Разница не только ощутимая, но и весьма показательная и характеризующая масштабы манипуляций чиновников МИД РФ с количеством «мёртвых душ» российских соотечественников! Во всяком случае, Чичиков о таких масштабах даже не мечтал. Слова Колесниченко в отношении численности российских соотечественников заслуживают внимания, поскольку он был председателем Всеукраинского координационного совета организаций российских соотечественников (ВКСОРС), одним из пяти членов бюро ВКСРС, председателем Международного совета российских соотечественников (МСРС) и потому хорошо знает реальную ситуацию изнутри.
А о том, что цифры, декларируемые чиновниками МИД, явно нереальные, свидетельствуют не только откровения Колесниченко, но и реализация программы переселения соотечественников, предполагаемые цифры которой, озвученные российскими чиновниками, разительно отличаются от реальных. На пресс-конференции 12 октября 2006 года, как раз на той, на которой Чепурин заявил о наличии на Украине 12 миллионов российских соотечественников, начальник управления по делам соотечественников Федеральной миграционной службы (ФМС) России Евгений Маняткин, анонсируя утвержденную президентом РФ программу переселения соотечественников, заявил, что в программе готовы принять участие около 6 миллионов соотечественников, проживающих за рубежом, а в 2007 году в Россию смогут переехать первые 50 тысяч переселенцев.
Своеобразной оценкой реальности этих «наполеоновских» планов по переселению и названных при этом цифр можно считать слова Чепурина в интервью журналу «Международная жизнь» в декабре 2011 года: «В первые три года переселилось соответственно 7, 8 и 13 тыс. человек по Госпрограмме. В этом году ожидается, что переселится около 30 тыс. человек, то есть в этом году переселится столько же соотечественников, сколько переселилось в первые три года»?! Насколько эти результаты сопоставимы с цифрами, названными в 2006 году, видно, что называется, невооружённым глазом. Всего же на начало 2016 года, по официальным данным, в Россию переехало 410 498 человек, из них за 7 лет (2008−2013) действия программы в РФ переселились 121 033 человека, в 2014 году в РФ переехало 106 319 человек, а в 2015 году — 183 146 человек. Причины такого взрывного роста количества переселенцев и из какой страны именно в последние годы понятны, а вот куда исчезли те «около 6 миллионов соотечественников», которые были «готовы принять участие в переселении» в 2006 году, — загадка.
К тому же реальные результаты программы переселения хорошо видны в сравнении с поставленными задачами — 13 февраля 2012 года в газете «Комсомольская правда» в статье «Строительство справедливости. Социальная политика для России», ещё будучи кандидатом в президенты, Владимир Путин написал: «Нужно будет обеспечить миграционный приток на уровне порядка 300 тысяч человек в год», а, став президентом, уже 14 сентября подписал указ, содержащий новую редакцию программы и сделавший её бессрочной. Как результат — в 2013 году по программе переселения в Россию переехало… 34 697 человек?! А ведь, надо полагать, Путин ставил задачи, исходя из данных, предоставленных ему теми же чиновниками.
Абсолютно аналогичная ситуация, если не хуже, будет и при подсчёте реальных российских соотечественников, проживающих за рубежом, из числа неграждан РФ. С российскими соотечественниками из числа граждан РФ, постоянно проживающими за рубежом, всё гораздо проще, поскольку они стоят на консульском учёте в странах проживания и их количество в целом известно, а вот с негражданами простор для фантазии достаточно широк, что российские чиновники и демонстрируют. Ответ, для чего нужно надувать количественный пузырь якобы «самоидентифицировавшихся» соотечественников, понятен: если Чичикову «мёртвые души» были необходимы для получения ссуды от Опекунского совета под их залог, как живых, то современным чичиковым из МИД РФ и Россотрудничества гигантомания при подсчёте количества российских соотечественников необходима для получения соответствующего государственного финансирования на «заботу» о них.
Выступая 7 июня 2012 года на заседании комитета ГД РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками, бывший в то время главой Россотрудничества Константин Косачёв сказал: «По моим данным, в год у нас тратится всего 14 рублей на одного соотечественника, проживающего за рубежом», — и добавил, что, по его мнению, «минимально эти показатели необходимо увеличить до 100 рублей в год». Другими словами, озвучен принцип вытребования денег из бюджета на нужды российских соотечественников, подавляющее большинство которых не имеет ни малейшего понятия даже о том, что относится к их числу, не говоря уже о том, что МИД и Россотрудничество о них «заботятся», получая на эту «заботу» ежегодно сотни миллионов рублей!
Вопросы финансирования конкретных организаций российских соотечественников всегда были в МИД РФ и Россотрудничестве «тайной за семью печатями», но иногда «откровения» на эту тему, хотя и достаточно общего плана, всё-таки прорывались. Например, бывший в то время директором второго департамента СНГ МИД РФ Виктор Сорокин заявил, что в 2010 году Россия выделила на поддержку соотечественников на Украине порядка $1,2 миллиона, и совершенно понятно, что на поддержку 12 миллионов российских соотечественников на Украине, по версии Чепурина, это не так уж и много, но на 140 тысяч, по версии Колесниченко, это уже, наверное, перебор. А если к тому же посчитать количество реально «самоидентифицировавшихся» российских соотечественников, которых будет максимум вполовину меньше цифры, названной Колесниченко, то вопрос о том, в какую «чёрную дыру» ежегодно на Украине уходили $1,2 миллиона, особенно с учётом результата их «освоения» в свете событий последних лет, явно может перерасти в уголовную плоскость.
Но это ещё не так много — в 2008 году на форум «Дни России в странах Латинской Америки», проведённый в 10 городах семи государств Латинской Америки, в течение месяца было потрачено из Резервного фонда правительства… $8 миллионов?! Однако в данном случае повезло не всем, и 7 апреля 2009 года заместитель директора департамента по связям с субъектами Федерации, парламентом, религиозными и общественными объединениями МИД РФ Александр Гусев был задержан сотрудниками ФСБ при получении «отката» от представителя одного из российских негосударственных фондов за якобы оказанное содействие при получении этим фондом оплаченного из госбюджета заказа на проведение семинаров для организаций соотечественников в ходе того самого форума «Дни России в странах Латинской Америки». Следственный комитет при МВД РФ возбудил в отношении Гусева уголовное дело по ч. 4 ст. 290 УК РФ («Получение взятки»), по которой предусмотрено наказание до 12 лет тюрьмы
По сведениям из правоохранительных органов, которые в 2010 году обнародовали российские СМИ, «в ходе расследования следователи МВД установили интересную особенность работы МИД РФ — «документально оформленные должностные обязанности в этом ведомстве есть только у высших руководителей, сотрудники же ранга Гусева их просто не имеют»!?С учётом того, что Гусев категорически отказался признавать свою вину в вымогательстве и взяточничестве, а по должности он вообще никакого отношения к проведению дней России в Латинской Америке не имел, то он получил три года условно по ч. 3 ст. 159 УК РФ «за мошенничество», которое полностью признал?! Соответственно, на нём все ниточки, ведущие наверх, и оборвались. Хотя поверить в то, что чиновник МИДа средней руки собирал дань с «субподрядчиков» исключительно «по собственной инициативе», — просто нереально. Данный эпизод скорее свидетельствует о наличии в МИД хорошо продуманной системы, позволяющей «сдавать» в случае провала мелких исполнителей и избежать ответственности реальным организаторам и вдохновителям хищений.
А сложившаяся к настоящему времени система финансирования организаций соотечественников весьма способствует коррупции вследствие своей непрозрачности, хотя, казалось бы, какие могут быть секреты в финансировании сугубо общественных организаций на культурные нужды?! К тому же представители организаций соотечественников за рубежом, получающие финансирование, абсолютно не заинтересованы в предании гласности фактов «отката», а тем, которые не получают, и жаловаться некуда, поскольку финансирование в основном осуществляется на территории иностранных государств, где российские правоохранительные органы неправомочны, а местные недееспособны вследствие отсутствия желания связываться по такому скользкому поводу с дипломатами. Пример Гусева является исключением из общего правила тотального молчания о существовании «откатов» в МИД РФ при финансировании мероприятий за рубежом только потому, что вымогательство осуществлялось у российского фонда на территории РФ, а у представителя фонда хватило гражданского мужества об этом заявить в правоохранительные органы.
Во всём цивилизованном мире давно отработаны принципы работы с общественными организациями по системе грантов. Это выделение тематических грантов, рассмотрение комиссией представленных на конкурсной основе планов мероприятий по их реализации, выделение грантов победителям и получение документальных отчётов о потраченных денежных средствах, в том числе видеоотчётов и публикаций в СМИ о проведённом мероприятии. Кто не смог должным образом отчитаться — лишается возможности впредь участвовать в таких конкурсах. Кто справился, может рассчитывать на участие в конкурсах по финансированию более масштабных проектов. А самый действенный и эффективный контроль за соответствием уровня проведённого мероприятия размеру финансирования гарантирован со стороны организаций, проигравших конкурс. Но, «почему-то» ни МИД, ни Россотрудничество работать по схеме, при которой будет известно — какая конкретно организация, на какое конкретно мероприятие, сколько конкретно получила денег, упорно не желают. Пока что можно с уверенностью констатировать только совершенно очевидный факт того, что положение российских соотечественников за рубежом ухудшается с каждым годом, причём практически прямо пропорционально увеличению финансирования Россией «защиты» их прав и созданию новых структур по их «защите»!? Что ситуация на Украине показывает более чем наглядно.
К тому же преднамеренная «размытость» формулировки определения принадлежности к соотечественникам и чрезмерное завышение их количества чиновниками МИД и Россотрудничества, используемые ими для требований об увеличении финансирования, серьёзно мешают осуществлению реальных шагов по улучшению положения российских соотечественников и повышению авторитета их организаций, в том числе на законодательном уровне. Например, 18 сентября 2012 года вице-спикер Совета Федерации Ильяс Умаханов, сенаторы Владимир Джабаров и Вячеслав Фетисов внесли в Госдуму поправки к закону «О гражданстве РФ», суть которых, по словам одного из соавторов поправок Владимира Джабарова, была «достаточно проста: мы снимаем перед нашими соотечественниками, которые изъявили желание стать гражданами России, все барьеры, такие как постоянная работа, постоянное место проживания, знание русского языка, априори подразумевая, что, в частности, знание языка у этих людей уже есть». 12 октября эти поправки были одобрены профильным комитетом, а 13 ноября уже приняты в первом чтении. Однако, после появления ряда материалов с вопросами по поводу конкретизации определения, кого следует считать российскими соотечественниками, и развернувшейся в связи с этими вопросами острой дискуссии дальнейшее рассмотрение поправок затормозилось, поскольку их авторы так и не смогли дать внятные ответы о том, кто является российскими соотечественниками, как их определять, сколько их вообще и кому в таком случае они собираются предоставлять право на упрощённое получение российского гражданства. А затем поправки, уже принятые депутатами ГД в первом чтении, вообще были сняты с дальнейшего рассмотрения?!
Спустя год к этой теме вернулся член комитета Совета Федерации по международным делам Игорь Морозов, который 20 сентября 2013 года в Таллине, выступая на VII региональной конференции российских соотечественников стран Балтии, сказал: «Действующее определение не позволяет полноценно применять его ни при реализации соотечественниками права на упрощённый порядок приёма в российское гражданство, ни при облегчённом оформлении визы» и добавил, что в комитете подготовлены поправки в Федеральный закон «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом», касающиеся корректировки понятия «соотечественник», тем не менее это понятие так и не удалось «откорректировать», о чём свидетельствует принятие в 2014 году поправок к Федеральный закон от 31 мая 2002 года № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации».
Для понимания ситуации необходимо сначала прочитать пункт 1 статьи 11 «Закона о соотечественниках»: «Соотечественники имеют право на приобретение гражданства Российской Федерации в упрощенном порядке в соответствии с международными договорами Российской Федерации и законодательными правовыми актами Российской Федерации в сфере гражданства», а затем пункт 1 статьи 31−1 закона «О гражданстве Российской Федерации», в котором сформулировано вступившее в силу с 02 мая 2014 года определение той категории иностранных граждан, которые имеют право на приобретение гражданства Российской Федерации в упрощенном порядке в действительности: «Иностранный гражданин или лицо без гражданства могут быть признаны носителями русского языка, то есть лицами, владеющими русским языком и повседневно использующими его в семейно-бытовой и культурной сферах, в случае, если данные лица либо их родственники по прямой восходящей линии постоянно проживают или ранее постоянно проживали на территории Российской Федерации либо на территории, относившейся к Российской империи или СССР, в пределах Государственной границы Российской Федерации».
Во-первых, в законе «О гражданстве Российской Федерации» нет никаких «соотечественников» и тем более «самоидентификации» для получения льготной категории «иностранных граждан, признанных носителями русского языка». Во-вторых, в эту льготную категорию смогли попасть только те соотечественники, которые сами «либо их родственники по прямой восходящей линии постоянно проживают или ранее постоянно проживали на территории Российской Федерации либо на территории, относившейся к Российской империи или СССР, в пределах Государственной границы Российской Федерации», став хоть таким образом, но соотечественниками «в законе».
А те, которым не повезло с проживанием исключительно в «пределах Государственной границы Российской Федерации» (?!), соотечественниками называться могут, но вот попасть в льготную категорию «носителей русского языка» уже нет, вне зависимости от их «самоидентификации» и даже орденов и медалей за их активную «соотечественную деятельность», становясь таким образом соотечественниками «второй свежести». Более унизить российских соотечественников и дискредитировать само это понятие, причём законодательно и демонстративно, чем это было сделано вследствие принятия таких поправок, вряд ли возможно. Причём, даже тех, кому повезло попасть в разряд льготной категории «носителей русского языка», поскольку Российское государство наглядно продемонстрировало, что вся их «соотечественность» и «самоидентификация» ровно ничего не значат в сравнении с сугубо формальным местом рождения и элементарным знанием основ русского языка, которые и дают право для упрощённого порядка получения российского гражданства.
К разработчикам поправок к закону «О гражданстве Российской Федерации», использовавшим норму о «носителях русского языка», особых претензий быть не может, также, как и по поводу отсутствия в законе понятия «российский соотечественник из числа неграждан РФ», поскольку они могли взять это понятие только в уже сформулированном виде из «Закона о соотечественниках», а там оно сформулировано в настолько некорректном виде, что его применение возможно исключительно для деклараций о десятках миллионов соотечественников, но никак не для конкретного применения в целях реального улучшения их положения. Хотя даже в этой ситуации, если бы у чиновников МИД и Россотрудничества был бы хотя бы минимальный уровень реального, а не показушного внимания к проблемам соотечественникам, то ничего не мешало указать в этой же статье закона «О гражданстве Российской Федерации» в качестве одного из критериев для получения российского гражданства «в упрощенном порядке», например, государственные награды РФ, полученные «носителями русского языка» за соотечественную деятельность?!
Впрочем, это не удивительно, поскольку ни МИД, ни Россотрудничество в этом и не заинтересованы, так как понятно, что в отсутствие чёткого определения понятия «соотечественник» совершенно невозможно посчитать реальное, а не вымышленное количество этих самых «соотечественников» и можно спокойно и дальше оперировать цифрами в десятки миллионов, соответственно требуя с каждым годом и увеличения финансирования, что гораздо легче делать в мутной воде неопределённости формулировок. В этой связи стоит обратить внимание на то, что за шесть с половиной лет существования новой редакции «Закона о соотечественниках» МИД вкупе с Россотрудничеством не сделали, например, даже попытки сформулировать, где и в какой форме соотечественники должны делать «свободный выбор» либо зафиксировать свой «акт самоидентификации», не говоря уже о том, каким образом и в каких организациях «подкреплять» их «общественной либо профессиональной деятельностью». Остальные радетели интересов соотечественников разбираться в этих вопросах либо не хотят, либо не способны преодолеть сопротивление чиновников МИД и Россотрудничества.
Это в полной мере относится и к последней вспышке показушного «внимания» к проблемам соотечественникам, выразившегося сразу в двух законодательных инициативах, — Константин Затулин зарегистрировал 14 декабря 2016 года проект Федерального закона №69 201−7 «О внесении изменений в Федеральный закон от 31 мая 2002 года № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» и в Федеральный закон от 25 июля 2002 года №115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» в отношении носителей русского языка» с предложением расширить границы для «носителей русского языка» до границ Российской империи и СССР. А депутаты ГД Ярослав Нилов, Алексей Диденко, Александр Шерин и Сергей Иванов зарегистрировали 30 декабря 2016 года законопроект № 54 735−7 «О внесении изменений в статьи 14 и 35 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации», предложив упростить принятие гражданства России для этнических русских. Сюда же следует присовокупить анонсированный депутатом ГД Владимиром Сысоевым законопроект о некоем российском аналоге американской грин-карты, который он предполагает зарегистрировать в марте 2017 года.
При рассмотрении содержания законопроектов складывается впечатление, что некоторые законодатели при их написании пребывают в глубочайшем убеждении, что государственный ум на депутатов и сенаторов спускается свыше в виде божьей благодати одновременно с вручением соответствующего удостоверения, поскольку заведомо понятно, что шансы на принятие обоих законопроектов равны нулю, даже несмотря на то, что в обоих законопроектах нет ни малейшей попытки оспорить термин «носитель русского языка» и если не заменить, то хотя бы вклинить в этот закон понятие «российский соотечественник». А что касается анонсированных Сысоевым «намерений», то ещё древние хорошо знали, куда мостится дорога даже самыми благими намерениями. Поэтому периодически возникающие законопроекты такого плана, кроме вспышек нездорового пропагандистского ажиотажа, ничего не приносят, а под их прикрытием принимаются совсем другие решения.
12 декабря 2012 года в послании Федеральному Собранию Владимир Путин сказал: «Поручаю разработать ускоренный порядок предоставления российского гражданства нашим соотечественникам, носителям русского языка и русской культуры, прямым потомкам тех, кто родился и в Российской империи и в Советском Союзе», отметил, что «соответствующие поправки уже находятся в Государственной думе», и добавил: «Прошу депутатов принять эти законы». Для выполнения просьбы президента о принятии поправок, которые на тот момент уже находились в ГД, понадобилось полтора года, и при этом оказалось, что проще это сделать только для «носителей русского языка», чем сформулировать критерии объективной оценки, кого следует считать соотечественниками, даже несмотря на то, что именно о них в первую очередь говорил президент. Как ограничили для «прямых потомков» территорию «Российской империи и Советского Союза» тоже понятно, как и то, для чего такое ограничение было сделано, но, с другой стороны, такое ограничение выглядит более чем странным, поскольку Россия позиционирует себя правопреемником не только СССР, но и Российской империи?!
И несмотря на то, что со времени принятия поправок в закон «О гражданстве РФ» уже прошло два с половиной года, за которые состоялись десятки мероприятий с участием «лучших чиновничьих умов» России и её «профессиональных соотечественников», на что были потрачены миллионы рублей из государственной казны, никакого «просветления» в вопросе о том, кого же всё-таки считать «российскими соотечественниками», не наступило. Это может свидетельствовать только о том, что реальных защитников интересов тех российских соотечественников, которые действительно себя таковыми считают, среди российского чиновничества нет. Совсем. И хотя количество радетелей, усердно заботящихся о соотечественниках «по должности», уже давно и в сотни раз превысило количество известных «семи нянек, у которых дитя без глазу», понятие «российский соотечественник» так и остаётся «законодательно неприемлемым» для решения вопросов о предоставлении тем, кто в действительности считает себя российскими соотечественниками, хоть каких-то конкретных, даже не льгот, а просто знаков внимания, и используется исключительно в высокопарных речах о заботе про них по случаю проведения какого-нибудь очередного «парадного» мероприятия.
В результате усердной работы МИД и Россотрудничества с 1992 года с вымышленными миллионами соотечественников ни в одной стране мира у России нет ни одной влиятельной пророссийской общественной организации, причём даже в тех государствах, в которых количество российских соотечественников, по заверениям МИД и Россотрудничества, исчисляется миллионами?! К сожалению, но можно быть абсолютно уверенным, что и после парламентских слушаний 20 марта с.г. ровным счётом ничего не поменяется, и слова Игоря Морозова о том, что «действующее определение не позволяет полноценно применять его ни при реализации соотечественниками права на упрощённый порядок приёма в российское гражданство, ни при облегчённом оформлении визы», будут всё так же актуальными.