реклама
На тему беспилотников и их влияния на современный вооружённый конфликт уже написано бесчисленное количество статей и трактатов, и данная реальность современных боевых действий ещё будет пристально изучаться в военных училищах и академиях при изучении военного дела. До украинского кризиса мы не наблюдали такого масштаба применения беспилотников самых разных размеров и задач, поэтому именно сейчас настал, так сказать, момент истины.
реклама
Каков этот момент и настолько он истинный, выводы можно будет делать только после окончания специальной военной операции, ну а пока западная пресса сокрушается по поводу того, что дешёвые российские дроны в больших количествах подбивают, а то и полностью уничтожают дорогущие переданные Украине западные танки, такие, как M1 Abrams, Leopard 2 и Challenger 2.
За последние два месяца, как отмечает издание The New York Times (NYT), российские войска выбили 5 из 31 поставленных Украине американских танков M1 Abrams, причём большая часть из этих пяти подбитых «Абрамсов» были поражены и обездвижены именно ударами БПЛА. Нетрудно понять степень недовольства прессы: танк стоит порядка десяти миллионов долларов, а дрончик, способный этот танк обездвижить, «ослепить», «оглушить» и лишить управляемости — около пятисот или тысячи долларов в зависимости от размеров и мощности.
«Добро пожаловать в XXI век. Это, на самом деле, невероятно», — заявил полковник австрийской армии Маркус Райснер в комментарии NYT.
Хотя NYT и отмечает, что под раздачу попадают дорогие западные танки, но на самом деле в равной степени жертвами беспилотников становятся и российские танки. В конце концов, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что монструозные конструкции по типу нашумевшего «Царь-Мангала» появляются на поле боя вовсе не от хорошей и спокойной жизни. Специальная военная операция на Украине это самый масштабный, интенсивный и технологически навороченный (пусть с украинской стороны эта навороченность и обеспечена целиком и полностью усилиями НАТО, но всё же) конфликт в Европе за последние почти 80 лет. Ни с чем подобным коллективному Западу сталкиваться не приходилось: ограниченные по своей интенсивности военные операции в странах третьего мира, носившие, по большей части, статус противоповстанческих операций, не в счёт — это даже как-то упоминать, глядя на украинский кризис, неловко.