Причиной прорыва дамбы, вероятно, стали ошибки в расчетах при проектировке сооружения инженерной защиты. А что будет дальше? Сколько времени уйдет на разбор завалов? Как долго простоит вода? Каковы последствия этой катастрофы? Корреспондент MSK1.RU попыталась разобраться в том, что будет в ближайшем и далеком будущем после этой чрезвычайной ситуации — с помощью гидротехников и экологов.
Доктор технических наук и профессор РУДН, академик Владимир Тетельмин считает, что главной задачей, конечно, будет восстановить разрушенную дамбу, и это, когда сойдет вода, легко удастся:
— Сама плотина почти вся осталась в целости и сохранности, надо будет только восстановить тот небольшой объем, который был вынесен водным потоком, — объясняет Владимир Тетельмин. — Это не такая большая проблема, потому что грунтовая плотина выполняется из местных материалов — гравий, галька, песок... Всё это находится неподалеку, полагаю, в карьерах. Поэтому восстановить саму дамбу будет нетрудно.
Однако восстановить дамбу — это только половина беды, считает эксперт. Нужно будет приноровиться к новым условиям.
— Дамбу придется не только восстанавливать, но и «натаскивать» на новые нормативы, — говорит Владимир Тетельмин.
Новое сооружение должно отвечать более жестким требованиям, чтобы подобной ситуации не повторилось.
Всё дело, как объясняет доктор технических наук, в изменении климата.
— Глобальное потепление усиливает испаряемость, усиливает количество годового осадка. Осадков становится больше с каждым годом на Земле в целом, не только в России. Поэтому и паводки такие большие. Нужно, чтобы дамбу не просто восстановили, не просто сделали «как раньше», нужно, чтобы сделали лучше, чтобы учли то, что не учли при ее возведении, — говорит Владимир Тетельмин.
По мнению эколога Максима Лапушкина, дамба изначально «была построена некачественно», поэтому ее нужно не восстанавливать, а возводить заново:
— Исходя из того, что пишут о произошедшем в интернете, можно предположить, что, скорее всего, в расчетах были допущены неточности. В чём именно — судить не берусь, документацию не видел, — рассказывает эколог.
Всех волнует, когда же начнет сходить вода, но точных прогнозов эксперты не спешат давать: точно лишь можно сказать, что пока она еще задержится в Оренбуржье минимум на неделю.
Когда же вода она сойдет, регион будет потихоньку возвращаться к обычной жизни.
— Все города у рек находятся в опасности, — рассказывает доцент кафедры гидравлики и гидротехнического строительства МГСУ Александра Бестужева. — У любой реки есть свой режим, согласно которому в определенное время вода поднимается, а потом опускается к среднегодичному значению. Если на поймах реки стоят какие-то города, поселки или дачные хозяйства, то, естественно, они оказываются в зоне затопления.
Чтобы жить у реки, нужно ее регулировать. Бывает, 30 лет нет большой воды — и люди думают, что на этой земле можно строить. А на 31-й год всё затопит.
— Да, такие большие паводки бывают редко, может, раз в сто лет. Да, факторов расчета очень много: сколько снега выпало, как осень прошла, были ли осенью дожди, как земля насытилась водой, промерзла ли земля, были ли оттепели зимой. Все эти факторы определяют, какой будет весенний паводок. Ведь вода не уходит почему? Потому что земля еще мерзлая, поэтому она течет, не впитывается, — объясняет Александра Бестужева.
Однако, несмотря на то, что для расчета подобных паводков требовалось учитывать множество факторов, эксперты сходятся во мнении, что этой катастрофы можно было избежать путем своевременного прогнозирования и принятия мер.
Как же можно было предотвратить подобное ЧП? Доцент кафедры гидравлики и гидротехники Александра Бестужева объясняет, что одних дамб недостаточно:
— По всей реке должны быть гидравлические сооружения, плотины, не только дамбы и «перемычки». Так оно и делается в развитых странах: сначала реку берут под контроль. Поймы рек не должны осваиваться без контроля самой реки. Река должна быть зарегулирована, чтобы не было таких губительных паводков, — добавляет доцент кафедры гидравлики.
Только так, по мнению Александры Бестужевой, можно быть уверенным в том, что дома не будут находиться в опасности.
— Настоящие плотины — это сооружения ответственные, они строятся не один год. Там должны быть водосбросные сооружения, и тогда создается водохранилище — с таким расчетом, чтобы объем водохранилища уместил эти паводки, даже такие объемные, пусть и случаются они раз в сто лет. Урал не был зарегулирован. На всем Урале есть только Ириклинская плотина при водохранилище — с ней пока всё в порядке, — рассказывает Александра Бестужева.
Александра Бестужева уверена: если бы не Ириклинская плотина, площадь затопления при прорыве дамбы в Орске могла бы быть еще больше.
В пример зарегулированной реки, на которой не случается крупных по масштабы паводков, Александра Бестужева приводит Волгу.
— На Волге, например, нет этой проблемы. Потому что там в свое время проводили все мероприятия, которые не провели для Урала. Нужно собирать данные по реке, делать расчеты с привлечением гидротехников, возводить плотины, — рассуждает Александра Бестужева.
Помимо очевидных последствий, таких как затопление домов и риски для жизни и здоровья людей, эксперты также отмечают возможность загрязнения воды и почвы: например, в результате смывания сельских туалетов и засорения неэкологичной водой питьевых колодцев.