Углеродный пограничный налог ЕС — катализатор мирового кризиса
Планы ЕС по введению трансграничного налога на углеродоёмкие импортные товары вызывают справедливое возмущение многих стран, потому что развитые страны Европы, официально признавшие свою историческую вину за возникновение проблемы глобального потепления, до сих пор так и не выполнили требований Устава ООН и Рамочного соглашения по изменению климата (1994 г.) по уменьшению своих выбросов парниковых газов до уровня поглотительной способности своих территорий. Вся последующая климатическая стратегия развитых стран была направлена на то, чтобы избежать необходимости выполнения этих обязательств и любой ценой уйти от балансового подхода, для чего, собственно, и были придуман Киотский протокол, позволявший покупать за копейки права на выбросы в развивающихся странах. При этом ЕС все же обещает привести свой углеродный баланс в равновесное состояние, но через 30 лет, к середине века. Очевидно, что это обещание останется обещанием, так как углеродная нейтральность ЕС будет достигнута исключительно на бумаге, главным образом за счет мошеннической системы пересчёта парникового эффекта «фиктивно суперпарниковых» газов — метана, окислов азота, гидрофторуглеродов, перфторуглеродов, элегаза и пр. — в СО2-эквивалент (см. статью доктора технических наук Игоря Мазурина «Фальсификация и подлог! Переход на «зеленую» экономику не имеет оправдания»). Именно поэтому ООН и все развитые страны дружно настаивают на необходимости срочного заключения отдельного международного соглашения по сокращению выбросов метана, чей потенциал глобального потепления якобы в десятки раз выше, чем у СО2, а цена прав на выброс тонны метана во столько же раз выше, но реально.
За все годы действия Киотского протокола фактические выбросы парниковых газов в развитых странах продолжали расти. Несмотря на этот факт, ЕС цинично объявляет себя лидером в борьбе с изменением климата и, извращая главный экологический принцип международного экологического права — «загрязнитель платит», хочет переложить расходы на реализацию Европейского зелёного курса на своих торговых партнёров с помощью введения трансграничного углеродного налога.
Трансграничный углеродный налог — дополнительный сбор для импортных товаров, имеющих больший углеродный след, чем у их европейских аналогов. Говоря простым языком, налогом будут облагаться те товары, при производстве которых будет создаваться парниковый эффект, превышающий нормы ЕС. Механизм взимания углеродного налога таков: импортеры покупают у Евросоюза цифровые сертификаты на каждую тонну СО2-экивалента, выброшенную в атмосферу при производстве и транспортировке соответствующего товара свыше допустимой нормы. Введение такого налогового регулирования ЕС планирует начать с 1 января 2023 года, а переходный период должен завершиться к концу 2025 года. Стоимость цифрового сертификата будет зависеть от средней цены единицы сокращения выбросов на европейском углеродном рынке за неделю, предшествующую его приобретению. В 2021 году стоимость эмиссии одной тонны СО2 достигла €60, и до 2030 года прогнозируется её дальнейший рост. Авторы законопроекта об углеродном регулировании считают, что такие меры должны мотивировать компании других стран переходить на «зеленые» низкоуглеродные технологии вслед за ЕС.
Эта болезненная тема в отношениях России и Евросоюза была затронута 9 сентября 2021 года в интервью посла России в ЕС Владимира Чижова информационному порталу EURACTIV.
Углеродный трансграничный налог носит откровенно протекционистский и антироссийский характер. В своём интервью Владимир Чижов отметил, что под новое налоговое регулирование в первую очередь попадают самые экспортно ориентированные отрасли России: сталь, алюминий, цемент, удобрения и электроэнергия. Очевидно, что при принятии законодательства, позволяющего вводить такого рода заградительные пошлины, российские экспортеры, а значит и российская экономика в целом, пострадают больше всех. Удивляет, что на фоне этой откровенной угрозы из обсуждения российских экспертов странным образом выпала тема климатического донорства России, о чем в завуалированной форме в апреле 2021 года на Нью-Йоркском климатическом форуме напомнил Владимир Путин, когда в своем выступлении назвал неофициальную оценку поглотительной способности российских лесов в 2,5 млрд тонн СО2 при официальных выбросах России в 1,6 млрд тонн.
Правда, российское отделение Гринпис, как и положено официальным климатическим лоббистам, тут же заявило, что это всё неправда, и российские леса поглощают углерода в несколько раз меньше. Но если дело всё же обстоит так, как заявил президент, то получается, что ЕС как крупнейший климатический загрязнитель собирается вводить углеродные санкции против России как климатического донора. Какова позиция по этому вопросу ответственных за климатическую политику российских ведомств, непонятно. Посмотрим, какая оценка поглотительной способности российских лесов будет в 2022 году представлена в ООН, тогда многое станет окончательно ясным.
Но пока Минэкономразвития России оценило потери российского экспорта в $7,6 млрд в год, посчитав убытки в результате уплаты углеродного налога при поставках в ЕС российского железа, стали, алюминия, труб, электроэнергии и цемента. При этом министр экономического развития Максим Решетников не видит прямой взаимосвязи между новым европейским налогом и борьбой с глобальным потеплением.
Но, как верно отметил посол России в ЕС, под ударом окажутся и сами европейские компании, и не только те, которые вывели свои производственные мощности в страны третьего мира и Китай. Сегодня европейские компании получают бесплатные квоты на выбросы, однако по мере введения трансграничного углеродного регулирования (ТУР) эти льготы будут отменены. Речь идет, в частности, о европейской сталелитейной промышленности.
Декларируемая цель трансграничного налога — защита планеты от глобального потепления. Однако, как сказал Владимир Чижов, «это могут быть добрые намерения, которые прокладывают дорогу в ад». Результатом введения углеродных поборов может стать очередное перекраивание экономики, перераспределение капитала в пользу нескольких десятков финансовых корпораций, и, как следствие, очередная волна кризиса, еще более затяжного и глубокого.
По словам посла России в ЕС, в ближайшее время состоится видеоконференция с участием представителей российских Минэкономразвития, Таможенной службы, Налоговой службы и представителей Еврокомиссии. На этой встрече будут обсуждаться планы ЕС по внедрению трансграничного углеродного налога.
Российская сторона должна ответственно подойти к этим переговорам и чётко дать понять, что в том виде, в котором ЕС предлагает всему миру защищать европейскую экономику, углеродное регулирование невозможно. Тем более что деньги, полученные от «углеродных сборов», пойдут не на улучшение окружающей среды в странах, которые действительно в этом нуждаются, а на восстановление ЕС согласно его плану Next Generation EU.
Помимо России, недовольство предлагаемым углеродным налогообложением выразили еще несколько стран, среди которых Турция, Китай, Великобритания и Украина. Есть большая вероятность того, что со стороны этих государств последуют ответные меры, которые неминуемо приведут к новому витку торговых войн.
Положение об углеродном налоге было опубликовано 14 июля 2021 года в составе пакета законопроектов Fitfor 55. Помимо самого углеродного налога, страны ЕС планируют к 2035 году:
- остановить производство и эксплуатацию автомобилей, работающих на бензиновом топливе;
- включить судоходство в европейскую систему торговли квотами, объявив об огромном углеродном следе этого вида транспорта;
- лишить авиаперевозчиков бесплатных квот на выбросы;
- увеличить долю возобновляемых источников энергии до 40%.
Все эти меры, скорее всего, приведут к удорожанию продукции, электроэнергии и услуг для конечного потребителя, а следовательно, к снижению потребительской способности населения, росту энергетической бедности, окончательной ликвидации среднего класса. Всё это плохо вяжется с целями устойчивого развития ООН и заявлениями властей ЕС о том, что Зеленый курс поможет улучшить качество жизни людей и вывести мировую экономику из углубляющегося кризиса.