Катастрофа Boeing MH17: результаты и перспективы / 2
После представления 13 октября 2015 года главой Управления безопасности Нидерландов (DSB) Тьиббе Юстра окончательного отчёта DSB (Часть I — «Хромые» доказательства DSB) о расследовании технических причин катастрофы Boeing МН17, упавшего 17 июля 2014 года на территории Украины, Объединённая команда следователей (JIT) под руководством главного прокурора Национального управления государственной прокуратуры Нидерландов Фреда Вестербеке, специально созданная для уголовного расследования обстоятельств крушения Boeing МН17, практически «ушла в тень».
Но 22 января 2016 года родственники из 22 семей погибших в катастрофе написали в адрес Президента РФ Владимира Путина и Президента Украины Петра Порошенко письма с просьбой о содействии в расследовании трагедии, в том числе о предоставлении данных радаров. Письма, тексты которых незамедлительно появились в нидерландских СМИ, естественно, снова привлекли внимание к обстоятельствам крушения Boeing МН17. От Украины родственники получили ответ за подписью вице-премьера Геннадия Зубко только в июле 2016 года, а ответ от России за подписью заместителя главы Росавиации Олега Сторчевого появился уже 9 февраля. Оба ответа также освещались нидерландскими СМИ, причём в статьях по поводу ответа Росавиации давали прямую ссылку на полный текст ответа на русском языке, в котором, в частности было указано, что российская сторона еще в августе 2014 года передала в DSB все имеющиеся данные первичной радиолокации, зафиксировавшие полет рейса MH17.
А 19 февраля 2016 года на сайте министерства безопасности и правосудия Нидерландов (Openbaar Ministerie — OM) появилось краткое уведомление о дополнительной информации для родственников жертв катастрофы Boeing МН17 и о том, что она будетподробно разъяснена 7 марта 2016 года во время брифинга для родственников погибших пассажиров Boeing МН17. Как оказалось, «дополнительная информация» заключалась в написании письма в адрес родственников жертв катастрофы Boeing МН17 за подписью Фреда Вестербеке, текст которого также попал в СМИ и стал активно обсуждаться, поскольку в нём было достаточно много новых деталей о ходе расследования JIT.
В письме Вестербеке проинформировал, что с 22 ноября по 10 декабря 2015 года в Нидерландах прошло совещание экспертов JIT, выразил «уверенность», что Украина передала все радарные записи, которыми располагала, опроверг утверждение Сторчевого, что «российская сторона еще в августе 2014 года передала в DSB все имеющиеся данные первичной радиолокации, зафиксировавшие полет рейса MH17», однозначно заявив, что «Россия не предоставила запрошенные радарные записи» (Rusland heeft gevraagde radardatanognietgeleverd), отметил, что США передали помогающую определить траекторию полета ракеты информацию, которая находится в распоряжении Нидерландской военной службы разведки и безопасности (Netherlands' Military Intelligence and Security Service — MIVD), поскольку эти данные являются секретными, а JIT сможет их использовать как доказательство в случае необходимости, и указал, что спутниковых снимков пуска ракеты нет, поскольку погода на момент катастрофы была облачная, каких-либо видеозаписей пуска ракеты тоже нет, есть только спутниковые снимки до и после 17 июля 2014 года.
Вестербеке также указал, что JIT выявила группу конкретных лиц, которым может быть предъявлено обвинение в преступлении, пообещал уже летом назвать точное место запуска ракеты ЗРК «Бук», рассказал о получении документов от группы Bellingcat и изучении экспертами JIT «более пяти миллиардов веб-страниц и более полумиллиона изображений, аудио‑ и видеофайлов» (meer dan vijf miljard webpagina's en meer dan eenhalf miljoen foto-, audio — en video — bestanden onderzocht). Кроме того, он предупредил, что судебный процесс может быть длительным, поскольку, например, в случае теракта в отношении Boeing 747 авиакомпании Pan American над Локкерби (Lockerbie) 21 декабря 1988 года потребовалось три года на оформление двух ордеров на арест, а потом ещё семь лет для экстрадиции обвиняемых. Он также отметил, что сроки возможной передачи результатов уголовного расследования в суд определить нельзя, к тому же пока неясно, суд какой инстанции будет рассматривать материалы уголовного дела по катастрофе Boeing МН17, так как инициатива Украины и ряда западных стран относительно организации международного трибунала по Boeing МН17 провалилась.
Сравнение Вестербеке катастрофы Boeing МН17 с терактом над Локерби, видимо, настолько понравилось министру иностранных дел (Foreign Affairs Minister) Австралии Джулии Бишоп (Julie Bishop), что 2 октября 2016 года в ходе интервью ветерану австралийской политической журналистики, одному из лучших политологов Австралии и политических комментаторов Барри Кэссиди (Barrie Cassidy) в рамках популярной программы «Insiders» на австралийском государственном телеканале ABC (Australian Broadcasting Corporation) Бишоп рассказала, что «теперь следующий шаг заключается в определении метода судебного преследования и у меня была встреча в Нью-Йорке с министрами иностранных дел стран-участниц в совместной следственной группе» и заявила, что в данном случае «может быть стиль судебного преследования Локерби» (there can be a Lockerbie style prosecution)?!
Заявление Бишоп о «Lockerbie style prosecution» интересно тем, что ни министр Бишоп, ни «один из лучших политологов Австралии» Кэссиди, видимо, не поняли, что на самом деле Бишоп «сморозила», поскольку такое сравнение вызывает весьма неприятные аналогии, а также показывает некомпетентность Бишоп в данном вопросе. Если брать ход расследования катастрофы Boeing МН17, то никакого «Lockerbie style» нет, так как и техническое, и уголовное расследования катастрофы авиалайнера Boeing 747 авиакомпании Pan American над шотландским Локерби проводили британские следователи, в случае же с Boeing МН17 техническое расследование провело нидерландское DSB, а уголовное расследование проводит международная команда. Если брать формат «судебного преследования», то обвиняемых в катастрофе Boeing 747 авиакомпании Pan American судил на бывшей авиабазе США Кэмп-Зейст (Camp Zeist) в Нидерландах Высший уголовный суд Шотландии (High Court of Justiciary), а вариант украинского суда на территории другого государства даже не рассматривается.
Остаётся только реализация «судебного преследования» предполагаемых виновников катастрофы в «Lockerbie style», — ключевым свидетелям по «делу Локерби» со стороны обвинения Полу и Тони Гаучи (Paul and Tony Gauci) за дачу «правильных» обвинительных показаний Министерство юстиции США (United States Department of Justice) заплатило порядка $3 миллионов! Кроме того, у Пола Гаучи был журнал с фотографией одного из обвиняемых и информацией о том, что именно он является террористом, который взорвал бомбу в самолете над Локерби, за три дня до того, как Пол Гаучи «опознал» Меграхи на суде. Пожалуй, это тот случай, когда министрам не следует предлагать то, в чём они не разбираются, «лучшим политологам» следует больше заниматься самообразованием, чтобы понимать, какие высказывания министров не стоит показывать публике, а Вестербеке быть разборчивее в выборе примеров, чтобы не компрометировать расследование, которое сам же возглавляет.
Тем не менее, данное письмо стало первым документом, в котором, хоть и сугубо в общем плане, но достаточно подробно Вестербеке описал направление работы JIT, после чего стало понятно, что начатая DSBтенденция игнорирования информации, которая не вписывается в главную версию, будет продолжена и в работе JIT. Например, 8 октября 2014 года бывший в то время главой Федеральной разведывательной службы (БНД) Германии (Bundesnachrichtendienst, — BND) Герхард Шиндлер (Gerhard Schindler), выступая перед членами контрольного комитета Бундестага (Bundestag) по поводу крушения Boeing МН17 заявил, что БНД располагает «обширными доказательствами, включая анализ спутниковых снимков и различных фотографий» (umfangreiche Belege, darunter eine Auswertung von Satelliten aufnahmen und verschiedenen Fotos). Учитывая то, что эта информация была топ-новостью не только немецкой, но и мировых СМИ от Reuters до Аль-Джазиры (Al Jazeera), то весьма странно, как эта информация не попала именно в те «более пяти миллиардов веб-страниц», которые изучили эксперты JIT, что видимо и не дало возможности ни DSB, ни JIT запросить эти спутниковые снимки (Satelliten aufnahmen) у БНД. Либо это заявление Вестербеке следует рассматривать, как обвинение Шиндлера в предоставлении членам контрольного комитета Бундестага недостоверной информации.
Показательна и избирательность, на этот раз JIT, в выборе так называемых «внешних исследователей» (outsourced investigators). Если JIT, как показывает пример с получением документов от Bellingcat, может вполне нормально сотрудничать с частными лицами, то почему тогда JIT не предложила аналогичное сотрудничество, например, немецкому частному детективу Йозефу Решу (Josef Resch), который с сентября 2014 года по июнь 2015 года по заказу анонимного клиента искал человека, которому за ответы на вопросы о том, кто сбил Boeing МН17 этот клиент обещал заплатить $30 миллионов, а за информацию о том, кто препятствует расследованию катастрофы Boeing МН17 дополнительно ещё $17 миллионов?
Более того, после интервью Реша 6 марта 2016 года немецкому журналу Stern об успешном завершении своего расследования, 15 марта одиннадцать вооруженных офицеров полиции по решению Генерального прокурора при Верховном суде Германии провели обыск в доме и офисе Реша в его отсутствие, что вызвало немалое удивление самого Реша, заявившего, что если бы с ним связались, то он бы сам их впустил. А 1 июня 2016 года были изъяты документы из банковской ячейки Реша в Цюрихе. В принципе, все эти действия, несмотря на высочайший межгосударственный уровень принятия решений, был абсолютно бессмысленным, поскольку Реш не скрывал, в том числе в указанном интервью Stern, что у него никогда не было никаких документов в отношении информации о катастрофе Boeing МН17, которую неизвестный посетитель предоставил его анонимному заказчику в отсутствие Реша, после чего заказчик выплатил Решу гонорар и сказал, что удовлетворён полученной информацией.
Аналогичная участь постигла и двух нидерландских журналистов, — Майкла Спеккерса (Michel Spekkers) и Стефана Бека (Stefan Beck), которые сразу после возвращения из Донбасса 7 января 2017 года были задержаны в аэропорту Схипхол (Amsterdam Airport Schiphol) и полиция конфисковала не только собранные ими материалы собственного независимого расследования катастрофы Boeing MH17, но и ноутбук, фотоаппарат, видеокамеру, карты памяти, диктофон, внешний жесткий диск?! И это несмотря на то, что 6 января Спеккерс имел контакт с руководителем нидерландской группы в JIT Герритом Тири (Gerrit Thiry) из Нидерландской национальной службы уголовных расследований (Dutch National Criminal Investigation Service), обусловил с ним добровольную передачу материалов, касающихся катастрофы Boeing MH17, в частности, найденного фрагмента, якобы кости человека, и договорился о конкретном месте встречи в аэропорту по прилёту?! А согласно вынесенному решению суда, полиция имела право конфисковать материалы, в том числе оборудование, кроме того, часть изображений может быть удалена?!
В ходе встречи 7 марта 2016 годас родственниками погибших в катастрофе Boeing МН17, Вестербеке хоть и отметил, что «мы не могли сказать им много без риска для расследования», но, тем не менее, немного информации о ходе расследования добавил. В частности, он рассказал, что «после отправки 50 000 текстовых сообщений (sms) на мобильные телефоны в Восточной Украине появилось более ста свидетелей» и отметил, что в ходе выяснения возможных мотивов преступления JIT склоняется к тому, что наиболее вероятным сценарием является то, что пассажирский самолет был сбит случайно, поскольку был ошибочно принято за другую, пока еще неизвестную цель.
Вызывают интерес слова Вестербеке об «отправке 50.000 текстовых сообщений (sms) на мобильные телефоны в Восточной Украине», после которых «появилось более ста свидетелей». Мизерный коэффициент полезного действия вполне закономерен, поскольку, скорее всего, одни получатели эти sms удаляли даже не читая, а другие удаляли, полагая, что они могли быть рассылкой спама, рекламы или мошенников. Тем не менее, если это была, например, целенаправленная рассылка sms в определённые районы «Восточной Украины» с целью выявления очевидцев пуска ракеты ЗРК «Бук», то появление «более ста свидетелей» это неплохой результат, вопрос только в качестве этих «свидетелей» и их «свидетельских показаний», полученных таким, не совсем обычным способом. Аналогичным образом можно оценивать и тех лиц, которые откликнулись на информацию о поиске свидетелей, размещённую на сайте ОМ. Во всяком случае, по словам Реша, у которого JIT, вместо сотрудничества, устраивало бессмысленные обыски и изъятия, из 2000 человек, откликнувшихся на его объявление, заслуживавших внимания было отобрано 5 (!), а информацию в конечном итоге предоставил человек, который без всяких уведомлений просто приехал «на складном велосипеде» к Решу домой.
После этого JIT обозначилась только 3 июня 2016 года опубликованным на сайте ОМ анонсом о том, что «после этого лета» (after this summer) JIT представит первые результаты расследования уголовного дела о крушении полета MH17 в отношении оружия, которое было использовано, чтобы сбить самолет и укажет точное место пуска ракеты ЗРК «Бук». Но уже 6 июня 2016 года JIT опубликовалана том же сайте ОМ какое-то бессвязное полухудожественное письмо-жалобу под названием «MH17: объяснение шести аспектов уголовного розыска» (MH17: six aspects of the criminal investigation explained), в котором описание красот природы, условий своей работы и панегирики в адрес членов команды JIT занимают едва ли не больше места, чем собственно «объяснение шести аспектов уголовного розыска»! Чего только стоит в 6-м разделе этого письма об обстоятельствах расследования катастрофы, в которой погибло почти 300 человек, совершенно феерический пассаж о «бескрайних полях зерна» с «залитыми солнцем золотыми стеблями кукурузы»?! Да ещё с упоминанием того, что ранее эта «спорная территория» (disputed area) была «житницей бывшего Советского Союза».
Тем не менее, предисловие к этому письму подписал руководитель JIT Фред Вестербеке, что указывает на совершенно официальный статус этого письма. Кроме того, в нём отметились своими комментариями многие эксперты JIT, среди которых особой активностью отличались уже упоминавшийся Геррит Тири и операционный специалист Сьюзанн Хейбертс (Susanne Huiberts), так же, как и Тири, из Нидерландской национальной службы уголовных расследований.
В начале письма JIT указано, что на авиабазе Гилзен-Рейен в ноябре 2014 года был оборудован ангар, куда в декабре 2014 года многочисленные грузовики доставили первые собранные в Донбассе обломки Boeing МН17, а всего к настоящему времени доставили «примерно от 30 до 35 процентов» обломков Boeing МН17, при этом само место падения лайнера было без охраны. И отмечено, что «так как ни у одной из групп нет опыта работы с таким сложным расследованием подобного типа в таком крупном масштабе, эксперты в ходе следствия должны полагаться на себя. Это означает: применять инновации, опираясь на личные профессиональные связи и опыт, учиться решать проблемы по ходу прогресса следствия».
Затем JIT пожаловалась на условия работы группы в Киеве «начиная с первой недели сентября 2014 года», указав, что голландские и австралийские следователи работают «в стесненных условиях в маленькой комнате», но «они профессионалы» и «работают в тесном сотрудничестве с СБУ», отметила, что кроме австралийских и голландских украино‑ и русскоязычных полицейских были набраны также переводчики, и описала, как в 2015 году, начиная с 13 июня, на протяжении 10 дней команда следователей JIT при содействии ОБСЕ собирала образцы почвы в местах предполагаемого пуска ЗРК «Бук» в Донбассе.
А потом JIT, по сути, не только полностью дезавуировала выводы коллег из DSB, но фактически расписалась и в собственной бездеятельности заявлением о том, что в «расследовании системы оружия, которое использовалось, необходимо ответить на хорошо известные семь вопросов: кто, что, где, когда, который, как и почему», но «в этом расследовании только вопрос «когда» был установлен неопровержимо: рейс MH17 разбился 17 июля 2014 г. Остальные вопросы требуют интенсивного расследования»?! А также разъяснила, что в JIT «для расследования уголовного дела доказательственный стандарт устанавливается значительно выше, чем для отчёта DSB».
Дальше — больше, и JIT заявила, что «важным вопросом уголовного расследования является возможность непреднамеренного пуска ракеты. Кто-нибудь случайно нажал на кнопку, из-за чего ракета была запущена? Или это могло быть сделано только в результате преднамеренного действия? И как именно система оружия выбрала свою цель? По этой причине следователи должны как можно точнее узнать, как функционирует система оружия и как ей управлять». И перечисляет невообразимые сложности, с которыми столкнулись следователи JIT, — «исследователи должны как можно более точно знать, как функционирует система вооружения и как управляется. Но где вы можете получить ракету «Бук», которая может быть тщательно изучена? Конкретные технические детали являются строго конфиденциальными».
А по словам Тири, это «трудная задача» (difficult task), поскольку «тот, кто хочет знать все о ракетной системе должны приложить немало усилий, чтобы найти практическую, доступную и, прежде всего, достоверную информацию. Кроме того, один источник, это ещё не источник, это означает, что мы должны проверять, проверять и снова проверять». По мнению поддержавшей своего коллегу Хейбертс, «соответствующих инструкций нет в свободном доступе», а «какой-то ограниченный объем информации можно найти в Интернете, в рамках статьи, например, но тогда вы не понимаете, что это значит, потому что это очень специфическая профессиональная сфера и недостаточно найти переводчиков, чтобы перевести эти тексты. Во-первых, они должны быть знакомы с жаргоном, научиться понимать аббревиатуры и расшифровать всё шаг за шагом. Это занимает много времени и энергии». И проиллюстрировала ситуацию просто феноменальным сравнением с поиском в Интернете инструкции… по сборке шкафа, с чем, в отличие от поиска инструкций по ЗРК «Бук», по мнению Хейбертс нет ровно никаких проблем?!
Правда, после прочтения этого жалобно-пейзажного письма первым, к сожалению, возникает только риторический вопрос о том, что все эти люди делают в JIT и как они вообще туда попали?! Во-первых, следует отметить, что честный и ответственный человек никогда не станет заниматься какими-то серьёзными расследованиями, особенно связанными с гибелью сотен людей, в которых он не имеет «опыта работы» или, проще говоря, — ничего не смыслит. А фактическое признание, что следственная группа набиралась не по принципу профессионализма, может свидетельствовать только о том, что те, кто набирали эту группу, в эффективности её работы были не заинтересованы. Отсутствие конкретных результатов более, чем двухлетнего расследования это и показывает, причём даже по собственному признанию самих экспертов JIT.
Во-вторых, придётся повторить тезис о том, что составе DSB, а теперь и JIT, абсолютно отсутствуют специалисты, способные оценить целостную общую картину не только самого расследования, но даже публикуемых материалов о ходе следствия, чтобы не допустить публикацию тех материалов, которые компрометируют следствие, либо, как минимум, ставят под большое сомнение его профессионализм, добросовестность и достоверность публикуемых материалов. И если в данном письме JIT абсолютно серьёзно утверждается, что на июнь 2016 года «в этом расследовании только вопрос «когда» был установлен неопровержимо: рейс MH17 разбился 17 июля 2014 г. Остальные вопросы требуют интенсивного расследования», то это компрометирует не только работу DSB, но и самой JIT. Или в JIT просто не поняли, что сами написали?
В письме JIT также указано, что на авиабазу Гилзен-Рейен к настоящему времени доставлено только 30−35% обломков Boeing МН17 исовершенно нетрудно заметить даже в видеоприложении к презентации предварительного отчёта JIT (3.03), что до настоящего времени полностью не собрана даже кабина Boeing МН17, по которой пришёлся основной удар и поэтому каждая, даже сама небольшая её часть, имеет важнейшее значение для установления объективной картины произошедшей трагедии. Но на месте катастрофы до сих пор не собраны не только обломки Boeing МН17, но даже останки погибших пассажиров?! Согласно заявлению ОМ по поводу привезённого Майклом Спеккерсом фрагмента кости, «ДНК-исследование, проведенное институтом судебной медицины Нидерландов (Netherlands Forensic Institute), установило, что фрагмент кости принадлежит пассажиру, чья личность была установлена в 2014 году. Ближайшие родственники жертвы катастрофы уже были уведомлены». После этого как-то очень сложно поверить в искренность стараний экспертов DSB и JIT по установлению реальных обстоятельств в катастрофе Boeing МН17.
А самое пикантное заключается как раз, в-третьих, поскольку в письме заявлено о невероятных сложностях в изучении ЗРК «Бук»?! И это при том, что в состав JIT входят представители Украины, а эксперты JIT «начиная с первой недели сентября 2014 года» находятся в Киеве?! Вполне возможно, что эксперты JIT чересчур доверились советнику президента Украины генерал-полковнику Игорю Смешко, который на конференции по вопросам безопасности в Брюсселе 3 июня 2015 года заявил, что «на период июля 2014 года, когда был сбит малайзийский «Боинг», боеспособных частей и ракет зенитно-ракетного комплекса «Бук-М» Украины в том регионе страны не было. Насколько мне известно, последний боеспособный дивизион зенитно-ракетного комплекса «Бук-М» с боеспособными частями и ракетами был продан Грузии».
Но в действительности ЗРК «Бук» на Украине есть и не в одном экземпляре, что ВС Украины продемонстрировали на параде в честь Дня независимости 24 августа 2016 года (на 1.30.25). Более того, Украина располагает настолько высококлассными специалистами, что они полностью освоили ремонт комплексов ЗРК «Бук» на государственном предприятии «Укроборонсервис», о чём пишется в информационном сообщении на сайте МО Украины в информации о подписании 6 июня 2014 года акта о приёме из ремонта ЗРК «Бук-М1». Как заявил при этом начальник зенитных ракетных войск Командования ВС ВСУ генерал-майор Дмитрий Карпенко, — несмотря на то, что «зенитный ракетный комплекс данного типа никогда не разрабатывали, не производили и не ремонтировали в Украине, подписание акта приёма комплекса из ремонта свидетельствует, что отечественное производство освоило ремонт зенитных ракетных комплексов данного типа». И это полностью соответствует действительности, поскольку уже в том же июне 2014 года комплекс ЗРК «Бук» был испытан в полевых условиях, чему свидетельство репортаж украинского телеканала ICTV!
После этого возникает вполне логичный вопрос об искренности и целях стенаний Тири и Хэйбертс в письме экспертов JIT о том, что «тот, кто хочет знать все о ракетной системе, должны приложить немало усилий, чтобы найти практическую, доступную и, прежде всего, достоверную информацию», поскольку"соответствующих инструкций нет в свободном доступе», «конкретные технические детали являются строго конфиденциальными» и отсутствии специалистов, которые могут прояснить детали «функционирования системы оружия и как ей управлять», если все эти заявления, распространённые в совершенно официальном документе JIT, мягко говоря, не соответствуют действительности?!
Ведь в распоряжении этих самых экспертов с сентября 2014 года были целые экипажи украинских ЗРК «Бук», которые могли без проблем за два года научить управлять ЗРК всех экспертов JIT, выделив для каждого из них не только по персональному «тренеру», но даже по «персональному» ЗРК «Бук»! Кроме того, в распоряжении экспертов JIT находились высококлассные специалисты занимавшиеся ремонтом и модернизацией ЗРК «Бук», естественно, с полным комплектом технической документации на весь комплекс ЗРК «Бук»?! И если после двух лет разъяснений со стороны всех этих специалистов, как по непосредственной эксплуатации ЗРК «Бук», так и по конструктивным особенностям этого ЗРК в мельчайших подробностях, эксперты JIT так ничего и поняли, что следует их стенаний в письме-жалобе от 6 июня, то после этого впору вызывать экспертов соответствующего профиля для определения степени или даже вообще возможности обучаемости состава JIT?! Не говоря о том, что распространение такой не соответствующей действительности информации компрометирует Украину, которая, как следует из этого письма-жалобы, входит в JIT, но при этом либо не предоставляет JIT имеющуюся у неё информацию о ЗРК «Бук», способствующую расследованию падения Boeing МН17, либо предоставленная Украиной информация о ЗРК «Бук» у экспертов JIT доверия не вызывает?!
Как говорил ещё почти две с половиной тысячи лет назад древнегреческий философ Сократ, — «кто хочет — ищет способ, кто не хочет — ищет причину» и потому, например, украинский медиа-эксперт Анатолий Шарий, волей обстоятельств проживающий в тех же Нидерландах и не имеющий возможности приезда на Украину вследствие незакрытого в отношении него уголовного дела, тем не менее, даже из Нидерландов нашёл на Украине сержанта-контрактника ВС Украины, проходившего службу в экипаже ЗРК «Бук», 17-минутное интервью с которым 15 декабря 2014 года выложил в своём блоге на Youtube. При этом в интервью сержант ответил практически на все вопросы, на которые эксперты JIT безуспешно пытались найти ответы в течение двух лет! Учитывая, что со времени размещения на Youtube данного интервью его посмотрели почти 900 тысяч человек, снова возникает вопрос о тех «более пяти миллиардах веб-страниц и более полумиллиона изображений, аудио‑ и видеофайлов», которые по утверждению Вестербеке 19 февраля в письме к родственникам погибших в катастрофе Boeing МН17, просмотрели эксперты JIT?! Кстати, и предложения о сотрудничестве Шарию, у которого на тему крушения Boeing МН17 есть ещё несколько материалов, надо полагать, тоже не было.
Но окончательно жалобщиков из JIT добила нидерландская газета «De Telegraaf», сообщившая 27 сентября 2016 года,
А 30 сентября эту информацию во время пресс-конференции подтвердил Президент Финляндии Саули Ниинисте (Sauli Niinistö), заявив, что Финляндия по запросу нидерландской стороны действительно провела секретные испытания российской ракеты «Бук», воссоздав ситуацию крушения малайзийского Boeing МН17 летом 2014 года, а данные испытаний были засекречены по просьбе Нидерландов. Более того, министр иностранных дел Нидерландов Берт Кундерс (Bert Koenders) извинился перед своим финским коллегой Тимо Сойни (Timo Soini) за необоснованные обвинения в том, что финская сторона отказалась предоставить данные секретного испытания российской ракеты ЗРК «Бук».
Но после этой публикации в «De Telegraaf» неизбежно возникает вопрос о том, почему два года эти испытания скрывали?! Причём настолько, что о них нет никаких упоминаний ни в окончательном отчёте DSB, ни в письме JIT, ни в предварительном докладе JIT 28 сентября 2016 года?! Кстати и финская сторона, в рамках продолжающейся тенденции секретности расследования катастрофы Boeing МН17, наотрез отказалась обнародовать не только результаты этих испытаний, но даже место и точную дату их проведения! А это вполне может указывать на предвзятость экспертов DSB и JIT, которые оглашают не полную, всестороннюю и объективную информацию о ходе расследования, а только ту, которая вписывается в официально оглашённую версию использования ЗРК «Бук». Так, как это было при публикации окончательного отчёта DSB, в котором, например, ссылки на экспертные заключения, подтверждающие выводы окончательного отчёта DSB специалистами концерна «Алмаз-Антей» и КНИИСЭ есть, но полных материалов этих экспертных заключений в окончательном отчёта DSB… нет, в отличие от материалов NLR и TNO, которые даны отдельными приложениями к отчёту.
Исходя из такой своеобразной «прелюдии» с красочным художественно-трагическим описанием невероятно тяжких двухлетних трудов экспертов JIT по добыванию информации о ЗРК «Бук», которую им украинская сторона могла преподнести «на блюдечке» в течение, максимум, двух недель, 28 сентября в Ньювегейне (Nieuwegein) от JIT можно было предполагаемо ожидать презентацию не какой-то действительно серьёзной информации об обстоятельствах поражения Boeing МН17, а очередных «важных» причин дальнейшего затягивания следствия, что, собственно, и произошло.