Борис Валентинович Щербаков (1916-1995) Пушкин над озером в вечерний час. 1978 г
Сегодня уже можно вполне обоснованно утверждать, что вера является не только движущей силой России, но и ее защитой на духовном уровне. Именно поэтому эта страна по-прежнему остается загадкой для многих.
Безропотная и кроткая, она в состоянии дать отпор любому, кто посягнет на ее достоинство, и это наиболее ярко проиллюстрировано в известном стихотворении Александра Пушкина «Клеветникам России», которое спустя два века не утратило своей актуальности и может по праву считаться литературным символом страны.
О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
О стихотворении
Клеветникам России. Стихи обращены к депутатам французской палаты и к французским журналистам, демонстративно выражавшим сочувствие польскому восстанию и призывавшим к вооруженному вмешательству в русско-польские военные действия. «Озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной, бешеной клеветою. — Конституционные правительства хотят мира, а молодые поколения, волнуемые журналами, требуют войны» (черновой текст письма к Бенкендорфу, написанный около 21 июля 1831 г. — подлинник на французском языке; см. Акад. изд. Собр. соч. Пушкина, т. XIV, стр. 183). (Ср. письмо от 10 ноября 1836 г. к Н. Б. Голицыну — т. 10.)
В автографе стихотворения был эпиграф: «Vox et praetera nihil» — звук и больше ничего (лат.)
Народные витии — члены французской палаты депутатов — Лафайет, Моген и др.
Сии кровавые скрижали — многовековая борьба украинского казачества и крестьянства с шляхетской Польшей, а также польская интервенция 1610—1611 гг., когда польские войска были в Москве и горел Кремль.
Прага — древнее варшавское предместье на правом берегу Вислы — связана с событиями 1794 г., когда Варшава была взята Суворовым.
…на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы — то есть Наполеона.
Измаильский штык — намек на взятие турецкой крепости Измаил войсками Суворова в 1790 г.
Оставьте: это спор славян между собою… ср. письмо к Вяземскому от 1 июня 1831 г.