Россияне готовят для сил обороны "неприятные сюрпризы" на неожиданных направлениях. Возможно, у них будут определенные достижения и получится выполнить 10-15% своих целей, говорит LIGA.net командующий Национальной гвардией Украины Александр Пивненко.
Украинскую армию ожидают несколько непростых месяцев наступления россиян, добавляет он. Но стратегической победы им это не даст: "Сейчас они не принесут таких проблем, что командующие Сил обороны будут бегать в панике и не будут знать, что делать. Мы готовимся".
Главное, чтобы было достаточное количество хорошо подготовленного личного состава, отмечает командующий. А для этого нужно и наращивать темпы мобилизации и активнее работать с рекрутингом, и менять восприятие военной службы, которой сейчас люди просто боятся.
Насколько остро ощущается нехватка людей и вооружения в армии, как в Нацгвардии работают с личным составом и чего ждать от летнего наступления россиян – LIGA.net рассказал командующий Национальной гвардии, бригадный генерал Александр Пивненко.
"Готовят плохие сюрпризы". Что происходит на фронте
- У вас есть внутреннее чувство относительно того, когда ситуация с мобилизацией и нехваткой военных может стабилизироваться?
- Мое субъективное видение – летом. Или когда противник усилит намерения продвижения вглубь Украины по другим направлениям.
- Вы о попытках взять Харьков? Или это что-то другое?
Если они начнут реализовывать намерения, то будет новый всплеск сопротивления, понимание угрозы и больше добровольцев. Так устроено наше общество: чем больше давят, тем больше сплачиваемся.
– В начале весны озвучивались прогнозы, что в мае россияне выйдут на оперативную паузу, чтобы восстановить силы. A мы получим шанс продвинуться. Сейчас выглядит так, что паузы не будет?
– А зачем она россиянам? У них мобилизация идет полным ходом. 30 тысяч человек в месяц они собирают спокойно. Не ощущают фактически потери человеческого ресурса и техники.
Но если мы дадим им два-три года на отдых, они восстановятся и ввалят по Украине с новой силой. Путь развития Украины будет напоминать израильский с учетом нашей специфики.
С военного направления мы уже не сойдем. Иначе они потихоньку, тактикой ползучего наступления будут забирать Украину по два-три метра. И через 20 лет сожрут нас полностью.
Вопрос ведь не в том, какой у них лидер. Там проблема с их видением. У них ничего не будет, но будут радоваться, что имеют ядерное оружие, возможность уничтожать. Для них даже не стоит вопрос – украинцев, поляков или еще кого-нибудь. Просто пока по телевизору еще не дали команды, что какая-то другая страна является врагом РФ.
- Все-таки относительно планов наступления россиян. Много и уверенно говорят, что они могут снова попытаться захватить Харьков…
– Могут. Но не получится. Они способны действовать только классически. Два-три направления отвлекающие и одно – основное. Однако для Харькова эта история будет тяжелая тем, что будут постоянно продолжаться попытки уничтожить объекты критической и гражданской инфраструктуры.
– Беспилотники – это топ-тема для всех подразделений Сил обороны?
– Для всех. Сейчас это уже война дронов. Пока паритета у россиян с нами нет. У нас есть серьезные бомберы, типа Heavy Shot или Бабы Яги, которые носят серьезные заряды. В этом направлении мы лидируем.
Да, у них появилось много FPV-дронов, но мы также наращиваем количество. Нацгвардия наладила собственное эффективное производство дронов. Плюс, бригады на своем уровне отрабатывают – у всех есть люди, которые мастерят, извиняются, делают боеприпасы.
В некоторых направлениях до 70-80% бронетехники противника уничтожается именно дронами. Есть подразделения Нацгвардии, работающие исключительно с дронами, и их результаты уничтожена российская техника на миллионы долларов. Но все решают люди.
У нас есть батальонно-тактическая группа, созданная из определенных подразделений бригад оперативного назначения. Она хорошо себя проявляет в одном из направлений, успешно отражает все наступления противника. Более того, еще и отбивает у противника определенные территории.
В Серебрянском лесу тоже есть определенное продвижение. Россияне около суток не могли понять, почему мы появились там, где нас не было. Подготовка проводилась максимально тайно, отвлекли их внимание. Три бригады прошли вперед. Сопротивления не было. Вернули часть территории. Пленные россияне не успели понять, что произошло.
Это уже – виртуозность командиров.
- Насколько остро в НГУ стоит вопрос снарядного голода?
– По сравнению с россиянами – всегда остро. Не скажу, что сейчас ситуация очень критичная. Хотя до сих пор тяжелая.
Но фронт не рушится. В некоторых направлениях, когда командиры нормально планируют, есть и продвижение. На других люди нуждаются в поддержке командования: что они не брошены на произвол судьбы. К ним нужно ездить, общаться. Награждать, когда они проявляют себя в бою. Это для них очень важно.
- Вопрос коррупции. В НГУ к большому вторжению было немало громких скандалов. Теперь они просто не выходят наружу?
– Речь не о том, выходят они или нет. Мы их не скрываем. Могут быть некоторые истории, но мы постоянно работаем с этим.
- Что это значит?
– Я работаю со своими логистами. Они работают с командирами воинских частей. Есть государственные и законодательные механизмы, которые мы ввели для этого. Есть антикоррупционные подразделения, видящие и прогнозирующие риски, и мы нейтрализуем их на начальном уровне.
– А что входит в эти риски?
- Закупки – всегда плохая история. Здесь просто легче не закупать, чем закупать. Потому что так или иначе могут быть определенные риски. Мы все максимально контролируем. Потому что я хочу жить в Украине. Мне стыдно будет перед собой, если под моим командованием какие-нибудь схемы будут существовать. Если были определенные случаи – их передали в ГБР, все отработали.
Я – боевой офицер. На этой войне погибли многие мои друзья и подчиненные. Я не хочу "замазываться" в сомнительных историях. Поэтому всех предупредил: не дай Бог кто-то во что-то вляпается – есть закон, буду принимать кадровые решения. Я не собираюсь занижать уровень Нацгвардии и кого-то прикрывать. У меня на этот счет нет друзей.
– Военные аналитики говорят, что летнее наступление россиян может стать большой проблемой для Сил обороны. Чего вы ждете?
– Значительной проблемой наступление россиян было в феврале 2022 года, когда мы не были готовы к проникновению противника вглубь страны. Но мы быстро перестроились по многим направлениям. Провели серьезную харьковскую операцию, россияне покинули Киев и Херсон.
Россия не сможет забрать ни Запорожье, ни Харьков. Даже если в направлении Киева попробуют что-нибудь – это демонстрационные действия. Хотя я ожидаю определенных трудностей. Натиск будет – они будут пытаться продвинуться вперед, где смогут. Мы переместим линии соприкосновения и подразделения, применим резервы. Будем отрабатывать артиллерией с FPV-дронами. Всеми средствами уничтожать.
– Насколько нам хватает резервов?
– Чтобы понимать, что в этом году противник не выиграет. Не могу сказать, что для них все будет плохо. Возможно, у них будут определенные достижения. Возможно, смогут выполнить 10–15% своих целей.
Но это не будет стратегической победой.
А вот после этого они будут думать, что дальше. Потому что, образно, на второй такой выстрел у них тоже не хватает боеприпасов.
Без мобилизации – не будет ротации. Как это сделать
– Вооруженным силам не хватает людей. Нацгвардия это тоже ощущает?
– Мы же всегда отражаем Вооруженные силы, только в меньших пропорциях. Нехватка людей есть, поскольку идет полномасштабная война.
Не будет мобилизации – не будет ротации. Без нее люди истощаются. Ни одно подразделение не может два-три года воевать в обороне. Особенно если стоит на направлении, которое интересно противнику.
Полноценная ротация станет возможна, когда будет мобилизация. Сейчас мы это делаем за счет внутренних перемещений и рекрутинга. У нас очень неплохие истории по рекрутингу в бригадах наступления.
- Когда Гвардия наступления только формировалась , ее приводили в пример успешного привлечения людей в армию, – хотя тогда уже казалось, что добровольцы заканчиваются. Реально ли повторить этот эффект?
– Мы попробуем. Но уже этим занимаются сами бригады. Есть планы, как это возрождать. И наша работа с платформами по поиску работы. Нацгвардия сегодня – один из самых больших работодателей, если говорить более гражданскими терминами.
Люди должны нам доверять. Знать: если они приходят в бригаду Нацгвардии, там научат, учтут характер и заберут на направление работы, где человек принесет наибольшую пользу. Нет смысла просто гнать [на линию фронта], чтобы перекрыть какое-то направление, отправлять туда всех. Так не работает.
– Из ваших слов следует, что идея рекрутинга вам больше импонирует.
– Конечно. Будет доверие – они будут идти к нам.
– Рекрутинг способен заменить мобилизацию?
– Да, но не сейчас. Это должно происходить параллельно. Система не может быстро перестроиться. Думаю, через несколько месяцев мы увидим увеличение количества людей, желающих приходить в армию.
К сожалению, с информационными спецоперациями противник тоже работает постоянно. Этот негатив дает свой результат, люди просто боятся уходить в армию. Они думают, что уже завтра их без подготовки бросят куда-нибудь на сложное Авдеевское направление, и они там погибнут.
Страна должна перейти на военные рельсы. Она уже переходит.
- Имеете в виду, что нужно больше людей привлекать в армию?
– Что нужно все полностью менять. Во всей системе. Каждый должен понимать, что от него зависит, сохранится эта страна или нет. У каждого должно быть направление, где оно сможет помочь военным и обороне.
Война будет продолжаться. Тем или иным способом. Пока мы не отобьем у россиян желание лезть на нашу территорию, ничего не кончится. Чтобы отбиваться от них нужны силы. Требуется подготовка. Нужно, чтобы люди понимали: в мобилизации ничего страшного нет – тебя научат, посмотрят на твои навыки и дадут тебе направление работы.
"Сырский – системный человек". Что война изменила в НГУ
- Первое, что меня волновало – боевая и спецподготовка подразделений. Мы увеличили количество учений в четыре раза. Создаем новые учебные центры, увеличиваем их возможности. Если бы они были сформированы еще в 2008-2009 годах, было бы легче. Мы были бы готовы к войне.
Хотя уже тогда в планах России были и Крым и другие территории. Сейчас оставалось бы наладить только комплектование подразделений и работать в направлениях, чтобы обеспечить вооружением, военной техникой, FPV-дронами, средствами РЭБ, боеприпасами.
Уже более 10 стран помогают в обучении гвардейцев от индивидуальной до коллективной и специальной подготовки. Развиваем сержантский корпус – роль сержантов в армиях НАТО достаточно важна. Это звено, непосредственно работающее с бойцами.
За 2023 год, благодаря партнерам, подготовлено около 350 военнослужащих рядового и сержантского состава.
- Расскажите поподробнее – как готовите?
– Через ТЦК и рекрутинг набираем людей и распределяем их в учебные центры. Там даем базовую подготовку. Это – пять недель.
Затем отправляем личный состав в подразделения, где они проходят коллективную подготовку и согласование. Или готовим по специальным направлениям, если кто-то для себя выбирает, хочет ли он, например, управлять дронами, быть снайпером или танкистом.
У нас более 500 мобильных и стационарных огневых групп, работающих по усилению ПВО государства. Это тоже направление подготовки, которое имеет свою специфику, которой не было до 2022 года. Но теперь они сбивают и "шахеды", и крылатые ракеты, и самолеты.
Другое крайне важное направление работы – это разминирование. У нас 50 групп разминирования, которые вовлечены в очистку сельскохозяйственных земель, населенных пунктов, линий электропередач и дорог. Только с начала полномасштабного вторжения они обнаружили и обезвредили 38 000 взрывоопасных предметов: от противотанковых мин и неразорванных снарядов до минных ловушек и обследования даже трофейной техники. Их подготовка, безусловно, должна быть тщательной.
- Введение в Ставку изменило ваше восприятие войны?
– Больше изменилось понимание, как работает страна во время войны. Увидел, что действительно много работы производится.
Сама война для меня была понятна. У России есть единственная цель – уничтожить Украину. Наша задача – удержаться и подготовить личный состав. Сколько бы ни было дронов, технологий, новейших разработок, если люди не обучены – их выживаемость на поле боя уменьшается.
– Как происходит ваше общение с президентом Зеленским?
- Я подчинен министру внутренних дел (Игорю Клименко – Ред.). Есть вертикаль, согласно которой мы работаем.
- Напрямую вы не общаетесь?
– Нет.
– А с новым секретарем СНБО Александром Литвиненко?
– Я взаимодействовал с ним на направлениях, когда он был главой Службы внешней разведки. Теперь это уже не моя история. Есть министр.
– Общение с военно-политическим руководством у вас происходит исключительно через министра?
- Я командующий Нацгвардией – подразделений, которые выполняют задания на фронте и имеют правоохранительные функции. Прямой коммуникацией занимались должностные лица в пределах своих полномочий.
Есть глава МВД. Он очень поддерживает НГУ. В том числе – в вопросе социальной защиты людей. Например, выходящих из русского плена. На сегодняшний день уже уволен 681 гвардейца, большинство остаются на службе. Из рядов НГУ уволилось до 30 военнослужащих, мы с ними поддерживаем связь, предлагаем трудоустройство. Это, в первую очередь, должности в подразделениях социального обеспечения, инструкторы в учебных центрах.
- Как изменение командования ВСУ отразилось на Силах обороны?
- Я знаю главкома Сырского лично, выполнял задачи под его руководством в Харьковской области, в Бахмуте. Это – системный человек. Но он не боится современных технологий и готов внедрять их в Вооруженных силах. Я вижу серьезную реструктуризацию ВСУ, их подходы. Они создают резервы. Проводят аудит подразделений, усиливают бригады, содержащие опасные участки.