Посредники для Украины: много званых, да мало избранных
После начала силового конфликта на востоке Украины уже многие пытались стать посредниками в решении проблем между Россией и Украиной. Но, как тоскливо замечал Иисус, «много званых, но мало избранных» (Матф. 22:14). Но пока не получилось ни у кого.
Начиная с швейцарского президента Дидье Буркхальтера. Хотя он и был самым успешным: все-таки в мае 2014 года смог уговорить Владимира Путина, и тот публично призвал отменить референдумы в пророссийски настроенных регионах, намеченные на 11 мая. Что, впрочем, не помешало их проведению в самопровозглашенных Донецкой и Луганской Народных Республиках.
Потом были «нормандский формат», «минский протокол», «женевское заявление», «формула Штайнмайера» и прочее. Это все тоже посреднические усилия, но к реальному результату они так и не привели. А количество посреднических предложений все увеличивалось.
В настоящее время существует как минимум пять политических акторов, которые претендуют на статус посредника.
В первую очередь это сама Россия, которая все это пятилетие настаивала на том, что она не участник конфликта на востоке Украины, а посредник в его разрешении. И действительно, потенциал влияния на стороны у Москвы наиболее высок, включая и убеждения, и, в случае необходимости, «Военторг» с «Северным Ветром» (испытавшие поймут).
Но любое политическое посредничество, по идее, должно быть максимально беспристрастным и нейтральным. Российская Федерация может всех убеждать, что Л/ДНР — это не конфликт между Россией и Украиной, это конфликт между Россией и Западом. Но это бесполезно: картинка-фрейм «российской агрессии» уже создана, что «в ноль» нивелирует посреднический потенциал Москвы. Для этого она слишком «политически пристрастна».
О своей готовности стать посредником в разрешении конфликта недавно прямо заявила Беларусь, назвав предыдущие попытки «никуда не годным процессом». В апрельском интервью агентству БЕЛТА президент Лукашенко сказал: «Если договорятся два президента — России и Украины, Путин и Порошенко — и будут видеть усиление роли Беларуси там (потому что мы родные, мы три сестры: Россия, Беларусь и Украина), то мы готовы исполнить эту роль». Но Александр Григорьевич заметил и другое: «Как только я начинаю что-то говорить об Украине, об меня начинают ноги вытирать то в России, то в Украине. Кому-то что-то не нравится». Не нравится это, очевидно «коллективному Западу», поскольку внутриславянское разрешение конфликта — это совсем не то, ради чего этот хаос создавался. Но, в любом случае, «…навязываться в миротворцы, навязываться в посредники — мы никогда на это не пойдем».
Далее Турция. Еще в конце прошлого года президент Реджеп Тайип Эрдоган неожиданно объявил, что Турция хотела бы выступить в роли посредника между конфликтующими сторонами. Есть ли у Анкары конкретный план, неизвестно. Но то, что он, в любом случае, не понравится России — это ясно. Потому что у Турции слишком много СВОИХ интересов на территории Украины, значительная часть которой им принадлежала
Израиль. 20 августа газета The Times of Israel сообщила, что на проходящих в Киеве переговорах премьер Нетаньяху и президент Зеленский обсудили возможную будущую роль Израиля в качестве посредника между Украиной и Россией. Правда сам Биби более, чем скептичен: «Для танго нужны трое. И я не думаю, что у нас их трое на данный момент». А на вопрос, просил ли Зеленский или администрация США взять на себя посредническую роль в будущем, Нетаньяху отвечать отказался.
Но самым перспективным в своей активности и прагматизме кандидатом в посредники, похоже, становится Франция. А дальше — версия. О которой говорят многие, не озвучивает никто, но главное — она соответствует логике самого процесса.
Зеленский встречался с Макроном два раза. В первый раз в апреле, еще в статусе кандидата в президенты, но кандидата-лидера. И уже тогда в украинском политикуме начал распространяться инсайд (хорошо, если хотите — слух), что французский президент, выступая от имени ряда европейских стран, берется решить вопрос о влиянии России на Донбассе в ответ на открытие рынка земли в Украине и приоритетный заход на этот рынок французского капитала.
На июньской встрече в Париже, на совместной пресс-конференции Эммануэль Макрон заявил, что«мы хотим вернуться к Минскому формату, чтобы страна (Украина — А.Г.) вернулась к миру. Я уверяю, что я готов поддержать вас в этом намерении, а также в диалоге с Россией». А это и есть «заявка на посредничество». Оставалось дождаться хотя бы опосредованного подтверждения со стороны Зеленского.
И в августе уже президент Зеленский выступает с речью на бизнес-форуме в Турции. И заявляет: «В этом году мы обязательно проведем земельную реформу. Что уже в следующем году позволит создать рынок земли на 40 миллионов гектаров, одной из лучших в мире по своему качеству». В Украине площадь сельскохозяйственных земель составляет 42,7 млн га (70% площади всей территории страны), а площадь пашни — 32,5 млн га (78,4% всех сельскохозяйственных угодий). Из них черноземов от 15,6 млн га до 17,4 млн га, или около 8% мировых запасов. Иными словами, на рынок будет выведена вся сельскохозяйственная земля.
Это очень опасный ход для политического и просто будущего для Владимира Зеленского, и августовское еврейское «танго втроем» я склонен рассматривать, как попытку президента найти иное решение. Но его достаточно плотно держат на крючке, постоянно посылая сигналы возможного сближения Европы и России: поддержка Северного потока — 2, возврат в ПАСЕ, идея Трампа и Макрона пригласить Россию на саммит G7 в 2020 году в США, недавний визит Путина во Францию.
Но как по мне, то самый яркий и откровенный сигнал — в меню. В форте Брегансон, летней резиденции президентов Франции, Арно Донкеле, самый молодой обладатель всех трех звезд «Мишлена» и «Величайший шеф-повар мира» (plus grand chef étoilé du monde) 2018 года, кормил Путина артишоками, телятиной с гарниром из томатов, картофелем c соусом из оливок и — на десерт — сорбетом (замороженным соком) из КРЫМСКИХ черных помидоров.
В общем — новый посредник и новая попытка. Но вот только получится ли? Именно у Франции?
Историческая реминисценция: в 2008 году по инициативе президента Франции Николя Саркози был провозглашен «Средиземноморский союз» (G-Med), куда вошли все государства Евросоюза и 10 стран средиземноморского региона (плюс Ливия — в качестве наблюдателя). Причем сначала «от ЕС» должна была быть одна Франция, но затем европейцы сообразили: это значительно усиливает позиции Франции в Средиземноморье — и вступили туда «скопом». В результате через шесть лет из шести африканских стран G-Med три (Тунис, Ливия и Египет) были ввергнуты в состояние милитарного хаоса «арабской весны», ну, а о ближневосточной Сирии и говорить особо не надо.