Турция готовится прирастать православием
Константинопольский патриарх Варфоломей, выступая с проповедью на турецком острове Имроз (Гёкчеада), призвал потомков греческих православных христиан, изгнанных из Турции в 1920-х годах, вернуться на родину. «Возвращайтесь в дома ваших предков, есть много тех, кто сделал это», — заявил Варфоломей.
Напомним, что в середине мая греки поминают депортацию населения греческих деревень и городов в Османской империи или, как еще его называют, «геноцида понтийских греков». Историки и общественники до сих пор не установили нижнюю границу этого явления — одни придерживаются хронологии 1914−1923 годов, другие говорят о 1916−1923 годах. Греческий парламент в 1994 и 1998 годах принимал постановления, где говорилось: «Считать 19 мая днем памяти геноцида греков малоазийского Понта турками в Оттоманской Турции за период 1916—1923 годов». Греческая версия происходящих событий излагается в книге профессора Костаса Фотиадиса «Понт, право на память». Автор родился в семье репатриантов-беженцев, священнослужителя Эммануила Фотиадиса и Кириаки Фотиаду, и для него все это имеет личный характер.
«Примерно в начале 1890 года торговля по всему Понту в целом перешла в руки греков и частично армян», — пишет профессор. Добавим от себя, что проблема формирования национальной буржуазии и единой нации, действительно, остро переживалась турецкой элитой. Так называемые «христианские меньшинства», греки и армяне, в основном жили в городах, где налоговый пресс государства давил меньше, нежели это переживалось в сельской местности, заселенной преимущественно турками. Важным фактором была религиозная принадлежность. Христианские греки и армяне гораздо легче находили общий язык с соседями Османской империи — Грецией и Россией. Османские греки и армяне могли выезжать в эти страны, зарабатывать там капитал, а потом возвращаться обратно в Турцию и пускать его в оборот. Импортируемый капитал был велик, например, в Ливане он составлял половину общего дохода населения.
Начиная с 1908 года в Османской империи к власти пришли младотурки, взгляды на национальный вопрос которых не внушали оптимизма меньшинствам. Как заявлял один из основателей младотурецкой партии «Единение и прогресс» Назим-бей, «пусть нам только перестанут мешать агитаторы из Софии и из Афин — тогда мы установим истинную свободу, и тогда вы увидите, как мы легко переварим всех греков, арабов, албанцев и сделаем из них один народ, с одним материнским языком, и они еще сами побегут нам навстречу». Ситуация резко осложнилась с началом Первой мировой войны. Если ранее державы Запада и Российская империя еще могли заступаться за христиан, то война раскидала их по разные стороны. Однозначно на сторону Константинополя встал Берлин, противником оказались англичане, французы и русские.
«Конец Первой мировой войны, разгром Германии и Турции державами Антанты, а также смена действующих лиц в турецком правительстве на какое-то время приостановили осуществление бесчеловечного плана младотурок, — пишет греческий профессор. — Высадка греческих войск в Смирне, первые победоносные сражения ухудшили ситуацию в Турции. Турки, уже наученные опытом, разрабатывают новый план по истреблению греков. Их предводителями были Османское правительство и освободительное движение под предводительством революционера Кемаль-паши. Теперь у них были все основания добиться успеха, греки высадились в Смирне, понтийцы боролись за создание независимого государства, и наибольшая опасность угрожала исламу. Не беря в расчет союзников Греции — англичан и французов, которые будто бы осуществляли верховный надзор над Черным морем во время мировой войны, турки устремлялись всюду, где еще оставалось греческое население. Они расправлялись с теми, кому удалось выжить после первого этапа гонений».
Окончательную точку в этой истории поставил подписанный 24 июля 1923 года в Лозанне мирный договор между Грецией, Великобританией, Францией, Италией, Японией, Румынией с одной стороны и Турцией — с другой. Как отмечал в 1922 году советский востоковед Михаил Павлович, «все турецкие граждане греческого происхождения изгоняются и обмениваются на мусульманское население Греции. Это страшный удар панэллинизму». По итогам Лозаннского договора высылке подлежало около 1, 6 млн греков, в ходе которой от голода, холода и болезней погибло 300 тыс. беженцев. Масштабы предыдущих репрессий оценивал Константинопольский патриархат. По его данным на 1919 год, погибло 257 019 понтийских греков, 144 559 греков запада Малой Азии и 88 485 греков Восточной Фракии.
Эта трагедия не забыта. Афины до сих пор напоминают Анкаре о происходящих более ста лет событиях. Но вдруг патриарх Варфоломей призывает греков вернуться «домой, в Турцию». Это что, его личная инициатива? Не похоже. И дело не только в том, что сам он родом с Имроза, который по итогам Лозаннского договора достался Турции на условиях, что местные жители, греки, получат самоуправление и собственную полицию. Анкара нарушила обещания. Большинство христиан сбежали, переехав в Германию. Сегодня на острове отремонтированы все церкви, два монастыря и множество часовен. Однако и Турция в целом ныне разворачивается навстречу православию. Варфоломей восстановил семь из ранее закрытых в 1922—1923 годах епархий во Фракии и азиатской Турции, в частности в Эдирне, Бурсе, Измире и Анталии. Ставка делается не только на Фанар. На днях скандал разгорелся из-за открытия так называемой Русской православной церкви Северного Кипра в не признанной никем, кроме Анкары, Турецкой Республике Северного Кипра.
А в начале августа президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган принял участие в церемонии закладки первой новой церкви в Турции со времени основания Республики в 1923 году, которую строит местная община верных Сиро-яковитской православной церкви. Рядом с Эрдоганом стояли патриарший викарий Сиро-яковитской православной церкви в Турции митрополит Юсуф Джетин, патриарх Варфоломей, а также представители Константинопольского патриархата Армянской апостольской церкви и Католической церкви. В своей речи президент Турции напомнил: «Мы — нация, которая правит этим регионом уже почти тысячелетие, а Стамбулом — 566 лет. На протяжении всей этой долгой истории наш регион всегда был сердцем религиозного, этнического и культурного разнообразия, а главное — совести человечества».
Складывалось впечатление, что Эрдоган в этот момент вел себя как султан Османской империи в старые добрые времена, когда она простиралась в Европе и Азии, вбирая в себя европейских и ближневосточных христиан. А православные константинопольские патриархи входили в состав имперского правительства. Похоже, что Анкара, переживающая период неоосманизма, решила уделять внимание также православию, решив, что и им будет прирастать Турция.