Вы имеете право не хотеть прощать всех тех, кого прощать не хотите.
Приходилось ли вам когда-нибудь слышать о том, что путь к исцелению, к свободе, к любви и вообще ко всему самому прекрасному в жизни – в прощении? Готова поспорить, что да. Вот простишь всех обидчиков – и будет тебе счастье.
Плевать ей было на счастье. Она делала это, потому что надеялась избавиться от боли. И просто хотела жить. А боль с жизнью были не очень совместимы.
Ася начала прощать родителей почти сразу после того, как пришла в терапию. Прощала их долго. Глубоко. Искренне. Раз за разом всё глубже и искренней.
Она наконец-то смогла увидеть их настоящими. Не только властными, подавляющими, недосягаемыми в своей безапелляционной правоте, обесценивающими и отвергающими, какими знала их всю свою жизнь. Но растерянными, беспомощными, неуверенными в себе. Теряющими эту уверенность с каждым новым днём своей жизни вместе с убывающим здоровьем и физическими силами. Вместе со своим дутым фальшивым авторитетом в глазах собственных детей. В её глазах.
Она смогла представить, какими они были в детстве, с их детскими мечтами, чаяниями и надеждами. Думала о том, какой путь им пришлось пройти и с чем на этом пути столкнуться, какую боль пережить (или не пережить), прежде чем они стали этим жутким симбиозом под названием папа с мамой.
И она узнала сострадание.
...Она простила их полностью. Простила им всё. Без остатка. Простила свое одиночество и отчаянье. Свою ненужность и покинутость. Свои суицидальные мысли и неудачные попытки их реализовать.
Она перестала извлекать из памяти всё то, что могло бередить старые раны. И ей начало казаться, что они перестали болеть уже даже к погоде. Не было уже больше той одержимости, с которой хотелось восстановить справедливость, вернув свою боль по адресу. Тому, кто её причинил. Стало намного легче. Жизнь наполнилась новыми красками, звуками и впечатлениями.
И только маленькая девочка внутри неё почувствовала себя вдруг преданной. Как будто не было всей этой боли и всего этого ужаса. Как будто не было этой чёрной дыры внутри, которую невозможно заткнуть ничем. Как будто никогда не была она одинокой и брошенной. Как будто всё это неважно и не имеет значения для новой, счастливой жизни.
Девочка была не согласна. Она не хотела прощать. Всё её существо было против. И Ася вдруг поняла, что совсем не хочет, чтобы эта девочка снова оказалась на краю отчаяния, один на один со своей болью, чувством покинутости и жестокой несправедливости. И только тогда, когда сумела дать себе это внутреннее разрешение, это право не прощать, она смогла продвинуться очень сильно в своей сепарации. Смогла наконец отделиться.
И... простить.
И она узнала любовь.
Она больше не ждёт того, что когда-нибудь её родители осознают, поймут её детскую боль, возьмут на себя ответственность за неё и раскаются. Они никогда не возьмут за это ответственности, не раскаются и не поймут. Они просто не могут. И никогда не могли.
Но она может. И хочет отвечать за свои ошибки. И она раскаивается.
Именно поэтому она не просит прощения у своего взрослого сына. Это было бы похоже на перекладывание ответственности. Как будто бы, простив, он смог бы отпустить ей её грехи.
Она говорит лишь, что сожалеет. Сожалеет о том, что, находясь с ним физически в одном пространстве, не всегда бывала с ним рядом, когда ему это было так необходимо. Что могла быть эгоистичной, недостаточно чуткой к его чувствам и потребностям.
Что не дала ему того опыта близости, который сама начала познавать спустя много лет после его рождения в собственной психотерапии. По шажочку, по крупинке, по капельке.
Она сожалеет об этом. О всём том, чего его лишила. Чем его ранила. О боли, которую причинила самому дорогому и любимому существу, пока была для него «достаточно хорошей матерью».
И сегодня, находясь уже по другую сторону прощения, она говорит: «Не прощать родителей можно». Ей уже не так важно, простит ли её сын. Прощение – это выбор. И она может жить непрощенной, признавая за ним этот выбор. И уважая его. И радуясь, что у него этот выбор есть. И это тоже путь к близости. Сегодня он такой.
Работая с темой прощения, я поняла одну вещь. На пути к прощению зачастую стоит отсутствие права не прощать. Отсутствие права не хотеть прощать. Отсутствие выбора.
Нет, выбор, конечно, есть. И ты можешь им воспользоваться. Но тогда ты – плохой. Тогда ты – неблагодарный и жестокий. И ты виновен. И тебе должно быть стыдно. И с тобой никто не захочет дружить и даже здороваться. И уж тем более тебя, такого жестокого, никто не полюбит. Никогда. И тебе никогда не видать ни счастья, ни спасения. Потому что ты их недостоин.
Поэтому прощайте всех насильников, садистов и убийц. Они не хотели причинить вреда. Не желали вам зла. Просто так вышло. Просто они были глубоко и безнадежно несчастны.
Это правда - счастливые люди не ранят других людей. Боль причиняют те, кто сами наполнены болью. Но вы можете, понимая это и даже испытывая к ним сострадание, не хотеть их прощать.
Вы имеете право не хотеть прощать всех тех, кого прощать не хотите. И, как ни парадоксально, это тоже путь к близости и любви. Он может быть и таким.
Когда вы позволяете себе не желать прощать, вы становитесь более целостным. Вы перестаёте отвергать ту свою часть, которая прощать не хочет. И вы становитесь ближе к себе. А значит, ближе к другим. Ведь только приняв себя, мы становимся способными по-настоящему кого-то любить.опубликовано econet
Автор: Елецкая Ирина
P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление - мы вместе изменяем мир! © econet
Источник: https://econet.ua/
Понравилась статья? Напишите свое мнение в комментариях.