Афинам не нравится общение России с патриархами Ближнего Востока?
Афины идут на разрыв отношений с Москвой. Такой вывод можно сделать из последних деяний министерства иностранных дел Греции. Причем, в агрессивной информационной кампании против России используются весьма своеобразные аргументы. Так, в недавнем заявлении главы греческой дипломатии Никоса Котзиаса (приводим в переводе портала «Русские Афины») в частности говорится:
Греция — миролюбивая страна с многоплановой, независимой демократической внешней политикой. Как суверенное государство с большой историей, оно требует уважения и равенства отношений от каждой третьей стороны. В этом контексте мы выступаем за дружескую политику сосуществования с Россией. Большой страны с сильным присутствием в европейских делах… Очевидно, что есть часть россиян, к счастью, меньшинство, которые думают, что могут переехать в Грецию, не соблюдая законы и правила и даже угрожая гражданам страны. Греко-российская дружба требует, чтобы эти концепции были отвергнуты. Таким случаем является попыткой навязать присутствие в стране Палестинского Императорского Православного общества — организации, которая была создана в XIX веке царскими спецслужбами и была направлена на де-эллинизацию патриархатов Ближнего Востока».
Этот тезис требует комментария. Императорское Православное Палестинское Общество (ИППО) было создано указом российского императора Александра III, а не каких-то там «спецслужб» в 1882 году. Первым его председателем являлся великий князь Сергей Александрович, генерал-губернатор Москвы. Но интерес русских людей к Ближнему Востоку прослеживается гораздо раньше, еще во времена Ивана III и Василия III, то есть с XV века. Он был взаимным. 16 ноября 1517 года, когда Османская империя завоевала Египет, синайские монахи отправили свое первое посольство в Москву. Кстати, за материальной помощью. Получение ее от Русской церкви и Русского государства и просьбы о защите от османских властей составляло большую часть взаимоотношений между Москвой и патриархатами Ближнего Востока. Заинтересованность была обоюдной, в том числе со стороны греческой иерархии, тех самых эллинов. И уже в 1558 году русское правительство отправляет большую делегацию с дарами в Каир, Синай, Иерусалим и Дамаск.
Русское царство и позже Российская империя начинает вникать в ближневосточные проблемы. И здесь они не могли не заметить того, что православным арабским населением управляют греческие священники и епископы из Стамбула. Правда, на момент даже XVIII века арабских христиан это мало заботило, поскольку мышление их носило религиозный характер, а не националистический. Меняться ситуация началась в XIX веке. Появляется национальное Греческое государство, создается Элладская православная церковь, которую спустя 17 лет после провозглашения признает Константинопольский патриархат. Что касается Санкт-Петербурга, то, как замечает российский историк Ирина Смирнова, в 1830-х годах имперское министерство иностранных дел и Святейший правительствующий синод приходят к пониманию важности «организации просветительской работы среди православных арабов… начинается борьба за просвещение и образование арабского духовенства, небрежение о котором иерусалимской иерархии и опасности этого пренебрежения становилось все более очевидным».
Ушло ли это «небрежение» и определенное противостояние между арабской паствой и священниками и греческим епископатом? Как сказать. По-прежнему сложным остается положение в Иерусалимской православной церкви. Как замечают исследователи, оно достойно сожаления. Основанное греками Святогробское братство готовит своих же в качестве преемников на высшие церковные чины. Что касается православных арабов, то им позволено занимать в основном места простых иереев и в незначительных приходах. О недопустимости подобного открыто говорит архиепископ Севастийский Феодосий, который заявляет, что этнические греки, доминирующие среди епископата Иерусалимской православной церкви, проводят политику «дискриминации» клириков и мирян арабского происхождения. В ответ сторонники «греческого правления» утверждают, что это делается для блага самих же арабов, поскольку арабским христианам «приходится все время доказывать мусульманским арабским лидерам, что они тоже принимают участие в борьбе» с Израилем, а «от православных греческих архиереев этого никто и не ждет».
А в это время ИППО продолжает свою работу на Ближнем Востоке, реализуя гуманитарные проекты. В эфире телеканала «Царьград» в октябре 2017 года председатель Общества Сергей Степашин рассказывал о проделанном. ИППО было одним из первых в России, которое стало оказывать гуманитарную помощь охваченной войной Сирии, создало Центр защиты христианства на Ближнем Востоке. Пытались сотрудничать и с Константинопольским патриархатом. «В связи с тем, что мы не религиозное общество… Я это, кстати, Варфоломею объяснил, патриарху, чтобы он не обижался, что мы, русские, снова усиливаем свое влияние, — говорил Степашин. — Я рассказал ему не только об Обществе, но и чем мы занимаемся сегодня. Тогда у него маленькие такие нотки прозвучали как-то: вы тут с паломничеством, со всем остальным, а надо с нами вместе. Я говорю: давайте с вами вместе, давайте с вами вместе заниматься еще благотворительной помощью. Давайте заниматься Сирией, Ближним Востоком. Как-то его энтузиазм немножко пропал».
Понятно, что старая ревность никуда не уйдет, но нужно все-таки двигаться в будущее. И еще. Насколько известно, глава МИД Греции долгое время был коммунистом, сейчас он беспартийный. Тем не менее вызывает удивление апелляция товарища Котзиаса как к религиозной тематике (патриархатов Ближнего Востока), так и к националистической (де-эллинизации). Надеемся, что это всего лишь неудачный эпизод в полемике, а не стратегический курс Афин в отношениях с Россией.