«22 июня, ровно в 4 часа…»
7 ноября 1944 г. в токийской тюрьме Сугамо был повешен резидент военной разведки Красной армии в Японии Рихард Зорге. День казни был выбран японскими тюремщиками не случайно — они иезуитски решили лишить жизни советского коммуниста в годовщину Октябрьской революции. На это мужественный разведчик ответил достойно, выкрикнув с петлей на шее: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза!»
О выдающемся разведчике Рихарде Зорге написано множество книг, журнальных и газетных статей, сняты документальные и художественные фильмы. К сожалению, не все они свободны от неточностей, неподтвержденных данных, а подчас и сознательных преувеличений. Между тем на сегодняшний день в распоряжении исследователей имеются практически все наиболее важные донесения советского резидента в Токио, оказавшие влияние на выработку политики Советского Союза накануне и в ходе Великой Отечественной войны.
«Не сейчас, а позднее»
В результате организованной летом 1938 г. вооруженной провокации в районе озера Хасан японские войска вклинились вглубь советской территории на четыре километра. Подобные действия выходили за рамки многочисленных в то время инцидентов на советско-маньчжурской границе. В Кремле были весьма озабочены сложившейся ситуацией. Требовалась достоверная информация о подлинных намерениях японского правительства и командования.
Когда императору Японии Хирохито было доложено о действиях японской армии в районе озера Хасан, он выразил удовлетворение, но строго предупредил военных, чтобы они без монаршего согласия не расширяли конфликт. При этом Хирохито попенял генералам, напомнив, что война Японии в Китае тоже началась с «инцидента», который они обещали быстро победно завершить. Можно сказать, что полученная от Зорге информация о настроениях в императорском дворце позволила Москве определиться в отношении хасанских событий. 3 августа 1938 г. он передал в Москву: «…Японский генштаб заинтересован в войне не сейчас, а позднее. Активные действия на границе предприняты японцами, чтобы показать Советскому Союзу, что Япония все еще способна проявить свою мощь».
Полученная информация позволила советскому руководству, не опасаясь начала крупномасштабной войны с Японией, нанести мощный удар и выбить японцев с захваченной территории. При этом, следуя приказу из Москвы, части советской Особой дальневосточной армии не стали развивать наступление вглубь Маньчжурии, демонстрируя стремление избежать расширения конфликта.
Существенную роль сыграли донесения Зорге и накануне, и во время локальной войны в МНР в районе реки Халхин-Гол летом 1939 года. Одним из мотивов, подтолкнувших Токио к развязыванию этих событий было стремление укрепить позиции Японии на проходивших в Берлине переговорах об основах военно-политического союза Германии, Японии и Италии. Токио упорно добивался военного союза, направленного, главным образом, против СССР. С этой целью японцы пошли на прямое военное столкновение с союзным Монголии Советским Союзом. Весной 1939 г. Зорге следующим образом оценивал ситуацию: «Сведения о военном Антикоминтерновском пакте: в случае, если Германия и Италия начнут войну с СССР, Япония присоединится к ним в любой момент, не ставя никаких условий. Но если война будет начата с демократическими странами, то Япония присоединиться только при нападении на Дальнем Востоке или, если СССР в войне присоединиться к демократическим странам».
Разгром японской армии на Халхин-Голе и заключение вопреки положениям Антикоминтерновского германо-советского пакта о ненападении позволили внести серьезный раскол между Токио и Берлином, что сказалось в годы Великой Отечественной войны. Зорге сообщал в августе 1939 г. в Москву: «Переговоры о заключении договора о ненападении с Германией вызвали огромную сенсацию и оппозицию Германии… Большинство членов правительства думают о расторжении Антикоминтерновского пакта с Германией… Нарастает внутриполитический кризис».
Информация из первых рук
Советскому резиденту в Японии удавалось почти невозможное — он регулярно получал информацию от ближайшего окружения премьер-министра Фумимаро Коноэ и посла Германии в Токио Ойгэна Отта. Разведданные от Зорге помогли Сталину заключить 13 апреля 1941 г. пакт о нейтралитете с Японией. 10 марта разведчик доносил в Москву: «…Что касается СССР, то Мацуока (министр иностранных дел Японии. — А.К.) имеет больше полномочий для самостоятельных действий. Коноэ не верит, что Мацуока сможет заключить с Советским Союзом пакт о ненападении, но он все же надеется, что кое-что в этом направлении Мацуока сможет сделать. Коноэ надеется также получить от Советского правительства разрешение на пропуск через Сибирь немецких военных материалов, заказанных Японией. Наконец, он надеется достигнуть с СССР соглашения о прекращении сотрудничества с чунцинским правительством (правительство Чан Кайши в Чунцине. — А.К.)».
После подписания пакта Зорге информировал Москву о настроениях в японской армии в шифровке от 18 апреля: «Отто (Одзаки Хоцуми, неофициальный советник Коноэ. — А.К.) посетил Коноэ как раз в тот момент, когда Коноэ получил от Мацуоки телеграмму о заключении пакта о нейтралитете. Коноэ и все присутствовавшие были чрезвычайно рады заключению пакта. Коноэ сразу позвонил об этом военному министру Тодзио, который не высказал ни удивления, ни гнева, ни радости, но согласился с мнением Коноэ о том, что ни армия, ни флот, ни Квантунская армия не должны опубликовывать какое-либо заявление относительно этого пакта…»
В советских, а затем российских СМИ распространение получили утверждения о том, что Зорге удалось, находясь на другом конце Земли, узнать срок нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. Можно прочитать, что 15 июня 1941 г. на стол начальника разведывательного управления Генерального штаба Красной армии генерал-лейтенанта Голикова легла шифровка Зорге: «Нападение Германии на СССР произойдет на рассвете 22 июня. Рамзай». В других публикациях указывается, что Зорге назвал даже точное время нападения — 4 часа утра, и предупредил, что наступление будет разворачиваться по трем направлениям. Однако оригинал такой шифровки до сих пор не опубликован, что позволяет всерьез сомневаться в ее существовании. Да и трудно представить, чтобы Гитлер допустил обладание кем-то в Японии информацией о точном сроке нападения.
Это отнюдь не умаляет заслуги Зорге, которому удалось на основе получаемой информации и анализа предупреждать Москву о приближавшемся немецком нападении. Дадим слово самому резиденту.
2 мая Зорге доносил: «Я беседовал с германским послом Оттом и морским атташе о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой… Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика, потому что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии.
Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба».
Шифровка от 10 мая: «…Отт узнал, что в случае германо-советской войны Япония будет сохранять нейтралитет, по меньшей мере, в течение первых недель. Но в случае поражения СССР Япония начнет военные действия против Владивостока. Япония и германский ВАТ (аппарат германского военного атташе в Токио. — А.К.) следят за перебросками советских войск с востока на запад».
30 мая Зорге сообщает: «Берлин информировал Отта, что немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95% уверен, что война начнется…»
Наконец, за два дня до германского нападения, 20 июня советское руководство было проинформировано из Токио: «Германский посол в Токио Отт сказал мне, что война между Германией и СССР неизбежна… Инвест (Одзаки Хоцуми. — А.К.) сказал мне, что японский генеральный штаб уже обсуждает вопрос о позиции, которая будет занята в случае войны… Все ожидают решения вопроса об отношениях СССР и Германии».
Подвиг разведчика
Не умаляя важности информации Зорге о скором германском нападении, все же отметим, что подобные сведения поступали в Кремль не только из Токио, а и от других разнообразных источников. На наш взгляд, главная заслуга его группы состояла в определении политики Японии после начала германо-советской войны. 26 июня Зорге сообщил в Москву: «…Мацуока сказал германскому послу Отту, что нет сомнения, что после некоторого времени Япония выступит против СССР». Однако на состоявшемся 2 июля 1941 г. совершенно секретном совещании в присутствии монарха-главнокомандующего окончательно вопрос о нападении на Советский Союз решен не был. Хотя подготовка к японо-советской войне шла полным ходом, «разрешение северной проблемы» ставилось в зависимость от «изменений обстановки».
Летом 1941 г. информация о намерениях японского правительства была чрезвычайно важной для Кремля. Присоединение Японии к своему германскому союзнику резко ухудшило бы военное положение СССР, которое и без того было весьма сложным. Получить надежную информацию о подлинных планах японской верхушки можно было только в Токио. Понимая это, Зорге приложил максимальные усилия для выполнения этой задачи. Уже 3 июля, на следующий день после «императорского совещания» он сообщал в Москву: «Германский военный атташе сказал мне, что японский генеральный штаб наполнен деятельностью с учетом наступления немцев на большого противника и неизбежности поражения Красной Армии… Он думает, что Япония вступит в войну не позднее, чем через 6 недель. Наступление японцев начнется на Владивосток, Хабаровск и Сахалин с высадкой десанта со стороны Сахалина на советское побережье Приморья… Источник Инвест думает, что Япония вступит в войну через 6 недель. Он также сообщил, что японское правительство решило остаться верным пакту трех держав, но будет придерживаться и пакта о нейтралитете с СССР».
Подробнее по поводу решений «императорского совещания» Зорге информировал 10 июля: «Источник Инвест сказал, что на совещании у императора решено не изменять плана действий против Сайгона (Индокитай), но одновременно решено подготавливаться к действиям против СССР на случай поражения Красной Армии. Германский посол Отт сказал то же самое — что Япония начнет воевать, если немцы достигнут Свердловска. Германский военный атташе телеграфировал в Берлин, что он убежден в том, что Япония вступит в войну. Но не ранее конца июля или начала августа, и она вступит в войну сразу же, как только закончит подготовку…» Одновременно Зорге сообщал, что «германский посол Отт получил приказ толкать Японию в войну, как можно скорее».
22 июля началась концентрация японских войск у советской границы. 30 июля Зорге телеграфирует в центр: «Источники Инвест и Интерн (Ётоку Мияги. — А.К.) сказали, что в порядке новой мобилизации в Японии будет призвано более, чем 200 000 человек. Таким образом, к середине августа месяца в Японии будет под ружьем около 2 миллионов человек. Начиная со второй половины августа, Япония может начать войну, но только в том случае, если Красная Армия фактически потерпит поражение от немцев, в результате чего оборонительная способность на Дальнем Востоке будет ослаблена. Такова точка зрения группировки Коноэ, но как долго намерен выжидать японский генштаб, это трудно сейчас сказать.
Источник Инвест убежден, что если Красная Армия остановит немцев перед Москвой, в этом случае японцы не выступят».
Так и произошло. Главное донесение за весь период разведывательной деятельности Зорге было отправлено 14 сентября 1941 г., когда он сообщил о секретном решении «императорского совещания» от 6 сентября. Разведчик информировал Москву: «По данным источника Инвеста, японское правительство решило в текущем году не выступать против СССР, однако вооруженные силы будут оставлены в МЧГ (Маньчжоу-Го. — А.К.) на случай выступления весной будущего года в случае поражения СССР к тому времени».
После того, как эта информация была тщательно перепроверена через существовавшую на территории Китая советскую разведсеть, Сталин принял решение пойти на риск и перебросить под Москву часть дальневосточных и сибирских дивизий, которые своевременно были брошены в сражение на подступах к столице и участвовали в последовавшем контрнаступлении. Это в значительной степени стало возможным в результате подвига Героя Советского Союза Рихарда Зорге и его товарищей по разведгруппе.