«Воля нации»: что общего у евреев с латышами
Израильский парламент (кнессет) 19 июля во втором и третьем чтениях утвердил основной закон «Израиль — национальное государство еврейского народа». Документ был поддержан 62 из 120 депутатов после дебатов, продолжавшихся порядка восьми часов. Против законодательной инициативы высказались 55 парламентариев. Заседание кнессета проходило ночью.
Принятый основной закон удостоился либо нарочито нейтральных, либо крайне жестких оценок. Представители арабского населения страны выразили возмущение принятым законом, назвав его расистским, но это еще не самая жесткая оценка. Журналист Максим Шевченко:
«Если бы какое-то другое государство на Земле приняло такой закон — Грузия, например, приняла бы закон о национальном самоопределении в Грузии только для грузин, — тут же все Соловьёвы извонялись бы по телевизору. А этим… израильтянам можно. Понимаете ли, еврейскому государству позволено всё, что угодно. И они своё образование ещё называют демократическим государством… Просто в чистом виде нацизм».
Доктор экономических наук Валентин Катасонов:
«Конечно, сами напрашиваются параллели закона о евреях как единственном народе, который имеет право на национальное самоопределение в «Израиле» — с тридцатыми годами в Германии при Третьем рейхе. Многие авторы совершенно правильно определили иудейские корни происхождения германского нацизма, этой идеологии расовой исключительности «избранного народа».
Качество перевода — полностью на совести переводчиков, потому как за перевод «Дня Памяти жертв Холокоста и Героизма» как «Дня памяти жертв и героев Холокоста» надо бить бамбуковыми палками по пяткам. Ибо даже не хочется думать о том, кто такие «герои Холокоста».
При том что Израиль — уникальная по формату своей государственности страна, разбираемый основной закон — перебор даже для Израиля. По аналогии с «неписаными конституциями» автор долгое время называл конституцию Израиля «непишущейся», поскольку положить сионизм на бумагу и не взорвать при этом страну — невозможно. Однако это свершилось. Теперь следует разобраться, что же «это» такое.
И первое, что обращает на себя внимание, — это уникальность формулировок, достойная всяческого осуждения. Потому как сторонним наблюдателям остаётся только гадать, о чём идёт речь. Начиная уже с названия основного закона «Израиль — национальное государство еврейского народа».
Термин «национальное государство» — не очень удачный перевод термина nation state, государства-нации. Как видно, в основе не «национальность», а «нация»,
Гию́р (ивр. גִּיּוּר) — обращение нееврея в иудаизм, а также связанный с этим обряд,
Понятие «национальное государство» в последнее время изрядно коррумпировано именно за счёт прочтения «нации» как «национальности». Вплоть до того, что в Эстонии за nation state пытаются выдать свой термин rahvusriik, в котором rahvus означает исключительно «национальность». Более того, своё понимание эстонцы пытаются экстраполировать на весь ЕС; так, во время обсуждения в Рийгикогу вопроса ратификации конституционного договора ЕС 11 июня 2008 года депутат Эстер Туйксоо заявила следующее: «Народный Союз считает, что Европейский союз должен быть союзом rahvusriik, в котором следуют европейским ценностям».
Евреи в отношении себя традиционно используют термин «народ», но применительно к Израилю корректным является только «народ Израиля», а не «еврейский народ», притом что евреи в своём законном виде не являются ни народом, ни нацией, ни национальностью, что уже было показано выше. Евреи — этнорелигиозный конструкт, права которого международным правом не регулируются вообще. Тем не менее ст. 1 рассматриваемого основного закона устанавливает следующее:
«Основные принципы
(алеф) Эрец-Исраэль (Страна Израиля) есть историческая Родина еврейского народа, в которой родилось Государство Израиль.
(бет) Государство Израиль есть национальное государство еврейского народа, в котором он реализует свое естественное, культурное, религиозное и историческое право на самоопределение.
(гимель) Реализация права на национальное самоопределение в Государстве Израиль принадлежит исключительно еврейскому народу».
«Право на национальное самоопределение» — штука в международном праве не существующая. Как и право «еврейского народа» на «религиозное самоопределение» — как было показано выше, евреи определяются через религию, а не наоборот. И т.д.
Согласно Уставу ООН, правом на самоопределение (а не на «национальное самоопределение»!) обладают даже не нации (знаменитое «право наций на самоопределение»), а народы: «Развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов…» «Нации» как в Уставе ООН, так и в самом названии организации понимаются как нечто уже «самоопределившееся». Более тщательный анализ показывает, что это право принадлежит людям, населяющим территорию. Как девиацию следует рассматривать резолюцию № 1832 ПАСЕ, принятую в Страсбурге 4 октября 2011 года, в которой затрагивалось «право этнических меньшинств на самоопределение», при этом данное право «не предусматривает автоматического права на отделение и в первую очередь должно быть реализовано методом защиты прав меньшинств, как то означено в Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств и в резолюции Ассамблеи № 1334 (2003) о положительном опыте автономных регионов как стимула для разрешения конфликтов в Европе».
Т.е., если коротко, этнические меньшинства про право на самоопределение могут забыть — нет никакого «национального самоопределения». По большому счету, это подтверждает и грубая статистика: национальностей на Земле приблизительно на порядок больше, чем государств, из чего следует, что в плане «национального самоопределения» 9/10 национальностей — неудачники…
К сказанному следует добавить, что, чем более спорно «право на национальное самоопределение», тем оно «цветистее». У евреев оно, как следует из основного закона, «естественное, культурное, религиозное и историческое». У хорватов это в особой главе конституции сформулировано так:
«Исходя из вышеизложенных фактов, а также из общепризнанных принципов в современном мире и неотчуждаемости, неделимости, непередаваемости и неисчерпаемости права хорватского народа на самоопределение и государственный суверенитет, включая неотъемлемое право на отделение и на объединение как основные предпосылки мира и стабильности международного порядка, Республика Хорватия создается как национальное государство хорватского народа и как государство представителей иных народов и национальных меньшинств, являющихся ее гражданами: сербов, мусульман, словенцев, чехов, словаков, итальянцев, венгров, евреев и других, которым гарантируется равноправие с гражданами хорватской национальности и соблюдение национальных прав в соответствии с демократическими нормами ООН и стран свободного мира».
Следующий сюжет касается восприятия евреями Государства Израиль. В законопроекте сказано, что «Государство Израиль — национальный дом еврейского народа». В окончательном тексте «национальный дом» стал «исторической Родиной», но изначальная формулировка отсылает к т.н. Декларации Бальфура и её формулировке national home, которую на русский язык принято переводить как «национальный очаг». Это — британская придумка, кажется, нигде до конца не реализованная и понимаемая исключительно в контексте. Помимо Израиля как «национального очага» для евреев британцы как минимум проектировали «национальный очаг» для турецких армян после геноцида и поляков после Второй мировой войны.
В Декларации о принципах международного права значится, что способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса». Судя по всему, «национальный очаг» — как раз пример такого «любого другого политического статуса», но нельзя одновременно быть и «суверенным и независимым государством», и «национальным очагом». Как видно из приведённого фрагмента данной Декларации, все варианты политического статуса даны через «или». Или ты в коротких штанишках «национального очага», или ты во фраке «суверенного и независимого государства». Израиль же очевидно пытается предстать «героем-жертвой».
Еще один сюжет, по счастью, в окончательный текст закона не вошедший. Речь идёт о ст. 13 законопроекта «Еврейское право»:
«Если суд сталкивается с требующим решения правовым вопросом и не может найти ответ в действующем законодательстве, прецедентах или путем прямого вывода (из этих источников права — ред.), он должен решить вопрос в свете принципов свободы, справедливости, честности и мира, содержащихся в наследии Израиля».
Это — принципиальный разрыв со школой естественного права и переход на позиции исторической школы права. Школа естественного права в аналогичной ситуации предписывает руководствоваться аналогией закона, а при отсутствии аналогичного закона — аналогией права. В Латвии до перекройки правовой реальности дошли своим путём (в Латвии роль конституции фактически исполняет суд Сатверсме), а вот культурную реальность перекроили аналогично — согласно новой конституционной преамбуле, «Идентичность Латвии в культурном пространстве Европы с давних времен формируется латышскими и ливскими традициями, латышской жизненной мудростью, общечеловеческими и христианскими ценностями».
И последний сюжет, связанный со ст. 11 рассматриваемого основного закона, — «Неизменность закона»:
«Настоящий Основной закон не может быть пересмотрен иначе как на основании Основного закона, который был принят большинством депутатов Кнессета».
Здесь налицо явное противоречие между названием статьи и её содержанием. Опять-таки вспоминается латвийский опыт с его «неизменным ядром конституции». При анализе Сатверсме автору удалось собрать каталог подобных конституционных «неизменностей» и сделать вывод о том, что «неизменность» эта юридически ничтожна и обращена против «инородцев»:
«С тем, чтобы показать всю несостоятельность доктрины «ядра конституции» в виде ее неизменяемых, «вечных» положений, обратимся к принципам гражданского права, точнее, такой его отрасли, как обязательственное право. Ибо приведенные примеры — суть именно обязательства чего-то не делать никогда, или, наоборот (что в принципе одно и то же), сохранять какие-то положения навсегда.
Обязательства эти дает народ. Вопрос — кому он их дает? Самому себе? Но сделки, заключенные с самим собой, признаются, согласно принципам обязательственного права, ничтожными. Также обязательство прекращается, если должник и кредитор совпадают в одном лице — например, человек выкупил свои долговые расписки.
Однако Латвия — случай особенный: в Латвии есть «народ», и есть «пришельцы», есть латыши и нелатыши. С учетом уже исследованного адресата преамбулы можно предполагать, что эта «сделка» могла бы считаться действительной, если бы нелатыши согласились бы не только признать латышей «государствообразующей нацией», но и энергично следить за тем, чтобы латыши не оставляли своих государствообразующих позиций. Ведь можно же умолить богов никогда не покидать нас, ничтожных, и говорить с нами только на божественном языке. И высечь эти обязательства богов в камне…»
Из приведённого выше можно сделать вывод о том, что в рассматриваемом случае мы имеем дело с «плохим» национализмом («агрессивным национализмом» в терминологии ООН, «ультранационализмом» по Р. Гриффину и «отрицательным национализмом» по Вл. Соловьёву), который суть — основа для дискриминации. Ярким доказательством тут сам текст основного закона — израильские арабы, например, согласно ему потеряли статус арабского языка как государственного.
Вместе с тем видно, что ничего особо оригинального евреи на сей раз не придумали, если не считать самого определения евреев как этнорелигиозного конструкта, но оно было зафиксировано в Законе о возвращении уже раньше. В целом можно констатировать две тенденции: распространение и взаимопроникновение ультраправых идей (а теория и практика ультранационализма решительно занимает в коротком списке этих идей одно из первых мест) и проникновение этих идей в конституционные тексты. Как сказано в преамбуле к латышской конституции — «с непреклонной волей (латышской) нации».