Зрелища вместо хлеба и жилья: миллиарды ушли «на футбол», гастрольный
Не перевелись еще, однако же, на берегах Невы ворчуны, которые вместо того, чтобы радоваться «празднику большого спорта», что-то бухтят о расселении коммуналок, о ремонте дорог, о поддержке пенсионеров, о лечении больных, и о многом другом, что можно было бы сделать на эти поистине сумасшедшие деньги «вместо того, чтобы заниматься ерундой».
Они неправы в одном: это — не ерунда. Способность устроить народное гуляние с фейерверком и подогревом псведопатриотических чувств всегда очень ценилась в среде неумелых администраторов. Начиная с Древнего Рима и далее по списку. Казалось бы — а почему не с Древней Греции, где так прекрасно развивался спорт, где он считался (и был) государственным делом и даже священнодействием? Сейчас расскажем.
Спорт, каким мы его знаем с давних временем, есть проявление воинских качеств человека в игровых условиях. Именно на этом построен принцип сопереживания «своей» команде, геральдика, чествование чемпионов. Гениальность древнегреческих жрецов и политиков, стоявших у истоков спорта, состояла в том, чтобы уменьшить риск войн, отделив зрелищную составляющую военных действий и перенеся ее в поле культуры. Недаром на время проведения Олимпийских игр прекращались войны между полисами-участниками, а в программе Игр были виды спорта, имитирующие действия воина (бег, метание копья, стрельба из лука, борьба и пр.). Атлетизм как способ жизни эллина помог Греции стать первенствующей цивилизацией Средиземноморья и удерживать это первенство вплоть до передачи эстафеты Риму. Так или иначе, спортивные соревнования в Олимпийских и других играх велись между политическими образованиями, и победа своего атлета воспринималась как общая победа всех жителей города.
В Риме подход изменился. Поскольку политически он являлся единым, смысл соревнования между отдельными городами постепенно затушевался. На первый план вышел принцип спорта как зрелища. И тут вступили в силу все знакомые нам издержки, такие как тотализатор, наем участников, игра деньгами, — а где игра деньгами, там и подкуп, и договорные игры, и прочая неспортивная составляющая. Спорт в его древнегреческом понимании постепенно вытеснялся гладиаторством. Успех «праздника» начал измеряться по количеству убитых, степени жестокости и эмоциональному накалу. Так атлетическое соревнование от светлой идеи «О спорт, ты мир» (сформулированной в 20 веке восстановителем Олимпийского движения Пьером де Кубертеном) перешло к формуле «Хлеба и зрелищ», которая позволяла древним политиканам справляться с изнывающей от скуки толпой. Проще говоря, с нравственной точки зрения было бы вполне легитимным строительство стадиона за 48 миллиардов сестерциев со срочным изъятием недостающих миллиардов из строительства гимнасиев, асклепионов и акведуков.
Что же мы видим в современности?
Спорт на глазах теряет свою функцию сплачивания людей вокруг идеи чести и участия, все больше превращаясь в топку, где перегорают зрительские эмоции и спортивные таланты атлетов. Современное употребление термина «легионер» принижает исходное значение этого слова. Гораздо лучше было бы называть таких игроков наемниками, каковыми они и являются. Изначально легионер — это римский солдат, стоящий на защите Города и выражающий его политическую волю. Нынешний спортивный наемник — это инвестиция, полиграфическая империя, именно поэтому он так органично выглядит в рекламе. И тем не менее не вызывают массового отвращения выступления команд, играющих без воли, демонстрирующих полное отсутствие коллективного стремления и единства. Или им выдаются крупные зрительские авансы, похожие на те, которые выдает избиратель гипотетической партии, которая раз за разом проваливает обещания, иногда перебивая негатив вымученными победами.
Все не так плачевно там, где спорт не забыл своей родовой связи с истоком — символизмом войны и народной душой. Из примеров можно привести сборную Исландии по футболу: любительскую, взорвавшую последний чемпионат Европы, став настоящей сенсацией. Эта команда перетянула на себя симпатии именно потому, что в ней нет ни одного профессионального «кассового игрока», но есть командный дух и воля к победе.
Но и у нашего спорта немало поводов для гордости. Легкоатлеты, пловцы, гимнасты, биатлонисты, лыжники, гребцы и представители многих других видов. Вот почему так важно сохранение национальной школы — национальной, как берущей своего начало в народном единстве. По этой же причине так болезненны удары политикой по спорту с голословными обвинениями, влекущими за собой отстранение целых сборных. Политически они понятны: конкурент вкладывается в бесчестие псевдоспорта, при этом дорогу к высоким достижениям он себе перекрывает. И вот уже победа — не победа, а медикаментозная фикция, и герой — не герой, а допинговый наркоман.
Восстановители Олимпийского движения в 20 веке хотели выделить область спорта как область чести и честности. Только в этом случае спорт будет служить Человеку.
История спорта, помимо Древней Греции, знала эпоху, вышедшую на реализацию этого принципа. Это Средневековье, одним из символов которого стали рыцарские турниры. Рыцарь демонстрировал честь и отвагу, являл собой образ борца, ведомого чувством идеального. Рыцарский турнир был вполне зрелищен и азартен, и, кроме конного соревнования самих рыцарей, включал в себя народные состязания, победители в которых тоже чествовались. Через подражание благородному, сильному, бесстрашному рыцарю возрастал и народ, одновременно участник и зритель турнира.
Что же касается Рима, он был уничтожен столько же варварами, сколько и собственной одичавшей толпой.