Иран наступает на коммуникации и финансы
День 7 ноября 2019 года стал ещё одним доказательством того, что Иран — держава серьёзная, не во всём стремится «торговаться» с партнёрами, просто с теми или иными странами, не говоря уже с антиподами-врагами. Как и обещал Тегеран, именно в этот день четвёртый шаг Ирана по сокращению своих обязательств по Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД, JCPOA) путём закачки газа (гексафторид урана (UF6)) в 1044 центрифуги на самом деле начался. И сообщил об этом лично президент Ирана Хасан Рухани, напомнив, что это — ответ на выход Вашингтона из JCPOA и неспособность Европы выполнить свою часть сделки. Рухани также напомнил миру — приостановка Тегерана обязательств не является нарушением JCPOA, а основана на статьях 26 и 36 самого этого соглашения от 2015 г. Кстати, это чистейшая правда — у кого есть сомнения, советуем найти текст соглашения и внимательно его изучить, приостановка и даже прекращение исполнения обязательств Ирана в случае, если противоположная сторона нарушает свои обязательства, заблаговременно была предусмотрена. При этом глава правительства Ирана разъяснил, что процесс происходит под надзором инспекторов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). «Ядерному» наблюдателю ООН поручено следить за техническими аспектами реализации JCPOA. Представитель МАГАТЭ подтвердил, что инспекторы ООН находятся в Иране и будут отчитываться о соответствующих мероприятиях.
Европа обвинена — и справедливо обвинена, Россия многократно подтверждала правоту Тегерана — в том, что европейские стороны сделки — Великобритания, Германия и Франция — до сих пор не выполнили свои обязательства. Они выразили активную поддержку этой сделке, но не смогли обеспечить значимые экономические стимулы, как того требует ядерное соглашение. «Благодаря политике США и их союзников, Фордо скоро вернётся к полноценной работе», — констатировал Рухани, сообщало агентство Mehr News. И тут же посыпались лицемерные осуждения Ирана — со стороны ЕС и отдельных стран, в частности, от Германии и Франции. Возобновились мрачные пророчества — тем более что США уже, не дожидаясь 7 ноября, ввели в понедельник 4 ноября новые антииранские «санкции». То сейчас вот Иран «рухнет» — ещё бы, «санкции» разорили «простых иранцев»! «Санкции» — это всё! А между тем ведь спецслужбы Исламской республики-то работали, были начеку. И вот — первый скандал: инспектор МАГАТЭ «оперативно» покинула Иран после того, как ей было запрещено посещение ядерного объекта в Натанзе из-за того, что она имела… то, что Организация по атомной энергии Ирана (AEOI) назвала подозрительными материалами. AEOI заявила, что женщина-монитор оставила свою миссию незавершённой и вылетела из Ирана после того, как сотрудники службы безопасности на площадке по обогащению урана в Натанзе запретили ей въезд, сообщал англоязычный иранский телеканал Press TV. «В соответствии с протоколом всё имущество инспекторов МАГАТЭ тщательно проверяется и сканируется до того, как они попадут на какой-либо из ядерных объектов страны, — говорится в сообщении AEOI. — При въезде этой женщины-инспектора машины контроля безопасности забили тревогу и запретили её въезд». Иран сообщил об этой проблеме в МАГАТЭ, известив также о том, что предыдущие допуски инспектора на различные объекты были отменены, и в результате она решила прервать свою миссию и вернуться в Вену. В отчёте Тегеран также просил МАГАТЭ помочь с расследованием дела. AEOI далее заявила, что иранская миссия в МАГАТЭ представила 8 ноября всеобъемлющий отчёт по этому вопросу.
Очевидно, что бежавшая инспектор была не проверяющей — женщину поймали с поличным на попытке шпионажа. А то и нечто посерьёзней — допустим, пыталась провезти на территорию объекта в Натанзе некий механизм (мина дистанционного управления или же просто нечто из взрывчатых или легковоспламеняющихся веществ…) и так далее. Но диверсия или шпионаж были сорваны. Неужели те, кто отправлял в Натанзе лже-инспекторшу, не догадывались, что там её ждали, то есть были заранее оповещены агентурной сетью Ирана в МАГАТЭ или же в той стране, которую представляла эта женщина в международном агентстве?
Завершая эпизод, касающийся выполнения Ираном его предупреждения мировому сообществу о четвёртом шаге по сокращению обязательств по JCPOA, хотим отметить, что Россия очень быстро среагировала. Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров и посол России в международных организациях в Вене Михаил Ульянов уже 7 ноября обвинили в данной ситуации США, которые вышли из пакта и вновь ввели санкции против Тегерана. Хотя они призвали Иран выполнять условия своего соглашения о ядерной энергетике с мировыми державами, заключенного в 2015 г., в то же время, было высказано, что Москве «понятно, почему Тегеран сокращает свои обязательства», и призвали Вашингтон также соблюдать условия ядерной сделки 2015 г. «Чтобы спасти JCPOA, все участники должны выполнить свои обязательства. США, в свою очередь, должны, по крайней мере, прекратить вмешиваться в незаконные попытки установить нефтяное эмбарго», — в частности, написал Ульянов в своём Twitter, сообщало Mehr News. Пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков также заявил, что Москва «с беспокойством следит за развитием ситуации», и поддержал «сохранение этой сделки», подчеркнув в то же время, что Россия понимает озабоченность Тегерана по поводу «беспрецедентных и незаконных санкций» против Ирана. Кстати, между прочим, 8 ноября кандидат в президенты США от демократов Берни Сандерс также призвал Вашингтон вернуться к ядерному соглашению с Ираном. «У нас была сделка, которая ограничивала ядерную программу Ирана, которую Трамп безрассудно нарушил, — сказал Сандерс. — Мы должны немедленно присоединиться к JCPOA и поговорить с Ираном о других региональных проблемах». Другой демократ — Джо Байден — ещё не прокомментировал это решение, но бывший вице-президент США ранее занимал аналогичную позицию в отношении ядерной сделки, заявляя, что «вообще не имеет смысла» выходить из неё…
А что же Иран, так сказать, вне рамок «ядерной сделки» и ирано-американских отношений, неужели Иран «умирает»? Или же, как довелось читать недавно, грядёт «конец шиитскому торжеству»? Ну, понятно — коли станет сильней уязвим сам Иран, а этого ждут, ибо — «новые санкции»! — то, вполне естественно ожидать и ослабления его союзников в различных странах мира. А то и «самороспуска», мол, денег в Тегеране будет ещё меньше, помощь из Ирана «его прокси» прекратится и так далее, и тому подобное. Мы неоднократно и в прошлом году, и в первые четыре месяца текущего года рассказывали читателям, что в шиитском мире не всё так уж «продажно-покупно», как представляли и, видимо, представляют ситуацию на Западе, в частности, в США. Что существует энное количество различных шиитских фондов, причём децентрализованных, в каждой стране у шиитов — свои фонды. И многое из того, что происходит или запланировано, финансируют именно такие фонды. В частности, шииты Индии сами финансировали организацию добровольческих отрядов и групп для помощи Ираку и Сирии, а не ждали подачек из Ирана. Так же обстояли дела с организацией шиитского добровольческого движения в Афганистане, Пакистане и далее по всему миру. Но это — в плане военно-политического единения шиитов мира. Бороться с «санкциями» США ж надо не только на полях сражений в Ираке или Сирии — там шиитство мира отстаивало, надо сказать, всё-таки свободу и независимость своих единоверцев, а также (что ещё более важно — для них, шиитов, а не для американцев или, допустим, Израиля) — именно шиитские святыни, что вряд ли связано с тезисом «деньги решают всё» или «деньги не пахнут ничем, кроме нефти».
Конечно, рамки одного информационного или информационно-аналитического материала вряд ли можно считать достаточными для того, чтобы осмысленно и не поверхностно дать оценку реальному состоянию экономики Ирана. Но можно хотя бы понять основные тенденции. Если исходить из уже публично официально озвученной точки зрения России, то ведь мы — как и любой беспристрастный, объективно настроенный исследователь, просто обязаны считаться с тем, что 8 ноября замминистра иностранных дел РФ Сергей Рябков заявил, что санкции США и давление на Иран оказались неэффективными, подчеркнув, что односторонние санкции, наложенные на иранских чиновников министерством финансов США, противоречат международным законам, сообщает агентство Fars News, ссылаясь на ведущие российские СМИ. Причём где это сказал Рябков? В Израиле. Он сказал журналистам в Тель-Авиве, что использование экономических санкций в качестве инструмента продвижения внешней политики является проявлением гегемонистской политики, добавив, что США, должны понять, что введенные ими санкции ни к чему не приведут. Рябков заявил, что США настаивают на проведении политики максимального давления, тогда как это не даёт результатов. То есть израильская публика прямо-таки жаждала услышать от россиянина нечто иное, но явно была разочарована его комментарием и заявлениями.
Автор данных строк в последние 2−3 недели имел немало встреч и бесед в иранском посольстве в Армении, причём по просьбам иранской стороны. Фамилии и должности представителей иранской дипмиссии в Ереване никому из читателей ничего не скажут, но степень уверенности в своей правоте и трезвый расчёт на собственные силы в сложной региональной и трансрегиональной стратегической ситуации в заявлениях иранских дипломатов, что называется, сквозил и был подкреплён. Они не скрывают, что Тегеран был вынужден пойти на большие жертвы в тех или иных сферах. Понятно, что — в угоду усиления своего влияния по всему внешнему периметру границ Ирана, то есть практически во все стороны света. Второй пункт — это усиление темпов и многообразие направлений развития (причём углубленного) отраслей и подотраслей экономики, связанных с национальным военно-промышленным комплексом и космической разведкой. Наконец, огромные средства выделялись и выделяются на ускоренное развитие коммуникационной составляющей и инфраструктур. Конкретные цифры затрат, конечно, не назывались — дипломатия на то и дипломатия. Но были даны жёсткие заверения — оппоненты Ирана в США и Израиле уже знают, на что реально способен Иран, и только поэтому воздерживаются от более прямых угроз того или иного характера.
Рассмотрим, например, как готовится Иран к изменениям в сфере коммуникационной составляющей общей стратегии национальной безопасности. Уверены — многие уже позабыли. Но весной мы предупреждали, а затем напомнили в сентябре: с 1 октября именно Иран стал ответственным оператором сирийского средиземноморского порта Латакия. То есть — центра провинции с преимущественно шиитским населением. Предлагаем впредь всем исследователям именно так трактовать ситуацию, ибо… по сути, давно уже нет общины алавитов. Два-три слова об этом. Алавиты или нусайриты — изначально одна из сект шиитов, отделившаяся от основной массы шиитов. Долгие века воспринимавшиеся как секта и, стало быть, изгои, к концу XX века алавитские общины получили признание. В 1973 году имамы шиитов-двунадесятников приняли фетву о том, что на алавитов распространяются юридические правила отношений между шиитами, что означало официальное признание алавитов мусульманами-шиитами. И с 1 октября 2019 г. именно Иран вступил в свои права, по сути, не только оператора Латакийского порта, но и силы, контролирующей практически весь город и всю провинцию Латакия. Шаг, значение которого очень серьёзно как для правительств Сирии и Ирана, так и для всех географических соседей Сирии, в том числе для Израиля и Турции. Это уже произошло — и нет нужды в гаданиях или прогнозах. Чтобы более или менее сносно справляться с задачами оператора Латакийского порта, нужны крайне серьёзные финансовые средства и возможности. Латакия — главный торговый порт Сирии. Её гавань составляет 135 га, имеет 32 причала, 18 кранов, глубина у причалов составляет 14,5 метра, склады занимают 62,8 га и могут обрабатывать около трех миллионов тонн грузов в год.
Под стать этому событию — то, что иранское и сирийское побережья будут соединены железнодорожной системой, которая будет простираться от порта Имама Хомейни до порта Латакия, сообщало 6 ноября Mehr News со ссылкой на сирийское министерство транспорта. Согласно отчёту министерства, новая железная дорога свяжет иранское побережье с иракским портовым городом Басрой и сирийской Латакией. Финансирование и строительство этой большой железнодорожной магистрали будут предоставлены иранским правительством, говорится в сообщении сирийского министерства транспорта. Кроме того, в докладе указывалось, что железная дорога, соединяющая Дейр-Эз-Зор и Аль-Букамаль, уже строится, подчёркивая, что она станет частью этого нового вида транспортного сообщения между Ираном, Сирией и Ираком. Иран, Сирия и Ирак обсудили вопрос строительства железнодорожной линии, соединяющей иранский порт Имама Хомейни в Персидском заливе через Ирак с портом Латакия на Средиземном море, в июле 2019 г. Хотя предварительные договорённости были достигнуты уже к концу 2017 года. Итак, событие от 1 октября — это часть логического завершения длительной, многоходовой стратегии Ирана по укреплению своего влияния хотя бы на части территории Ирака и в Сирии.
Но мы указали — Иран активен на все четыре стороны света, его взгляд в будущее не ограничивается только Ближним Востоком, Персидским заливом и Средиземным морем. Ещё 1 ноября Иран и ещё четыре страны подписали документ о сотрудничестве по основному железнодорожному коридору от Китая до Европы. Разъяснение простое — Иран, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан и Турция подписали документ о сотрудничестве по железнодорожному коридору, который соединит Китай с Турцией и Европой. В интервью государственной телерадиокорпорации IRIB глава «Железных дорог Исламской Республики Иран» Саид Расули рассказал, что пять стран, включая Иран, доработали планы и подписали документ о главном железнодорожном коридоре, который соединит Китай с Турцией и будет простираться дальше на запад в Европу. По его словам, транзит товаров через пять участников проекта — Иран, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан и Турцию — будет зависеть от одинаковых и полностью конкурентоспособных тарифных ставок. Выразив оптимизм по поводу бума в транспортной отрасли после ввода в эксплуатацию железной дороги, Расули сказал, что транзитный маршрут из Китая в Европу имеет очень большую пропускную способность для перевозки контейнеров. По словам иранского чиновника, когда железнодорожный коридор получит долю поставок товаров из Китая в Европу, это определённо поможет процветанию железнодорожных сетей в Иране и соседних странах.
На этом фоне, видимо, не удивительно, что 8 ноября министр промышленности, шахт и торговли Ирана Реза Рахмани назвал китайский рынок большой возможностью для иранских поставщиков, заявив, что его следует использовать для развития экспорта в Китай. По словам Рахмани, Китай импортирует продукции на сумму 2000 млрд долларов каждый год, добавив, что для использования этих мощностей необходим новый подход со стороны правительства и частного сектора, сообщало Fars News. Чтобы увеличить долю Ирана на китайском рынке, необходимо использовать избыточный потенциал страны, включая промышленные, сельскохозяйственные, минеральные, нефтяные, газовые и фармацевтические продукты, в соответствии с запросами Китая, добавил он. Тут следует учитывать, что и со стороны Китая наблюдается пусть и осторожное, но устойчивое движение в сторону «закрепления» своих позиций в Иране. В марте 2019 г. глава Таможенного управления Ирана Мехди Мирашрафи заявил, что именно Китай и Ирак являются главными торговыми партнёрами его страны, соответственно импортировав из Ирана товаров на 8,3 млрд долларов США и 8,2 млрд долларов США. Иранский экспорт нефти и ненефтяного сырья достиг 40 миллиардов долларов за первые 11 месяцев прошлого финансового года, сказал Мирашрафи, добавив, что Китай и Ирак были основными пунктами назначения для иранских товаров. Тегеран также сообщил о планах постепенного наращивания объёмов экспорта в Китай. Произойдёт это или нет — конечно, покажет будущее, как бы и кто бы ни смотрел на шаги (декларируемые и реальные) Ирана «в стороны» таких международных структур, как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и Евразийский экономический союз (ЕАЭС), с которыми сейчас вроде бы всё-таки идёт процесс оформления и «оживления» свободных экономических зон (СЭЗ) в виде зон свободной торговли (ЗСТ), главным образом в приграничных регионах самого Ирана. Иран же не особо торопится где-то участвовать в ЗСТ на территории, допустим, Армении или других стран-участниц ЕАЭС. Тегеран приглашает своих партнёров к участию в ЗСТ на своей, иранской территории. И это — тоже часть стратегии иранского руководства, как можно понимать…
Разговор не будет полным, если мы не упомянем, что министр автомобильных дорог и городского развития Ирана Мохаммад Эслами ещё в конце октября 2019 г. заявил, что с открытием новой железной дороги, соединяющей северо-западные города Миане и Бостан-Абад, Международный транспортный коридор Север-Юг (INSTC) станет короче. Выступая в эфире государственной телерадиокорпорации IRIB, Эслами подчеркнул стратегическое местоположение Ирана и сказал, что страна находится «на перекрёстке мира». Так ведь это же сущая правда, не преувеличение. «С Божьей помощью, железная дорога из Миане в Бостан-Абад откроется в ближайшие дни на церемонии с участием президента Ирана Хасана Рухани», — сказал Эслами, сообщало агентство Tasnim News. Железнодорожный проект сократит маршрут к северо-западному городу Тебриз на четыре часа, добавил министр дорог, подразумевая, что INSTC также станет короче. Отметим, что в последние годы администрация Ирана активизировала усилия по развитию железнодорожной отрасли страны. Соглашение по проекту INSTC было подписано в 2012 году. Среди подписавших и присоединившихся стран — Россия, Иран, Индия, Азербайджан, Армения, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Турция, Украина, Беларусь, Оман и Сирия. Болгария имеет статус наблюдателя в проекте. Проект INSTC предусматривает строительство транспортных и инфраструктурных объектов вдоль маршрута доставки через Индию, Иран, Азербайджан, Россию и Северную Европу. Проект направлен на сокращение затрат и времени железнодорожных и морских перевозок между странами, расположенными вдоль маршрута.
Иран резко активизировал переговоры со всеми среднеазиатскими республиками. Первые прямые рейсы между Ираном и Киргизией будут выполнены из северо-западного иранского города Мешхед, рассказал местный чиновник, поскольку две страны ожидают более тесных торговых связей. Министр Эслами должен открыть прямые рейсы между Мешхедом и Бишкеком в ближайшие две недели, заявил губернатор провинции Резави Хорасан Али Реза Разм Хоссейни, сообщает IRNA. А 8 ноября официальный представитель флагманской авиакомпании Iran Air Масуме Аскарзаде сообщила, что компания возобновит полёты в столицу Италии со 2 декабря, сообщает Fars News. Она заявила, что Iran Air возобновит полеты в страну в ответ на запросы иранцев, проживающих за рубежом. Поэтому рейсы Тегеран — Рим — Тегеран будут выполняться каждый понедельник и четверг, сказала Аскарзаде. В настоящее время Iran Air выполняет рейсы в итальянский город Милан каждый вторник и пятницу. Изменение связано с тем, что в сентябре посол Италии в Иране Джузеппе Перроне выразил готовность своей страны развивать взаимное сотрудничество с Ираном в различных областях, особенно в экономической и торговой областях. По его словам, итальянский частный сектор и компании очень заинтересованы в расширении сотрудничества со своими иранскими коллегами. Он отметил, что большинство итальянских компаний посещают иранские выставки и многие из них работают в Иране.
Итак, вполне заметно — Иран «тянет» на себя связующую роль между Дальним Востоком и Европой, и мы обязаны понимать, что применение такой стратегии развития требует весьма значительных средств и затрат. Но иранские власти не стоят за ценой — при этом стараясь не упускать из виду то, что происходит непосредственно на границах ИРИ. В Тегеране вполне оптимистично настроены. 7 ноября министр финансов Ирана Фархад Дейпасанд заявил, что привлечение иностранных инвестиций в Иран за последние семь с половиной месяцев (21 марта — 6 ноября) увеличилось на 20% по сравнению с показателем за соответствующий период прошлого года. Выступая на местной церемонии в городе Галога, на востоке Мазендарана, он сказал: «Ситуация показывает, что мы можем и все должны помочь с условиями для улучшения общественного благосостояния». Несмотря на все трудности, правительству удалось минимизировать инвестиционные риски, отметил он, отметив, что государство и частный сектор помогли защитить экономику от угроз, сообщает IRNA. Говоря о доле Ирана в мировом населении на уровне 1,2%, Дейпасанд сказал, что его доля в экономике должна быть не ниже этой отметки: «Мы должны экспортировать и ввозить иностранную валюту и решать проблемы, чтобы получить свою долю на мировом рынке».
Глава Центробанка Ирана (CBI) Абдолнассер Хеммати 4 ноября сообщил, что иранская национальная валюта — риал — стабилизировалась. «Прошёл год с начала экономической войны США и введения санкций в отношении банковских отношений и экспорта нефти, но США потерпели неудачу в желании заставить Иран встать на колени, применяя политику максимального давления, — подчеркнул он. — Стоимость доллара по отношению к риалу, который американцы считают основным фактором, отражающим влияние их давления на Иран, снизилась с предыдущих 143 500 риалов в прошлом году до нынешних 111 000 риалов сегодня. Несмотря на рост инфляции, который наблюдался из-за колебаний курса валют в прошлом году, в экономике наблюдается стабильность, и основные показатели, такие как инфляция и ненефтяной рост, сейчас улучшаются». Как сообщил Хеммати, в настоящее время усилия направлены на рост валового накопления основного капитала, бум в национальном производстве, сокращение зависимости бюджета от нефтяных доходов, укрепление экономики страны от колебаний в доходах от нефти и ускорение внесения поправок в банковскую систему Ирана. Он также заверил, что благодаря потенциалу, мощностям и валютным резервам Ирана на валютном рынке сохранится относительная стабильность, сообщало агентство IRNA. «Благодаря валютной политике CBI, роли экспортеров, не связанных с нефтью, и руководству Центрального банка в сфере контроля валютного рынка мы будем наблюдать за упрощением требований импорта и повышением логичности валютного курса», — сообщает IRNA.
«Я неоднократно подчеркивал, что в эпоху санкций некоторые политические факторы также оказывают незначительное влияние на колебания валютных курсов, и негативные новости могут частично повлиять на валютный рынок», — заявил Хеммати. Но это не просто «победные реляции с оптимизмом» — иранский чиновник объективен: при всём сказанном он также предупредил, что всё, что он говорил об укреплении национальной валюты, «не отрицает влияния жестоких санкций на стоимость национальной валюты, уровень цен и на уязвимые слои населения».
И всё-таки наше исследование завершим упоминаниями о заявлениях двух высокопоставленных военных Ирана. Хотя бы потому, что многое в этой стране контролировалось и контролируется именно военной элитой. Глава Организации гражданской обороны Ирана бригадный генерал Голямреза Джалали заявил 5 ноября, что Иран участвует в обороне против американской гибридной и многослойной войны, ведущейся против Ирана. Выступая на конференции в зале IRIB, посвященной 16-й годовщине создания Организации гражданской обороны, Джалали сказал, что сегодня Иран сталкивается с угрозами гибридной войны США, которая сформировалась в различных аспектах. Это означает, что атака может иметь место в различных формах политической, экономической, военной, наступательной, в сфере безопасности и кибервойны, отметил он. Он сказал также, что все иностранные стратеги признали, что Иран, приняв гибридную гражданскую оборону, успешно предотвратил кибератаки США и первую фазу гибридного наступления.
Секретарь Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ) Ирана, экс-министр обороны ИРИ контр-адмирал Али Шамхани заявил 7 ноября в Мешхеде, что законные права и интересы иранского народа не подлежат обсуждению. Если США и Европа продолжат нынешний процесс в надежде на выход Ирана из ядерной сделки, известной как Совместный всеобъемлющий план действий (JCPOA), у них не будет никаких достижений, кроме сожаления, подчеркнул он, сообщает Mehr News. Доверие между истеблишментом и людьми является предпосылкой стабильности национальной безопасности, сказал он, добавив, что «судебная власть играет важную и уникальную роль в установлении и укреплении доверия». Шамхани добавил, что, сохраняя принципы динамичности, точности и аккуратности, Генеральная инспекционная организация Ирана и Административный суд могут гарантировать гражданские права как одну из необходимостей для повышения общественного доверия. Он указал на синергетический и сетевой подход в предоставлении качественных услуг людям как на ключ к успеху ответственных организаций в стране и добавил: «При условии, что поддержка отечественного производства и предпринимателей является главным приоритетом в стране, судебная власть может играть ведущую и решающую роль в реализации исполнительных программ страны». Ссылаясь на последние события в Ираке (а именно эти события многие сочли началом «конца шиитского торжества»), он также сказал, что сценарий США для этой страны потерпит неудачу.
Нам представляется, что и изложенного, суммированного к итогам бесед автора данного материала с представителями иранского посольства в Армении, вполне достаточно, чтобы понять — условия «торгов», навязываемые США и Израилем, Иран не примет ни в коем случае. В заключение намерены кое-что процитировать из доклада аналитиков Международного института стратегических исследований (IISS), опубликованного в Лондоне 7 ноября. Иран обладает военным преимуществом над США и их союзниками на Ближнем Востоке благодаря своей способности вести войну с использованием третьих сил, таких как «Шиитская милиция» Ирака и ополченцы, считают эти аналитики. В докладе отмечается, что обычный военный баланс по-прежнему в пользу США и их региональных союзников, но баланс эффективности сил сейчас в пользу Ирана. По мнению экспертов IISS, иранская сеть, работающая в разной степени в большинстве стран Ближнего Востока, была разработана, обеспечена ресурсами и развёрнута Тегераном в качестве основного средства противодействия региональным противникам и международному давлению. Такая политика «последовательно обеспечивала Ирану преимущество без затрат или риска прямой конфронтации с противниками». «Иран борется и побеждает в войнах между народами, а не между государствами. Иран избегает симметричного межгосударственного конфликта. Вместо этого он ведёт асимметричную войну через негосударственных партнёров», — говорится в докладе. Аналитики считают, что, несмотря на американские санкции, Иран встретил небольшое международное сопротивление своей стратегии, хотя сейчас он и сталкивается с новым вызовом со стороны антииранских националистических демонстрантов в некоторых странах региона, где сильно влияние Тегерана.
В современных региональных конфликтах ни одно государство не было столь активно и эффективно как Иран. Согласно подсчётам, общие затраты Тегерана на конфликты в Сирии, Ираке и Йемене составляют $16 млрд. «Иран развил свой потенциал с помощью спецподразделения КСИР «Аль-Кодс» и набора различных ополченцев. Их общая численностью достигает 200 000 бойцов. Они участвуют в «серой зоне» конфликта, которая поддерживает военные действия ниже порога военных действий между государствами», — подчеркнули аналитики Международного института стратегических исследований. Авторы доклада утверждают, что Иран достаточно устойчив, чтобы противостоять волне антииранских протестов, но сталкивается с трудностями, поскольку «его влияние зависит от групп, которые либо не хотят напрямую управлять, как в «Хезболле» в Ливане, либо неспособны эффективно управлять, как в Ираке».
Выводы — выводами, но в Британии, видимо, сумели уловить основной алгоритм реального стратегического наступления Ирана, просто пока не верят в то, что в основе его не слепая надежда на легальные и нелегальные партии «Хезболлы» там или тут. Нет — основу составляет чёткая коммуникационно-стратегическая линия, которую Тегеран выстраивал примерно последние 30 лет. И не только на Ближнем Востоке, вспомним хотя бы явное «движение» Ирана к тесному сближению с Китаем и Россией. А каким будет итог — что ж, привычка к бремени самозащиты и временным тяготам бытия Ирану не в новость. Кстати, это самое отличает и историю России, в какой-то мере — и историю Китая, в особенности после эпохи войн с Англией…