В турецких выборах возможны неожиданные повороты
По результатам голосования на президентских выборах в Турции, прошедших 14 мая, победитель так и не был выявлен. Действующий глава государства Реджеп Эрдоган набрал чуть больше 49% голосов избирателей, тогда как его основной оппонент, единый кандидат от оппозиции Кемаль Кылычдароглу, — 45%. Расклад, при котором ни один из борцов за президентское кресло не набрал необходимых 50% голосов, делает неизбежным второй тур. Он должен состояться 28 мая.
При этом по итогам прошедших одновременно парламентских выборов сторонники действующей власти одержали явную победу над оппозиционерами. Как сообщал турецкий Центризбирком, по итогам обработки 99% бюллетеней на выборах в парламент, «Республиканский альянс», основу которого составляет «Партия справедливости и развития» (ПСР) Эрдогана, набирает более 49% голосов избирателей. Оппозиционный «Народный альянс» на базе Народно-республиканской партии Кемаля Кылычдароглу получает значительно меньше — 35%.
Предвыборная кампания была отмечена активным и порой скандальным соперничеством кандидатов. Действующий президент и лидер оппозиции обвиняли друг друга в поддержке со стороны внешних сил — Кылычдароглу заявлял, что порочащие его фейковые видео были якобы изготовлены при поддержке России, Эрдоган и его окружение заявляли о том, что кандидату от оппозиции подыгрывают США и Евросоюз.
Интригу подогревали результаты предвыборных соцопросов: одни прочили уверенную победу Кылычдароглу и, соответственно, поражение Эрдогана в первом туре, а другие предрекали, что кандидат от оппозиции в любом случае наберет больше президента (средний рейтинг Кылачдароглу составлял 48,9%, Эрдогана — 45,8%).
Инструмент давления или спусковой крючок хаоса
Один из наименее ожидаемых результатов голосования 14 мая — то, что действующий президент, по сути, получил в свои руки инструмент давления — парламентское большинство, которым он сможет воспользоваться даже в случае поражения во втором туре. Так, эксперт-востоковед Каринэ Геворгян отмечает, что изначально не ожидала явного успеха партии Эрдогана. Даже если у Кемаля Кылычдароглу и будет «призрачный шанс выиграть» президентские выборы, то дальше парламент будет фактически ставить ему палки в колеса, полагает собеседница ИА REGNUM.
Если президентские выборы выиграет кандидат, чья политическая сила проиграла парламентские, в Турции может возникнуть политический хаос, соглашается иранский обозреватель-международник Хаял Муаззин, который находится сейчас в Турции. «И в этом случае вскоре мы сможем увидеть новые выборы», — прогнозирует Муаззин в комментарии ИА REGNUM.
Избиратели обеих коалиций не хотят мириться с победой оппонента, отметил собеседник. «Большинство людей говорят, что после объявления победителя на выборах могут начаться масштабные уличные акции», — уточняет журналист.
Что же касается собственно исхода президентских выборов, то — как отмечалось ранее — главная интрига в том, отдаст ли «султан» Эрдоган власть в случае проигрыша 28 мая. Особенно если разница в пользу Кылычдароглу будет небольшой — достаточной для того, чтобы заявить о фальсификации. Высказываются версии, что действующий президент (непрерывно находящийся на посту с 2014 года, а если считать годы премьерства — с 2003-го) не будет сдавать бразды правления и задействует силовиков для их удержания. Второй вариант — Эрдоган может обратиться к мнению «улицы», которая во многом не дала победить военным-путчистам в 2016 году.
Иное дело, что «улица» может и не поддержать действующего президента. Фоном для нынешней кампании, напомним, стали серьезные экономические трудности — в первую очередь рост инфляции и цен, что не лучшим образом сказалось на отношении к властям. В последние месяцы темпы инфляции достигали 150–200%, притом что зарплаты в среднем подросли на 30% и при 54-процентном росте цен на продукты только за апрель.
Третья фигура и фактор «ереси»
Скорее всего, исход схватки за власть определится не на улицах и не при помощи штыков, полагают эксперты. Теперь судьба Турции зависит от Синана Огана — третьего кандидата в президенты страны, который набрал чуть больше 5% голосов, отмечает Хаял Муаззин.
«Точнее, зависит от того, за кого проголосует его избиратель, и от того, что он попросит взамен у Эрдогана или Кылычдароглу, — указывает собеседник. — Сейчас Оган, наверное, единственный политик, который «носит черное». Многие кандидаты с рейтингом от 2% до 5% не тратили время и силы на противодействие двум политическим тяжеловесам. Но Оган не поленился, собрал 100 тысяч подписей, дошел до Центральной избирательной комиссии Турции».
Электорат выбывшего третьего игрока будет голосовать преимущественно за Эрдогана, прогнозирует Каринэ Геворгян. «Оган больше тяготеет к националистической, религиозной части турецкого общества. Хотя часть его электората может и «отколоться» в пользу Кылычдароглу», — отмечает востоковед. Эрдоган, напомним, строил свою карьеру как умеренно-религиозный политик. И хотя он начал общенациональную политическую карьеру с поста мэра Стамбула, типичный избиратель Эрдогана — это набожный и традиционалистски настроенный житель села.
Кылычдароглу возглавляет Республиканскую народную партию, сугубо светски-националистическую силу, созданную еще основателем Турецкой Республики Кемалем Ататюрком.
Для такого избирателя важно, что Кылычдароглу принадлежит к религиозной общине алевитов, которые с точки зрения ортодоксальных мусульман-суннитов считаются еретиками. Националисты также критично относятся к алевитам (как к этноконфессиональной группе, не желающей раствориться в единой турецкой нации) и, вероятнее всего, поддержат правоверного мусульманина Эрдогана.
Избиратели, которые могли бы проголосовать за соперника Эрдогана, с учетом всех факторов, включая нынешнее сложное для Турции положение, в первую очередь экономическое и финансовое, скорее всего, предпочтут «не менять коней на переправе», отмечает Геворгян.
Очень много проблем
Другой вопрос, как Эрдоган в случае переизбрания будет решать сложные социальные и экономические задачи, накопившиеся за последние годы его нынешнего президентства, отмечает Каринэ Геворгян.
«Трудно, практически невозможно разрешить эти проблемы и негде взять средства для того, чтобы фактически восстановить страну», — указывает эксперт.
Состоящий из шести партий оппозиционный «Народный альянс» обвинял действующего президента и в рекордной инфляции, и в неспособности быстро преодолеть последствия февральского разрушительного землетрясения.
Геворгян считает высокими риски того, что Эрдоган будет проводить непростую внешнюю политику: он все же не разрывает связей с западными державами (просто играя, в свою очередь, роль трудного для Запада партнера). В первую очередь будет пытаться исламистских боевиков, «которых он у себя привечал, бросить на разные «фронты». Скорее всего, в Закавказье. И он уже это делает, убеждена собеседница ИА REGNUM.
С другой стороны, ни Эрдоган, ни Кылычдароглу (в случае его победы) не пойдут на существенное ухудшение отношений с Россией, полагают эксперты.
Единый кандидат от оппозиции обвинял Москву в подыгрывании Эрдогану. Но с другой стороны, представители оппозиционера крайне резко отреагировали на публикацию в The Wall Street Journal — в которой Кемалю Кылычдароглу приписали обещание ввести санкции против России, чтобы оставить нашу страну «в еще большей изоляции». При этом утверждение WSJ «господин Кылычдароглу заявил, что он поддерживает турецкие инвестиции в Россию», не вызвало возражений в штабе оппозиционера. Как уже неоднократно отмечалось, ни одна из серьезных политических сил в стране не будет ратовать за прекращение поставок российского газа по черноморским трубопроводам. То же касается закупок военной техники (второй контракт по С-400 был подписан летом прошлого года, уже в разгар СВО) или российского атомного топлива на АЭС «Аккую». Ни один политик в здравом уме не заинтересован и в прерывании потоков российских туристов на турецкие курорты (5,2 млн по итогам прошлого года).
Явной угрозы для российских активов в Турции пока не видно, считает Геворгян. «У турецких бизнесменов тоже в России есть активы, и вряд ли руководитель Турции даже в лице Кылычдароглу стал бы менять на 180 градусов политический и внешнеэкономический курс, — отмечает востоковед. — С моей точки зрения, любой руководитель Турции был бы заинтересован повышать как личную собственную субъектность, так и субъектность своей страны».