Путь к войне: ликвидация Чехо-Словакии и польско-германские разногласия
С декабря 1938 года Польша ужесточила давление на немцев на пограничных территориях. Был взят курс на окончательное уничтожение немецкого землевладения, образования, полное вытеснение немецкого языка из богослужения и прочие дискриминационные меры. В ответ Варшава получила активизацию немецкого движения, которое было явно вдохновлено событиями в Чехо-Словакии. Лозунгом стало «вышвырнуть всё польское». 5 января 1939 г. на встречу с Гитлером в Берхтесгадене прибыл министр иностранных дел Польши Юзеф Бек. Переговоры начались в благоприятной атмосфере взаимопонимания ближайших партнеров. «В начале беседы полковник Бек подчеркнул тот факт, что германо-польские отношения целиком и полностью выдержали испытания сентябрьского кризиса». Гитлер был не менее любезен и подчеркнул, что Германия всегда будет заинтересована «в сохранении сильной национальной Польши». Он высоко оценил поддержку, оказанную Варшавой при разделе Чехословакии, подчеркнув, что «…дивизии, которые Польша вынуждена держать на русской границе, избавляют Германию от дополнительных военных расходов».
Единственное, что хотел бы сделать Гитлер для улучшения столь прекрасных отношений — это решить проблему Данцига и дороги в Восточную Пруссию. Бек в ответ снова вспомнил о сентябре прошлого года:
После столь деликатного напоминания об оказанных Польшей Германии услугах министр попросил время на обдумывание столь сложного вопроса, как Данциг. В целом визит прошел не без успеха. 9 января во время встречи с Риббентропом вновь возник вопрос Данцига и коридора. Немецкий вариант решения вопроса сводился к возвращению города и экстерриториальной автостраде, с обеспечением всех экономических интересов Польши «с наибольшей щедростью». Взамен предлагалось обратить внимание на Закарпатье и Украину, кроме того, Польше было сделано предложение присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. Бек ответил, что последнее предложение пока что невозможно, но устремления Пилсудского к Украине в Варшаве не забыты.
Программа будущего сотрудничества Берлина и Варшавы на востоке и юго-востоке была ясна. Ей мешала нерешенная проблема на северо-западе — Данциг. Детали переговоров Бека и Гитлера были неизвестны в Москве, но Литвинов оценил их довольно верно — Варшаве оставалось или пойти на уступки, или вызвать гнев Гитлера на себя. Наркоминдел не сомневался относительно того, что Париж и Лондон хотят натравить Германию на СССР, но желательно для них — не затрагивая при этом Польшу. В начале января 1939 года на совещании у Гитлера было принято решение о подготовке ликвидации новой ЧСР. Для этого необходимо было подготовить выступление словаков. Разведка приступила к засылке диверсионных групп с целью провокации конфликтов. Судьба Чехо-Словакии была уже решена. А в Лондоне искали другой вариант действий в отношении ЧСР и нашли его. 11 января 1939 г. Чемберлен и Галифакс посетили Италию для проведения переговоров. «Прибыл Чемберлен. — Записал в этот день в дневнике Чиано. — В основном этот визит происходит в минорном тоне, поскольку ни Дуче, ни я не видим в нём особенной пользы». Муссолини воспринял Мюнхен как триумф Италии и конец «русского влияния» в Европе. Чемберлен, по свидетельству итальянского посла в Англии, сравнивал Германию с бешеным быком, которого невозможно контролировать — можно лишь направить в сторону, и лучшей стороной был Советский Союз. Дуче не хотел становиться на пути это быка.
Гости из Лондона явно производили жалкое впечатление в Риме. 12 января министр иностранных дел Италии отметил:
В этот день, 12 января 1939 г., Чемберлен направил личное послание Муссолини, предложив ему стать третьим гарантом границ ЧСР. Дуче отказался. Вскоре у правительства Великобритании возникли другие проблемы, которые отняли значительную часть времени и внимания. С января Ирландская Революционная армия организовала серию терактов. С начала года по июнь произошло 57 взрывов в Лондоне и 70 взрывов в провинциальных городах Великобритании.
25 января 1939 года Риббентроп посетил Варшаву, переговоры по Данцигу и коридору оказались безуспешными. Немецкая дипломатия предлагала старую схему: уступки в данцигском коридоре в обмен на компенсации в «Великой Украине». Сотрудничество в последнем направлении было явно по душе главе польской дипломатии.
Вопрос Риббентропа, почему бы не предупредить этот удар, остался без ответа. 26 января Липский предоставил Риббентропу меморандум Бека. Тот напоминал своему берлинскому коллеге о том, что Польша первой установила дружественные отношения с Третьим рейхом, а в 1934—1939 гг. уклонялась от каких-либо недружественных действий по отношению к Германии. Не была забыта и та помощь, которую Варшава оказала соседу осенью 1938 года. Эти излияния не помогли, и Варшава обратилась за помощью к Англии и Франции.
Тем временем Хвалковский, в очередной раз встретившись с Гитлером, получил от него требования, которые по сути дела сводили независимость Чехо-Словакии к минимуму. Прага должна была наполовину сократить численность армии, перевезти в Германию часть золотого запаса, принять бумажную денежную массу из Судетенланда, которая подлежала замене на марки и компенсировать её поставкой товаров своего производства, прекратить антигерманские выступления в прессе и немедленно приступить к изгнанию евреев из государственного аппарата и хозяйственной жизни. Министр вернулся из Берлина с полным убеждением, что не остается ничего, кроме как пойти на уступки нацистам. А в это время в Лондоне считали, что имеют основание не торопиться с гарантиями ЧСР. 18 февраля посол Гендерсон докладывал из Берлина: «…Герр Гитлер не обдумывает никаких приключений в настоящее время и что все скверные рассказы и слухи об обратном не имеют под собой никакого реального основания». 25 февраля 1939 года «Манчестер гардиан» дал весьма ироничную характеристику происходящему: «Умный план продажи друзей для того, чтобы откупаться от своих врагов.»
Будущего у Чехо-Словакии явно не было.
ЧСР была плодом политики Антанты и прежде всего Франции. В 1918—1920 гг. на развалинах довоенного мира возникло (в случае с Польшей, Чехословакией, королевством Сербов, Хорватов и Словенцев, ставшим в 1929 г. Югославией) или усилилось (в случае с Румынией) несколько государств, провозгласивших национальный принцип в противовес имперскому. Но ни югославизм, ни чехословацкая идея, ни версии националистических режимов, провозгласивших первенство румынской или польской культуры, не прошли испытания временем. Что касается ЧСР, то никоим образом это создание Версаля не было национальным государством, а государством национальностей (по данным чешской статистики, поданной в Лигу Наций в 1937 году, население ЧСР в 1937 году составили 42% чехов, 22% немцев, 21,87% словаков, 6,25% венгров, 2% русинов и 1,87% поляков). Как только они пришли в действие, а французский покровитель Праги ослаб, ЧСР была обречена на уничтожение. Что касается социалистической ЧССР, то она была создана другой внешней силой. С падением СССР исчез и второй вариант Чехословакии. Это государство не могло существовать без внешней протекции. А новый протектор в 1939 г. не желал видеть его единым.
7 марта 1939 года британский атташе авиации в ЧСР докладывал в Лондон, что, по информации разведывательного отдела чехословацкого Генерального штаба, немцы собирают значительные полицейские силы со всей страны, как это они делали накануне вступления в Австрию и Судетенланд. Офицер прогнозировал вступление немецких войск на территорию Чехии на 15 марта. Ответ пришел лишь 16 марта: «Теперь исторический интерес. Но информация была очень верной». 10 марта 1939 года Самуэль Хор произнёс речь, в которой пытался убедить слушателей, что Германия и Италия не собираются ни на кого нападать.12 марта германские войска получили приказ быть готовыми к выступлению, но не приближаться к границам ближе, чем на 10 километров. Что касается британского посольства в Германии, то только 13 марта Гендерсон вышел из состояния полного спокойствия и сообщил в Лондон, что немцы, очевидно, собираются что-то предпринять. Следует отметить, что весьма точную информацию давала и британская разведка, задолго предупреждавшая свое правительство, что захват Чехии планируется на 14−15 марта. Эти прогнозы стали быстро подтверждаться.
В феврале 1939 г. при обсуждении бюджета Словакии националисты потребовали её отделения. 9 марта президент Гаха распустил правительство автономии во главе с Каролем Сидором. Верные Праге войска выступили против правительства словацких националистов и восстановили контроль над востоком страны. Лидеры распущенного правительства отправились в Германию (наиболее близкой точкой была Вена). Венское радио немедленно заявило о раскрытии некоего «марксистского заговора в Праге», имеющего целью установить коммунизм в Центральной Европе. 11 марта на заседание эмигрировавшего правительства явились рейхсштатгальтер Австрии Зейсс-Инкварт и рейхскомиссар по возвращению Йозеф Бюркель в сопровождении пяти немецких генералов. Визитеры потребовали провозгласить независимость Словакии. После колебаний Сидора правительство вновь возглавил Тисо. Вместе с Бюркелем он отправился в Берлин, где 13 марта был принят Гитлером. На этой аудиенции по требованию вождя германской нации и была решена судьба словацкого государства. 14 марта Тисо вернулся в Братиславу и провозгласил независимость Словакии. Гаха вынужден был согласиться с созывом словацкого парламента в Братиславе. По Чехии прокатилась волна терактов, организованных сторонниками Генлейна.
Обострилась и обстановка в Подкарпатье. Украинские националисты стали организовывать вооружённые провокации на границе с Венгрией уже с 15 января 1939 года, а 20 января правительство Волошина распустило все политические партии в автономии. Фактически здесь установилась диктатура украинских националистов. Арестовывались русофилы, для которых сразу же был организован концентрационный лагерь в городе Рахов, «сичевики» начали грабёж и террор населения. В этой обстановке 12 февраля 1939 года были проведены выборы в парламент автономии (единственной партией была волошинская — «Украинское национальное объединение»), которые дали предсказуемый успех националистам. 14 марта, вслед за решением словацкого парламента о выходе из ЧСР, «сичевики» начали согласованный с Берлином мятеж. Националистам удалось разоружить часть патрулей и захватить почту и вокзал в Хусте, но командир 12-й чехословацкой дивизии генерал армии Лев Прхала вывел войска и подавил путч. В городе начались бои с участием танков и артиллерии. Следует отметить, что части дивизии комплектовались местными уроженцами, которые и расправились с захватившими власть галичанами.
Утром 14 марта Чемберлен признал моральное обязательство Лондона гарантировать новые границы ЧСР, но в это, похоже, не особенно верили даже в Англии. Гитлер, разумеется, и не думал останавливаться. В Берлин был срочно вызван Гаха. По приезду вечером 14 марта ему даже не дали отдохнуть и вызвали в резиденцию Гитлера, в полночь началась встреча. Она была театрально обставлена: «Комната, отделанная темными панелями, освещённая лишь несколькими бронзовыми лампами, производила гнетущее впечатление — подходящее обрамление для трагической сцены той ночи. Вскоре после часа ночи в этой комнате появился невысокий пожилой человек с темными глазами, поблескивавшими на лице, покрасневшем от возбуждения. Это был преемник Бенеша президент Гаха.
На этом беседа с рейхсканцлером закончилась.
Её продолжили официальные лица в другой комнате. По словам Вайцзекера, соглашение с Гахой «было построено на чистом шантаже». Президент поначалу отказывался, за ним буквально ходили по пятам вокруг стола, на котором лежал документ и совали в руку ручку. Геринг угрожал, что в случае отказа подписать через два часа половина Праги будет лежать в руинах. В ходе беседы Гаха потерял сознание и пришлось вызывать доктора, который сделал ему укол. Геринг волновался — он не хотел, чтобы президент умер во время встречи. В конце концов Гаха капитулировал и ему приказали немедленно связаться с Прагой по телефону и отдать распоряжение не сопротивляться вермахту.
В 03.35 Гитлер пригласил ближайших сотрудников — он был вне себя от восторга. Германия получила Чехию без войны. Было принято совместное заявление правительств:
Он требовал:
- 1) разоружения армии и полиции, которые должны были остаться в казармах;
- 2) запрета на вылет всех военных и гражданских самолетов;
- 3) снятия с боевых позиций зенитной артиллерии;
- 4) сохранения всего оборудования на аэродромах;
- 5) чтобы все учреждения и прежде всего железные дороги и почта продолжили свою работу;
- 6) чтобы банки и промышленные предприятия также продолжили работу
- 7) чтобы в общественной жизни было сохранено спокойствие.
В случае оказания сопротивления обещалось немедленное и жестокое наказание.