Foreign Policy: «Заваруха» на востоке Сирии только начинается
За последние пять недель США не менее четырех раз входили в открытую конфронтацию с «режимом» президента Сирии Башара Асада и его союзниками. На этом фоне немаловажным является вопрос о том, к чему ведут нынешние события в этой стране, пишет Джонатан Спайер в статье для The Foreign Policy.
В частности, отмечает автор, 18 мая боевая авиация США нанесла удар по вооруженным отрядам, выступающим на стороне официального Дамаска, которые якобы нарушили 50-километровую бесполетную зону вокруг форпоста США в юго-восточной Сирии. Затем, 8 июня и 20 июня, США сбили беспилотники Ирана, когда они приблизились к форпосту. Но самым значительным событием на сегодняшний день стало уничтожение 18 июня бомбардировщика ВВС Сирии Су-22 многоцелевым истребителем США F/A-18 «Супер Хорнет». Инцидент произошел после того, как войска Дамаска нанесли удар по позициям, удерживаемым «Демократическими силами Сирии» (ДСС) поблизости от города Табка на севере страны. Су-22 сбросил бомбы вблизи позиций ДСС, проигнорировав предупреждения США, после чего был сбит.
Уничтожение сирийского Су-22 привело к ситуации, при которой Вашингтон и Москва могут быть втянуты в горячий конфликт. Так, после инцидента Россия объявила о прекращении действия соглашения о «деконфликтизации» с США, и что отныне все воздушные цели США к западу от реки Евфрат будут считаться Россией враждебными.
Таким образом, Сирия быстро превращается в место групповой заварухи. Выросла вероятность обострения трений между региональными державами, поскольку Россия, США и их различные клиенты борются за реализацию противоречащих друг другу целей — в частности, в районах восточной Сирии, находящихся в руках теряющих позиции боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Итак, задается вопросом автор, каким образом события в Сирии смогли дойти до нынешней ситуации, при которой прямая конфронтация между Вашингтоном и Москвой больше не считается чем-то немыслимым, а также что может случиться дальше?
С середины 2012 года Сирия была фактически разделена на несколько анклавов, тем не менее в результате ряда событий за последние 15 месяцев Дамаск смог вывести положение из тупика, тем самым положив начало новой и опасной фазе конфликта.
Вступление России в конфликт в сентябре 2015 года поставило крест на любых шансах победы мятежников и свержения «режима» насильственным путем. Президент Сирии Башар Асад — с неоценимой помощью со стороны России, Ирана и его различных вооруженных формирований — впоследствии выдавил мятежников из ключевых городов Хомс и Алеппо. Затем, с помощью дипломатического соглашения, устанавливающего четыре зоны «деэскалации», удалось закрепить контроль Дамаска над Западом Сирии.
Благодаря развитию событий по этому сценарию Дамаск смог отвлечь силы на восстановление своего контроля над востоком страны. По мере осуществления действий в этом направлении «режим» втягивается в противостояние, которое ранее его не затрагивало: войну между поддерживаемыми США ДСС и другими арабскими мятежными партнерами Вашингтона и теперь отступающими боевиками террористической группировки «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Схожесть интересов Дамаска и Тегерана на этом поле битвы очевидна. Иран, подконтрольные силы которого являются основными наземными силами, находящимися в распоряжении Дамаска, стремится создать наземный коридор через Восточную Сирию в Ирак. Правительство Асада, в свою очередь, хочет восстановить свое присутствие на восточной границе Сирии. Таким образом, силы режима продвигаются на восток по двум направлениям: из города Пальмира и из южной части Алеппо. Именно из-за трений по второму направлению, по мере того, как силы Дамаска приближаются к контролируемым ДСС районам, и произошло уничтожение сирийского Су-22.
Налицо развитие географически неизбежного волевого противостояния между «режимом» и связанными с ним силами, двигающимися на восток на территорию ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), и поддерживаемыми США арабскими мятежниками, которые также стремятся получить под свой контроль удерживаемые ранее боевиками районы. ВКС России являются неотъемлемой частью этого стремления Дамаска на восток.
Некоторое время казалось, что на стороне США и их союзников находится преимущество. В середине 2016 года США создали базу поблизости от города Танф, на которой спецназ США и их союзников осуществляли подготовку мятежников из группировки «Магавир аль-Тавры». С помощью них планировалось соединить территории, удерживаемые и поддерживаемые Западом арабскими силами, с бойцами ДСС на севере. Вместе они затем очистили бы от боевиков ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) долину реки Евфрат, освободили Ракку, а также установили контроль над территорией до прихода сил «режима».
В ответ на это силы Корпуса стражей исламской революционной (КСИР), «Хезболлы», правительства Асада и иракских шиитских ополченцев 9 июня совершили наступление в сторону сирийско-иракской границы вдоль линии к северу от Танфа, по сути, разделив поддерживаемые США силы. Члены «Магавир аль-Тавры» оказались в ловушке к югу от новой линии, установленной «режимом», из-за того что ДСС по-прежнему были связаны боями с ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на севере Сирии. Таким образом, теперь мятежникам, если они хотят развивать наступление, придется прорываться через силы официального Дамаска, что было бы немыслимо без помощи США.
Иранские и проиранские региональные СМИ откровенно говорили о целях этого внезапного шага. В частности, в сообщении связанного с КСИР информационного агентства Fars указывается логика маневра в Сирии. Агентство подчеркивает, что США стремятся соединить северо-восточную часть Сирии, контролируемую курдами, с юго-восточной частью страны, для чего Вашингтон и активизировал свою деятельность в районе Танфа. Сирийская армия и ее союзники, продолжает агентство, бросили вызов «красным чертам» США, проведя военное наступление, направленное на срыв этой стратегии.
Такова военная обстановка на данный момент, подчеркивает автор. В последних сообщениях говорится, что США продолжают усиление своего присутствия в районе города Танф. В 80 км к северо-востоку от города строится новая база, согласно информации, полученной от поддерживаемых США мятежников. США впервые направили свою высокомобильную реактивную систему залпового огня HIMARS на юг Сирии. Обладая способностью наносить удары на расстоянии до 450 км, система представляет собой значительное увеличение огневой мощи США в Сирии.
На этом фоне важен вопрос, к чему все идет. Уничтожение Су-22 может послужить для проведения демаркационной линии зоны воздушной активности США и России. Однако настоящее соперничество развернется на земле, а призом здесь является восточная провинция Дейр-эз-Зор, где находится значительная часть нефтяных ресурсов Сирии. Означает ли предупреждение президента России Владимира Путина о том, чтобы авиация США не вела воздушной активности к западу от Евфрата, что эта область должна быть передана полностью режиму? Согласятся ли США с этим?
У России нет особого интереса, который бы вынуждал Москву поддержать амбиции Ирана на востоке Сирии. Тем не менее до тех пор, пока продвижение будет носить относительно легкий характер, Кремль не будет испытывать особого желания обуздывать своих союзников. Возможно, и Москва, и Тегеран просто предполагают, что интерес США к этой области ограничен, и, следовательно, Вашингтон не будет рисковать и идти на нарушение «красных черт», проведенных другими игроками.
Ключевым недостающим фактором здесь является четко сформулированная политика США. Трамп может либо согласиться с теми новыми реалиями, которые в воздушном пространстве пытается навязать Россия, так и теми, которые на сухопутном театре попытается продвинуть Иран, или же президент-республиканец может пойти против этого, создав риск потенциальной конфронтации. На самом деле нет третьего выбора.
Так, иранское информационное агентство Fars заключило в своем недавнем сообщении, что заваруха «в восточной Сирии только началась, и впереди нас ждут бурные дни». Несмотря на большую неопределенность, этот момент, по крайней мере, кажется совершенно ясным.