В российском прокате можно убедиться, что «Зло не существует». Новый фильм «оскароносного» Рюсукэ Хамагути получил два приза Венецианского кинофестиваля — от жюри и прессы, — а теперь несет свою ранящую мудрость по кинотеатрам мира. Алексей Филиппов рассказывает как природные красоты маскируют опасность для нечутких людей.
«
Сосны рыжие, а лиственницы черные», — мужчина несет на плечах дочь через лес и рассказывает ей о деревьях. Дуб, сосну и клен Хонсю (или просто японский) она уже легко узнает, сливу и элеутерококк еще нет. В темной весенней одежде, ботинках для пересеченной местности и не без изящества закатанной шапке-бини, он похож на лесника-монаха — тихого служителя этих мест. Девочку видно за версту: в синем пуховике, такой же шапке с голубыми полосками, белым шарфом и желтыми варежками она выделяется на фоне сонной природы. Будто задумчивый отец-одиночка Такуми (
Хитоси Омика), нередко забывающий забрать Хану (
Рэи Нисикава) после занятий, специально одел её так, чтобы не затерялась в защитных красках предгорья.
«Сядь за руль моей машины» — фильм Хамагути, отмеченный «Оскаром»
Живут они в небольшой деревеньке — несколько часов езды от Токио. Днем Такуми рубит дрова и набирает воду из родника — на ней же готовят в местном кафе, открытом четыре года назад поварихой из столицы. Найденное перо фазана он вручает старейшине, который мастерит музыкальные инструменты для взрослого сына. В общем, локальные дары природы — гордость местных, заботящихся об экологии для себя и соседей: поселениям ниже по течению придется туго, если уровень загрязнения вырастет. Однако хрупкий баланс может нарушить глэмпинг, который хочет построить актерское агентство Playmode, поиздержавшееся за пандемию и заинтересованное в субсидиях от государства.
В разгар ковида фестивальным лицом японского кино стал и
Рюсукэ Хамагути, показавший за один год «
Случайность и догадку» на
Берлинале, а в Каннах — «
Сядь за руль моей машины». Неторопливое — живое и вдумчивое — кино удостоилось сначала приза немецкого жюри, а затем — целой полки наград: от пальмовой ветви за сценарий до «Оскара» лучшему фильму на иностранном языке. Торопиться со следующей работой режиссер не стал: «Зло не существует» родилось из идеи 30-минутной зарисовки под музыку
Эйко Исибаси, написавшей саундтрек для «Сядь за руль…». Погружаясь в материал, Хамагути уходил всё дальше в лес — тем, образов, партитуры, — и в итоге хронометраж разросся до почти двух часов. Очень естественно, густо, связно, хотя синопсис и выдает некую спотнанность замысла: пропажа Ханы, упоминаемая как важный сюжетный поворот, происходит далеко не в первой трети экранных событий.
Слово живое и мертвое в «оскароносной» драме «Сядь за руль моей машины»
Сначала — посмотреть и поговорить. Вход и выход во «Зло…» оформлены протяженными кадрами неба, расчерченного ветвями деревьев. Хамагути дает время приладиться к местному темпу жизни — так необходимо продышаться городским жителям, выбравшимся на природу, особенно в горы. Любопытная Хана словно проводит экскурсию по оленье тропе и окрестностям для незримых гостей, а Такуми, потомок тех, кто получил здесь землю после войны, периодически снабжает её прогулку леснической справкой. Камера
Ёсио Китагавы движется с деловитостью чужака: то замирая при виде пейзажей, то торопиливо продираясь через заросли, растущие почти в шахматном порядке, то примеряя роль деловитого видеорегистратора, то пластаясь на уровне дикого васаби, чтобы «глазами травы» посмотреть прямо в лицо тем, кому повезло с находкой.
Как бы ни убаюкивал дзен «загородного видео», вслед за названием легкий тремор поддерживают шипы сюжета. Звуки охотничьих выстрелов, разговоры об острых колючках, прошлогодний скелет оленя, опасения из-за глэмпинга. План Playmode по «привлечению туристов» приводит жителей в ужас: септик хотят установить в неподходящем месте и без учета полной загрузки, не считаясь с чистотой реки, на ночной охране также решили сэкономить, что чревато кутежами в лесу, а регион — пожароопасный. Ледяная вежливость и доводы местных на встрече с представителями агентства зароняют сомнения в рядовых исполнителях, но не в руководстве, для которого глэмпинг — лишь проект на бумаге, повод освоить нишу и получить от государства хорошие деньги.
Не все чащи одинаково болезны: 7 хорроров об ужасе, затаившемся в лесу
Столкновение теории и практики, комплексной реальности и бюрократической, предпринимательской торопливости неизбежно сулит беду. Впрочем, резкий финал встряхивает «Зло…» подобно звуку выстрела в разряженном лесном воздухе. Недаром от неожиданности фильм Хамагути приравнивают к слоубернерам — хоррорам, где густеющий саспенс заставляет зрителей неумолимо скользить к шокирующе жестокой развязке. И нельзя сказать, что немногословный Такуми, которого природа интересует будто бы больше дочери, не предупреждал: здесь хорошее место — приветливое, доброжелательное, даже олени людей не особо боятся и опасны лишь с пулей в боку, когда всё принимают за угрозу.
Зло, конечно же, существует: просыпается, когда кто-то — охотник или предприниматель — нарушает баланс, первым проливает кровь. Такой у него инстинкт — не помогут ни презентации, ни этикет, ни актерские уловки, ни бутылка сакэ в подарок. Изначально Хамагути
планировал назвать фильм «Даром» — подразумевая, что гостинец может быть и благом, и ядом (так английское Gift буквально переводится на немецкий). Так и его новый фильм обдает смотрящих водой, живой и мертвой, напоминая, что природа может дать сдачи: и одному человеку, и корпорации, и разным странам одновременно. На фоне многочисленных землетрясений, затоплений и других катастроф последних месяцев нет оснований ему не верить.
«Зло не существует» в кинотеатрах с 25 апреля.