FP: Вашингтону пришло время провести переговоры с Ираном по Сирии
Каждый раз, когда в сирийском конфликте просматривается луч надежды, происходит что-то, что ставит крест на любых попытках достигнуть прекращения кровопролития в стране, и связано это с тем, что с самого начала переговоры нужно было вести не с Россией, а с Ираном, у которого в Сирии многое поставлено на карту, пишет Афшор Остовар в статье для Foreign Policy.
Автор отмечает, что цели России и Ирана, который обладает наибольшим влиянием в Сирии, необязательно одинаковы. Нет также причин думать, что интересы Тегерана представлены в достаточной мере переговорщиками со стороны России. Поэтому Белому дому, если он хочет добиться перемирия в Сирии, не удастся избежать прямых переговоров с Ираном.
Вашингтону для начала надо понять, почему у Тегерана столь многое поставлено на карту. Так, Сирия была единственной страной, которая поддержала Иран против Ирака в 1980-х, и военное руководство исламской республики состоит по большей части из ветеранов того конфликта. Поэтому Тегеран, у которого не так много союзников, готов пойти на многое для защиты своего старейшего друга.
Однако этот союз в еще большей степени укрепился в 1990-х годах благодаря совместному антагонизму Дамаска и Тегерана в отношении Израиля. Сирия поддерживала ливанскую шиитскую группировку «Хезболла», которая с тех пор служит орудием давления на Тель-Авив и является столпом стратегии сдерживания США.
Потерять доступ на сирийскую территорию означает, иными словами, подорвать потенциал сдерживания Тегерана и открыть страну для давления со стороны Израиля и США. Поэтому у Ирана нет причин поддерживать какую-либо смену режима в Сирии.
Сражающиеся против официального Дамаска сунниты продемонстрировали сильные предубеждения к шиитам, тогда так боевики таких исламистских группировок, как «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Джабхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и других, выступают очевидным образом против шиитов. В частности, террористическая группировка «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) занимается массовым истреблением представителей алавитов в Сирии и шиитов в Ираке.
В Тегеране полагают, что, приди мятежники к власти в Сирии, они займутся тем же, после чего это перекинется на шиитов в Ливане и Ираке. Иран сам сталкивается с суннитской проблемой, особенно в западных и юго-восточных провинциях страны.
Однако большую проблему представляет коалиция поддержки сирийской оппозиции, в которую входят США, Саудовская Аравия, Катар, Объединенные Арабские Эмираты, Иордания и Турция. Если Вашингтон по-прежнему является основным врагом Ирана, Эр-Рияд — враждебным соперником, то другие члены коалиции высказывают критику в адрес исламской республики. В случае установления антишиитского режима в Сирии, поддерживаемого этими государствами, будет поставлен крест не только на стратегических инвестициях Тегерана в регионе, но и на всем его влиянии. Именно поэтому Иран и направил свою военную элиту — Корпус стражей исламской революции — для поддержки вооруженных сил Дамаска.
Причина, по которой Иран принял на себя основную роль в сирийском конфликте, состоит в том, что он стремится оказать влияние на послевоенное будущее страны. И поэтому неправильно было исключать Тегеран из сентябрьских мирных переговоров между главой МИД России Сергеем Лавровым и государственным секретарем США Джоном Керри. Москва и Вашингтон, возможно, и представляли две основные стороны в конфликте, однако они не могли диктовать условия многочисленным игрокам, действующими в Сирии. В отличие от Ирана, ни одна другая страна не обладает столь значительным присутствием в конфликте.
С учетом его активной вовлеченности в Сирии, Иран согласится на любое политическое решение, которое бы не включало в себя военную победу мятежников. Так, Вашингтон и Тегеран уже преследуют общую цель уничтожения исламистов в Ираке, поэтому сотрудничество двух стран по Сирии может поспособствовать достижению их целей. Одного этого должно быть достаточно для начала двухсторонних переговоров.
Однако если бы Тегеран рассматривал войну в Сирии с чисто стратегической точки зрения, тогда такие переговоры могли бы привести к незамедлительному прогрессу в мирном урегулировании. Но конфликт в Сирии рассматривается в Иране под иным, нежели в Вашингтоне или Москве, углом. Это личный, религиозный и даже экзистенциальный вопрос для него. Если Асад лишится Сирии, Тегеран и его союзники считают, что они могут потерять весь регион, ввиду этого Иран и не ослабляет поддержки Дамаска.
Также стоит заметить, что верховный лидер страны аятолла Хаменеи отверг проведение любых переговоров с США после заключения соглашения по иранской ядерной программе, в чем его поддержало военное руководство страны. И отказ от компромисса с Вашингтоном по региональным вопросам не является инструментом для торга, а политикой, и изменить это можно только пойдя на уступки исламской республике.
Отойти от этого подхода Тегеран сможет только в том случае, если будет считать, что другого выбора у него нет. Сейчас для этого мало мотивов. Россия поддержала позицию Ирана, а также стала противовесом давлению со стороны США. Не заботят лидеров исламской республики и репутационные и моральные издержки достижения победы. Иран готов жертвовать большим, чем их противники со стороны суннитов. Вопрос состоит в том, в какой мере США и их союзники готовы испытывать решимость Тегерана, который уже потерял более 400 военнослужащих в конфликте, в том числе высокопоставленных командиров Корпуса стражей исламской революции.
Война затратна и тяжела, поэтому Иран может быть готов к компромиссу, только если посчитает, что это наилучший путь для достижения своих целей. Если обе стороны будут придерживаться максималистских позиций, окончания войны и насилия в Сирии ожидать не приходится.
Таким образом, Иран может стать решением сирийского конфликта. Страна уже заслужила право на место за столом переговоров, однако было бы неразумным не признать, что на данный момент Тегеран по-прежнему не склонен использовать свое положение для достижения компромисса.