1921–1922 годы. Борьба с бандитизмом и голодом
К осени 1921 года внешнеполитическое положение советских республик продолжало неуклонно ухудшаться. И особенно сложными были польское и финляндское направления. Варшава и Хельсинки с помощью националистов надеялись использовать те проблемы, которые создавали голод и сложности государственного строительства на территориях, разоренных многолетней войной.
23 октября 1921 года Юрий Тютюнник, ставший генерал-поручиком армии УНР, издал приказ №1 о переходе всех войск, подчинявшихся Петлюре, под его команду. С 27 октября 1921 при поддержке поляков он начал готовиться ко вторжению на территорию УССР. Те предоставляли генералу оружие, боеприпасы, обмундирование. Финансовую и идеологическую поддержку вместе с поляками оказал и глава униатской церкви. Разведка ВЧК сумела внедриться в окружение Тютюнника. Кто и как готовил его банды — все это не составляло секрета, но неясным оставалось время выступления. Организационным центром диверсии был Львов. 5 ноября отряд Тютюнника перешел границу и двинулся к Кременчугу. Он воспользовался тем, что в связи с голодом силы Красной армии были направлены в помощь голодающим на сельскохозяйственные работы и не успели вернуться к границе. Единственным крупным успехом отряда, который Тютюнник поначалу называл дивизией, было уничтожение пограничного взвода — около 40 чел. — и расстрел раненых пленных вместе с сестрой милосердия. Двигаясь вглубь страны, отряд расправлялся со сторонниками советской власти. После начала действий «дивизия» насчитывала в своих рядах до 1,5 тыс. штыков и сабель. Тютюнник называл её уже «Повстанческой армией Украины». Однако ему так и не удалось поднять новое восстание — массовой поддержки у них не было. Люди явно устали от длительной войны и смены властей. За 12 дней боев Тютюнник нес одно поражение за другим.
Против вторгшихся бандитов была брошена 9-я кавалерийская дивизия во главе с Котовским. Её ударной составной частью стала знаменитая кавбригада, которая была переброшена на Украину из Тамбовской губернии, где в июле 1921 г. под его же руководством разгромила лучшую, ударную часть повстанческой армии Антонова. Именно 2-я бригада 9-й дивизии нанесла поражение противнику 16 ноября — тютюнниковцы бежали, бросив обозы и раненых. Ранним утром 17 ноября 3-я бригада во главе с самим Котовским вышла на след беглецов и в полдень атаковала банду на привале в деревне Малые Минки. «Дивизия» стояла без постов охранения, котовцы ворвались в деревню и открыли пулеметный огонь. Банда побежала. Тютюнник бросил своих подчиненных и ушел с 37 всадниками один из первых. Было захвачено 22 пулемета и 547 пленных, около 200 бандитов было убито. Потери котовцев составили всего несколько человек — сопротивления практически не было.
Остатки банды были разгромлены Котовским 21 ноября 1921 г. у местечка Базары (совр. Житомирская обл.). Пленные отданы под суд созданной Чрезвычайной комиссии во главе с командующим войсками Киевского военного округа И. Э. Якиром. Часть из них была расстреляна, часть отправлена на доследование. Это была решающая победа, вскоре после нее поляки приступили к массовому разоружению петлюровцев, остатки их армий были заключены в лагеря для военнопленных. Ряд мощных ударов был нанесен и савинковским организациям. За шесть месяцев 1921—1922 гг. на советской территории силами контрразведки было выявлено более 500 активных савинковцев. Их количество в пограничных государствах также сокращалось. На 15 июня 1922 г., по данным советской разведки, в Польше числилось 35 банд — 3530 бандитов при четырех пулеметах, а в Литве — три банды (около 1100 чел.). В конечном итоге полякам пришлось разоружить и их. Советско-польская граница стала чуть спокойнее.
Опасное положение в 1921 г. возникло и на северном участке советской границы. Примерно 2 тыс. километров границы с Финляндией прикрывало около 400 бойцов 379-го стрелкового полка и 300 бойцов пограничных частей ВЧК. Этого, разумеется, было недостаточно для сколько-нибудь прочного контроля. В Карелии в это время шел переход с продразверстки на продналог, и часть крестьянства, недовольная продовольственной политикой большевиков, была готова к восстанию. В 1921 г. в Финляндии было сформировано «Центральное Карельское правительство», которое планировало вторжение в РСФСР. В сентябре 1921 года через границу стали проникать боевики из Финляндии. 14−15 октября они сформировали «Карельский лесной партизанский отряд» из 19 чел., который избрал «Временный Карельский Комитет». Тот обратился за помощью к Хельсинки с просьбой о защите и направлении нот к правительствам других стран для того, чтобы привлечь внимание к борьбе карельского народа.
Вскоре Комитет начал действовать, на помощь ему пришли отряды из Финляндии. 26 ноября делегация Комитета была принята правительством Финляндии, а 27 ноября представитель этой страны в Лиге Наций поставил вопрос о положении в Карелии. 1−7 декабря в Финляндии была проведена «Карельская неделя». К концу декабря отряды белокарелов и финнов поставили немногочисленные советские гарнизоны в кризисное положение. Их численность насчитывала уже до 4 тыс. чел, они сумели создать угрозу ряду городов. Финны использовали тактику действия лыжными группами — до батальона, их местные сторонники шли проводниками. На ряде участков противник вышел к Мурманской железной дороге, был сожжен деревянный мост, совершены нападения на станции, развязан террор против сторонников советской власти. Все это вызвало ответные меры. С 18 декабря Карелия была объявлена на военном положении. Противники финского выбора ответили на террор террором. Началась партизанская война против повстанцев. В Карелию было переброшено около 8,6 тыс. бойцов Красной армии при 22 орудиях и 165 пулеметах. Еще 5 тыс. чел. составили резерв. Железную дорогу стали патрулировать три бронепоезда и автодрезины с пулеметами.
Боевые действия усложнялись сильными морозами — до 30−40 градусов ниже нуля. Даже в столь сложном положении Красная армия оказалась достаточно сильной для того, чтобы отразить вторжение. Ввиду сложности использования в местных условиях кавалерии началось формирование отрядов лыжников. К концу декабря против отрядов, подготовленных правительством Финляндии, было начато наступление. Закрепиться где-либо им не удалось. Красная армия наступала по трем направлениям, и действия её были успешными. Тем не менее не все шло гладко — специфические условия Карелии требовали особых навыков, которые часто отсутствовали у красноармейцев. Вскоре преимущество противника в «малой войне» в лесах было ликвидировано. 7−20 января 1922 г. по тылам белофиннов прошел лыжный рейд красных финнов — учащихся Интернациональной Военной школы — во главе с Тойво Антикайненом, одним из организаторов КПФ. Он отличился в боях при взятии Олонца в 1919 году, был блестящим организатором. Его отряд состоял из 122 курсантов и 14 командиров при семи пулеметах. Все они имели опыт Гражданской войны в Финляндии и на Русском Севере. Они быстро передвигались, пользовались поддержкой местных жителей — сторонников советской власти, умело и беспощадно действовали.
20 января лыжники без единого выстрела сняли караулы, а затем разгромили штаб повстанцев в дер. Кимасозеро. Руководитель восстания сумел бежать в Финляндию, но были захвачены склады с боеприпасами, продовольствием и обмундированием. Только ружейных патронов было захвачено около полумиллиона. Разумеется, что эти потери не могли не сказаться на организации обороны интервентов и повстанцев. Их остатки укрылись на финской территории. 17 февраля 1922 г. военные действия прекратились. 6 марта 1922 г. военное положение было отменено. «Эта зимняя кампания, — вспоминал позже Антикайнен, — показала значение воинских частей из лыжников и необходимость их для успешных кампаний в северном районе». К сожалению, эта истина потом будет забыта. Потери для малонаселенной Карелии были очень большими — было убито несколько тысяч человек, целый ряд уездов был разорен, ущерб, нанесенный авантюрой только государственному и общественному имуществу, оценивался примерно в 5,61 млн рублей золотом. Каждый из пограничных инцидентов мог быть использован Великими Державами для более масштабного конфликта.
6−8 октября 1921 года в Брюсселе была проведена конференция представителей 20 стран — Бельгии, Франции, Великобритании, Италии, Германии, Японии, Польши, Румынии и др. Представители Польши и Румынии сразу же заявили, что помощь оказывать не будут и в любом случае ограничатся лишь предоставлением транспортных возможностей. Условием оказания помощи РСФСР конференция назвала признание дореволюционных долгов. Редакция кадетского «Руля» сразу же назвала эти требования «невыполнимыми». «Советской власти поставлены политические требования, — предупредила газета. — Не надо быть пророком, чтобы знать, как она на них ответит». Представитель РСФСР в Великобритании Красин вскоре описал действия европейской дипломатии следующим образом: «Что сказать про врача, который у постели смертельно больного человека условием помощи ставит уплату или признание какого-то прежде невыплаченного гонорара, а между тем буквально так ставится сейчас вопрос о помощи России, хотя бы в резолюциях тех же Парижской и Брюссельской конференций. Понятно, что такое отношение является помощью голоду, а не помощью голодающему населению».
28 октября советское правительство ответило официальной нотой на требования Брюссельской конференции. «Английский премьер-министр г. Ллойд Джордж в своей речи от 16 августа в британском парламенте назвал дьявольским замыслом предложение использовать голод в России для того, чтобы принудить ее признать долги царского правительства. Тем не менее Брюссельская конференция, вполне осведомленная о том, что, ввиду размеров голодного бедствия в России, советское правительство не в состоянии собственными силами спасти пострадавшее население от гибели, поставила условием предоставления России кредитов, без которых серьезная помощь голодающим невозможна, признание советским правительством старых долгов. Обращая внимание трудящихся масс всех стран и всех граждан, которым дороги соображения человеколюбия, на эти действия Брюссельской конференции, российское правительство в то же время заявляет, что предложение признать на известных условиях старые долги идет в настоящее время навстречу его собственным намерениям. С самого начала своего существования советское правительство ставило одной из основных целей своей политики экономическое сотрудничество с другими державами. Оно всегда заявляло о своей готовности предоставлять достаточно прибыли иностранным капиталистам, которые помогли бы ему в разработке естественных богатств России и в восстановлении ее хозяйственного аппарата. В настоящее время оно констатирует, что в официальных заявлениях как президента Северо-Американских Соединенных Штатов, так и великобританских министров постоянно высказывается та мысль, что по истечении трех лет после окончания мировой войны все еще нет настоящего мира, нужда народных масс становится все более острой, увеличиваются государственные долги и растет разруха».
Готовность признания долгов не была безусловной и оговаривалась временными и политическими ограничениями: «Исходя из этих требований, российское правительство заявляет, что оно готово признать за собой обязательства перед другими государствами и их гражданами по государственным займам, заключенным царским правительством до 1914 года, при предоставлении ему льготных условий, обеспечивающих ему практическую возможность выполнения этих обязательств. Само собой разумеется, что непременным условием этого признания является одновременное обязательство великих держав безусловно положить конец всяким действиям, угрожающим безопасности Советских Республик и дружественной Дальневосточной Республике, их суверенным правам и неприкосновенности их границ, и безусловно соблюдать принципы их полного суверенитета и территориальной неприкосновенности. Другими словами, Советская Республика может принять на себя эти обязательства лишь в том случае, если великие державы заключат с ней окончательный всеобщий мир и если ее правительство будет признано другими державами». Это была программа, которая со временем разовьется в позицию НКИД на Генуэзской конференции.
Объем работы, которая велась для спасения голодающих, был огромен. К 1 августа 1922 г. иностранными организациями было ввезено 32 072 546 пудов грузов (в основном продовольствие, кроме того, лекарства, одежда, обувь) на сумму 114 914 474 золотых рубля. Больше всего помощи поступило через A.R.A. — 26 089,61 тыс. пудов, или 81,3%. За ней следовала Международная комиссия Нансена — 4 618,4 тыс. пудов, или 14,4%. За ними с большими отрывом шли Межрабпомгол (1,8%), ДВР (1,2%), Красный Крест Франции (0,7%), британские трейд-юнионы (0,5%), организации меннонитов (0,2%). Международные организации кормили около 11 млн чел. Кроме продовольствия и медикаментов, A.R.A. ввезла в районы бедствия 450 тыс. одеял, 700 тыс. простыней, 600 тыс. полотенец, 800 тыс. пижам и комплектов нательного белья, 100 тыс. пар госпитальной обуви и т. д. Даже после того, как пик голодного кризиса был преодолен, Гувер настаивал на том, чтобы продолжала оказываться помощь детям. A.R.A. обеспечивала питание 2 916 100 детей, другие международные организации кормили 662 132 ребёнка. Всего голодало около 10,5 млн детей.
2 декабря 1923 г. в статье, опубликованной в «Крестьянской газете». Калинин признал: «Заграничная помощь в очень солидных цифрах. Главная их составная часть падает на АРА». По окончании работы организации Гувера Совнарком направил в его адрес резолюцию, в которой отмечалось: «Благодаря огромным и полностью бескорыстным усилиям Американской Администрации помощи миллионы людей всех возрастов были спасены от смерти и целые районы и даже города были спасены от страшной катастрофы, которая угрожала им». Правительство приносило глубокую благодарность Гуверу и его представителю в России полковнику Вилльяму Хаскелу и заявляло, «что народы, населяющие Союз Советских Социалистических Республик, никогда не забудут помощь, оказанную им американским народом». Благодарность была выражена и Нансену. Он лично посещал пораженные голодом районы. «Впечатление, которое, мне кажется, создается в результате анализа различных областей экономической жизни России, — писал великий норвежец, — сводится к тому, что эта великая страна перенесла тяжелую болезнь, от которой она только начинает оправляться». И тем не менее потери были огромны. Погибло около 1 млн чел., 2 млн детей осиротели. Таким был контекст подготовки к первому международному выступлению советской дипломатии.