Иран ответил на удар Израиля по консульскому отделу посольства страны в Сирии. По израильской территории выпустили десятки беспилотников и ракет. Утром 14 апреля в генштабе иранских ВС заявили, что операция «Правдивое обещание» выполнена и продолжать ее не планируют. Как будет отвечать на это Израиль, пока неясно. А от его дальнейших действий может зависеть развитие ситуации на нефтяном рынке. О возможных сценариях и их последствиях в беседе с «360» рассказал ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.
Далее — его прямая речь
Думаю, что основных сценариев два, они будут зависеть от того, каким будет ответ Израиля на действия Ирана. Сейчас мы видим войну ответов. С одной стороны, Израиль нанес удар по посольству Ирана в Сирии, убив иранских военных и чиновников, Иран ответил ударами беспилотников и ракет уже по израильской территории.
Теперь все ждут ответа Израиля на эти действия иранской стороны. И все будет зависеть от его масштабности. Пока есть эскалация конфликта, каждый последующий удар становится все более жестким и прямым.
Потому что изначально все начиналось с сектора Газа, стороны обменивались ударами через своих союзников, потом через Йемен началась, по сути, война, а теперь напрямую начинают бить друг по другу. И тут может быть два пути развития события.
Первый сценарий со скачком к 120 долларам за баррель
Если Израиль будет наносить удары по территории Ирана, это может коснуться и экспорта иранской нефти на мировой рынок. Иран может сократить экспорт или вообще остановить его, тогда с рынка может уйти до миллиона баррелей в сутки. Это тот объем, который Иран сейчас примерно экспортирует.
И это уже будет шок для мирового рынка. Потому что в 2022 году, когда мы перестраивались и уходили на азиатские рынки, когда западные для нас уже были ограничены, а с восточными контракты еще не подписали, потребовалось буквально две-три недели, чтобы логистика наладилась.
Контракты подписались, и мы сократили на миллион баррелей в сутки экспорт, пока не перенаправили потоки, и тогда цена подскочила до 120 долларов за баррель на бирже.
Ненадолго, но это было, потом инфляция подскочила у всех западных стран-импортеров. Поэтому, если сейчас Иран с рынка убирает миллион баррелей или уйдет из-за ударов, тоже можно ожидать скачок к 120 долларам за баррель, может быть, опять же ненадолго. Но цены будут высокие.
Второй сценарий с перекрытием Ормузского пролива
Второй сценарий — более радикальный, если начнется полномасштабный обмен ударами, война с взаимными бомбардировками. Надо помнить, что Иран всегда угрожал: если будет что-то такое, что будет угрожать его существованию, он перекроет Ормузский пролив.
Не зря вчера перед началом ударов по Израилю Иран в том самом Ормузском проливе захватил контейнеровоз, сказав, что он принадлежит израильтянам. Это выход из Персидского залива. Там проходит 20% мировой торговли нефтью ежесуточно.
И я думаю, что это была демонстрация: мол, не забывайте, что у нас есть возможности здесь все перекрыть, тогда мир не досчитается 20% нефти.
Это будет шок для мирового рынка. Там выходит нефть из Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта, самого Ирана и еще весь СПГ из Катара, а он занимает третье место в СПГ в мире.
При таком развитии событий и цены на газ, и цены на нефть взлетят. И тогда действительно будет 150 долларов за баррель, а может, и больше. Это самый радикальный сценарий.
Еще месяца два назад мы бы сказали, что он фантастический, что вряд ли, но теперь, когда они напрямую обмениваются ударами, все будет зависеть от того, что будет делать Израиль в ответ.
Сверхвысокие цены — убийцы спроса
Закрепиться на годы высокие цены на нефть не смогут, потому что сверхвысокая цена всегда убивает спрос. То есть, если она будет 110-120 и более долларов за баррель, это убьет спрос, нефть станет очень дорогой, соответственно, топливо будет дорогим и начнет раскручиваться инфляция в странах-потребителях.
Во-первых, у них цена топлива зависит на внутреннем рынке от цен на нефть, она и повышается, и понижается. И их политическая культура такова, что они сразу связывают эти факторы: бензин подорожал, значит, плохо вы нами руководите, винят действующую администрацию президента.
Плюс стоимость топлива закрывается в стоимость всех продуктов: подорожало топливо, подорожали и продукты, инфляция поднялась, а с ней все центральные банки в мире борются одинаково — они поднимают ставку, кредиты становятся дорогими, никто их не берет.
Экономика не развивается, стагнирует, а в этом случае страна меньше производит, меньше перевозит, значит, надо меньше топлива для этого, и спрос на нефть начинает снижаться.
Перспективы для России
При условии подорожания в течение нескольких месяцев рынок все равно сбалансируется за счет сокращения потребления нефти. В итоге в долгосрочной перспективе нам тоже невыгодно, чтобы спрос уменьшился.
Но в среднесрочной это будет на руку, мы больше заработаем, учитывая, что у нас горизонт планирования не такой большой, нам надо здесь и сейчас побольше заработать, чтобы с бюджетом все было нормально, в том числе и на оборонные расходы. Но в долгосрочной перспективе — вся мировая экономика от этого проиграет.
Если говорить простыми словами, чем плохи сверхвысокие цены на нефть: здесь и сейчас вы заработаете, но со временем страны — импортеры нефти — Китай, Индия, Европа, Соединенные Штаты — не смогут покупать много дорогой нефти, они будут сокращать ее потребление, и наши рынки сбыта начнут уменьшатся, что для производителя плохо.
Но плюс в том, что ОПЕК+ могут объявить, что они заместят недостающие объемы и увеличат квоты, если, к примеру, иранской нефти на рынке просто не будет, чтобы сбалансировать рынок. Мы же не только сокращаем, мы говорим, что балансируем, и можно увеличить добычу, чтобы покрыть выпадающие объемы Ирана.
Но это более сложный вопрос, пойдем мы на это или нет. Но если мы говорим о том, чем плоха высокая цена, то просто потреблять начинают меньше, наши рынки сокращаются, а цена все равно потом будет такая же, как сейчас, мы вернемся к 90 долларам, но объем потребления уменьшится.
Реклама
Реклама