Советский модернизм Архангельска
Вплоть до 1991 года советский модернизм так или иначе охватил все территории СССР от Юга до Заполярья. В 1960-е и 1970-е масштабная стройка наконец достигла отдалённых и климатически непростых регионов РСФСР. Послевоенное время стало поворотной точкой для Архангельска — исторически первого северного порта страны, сохранившего важную ресурсодобывающую и оборонную роль и во второй половине 20 века. Северный город более чем на 300 000 жителей подвергся масштабной реконструкции и получил железобетонный образ, к которому мы постараемся присмотреться в этой статье.
Архангельск, основанный в 1584 году, к середине 20 века имел не так много каменных и кирпичных зданий. Окружённый сплошными лесами, город привык к деревянным домам, тротуарам-мосткам, мостам, пристаням и даже трамваям, если учесть количество дерева в вагонах РВЗ-6. Стилистика деревянных городских архангельских домов — это поморские орнаменты, а также собственный подвид северного модерна. Однако достигнув середины 20 века, пройдя некоторую индустриализацию деревянного строительства, город не мог оставаться в стороне от прихода железобетона и роста этажности.
Первыми хрущёвками Архангельска стали пятиэтажные дома серии I-447, выполнявшиеся из панелей. Предельный срок монтажа пятиэтажного жилого дома с нулевого цикла до сдачи — 6 месяцев. При их монтаже было не до благоустройства. Деревянные дома были потеснены панельными, однако дворы продолжили напоминать сельские. Практически не внедрялись малые архитектурные формы, кроме скромных клумб и детских площадок, многое было отдано на откуп самим новосёлам. Изделия, из которых монтировались дома, имели минимальный набор оттенков, не было никаких особенных орнаментов, по отдельным адресам монтировались фанерные щиты с выполненными вручную плакатами и лозунгами.
Далее наметился рост этажности и внедрение кирпича в обновлённую 447 серию. В городе возникли первые девятиэтажные жилищные массивы. В 1965 году был запущен Кузнечевский завод железобетонных конструкций и крупнопанельного домостроения, который поддержал Архангельск и область собственными изделиями и дал возможность персонализации региональных серий. Сотрудники завода ЖБК вошли во вкус в работе по декорированию выпускаемых панелей. Также работал местный кирпичный завод.
В середине 1960-х, параллельно с архангельскими хрущёвками второго поколения, начался поиск нового лица города. Эта работа усилилась вместе с приездом в Архангельск в 1967 году нового секретаря областного комитета коммунистической партии — Бориса Попова. Благодаря усилиям Попова, Москва выделила огромные средства, на общесоюзном уровне занялись вопросом генплана, проектированием улично-дорожной сети, площадей и уникальных сооружений. В 1974 году начал работу коллектив главного архитектора Геннадия Ляшенко, а также специалисты московского ЦНИИЭП имени Мезенцева.
Город приобрёл визитную карточку — модернистский ансамбль площади Ленина и проспекта Маркса, включавший высотное здание проектных организаций, два административных корпуса и особенно стильные жилые дома с обслуживанием и улучшенными планировками, которые расцвечивали площадь светом своих окон в нерабочее время.
Параллельно с главной городской площадью был создан ансамбль площади Морского-Речного Вокзала с высотным зданием Северного морского пароходства, Дворцом спорта профсоюзов и крытым Центральным рынком. Знаковые модернистские сооружения соседствовали с дореволюционными памятниками, небольшим количеством сталинских домов и, наконец, с деревянным фондом, один из проспектов которого музеефицировали для эффекта противопоставления старого и нового. Речь о проспекте Чумбарова-Лучинского. В архитектуру дворца спорта и рынка включили не только декоративные, но и несущие деревянные элементы.
Вектор модернистского Архангельска, заданный объектами недалеко от Северной Двины, должны были подхватить здания в глубине города. Кинотеатры, концертные залы, крупные магазины, транспортные сооружения, гостиницы, учебные заведения. Пустыри с болотами, где росла клюква, становились периферийными центрами со всеми удобствами. От центра у реки и к периферии постепенно поднималась этажность. К концу 1980-х город был полностью преобразован. Возможно, это время было его историческим пиком с социальной, экономической и культурной активностями, оставляющими людей жить у себя на Севере.
Советский модернизм Архангельска решён на одном дыхании, и это читается даже после нескольких волн современной точечной застройки и критического падения уровня благоустройства. Построенное в два последних десятилетия существования СССР до сих пор имеет силу в формировании силуэта города на плоском рельефе. Этот силуэт интересен и с реки, и с воздуха.
Кроме стилевой этики, несущей лёгкость, свет, упорядоченность, а также лёгкие намёки на северный модерн, при позднем СССР город приобрёл 600 тысяч квадратных метров современного своему времени жилья. Эти дома при всей визуальной скромности массовых серий получили разнообразные эркеры, выразительные холодные лестницы, интересные входные группы, активную работу цветом панелей. Посадка домов на генплане образовывала защищённые от ветров дворы с равным доступом к инсоляции.
Архангелогородцы вполне осознают своё модернистское наследие, охотно изучают его и делятся исследованиями внутри сообществ энтузиастов. На городских культурных площадках организуются лекции и кинопоказы, встречи с ветеранами градостроения и архитектуры. Живой и драматичный отклик находят любые события вокруг Морского-речного вокзала, который в данный момент не эксплуатируется. Горожане испытывают не только ностальгию, они в высшей степени заинтересованы в достойном будущем здания МРВ и других знаковых сооружений. Все устали от визуального мусора, хаоса и бескультурья 90-х и 2000-х и ищут в советском модернизме вдохновение для идентификации и дальнейшего культурного развития у себя дома. И в случае сравнительно небольшого Архангельска советское архитектурное наследие вполне в силах дать энергию городской культуре нашего Севера.