В ночь на 17 июля 1918 года в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге расстреляли последнего российского императора Николая II с супругой, дочерьми и сыном, а также несколькими приближенными и слугами.
Решение о казни монарха принял Президиум Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов — орган советской власти на Урале, в который помимо большевиков входили анархисты и левые эсеры.
В качестве причины назвали возможный захват города белыми (что и произошло 25 июля) и опасность того, что бывший царь окажется в руках контрреволюционных сил. Чтобы «не оставлять знамени» сторонникам реставрации монархии, расстреляли и членов его семьи.
Казнить приближенных и слуг Романовых первоначально не собирались, но решили, что если они хотят оставаться с царской семьей — пусть разделят и ее судьбу.
До сих пор остается дискуссионным, какую роль в этом деле сыграли Ленин и руководство большевиков в Москве. Точно неизвестно, отдали ли они негласный приказ о казни или были поставлены уже перед свершившимся фактом.
Кто же принял участие в убийстве Романовых и как сложилась их дальнейшая судьба?
Комендант Ипатьевского дома чекист Юровский непосредственно руководил казнью императора. После работы в ЧК он перешел в Наркомат иностранных дел, а также занимал руководящие должности на заводе «Красный богатырь» (выпускал резиновую обувь) и в Политехническом музее.
2 августа 1938 года Юровский скончался в Москве от прободения язвы двенадцатиперстной кишки.
Сотрудник охраны Дома особого назначения чекист Медведев первым открыл огонь после того, как Юровский огласил смертный приговор.
Медведев дослужился до подполковника НКВД и скончался в Москве в 1964 году. Он написал мемуары о своем участии в казни Романовых, которые так и не были опубликованы и сейчас хранятся в Российском государственном архиве социально-политической истории.
Председатель исполкома Уральского областного Совета Белобородов подписал изданный Советом смертный приговор Николаю II. В последующие годы он занимал высокое положение в органах власти и в 1919 году даже претендовал на высокий пост Председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета. В итоге его обошел Михаил Калинин.
Во внутрипартийной борьбе Белобородов поддержал Льва Троцкого, за что в 1927 году был исключен из Партии и сослан в Архангельск. Спустя три года он получил прощение, когда заявил о разрыве с троцкизмом.
Александр Белобородов сгинул во время «Большого террора». В 1938 году его расстреляли вместе с супругой.
Член Уральского областного Совета Голощекин принял непосредственное участие в вынесении смертного приговора Николаю II. С 1925 года по 1933 год он занимал одну из руководящих должностей в Казакской (Казахской) Автономной Социалистической Советской Республикой, где жесткими методами проводил политику коллективизации. Разразившийся в итоге из-за этого голод окрестили «голощекинским».
В 1939 году против Филиппа Голощекина арестовали, обвинив в сочувствии к троцкизму, перегибах в коллективизации, подготовке террористического акта и других. 28 октября 1941 года его расстреляли под Куйбышевым (Самарой).
В качестве члена Президиума Уральского областного комитета Георгий Сафаров принимал решение о судьбе царской семьи. Позже, в ходе борьбы за власть внутри Партии он поддержал Григория Зиновьева и Льва Троцкого.
В 1937 году Сафарова арестовали, и он пять лет провел в лагере. 27 июля 1942 года его расстреляли «за антисоветскую троцкистскую террористическую деятельность».
Никулин в доме Ипатьева служил помощником Юровского и принимал непосредственное участие в расстреле. Первые годы после окончания Гражданской войны он посвятил борьбе с криминалом и одно время даже возглавлял Московский уголовный розыск.
С 1924 года Григорий Никулин был занят в сфере народного хозяйства. До своей смерти в 1965 году он работал в Управлении водопроводно-канализационного хозяйства Мосгорисполкома.
Командир Красной армии Ермаков в Ипатьевском доме добивал оставшихся в живых Романовых штыком винтовки. В последующие годы он служил на руководящих должностях в милиции Омска и Свердловска (Екатеринбурга), а также работал инспектором мест заключения на Урале.
Во время Великой Отечественной войны Ермаков командовал народным ополчением в Молотовском районе Свердловска. Он умер от рака 25 мая 1952 года.
Семнадцатилетний Нетребин стал самым молодым участником расстрела. Позже он работал корреспондентом в газете «Уральский рабочий» и даже написал мемуары под заголовком «Воспоминания участника расстрела Романовых Нетребина Виктора Никифоровича».
В 1935 году его следы теряются.
После казни царской семьи сотрудник ЧК Исай Родзинский некоторое время воевал на фронтах Гражданской войны и служил в чрезвычайных судебных органах — Революционных Военных Трибуналов.
В конце 1930-х годов он полностью сменил свою сферу деятельности, найдя себя в народном хозяйстве и государственном управлении. Во время «Большого террора» он три года провел в заключении, но остался жив.
Родзинский благополучно дожил до 1987 года. В 1964 году он записал большое интервью об убийстве царской семьи, в котором рассказывал, как цесаревич Алексей «11 пуль проглотил».
«Ваганов расправился с царевнами: они лежали грудой на полу и стонали, умирая... Ваганов продолжал стрелять в Ольгу и Татьяну… Я не думаю, что кто-нибудь из нас попал в горничную. Она опустилась на пол, спрятавшись в подушки. Один из охраны, Ваганов, позже проткнул ей горло штыком...» — так Петр Ермаков вспоминал об участии в казни Романовых моряка Степана Ваганова.
Ваганов в Ипатьевском доме был главным помощником Ермакова. Он не успел покинуть Екатеринбург до прихода белых и спрятался в погребе одного из домов. В итоге его вытащили наружу и сразу убили.
Как член президиума Уральского областного Совета Войков принял непосредственное участие в вынесении смертного приговора императору. В последующие годы он проявил себя в сфере внешней торговли и на дипломатической службе.
7 июня 1927 года полномочного представителя СССР в Польской Республике Петра Войкова смертельно ранили на железнодорожном вокзале в Варшаве. Убийцей оказался белый эмигрант Борис Коверда, который мотивы своего поступка объяснил так: «Я отомстил за Россию, за миллионы замученных большевиками людей».
Польские власти приговорили Коверду к пожизненным каторжным работам. В 1937 году его освободили по амнистии.