Украина получила шанс
О «внешнем управлении», если не о «колонизации» Украины сейчас не говорит только ленивый. И говорят правильно: ведь суверенитет — это не президент, парламент или даже армия. Все это сохраняется и в колониях, хотя бы для дрессуры аборигенов и использования пушечного мяса в качестве ауксиллариев.
Это еще древние римляне выдумали. На путь потери даже формального суверенитета Украина вступила в 2014 году, подписав сначала политическую (21 марта), а затем (27 июня) и экономическую часть «Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским союзом». Где и обязалась обеспечить постепенное приведение своих действующих законов и будущего законодательства в соответствие с правовым полем Евросоюза. То есть Украина не «ассоциировалась» с ЕС, не вступала с ним во «взаимосвязь» (по латыни — Associatio), а просто «легла» под Европу со всем своим законодательством. Хотя закон — это ерунда. Прислушайтесь к мудрым евреям: «Дайте мне управлять деньгами государства, и мне нет дела до того, кто создает его законы — ни до него, ни до его законов» (Майер Ротшильд) и «Настоящее оружие хранится не в арсеналах безмозглых военных министров, а настоящее оружие хранится у меня в банке» (Джеймс Ротшильд). Майданные правители Украины к ним явно прислушивались и первые годы своего правления осуществили масштабную программу ликвидации банков. Став (при поддержке МВФ) в 2014 году председателем Национального банка Украины, Валерия Гонтарева (сейчас работает в Лондонской школе экономики) менее чем за два года обеспечила признание неплатежеспособными более 90 (из 165) украинских банков, «активы которых, по данным НБУ, до кризиса составляли около трети активов нашей банковской системы». Хотя многие владельцы банков свою «неплатежеспособность» отчаянно отрицали.
В том числе в феврале 2016 года НБУ принял решение об отзыве банковской лицензии и ликвидации небольшого (уставной фонд 260 миллионов гривен) ПАО КБ «Премиум» — «за нарушения банковского законодательства в сфере финансового мониторинга». Не буду никого утомлять аргументами сторон и перипетиями игры (она была грязная), но если уж говорить о «мониторинге», то есть «наблюдении», то результаты «внешнего наблюдения» за этим небольшим банком поводов для тревог не вызывали: банк без замечаний прошел проверку налоговой за период 2012—2015 годов, за 2015-й было уплачено более 8 миллионов гривен налогов — банк прошел комплексную проверку НБУ за период 2012—2015 без замечаний. Всеукраинское агентство «Звезда качества» назвало банк «Премиум» лучшим предприятием Украины 2015 года. Банк был награжден международной системой VISA высшей наградой 2015 года. И наиболее впечатляющее: Commerzbank Germany открыл после тщательного комплаенс прямой корреспондентский счет, и это первый и единственный прецедент на территории СНГ с 2013 года. Скрупулезности и дотошности немецких проверяющих, полагаю, можно доверять. Так что, скорее всего, падение «Премиум-банка» было связано с персоной его конечного владельца — Сергея Думчева, в то время лидера партии «Рух за реформы», и кандидата на выборах мэра Киева, скорее всего, в своей бизнес‑ и политической истории связанного с чиновниками времен Януковича. То есть «неблагонадежного» с точки зрения режима Порошенко. Прошлое Думчева совсем небезупречно, его подозревали и в отмывании денег, и в торговле наркотиками, и в спойлерстве в пользу Виталия Кличко. Но ему нельзя отказать в политической решимости: он боролся за свой банк. Уже в 2016 году суды трех инстанций подтвердили незаконность решения НБУ об отзыве лицензии у «Премиума», а в 2019-м банку удалось добиться продления срока своей ликвидации на один год,
Это похоже на политическое заявление, причем очень своевременное. Потому что украинский политикум взбудоражен и, где-то, возмущен требованием, которое обнародовала из своего «лондонского далека» экс-глава НБУ Валерия Гонтарева. В интервью изданию The Central Banker она посмела «объявить, что он не будет производить никаких дальнейших платежей Украине, если Зеленский не назначит председателя, который будет защищать реформы». «Реформа», в видении Гонтаревой, это тот самый закон, который ошибочно называют «антиколомойским». На самом деле закон «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно усовершенствования механизмов регулирования банковской деятельности» в первую очередь является «антисуверенным», поскольку выводит Нацбанк из-под суверенной украинской юрисдикции: признание незаконным решения о выводе банка с рынка не может быть основанием для его отмены. В своем обращении к президенту Зеленскому акционеры «Премиума» призвали отменить «антиколомойский» закон, выплатить компенсацию и вернуть банку лицензию. Но в эксцессе «Премиума» есть и момент политической интриги.
Еще 11 июня в Конституционный суд Украины поступило конституционное представление 64 народных депутатов относительно конституционности закона о банках. Суд, естественно, «ушел на паузу», и тут как раз появляется такой мощный аргумент, как решение Верховного суда: первый вердикт, связанный именно с «антиколомойским законом». Судьи-конституционалы поставлены «на растяжку». Если они отвергнут закон о банках, то вызовут ярый гнев и Международного валютного фонда, и Европейского Центробанка, и всего «цивилизованного Запада» в целом. Ну кто же добровольно отдаст контроль над ротшильдовским супероружием, которое «хранится не в арсеналах безмозглых военных министров»? И тогда о кредитах можно будет забыть.
Если же «антиколомойщина» будет признана конституционной, то процесс потери украинского суверенитета обретет законченную форму. Это, конечно, мало кого волнует в нынешней власти, но тут другая беда: получится, что «антиколомойский» закон по факту окажется направлен в отношении не олигарха, а других лиц. И перед этими лицами, не только собственниками, но и вкладчиками, откроются перспективы вернуть потерянные средства, выдвинув теперь исковые требования уже не к банкам, а к государству. Тысячи и тысячи исков… Шанс к возвращению суверенитета над Нацбанком путем решения Конституционного суда у Украины, конечно, появился. Но актуализировалась и старая, как мир, дилемма: гордость (в данном случае государственная) или деньги?