Уровень безработицы в России минимальный: вакансий много, желающих их занять — почти нет. Одновременно с этим государство после трагических событий в «Крокусе» усилило прессинг в отношении трудовых мигрантов. Иностранцев активно проверяют, штрафуют, депортируют. Понятно, что власть заботится о внутренней безопасности, что делать необходимо. Но одновременно возникает законный вопрос: а кто же будет работать на стройке, в такси и в целом в сфере услуг в России? Своих сил катастрофически не хватает. Есть ли выход из сложившейся ситуации? Ответ на этот вопрос на онлайн-конференции в «МК» искали эксперты: профессор Государственного университета управления, член Совета при Президенте РФ по межнациональным отношениям Владимир Волох; эксперт в сфере миграции Вадим Коженов; руководитель Центра аналитических и практических исследований миграционных процессов Вячеслав Поставнин.
— Вопрос целесообразности привлечения мигрантов к рабочим процессам в России рассматривается давно и в совершенно разных контекстах. С одной стороны, сейчас в нашей стране огромная нехватка рабочих рук, безработица находится на рекордно низком уровне. С другой стороны, мигранты то и дело попадают в сводки МВД по преступлениям. Так что перевешивает в вопросе трудовой миграции: польза или вред?
Коженов: — В 2023 году уровень преступности среди мигрантов сократился на 3% и составляет менее 2%. Любой иностранный гражданин, если он совершает преступление, сразу попадает в сводку. Официально зарегистрировано 2% от общего числа совершенных уголовных преступлений. По административным правонарушениям такая статистика не ведется. Но мы можем сказать, что у нас подвергаются административному выдворению и запрету на въезд в Российскую Федерацию в год примерно 150 тысяч иностранных граждан. Иногда за значимые преступления, иногда за сущие пустяки. Например, два раза на красный свет проехал на такси — все, запрет на работу в стране на 5 лет.
Волох: — Да, действительно, по статистике, которая опубликована на сайте МВД России, за 2023 год количество преступлений, которые совершены со стороны иностранных граждан и лиц без гражданства, сократилось по сравнению с 2022 годом на 3%. А если проанализировать цифры за 10 лет, то иностранцы совершают порядка 2% от общего количества преступлений в России и не более чем 3,8% от общего числа раскрытых преступлений. Но я не сторонник упрощать эту ситуацию. Действительно, даже если одно преступление будет совершено в России иностранцем, оно не должно оставаться без внимания, и этому противоправному деянию должны быть даны соответствующие оценки.
Поставнин: — Если мигрант совершил уголовное преступление, то он сразу попал в статистику — неважно, нелегал он или приехал сюда легально.
«Разбалансировка спроса и предложения».
— Государство усилило контроль в отношении трудовых мигрантов, иностранцев проверяют, кого-то штрафуют, кого-то депортируют. С точки зрения будущего трудовых мигрантов в России можно ли сказать, что сейчас происходят какие-то необратимые процессы на рынке труда?
Волох: — Я полагаю, что трагические события, которые произошли в «Крокусе», конечно же, наложили отпечаток на проводимую государством политику в отношении мигрантов. Различные органы власти усилили контроль за пребыванием иностранных граждан на территории Российской Федерации. Правоохранительная система в этом смысле стала более четко работать. И, конечно, это дает определенный результат. Но надо комплексно подходить к проблемам трудовой миграции. Главное, безусловно, это обеспечить безопасность наших российских граждан. Но в то же время факт налицо: у нас не хватает трудовых ресурсов. Уровень безработицы в России, согласно официальным данным, чуть больше 2%, то есть ее практически нет. В то же время у нас колоссальный дефицит трудовых ресурсов. Выступая в Госдуме, председатель Центробанка Эльвира Набиуллина говорила, что главной проблемой российской экономики является именно дефицит кадров. По разным подсчетам, в России нехватка трудовых ресурсов составляет от 4 до 5 млн человек. Поэтому, нравится кому-то или нет, нам необходимо привлекать определенное количество работников со стороны в экономику страны. Главное, на мой взгляд, чтобы иностранные работники приезжали именно в те регионы, где они действительно нужны, и работали именно по тем специальностям, по которым не хватает наших специалистов.
— Госдума сейчас принимает меры по изменению миграционного законодательства. Как оно может трансформироваться?
Поставнин: — На протяжении почти 30 лет в России работают трудовые мигранты. Они уже встроились в нашу хозяйственную систему. Где-то порядка 8−10% ВВП — это труд мигрантов. Если их разом всех убрать, это сократит наш бюджет на 10%. Представляете, это больше, чем затраты на образование, медицину и оборону! Это же огромные деньги. Так что о таком развитии событий и речи быть не может. Но надо наладить баланс спроса и предложения на трудовые ресурсы. С одной стороны, не хватает людей. С другой стороны, группы мигрантов ходят зачастую неприкаянные и говорят: как бы нам устроиться? Такой вот парадокс разбалансировки спроса и предложения. Представим, приезжает мигрант, говорит: я сварщик высокого разряда, куда мне пойти работать? Он не знает, куда ему обращаться. И, как правило, идет к своему земляку. Тот говорит: слушай, сварщиком не надо, лучше курьером работать или на стройке. Вот так и складывается это несоответствие. Между тем свободный въезд в нашу страну требует легкого понятного легального входа на рынок труда. Идти надо не к земляку, свояку или родственнику, а в определенную организацию. У нас такой эффективно работающей структуры до сих пор нет.
«Салям алейкум, заходи!».
— Ожидает ли Россию значительное уменьшение потока мигрантов или просто сменится география прибытия? Например, к нам поедут не традиционные мигранты из азиатских стран СНГ, а люди из Африки или Латинской Америки?
Коженов: — Чтобы приехал хоть кто-либо из дальнего зарубежья, из тех самых экзотических стран, в России должна быть существенно увеличена квота Минтруда. Если мы берем страны СНГ, как это происходит? Человек покупает билет, прилетает: «Салям алейкум, заходи». Все! Как только речь идет о других государствах, то тут встает вопрос визы. Квота на рабочую силу на 2024 год — 156 тысяч. Для понимания: это несколько процентов от общего числа приезжих, которые обычно находятся и трудятся в России. При этом заявок на мигрантов кратно больше. Бизнесмены не верят в то, что можно запросто написать заявку в Минтруд и получить квоту. Например, у вас индийский ресторан, где работают 10 индусов. Вы ежегодно подаете документы на эту квоту. Но тут вам говорят: нет, 10 квот не будет, будет 5. Получается, что квотирование это абсурдно.
Волох: — Действительно, надо в корне менять эту систему. У нас по патентам работает где-то порядка 1,8 млн человек. Кроме того, по международным договорам в рамках Евразийского экономического сообщества еще где-то 0,5 млн. А вот по квотам, которые есть, порядка 150 тысяч. Так зачем это в принципе нужно? Теперь к вопросу, могут ли к нам приехать трудовые мигранты из других государств? Наверное, исключать этот вариант нельзя. Но надо иметь в виду, что пока это лишь предложение со стороны наших партнеров. Это они заявляют, что в такой-то стране есть определенное количество трудовых ресурсов, которые могут приехать на временной основе поработать в РФ. Но окончательное решение за российскими властями. Поэтому говорить о том, что завтра наш рынок массово заполонят иностранные работники, допустим, из Индии, рано. Предложения есть, но их надо обсуждать.
Поставнин: — Трудовых мигрантов в России точно не станет меньше. Почему? Потому что каждый год в среднеазиатских или центральноазиатских республиках на рынок труда выходит где-то 50−100 тысяч новых людей. Там рождаемость гораздо выше, а рабочих мест, чтобы всех обеспечить, нет. Это во-первых. А во-вторых, в Таджикистане, например, средняя заработная плата в переводе на наши деньги — 10 тысяч рублей. Между тем в России тот же таксист или курьер могут зарабатывать и по 150−200 тысяч рублей в месяц. Есть разница? Колоссальная!
— Можете ли вы нарисовать портрет среднестатистического мигранта, приезжающего работать в Россию: откуда он приехал, какое у него образование. В каких сферах трудоустраивается?
Коженов: — В основном в Россию едут, если брать Центральную Азию, граждане Узбекистана. Сейчас в РФ где-то 1 миллион 800 тысяч узбекистанцев, примерно 850 тысяч из Таджикистана и около 900 тысяч человек из Киргизии. 14% людей, которые сюда приезжают, имеют высшее образование. Что касается трудоустройства, то на сферу услуг приходится почти 40% их занятости. Дальше идут: логистика, строительство, сельское хозяйство, а также сфера ЖКХ.
«В нашей стране около 1,5 миллиона нелегалов».
— Можем ли мы, россияне, сами, своими силами удовлетворить внутренний спрос работодателей или нам все-таки нужно привлекать работников из других стран?
Волох: — Я полагаю, тем отраслям, о которых сейчас шла речь, действительно не хватает трудовых ресурсов. К большому сожалению, мы являемся свидетелями того, что наши соотечественники неохотно идут на некоторые специальности. В строительстве, в сельском хозяйстве больше всего работают иностранные граждане. Как в дальнейшем поступать? Прежде всего, считаю, не совсем правильно говорить об ужесточении системы привлечения и использования иностранных работников. Наверное, правильнее говорить о совершенствовании системы управления. И главное, на мой взгляд, надо подумать о государственной миграционной политике. В 2018 году указом Президента РФ была принята концепция государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019−2025 годы. За это время произошло много нового. Изменилась международная обстановка, идет специальная военная операция… Наверное, пришло время, когда надо подумать об оптимизации государственной миграционной политики.
— Может ли Россия с точки зрения совершенствования миграционного законодательства позаимствовать опыт других стран, где трудовой мигрант приезжает конкретно по трудовому договору, к конкретному работодателю, который несет за него всю ответственность и время контракта строго ограничено?
Поставнин: — Здесь я могу сказать только одно. Мы отличаемся кардинально от западных стран тем, что у нас есть безвизовый свободный въезд. Ну, правда, еще есть США и Мексика. Конкретный пример. Клубнику во Флориде собирают нелегальные мигранты и развозят ее по всей Америке. Ягоды получаются очень дешевыми. А вот если бы ее собирали американцы, то клубника стоила бы так дорого, что стала недоступна некоторым категориям населения.
— Вы сейчас рассказали о нелегальных мигрантах в Америке, а у нас с этим какая ситуация?
Поставнин: — У России задача — гонять нелегальных мигрантов. Что такое нелегальный мигрант? Он практически равен уголовному преступнику. В нашей стране около 1,5 млн нелегалов.
Волох: — Я бы не стал называть их нелегалами. Это все иностранные граждане, которые чаще всего нарушили административное законодательство. Въехал легально, легально прошел государственную границу, но не успел вовремя встать на миграционный учет — и все, ты нелегал!
— Социальная и культурная интеграция иностранных граждан — это большая проблема, и от нее никуда не деться. Ее надо решать. Как эффективно помочь мигрантам встроиться в наше общество?
Коженов: — Самое главное — надо начать это делать. У нас должна быть понятная миграционная политика. Важнейший фактор — это реальная работа над тем, чтоб они знали русский язык. Я не смогу объяснить людям, как надо жить в России, если они не знают языка и меня не понимают.