Жозеп Боррель раскрыл истинные стратегические цели коллективного Запада?
Появляется всё больше подтверждений тому, что прошедший триумвират саммитов «большой семерки», НАТО и ЕС, по сути, зафиксировал курс коллективного Запада на окончательный раскол прежнего «мирового сообщества» на два лагеря, объявленный президентом США Джо Байденом в канун этих встреч. Первый признак этого — изменение тональности и содержания выступлений западных лидеров; если на этапе подготовки саммитов основное внимание ими сосредотачивалось на противодействии российской военной операции на Украине, то непосредственно перед встречей и после нее акценты стали смещаться в китайскую сторону. Причем выпады против Пекина начались и со стороны европейских представителей, в то время как общий их хор явно не случайно был подобран таким образом, чтобы «охватить» участников всех трех саммитов. В канун брюссельских встреч инициативу на себя взял генсек НАТО Йенс Столтенберг, обвинивший Китай в том, что он распространяет будто бы «ложь об Украине и НАТО», прикрывая этим собственную политическую поддержку действий России. Еще он обвинил китайскую сторону в том, что она «не осудила» эти действия и воздержалась при голосованиях в Совете Безопасности и Генеральной Ассамблее ООН по американским проектам резолюций по украинскому вопросу. То есть не поддержала США, а «кто не с нами — тот против нас». Также Столтенберг, окрыленный нежданной и негаданной пролонгацией своих полномочий на год, предъявил Китаю претензии, что он «ставит под сомнение принципы европейской безопасности». И «отрицает право европейских стран выбирать путь развития» (здесь, понятное дело, речь идет о «праве» Украины на членство в НАТО вопреки принципу равной и неделимой безопасности, то есть за российский счет). Генсека альянса «поддержал» Байден, правда, сделал это своеобразно. Напомнил про свой недавний сеанс видеосвязи с китайским лидером Си Цзиньпином и, решив, что о его фиаско в этом раунде двусторонних переговоров уже позабыли, с гордостью заявил, что «обратил внимание» на ответственность Пекина за помощь Москве в смягчении западных санкций из-за Украины. А во время визита в Польшу, встречаясь с американскими военнослужащими, расквартированными в Жешуве, Байден в стремлении насолить Китаю вообще допустил трудно объяснимую, видимо, оговорку, сравнив сопротивление ВСУ российской армии с событиями весны 1989 года на пекинской площади Тяньаньмэнь. Заявление в высшей степени двусмысленное. Одно из трех. Байден или в очередной (который уже!) раз, забывшись, утратил контроль над собственным речевым аппаратом и «перепутал понятия». Как говорится, что общего у прошлогоднего штурма Конгресса с Фолклендской войной? Или Китай у него, по Фрейду, в голове — это единственный, кроме России, «очаг возбуждения», и он просто не может сдержаться, пытаясь побольнее «зацепить» оппонентов к месту и не к месту. Тогда это уже не когнитивная, а психологическая проблема устойчивости, между прочим, существенно ограничивающая дееспособность. Или Байден так «ушиблен» мифологией «демократии», что она ему везде «точка отсчета». И повсюду мерещится набор штампов ее «нарушения», неважно, из какой «оперы». Хотя последнее вряд ли, иначе бы вспомнил Белград, бомбить который в сенаторской молодости призывал с таким эмоциональным запалом, что это не забывается. Даже в старческой деменции.
Нагороженный «огород» из американских обвинений Китаю со стороны Байдена — Столтенберга, лишенных логики и явно притянутых за уши (при чем здесь, например, «выбор пути развития» или «принципы безопасности»?), однако, находит косвенное объяснение в последующей эскападе верховного комиссара ЕС по иностранным делам и безопасности Жозепа Борреля.
Неожиданно для всех, а возможно, и для себя шеф европейской дипломатии выболтал правду, отвечающую на вопрос о причинах столь истеричной реакции коллективного Запада и на то, что происходит на Украине, и на китайскую позицию в этом вопросе.
Ключевое слово здесь — баланс. Боррель, как видим, считает, и явно не он один, что до российско-китайского сближения такой баланс существовал, а сейчас он-де «нарушается». Что было «до» — хорошо известно: распад СССР, которым завершилась Холодная война. Эпоху, которая с него началась, Джордж Буш-старший уже считал «новым мировым порядком», а Байден, сетуя, что ныне он разрушается, предлагает Западу бороться с Россией и Китаем за еще один, совсем «новый миропорядок». И вот здесь — почувствуем разницу — для Запада, будь то Байден или Боррель, баланс — это когда Россия раздроблена, без субъектности, окружена американскими вассалами, лишена союзников и, желательно, как говорилось в 90-е годы, еще и с «вырванными ядерными зубами». А сейчас мы и сами укрепились, и Китай поднялся до небес, бросив вызов США как экономическому «гегемону», и сближение наших двух стран в мире всё более воспринимается альтернативным вариантом и выходом человечества из тупика, куда его завела западная модель. И главное — этот альянс, в западном воображении, не выходящем за рамки примитивных схем Холодной войны, видится полноценным военным противовесом США и НАТО, перед которым у них не только нет преимущества, но здорово попахивает отставанием. Кого в мире, кроме представителей НАТО, ни спроси — все, оставаясь в русле формальной логики, дружно ответят, что баланс — это когда две чашки весов или стоят носиками друг в друга, или двигаются от этого положения вверх-вниз с минимальной амплитудой. Разве не так? Оказывается, нет, — у Запада собственная логика, и «неважно», что извращенная. Баланс с западной точки зрения — это когда одна чашка, разумеется, западная, сильно перевешивает другую. Причем чтобы еще и разновески на эту чашку противоположная сторона ставила не все сразу, а поодиночке, чтобы чем сильнее разница между чашками — тем лучше. В смысле — мир «сбалансированнее». Случайно ли перед началом российской операции в американских политических штабах так волновались, что Россия восстановит СССР? То есть вернется к балансу до 1991 года, периода Холодной войны. Для Запада — что угодно, только не это. Отсюда и спекуляции на тему баланса. В восточном, российском и китайском прочтении баланс — это равновесие. Лучше, если это основа для партнерства. Но если другая сторона партнерского языка не понимает, то хотя бы равновесие, пусть и страха, как в Холодную войну. В западном же прочтении баланс — это их перевес над нами. Причем такой, который обеспечивает возможность глобального диктата и «наказания строптивых». Чтобы можно было внаглую, без санкции Совбеза ООН и под надуманным предлогом, бомбить Ирак, вбивая его в каменный век, а за это не только чтобы ничего не было, но и окружающие чтобы потом необходимые решения задним числом оформляли, стремясь потрафить «патрону» и извиняясь таким способом за «невольную» фронду.
Только вот времена уже не те, ответка за неоправданно завышенные амбиции и неумение себя прилично вести прилетела быстро. Официальный представитель МИД КНР Ван Вэнбинь:
О том же и российский депутат Леонид Слуцкий, отвечающий уже не Байдену, а Боррелю:
А вот заключение китайской South China Morning Post: «США не имеют права осуждать Россию из-за ситуации на Украине после своих военных преступлений в Ираке». В условиях «правильного», с западной точки зрения, баланса одного окрика из Вашингтона должно хватать для того, чтобы все вокруг замолчали и пожалели о сказанном. А при таком балансе, который формируется российско-китайским взаимодействием, не последует даже окрика, ибо в ответ, грубо говоря, попросту пошлют, а посланный пахан, прошу прощения, гегемон — уже вроде и не гегемон вовсе.
Важнейшая составляющая баланса Pax Americana, по которой так сетует Боррель, — возможность контролировать «недружественных» или своевольных вассалов с помощью воздействия на имеющиеся у них «проблемные узлы». Именно с той точки зрения Запад и рассматривает темы Украины, да и всего постсоветского пространства за пределами Российской Федерации, а также Тайваня, который планируется использовать для создания Пекину еще более серьезных проблем, чем два года назад в Гонконге (Сянгане). Однако и Россия, и Китай давно уже перестали считать себя «младшими партнерами» Америки и берут свою судьбу в свои суверенные руки. А еще — предлагают миру проект глобальной альтернативы, подавая пример десяткам и сотням стран и побуждая их следовать точно таким же маршрутом. Китай успешно парировал экономическое давление США с помощью режима тарифных санкций, а затем отбил неприкрытое наступление на свои интересы в Гонконге; принятые Пекином меры, включая успешное законотворчество, поставили на протестах в автономии крест и, что особенно важно, восстановили в ней четкую властную, управленческую и смысловую, системную вертикаль. Россия с конца февраля предпринимает беспрецедентные усилия по укреплению суверенитета не только во внешней политике, упрочивая свою безопасность военным разгромом киевских марионеток Вашингтона, но и внутри страны, где на фоне военной операции в считанные недели произошли такие впечатляющие перемены, которых патриотическая общественность добивалась десятилетиями. Украина и Тайвань — разные темы с точки зрения международного права, но если брать коренные цивилизационные интересы российского и китайского народов, то здесь много общего, и главное — курс на воссоздание единой Родины, разделенной усилиями США и Запада. Мы хорошо знаем, какой «вклад» в разрушение СССР внесли наши «заклятые партнеры», начиная еще со времен Римского клуба. Но и обособление Тайваня от материкового Китая после его выхода из колониальной зависимости от Японии по окончании Второй мировой войны также произошло при непосредственном участии США и Великобритании, которые в годы Гражданской войны 1945−1949 годов открыто поддерживали режим Чан Кайши, противостоявший силам КПК. Когда этот режим проиграл и рухнул в материковом Китае, именно они же и обеспечили ему островной тайваньский эксклав. А после этого много лет подвергали КНР дискриминации в ООН, в Совете Безопасности которой вместо законных властей Пекина Китай представляли чанкайшистские американские марионетки. «Ветер с Востока одолевает ветер с Запада», — эти пророческие слова Мао Цзэдуна сегодня, через 45 лет после его ухода из жизни, по-настоящему начинают определять современную динамику международных процессов, которые выставляют заслон агрессивному глобализму.
Особого внимания ввиду совершенной Боррелем «оговорки по Фрейду» заслуживает его пассаж о перспективах глобальной конфронтации между «Юго-Востоком» и «Северо-Западом». При этом понятно, что под этим подразумевается противостояние российско-китайского союза, которого опасается Запад, и Североатлантического региона, идентичного одноименному военному альянсу. Во-первых, понятно, что шеф евродипломатии поет с голоса Байдена, на днях употребившего для обозначения позиции России и Китая знаковое и символическое прилагательное «концептуальный». Следовательно, соответствующая «команда» прошла по всем западным штабам. Запад признает, что противостояние это в экономической, социальной, политической, идеологической и военной сфере — лишь следствие смыслового, концептуального противостояния разных моделей будущего не для Запада или Востока в отдельности, а для всего человечества. Во-вторых, и это главное, понятие «Юго-Восток» — шире российско-китайского объединения; это — сближение, а в перспективе интеграция Востока и Юга, то есть всего незападного мира. Признаки этого уже видны. Исламские страны Ближнего и Среднего Востока поддержали Китай и помогли ему справиться с информационной агрессией коллективного Запада по ситуации в Синьцзяне. На днях мировые СМИ обошло заявление главы Чеченской Республики Рамзана Кадырова о том, что мусульманские государства поддержали Россию в ее военной операции на Украине, что для нас очень важно. Своеобразным подтверждением послужил отказ Саудовской Аравии и Эмиратов бросить Байдену спасательный круг в преодолении поразившего США по его собственной вине, из-за антироссийских санкций, топливного кризиса. Индийские парламентарии отфутболили делегацию британских коллег, припомнив бывшей своей колониальной метрополии неприкрытое давление, побуждающее выступить в украинском кризисе против России; на очереди, надо полагать, — напоминание Лондону о более чем 100 млн жертв колониальной оккупации Индии британской короной, а также многочисленных войнах и кризисах, в которые ее народы были ввергнуты после ухода колонизаторов устроенным ими разделом страны. Продолжая свою линию гегемонизма, Запад очень сильно рискует оказаться во всемирной изоляции. Но выводов не делает; напротив, западными лидерами — от Генсека ООН до хозяина Белого дома — начинаются спекуляции вокруг продовольственной темы, и уже сейчас просматривается стремление устроить в этой сфере глобальный кризис, попытавшись удушить наблюдающиеся тенденции глобальной «деамериканизации» известной «костлявой рукой голода». Это серьезная угроза, которая должна быть услышана коллективной общественностью «Юго-Востока» для принятия профилактических мер.
В-третьих, в заявлении Борреля откровенно коробит слово «подтолкнуть» (Россию к Китаю). Оно тоже «оговорка по Фрейду» и раскрывает высокомерно-чванливое и уничижительное отношение к незападным странам, в том числе таким ведущим, как Россия и Китай. Здесь просматривается и еще один важный момент: инициативу на антироссийском направлении в последнее время всё активнее берет на себя Лондон. Об этом говорят не только попытки обработки индийских депутатов, но и прозвучавшие с Туманного Альбиона упоминания о Крымской войне XIX века, а также, уже в современной проекции, быстрое усиление роли Польши как натовского форпоста в проведении антироссийского курса. Это обстоятельство несколько затушевано двухдневным визитом в эту страну Байдена и тем, что он там наговорил. Однако нельзя забывать, что еще в годы, предшествовавшие Второй мировой войне, Польша служила главным инструментом британских провокаций против России, и знаменитый пакт 1934 года Пилсудского с Гитлером — всего лишь отражение долгосрочной политики британских интересов по разжиганию войны и ее направлению на Восток, против СССР. Если блок НАТО в целом выражает «глубинные» интересы концептуальных элит Запада, то конкретная Польша — это марионетка прежде всего Британии, а также иезуитского Ватикана. И не случайно линии последних в последние годы предельно сблизились, а затем и сомкнулись на уровне совместной реализации человеконенавистнического концепта «великой перезагрузки». Поэтому сокрушительный и безжалостный удар по польским амбициям, как только Варшава подставится и засветится в украинском кризисе, о чём недвусмысленно заявляет и в этом направлении шустрит, должен быть максимально убедительным — уничтожающим. Следует понимать, что этот удар только по форме наносится по втянутым в авантюру польским военнослужащим. На деле же его адресатом являются концептуальные британские круги, о которых В.И. Ленин еще более ста лет назад, применительно к советско-польской войне 1920 года, говорил («не для записи»), что «где-то около Варшавы находится центр всей системы международного империализма». И делая политику на польском направлении, Советская Россия начинает делать ее в Германии и Англии.
Словом, антироссийское и антикитайское заявление главного европейского «международника», санкционированное Вашингтоном и Лондоном, не только повторяет измышления Столтенберга и Байдена, но и делает заявку на концептуальное осмысление коллективным Западом новой для него ситуации. Именно поэтому оно нуждается в соответствующих разъяснениях информационно-аналитического порядка. И последнее. Периоды кризисов, особенно таких масштабных, что переживается нами сегодня, — это не только время возможностей. Это — своеобразная точка бифуркации, в которой обнуляются все прежние воздействия на политический процесс, в том числе на глобальном уровне, а новая траектория этого процесса, на которую он выйдет, может быть задана любым, в том числе предельно малым, но главное, точным воздействием на него здесь и сейчас. Украинская операция российских вооруженных сил — отнюдь не малое событие, и оно не случайно всколыхнуло планету. Но, как видим с позиций синергетического подхода, демилитаризация и денацификация бывшей советской республики — далеко не единственные ее цели, причем вне зависимости от уровня (не)понимания и (не)осознания этого обстоятельства российской и мировой общественностью.