Если гитарист и электрик сходятся в высоковольтной битве, секс-робота выворачивает наизнанку от экзистенциального кризиса, мутантка-полицейская устраивает кровавый мятеж, а школьникам вместо уроков приходится играть с богами в игры на выживание — скорее всего, вы попали в Японию.
С тех пор как в 1954 году из моря вышел пробуждённый ядерными бомбами Годзилла, японское фантастическое кино не сбавляло оборотов. Зато обретало всё более причудливые черты, порой превращаясь в настоящее супероружие, взрывающее мозг.
100 монстров / Большая война призраков
«Годзилла» родился на студии Toho, не знавшей себе равных в создании токусацу, фильмов со спецэффектами. Гениальный Эйдзи Цубурая ещё в германо-японской «Дочери самурая» 1937 года призвал из недр вулкана самого дьявола. Вернувшись в профессию к 1950-м, времени расцвета фантастики, он разрабатывал на Toho эффекты и трюки для битв с кайдзю, гигантскими зверями.
Студия Daiei стремилась составить Toho конкуренцию. Выпускала на экраны «Пришельцев в Токио» (1956) с огромными морскими звёздами-захватчиками, гигантскую черепаху «Гамеру»… А под конец 1960-х решила устроить свой невиданный парад — но не кайдзю, а фольклорных ёкаев, сверхъестественных существ.
Трилогия «100 монстров» появилась на волне охватившего японских детей ёкай-бума. Его вызвал аниме-сериал «Щелкунчик Китаро» (GeGeGe no Kitaro, 1968–1969), первая из многих экранизация популярной манги Сигэру Мидзуки — про приключения мальчика и духов (вернее, ёкаев). «100 монстров», первая часть трилогии, вышла вскоре после аниме, в 1968 году, и скульптор Масао Яги, моделируя ёкаев, опирался не только на «Иллюстрированный ночной парад 100 демонов» Ториямы Сэкиэна, знаменитого художника XVIII века, но и на забавные рисунки Мидзуки.
Первая часть, «100 монстров», поставленная остроглазым и остроумным Кимёси Ясуда, рассказывала, как ёкаи наказали подлого средневекового чиновника. Уже в ней сквозь мистику проступали фантастика и комедия. А самым популярным персонажем стал Каса-обакэ — одноногий и одноглазый зонтик с длиннющим языком, которым он всё время норовил лизнуть Новобранца Шинити, чудесного японского комика.
Вторая часть, «Большая война призраков», вышла через несколько месяцев, к зимним каникулам. Её поставил Ёсиюки Курода — автор спецэффектов для всей трилогии. И здесь жуткая мистика окончательно уступила весёлой фантастике.
Кровососущий гигант Даймон, зелёное крылатое чудище, вырывается из разорённой вавилонской гробницы и приплывает в Японию. Он захватывает власть, разрушает святыни, то и дело клонируется, разжигает пламя и раздувает ветер, всячески злобствует, и никакие молитвы против него не помогают. Уже знакомые по предыдущему фильму, но более приветливые монстры — Двуликая девушка, водяной Каппа, красотка с длиннющей шеей Рокурокуби — объединяются с детьми, чтобы дать отпор захватчику.
Ёкаи появляются из зелёных болотных туманов в те часы, когда по бумажным японским перегородкам сёдзи снуют странные тени. Но теперь они спорят или придумывают хитрости против Даймона. Решающей ночью выдвигается призрачный парад, и Каса-обакэ на своей ножке поднимает друга-ёкая прямо к страшной морде Даймона, загородившей небо. В этом вымышленном мире гиганта побеждают не такие же гиганты, учёные или супергерои, а существа маленькие и храбрые, как дети.
«Большая война призраков» принесла наконец Daiei роскошные кассовые сборы не хуже, чем у хитов Toho. А ёкаи поселились в японских домах в виде игрушек. В третьей части, фильме «Духи ёкай: По дороге с призраками» (1969), эффектов поубавилось, а драмы прибавилось — она не снискала такого же успеха, как предыдущие.
Почти через 40 лет ремейк «Большой войны призраков» сделал Такаси Миике, один из самых плодовитых поставщиков японского треша за всю историю. К тому моменту японская фантастика стала похожа на фестиваль жестокости, и милые старые ёкаи подверглись новейшим технопыткам.
Злодей Като и его приспешница решают устроить апокалипсис с помощью древнего духа огня и стрёмных достижений цивилизации. Они придумывают, как соединить ёкаев со всяким хламом, выброшенным людьми, чтобы создать «кикаев», машин-мутантов.
Но маленький мальчик вместе с монстрами бросает вызов злу, и после вселенской битвы добро, как ни странно, опять торжествует — несмотря на кислотные цвета и адские цифровые эффекты. Для Миике, большого ценителя эрзац-крови, «Великая война ёкаев» стала, пожалуй, самым семейным фильмом. А сам Сигэру Мидзуки ненадолго появился на экране в камео Великого Ёкая-старейшины.
Синее Рождество
В 1970-е на первый план вышли фантастические фильмы о космосе. Далеко не все из них были красочными космооперами, вдохновлёнными триумфом «Звёздных войн». Чаще картины получались мрачными, особенно если они касались темы инопланетного вторжения. Ужас перед «чужими» вытеснял прочие тревоги. В Японии тоже появился целый ряд подобных фильмов, начиная с «Гока, похитителя тел из ада» (1968). Их тоже создавали в традициях токусацу, хотя эффекты в них применяли более сдержанно, жертвуя ими ради параноидальной атмосферы.
В 1978 году возник уникальный, жуткий японский фильм на тему инопланетян, который полностью перевернул представление о фантастике и угрозе вторжения. Эта малоизвестная картина (она до сих пор не переведена на русский, но в оригинале её можно найти в Сети) называлась «Синее Рождество» (другой вариант — «Тип крови: Синий»). Она была снята без спецэффектов, зато сразу на трёх языках — японском, английском и французском, — и представляет собой скорее политический триллер, в финале которого зрителя ждёт настоящий террор.
По сюжету инопланетяне давно живут среди людей и ничем от них не отличаются, кроме цвета крови. Но лидеры ведущих стран обеспокоены растущим числом пришельцев и используют машину пропаганды, чтобы подготовить граждан к радикальному решению вопроса. Правительства вступают в заговор, чтобы с помощью военных синхронно устранить «голубокровых». Именно это и происходит в финале: расстрелы по всему миру — на порогах домов, на улицах, в монастырях, в гольф-клубах и в пустынях — беспрерывно, в течение 15 минут в канун Рождества.
Режиссёр Кихати Окамото получил сценарий перед праздником, будто нежданный подарок, и немедля нанял оператора — так что городские сцены, предваряющие невыносимую развязку, это подлинные кадры японского Рождества 1977 года.
Школа на перекрёстке
Умница Юка, лучшая ученица обычной средней школы, тоже сталкивается с инопланетным вторжением. На этот раз безумный пришелец Кёгоку захватывает умы учеников, чтобы навести на Земле порядок, очень уж напоминающий тоталитарный. Школьный совет организует зигующие патрули, а взрослые бессильны перед детьми, наделёнными сверхъестественными силами. И только Юка, заручившись поддержкой своего парня, способна дать отпор тирану и спасти ребят от его власти. Потому что правила важны, а человечность важнее.
«Школа на перекрёстке», вольная интерпретация подросткового романа Таку Маюмуры, была задумана для того, чтобы сделать начинающую актрису и певицу Хироко Якусимару кумиром молодёжи. Отсюда можно вести отсчёт японским фильмам с айдолами. Поставил ленту один из главных режиссёров страны и известнейший авангардист Нобухико Обаяси, чья карьера полностью отражала меняющийся ландшафт японского кино.
В 1960-е Обаяси вместе с другими студентами-киношниками встал в авангарде независимого кино, и новая волна постепенно разрушила косную студийную систему. Многие авторские фильмы находились тогда под влиянием комиксов и рекламы. Но спустя несколько лет только Обаяси из всей группы единомышленников Film Independent на самом деле согласился снимать рекламные ролики. А затем, уже с 1970-х, начал делать коммерческое кино. Когда директор компании Kadokawa, производящей «медиамиксы», обратился к нему с просьбой: «Господин Обаяси, не могли бы вы сделать Хироко Якусимару звездой?» — режиссёр тоже согласился.
Во всём — будь то ролик с ожившими куклами, снятый в ночном Диснейленде, или экранизация манги «Девочка, покорившая время» — Обаяси применял авангардные техники, которые сделали его волшебником визуальных эффектов, создателем токусацу совершенно нового типа. И «Школа на перекрёстке» не исключение.
Спокойные, будничные кадры вдруг расцвечиваются инопланетными цветами, раскалываются на пазлы, выжигаются глазами-лазерами до комикса — так действует сила Кёгоку, будто глядящего на землян огромным глазом, нарисованным у него на животе. Устраивая «порядок» на Земле, он обитает в крутящемся, блестящем хаосе и всех непокорных впечатывает в звёзды. Оборотной стороной тоталитаризма оказывается дешёвый китч. Под присмотром Обаяси первый кино-айдол спасал своих поклонников и от того, и от другого. Немногие из последователей Якусимару могут подобным похвастаться.
Взрывающийся город / Электрический дракон 80 000 Вольт
В 1980-е японская кинофантастика пережила панк-революцию. Поднял её Сого Исии (позже Гакюрю Исии) — поначалу он сам высекал молнии из электрогитары, но потом взялся за кинокамеру. Будучи студентом, он шесть лет запечатлевал в грязном зерне 8- и 16-миллиметровой дешёвой пленки бешеные лики японской панк-сцены, и экраны взрывались от скорости и драйва. Именно он создал ту среду наэлектризованной техносвалки, из которой в 1989 году Синъя Цукамото прорастит своего эпохального «Тэцуо, железного человека».
Кульминацией режиссёрского бунта Исии стал фантастический боевик «Взрывающийся город», снятый при поддержке студии Toei. Апокалиптическая Япония будущего создавалась в токийских промзонах, где из-за строительства атомной электростанции панки, байкеры, полиция, политики и мутанты устроили побоище вокруг клуба «20000В». Толпу статистов разжигали лидеры панк-сцены The Rockers, The Stalin и другие музыканты. А в один из дней хулиганы, бродящие в округе, приняли съёмки за сборище своих сородичей, и беспорядки вырвались за границы сценария.
Успех «Взрывающегося города» был молниеносным, однако после него Исии поставил лишь один фильм, а затем на десять лет пропал из киноиндустрии. Панк-эпоха переживала закат. Исии делал сумасшедшие музыкальные клипы для тех, кто хотел с ней попрощаться, или для тех, кто открывал музыку нового времени. Он собрал и собственную группу «Mach 1.67». Но только в середине 1990-х с трудом вписался в форматное студийное кинопроизводство.
На заре XXI века вместе с товарищами по группе он вдруг ещё раз пропустил сквозь экранную Японию мощный заряд тока — в авангардном чёрно-белом токусацу «Электрический дракон 80 000 Вольт».
На этот раз в битву на токийских крышах вступают двое. Драконий Глаз Моррисон, гитарист и по совместительству детектив, ищущий пропавших домашних рептилий, — и Громовержец Будда, мастер по ремонту телевизоров. Оба обладают суперсилой электричества, оба с трудом контролируют первобытный животный гнев — для этих двоих современный Токио оказывается слишком тесен.
Город сверкает от перепадов напряжения, взгляд с разгона врезается то в грязную подворотню, то в сияющую драконью чешую. Живые хамелеоны глядят изнутри мира, ставшего похожим на комикс. А Таданобу Асано в исступлении терзает электрогитару отвёрткой, пока кадр не закоротит.
Исии сыграл этот фильм, будто прощальный концерт. После него он ещё на десять лет выключил камеру и ушёл в университет — учить киноискусству новых студентов.
Пиноккио 964
Сёдзин Фукуи, помощник режиссёра в фильмах Сого Исии, сам вскоре создал икону японского андеграунда под названием «Пиноккио 964» — кино, способное вызвать коллапс восприятия даже у самых прожжённых зрителей.
Фукуи играл не панк, а нойз, был инженером по образованию и анархистом по амбициям. Он взялся за камеру, чтобы запечатлевать всевозможную «любовь к резине». Вслед за Цукамото, Фукуи исследовал территории киберпанка и боди-хоррора, но в своём подходе оказался куда радикальнее.
«Пиноккио 964» показывает экзистенциальные страдания бракованного секс-андроида, которого разработчики подпольной лаборатории из-за отсутствия эрекции выкидывают на улицу. Пиноккио подбирает фриканутая и леванутая девица Химико, живущая в катакомбах, и тут же принимается делать из куклы человека. А хозяева лаборатории, опомнившись, отправляются на поиски, чтобы андроида на всякий случай уничтожить. Дальше начинаются 964 круга ада, сексуальных девиаций, эпилептических припадков, вывернутых наизнанку разноцветных внутренностей и импровизированных садомазохистских скетчей, дающих простор для фрейдистских и политических трактовок.
Остаётся лишь добавить, что герои не столько разговаривают, сколько декламируют в перерывах между стонами и криками.
Бюджета у команды как раз хватало на несколько килограммов риса (им тошнило Химико), пару литров красно-жёлтой краски (её выливал на себя Пиноккио) и старую инвалидную коляску, заменившую тележку для психотических проездов камеры. Исполнители главных ролей никогда прежде и никогда после не играли в кино. А городские сцены представляли собой перформансы: Пиноккио ползал, бегал и тащил прикованный к шее бетонный груз по реальным улицам среди реальных прохожих. Всё это безобразие снимали полгода и ещё столько же монтировали.
Фукуи сам ездил с фильмом по крупнейшим городам Японии и с помощью специальных переносных систем в интерактивном режиме управлял звуком и спецэффектами. В следующем году лента получила Премию японского профессионального кино, а затем отправилась в путешествие на Запад — в кинотеатры, арт-галереи и на площадки с живой музыкой. У европейской богемы в те годы ещё были крепкие нервы.
Дзэйрам
Инопланетная красотка Ириа, оснащённая мощным бронекостюмом, базукой и ИИ-помощником Бобом, путешествует по Вселенной, истребляя монстров. Очередное задание оказывается адски сложным. На волю вырывается Дзэйрам — ходячее биологическое оружие, воплощённое зло, намеренное уничтожить попавших под руку землян. Хотя Дзэйрам выглядит непобедимым, Илиа и Боб находят способ поймать его в ловушку при помощи кибертехнологий. И они завершили бы миссию куда быстрее, не вмешайся в дело два раздолбая-электрика.
Сложно поверить, но «Дзэйрам» Кэйты Амэмии — тот редкий случай, когда в основе японских фантастических приключений не лежат ни манга, ни аниме, ни даже игры (аниме-приквел появился уже после фильма). Сам режиссёр, конечно, зачитывался мангой и засматривался токусацу, а ещё работал в сфере спецэффектов. «Дзэйрам» отчасти вырос из предыдущего фильма Амэмии, его видеодебюта «Ниндзя из будущего», основанного на одноимённой аркаде. Но всё-таки сюжет и, главное, облик злодея были оригинальные.
Здесь собраны все тренды японской поточной фантастики: монстр-кайдзю пользуется приёмчиками боди-хоррора, супергероика схлёстывается с киберпанком, мрачная апокалиптика пересыпается будничным юмором, в боевик врывается бредовая покадровая анимация, а предваряет злоключения чёрно-белый кровавый пролог.
Дзейрам представляет собой гигантского паразита с мощным бронированным телом, самурайскими повадками и безликой головой в форме шляпы. Он молча ступает по пути разрушения. Во лбу у него ухмыляется миниатюрное зубастое лицо, похожее то ли на маску театра кабуки, то ли на логотип телекомпании ВИД. Длинная шея в нужный момент вытягивается, точно язык, — чтобы вгрызаться в плоть жертв, пока Дзэйрам копирует их ДНК и создаёт себе воинов-клонов. Но даже такому чудищу оказываются не по зубам японские электрики.
В целом «Дзэйрам» — очень неровный, местами взрывной, а местами довольно унылый представитель жанра. И всё же сегодня он выглядит достойным японским пришельцем из забытого видеосалона 1990-х.
Анатомия вымирания / Токийская полиция крови
Если культовая японская фантастика начала XXI века и ассоциируется теперь с футуристическим цирком уродов, запредельным кровавым гротеском и безостановочно работающей праздничной мясорубкой — то исключительно из-за Ёсихиро Нисимуры. «Жестокие эффекты» он создавал в разгар 1990-х. Но лишь через несколько лет устроил собственный грандиозный парад монстров и заработал репутацию «японского Тома Савини».
В отличие от Исии и Цукамото, в колледже Нисимура изучал юриспруденцию. Всё остальное: грим, свет, цвет, монтаж, моделирование — постигал где придётся. В кино он попал как ещё один юнец-выскочка. В 1995 году на Международном кинофестивале фантастики в Юбари показали «Коэффициент маргинального населения» (более известный как «Анатомия вымирания») — его дебютный короткий метр, снятый с друзьями за гроши. И жюри признало, что это творение заслуживает специального приза.
В «Анатомии вымирания» показана параллельная Япония, где инопланетная группа инженеров проводит чистки, сокращая численность населения. Для этого в отдельно взятых землян внедряют кусочек особой плоти, и заражённый постепенно мутирует в маньяка, способного отращивать оружие прямо из ран. Идея фильма восходит к боди-хоррорам в духе Кроненберга и «Тэцуо», но здесь суровая меланхолия то и дело вытесняется безоглядным, безжалостным и цветастым зрелищем.
Почти 13 лет после этого Нисимура делал спецэффекты и грим для других: «Клуба самоубийц» и прочих фильмов Сиона Соно, «Девочки-пулемёта» Ноборо Игути, эротического арт-ужаса «Слепое чудовище против карлика-убийцы» Тэруо Исии, серии культового треша «Мясорубка». Он сформировал очень определённый и узнаваемый тип кино: режиссёры, которые обращались к Нисимуре за «жестокими эффектами», автоматически входили в его круг.
Наконец в 2008 году Нисимура выстрелил «Токийской полицией крови». Этот фильм — полнометражный дебют режиссёра и своего рода вольный ремейк «Анатомии вымирания». Он представляет собой стопроцентный гротескный сплэттер: на Токио проливается ливень кровавых брызг, перед глазами проходит фестиваль увечий. Мрачный киберпанк сменяется красочным биопанком, садомазохистским стриптиз-шоу мутантов, хентай-цирком.
Главная героиня, Рука, состоит в оперативной группе. В мире «светлого будущего» полиция приватизирована и всевластна: любые меры наказания хороши. Рука, например, в костюме гейши отрубает катаной руки извращенцу, который облапал её в метро. Но главная цель оперов-экстремалов — ловить инженеров, маньяков-мутантов со вживлённым в тело ключом. Ключ из ДНК самых страшных убийц изобрёл безумный учёный, а помог ему (не спрашивайте как) потусторонний рогатый карлик в расшитом золотом халате. Впрочем, сами полицейские от инженеров, сутенёров и стриптизёрш-улиток мало чем отличаются.
Рука, конечно, тоже заражается и поднимает мятеж, перемалывая врагов, чтобы установить порядок в Токио и заодно отомстить за убитого отца, последнего порядочного полицейского. «Токийская полиция крови» принесла Нисимуре почти столько же наград, сколько конечностей разлетается во все стороны в финале.
Отряд девушек-мутантов
Даже одного режиссёра-японца порой бывает чересчур. А что, если их будет трое? Тогда получится «Отряд девушек-мутантов» — ещё одно шальное детище «круга Нисимуры». Титульные девушки пылают ненавистью к роду человеческому и намерены отомстить за гонения, устроив террор под предводительством самурая-трансвестита. К отряду присоединяется школьница Рин, родителей которой убили военные. Но её человеческая сторона обязательно восторжествует, и тогда несдобровать уже самим мутантам.
Нисимура, естественно, отвечал за спецэффекты, а также снял последнюю треть фильма. Постановку драк и вступление сделал Так Сакагути — каскадёр, хореограф и звезда боевиков о якудза (местного самурая-монстра сыграл он сам). А писал сценарий и режиссировал середину фильма Нобору Игути — фигура одиозная даже для японского треша.
Как и многие его товарищи, Игути поначалу честно делал порно. Потом он решил, что пришла пора для настоящего кино, и выпустил в свет такие шедевры, как «Мальчик по прозвищу Стерва» и «Зомби-суши», а ещё незабвенную «Девочку-пулемёт». Но широко известным в узких кругах он оказался не столько из-за развесёлых побоищ, сколько из-за своей анальной фиксации — никто не сможет забыть «Задницу зомби», если по несчастью её увидит. Приступая к просмотру «Отряда девушек-мутантов», стоит подготовиться к тому, что одна из террористок будет обладать суперсилой "жопной бензопилы«.
Но и прочие девицы хороши: одна отращивает катаны из грудей, другая зацеловывает насмерть непомерно растущим хоботом, третья исполняет танец живота, потрясывая застрявшим в нём жирным зубастым уродцем. Пока мутантки осуществляют коварные планы, Игути развлекается как может. Мёртвый папочка-мутант даёт школьнице напутствие, являясь ей в виде головы на торте. Повара обсуждают, как было бы классно переродиться французским багетом. А у одной из жертв извилины неторопливо покидают черепную коробку — примерно так же, как у зрителей.
Апофеоз бойни рождает японский флаг из красного пятна на белой простыне. Но в присутствии Игути никакого кровавого дождя не хватит, чтобы перебить флёр летающего кремового торта, — даже полиция крови тут была бы бессильна.
Весёлый лес: Первый контакт
Если передоз бутафорской кровищи уже наступил, а чего-то странного по-прежнему хочется — самое время посмотреть фильм «Весёлый лес: Первый контакт». Это ещё один пример того, что бывает, когда режиссёрами становятся сразу три японца.
Фильм-антология представляет собой микс коротких, бредовых и почти бессвязных историй. В «Весёлом лесе» обитают малышка Ханако, бегущая в космическую мангу от скучной домашки, непопулярные у женщин братья-гитаристы, мегеры-болтушки из спа-салона, скромные подростки с бурными фантазиями, пляшущие близняшки-инопланетянки, школьники-фурри и маленькие кровососущие человечки, описать контакты с которыми не позволяет возрастной рейтинг.
В два с половиной часа умещаются все тренды японской поп-культуры, от хентая до стендапа. Инопланетяне используются в качестве музыкальных инструментов и живого инвентаря для игры в теннис. Противный боди-хоррор и фетишистская эротика приобретают черты беззлобного комедиантства. А объединяет антологию предполагаемый визит на Землю пришельца Пико-Рико и водевильные комментарии двух конферансье, дающих представление на белоснежном космическом корабле под сопровождение закадрового смеха.
Японский гигант
Японские монстры и супергерои старой закалки всё ещё способны удивить. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть «Японского гиганта» — токусацу о супергерое Масару Дайсато, истребителе кайдзю в шестом поколении.
Как любой супергерой, Масару существует в двух ипостасях. Большую часть времени он просто мужчина с кризисом среднего возраста, бродящий по улицам в потрёпанном пальто и вязаной шапочке. Жена ушла и забрала дочку, из близких остался только дедушка в доме престарелых. Живёт Масару на токийских задворках, дома у него бардак, дела идут хуже некуда, а главная радость — приблудившийся уличный котик.
Время от времени в Токио, как водится, захаживает очередной гигантский зверь: одноногая голова, крокозябра с щупальцем-глазом в причинном месте, звездоподобная вонючка или краснокожее чудище. Тогда Дайсато использует силу электричества и трансформируется в гиганта в синих трусах, чтобы устранить монстра. Впрочем, и в этом облике он выглядит несколько пришибленным жизнью.
«Японского гиганта» придумал, снял и сыграл Хитоси Мацумото — популярный комик из дуэта Downtown. Его дебютный киноэкзерсис — придурковатая фантазия на тему супергероики и один из самых экстравагантных примеров японской фантастики.
Всё бы ничего, но «Японский гигант» — это ещё и мокьюментари. Киношники на ручную камеру снимают повседневную жизнь супергероя и берут у него интервью на детских площадках, в автобусах и за обедом. Рассказы перемежаются псевдохроникой начала прошлого века, опросами людей на улицах, городскими зарисовками и тусовками в караоке-барах. Сограждане не очень-то привечают Дайсато, и поэтому в его доме то и дело бьют окна.
Когда начинаются сражения, речь идёт не только о национальной безопасности, но и о том, как поднять супергеройский рейтинг. Вырвиглазная графика тут вполне соответствует стилю дрянного телешоу. И это тоже не всё: к финалу фильм готовит перформанс, токусацу без токусацу: абсурдное побоище, устроенное костюмированной командой суперсправедливости посреди макета Токио, откуда герои — то ли люди, то ли куклы — взлетят в небеса.
Страшная воля богов
В любой подборке безумной японской фантастики непременно должен быть Такаси Миике, который вот уже 30 лет обеспечивает зрителей фетишами всех мастей. За эти годы он снял больше ста фильмов, и многие из них могли бы претендовать на место в подобном топе. Но если уж мы начали с ремейка «Великой войны ёкаев», то закончим «Страшной волей богов» — фильмом, где многоликие боги вынуждают школьников играть с ними в весёлые игры на выживание до того, как «Игра в кальмара» сделала это мейнстримом.
В основу сюжета легла первая арка манги «По велению Господа Бога» Мунэюки Канесиро и Акэдзи Фудзимуры. Сюн Такахата, скучающий старшеклассник, приходит в школу — но место учителя за столом занимает бог Дарума, красная крутящаяся голова со злобным взглядом. У школьников не очень-то много времени, чтобы удивляться: бог напоминает им правила игры «Падающий Дарума» и взрывает головы проигравших. В живых остаётся только Сюн — и вскоре он понимает, что это был лишь первый тур.
На каждом новом уровне выжившие объединяются и игра продолжается. В спортзале их ждёт гигантская кошечка Манэки-нэко, и школьникам-мышкам нужно надеть ей на шею колокольчик, уворачиваясь от когтей. Деревянные куклы Кокеси испепеляют лазером, если не угадаешь, кто за твоей спиной. Белый мишка Сиракума карает лжецов, хотя и сам не прочь приврать. А на самом верхнем уровне требуется переиграть в «пни жестянку» семейку потёртых Матрёшек.
«Страшная воля богов» — нетипичный фильм для Миике, близкого скорее к Нисимуре, чем, например, к Фукасаку с его «Королевской битвой». Эстетика фильма настолько детская, что вместо крови мы видим красные шарики, рассыпающиеся по полу. Но, когда огромные мультяшные боги, приведённые в движение дрянной компьютерной графикой, давят людей-"мышек« под детские песенки, глупый, бессмысленный, бесцельный и развесёлый мир Миике вдруг становится как-то по-японски тревожен. Выиграть здесь невозможно: в конце концов твоя судьба будет просто написана на палочке от эскимо.
Зомби одним планом!
«Зомби одним планом!» — фильм, существующий для того, чтобы дать зрителю на полтора часа погрузиться в атмосферу малобюджетных японских съёмок. Мы попадаем на площадку к Хиругаси, взбалмошному режиссёру, который пытается произвести на свет зомби-хоррор. Денег нет, актёры играют хуже трупов — и Хиругаси, отчаявшись, проводит ритуал, чтобы оживить настоящих ходячих мертвецов.
Но квест на выживание, который проходит съёмочная группа, — лишь первый виток истории. Оказывается, что всё это снималось в формате реалити-шоу для телеканала Zombie Channel — и весь зомби-апокалипсис начинается заново с участием второй съёмочной группы, с камерами, микрофонами, операторами, гримёрами, ассистентами и просмотрами материалов в монтажной.
Эту очаровательную комедию с мизерным бюджетом в 3 миллиона йен сделали ученики киношколы. Когда же фильм внезапно взорвал японские соцсети, кинотеатры купили его для проката. В Японии он занял седьмое место по кассовым сборам за 2018 год, а затем сподвиг Мишеля Хазанавичуса сделать французский ремейк «Убойный монтаж». Дебютант Синъитиро Уэда и его однокурсники прекрасно справились с учебным проектом.
Да будет воля богов, чтобы в кино никогда не переводились японские студенты.
Читайте также
Без бутылки саке не разберешься.