Керченский стрелок – проблема, которую никто не назвал
Неназванная причина трагедии
Когда читаешь прессу с попытками разностороннего анализа случившейся в Керчи трагедии, то возникает впечатление, что перебрали все мыслимые и немыслимые версии. Тут и засилье иностранной кинопродукции с образцами девиантного поведения, и «общенациональная депрессия», и участие украинских спецслужб, и сектантские мотивы в семье, и плохие отношения с педсоставом и товарищами по учёбе, и психические патологии.
Однако в стороне осталась одна версия, которая не только лежит на поверхности, так как уже вскользь была названа, но и наиболее очевидна во всех подобных ЧП в мире, где бы они ни происходили. Эта причина давно является предметом исследований психологов, и с ней знакомы педагоги, конфликтологи, руководители, командиры и переговорщики. Называется эта беда — буллинг. Это по-английски. По-русски перевод прост — травля.
Травля как феномен групповой психологии
Буллинг известен нам в виде так называемой проблемы неуставных отношений в армии. В трудовом коллективе часто возникает ситуация, когда-то образно названная Михаилом Жванецким «коллектив гонит перед собой очки, надетые на одного». Травля — проблема любой подростковой компании и любого учебного заведения.
Описание и видео последних минут жизни керченского стрелка свидетельствуют о том, что это была давно спланированная и тщательно подготовленная месть. Он стрелял не в кого попало, а в тех однокашников и педагогов, с которыми давно не просто не сложились отношения, а с которыми у него был давний и скрытый конфликт. Точнее, скрытый от окружающих, которые просто не придавали значения тому, что перед их глазами происходило.
Мы знаем, что среди педагогов «урокодателей» намного больше, чем Учителей. Педагогов среди них ещё меньше. Педагог — это дар Божий. Умение читать в душах и вести аккуратно и плавно за собой юные создания — это редчайшее дарование. Особенно если это души в процессе становления, проходящие через череду возрастных кризисов. И хотя в программу обучения педагогов у нас входит и психология, но как (и главное — кто) у нас поступают и выпускаются из всевозможных «педов», знают все.
Мизерная зарплата с самого начала отбивает у интеллектуальной элиты желание идти в педагогику, создавая там отрицательный естественный отбор, а рутина среды (на 90−95% женские коллективы, известные своей склочностью) и вовсе оставляет в педагогике или святых подвижников, или профнепригодных бракоделов. Образно говоря, освоить математику самому — поверьте, это намного легче, чем научиться её хорошо преподавать другим. Иными словами, замордованный текучкой педколлектив часто пропускает назревание взрыва мимо внимания, так как на каждом шагу сталкивается с конфликтами и необходимостью их улаживания.
То есть мы уже имеем огромную проблему, для начала финансовую — чтобы в школу пошел мужчина, надо, чтобы он на эту зарплату мог содержать семью. Как в царской России, где учитель мог содержать семью из 5−9 человек спокойно.
Но возможности даже самого искреннего и талантливого педагога не безграничны. Требовательность педагогов часто воспринимается как несправедливые придирки. Если говорить о травле, то ученики травят педагогов не менее жёстко, чем педагоги учеников. Так происходит во все времена во всех странах. Процесс обучения вообще связан с принуждением, преобладающим над увлечением и развлечением. Всё это превращает среду образования в сферу конфликтов и столкновения поколений. Помните советские киношедевры на эту тему, такие как «Большая перемена» и «Доживём до понедельника»?
Но конфликты бывают не только между поколениями учеников и учителей, но и в среде самих учеников. Психологии возраста свойственна жестокость молодых, которые пока не понимают цену чужой боли и чужой жизни. Война — дело молодых, как верно писал В. Цой. Они пускают кровь ближним, играя, не задумываясь. Молодые пока не имеют моральных тормозов и демонстрируют запредельную жестокость к тем, кого выбрали объектом травли.
Буллингом — или травлей — называется процесс физического и психического насилия, террора, направленного на то, чтобы вызвать у преследуемого страх и тем самым подчинить его себе. Так писал о травле психолог И. Кон. Подвергаемый травле индивид не способен себя защитить самостоятельно. И потому он в целях самозащиты также прибегает к сознательному насилию.
Как видим, эти описание классически ложатся на все случаи неожиданного бунта молодых солдат в армии, когда вдруг всегда спокойный и даже забитый парень захватил оружие и перестрелял сослуживцев, или когда вдруг как бы спятивший ученик стреляет в товарищей по учёбе или педагогов. Командиры, прокуроры и учителя потом вдруг прозревают, выясняют, что имела место травля, но никто не обратил внимание.
Травля — это приносящее удовольствие мучение слабого сильными. Тиранить может не только коллектив — и одиночка может тиранить группу. В подростковой среде травля сопровождается не только унижениями и насилием, но и стремлением завладеть вещами более слабого.
Видов травли в нашем обществе бывает много, и мы никогда не обсуждаем эту тему подробно и в деталях. Всё списываем на не сложившиеся отношения. Но в школах есть психологи — чем они заняты? Есть грубияны-педагоги — на каком основании они безнаказанны?
Травля бывает нескольких видов. Возрастная: детская, подростковая, взрослая. По социальному статусу: вертикальная (от начальства к подчиненным) и горизонтальная (от сотрудников или учащихся). По спектру проявления: психологическая, информационная, материально-вещественная и кибербуллинг. По фактам проявления: скрытая и открытая. Даже по отрывочной информация об атмосфере в керченском колледже можно сделать вывод: там присутствовали все перечисленные элементы.
Молодёжь — главная группа риска
Так как подростки — это социальная группа, в которой бушует гормональный фон, то гормональные нарушения также становятся причиной агрессии. При этом общий факт: в случае трагедии всегда выясняется, что у руководства не было обратной связи с жертвами. Буллинг всегда легче возникает в замкнутых системах, к коим колледж относится полностью. Система групповой психологии непременно формирует одиночек, отпавших от группы, и наличие трёх подгрупп в составе управления группой: тех, кто утратил обратную связь с группой, тех, кто покровительствует групповой травле, и тех, кто в качестве нейтрального наблюдателя или союзника фактически поддерживает агрессора.
Жертва оказывается наедине с агрессивной группой на фоне равнодушных и безучастных покровителей агрессора, пассивных наблюдателей и сочувствующих жертве защитников. По сути, это готовая гремучая смесь для психологического срыва жертвы в непредвиденное ответное насилие. Динамика чувств жертвы следующая: сначала шок от обиды. Потом наступает злость и обида. Потом чувство смирения. Потом непереносимое чувство вины. И тут у жертвы наступает такое отчаянье, что следует срыв.
Как мы видим, трагедии всегда предшествует множество фаз, которые а) видны, б) длительно видны, и в) способны быть предотвращёнными на любой фазе, предшествующей срыву. Почему не предотвратили? Ответ прост: отслеживание буллинга и борьба с ним не являются чётко сформулированными задачами, поставленными перед педколлективом.
Что делать? Извечный вопрос русской интеллигенции
Когда в российской армии поставили задачу реально избавиться от дедовщины, от неё избавились. Когда тема появляется в фокусе сознания, на ней концентрируются силы, и задача решается. В среде учебных заведений на первом месте — учебный план и успеваемость. Управление конфликтами — это что-то второстепенное, размытое и неконкретное. Типа призыва кота Леопольда жить дружно.
Выполняется лишь то, что в мозгу установлено в качестве доминанты. Стратегия требует концентрации на одном главном направлении. Если главных направлений два, три, четыре и больше, то это значит, что стратегию составлял не стратег. И не будет выполнено ни одно из заданий. Наша система образования сконцентрирована на урокодательстве. Но и у педагогов, и у их контролёров за текучкой на второй план отходит задача формирования правильной среды обучения. Среда — это именно то, что делает обучение более эффективным.
Школа не может заменить собой семью и среду молодёжных компаний. В СССР среда была менее конфликтна в социальном плане, и потому результаты обучения были выше. В нынешних постсоветских странах, упавших в капитализм, как подросток в тюремную камеру, взрыв насилия в среде является отражением насилия среды. И там, где тонко, там и рвётся. Если агрессию среды взрослые выдерживают длительно, то подростки к этому не готовы. Суицидальные срывы, сопровождаемые убийством агрессора и массовыми убийствами — это последняя стадия длительного процесса, на который никто не хотел обращать внимания.
Предотвращение травли должно стать главным социальным приоритетом работы учебных заведений — после приоритета обучения наукам. В мире накоплен соответствующий опыт, когда программы антибуллинга реализуются всеми силами общества. В профилактике травли должны участвовать все: директор учебного заведения, педагогический коллектив, классные руководители, сами ученики и их родители.
В учебных заведениях должна создаваться атмосфера безопасности. Мы увлеклись внешним антитеррором, наученные горьким опытом периода активности международного терроризма, но пропустили рост проблемы внутренней безопасности. Когда террор возникает от своих, которых превратили в изгоев.
Работа, естественно, должна начинаться с государства. Но оно неповоротливо и поспевает медленно. А решать проблему нужно сейчас. Даже один неравнодушный взрослый в состоянии способствовать тому, что ситуация может начать меняться в лучшую сторону. Хотя один взрослый не может справиться с фактами насилия в учебном заведении. Особенно если дирекция не хочет этого видеть и признавать. Только объединением учителей, учеников и родителей можно победить насилие в учебных заведениях. Но насилие в школах и колледжах — отражение уровня насилия в обществе. Никакой социальный строй не гарантирует контроля над насилием в социуме.
Опасность ухода в социальную демагогию
Это вопрос универсальный и конкретный. Любые попытки свести разговор к общим рассуждениям типа «при социализме этого не было, а при капитализме есть» — это профанация темы. Насилие было всегда, и проблема дедовщины в СССР тому подтверждение, которая исчезла, кстати, в капиталистической России. Не благодаря смене одного «изма» на другой, строй стал даже более жёсткий, а благодаря тому, что проблемой, наконец, занялись всерьёз.
Так же как сейчас в России или в США, в СССР измученные неуставными отношениями первогодки хватали оружие, стреляли в сослуживцев и пускались в бега. Констатировать жестокость общества — это лишь начало приближения к пониманию проблемы. Бытовая агрессия в России всегда была и остаётся высокой. Посмотрите только на то, что творится в интернете в комментариях к абсолютно любой статье. Кажется: дай людям оружие — и они станут стрелять друг в друга.
Проблема насилия в СССР была, но говорить о ней было намного сложнее. Телевидение было добрее, но в жизни насилия меньше не было. И травили, и преследовали так, как даже сейчас и не помнят. И речь не о пресловутых репрессиях. Период добродушного застоя был не намного легче. Разборы личных дел неугодных, попавших под травлю, на партийных и профсоюзных собраниях служили таким мощным средством буллинга как по вертикали, так и по горизонтали, что фраза «персональное дело комсомольца (коммуниста, члена профсоюза) Иванова» до сих пор вызывает содрогание у тех, кто тогда жил и помнит.
Кстати, антисоциальные типы отделывались символическими санкциями. Алкашей даже любили, алиментщиков игнорировали, над прогульщиками добродушно смеялись. Несунов понимали. Всерьёз давили тех, кто по каким-то причинам был в конфликте с администрацией.
Это был не просто разговор о проблемах — это была форма гражданской казни, попасть под которую мог любой неугодный начальству или господствующей группе человек. Формула «Был бы человек, а дело найдётся» — это не выдумка врагов, а защитная смеховая реакция общества.
Коллективные разборы в виде критики недостатков всегда приводили к групповому насилию. Ни одна проблема не решалась, так как все оставались при своём мнении, но форма давления была найдена безотказная. Стол с президиумом и скучающим народом в зале был жесточайшим видом унижения очередного объекта травли. Не случайно фраза из песни Александра Галича «А из зала мне кричат: «Давай подробности!» вызывала повальный хохот, так как общество было знакомо с этой ситуацией.
Был так же популярен анекдот, где русский удивил иностранцев такой неизвестной формой людоедства, как «партбюро»: «Раз — и нет человека». Советский фольклор оставил много примеров реакции народа на специфические формы буллинга в советском обществе.
Вопрос совести и социальный уклад
Капитализм в силу своей нелицемерной хищности спрямил углы и просто выбросил человека в неизведанную ему среду провокаций пороков и низменных инстинктов. Насилие продолжило цвести пышным цветом. Сейчас не раздевают на собраниях, а просто выбрасывают на улицу. Не стирают в порошок морально, а просто либо бьют, либо грабят. Используют как ресурс и выбрасывают за ненадобностью. Одно зло пришло на смену другому.
На самом деле, что в СССР, что за Западе, что при социализме, что при капитализме формы травли существовали всегда и принимали свои исторические формы лишь в частностях, оставаясь общей проблемой человеческой природы. И повсюду главным остаётся вопрос индивидуальной моральной ответственности человека: «Нас всех учили подлости, но почему ты оказался лучшим учеником?» От ответа на этот вопрос не уйти никуда.