19.04.2024
Материал опубликован в №3 печатной версии газеты «Культура» от 28 марта 2024 года.
— Создать в Боровске музей истории старообрядчества — давняя мечта моего отца, Виктора Ивановича Осипова. Первые попытки воплотить ее в реальность были сделаны в середине 1980-х годов, когда на территории Пафнутьев-Боровского монастыря был организован государственный музей, объединивший три музея на общественных началах. К 1989 году на его территории была подготовлена экспозиция, которая называлась «Боровск старообрядческий».
Выставку надо было согласовать с Калужским областным краеведческим музеем, потому что Боровск являлся его филиалом, и объяснить, почему о старообрядчестве нужно кому-то рассказывать. Тем не менее эта экспозиция была сделана, музей открыт. Боровск фактически был городом старообрядческим, и люди, проживавшие здесь, знали, что старообрядчество наложило отпечаток на лицо города.
В период с 1905 по 1912 год в Боровске были построены три старообрядческих храма, в основном на пожертвования богатых купцов-старообрядцев. Когда началась Первая мировая война, из бывшего старообрядческого молельного дома сделали лазарет для раненых.
В Боровске на Городище были похоронены боярыня Морозова и ее сестра Евдокия Урусова сразу же после того, как они приняли мученическую кончину. Через семь лет сюда приехали их родные братья, на месте захоронения положили белокаменную плиту, которая пролежала здесь практически до середины XX века.
Могила Морозовой и Урусовой сохранялась на протяжении 300 лет, ее не разоряли, не трогали ни при каких властях, и это место воспринималось как место паломничества. И только когда на Городище начали строить здание райкома партии, могила помешала и была уничтожена, плита была перевезена в Калужский областной краеведческий музей и валялась там во дворе. Когда Виктор Иванович создавал музей старообрядчества в Боровске, он забрал ее в Боровский краеведческий музей. А потом в 2000 году в Боровске началось строительство часовни в память о боярыне Морозовой. В часовне есть подземный этаж, символизирующий яму, в которой приняли смерть две сестры, туда была опущена белокаменная надгробная плита, и сейчас она там лежит. Такая вот история.
На выставке, как вы понимаете, оригинальных предметов, касающихся жизни протопопа Аввакума и боярыни Морозовой, не было, в основном реплики, копии исторических экспонатов, в том числе копии старообрядческих икон, которые готовили художники Государственного исторического музея. Эти копии были такого качества, что их трудно было отличить от настоящих. Икона Аввакум, например, была написана с подлинной иконы, находившейся в Музее истории религии в Санкт-Петербурге, и это настоящая икона, а не цифровая копия, которых так много сейчас.
Музей постепенно разрастался, но наступил момент, когда ему пришлось менять свое расположение, потому что в 1990-е годы Пафнутьев-Боровский монастырь передали Русской православной церкви. Выставку переквалифицировали в экспозицию об истории монастыря. А в Боровском краеведческом музее появился небольшой раздел, посвященный истории старообрядчества.
В те же 1990-е годы Виктор Иванович организует первую конференцию, посвященную старообрядчеству. У него была идея собрать вместе людей, которые занимаются этой темой, и чтобы там были не только ученые, но и сами старообрядцы, которые могли бы их поправить, уточнить какие-то моменты. Ученым очень полезно взаимодействовать с теми, кого они изучают. Прекрасный образ приводит профессор Валерий Керов: «Представьте, что изучающие античность исследователи могут услышать древних греков, которые говорят им, в чем они ошибаются».
Первые конференции были не очень большими, но так как в них участвовали известные исследователи, они быстро приобрели популярность и международный статус. Конференции проходили в Москве, на них были представлены практически все континенты. Шел очень полезный взаимообмен: люди из разных регионов знакомились, начинали взаимодействовать. Студенты выступали в одной секции с профессорами, могли получать от них какие-то рекомендации, и это было очень ценно. Мы знаем, что многие из этих студентов впоследствии стали выдающимися исследователями. И одновременно издавались сборники конференций, журнал «Старообрядчество», потом появились электронные ресурсы. Виктор Иванович хотел создать информационный центр, где будут собираться все материалы по староверию. Для этого он сделал сначала сайт «Старый Боровск», где был раздел «Музей истории старообрядчества», а потом уже отдельный сайт музея.
— А где сейчас находится коллекция, собранная вашим отцом?
— Она находится в семье, но я не могу сказать, что это какая-то настоящая большая коллекция, для которой нужно пространство. Виктор Иванович никогда не занимался коллекционированием, он предполагал, что, когда у музея появятся площади, что-то там будет собрано, но это не будет музей предметов. Можно будет воспользоваться современными музейными технологиями, чтобы дать людям целостное представление о старообрядчестве.
Кстати, сами старообрядцы этот термин не принимают, они староверы. Старообрядцами их назвала Екатерина Вторая, потому что до этого их называли раскольниками. Екатерина выбрала курс на смягчение отношения к противникам реформ Никона и повелела называть их не раскольниками, а старообрядцами. Это слово не несет негативной коннотации, но оно не точно передает суть старой веры, потому что ее сторонники не держатся за обряд. Большинство из них называют себя староверами, потому что они поддерживают не старые обряды, а старую веру. Но в историческую науку вошло понятие старообрядчества.
Мы хотели показать многогранность этого явления, его культуру, его язык. Показывать культурные отличия, существующие в разных регионах. В американских общинах, например, живут уникальные люди, русский язык, на котором они говорят, совершенно не эволюционировал с тех времен, когда они покинули Россию, но в то же время в него влилось много местных слов, которым нет аналога в старом русском языке. При этом они староверы, поддерживают старые традиции.
Я знаю, что официальная старообрядческая позиция заключается в том, что не надо показывать всю эту этнографию, она не имеет отношения к вере. С точки зрения церкви это понятно — важно показать путь веры, — но я считаю, что надо показывать все, вера не существует в каких-то идеальных вакуумных условиях.
Если вы спросите, будет ли в Боровске музей старообрядчества или нет, я честно вам скажу, что не знаю. Хочется верить, что все сложится хорошо и музей поддержат.
Есть такое образное выражение — место силы, и звучит это пафосно, может быть, но дело в том, что у меня всегда в Боровске присутствует именно это ощущение: если я буду здесь находиться, все разрешится самым правильным образом. И это не связано с людьми, которые здесь живут, это необъяснимое, иррациональное чувство. Я в Боровске, и все будет нормально.
— Каким вы видите ваш музей, государственным или частным? Должен ли он находиться в современном, специально построенном для него музейном здании или в историческом особняке?
— Мне кажется, он должен находиться в какой-нибудь усадьбе или купеческом доме — у нас в Боровске такие имеют место быть. Конечно, поддержка государства в той или иной форме необходима. Вопрос, как дальше этот музей будет работать. Если он станет муниципальным, нужна зарплата для людей, которые будут там работать, а желающие есть. Если рассчитывать на грантовскую деятельность, нужно только помещение. В нем должна быть постоянная экспозиция, выставочная часть, где будет возможность делать временные выставки, научный и экскурсионный центр. На базе музея будут продолжаться конференции и круглые столы, посвященные истории старообрядчества и более узким темам. Плюс просветительская деятельность, в которой в городе есть потребность, как ни странно.
Спасибо Василию Ивановичу Сурикову, благодаря которому любой школьник знает про боярыню Морозову. В школе мне рассказывали, что, когда детей возили в Третьяковскую галерею, они увидели там это полотно и обрадовались: «Ой, это же наша боярыня Морозова!». Дети знают, что она из Боровска, но без подробностей.
Фотография предоставлена Анной Осиповой; на анонсе репродукция картины Василия Сурикова "Боярыня Морозова".