Польские правые радикалы — об отличиях национализма от патриотизма
Документ
«Патриотизм» — мировоззрение статичное и политически нейтральное, «национализм» же — живая и непрерывно обновляющаяся идеология, призванная отвечать на все, даже самые острые, вызовы современности…
Смысловое наполнение понятия «национализм» значительно более широко, чем «патриотизма», который, если брать строго академически, заключается в том, чтобы любить Отчизну и народ, отечественную культуру и историю. Патриотизм, будучи мировоззренческой категорией, не только не заключает в себе критической составляющей, но также не анализирует и не оценивает никаких проблем, связанных с жизнью и функционированием народа в Отечестве, то есть не делает выводов, которые могут конструктивно формировать развитие собственной государственности. Эти функции, будучи идеологией, выполняет национализм. Патриотизм есть чувство любви к Отчизне и народу, взятому, как единое целое, со всеми его достоинствами и недостатками, со всеми преимуществами и изъянами, и, если брать шире — является чувством ментального единства с обществом, сформированным данным народом — со всеми его особенностями, влияющими как положительно, так и негативно на совокупность его частностей, которые создают картину Отчизны и государства.
Безусловно, национализм, что подразумевается его семантикой, включает в себя патриотизм — но избавлен от свойственного последнему сентиментализма и отсутствию критического восприятия реальности. Национализм анализирует, подвергает критической оценке все то, что создает единую картину Отчизны, народа и, в конце концов, государства. Он является рациональным мышлением о народе и государстве. Работает над выбором наилучшей дороги для развития народа и государства. Старается вынести народ и государство на высший уровень развития и гарантировать максимум безопасности во всех сферах функционирования народа и государства.
Национализм, поскольку относится к нации, уважает другие народы и государства, стремится к мирному сосуществованию с ними. Уважает и признает права национальных меньшинств, которые живут в пределах государства, но при условии, что меньшинства не узурпируют себе права на установление контроля и власти над коренным народом и не стремятся к его ликвидации в какой-либо сфере функционирования государственного организма.
Национализм может иногда принимать опасную, дегенеративную форму — так в истории случалось ‑ и может признать верховенство собственной нации и собственной государственной организации над всеми прочими. Мы имеем дело тогда с шовинизмом. Шовинизм, однако, является антитезой национализма, поскольку не владеет ни правом, ни рациональным обоснованием для собственного существования.
В этом месте можно и нужно задаться вопросом: являются ли процессы (и инициирующие их люди), направленные на превращение европейского сообщества в единый государственный организм с каким-то неопределённым «европейским народом», ломающий и отбрасывающий натуральные права отдельных народов, делом, руководствующимся европейско-союзным национализмом — либо, по-видимому, уже «едино-европейским» шовинизмом?
И почему СМИ и политики отбрасывают и отрицают национализм отдельных народов, а приветствуют и поощряют едино-европейский шовинизм Евросоюза?
Национализм может оказаться подверженным дегенерации так же и в противоположном направлении, может катастрофически ослабеть (самобытно или, что случается гораздо чаще, целенаправленно под влиянием сторонних факторов) и исчезнуть. Народ и государство в этом случае теряют стержень и становятся податливыми на всевозможные негативные процессы, приводящие к их уничтожению.
Следовательно, мы видим, что процессы дегенерации национализма в направлении либо его атрофии, либо в сторону превращения его в шовинизм — для народов есть дело равноценно опасное и вредное.
Перевод Александра Усовского