Война в Сирии глазами переговорщика
С точки зрения переговорщика, стратегия Трампа по ходу войны в Сирии очевидна: наращивание силового плеча перед фазой атаки, за которой начинается фаза торгов, переходящая в фазу компромисса, в обёртку которого будет упакован договор о капитуляции России. В виде бонусов проигравшей стороне наговорят кучу всяких комплиментов и помогут сохранить лицо, но сути это не поменяет.
Ничего нового, что было бы неизвестно корпоративным переговорщикам, Трамп не применяет. Классические позиционные торги, где для начала позиции сторон многократно завышаются, а потом их пытаются всеми силами продавить. Модель смешанная, манипулятивно-силовая. То есть для переговорщика понятен тип переговоров, их концепция.
Но для того, чтобы начать переговоры, надо понять цели обеих сторон. В команде США есть скрытый конфликт интересов, который Россия использует — там не все хотят открытого столкновения на фазе подготовки к торгам. Война навязывает свою стратегию переговоров, а это более простая стратегия, которую противнику в лице России легче предвидеть и нейтрализовать.
Иными словами, по стратегии действий в Сирии в Вашингтоне столкнулись две стороны — те, кто лучшей стратегией переговоров считает сначала дать оппоненту в лоб, а потом вести с ним переговоры, и те, кто считает, что сначала надо начать переговоры, а потом давать в лоб. Сам по себе ракетный удар не имеет смысла, если за ним не последует наземного наступления. Но так как сами США наступать не хотят, то они дали приказ своим сирийским прокси перейти в наступление после нанесения ракетного удара. Классическая схема — после бомбёжки и артподготовки в атаку идут танки и пехота.
Как действовать в таком случае в обороне, пример показан ещё на Курской дуге. Войска пересиживают огневой налёт в укрытиях, потом встречают наступление противника огнём, нанося ему урон, потом переходят в контрнаступление и завершают разгром. Цель минимум — сохранение последнего и критически важного плацдарма США на востоке Сирии. Там, где граница с Ираном и там, где находятся самые крупные запасы нефти. Север Сирии под Эрдоганом, центр и юг — под Россией. Потеряв восток Сирии, Трамп теряет весь Ближний Восток и может получить импичмент. Потому оборона востока требует активной фазы и не имеет альтернативы. Но так как США всегда применяют атаку как оборону, то цель максимум — расширение плацдарма и переход в стратегическое наступление силами и средствами всей коалиции союзников.
Деваться Трампу совершенно некуда, и он непременно атакует, ответ на вопрос «когда» очевиден: когда разведка определит места нахождения органов управления армией Сирии. Они пока скрылись в неизвестном направлении, главные силы рассредоточены, и удар останется бессмысленным без их разгрома. Не бить же, в самом деле, по якобы заводам по производству хлора. Америка занята разведкой целей и преодолением сопротивления разведке России.
Некоторые эксперты по переговорам предлагают использовать шахматную методологию для анализа сложных переговорных ситуаций. К геополитическим конфликтам этот метод применяется очень плодотворно.
Дебют. Расстановка фигур.
США срочно бросились изменять соотношение сил в Сирии, которое сложилось не в их пользу в результате усилий России, Ирана и Турции. Это и есть главная цель США на фазе, предшествующей переговорам. Говоря языком шахмат, имеет место дебют — развитие фигур до их соприкосновения с фигурами противника. Война, как и переговоры — это разновидность диалога с оппонентом.
В нашем случае, для войны как формы управляемой социальной коммуникации, дебют — это создание команды и «прокачка» противника. Идёт концентрация флота, мобилизация союзников, разведка, уточнение планов, отработка взаимодействия сил и средств наступления. Создаются резервы, занимаются исходные позиции. В шахматах дебют занимает несколько ходов, пока силы не встретятся в центре доски и не захватят его под свой контроль. Тут дебют закончен и наступает миттельшпиль.
Миттельшпиль. Фаза атаки, фаза торговли и фаза компромисса.
Миттельшпиль в войне — это не только боевые действия. Это и выдвижение исходных требований, так как война лишь часть политики. Цель войны — подвигнуть противника на нужные соглашения, поэтому пропагандистский фронт воюет не менее горячо, чем общевойсковой.
На фазе атаки выставляются условия противнику. Обе стороны называют цену и понятно, что другая не согласна. Другая сторона хочет дешевле ровно в три раза. Применяются каскады ловушек и отвлекающих манёвров, цель которых — выставить второстепенные требования под видом первостепенных и потом обменять свою уступку на что-то реально весомое. Но если в переговорах тут начинается выяснение истинной цены, то в войне цена понятна. Это поражение полное или частичное. Ухудшение политической позиции. Поэтому вместо выяснения цены начинается проведение войсковых операций для изменения соотношения сил. Это и есть выяснение настоящей цены. Победитель объявит цену, а проигравший её примет.
Ситуация в Сирии сейчас замерла именно на этой фазе. Но что последует дальше?
Дальше наступит столкновение фигур. Это фаза торговли. Одна сторона цену завышает, другая занижает. Выкладываются матрицы аргументов. Если в переговорах это цифры, то в войне это результаты боевых действий. Нам это предстоит пройти в ближайшее время — от недели до месяца. Именно в фазе миттельшпиля происходят все манёвры, размены, материальные потери или выигрыши. Козыри тут используют крайне осторожно, приберегая их на более поздний период. Применяются ловушки, финты и уловки. Используется блеф и напрягаются все связи за пределами «стола переговоров», даже если считать таким столом театр военных действий. В нашем случае миттельшпиль — это фаза боевых действий. И лишь по мере истощения ресурсов сторон приближается фаза компромисса. На ней стоит остановиться особо.
В фазе компромисса стороны уже потрепали друг друга и устали. Им обоим нужно к чему-то прийти. Потери обоюдно велики, а победа пока невозможна. Но сдаваться никто не собирается. Опасный момент для обоих. Назревает перелом в войне. Здесь используют три этапа: система уступок (очевидных, мнимых и истинных), система бонусов и приход к компромиссному решению. И лишь после этого миттельшпиль переходит в эндшпиль.
Эндшпиль. Фиксирование результатов. «Сохранение лица» противника. Дополнительные козыри.
Поскольку все главные победы достигнуты в предыдущей фазе, то в эндшпиле начитают работать дипломаты. Они фиксируют на бумаге результаты договорённостей. На этой стадии военные всегда возмущены, потому что то, что они отвоевали кровью, дипломаты уступают и разменивают на переговорах, что воспринимается как предательство. На самом деле дипломаты правы, и без уступок не будет твёрдого мира. Хотя тут и решается судьба войны, потому что, выиграв войну, можно на переговорах проиграть мир.
В США это понимают, как понимают и в России, но пока до обсуждения уступок должны сказать своё пушки. Только тогда станет ясно, какие у кого могут быть уступки и могут ли они быть вообще. Уступки есть результат изменения соотношения сил, которое изменяется на полях сражений.
Так что сражения — это самое ближайшее, что нас ожидает. Избежать сражения невозможно, так как только оно будет моментом истины.
Для оценки шансов сторон нужно провести анализ их ресурсной базы. Как известно, переговоры выиграл не тот, кто добился нужного соглашения, а тот, кто потратил на это меньше ресурсов. И верно — какой прок вам от подписанного контракта, если после этого вы попали в больницу с инфарктом? Зачем вам нужно соглашение, в борьбе за которое вы использовали такие важные связи, которые устанавливали годами, берегли на самый чёрный день и повторно прибегнуть к ним уже не сможете? То есть, по сути, вы потеряли связи, вам как воздух необходимые? Или попали в такие долговые обстоятельства, которые намного дороже подписанного контракта?
Иными словами, мы понимаем, что победа — это всегда вопрос рентабельности. То есть соотношения результатов и затрат.
Ресурсы переговоров — как и войны — это время, энергия, деньги, эмоции, связи. Именно в такой последовательности. Сопоставим ресурсы сторон.
США вложили много денег и потеряли много времени. При этом они затратили много энергии и теперь вынуждены тратить всё больше и больше. Тогда как затраты будут расти, а время сокращаться, это будет стоить высшему руководству США колоссальных эмоций, потому что внутриэлитные конфликты станут нарастать по мере продолжения боевых действий. Раскол и отсутствие приемлемого выхода — это очень плохое состояние для правящей элиты в состоянии воюющего государства. И чем больше времени будет утекать, тем хуже будет со всеми другими ресурсами.
Самый последний ресурс — связи. Для эскалации силового плеча американцам понадобилось напрячь все свои связи в стане вассалов. Это выявило все внутренние противоречия и подхлестнуло конфликт интересов. Вассалы понимают, что одно дело — политические декларации, а другое — прислать в помощь США свои войска на гибель в Сирию и потом объяснять своим гражданам, для чего это было сделано. То есть связи США тоже теряют.
Таким образом, мы видим, что в борьбе за результат цена для США нарастает так сильно, что выгоднее на каком-то этапе просто прекратить борьбу и выйти их неё. Хотя сейчас ситуация глазами США вовсе не выглядит такой безнадёжной. Это ничего не значит — накануне вторжения в Россию Гитлер тоже видел ситуацию иначе. Но по ресурсам у него был такой же расклад, и результат получился закономерным.
Теперь посмотрим, что по России. Россия выиграла время. Заняты ключевые позиции, которые без боя с потерями, шестикратно превышающими потери обороняющейся стороны, США отвоевать не смогут. По стратегическому развёртыванию в Сирии Россия опередила США.
Энергии за это время потрачено было минимально, потому что в обществе не было раскола и не было конфликта с Турцией, через Босфор которой шли наши суда в сирийские порты. Путин очень своевременно помирился с Эрдоганом. Деньги, потраченные на военную операцию в Сирии, многократно окупились ростом военных контрактов на российское оружие. Получена большая прибыль. Если к этому добавить рост геополитического веса России, создавшего для неё более широкие возможности глобального действия, то сумму денежного выигрыша в миллиардах долларов нужно умножить на три или пять. Это те деньги, которые Россия может получить в результате использования своего авторитета или уже получает в неденежном эквиваленте.
Эмоции по поводу Сирии в российском обществе привели к небывалой консолидации вокруг Путина. Выборы он выиграл с триумфом. Те возможности, которые России дал такой результат, можно выразить математически. Выигрыш времени Россией принёс конкретные достижения, которые отбросили США, и которым нужно для выравнивания ситуации вложить много денег. Мы можем разделить эту сумму на необходимое время и получить стоимость одного дня. Цену потерянного времени для США и выигранного Россией. Эту стоимость умножаем на два и получаем выигрыш ресурса «энергия». Складываем цифры. Получаем сумму стоимости времени энергии. К сумме прибавляем все российские контракты на оружие, готовую сумму умножаем на три и получаем выигрыш по ресурсу «деньги». Если всё это просуммировать и умножить на четыре, что получим стоимость ресурса «эмоции» — уверен, чтобы теперь вернуть Россию в ельцинское состояние, США потребуется не меньшая сумма денег на пропаганду, подрывную работу и агентуру. У неё такой просто нет.
И последний ресурс — связи. Если США ухудшают отношения с союзниками, напрягая их выше приемлемого, то Россия союзников находит. Ось Россия-Иран-Турция-Китай-Сирия-Ливан-Египет это такой по стоимости в долларах политический ресурс, что для оценки всех выгод России и требуемых от США затрат на его разрушения нужно все предыдущие суммы умножить на пять.
Вот вам и итог перетока ресурсов в результате военного противостояния США и России в Сирии. Это простая математика. И чем больше по времени длится противостояние, тем больше ресурс перетекает от США к России. Ресурсный баланс не в пользу США, он для них отрицательный.
Это совершенно проигрышная в перспективе ситуация для мирового гегемона. Но пока там бушуют эмоции, способность считать цифры погашена — эмоции начисто забивают рассудок. Они в безвыходном положении. Итог войны как взаимное уничтожение для США неприемлем, а изменить это они не в состоянии, и потому чем глубже конфликт, тем хуже их позиция.
А такой расклад уже в пользу России. И если мы не дрогнем и выстоим сейчас, то дальнейшее развитие событий будет аналогично тому, что произошло с Вермахтом после сражения на Курской дуге. Правда, от Курска до Ялты ещё были годы сражений, потерь и побед. Мы сейчас замерли в ситуации, аналогичной началу операции «Цитадель». Поэтому запасаемся терпением и боеприпасами. Впереди решающие сражения. И перспектива победы очень высокая.