09.04.2024
Когда-то на месте Верхних торговых рядов стояли разномастные лавки и лавчонки. Порядка тут особого не было, как и стерильной чистоты. Да и покупателей здесь нередко обманывали. В общем, московские власти решили это место основательно благоустроить, облагородить.
Торговые ряды сначала возводили по проекту Джакомо Кваренги, однако не достроили, и тогда — после Отечественной войны 1812 года — за дело взялся другой знаменитый зодчий Осип Бове.
Постройки в стиле еmpire простояли до 1880-х. Время их изрядно потрепало, они стали разрушаться. Московская городская дума выступила с инициативой реконструкции, однако владельцы лавок, не желая постороннего вмешательства, создали собственную комиссию.
Горячие споры не утихали много лет — до тех пор, покуда новый городской голова Николай Алексеев, человек деятельный, энергичный, не смог достичь компромисса. В результате обе стороны согласились на создание «Акционерного общества Верхних торговых рядов на Красной площади в Москве». Но и потом дело застопорилось.
Наконец в ноябре 1888 года был объявлен закрытый архитектурный конкурс, одним из условий которого было стилистическое соответствие облика новых зданий уже существовавшему ансамблю Красной площади. Лучше других, по мнению комиссии, сие удалось зодчему Александру Померанцеву, провозгласившему девиз: «Московскому купечеству». Он опередил россиянина Романа Клейна и австрийца Августа Вебера. Всем претендентам вручили солидные денежные призы, победитель же получил право реализовать собственный проект.
При строительстве, в котором было занято более трех тысяч рабочих, извлекли 146 тысяч кубометров земли. Попутно обнаружили древние монеты, остатки шлемов, бердыш, кольчуги и другие ценные для ученых и коллекционеров артефакты.
Всякий, кто входил в советские годы в ГУМ, непременно обращал внимание не только на великолепное убранство, но и на диковинную стеклянную крышу, придуманную талантливым инженером Владимиром Шуховым. В XIX веке это было архитектурным новаторством не только в России, но и во всем мире.
ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР XIX CТОЛЕТИЯ
От церемонии закладки (в мае 1890-го) до окончания возведения новых Верхних торговых рядов (2 декабря 1893-го) прошло три с половиной года. В шатер, расположенный посередине строительной площадки (там, где теперь фонтан в центре ГУМа), доставили иконы Казанской Божией Матери, Василия Блаженного и другие образа, а также мощи святого Пантелеймона. Состоялся молебен.
Открытие универмага почтили своим присутствием генерал-губернатор Москвы великий князь Сергей Александрович и его супруга Елизавета Федоровна, представители купечества и много других важных персон. Для главных акционеров организовали завтрак.
Торговые ряды были оборудованы по тем временам весьма современно: телефоны, водопровод, центральное отопление; электростанция освещала не только торговые ряды, но и Красную площадь, а также близлежащие улицы.
Здесь имелись синематограф, банк, граверная и ювелирная мастерские, парикмахерская, почтовое отделение, работал даже зубоврачебный кабинет, — москвичи тогда получили в свое распоряжение настоящий многофункциональный торговый центр, прообраз современных.
Под стеклянными сводами разместились 1200 (!) магазинов, в том числе известных российских фирм: мануфактурные — «Трехгорная» прохоровская и «Тверская» морозовская; парфюмерные — «Ралле» и «Брокар»; кондитерские — Сиу, Абрикосова, Эйнема; чайная — братьев Поповых...
В здании открылся большой семейный ресторан «Мартьяныч», ставший со временем одним из самых популярных в Белокаменной. Качество блюд там было отменным, обслуживание — вежливым, а цены — демократичными. Тем самым владелец заведения Петр Мартьянов привлек несметное количество посетителей. В выходные и праздники сюда устремлялись тысячи голодных москвичей. По Москве разошлись в ту пору незатейливые стишки: «Дома некогда готовить, на дешевку жены мчат. Пусть мужья не прекословят: ну к чему «домашний ад»? Дело можно сделать проще: заказать, взяв кабинет, для жены, детей и тещи у Мартьяныча обед».
К 100-летнему юбилею Гоголя в 1909 году гостей в этом ресторане кормили по специальному меню, в котором значились: поросенок с хреном «Чичиков», блины «Коробочка», вареники с ягодами «От Пульхерии Ивановны», пирожки «Манилов», бараний бок с гречневой кашей «Собакевич»...
ВМЕСТО ПРИЛАВКОВ — КОНТОРЫ И ТРЕСТЫ
К началу ХХ столетия Москва превратилась в город торгового изобилия с великим множеством магазинов и лавок. Принимали покупателей Гостиный двор, «Елисеевский», «Мюр и Мерилиз» (будущий ЦУМ), Дом фарфора, Чайный магазин Перлова... В Белокаменной имелось несколько пассажей: Петровский (раньше был Фирсановским), Солодовниковский, Тверской, Джамгаровский, Голофтеевский, Лубянский (на его месте стоит сейчас «Детский мир»). До наших дней сохранился только первый из упомянутых.
Торговые ряды на Красной площади отличались от всех прочих некоторыми новшествами. Если раньше в магазинах покупатель мог торговаться, то теперь цены стали фиксированными. Появился блокнот, в котором покупатели хвалили торговцев либо, наоборот, ругали, — этакий предок книги жалоб и предложений, существовавшей в СССР в каждом магазине.
От московского изобилия после прихода к власти большевиков осталось лишь грустное воспоминание, а о Верхних торговых рядах «позаботился» лично Ленин. 1 декабря 1921 года глава Совета народных комиссаров подписал «Положение о Государственном универсальном магазине (ГУМ)». Отныне тут располагались Наркомпрод под руководством Александра Цюрупы и склад реквизированного имущества. В годы нэпа магазин снова ожил, в нем появились товары, сюда устремились товарищи покупатели, коих зазывали новая советская реклама и лично Владимир Маяковский: «Самый деловой,/ аккуратный самый,/ в ГУМе/ обзаведись/ мозеровскими часами»; «Где и как/ достать английский/ трубочный табак?/ Сообщаем,/ чтоб вас не мучила дума, —/ только в ГУМе/ и отделениях ГУМа»; «Комфорт —/ и не тратя больших сумм/ Запомни следующую строчку:/ лучшие ковры продает ГУМ».
Через пару лет ренессанс торговли опять сменился упадком. В универмаге остались лишь несколько небольших магазинчиков, а львиную долю площадей заняли учреждения, тресты, ведомства. Тут же устроили столовые, типографию, «комиссионку», где продавали конфискованные у «врагов народа» вещи.
Как это ни удивительно, в ГУМе также располагался кабинет наркома просвещения Анатолия Луначарского. Позже там обосновался другой руководитель союзного значения, глава органов внутренних дел Лаврентий Берия.
В ноябре 1932 года Государственный универсальный неожиданно для многих стал местом ритуальной церемонии, здесь зазвучали аккорды реквиема: на первом этаже выставили для прощания гроб с телом трагически погибшей жены Сталина Надежды Аллилуевой. Сюда повалил народ, дабы увидеть вблизи генсека и его соратников, вдову Ленина Крупскую и других известных людей.
В день похорон запряженный шестеркой вороных катафалк и длинная траурная процессия отправилась отсюда через Красную площадь к Новодевичьему монастырю. Сталин по черной, пустынной улице шел за гробом, опустив голову. За вождем брели хмурые сподвижники…
ПРИГОВОР, НО НЕ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ
В 1930-е над ГУМом нависла смертельная опасность. В опубликованной в «Известиях» статье академик архитектуры Алексей Щусев заявил: «Прямо перед лестницей по оси Большого театра высится гигантское здание Наркомата тяжелой промышленности. Это здание — вышиной в двадцать пять этажей. К нему примыкает Красная площадь. ГУМа нет, он уничтожен. Это — бывшие торговые ряды… ГУМ Москве не нужен. Красная площадь, на которой стоит Мавзолей Ленина, слишком тесна, она должна быть расширена за счет ГУМа для того, чтобы дать возможность проходить по ней общественным демонстрациям и парадам в торжественные дни Октября и 1 Мая».
Неужели мэтр русского зодчества, бывший действительный член Императорской академии художеств, автор многих замечательных проектов так думал? Едва ли. Просто не мог высказать собственное мнение открыто, выступил по указанию «сверху», согласуясь с Генеральным планом реконструкции Москвы, утвержденным Сталиным.
Иосиф Романовский в своей книге «Новая Москва. Площади и магистрали» (1938) утверждал: «Огромное здание Верхних торговых рядов (бывш. ГУМ), построенное в последних годах XIX в. в модном тогда псевдорусском стиле, никак не удовлетворяет высоким требованиям, которые предъявляются к оформлению Красной площади. Оно будет снесено, и площадь, таким образом, увеличится в сторону Китай-города вплоть до Ветошного проезда».
Судьба уникального торгового центра, казалось, была решена. Однако он парадоксально устоял, сохранился. Кто спас ГУМ? Сталин пожалел архитектурное великолепие? Вмешался Берия (ходили слухи о том, что ему здесь было спокойно и уютно)?
Точного ответа нет. Это — одна из местных тайн, наверняка у причудливого здания есть особая, непреодолимая магия.
ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ УНИВЕРМАГА
ГУМ вновь запестрел товарами, зазвучал многоголосьем 70 лет назад, 24 декабря 1953 года.
К тому времени магазин переоборудовали, вычистили до блеска, а продавцов и кассиров снабдили униформой и нагрудными значками. В день открытия с раннего утра сюда были стянуты усиленные наряды стражей порядка. У входов собрались тысячи москвичей. Когда стрелка часов приблизилась к восьми, людской поток придвинулся к стеклянным дверям.
В это время прозвучало объявление: «Работники магазина! Через пять минут наш магазин открывается. Займите свои рабочие места и приготовьтесь к образцовому обслуживанию покупателей».
Когда раздался бой курантов, двери открылись, и через считанные минуты ГУМ наполнился людьми. Возбужденно оглядываясь, они перебегали из одной секции в другую. Возникали очереди, шелестели купюры, мелькали пакеты, свертки, коробки…
Теперь это был не только храм торговли, но и дом моделей. Для показов новых коллекций одежды отвели отдельный зал, куда можно было попасть за 50 копеек. (Подиум неплохо показан в известной комедии «Невероятные приключения итальянцев в России».)
В 1954 году вышел художественно-документальный фильм «ГУМ», из которого можно узнать немало интересного: ежедневно около двухсот машин доставляли на склады разнообразные грузы; вдоль трех подземных улиц располагались около ста помещений и холодильников; продукты и прочие товары сюда доставлялись из разных городов страны; универмаг мог вместить до 40 тысяч человек; его широкие галереи напоминали три широких проспекта, на каждой — три этажа; общая длина всех прилавков составляла два с половиной километра; за день ГУМ обслуживал до 200 тысяч покупателей — целый город!..
И москвичи, и приезжие знали: здесь можно купить все необходимое. Правда, нужно было выстаивать огромные очереди, где порядок с трудом поддерживала милиция. Зато какой неподдельной была радость людей, когда они, нагруженные покупками, выходили из ГУМа!
Ходили слухи о том, что однажды секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов заговорил о закрытии универмага: мол, негоже рядом со священным для всех советских людей местом, Мавзолеем Ленина, устраивать очереди за колбасой и ботинками. Леонид Брежнев в то время был в отпуске, а вернувшись и узнав о намерениях товарищей, резко бросил: «Слышали? Какой-то дурак вздумал закрыть ГУМ. Разберитесь».
Вскоре генеральный секретарь снова поинтересовался: «С ГУМом вопрос решили?» — и все присутствовавшие, включая Суслова, закивали головами.
Сегодня легендарный магазин входит в пятерку самых крупных и знаменитых универмагов Европы, наряду с парижской «Галери Лафайет» и Harrods в Лондоне. Покупатели теперь — другие, ассортимент — тоже иной, но люди приходят сюда не только за покупками, но и для того, чтобы своими глазами увидеть красивое историческое здание.
Многие приметы старого, ушедшего в историю ГУМа стерлись, какие-то остались, например — мороженое, которое издавна продавали женщины в белых передниках. И как встарь, в центре плещется фонтан, он — по-прежнему место встреч, чтобы люди не теряли друг друга...