Криптовалюты – ключевой элемент банковско-финансового концлагеря
За последние три года целый ряд Центробанков сделал сенсационные заявления о том, что они собираются выпускать криптовалюты. Например, такое заявление в начале 2015 года сделал главный экономист Банка Англии Эндрю Холдейн. В начале прошлого года председатель Народного банка Китая Чжоу Сяочуань рассказал о том, что НБК готовится ввести цифровую валюту, отметив, что она будет отличаться от биткойна и других криптовалют, а её выпуск и обращение мало чем будут отличаться от традиционных валют.
Летом этого года НБК сообщил, что уже занимается тестированием национальной цифровой валюты, правда, точных сроков появления валюты в общенациональных масштабах не называлось. В начале октября текущего года Банк Японии заявил о планах создания национальной криптовалюты. В Эстонии была разрекламирована программа выпуска национальной криптовалюты, эта прибалтийская республика хвастливо заявила, что станет первой в мире страной, практически внедрившей национальную криптовалюту. Список примеров можно продолжать…
Видимо, Россия решила не отставать от мировых трендов. Впервые с темой «российская национальная криптовалюта» я столкнулся в мае 2016 года. «Коммерсантъ» сообщил тогда, что Росфинмониторинг проводит консультации с Центробанком, Минфином и коммерческими банками на предмет введения официальной цифровой валюты. На проходившем в первых числах июня нынешнего года Международном экономическом форуме в Петербурге заместитель председателя Банка России Ольга Скоробогатова объявила о планах российского Центробанка ввести национальную криптовалюту. «До виртуальной национальной валюты мы точно дойдем. Над этим мы уже начали работать», — заявила чиновница на одном из заседаний форума. «На самом деле все регуляторы пришли к мысли, что, безусловно, национальную виртуальную валюту делать надо. Это будущее. Вопрос конкретного времени», — добавила она. Никаких сроков и деталей Скоробогатова не сообщила, эксперты посчитали, что ее выступление на форуме лишь «размышления на тему о…», доклад «для галочки».
Но прошло всего несколько месяцев, и в середине октября российские СМИ сообщили сенсацию: в России в ближайшее время появится крипторубль. Источником сенсации стал министр связи и массовых коммуникаций Николай Никифоров. Он заявил о том, что Россия в сжатые сроки разработает и начнет выпускать собственную криптовалюту. Никифоров отметил, что решение о запуске национальной криптовалюты принято на высшем уровне — президентом Владимиром Путиным, а также подчеркнул, что оно будет исполнено «быстро». Некоторые эксперты были шокированы и даже посчитали, что этой «фейк». Но нет, не «фейк», информацию сообщили самые авторитетные и солидные СМИ.
Министр был немногословен, деталей проекта — минимум. Основная деталь: крипторубль может эмитироваться государством (или уполномоченным на это Центробанком), частный выпуск («майнинг») этой цифровой валюты исключается. Еще одна деталь: «Я так уверенно заявляю, что мы запустим крипторубль, по одной простой причине: если мы этого не сделаем, то через два месяца это сделают наши соседи по ЕАЭС», — сказал министр. Таким образом, можно предположить, что «на все про все» дается не более двух месяцев. И до конца текущего года мы можем услышать рапорт о запуске крипторубля.
Министр также добавил, что операции с использованием крипторубля будут облагаться налогами на общих основаниях. Он конкретно сказал, что использование крипторубля не отменяет уплаты НДФЛ в размере 13%. А если владелец денежных средств в виде крипторублей не сможет объяснить их происхождение, то ему при их обналичивании придется заплатить эти самые 13 процентов.
Сообщения о планах введения национальных криптовалют денежными властями Российской Федерации и других стран порождают лавину вопросов. Прежде всего, возникает законный вопрос: зачем вообще нужны национальные криптовалюты? Стандартный ответ представителей денежных властей: мы не может эффективно бороться с частными криптовалютами, поэтому вынуждены пойти на создание официальной криптовалюты, которая призвана стать альтернативой биткойнам, эфириумам и другим частным цифровым деньгам.
Но дальше начинаются более сложные вопросы, на которые денежные власти уверенно и членораздельно ответить не могут. Прежде всего, вопрос: что должно стать основанием для большей конкурентоспособности официальных криптовалют по сравнению с частными? Таких оснований, как выясняется, нет. Более того, национальная криптовалюта будет неконкурентоспособна. Почему?
Во-первых, потому, что и в России, и в других странах предполагается, что эмитировать ее смогут Центробанки, частный майнинг будет исключен. А ведь именно майнинг криптовалюты для многих является самым привлекательным ее свойством. Частные лица могут получать эмиссионных доход, который традиционно получали и получают Центробанки.
Во-вторых, потому, что в системах официальной криптовалюты исчезнет пиринговая архитектура сетей, которая присуща частным криптовалютам (проще говоря, все участники операций находятся на одном уровне, все равны). Здесь появляется вертикаль в виде Центробанка, который будет осуществлять управление и контроль в сфере обращения официальной криптовалюты. «Горизонтальная денежная демократия» заменяется на «вертикальную денежную диктатуру».
В-третьих, официальную криптовалюту нельзя даже называть таковой. Свойства, связанные с первой частью термина («крипто»), исчезают. Это просто официальная цифровая валюта. В ней нет того преимущества, которым обладают биткойн и другие частные цифровые валюты. А именно они обеспечивают анонимность участников операций. Правда, как сегодня становится очевидным, даже частные цифровые валюты не могут обеспечить такой анонимности на 100 процентов. Более того, при желании любого участника операций в мире частных цифровых валют можно вычислить. А уже в системах официальных криптовалют предполагается полная «прозрачность». Для Центробанков никаких «анонимов» по определению быть не может.
Таким образом, введение официальных криптовалют не является средством подавления и уничтожения частных криптовалют. Походя скажу, что для борьбы с частными криптовалютами имеются другие средства, нежели создание официальных криптовалют. Не думаю, что инициаторы проекта запуска эмиссии официальных цифровых валют этого не понимают. Понимают, но истинные причины продвижения данного проекта скрывают. Думаю, что проект введения официальных цифровых валют — часть более глобального проекта по созданию электронно-банковского концлагеря — сначала на уровне отдельно взятого государства, а затем в масштабах мира. Главная и не афишируемая цель проекта — перевод всего денежного мира в безналичную форму.
Некоторые эксперты ломают голову: официальные цифровые валюты — что-то новое по отношению к тем валютам, которые Центробанки уже выпускают? В Великобритании — это фунты стерлингов, в Китае — юани, в России — рубли. Или это просто иная форма тех же самых фунтов стерлингов, юаней, рублей? Думаю, что надо выбрать второй вариант ответа. В конституциях и законах всех стран в настоящее время предусматриваются моновалютные денежные системы. Наличие мультивалютных денежных систем имело место в истории. Но это самый настоящий кошмар, так как обменные курсы между отдельными денежными единицами, обращающимися в пределах страны, постоянно «пляшут».
Такое было, например, и в Российской империи в 19-м веке: одновременно обращались «кредитные», «депозитные», «ассигнационные», «серебряные» рубли, и у каждого был свой курс по отношению к остальным видам рублей. Банк Англии, Народный банк Китая и другие Центробанки, объявившие о планах введения официальных криптовалют, пока никаких разъяснений на предмет того, как будут соотноситься «традиционные» и «цифровые» валюты, не дают. Но я уверен, что в один прекрасный день денежные власти признают, что официальная криптовалюта — та же самая безналичная валюта, которая уже давно используется в их странах. Просто это безналичная валюта, которая базируется на новой технологической базе.
Главным техническим элементом любой цифровой валюты является так называемый «блокчейн» (blockchain). Эту технологию, основанную на использовании компьютеров и электронных сетей, еще называют «распределенными реестрами» или «цепочкой протоколов операций». Технология «блокчейн» позволяет фиксировать все операции, все последовательные шаги всех участников операций с использованием криптовалют. Операции по купле-продаже, аренде, уплате налогов, штрафов, получению кредитов, их обслуживанию и погашению, инвестициям, получению дивидендов и т.п. Это подробнейшая история операций. Невероятный объем капитала, вкладываемый крупными финансистами в «блокчейн», поддержка этой технологии со стороны Центробанков — все это является сигналом того, что технология «блокчейн» является основой для валютной системы «нового мирового порядка».
Чисто технически система «блокчейн» позволяет любому обитателю заповедника под названием «мир криптовалюты» получить доступ к информации, касающейся не только лично его, но и любого другого обитателя заповедника. Если только в системе не предусматриваются «блокировки» доступа для тех или иных участников. Даже в системах частных цифровых валют такие блокировки могут применяться. Не стоит сомневаться, что в системах официальных цифровых валют доступ к информации «блокчейн» будут иметь лишь Центробанки (и, может быть, еще какие-то «избранные»).
Почему первыми криптовалютами были частные цифровые деньги, а не официальные цифровые деньги Центробанков? Здесь можно назвать две причины. Во-первых, частные криптовалюты были использованы как приманки, как способ приучить людей к цифровым валютам. Во-вторых, на частных криптовалютах шла и продолжается отработка технологий цифровых денег. В первую очередь технологии «блокчейн».
Так вот, Центробанки, заявляя о введении официальных криптовалют, судя по всему, планируют следующее: во-первых, дать дополнительный импульс дальнейшему вытеснению наличных денег из обращения; во-вторых, установить более жесткий контроль над безналичным денежным обращением, используя для этого упомянутую выше технологию «блокчейн»; в-третьих, после создания того, что называется «система национальной цифровой валюты», ликвидировать частные криптовалюты (для чего у властей имеются достаточные возможности).
Создание и функционирование систем национальных цифровых валют в отдельных странах будет координироваться, после чего будет происходить их сближение. А кончится все созданием единой мировой цифровой валюты. Ее эмиссия и контроль будут осуществляться из единого центра, который условно можно назвать Мировым Центробанком (МЦБ). Ныне действующие Центробанки отдельных стран могут сохраниться на правах филиалов МЦБ.
Фактически будет создан мировой электронно-банковский концлагерь, где каждый человек планеты будет под контролем недреманного ока Старшего (Большого) брата — персонажа романа Джорджа Оруэлла «1984». В этой антиутопии была нарисована модель будущего человечества. Действие происходят в государстве под условным названием «Океания», столица государства — всем известный Лондон. На каждой улице и на каждом перекрестке столицы красовались щиты с надписью: «Старший Брат смотрит на тебя!».
Оруэлл нарисовал картину идеального концлагеря, в котором были строго регламентированы не только поступки (действия) каждого гражданина Океании, но даже его мысли. А кто такой Большой Брат? — О нем граждане Океании почти ничего не знают, на людях он не появляется. Известно лишь, что он — единоличный лидер государства Океания и правящей (единственной) политической партии «Ангсоц».
Кто же Большой Брат применительно к нашему случаю (система мировой цифровой валюты)? Это не отдельный человек, а довольно узкая группа, которую сегодня называют «хозяевами денег». Под ними понимаются главные акционеры Федеральной резервной системы США, занимающейся эмиссией доллара. Чем не устраивает «хозяев денег» нынешняя система, основанная на долларе (легализована решениями Ямайской валютной конференции 1976 года)?
Во-первых, тем, что доллару не удалось стать абсолютным монополистом в мире. Да, сегодня, согласно оценкам, около 60% международных расчетов осуществляется с помощью доллара США. Но все-таки 40% приходится на другие валюты. К тому же есть риск того, что пропорция может меняться не в пользу доллара. Во-вторых, часть долларового и иного валютного обращения обслуживается наличными деньгами. А это затрудняет установление эффективного контроля над обществом.
Думаю, что за кулисами большой политики «хозяева денег» дорабатывают план своих дальнейших действий, цель которых предельно проста — стать владыками мира. Из «хозяев денег» они мечтают превратиться в «хозяев мира». Несколько более трех десятков лет просуществовала Бреттон-Вудская валютная система. На смену ей пришла Ямайская, которая к настоящему времени уже существует четыре с лишним десятка лет. Мир на пороге новой мировой валютной системы. Эксперты говорят, что это будет мировая система, основанная на цифровых валютах. Это так. Но в конечном счете это будет одна цифровая валюта. Наличные деньги в мире такой цифровой валюты окончательно исчезнут. Зато появится «блокчейн». Это будет планетарная видеокамера, которая будет контролировать каждый шаг обитателя электронно-банковского концлагеря.
Я обрисовал долгосрочную стратегию «хозяев денег». Безусловно, реализация в полном объеме проекта мирового электронно-банковского концлагеря произойдет не завтра. Руководители целого ряда Центробанков понимают, что введение национальных криптовалют может дестабилизировать денежные системы. Поэтому действуют очень осторожно, постепенно. Вот, например, этим летом руководитель американской компании WingCash Брэдли Уилкс предложил руководству ФРС США создать национальную криптовалюту — цифровые Fed notes. Базой ее должна стать программная платформа WingCash Faster Payment Network, владельцем и оператором которой предложено стать Федеральному резерву. А за два года до этого в недрах самого Федерального резерва одним из исследовательских подразделений был разработан проект криптовалюты Fedcoin. Однако до сих пор никаких официальных заявлений руководства ФРС США о планах создания и введения национальной цифровой валюты не было.
Еще раз обращусь к заявлению министра связи и массовых коммуникаций Николая Никифорова. Наверное, господин Никифоров неплохой (а, может быть, даже отличный) специалист в области связи и коммуникаций. Но у меня сильные сомнения, что министр до конца понимает, к каким последствиям для России может привести создание национального крипторубля. Тем более удивляет, что этим почему-то занимается министр связи, а не руководитель Центробанка или, по крайней мере, Минфина. Видимо, именно смутное представление господина Никифорова о том, что такое «крипторубль», позволило ему щелкнуть каблуками и заявить, что крипторубль будет введен в кратчайшие сроки. Остается только надеяться на то, что реализация проекта завершится так же «успешно», как и многие другие «прожекты» нашего правительства.
Вот лишь один пример. Я помню, как в начале текущего десятилетия Д. Медведев и некоторые чиновники высшего звена загорелись идеей превратить Москву в международный финансовый центр (МФЦ). Однако, судя по многим признакам, они имели очень смутное представление о том, что такое МФЦ. Я тогда уже сравнивал этот «прожект» с идеей сына турецкоподданного, потомка янычар и идейного борца за денежные знаки Остапа Бендера по созданию на месте скоромного российского поселения мировой шахматной столицы Нью-Васюки. Насколько помню, товарищу Бендеру тогда удалось «заработать» на доверчивых обитателях Васюков 21 рубль 16 копеек. А вот на «прожекте» «Москва-МФЦ» его инициаторы и участники, как говорят, заработали несколько миллиардов долларов. Выстроив несколько небоскребов и создав необходимые коммуникации и логистику в центре «Москва Сити». Правда, Москва так и не стала финансовой Меккой, но об этом уже мало кто вспоминает.
Сдается мне, что крипторубль — такой же «прожект». Наверное, на нем кто-то неплохо заработает. Главное, чтобы его энергичные сторонники не развалили нашу денежную систему, которая и без них на ладан дышит.
Кстати, этой осенью президент Европейского центрального банка (ЕЦБ) Марио Драги предупредил власти Эстонии, что в рамках еврозоны создание какой-либо валюты помимо евро недопустимо. И пригрозил Таллину серьезными санкциями, если он попытается запустить проект своей национальной криптовалюты. М. Драги как опытный банкир понимает, чем могут кончиться игры под названием «национальные криптовалюты». На фоне подобных консервативных воззрений ЕЦБ по вопросу национальных криптовалют Россия в этом вопросе стремится быть «впереди Европы всей».