Политическая элита Польши сжигает мосты в отношениях с Путиным
Варшава, 4 декабря, 2021, 14:31 — ИА Регнум. Информационное агентство REX публикует перевод статьи авторитетного в Польше оппозиционного издания Gazeta Wyborcza о книге «Выбор», авторами которой являются экс-премьер Польши, ныне борющийся за возвращение к власти в стране, Дональд Туск и Энн Эплбаум, супруга польского и европейского политика Радослава Сикорского, писательница, автор книги о ГУЛАГе. Gazeta Wyborcza опубликовала отрывок из книги — беседу Эплбаум и Дональда Туска о президенте России Владимире Путине.
В беседе, в частности, говорится о Путине:
Дональд Туск: Меня всегда поражала его странная несмелость и отсутствие уверенности в себе в отношениях с другими лидерами. Впервые я встретился с ним во время моего первого и до сих пор единственного визита в Москву в 2008 году. Большая делегация, множество переговоров в различных форматах, но лучше всего мне запомнился завтрак в Кремле. В девять утра, с шампанским и водкой, как Господь Бог приказал в той части света. Хозяином завтрака был тогдашний президент Медведев, но когда я пытался с ним разговаривать на серьезные темы, он отвечал: «Извините, но об этом прошу с шефом». Я думал, что с Путиным у нас будет серьезный, содержательный разговор. Ничего подобного. Монотонный, мрачный и утомительный монолог. Заученное, наверное повторяемое многократно выступление о том, как мощна Россия и как быстро может уничтожить любого соседа. Темный, клаустрофобический кабинет, приглушенный свет, внутренне убранство как из фильмов про Сталина. Больше десятка старых телефонных аппаратов, красно-коричнево-черная обшивка и обивка, мрачная мебель и Путин, достающий каждые несколько минут какие-то карты и диаграммы, иллюстрирующие военное преимущество России над Европой.
Но в его голосе слышны были и претензии, может, даже сожаление, что у него столько ракет, а вокруг и так все против. Я видел по другую сторону стола имитацию диктатора, человека без харизмы, без внутреннего огня, а также абсолютно без дистанции и чувства юмора. Я не встречал никого, кто бы мог сказать, что подружился с Путиным или построил с ним какие-то личные отношения. Причиной этому кажется не является выученная намеренная ассертивность, а глубокая отчужденность и отсутствие естественной эмпатии. А это в сочетании с ракетами может легко тревожить.
Даже Меркель, которая по обыкновению готова была часами с ним разговаривать и вести переговоры, кокетничая своими школьными знаниями русского, не нашла ключа к его эмоциям.
Энн Эплбаум: А в политике?
Дональд Туск: Для него существует игра интересов и потенциалов. Если у тебя преимущество, из этого должны следовать конкретные последствия. Поэтому на Западе у него вызывают отвращение не только культурное различие, свободы, права человека. Он чувствует что-то наподобие презрения в отношении политической цивилизации, в которой голая сила не является единственным критерием. В сущности, вся современная политическая культура Запада заключается в том, чтобы нивелировать значение потенциала и силы в отношениях между народами и странами. Конечно, очень часто политика остается бездушной и безжалостной игрой сил. Но именно поэтому нашей обязанностью является предпринять усилия, чтобы она не была решающей во всех вопросах. Чтобы была ограничена соглашениями, культурой, правилами христианской, либеральной этики или просто этики. Совсем иначе, чем это видят российские идеологи.
Но не исключено, что Путин иногда поддается более глубоким и настоящим чувствам. Я помню его встречу с семьями моряков подводной лодки «Курск». Он тогда оставлял впечатление сильно потрясенного. Только не знаю, сложностью ситуации, в которой оказался столкнувшийся с семьями жертв, или сочувствием. Но выглядел так, как будто на секунду снял маску.
Энн Эплбаум: Собственно, это было в последний раз. Катастрофа «Курска» произошла в самом начале его правления, и уже тогда Путин понял, что публичная демонстрация слабости вовсе невыгодна. (…) Но этот страх перед утратой позиции в Кремле должен удивлять. Ведь никто не поверит, что в сегодняшней России возможно народное восстание, которое могло бы его свергнуть. Власть слишком сильна, слишком сильно охраняема, слишком много людей ее поддерживают. Но вопреки этому, Путин больше всего боится людей на улицах, скандирующих продемократические и антикоррупционные лозунги. Когда увидел это на Украине, а потом и в Белоруссии, впал в ярость.