Противостояние: генерал Багратуни и левый эсер Прошьян
В два часа ночи 25 октября (7 ноября по новому стилю) 1917 года мятежники-большевики обстреляли Зимний дворец в Петрограде и с минимальными потерями заняли резиденцию Временного правительства и арестовали его членов. Власть буквально упала в руки большевиков. Недаром их лидер В.И. Ленин впоследствии писал о тех событиях: «Вышло чудо».
Вечером того дня открывшийся II Всероссийский съезд Советов оформил передачу власти большевикам. Ленин зачитал два первых декрета нового правительства: Декрет о мире и Декрет о земле. В эпицентре октябрьских событий оказались генерал-майор Генерального штаба князь Яков Герасимович Багратуни и один из лидеров левых эсеров Прош Перчевич Прошьян, стоящие по разные стороны баррикад.
Князь Яков Герасимович (Акоп Караистович) Багратуни родился 25 августа 1879 года в городе Ахалцих Тифлисской губернии Российской империи, в семье дворянина армяно-григорианского вероисповедания.
По окончании в 1907 году Николаевской академии Генерального штаба командовал ротой лейб-гвардии Кексгольмского полка. С ноября 1908 года — капитан, помощник старшего адъютанта штаба Туркестанского военного округа, затем руководил разведывательным отделом штаба округа. За раскрытие заговора пантюркистских эмиссаров в Ташкенте и других городах Туркестана был отмечен орденом Св. Анны III степени.
За годы Первой мировой войны занимает должности начальника штабов 10-го Туркестанского армейского корпуса, 76-й пехотной дивизии, 2-й Туркестанской стрелковой бригады, а после, теперь уже полковником, командует 8-м Туркестанским строевым полком. За успехи в боях с германцами на его мундире засверкали новые ордена — Св. Георгия IV ст., Св. Владимира III ст. с мечами и Св. Анны II ст. с мечами.
После Февральской революции 1917 г. принадлежал к числу сторонников демократических преобразований в армии. С июня служил в кабинете военного министра А.Ф. Керенского (с 7 июля Керенский сменил Г.Е. Львова на посту председателя Временного правительства). С 12 июля — начальник штаба Петроградского военного округа (с 30 августа — генерал-майор).
Являлся одним из организаторов создания армянских воинских частей в составе русской армии. В августе 1917-го, одновременно с продолжением службы в должности начальника штаба военного округа, был избран Армянским военным комиссаром и председателем Армянского военного совета. Активно занимался формированием Армянского армейского корпуса.
Накануне прихода к власти большевиков генерал Багратуни, предпринимая меры по концентрации войск, верных Временному правительству, приказал штабу Северного фронта направить в Петроград специальный военный отряд (приказ командованием фронта выполнен не был). В результате Багратуни удалось собрать лишь незначительные военные силы.
25 октября (7 ноября) 1917 года министр Временного правительства Н.М. Кишкин, получивший полномочия для наведения порядка в городе, снял с должности проявлявшего нерешительность командующего войсками Петроградского военного округа полковника Г.П. Полковникова и назначил на его место более энергичного генерал-майора Генерального штаба Якова Герасимовича Багратуни. Однако и он не смог переломить негативное развитие событии.
Генерал Багратуни и члены кабинета узнали о захвате Генерального штаба, находясь на втором этаже Зимнего дворца — в кабинете помощников Керенского. Багратуни немедля подал в отставку, покинул дворец, но вскоре был задержан революционным патрулем, высажен из коляски извозчика и арестован. Находился в заключении в Петропавловской крепости.
Багратуни был освобожден 15 декабря 1917 года и на следующий день вновь вступил в должность Армянского военного комиссара. В конце 1917 — начале 1918 года продолжал работу по формированию армейского корпуса и отправке военнослужащих-армян на Кавказ.
7 марта 1918 года по настоянию вождя революции В.И. Ленина Яков Багратуни прибыл в Баку, но уже 15 марта ночью подвергся нападению на улице трех турецких агентов, в результате чего потерял ногу. Но и в этом состоянии он обеспечивал оборону Баку от отрядов мусаватистов (членов азербайджанской националистической партии «Мусават»), призванных расчистить путь регулярным частям турок. В условиях наступления турецких войск Багратуни был вынужден 16 сентября вместе с армянскими вооруженными формированиями и беженцами покинуть Баку и переехать в Северную Персию — Энзели.
Входил в состав делегации Армении на Парижской мирной конференции (прибыл в Париж 24.VII.1919 г.), которая признала де-факто Республику Армения, не оказав ей, однако, никакой реальной помощи.
Руководитель объединенной военной миссии Армении и национальной делегации для переговоров о сотрудничестве в оборонной сфере в Нью-Йорке (XI.1919 — XI.1920). Генерал армии Армении Багратуни встречался со многими американскими политическими и общественными деятелями, выступал на митингах, настаивал на оказании помощи Армении и официальном признании армянского государства. Несмотря на то, что он был принят военным министром и государственным секретарем США, американские власти отказались оказать военную помощь стране, не получившей официального признания.
После завершения работы миссии вернулся во Францию, в ноябре 1920 г. был назначен послом Республики Армения в Англии, где и остался жить в эмиграции. 23 декабря 1943 г. Якова Герасимовича Багратуни не стало.
На его могильной плите на Бромтонском кладбище в Лондоне проступает: «Джеймс Багратуни, генерал-майор Русской императорской армии». Ниже выбито: «Д-р Леон Багратуни». Это сын генерала и сестры А.Ф. Керенского Анны Федоровны (1877 — 1946) — Леон (Лев) Яковлевич Багратуни (1920 — 1964), доктор философии и медицины, лектор биохимии в Оксфорде.
Единственный сын армянского писателя-просветителя Ованеса Степановича Тер-Аракеляна (Перча Прошьяна; 1837 — 1907) — Прош Перчевич Прошьян — родился 22 апреля 1883 г. в селении Аштарак (близ Эривани) Эриванской губернии Российской империи. Он получил отчество и фамилию по литературному псевдониму отца.
Будучи студентом юридического факультета Новороссийского университета (Одесса), в 1903 г. вступил в Партию социал-революционеров (эсеров). В 1905 г. за участие в попытке освобождения политических заключенных был приговорен к шести годам каторги, которую отбывал в Восточной Сибири. Выйдя на поселение, бежал, был пойман и вновь в 1913 г. сослан в Сибирь, откуда бежал за границу. Во время Первой мировой войны вел интернационалистическую пропаганду. Вернулся в Россию после Февральской революции 1917 г. Примкнул к левому крылу партии эсеров. Выступал за союз с большевиками, участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде. На II Всероссийском съезде Советов (к моменту открытия съезда успели приехать 649 делегатов: в т. ч. 390 большевиков, 160 социал-революционеров — больше половины из них левых эсеров, 72 — меньшевика) был избран членом Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета (ВЦИК): член его президиума, ответственный организатор отдела по национальному вопросу.
22 декабря 1917 г. ВЦИК утвердил его на должность народного комиссара почт и телеграфов. 20 февраля 1918 г. он избран во Временный Исполнительный Комитет СНК — Совета Народных Комиссаров (куда, помимо Прошьяна, вошли В.И. Ленин, И.В. Сталин, Л.Д. Троцкий, В.А. Карелин), которому в обстановке начавшегося наступления австро-германских войск поручалось вести всю текущую работу между заседаниями СНК на началах ответственности перед ним. 4 марта 1918 г. декретом СНК он был назначен политкомиссаром Высшего Военного Совета РСФСР. Уйдя из правительства в соответствии с решением ЦК партии левых эсеров после ратификации Брестского мира, Прошьян по заданию партии вернулся из Москвы в Петроград.
Прибыв в Москву для участия в очередном партийном съезде и V Всероссийском съезде Советов, Прошьян принимал непосредственное участие в подготовке восстания левых эсеров (в советской историографии — левоэсеровского мятежа) 6−7 июля 1918 г. По свидетельству левого эсера, сотрудника Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) Я.Г. Блюмкина, прямо перед покушением на немецкого посла графа Вильгельма фон Мирбаха он вместе с боевиком Н.А. Андреевым получил бомбы в 1-м Доме Советов (гостиница «Националь») именно у Прошьяна. Вечером 6 июля под руководством Прошьяна бойцы отряда Д.И. Попова заняли Центральный телеграф. 7 июля Прошьян командовал арьергардом, прикрывавшим отступление левых эсеров. После разгрома он скрылся в Пензенскую губернию, а оттуда перебрался в Воронеж, где осенью действовал в глубоком подполье, руководя оттуда повстанческой работой левых эсеров в оккупированной Украине. 27 ноября Верховный Революционный Трибунал при ВЦИК заочно приговорил Прошьяна к трем годам заключения по делу об организации левоэсеровского «мятежа». Заболев тифом, он под чужим именем находился в московской клинике Шимана на Яузском бульваре, где и скончался 16 декабря. Похороны Проша Перчевича Прошьяна 22 декабря 1918 г. на Ваганьковском кладбище вылились в траурную демонстрацию.
Отрывок из воспоминаний одного из лидеров левых эсеров Марии Александровны Спиридоновой (1884 — 1941; была расстреляна сотрудниками НКВД под Орлом):
«Для партии левых эсеров, которой он вместе с Камковым был главным основателем, Прошьян значил страшно много. Он был ее внутренним строителем, той основной пружинкой, стержнем, который необходим в каждой группе и партии… Прошьян не был моралистом. Он был свободен и широк, любил парадокс и насмешку, хотя умел в то же время подчинять себя и принципу, а этичность его была хороша тем, что ее не сопровождали ни презрение к людям, ни учительский ригоризм…
В Прошьяне была какая-то неистовая жажда жизни… Он говорил, что, если бы у него отнялись руки, ноги, он бы оглох и онемел, был бы прикован к креслу и кровати, — все же он хотел бы жить, жить, чтобы все знать, все видеть и смотреть, что будет дальше. Судьба оказалась к нему жестока и дала ему все видеть и знать только в продолжении коротких 35 лет».
Оценку деятельности Прошьяна дал Владимир Ильич Ленин в заметке «Памяти тов. Прошьяна» (газета «Правда» № 277, 20.XII.1918 г.):
«Мне пришлось познакомиться с тов. Прошьяном и оценить его во время совместной работы в Совнаркоме в конце прошлого и в начале текущего года, когда левые эсеры шли в союзе с нами. Прошьян выделялся сразу глубокой преданностью революции и социализму.
Полное расхождение принес Брестский мир, а из расхождения, при революционной последовательности и убежденности Прошьяна, не могла не произойти прямая, даже военная борьба… Пример Прошьяна показал мне, как глубоко, даже в наиболее искренних и убежденных социалистах из левых эсеров, засел патриотизм, — как разногласия в общих основах миросозерцания с неизбежностью проявили себя при трудном повороте истории… В обстановке горячих революционных битв ошибка более жестоко отомстила за себя и толкнула Прошьяна на путь вооруженной борьбы с Советской властью.
А все же таки Прошьяну довелось до июля 1918 года больше сделать для укрепления Советской власти, чем с июля 1918 года для ее подрыва. И в международной обстановке, создавшейся после немецкой революции, новое — более прочное, чем прежде, — сближение Прошьяна с коммунизмом было бы неизбежно, если бы этому сближению не помешала преждевременная смерть».
* * *
В историю революционного движения России вписали свои имена армяне-революционеры, стоявшие у истоков создания новой власти:
Степан Шаумян (1878 — 1918), Камо (Симон Тер-Петросян; 1882 — 1922), Александр Мясников (1886 — 1925), Гай (Гайк Бжишкянц; 1887 — 1937), Акоп Давтян (Яков Давыдов; 1888 — 1938), Анастас Микоян (1895 — 1978).