Надо ли России пытаться стать посредником между Израилем и Палестиной?
Станет ли Москва площадкой для израильско-арабского замирения? Этим вопросом озадачены с начала сентября как израильтяне, так и их соседи из Палестинской автономии. Напомним, что месяц назад в прессе появилась информация о том, что президент России Путин будет готов пригласить в Москву на переговоры лидера Израиля Биньямина Нетаньяху и председателя Палестинской автономии Махмуда Аббаса (Абу Мазена).
Незамедлительная реакция израильского премьера и его палестинского неприятеля утвердила еще раз неоспоримый факт возросшего влияния России в регионе. Неспроста главный эксперт Госдепа по Ближнему Востоку Деннис Росс сказал еще несколько месяцев назад, что ближневосточные лидеры все чаще летают в Москву, а не в Вашингтон. Это в полной мере верно по отношению к Израилю. За последний год уровень сотрудничества между Москвой и Иерусалимом достиг небывалой степени. Однако видели мы и других правителей наитурбулентнейшего региона, искавших расположения президента России.
Сразу же после обнародования идеи встречи в Москве начались разговоры о невозможности продвижения в направлении компромисса с обеих сторон. Если точнее, то Махмуд Аббас перенес в очередной раз муниципальные выборы в подконтрольной ему автономии. После этого возник непраздный вопрос о том, кого он представляет на сей день. Весь сектор Газа находится под контролем «братьев-мусульман» из «Хамас». На территории Иудеи и Самарии (Западного берега) система местного управления хромает. А тут еще скандал с Евросоюзом. Правительство Германии обвинило Махмуда Аббаса в использовании денег Евросоюза на поддержку семей террористов. Речь идет о пособиях осужденным за терроризм. Причем чем жесточе и кровавее преступление, тем колбаснее помощь.
Матерым убийцам платят более трех тысяч долларов в месяц. Сам Аббас высказался несколько раз открыто в поддержку кровавой волны «интифады ножей». За последний год пятьдесят израильтян и триста пятьдесят террористов погибли вследствие новой губительной тенденции, когда вдохновленные идеологией ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) молодые люди нападают с ножами на израильтян. В ответ лидеры палестинцев обвиняют Израиль в продолжении заселения Иудеи и Самарии. Они ищут поддержки у международного сообщества, которое озабочено нынче куда больше широкомасштабным кровопролитием в Сирии, по сравнению с которым израильско-палестинский конфликт кажется мелкой потасовкой.
Объявив себя естественным посредником и миротворцем между сторонами конфликта и удостоившись незамедлительного ответа с обеих сторон, Россия зафиксировала укрепление своего положения в регионе. Однако далее встает вопрос: стоит ли двигаться дальше? Если мы изучим опыт предыдущих попыток найти решение конфликта между израильтянами и арабами, называющими себя палестинцами, то придем к печальным мыслям, даже не впадая в худодумство. Вспомним, как 13 сентября 1993 года Ицхак Рабин и Ясир Арафат торжественно пожимали друг другу руки в предвкушении Нобелевской премии мира, которая не обошла их вниманием. Однако сразу вслед за этим кровь потекла по улицам Израиля, как никогда дотоле. Получилось, что стремились к мирному процессу, а вышло совсем наоборот. Этот мирный эксперимент завершился с гибелью премьер-министра Рабина от рук двадцатипятилетнего студента Игаля Амира 4 ноября 1995 года.
Попытку договориться с Арафатом повторил Эхуд Барак в июне 2000 года при посредничестве того же Билла Клинтона. Израильский премьер предложил тогда Арафату почти все территории, перешедшие к Израилю после Шестидневной войны 1967 года, однако его партнер по мирному процессу хотел больше того, что Барак был готов дать. Новая интифада оказалась еще более кровавой. Общее число жертв террора за тот период в Израиле составило тысячу двести человек. И если этого мало, то добавочным примером будет эвакуация семи тысяч израильских жителей из сектора Газа в 2005 году и полный вывод армии и полиции оттуда. В ответ местные жители спешно проголосовали за движение «Хамас», и тысячи ракет полетели на израильские приграничные города и селения. Следует подчеркнуть, что арабская сторона может представить вышеизложенные факты в несколько ином свете, сводя все к тому, что израильтянам вовсе не место в Израиле.
Как ни посмотрим на эти события, мы согласимся, что все попытки замирения сторон приводили лишь к резкому ухудшению ситуации. Неспроста президент Обама не стал слишком активно ввязываться именно в этот конфликт. Его пугал опыт предшественников. Авторитет России сегодня велик и неоспорим, несомненно. Однако что может предложить Москва сторонам сегодня? Можно предположить, что многие люди в российском руководстве склонны были бы пойти во многом навстречу Израилю. Однако как это возможно без отступления от обязательств, взятых на себя Москвой еще в советский период перед палестинской стороной? И наоборот: активная защита интересов ООП и «Хамас» приведет к отчуждению Израиля, в чем Россия тоже не заинтересована.
Нынешняя ситуация застоя позволяет России углублять стратегическое сотрудничество с Израилем, не отказываясь от старых обязательств по отношению к арабскому миру. Попытка активного участия приведет же неминуемо к ухудшению отношений с обеими сторонами и к ослаблению российских позиций в регионе. (Куда более перспективными могли бы быть переговоры в Москве между израильтянами и иранцами, если начать их с негосударственных структур.) Международное сообщество и США полагают, что надо любой ценой сдвинуть с мертвой точки переговоры между Израилем и автономией. Их опыт работы в Ираке, в Ливии и в Сирии не внушает оптимизма. Нынешнее положение вещей в израильско-арабском конфликте может показаться многим неудовлетворительным. Но если пользоваться относительными сравнительными критериями, то дела не так уж плохи. Стоит ли рисковать? У всех прочих попытки толкать процесс извне заканчивались волнами террора и разуверением в шансах на мир. Стоит ли России рисковать?