То, что сейчас происходит в Аргентине, - это эксперимент, за которым интересно наблюдать, однако оказаться на месте обычных аргентинцев не хотелось бы. Эти реформы напоминают «шоковую терапию», проводившуюся в Восточной Европе после распада Советского союза. Как и в случае с «шоковой терапией» того времени, которая преуспела в одних странах, но потерпела неудачу в других, только время покажет, чем закончится экономический эксперимент в Аргентине, пишет студентка второго курса факультета политологии и экономики Полина Барган.
СТУДЕНТКА ТУ ⟩ Президент Аргентины: шоковая терапия без права на ошибку
Перевод: Анита Авакова
Три месяца назад президентом Аргентины стал либертарианец и анархо-капиталист Хавьер Милей. Это был довольно необычный выбор, учитывая его эксцентричные темпы и провокационные заявления, среди которых было обещание развалить центральный банк и создать рынок для покупки и продажи органов. Почему аргентинцы выбрали именно такого президента? Чего ему удалось добиться за первые несколько месяцев?
Победа этого интересного кандидата на президентских выборах не случайна - последние сто лет в истории Аргентины царили бедность и высокая инфляция. Однако так было не всегда. В первые десятилетия прошлого века Аргентина входила в десятку самых развитых стран мира по уровню ВВП на душу населения. Половину населения Буэнос-Айреса составляли иммигранты из разных регионов Западной Европы, экономика росла, и процветание казалось бесконечным.
Однако экономический рост Аргентины базировался на сельском хозяйстве, которое не могло поддерживать развитие страны в долгосрочной перспективе. Инвестиции в другие секторы экономики не были своевременными, а государственное управление характеризовалось неэффективностью и коррупцией. Во второй половине прошлого века страна начала отставать от мировых лидеров. На этом фоне к власти пришли популисты, такие как Хуан Перон, чья идеология представляла собой смесь национализма и левой экономической политики. Государственные расходы росли непропорционально, что привело к росту государственного долга. За этим последовали десятилетия политической нестабильности и военных переворотов, и к концу века былое процветание Аргентины сошло на нет.
В течение последних 30 лет страна пыталась удержаться на плаву, но короткие периоды экономического роста заканчивались кризисами, и в результате Аргентина пережила девятый дефолт по внешнему долгу. В этот период предпринимались попытки рыночных реформ, но они наталкивались на серьезное сопротивление перонистов, которым удалось закрепиться в аргентинской политике. С начала пандемии в стране наблюдаются один из самых высоких в мире уровней инфляции, дефицит бюджета и проблемы с погашением государственного долга.
«Правая надежда»
На этом фоне в аргентинской политике возникла явная потребность в чем-то новом. И этим новым стал профессор экономики Хавьер Милей, уже хорошо известный в аргентинском обществе своими публичными заявлениями, статьями и книгами по экономике. Милей - сторонник австрийской школы экономики, то есть он верит в свободный рынок и минимизацию роли государства в экономике.
Его предвыборный манифест включал дерегулирование экономики, девальвацию песо и создание сбалансированного бюджета. В более долгосрочной перспективе планировалось значительно сократить государственные расходы и снизить налоги. Однако, в частности, он известен и тем, что отрицает глобальное потепление, обещает бороться с культурным марксизмом, поддерживает проституцию и легализацию оружия, а также выступает против абортов.
Первые шаги
Несмотря на критику, Милей сумел обойти местного кандидата-центриста и стать одним из немногих либертарианских президентов в мировой истории. Но хотеть перемен и воплощать их в жизнь - две разные вещи. Оппозиционные партии имеют большинство в обеих палатах парламента. Именно поэтому вскоре после выборов «свободный закон», воплотивший в себе предвыборные обещания Милея, был жестоко разгромлен и не прошел в парламенте.
Для управления страной пришлось использовать чрезвычайные полномочия, позволяющие вносить некоторые изменения без согласия законодательной власти. Так, было сокращено или даже отменено большое количество государственных субсидий, а курс песо был значительно девальвирован (в Аргентине используется фиксированный обменный курс национальной валюты). Правительство отменило индексацию пенсий, тем самым сэкономив бюджету значительную сумму денег. Вопреки обычному экономическому консенсусу, правительство Аргентины снизило процентные ставки в условиях высокой инфляции, что привело к резкому росту инфляции в декабре.
К концу зимы, однако, инфляция начала замедляться и снизилась до 13 процентов в месяц. Из-за гиперинфляции в Аргентине принято использовать месячную, а не годовую инфляцию. Страна создала долларовые резервы, и фискальное давление ослабло. Международный валютный фонд положительно отреагировал на принятые меры, и индекс платежеспособности Аргентины вырос на мировых финансовых рынках.
Но у всего есть своя цена. По данным журнала Economist, политика Милея оказалась особенно болезненной для бедных слоев населения - за последний год число людей, живущих за чертой бедности, выросло до 60 процнтов по сравнению с 45 процентами в предыдущие годы. Доступ ко многим базовым услугам сократился, и, кроме того, реформы обещают еще больше усилить неравенство и социальную напряженность.
Милей балансирует на острие ножа. Реформы не могут продолжаться без поддержки старой элиты. Но чрезмерные компромиссы могут оттолкнуть электорат от внесистемного кандидата.
Аргентина - довольно интересный феномен для экономического сообщества. И история Аргентины показывает, что экономическое процветание не является постоянным и может легко исчезнуть. В связи с этим возникает своеобразная дилемма «курица или яйцо» - в чем проблема: в плохой экономике или безумной политике? Для нас, западных людей, Милей является чем-то экстравагантным - одни его хвалят, другие называют павлином или клоуном. Но если посмотреть глубже, он - вполне логичный результат системы и лучше других соответствует духу Аргенины.