Достоевский и Петербург: в городе проклятом и прославленном — To Vima
Говорят, есть три типа читателей главных авторов русского реализма, Достоевского и Толстого: первые предпочитают Достоевского, вторые Толстого, а третьи любят обоих. 11 ноября отмечалось 200 лет со дня рождения Достоевского, и сейчас, по прошествии такого срока, резонно задаешься вопросом: как читают Достоевского сегодня и, прежде всего, почему его творчество сейчас не выглядит устаревшим? Почему нас не беспокоят его панславизм, фанатичное антизападничество и невротическое христианство? И какое отношение он имеет к сегодняшней России или даже к тому, что мы привыкли называть «славянской душой»? Помимо того, что он великий писатель-реалист, выражает ли он некий грандиозный анахронизм и до какой степени какой было то ни было анахронизм вообще может считаться грандиозным?
Петербург значит Достоевский
Достоевский родился в Москве, но большую часть жизни прожил в Петербурге, где написал свои главные произведения. Город Петра Великого является местом действия его романов, и действительно, ни у одного другого писателя XIX века, даже у Диккенса, город не проявляется в произведениях с такой энергией. Пожалуй, даже у Бальзака. Посетитель Лондона не отождествляет город с Диккенсом, а тот, кто посещает Париж, не отождествляет его с Бальзаком. Но Петербург, по крайней мере для литературы, означает Достоевского — даже если это город стольких важных более поздних авторов, от Ахматовой и Гумилева до Манельштама, Иосифа Бродского и многих других.
Если вы посещаете современный Петербург, у вас есть возможность выбрать одну из предлагаемых литературных прогулок, чтобы увидеть места, где он жил, те, где он часто бывал, и Александро-Невский монастырь, где он похоронен, как и Чайковский и Мусоргский: но хотя последние двое — тоже выдающиеся дети города, Петербург и сегодня является городом автора «Братьев Карамазовых». Независимо от того, видите ли вы его летом, в период белых ночей, или зимой, с покрытыми сказочным снегом зданиями и замерзшими водами Невы, имя «Достоевский» приходит на ум с первого взгляда на Петербург.
Я бы сказал, что прогулку по домам, в которых он жил, и местам, где часто бывал автор, лучше всего совершать самостоятельно — предпочтительно зимой, когда туристов мало, — предварительно прочитав его книги. Его можно найти в доме 19 по улице Гражданской, где, как говорят, «жил» убийца Раскольников, главный герой его романа «Преступление и наказание». Или на Сенной площади, рядом с которой некоторое время жил Достоевский. Именно там концентрировался преступный мир города, и именно там Раскольников планировал детали убийства старой ростовщицы Или на Семеновской площади, которая была местом казней. На этой площади, которая сегодня уже не та, что была тогда, Достоевский должен был быть казнен, но когда его поставили перед расстрельной командой, пришел приказ царя Николая I заменить его наказание на каторгу в Сибири. Это не было решением, принятым в последнюю минуту. Царь принял его накануне с условием, что об этом будет объявлено, когда Достоевский встанет перед расстрельным отрядом.
«Полубезумный город»
«Жить в Петербурге — плохая примета» и «Петербург — полубезумный город», — говаривал Достоевский. Если бы он не жил атмосферой города, его белыми ночами или его темнотой, которая делала сияние звезд более интенсивным, написал бы он то, что написал? Нырнул бы с такой страстью в экзистенциальную глубину человеческого существования?
Только панслависты сегодня принимают политические взгляды Достоевского буквально. Но мало у кого есть столько фанатичных читателей, как у него самого, которые, несомненно, если бы он был жив, были бы возмущены тем, что его жизнь и работа были коммерциализированы до такой степени. Конечно, это предположения. В конце концов, сама его жизнь была огромным противоречием. Человек, написавший «Идиота» и «Преступление и наказание», религиозный деятель, который преклонил колени перед иконами, пытаясь поговорить с Богом, был тем же человеком, который в один день писал с бешеной скоростью свои шедевры, а на следующий день тратил заработанные деньги, играя в рулетку, и хотя прожил большую часть своих творческих лет и умер в Петербурге, сменил место жительства тридцать раз.
Сегодняшние читатели (скорее романов Достоевского, чем публицистических текстов) придают мало значения его панславизму и мессианству. Мессианство у него, конечно, своеобразное, особенно для писателя, который верил, что православная Россия победит как западный материализм, так и другие христианские доктрины (католицизм по преимуществу). Сюда же входит его антисемитизм, который был не только его собственной чертой, но и других важных писателей XIX века.
Смерть останавливает время
Я был в Петербурге дважды: первый раз в 1983 году — когда он еще официально назывался Ленинградом, и второй — в 2000 году. За прошедшие между этими поездками 17 лет общая картина города не изменилась, за исключением того, что автомобили, которые ездили по нему, оказались уже не «Москвичами» и «Жигулями», а BWM и «Жигулями». И, конечно, город захватывал поток туристов.
Квартира, в которой автор написал свой шедевр «Братья Карамазовы», является музеем, где сохранилось почти всё. В гостиной я стоял перед настольными часами, остановившимися в тот час, когда он умер. Смерть останавливает время. Это и сегодня тот город, который прославил и проклял в своих великих произведениях Федор Михайлович Достоевский.