Ровно 50 лет назад, 25 апреля 1974 года, в Португалии произошел военный переворот, больше известный как «революция гвоздик». Заговорщики из левого «Движения капитанов», младшие и средние офицеры подняли мятеж против режима Нового государства, ассоциируемого с личностью диктатора Антониу ди Салазара. На протяжении десятилетий он правил Португалией, стараясь сохранить небогатую стабильность и титул последней европейской империи. Что привело к свержению самой продолжительной фашистской диктатуры в Европе, чем прославился доктор Антониу ди Салазар и почему у «капитанов» не получилось развернуть Португалию к СССР — в материале «Ленты.ру».
Доктор в Тридевятом царстве
Если бы мы жили в сказке, то эта статья начиналась бы так: «Давным-давно жила-была бедная аграрная колониальная империя. Правил ей зловещий и загадочный доктор Антониу ди Салазар...»
Португалия была самой старой колониальной империей Европы
Именно португальские мореходы открыли путь в Африку, обогнули мыс Доброй Надежды и проложили морской маршрут в Индию, колонизировали Бразилию, Золотой Берег, множество других африканских и индийских земель, часть Индонезии. При этом империей не правил император — последнего португальского монарха Мануэла II свергли в ходе революции 1910 года, а предпоследнего, Карлуша I, — убили левые террористы.
Наиболее общее описание Португалии в конце 1920-х можно найти в советском «Словаре непонятных слов для крестьян при чтении газет»: «Небольшое государство, расположенное на крайнем Западе Европы… Жителей — 6,5 миллиона человек, главное их занятие — земледелие, скотоводство, рыболовство. У Португалии есть довольно обширные колонии с площадью земли около 2,5 миллиона квадратных километров и с населением 10 миллионов человек».
Спустя полтора десятилетия после свержения монархии экономика Португалии оставалась глубоко отсталой. Сохранявшая заокеанские колонии страна была преимущественно сельскохозяйственной, малограмотной, республиканская власть — столь же слабой, что и некогда монархическая (за шесть лет сменилось более 20 правительств)
Герб Португалии в окружении гербов оставшихся к середине XX века колоний на здании Португальского заморского банка (Banco Emissor no Ultramar) в Лиссабоне
В 1926 году военные устроили переворот и захватили власть. Поскольку ставший диктатором генерал Ошкар Кармона не разбирался в экономике, он решил передать полномочия в этой сфере университетскому профессору, доктору экономических наук Антониу Салазару, известному своими консервативными воззрениями на политику, религию и общество.
Антониу Салазар решил, что ситуация в стране складывается неординарная (просто-напросто она стояла на грани банкротства), и потребовал от Ошкара Кармоны неограниченных полномочий, полного контроля над государственной экономикой и собственностью
Получив эту власть, self-made man, выходец из крестьянской бедноты, рьяный католик и просто скромный человек сразу же сократил расходы бюджета. Благодаря принятым мерам Португалия мало-помалу стала выбираться из кризиса, смогла выплатить внешний долг.
Реальные успехи реформ сопровождались пропагандой из взятой под контроль прессы
Антониу Салазар, гласила пропаганда (и подсвеченные ею факты), принял страну с огромным внешним госдолгом (более 50 процентов ВВП) и смог сделать жизнь португальцев лучше, богаче, веселее.
Факты действительно говорили в пользу действий профессора-министра: с 1928 по 1939 год он смог добиться того, что государство стало приносить прибыль. Доходы превышали расходы на 20 миллионов фунтов стерлингов. За счет жесткой экономии бюджета, сокращения излишних расходов и малоэффективных трат был уменьшен госдолг, достигнут профицит бюджета, деньги выделялись на развитие экономики, создание рабочих мест, оборону и социальное обеспечение.
К тому же, пишет португальский историк Жозе Эрману Сарайва, благодаря возросшим золотовалютным запасам и возвращению капитала из-за границы доктор Салазар получил «огромный престиж» и считался «единственной думающей головой… и сильной фигурой в правительстве».
Невозможно отрицать, что рекордное экономическое развитие, зафиксированное в Португалии, не только не имеет аналогов ни в одной другой части мира, но также является подвигом, которому в истории не так много прецедентов Time американский журнал, 1935 год
Новое государство (которое так и называлось — Estado Novo) быстро менялось и по сути своей являлось корпоративным, в каком-то смысле — фашистским. К тому же оно было авторитарным — снискавший популярность доктор стал де-факто единоличным правителем (генерал Ошкар Кармона хоть и занимал формально должность президента, быстро отошел на второй план).
Единоличная власть тихого экономиста (Антониу Салазар стал премьером в 1932-м, а в 1933-м новая Конституция Португалии обеспечила ему неограниченные полномочия) устраивала общество.
Поддерживали «порядочный режим» натерпевшиеся республиканской нестабильности военные, аристократия, духовенство, немногочисленная буржуазия и большинство консервативно настроенных крестьян (которые к тому же составляли львиную долю населения)
Члены военной хунты, пришедшей к власти в 1926 году, опирались на различные виды войск, стараясь укрепить свое положение в обществе. А армия у Португальской империи была весьма многочисленным сословием, защита привилегий для военных была крайне актуальной проблемой (левые же, которых сбросили в ходе переворота 1926 года, на военных смотрели как на идеологических и классовых противников и пренебрегали интересами армии).
Португальский историк Антониу Коста Пинту католической церкви, централизации административно-территориальной модели страны. Управлять Португалией с прямыми руками и в состоянии политической стабильности было проще, чем в условиях постоянной борьбы за власть.
Тот, кто не патриотичен, не может считаться португальцем Антониу ди Салазар премьер-министр Португалии, главный идеолог и лидер Нового государства
Премьер-министр Португалии Антониу ди Салазар на митинге легионеров в Лиссабоне, Португалия, 11 марта 1938 года
Забастовки запрещались под страхом уголовного преследования, производство должно было действовать на благо нации, корпорации получали права юридических лиц (в отличие от фашистской Италии Бенито Муссолини), существовали ассоциации, защищавшие «морально-культурные интересы» Португалии. Законодательная власть формировалась с участием тщательно отобранных представителей трудовых корпораций, одобряемых правительством.
Государственное устройство где-то до конца Второй мировой войны было тоже очень удобно для борьбы с инакомыслием и политическими противниками режима — как левыми (социалистами и коммунистами, которые из-за неразвитости португальской экономики и ее аграрного характера долго не могли опереться на почти отсутствовавший в стране рабочий класс), так и ультраправыми национал-синдикалистами, в большей мере, нежели Антониу Салазар, тяготевшими к итальянскому фашизму и испанскому франкизму.
Глава государства избирался на семь лет. Голосовать могли из-за имущественного и образовательного ценза лишь 1,2 миллиона человек (из 7,7 миллиона населения Португалии). Президент назначал главу исполнительной власти, премьер-министра (доктора Антониу Салазара). Глава правительства же контролировал Национальный союз, главную авторитарную партию страны. Центральный комитет Национального союза в свою очередь одобрял (или не одобрял) кандидатуру президента.
Формально правительство отчитывалось перед президентом, а парламент — Национальная ассамблея — состоял с 1933 по 1970 год сугубо из депутатов союза.
Государство — это социально организованная нация Антониу ди Салазар премьер-министр Португалии, главный идеолог и лидер Нового государства
Выборы в Португалии проходили с множеством нарушений, манипуляций в прессе, цензурой, недопуском оппозиционных кандидатов. Режим же благодаря выборам без альтернатив обеспечивал себе подтверждение легитимности.
Другим законодательным институтом была Корпоративная палата, куда входили представители разных трудовых ассоциаций. Она обычно предлагала правительству различные консультации и по сути была более важной палатой парламента.
Страхи и ужасы в маленькой империи
Последним (и, возможно, главным) столпом власти Антониу Салазара была могущественная тайная полиция — ПИДЕ (Полиция надзора и защиты государства) и Секретариат национальной пропаганды. Последний обеспечивал контроль над прессой, а спецслужба занималась поиском и репрессиями открытых противников режима и инакомыслящих.
Формально политические партии в Португалии не были запрещены, но лидеры многочисленных левых и либеральных сил были арестованы под надуманными предлогами, например — по обвинениям в коррупции. Коммунистов, социалистов, республиканцев арестовывали и отправляли в тюрьмы (или ссылали в колонии).
Власть не хотела казнить политических противников — выигрышно было бы избавиться от них, отправив с глаз долой. Это позволяло выгоднее смотреться в глазах западных демократий, имидж для «полуфашиста» Антониу Салазара был очень важен
Агенты ПИДЕ приходили к подозреваемым внезапно, об их аресте долгое время не сообщали родственникам, и первое письмо семье заключенный мог написать лишь спустя месяцы.
Жуткая колония строгого режима Таррафал была устроена на островах Кабо-Верде, в поселении Шан Бом. Туда отправлялись «осужденные за политические преступления, которые должны отбывать наказание в ссылке, а также те, кто в других тюрьмах показал себя невосприимчивым к дисциплине или опасным для других заключенных». Бывшие политзаключенные описывали карцер под названием «Сковородка», крохотный домик, который все время находился под палящим солнцем. Внутри было два ведра, для воды и нечистот. Выводить узника из «Сковородки» могли только для бритья бороды.
Португальцы прозвали Таррафал «лагерем медленной смерти». Однако русского читателя цифры жертв режима Нового государства вряд ли впечатлят — за 40 лет правления около 30 тысяч человек прошли через португальские лагеря, а были убиты, запытаны или уморены медленной смертью от тяжелых условий заключения сотни
Бывший концентрационный лагерь в Таррафале, остров Сантьяго, Кабо-Верде
Сам диктатор, в отличие от Адольфа Гитлера, Бенито Муссолини и даже Франсиско Франко, не был харизматическим лидером. Антониу Салазар был мастером бюрократической риторики и манипуляций, активно избегавшим какой-либо публичности. К тому же он был почти что бессребреником — жить предпочитал в скромной квартире, а не во дворце, от участия в публичных мероприятиях открещивался, разве что только очень любил шикарные автомобили Rolls-Royce и Bentley, которые водил лично.
В тот день, когда я уйду из власти, в моих карманах останется только пыль Антониу ди Салазар премьер-министр Португалии, главный идеолог и лидер Нового государства
Президентами становились лояльные диктатору вояки, которые только продлевали полномочия премьера. Элиту нации составляли выпускники нескольких университетов, доступ к которым получали в основном дети влиятельных родителей. К слову, сам доктор Салазар на протяжении всей жизни считал себя в первую очередь университетским профессором, регулярно отпрашивался по служебным обстоятельствам в академический отпуск. Впрочем, хорошим преподавателем его не считали — слишком уж тоскливо рассказывал свой предмет.
Долго ли коротко ли — грянула Вторая мировая война. Португалия придерживалась нейтралитета. Незадолго до начала войны в стране начали критиковать немецкий нацизм и итальянский фашизм — из-за «языческой» эстетики и сути этих политических систем.
Мы противостоим всем формам интернационализма, коммунизма, социализма, синдикализма и всему тому, что может посеять раздоры в семье, низвести ее значение до минимума или разрушить ее. Мы против классовой борьбы, безверия и нелояльности к собственной стране; против рабства, материалистического восприятия жизни и превосходства силы над правдой Антониу ди Салазар премьер-министр Португалии, главный идеолог и лидер Нового государства
Католик Антониу Салазар не любил факельные шествия и заигрывания с античностью — по его мнению, в его Новом государстве должно было быть «просто, как раньше».
Боясь социальных изменений, он неохотно вкладывал деньги в развитие инфраструктуры, то есть дорог и транспорта, чтобы ограничить мобильность крестьянского населения и сдержать рост городов и индустриализацию. В годы войны нейтральная Португалия зарабатывала благодаря торговле редким металлом вольфрамом (причем как со старой союзницей Великобританией, так и с новой подругой — нацистской Германией), а также став гигантским черным рынком для голодающей и воюющей Европы.
В разговоре с «Лентой.ру» доктор экономических наук, руководитель Центра иберийских исследований Института Латинской Америки РАН Петр Яковлев отметил, что экономика Португалии до середины 1950-х годов обеспечивалась в основном сельским хозяйством и легкой промышленностью. В городах жило лишь 16 процентов (!) населения.
По сути, Португальская империя, оставаясь в стороне от мировых войн, уничтоживших другие империи, смогла законсервироваться и сохранить более-менее традиционный уклад XIX века — сравнительно малой кровью
Португальский диктатор Антониу Салазар (слева) и генерал Ошкар Кармона на первом официальном параде Португальского легиона, 1937 год
Антониу Салазар, будучи де-факто главой империи, верил в идею лузотропикализма — учения, гласившего, что португальцы — самый подходящий для владения колониями народ, поскольку терпимо относится к местному населению, спокойно с ним сосуществует и страстно смешивается. Португалия владела иными колониями почти пять веков, и нравы в отношении туземцев там действительно царили более мягкие, чем в колониях англичан или бельгийцев. К тому же правитель считал, что с потерей колоний Португалия потеряет суверенитет — поскольку утратит население, обеспечивающее процветание метрополии.
Однако миролюбивое учение лузотропикализма потерпело крах. В 1960-х годах на волне национально-освободительных движений Португалия стала в ходе долгой войны терять свои колонии
Индия сначала аннексировала португальские колонии (с 1510 года португальцы владели Гоа), позже начались кровопролитные партизанские войны в Анголе, Гвинее-Бисау, Мозамбике. Португалия не собиралась отказываться от заморских владений, и военные годами продолжали воевать за имперское наследие.
Несмотря на войну, в Анголе и Мозамбике (крупнейших по площади португальских колониях в Африке и мире) наблюдался экономический рост. Достаток империи обеспечивался за счет нефти, кофе, хлопка, орехов кешью, кокосов, дерева, алмазов, железа и алюминия, бананов, цитрусов, чая, пива, рыбы, цемента, говядины и текстиля. Желая компенсировать растущие расходы на армию, португальские власти сосредоточились на развитии туризма — 1960-е годы даже называют в стране эпохой туристического бума.
Экономика продолжала расти, война шла своим чередом, но из-за экономического процветания возникла другая проблема.
Социальные перемены, которых так боялся Антониу Салазар, начали происходить из-за роста благосостояния населения, появления новых рабочих мест в городах, роста их населения, вовлечения женщин в политику
Кое-какие демократические перемены, пусть и косметического характера, режим принял на фоне вступления в НАТО в 1949 году. Незадолго до этого, в 1945-м, была допущена к выборам оппозиция — успевшая разругаться до голосования.
Доктор Салазар, желая выдвинуться на запросах общества, играл в «либерализацию». Потом — устраивал волны террора против политических противников, обезглавливая оппозицию. После — назначил на пост премьер-министра самого «либерального» сподвижника, Марселу Каэтану, тоже университетского профессора — юриста, ставшего ректором Лиссабонского университета.
Площадь короля Педро IV (Россиу), Лиссабон, Португалия, 1964 год
При всем этом 48 процентов населения Португалии к концу 1960-х годов жило в деревнях и не получало от государства практически никакой помощи — расходы на образование, несмотря на усилия властей по ликвидации безграмотности, были невелики.
Все это вкупе с массовой призывной армией, растущим недовольством из-за отсутствия реальных политических изменений и ростом эмиграции образованных горожан, опасавшихся призыва, создало условия для «революции гвоздик»
Да и экономические прорывы 1930-х и 1960-х годов не могли скрыть одну из главных проблем режима — слабо развитую опору экономики, сельское хозяйство. В пять раз менее эффективным, чем в других странах Западной Европы, было сельское хозяйство Португалии — из-за отсутствия инвестиций в деревню.
В 1968 году у Антониу Салазара случился инсульт. Его быстро отстранили от власти — страну возглавил профессор Марселу Каэтану.
Два года от Антониу Салазара, жившего в своем особняке, скрывали изменения, произошедшие в стране. Для него даже печатали в одном экземпляре газету, чтобы не беспокоить старика (ему было под 80 лет). Наконец в 1970 году доктор скончался
Как «капитаны» Португалию спасали...
На фоне этих перипетий в колониях в армейских частях возникло «движение капитанов» — ультралевая подпольная организация младших и средних офицеров. Есть мнения, что контакты по линии НАТО и пропаганда демократических ценностей влияли на португальских офицеров — равно как и их знакомство с идеями коммунизма и социализма, наиболее популярными в среде португальской оппозиции.
Идеи антиколониальной борьбы, пацифизма и народной демократии отлично ложились на реальный опыт жизни в Новом государстве, где нужно было воевать, не думать о политике и защищать колонии
Повстанцы вступают в Лиссабон, 25 апреля 1974 года
И вот 25 апреля 1974 года, в слегка пасмурный, но светлый день Лиссабон, заняли радиостанцию и потребовали от профессора Марселу Каэтану отказаться от власти.
Во главе мятежа стоял молодой 37-летний капитан армии Отелу Сарайва де Карвалью.
«Революцией гвоздик» переворот 25 апреля 1974 года окрестили довольно быстро из-за цветов, которые солдаты вставляли в дула своих автоматов. По легенде, букет гвоздик раздала проезжавшим мимо солдатам простая лиссабонская девушка, и вскоре люди стали осыпать восставших цветами
Газета The Washington Post называла «революцию гвоздик» самым спокойным (cool) переворотом в мире.
Интересно, что сигналом к началу мятежа стало Жозе Афонсу Grandola Vila Morena (рус. «Грандола, смуглая деревушка»). В этот момент Отелу Сарайва де Карвалью послал свои самые доверенные войска в лиссабонский Квартель-ду-Карму, в полицейские и военные казармы, где спрятался, узнав о вооруженном восстании, премьер-министр.
Бронетранспортер с грохотом подъехал к казармам и направил пулемет на здание, прежде чем майор Фернанду Жозе Салгейру Майя вышел из машины, подошел к обороняющимся солдатам и потребовал от них сдачи вместе с Каэтану. Позже выяснилось, что у молодого майора в кармане была граната, он был готов умереть за революцию. Бригадный генерал перед казармой крикнул: «Расстреляйте этого человека!» Никто не стрелял, бригадный генерал понял, что его людей с ним нет, и они с Каэтану сдались Фил Дэвисон журналист The Washington Post
Главный стратег «революции гвоздик» Отелу Сарайва де Карвалью, 1974 год
Совсем без крови не обошлось — сотрудники ПИДЕ открыли огонь по мирной демонстрации, застрелив четырех человек. Одним из лозунгов, которые выкрикивали португальцы, была знаменитая строчка из чилийской революционной песни O povo unido jamais será vencido — «Когда народ един, он непобедим».
Несмотря на мрачный инцидент, власть перешла к оппозиции действительно красиво — под модные португальские песни о любви и дождь из красных цветов
«Неуверенная в себе маленькая страна, окруженная Испанией и Атлантическим океаном, почти такая же большая, как штат Индиана, самая бедная в Западной Европе, треть жителей которой неграмотны, завоевывает расположение Москвы, тревожно предупреждает Вашингтон и подвергается остракизму со стороны Пекина. Почему три крупнейшие державы так обеспокоены? Потому что Португалия переживает революцию, и не поверхностную, смену полковника Твидлдума на генерала Твидлди, а политический, социальный и экономический переворот, который может в конечном итоге сделать Португалию первой страной под управлением коммунистов в Западной Европе — и причем ориентированной на Москву», — Джон Дэвис, журналист The New York Times.
По его словам, памятники и дворцы эпохи колониальной империи теперь были «расписаны серпами и молотами, красной краской и революционными лозунгами». Плакаты на каждой станции призывали пассажиров поездов голосовать за коммунистов или социалистов.
Португалия, долгие годы молчавшая и бывшая самой тихой диктатурой Европы, преобразилась в один день
Революционный офицер, капитан Фернанду Жозе Салгейру Майя (слева) и его солдаты после капитуляции власти перед военными в центре Лиссабона, 25 апреля 1974 года
«На улицах Лиссабона молодые люди бросают вам листовки, призывающие вас присоединиться к коммунистическому митингу в поддержку Движения вооруженных сил («Движения капитанов»). Среди множества плакатов виден призыв маоистской фракции: "Всех на улицы, всех в американское посольство!" На выцветших розовых стенах (...) стенгазета требует "немедленной высылки агентов ЦРУ и американского посла". На фасаде здания в центре Лиссабона красуется лозунг, написанный красной краской: "Долой военную диктатуру! Да здравствует народная демократия!"», — писала в дни революции The New York Times.
Примечательно, что пришедшие к власти коммунисты даже на какое-то время запретили печатать Александра Солженицына и «Архипелаг ГУЛАГ» за «реакционность»
Афиши призывали лиссабонцев посетить гастроли Московского цирка.
«Восстание, начавшееся в Африке, может сделать Португалию первой коммунистической страной в Западной Европе, причем страной, ориентированной на СССР», — опасались журналисты. Однако революционный угар продолжался недолго. Уже в 1975 году The New York Times писала: «Пьянящие дни португальской "революции", когда солдаты с гвоздиками в ружьях братались с ликующими мирными жителями, давно прошли». Умеренные социалисты, получившие большинство мест в парламенте, видели недавних союзников-коммунистов опасными противниками.
В ноябре 1975 года «капитаны» попытались было устроить новый мятеж, уже «настоящую пролетарскую революцию», но потерпели поражение
Парад в Лиссабоне, посвященного юбилею «революции гвоздик» 1974 года
Возможно, это была провокация американских спецслужб? Не зря судьба последней колониальной империи волновала и США, и СССР. И не зря коммунисты потом утверждали, что в «Движение капитанов» затесались провокаторы. К тому же после подавления коммунистов союзники Португалии по НАТО предоставили ей долгожданные кредиты.
Так или иначе, страна смогла избежать риска попадания из «серой» диктатуры скучного доктора Антониу Салазара в «красную» диктатуру отвоевавших свое за старую добрую империю любителей коммунизма.
А португальские колонии получили независимость в 1975 году — последняя империя старой Европы закончила свою последнюю войну. Вот и сказке конец