Америка идёт к истощению
Многие вещи все мы обречены делать в одиночестве: рождаться, читать, умирать и… голосовать. В ноябре американцам придется сделать важный выбор — зайти в кабинку и наедине со своей совестью проголосовать. Но совесть штука хитрая — хоть и работает очень просто — для оправдания любого поступка ей необходима вера в его правильность. И вот здесь начинается самое интересное.
По опросам, и Трамп, и Клинтон — два самых непопулярных политика почти за всю историю страны. Их не любит (и в них не верит!) почти никто. Национальные герои из них, прямо скажем, так себе… Ни на Кеннеди, ни на Рейгана они даже не пытаются равняться. Когда же это случилось? В какой момент политики обмельчали настолько, что перестали верить (или хотя бы давать надежду) во что-то большое, во что-то выше своей человеческой судьбы? Современными кандидатами нельзя вдохновиться, их не за что любить.
Неужели навсегда в прошлое ушли времена больших идей и мечтаний «I have a dream»? Неужели у современной Америки нет альтернативы? Когда-то в 2000-м, возможно, и была последняя надежда, которую звали Альберт Гор. Он хотел вести страну ни правее или левее, а, как он говорил, выше… Но мы помним, чем это кончилось.
«Какая отталкивающая фигура Дональд Трамп — но он во многом яркий представитель героя нашего времени. Так же, впрочем, как и Хиллари Клинтон… Я говорю со сторонниками Трампа обычно не о сомнениях по поводу изменения климата или консервативном движении, и даже не об иммиграции. Речь идет о чувстве, что группа высокомерных, нетерпимых, ханжеских элит захватила контроль над национальной культурой и использует ее в основном для распространения лжи и ничего другого. И Трамп однозначно выделяет себя из этих элит и популярен среди тех, кому они противны, — это и дает ему возможность выглядеть довольно хорошо на фоне всех остальных.
Хиллари, действительно, представляет высокомерные, нетерпимые, ханжеские элиты, которые готовы демонизировать любого, кто не согласен с ними, — но многие тем не менее уверены, что она меньшее зло, чем Трамп.
Вчера я узнал, что мой друг, консервативный христианский ученый, планирует проголосовать за Трампа. Он сказал, что он не в восторге от него, но рассматривает это как вопрос самосохранения. Федералы недавно использовали Раздел IX, чтобы попрать права его маленького колледжа — они используют закон как часть широкого наступления на свободу слова, свободу мысли и собраний. Его ужасает сама мысль о еще четырех годах нахождения во власти этих «борцов» из Министерства юстиции и Департамента образования, которые разворачивают мощное ограничение прав колледжей, таких как его. Он убежден, что к этому ведет президентство Хиллари Клинтон (и, если вы спросите меня, он прав). Он говорит, что предпочел бы рискнуть с Трампом.
Со свойственной ему вдумчивостью блогер Джон Майкл Грир говорит, что мы переживаем конец американского либерализма. «В настоящее время президентские выборы в США показывают это, пожалуй, лучше, чем все остальное — как далеко зашел декаданс. Кампания Хиллари Клинтон корчится перед вызовами Трампа, потому что очень мало американцев до сих пор верят, что ее либеральные лозунги и предвыборная риторика вообще что-то значат. Даже среди ее сторонников трудно найти энтузиастов, а предвыборные митинги имеют незавидную посещаемость. Все чаще она судорожно утверждает, что только расисты, фашисты и другие «deplorables» поддерживают Трампа, но этим уже не убедить никого, кроме слепо верующих, и ей все труднее скрыть корыстные интересы за банальными ценностями. Клинтон все еще может выиграть выборы тем или иным способом, но более широкие течения в американской политической жизни явно изменили свой курс.
Берни Сандерс и Дональд Трамп резко контрастируют с Клинтон, они вызвали чрезвычайно страстную реакцию со стороны избирателей именно потому, что предложили альтернативу статус-кво, пронизанному риторикой умирающего либерализма. Таким же образом в Великобритании, где либеральное движение следовало по несколько иной траектории, но оказалось в том же месте (успех кампании Brexit и дикий энтузиазм, с которым избиратели Лейбористской партии поддержали якобы «невозможного» Джереми Корбина), показывают, что тот же процесс идет полным ходом и там. Превратившись поневоле в идеологию благополучной элиты, либерализм потерял поддержку «оскорбленных», которым когда-то, по разным мотивам, он намеревался помочь. Это потеря, от которой он вряд ли оправится.
Другими словами, через десятилетия мы сможем ожидать появления постлиберальной политики в Соединенных Штатах, Англии и, вполне возможно, некоторых других странах. Форму же политического ландшафта в краткосрочной перспективе довольно легко угадать. Понаблюдайте за тем, как профессиональные политики из Республиканской партии перебегают под знамена Хиллари Клинтон, и вы сможете разглядеть генезис новой «партии богатых» с требованием пролонгации соглашений о свободной торговле, американской интервенции на Ближнем Востоке и остальными симптомами двухпартийного консенсуса. Послушайте рев энтузиазма по поводу Берни Сандерса и Дональда Трампа — или еще лучше: поговорите с незначительным числом сторонников Сандерса, которые будут голосовать за Трампа в ноябре, — и вы можете увидеть появление популистской партии, которая хочет отмены этого сговора и хочет защитить свои, совершенно отличные от этих, интересы.
Под чьими знаменами эта партия будет выступать, мы пока не знаем, как и огромное количество других деталей, которые еще предстоит разработать. Так или иначе, это будет то еще бесшабашное предприятие… «Я думаю, что Грир прав, и независимо от того, кто будет избран в ноябре, этот президент будет являть собой конец чего-то большого.
В своей колонке журналист Дэвид Брукс отмечает, что эти выборы «не что иное, как воплощение смерти идеализма. Недостаток идеализма Трампа вряд ли нуждается в объяснении. В случае Хиллари — когда ее спрашивают, почему она хочет стать президентом или в чем заключается ее «видение», она просто переходит к списку программы. И ей никогда недостаточно перечислить хотя бы три пункта программы в ответ; для пущей уверенности она должна насочинять в «неаппетитную сборную солянку» восемь или девять.
Это уже откровенная группа по интересам: либерализм с покупкой голосов и федеральными деньгами — не особо вдохновляющий образ общего блага… Революции 1960-х и 1980-х годов освободили человека — первая социально и экономически, но они и ослабили сообщество. Еще более удивительно, но эта кампания беби-бумеров против беби-бумеров в итоге уничтожила и сам идеализм.
В этой президентской кампании нет и попытки приподняться над серостью и обыденностью повседневности. Нет и намека на обращение к высшим материям природы. В обоих станах, похоже, существует предположение, что мы корыстные существа, неспособные любить и служить чему-то, надеяться, мечтать, взаимодействовать. Как будто у обоих кандидатов засел четкий постулат о том, что самые низкие людские побуждения и есть настоящие побуждения.
Как ни странно, одна из задач для тех, кто унаследует страну после беби-бумеров, заключается в том, чтобы восстановить идеализм. Большой вызов современного мира — это наш кризис изоляции и фрагментации; необходимо повторно связать ткань общества, раздираемую эгоизмом, цинизмом, недоверием и жаждой повсеместной автономии.
Но откуда взяться вдохновению, особенно с учетом того, что либерализм, как в стиле демократов, так и в стиле республиканцев, решительно подавляет и даже искореняет религию, которая не соответствует идеологии либерализма? Как мы собираемся обратить вспять изоляцию и фрагментацию общества, если расширение свободы личности — заявленная цель обеих политических партий? Раздробленность — сексуальная и экономическая — это уже не порок, а добродетель двух наших либеральных партий.
Мы, американцы, неумолимо движемся в сторону светского либерального будущего, которое Европа уже приняла. Как это работает у них? Они истощены, за исключением мусульманских европейцев. Может быть, то, где мы находимся теперь, — это не отказ от либерализма, а его конечная точка?» — пишет Род Дрейер на страницах The American Conservative.
Грусть по поводу смерти идеалов разделяют и американские левые. «Тон Трампа сырой и полон смехотворного самомнения. Это не человек тонких мыслей. Трамп — лучший аргумент в пользу 100%-ого налога на унаследованное богатство. На самом деле, не увлекайтесь важностью одного человека, хоть он и является воплощенным аргументом для прекращения капитализма в целом… Существует также вопрос о растущей несовместимости капитализма с подлинной демократией, который так ясно раскрывается в мрачной драме нынешних президентских выборов.
В самом деле, с приближением президентских выборов в ноябре ирония стала ясно просматриваться в каждом движении этого воображаемого акта воли под названием демократической выбор. Это начиналось, возможно, со списка старой гвардии республиканцев, которые послушно выстроились в очередь, чтобы поддержать «либерального» демократического кандидата Хиллари Клинтон.
«По сравнению с данными четырехлетней давности, в два раза больше республиканцев говорят, что собираются голосовать за кандидата от демократов», — сообщает итоги опроса пресс-секретарь Quinnipiac University. Список включает в себя такие фигуры республиканцев высокого пошиба, как Джон Негропонте (бывший посол США в Гондурасе в эпоху Рейгана) и Пол Вулфовиц (заместителя министра обороны при Джордже Буше). Давайте также не забывать и бывшего президента Джорджа Буша — старшего. И действительно, почему бы им не поддержать Клинтон?
Негропонте, например, играл ключевую роль в поддержке ужасов Центральной Америки 1980-х годов с нарушениями прав человека, эскадронами смерти и другими кошмарами, осуществляемыми военными преступниками региона. Вполне вероятно, что республиканский государственный деятель-ветеран калибра Негропонте, ученый-дипломат из Джорджтаунского университета, не вполне может рассчитывать на возможность влиять на Дональда Трампа в Овальном кабинете. Опять же, может, он просто был впечатлен выступлением Клинтон на посту госсекретаря США, когда она поддерживала военный переворот в Гондурасе 2009 года?
Вулфовиц призвал Буша вторгнуться в Ирак в 2003 году, заверив президента, что иракцы охотно поприветствуют американских захватчиков как «освободителей». И это не новость, что Клинтон всегда за вторжения.
Но чем больше Клинтон сегодня держится военных преступников (типа Генри Киссинджера), тем более значительна степень неудовлетворенности и непопулярности обоих кандидатов от основных партий. Действительно, публика, кажется, не особо ими увлечена, она стала относиться к ним более настороженно, испугавшись, разочаровавшись и злясь. Большая часть этого гнева, конечно, трансформировалось в поддержку Трампа. Но многие избиратели также, вероятно, просто устали. Вдохновения среди электората, безусловно, не хватает… Раньше был хотя бы лозунг «Почувствуй Берни», но он превратился в «Почувствуй, что Берни ушел» — Сандерс теперь агитирует за Демократическую партию», — пишет The Counterpunch.
Показательно, что самый крупный «единый блок» голосовавших в течение многих лет — избиратели, которые решили не голосовать вообще. Приемлемая явка избирателей колебалась от низкого уровня — 51,3% на выборах 2000 года до максимума — 56,8% в 2008-м и составила 53,6% в 2012 году.
Либеральные благодетели с их снисходительной мантрой «если вы не голосуете, вы не имеете права жаловаться!» также не особо отрезвляют этих воздержавшихся. Не нужно было слушать Сандерса, который призывал сбросить иго Уолл-стрит, чтобы понять, на каком уровне проходят нелегитимные выборы, сфабрикованные для богатых, и как мало голоса избирателей влияют на их жизнь и на то, кто на самом деле владеет и управляет страной.
Действительно, наблюдается эпическое настроение недовольства. Недавно опрос ABC News /Washington Post сообщил, что Клинтон и Трамп «два самых непопулярных кандидата в президенты за более чем 30 лет». Оба заработали рейтинг неодобрения среди взрослых в районе 60%… Но если непопулярная Клинтон противостояла условно непопулярному другому республиканскому лидеру (например, Джебу Бушу), мы могли бы ожидать еще более низкую явку на выборах.
Но в 2016 году на выборах Трамп выходит за пределы непопулярности, вызывая ненависть и отвращение среди почти всех, чей мозг не захвачен его правой демагогией. Это в конечном итоге выборы в стиле «кто-угодно-кроме…» Выборы, когда миллионы американцев будут бунтовать либо против Трампа, либо против Клинтон, либо против обоих. Вопрос заключается в том, кто в итоге выиграет от этого конкурса непопулярности.
Очевидно, что большое преимущество Клинтон заключается в том, что она не Трамп. Она может быть правоцентристской, корпоративной, неолиберальной… Но один урок кампании Сандерса, который принес много проблем для руководства Демократической партии (после чего они уже точно не могли заявлять, что предлагают какой-либо «Новый курс»), гласил, что «они не изобрели ничего, кроме бесплодной, корпоративной версии «прогрессизма».
Один из аргументов за Клинтон среди левых состоит в том, что она просто принесет меньше вреда, убьёт меньше людей, чем республиканец-экстремист Трамп. «В конце концов, Трамп совершенно дикий человек и может безответственно использовать ядерное оружие!» (В отличие от демократов, которые только угрожают ответным использованием.) Кроме того, предположительно, легче будет организовать подобие социальной справедливости с Клинтон. Другими словами, Клинтон для них действительно «меньшее зло». Таким образом, по их мнению, не испытывая никаких иллюзий по поводу этой «милитаристской дочери финансового капитала», нужно проголосовать за нее, чтобы было легче бороться за социальную справедливость в будущем… Возможно, Клинтон и будет убивать меньше людей, чем Трамп (лично я бы не стал рассчитывать на это), но правящая элита вряд ли позволила бы Трампу «одичать» в Белом доме. Должны ли мы ожидать необузданной толпы линчевателей мексиканцев и мусульман, поощряемой Белым домом? Должны ли мы ожидать, что полицейское государство Трампа физически покончит со всем инакомыслием?
Крайне маловероятно, что на данном этапе правящая элита не найдет способ обуздать «экстремизм» Трампа и его безрассудные личные качества. Но даже в таких условиях более важное значение будет иметь то, в какой степени угнетенные люди смогут организоваться и мобилизоваться, чтобы выступить против политических репрессий в Соединенных Штатах. Это более важная история будущего, которую еще предстоит написать.
Даже больше: почему вдруг «рационализаторы меньшего зла «считают, что каким-то образом «либеральные» демократы более восприимчивы к массовым движениям, чем консервативные республиканцы? Действительно ли прогрессивные политические изменения происходят так легко, когда либералы у власти? Не обязательно. На самом деле, исторические социальные изменения происходит, когда существуют сильные и независимые массовые движения. Это не обязательно зависит от того, демократ или республиканец в кабинете, но больше от того, что происходит за пределами коридоров власти: на рабочих местах, в городках, общинах и на улицах.
История движения за гражданские права, сидячие забастовки и марши принуждали двухпартийную структуру власти, наконец, принять меры против расизма. Так было и с женским избирательным правом, и с движением за мир во Вьетнаме, и с восьмичасовым рабочим днем. Это историческое движение самой демократии.
По правде говоря, правые (республиканцы) у власти не менее чувствительны к давлению со стороны «улицы», чем либерал-демократы. В 1970 году, например, профсоюзные активисты помогли принять «Закон о безопасности и гигиене труда» (OSHA). OSHA был принят, когда республиканец Ричард Никсон был президентом. Эпоха Никсона также ознаменовала конец призыва на военную службу и юридическое признание права на аборт, развилось экологическое и антивоенное движение. «Движение снизу вверх, независимо от того, кто находится в Белом доме, может добиться перемен».
С Клинтон, по существу, может, ничего и не будет сделано, чтобы обратить вспять растущую пропасть между богатыми и бедными в стране. Ничего не будет сделано, чтобы создать миллионы безопасных, хорошо оплачиваемых рабочих мест, на основе твердой производственной экономики. Ничего не будет сделано, чтобы найти альтернативы массовому лишению свободы. И ничего не будет сделано, чтобы положить конец укоренившейся военной экономике, которая сделала Соединенные Штаты ведущим поставщиком войны и милитаризма. Экономическая и социальная справедливость так и будет оставаться недостижимой, а «озабоченность» Белого дома будет только «выражаться», и, возможно, несколько «целевых групп» по этому поводу даже будут созданы. И страна будет еще больше злиться…
Некоторые думают, что отказ от мысли голосовать за меньшее зло — это просто пустые мечтания. Они считают, что более реалистично продолжать сохранять веру (даже если от нее почти ничего не осталось) в современную Демократическую партию, идеи которой все-таки заставили Ричарда Никсона стать более либеральным. Многие думают, что это партия статус-кво, защитник финансового капитала, и что ничто не может заставить ее принять противоположное мнение и стать инструментом для изменения угнетаемого общества…
Забудьте о демократии-симулякре, шумном, экстравагантном ритуальном марше с выборами, ведущей в никуда. В американских выборах обе партии богатых и корпорации побеждают всегда. Забудьте о Хиллари Клинтон, опутанной личным богатством, которая опасается того, что публика узнает о том, что она наобещала Уолл-стрит. Забудьте о Дональде Трампе, придворном шуте жестокого капитала, расисте и ксенофобе. Американская политическая система теперь представляет собой просто свалку демократических идеалов», — пишет Марк Харрис для издания The Counterpunch.