Порошенко — «агент ФСБ» и блок ада: Украина в приднестровском конфликте
Начался очередной этап давления на Приднестровье: власти Молдавии и Украины приступили к осуществлению совместного таможенного контроля в пункте пропуска Кучурган на украинской территории. Вернее, если быть точным, то запущенные процедуры практически ничего общего не имеют с реальным совместным контролем, который является нормальной практикой для граничащих друг с другом государств, когда на паритетной основе на территории смежных пунктов пропуска размещаются силовики двух государств. В случае с пунктом пропуска Кучурган никакого паритета нет: украинская сторона в одностороннем порядке пошла на уступки, дав доступ молдавским силовикам и возможность экстерриториального применения законодательства Молдовы на своей территории.
Такую позицию украинских властей объяснить сложно. Казалось бы, «выстрел себе в ногу» и «отмораживание ушей назло» кому бы то ни было не должно быть столь значимым для Киева в условиях непростой экономической ситуации. Положительное сальдо Украины в торговле с маленьким Приднестровьем измеряется десятками миллионов долларов; на Приднестровье «завязана» приграничная торговля в сопредельных районах Одесской и Винницкой областей и т.п. Естественно, что запуск полноценного таможенного контроля серьезно ухудшит показатели украинского экспорта, а также негативно отразится на социальной ситуации в приграничных районах, поскольку приднестровские покупатели, против которых будут приниматься нормы молдавского законодательства на украинской территории, будут искать новые, более оптимальные места для закупок.
Интерес Молдавии понятен. Во-первых, Кишинев стремится поставить под контроль приднестровские товаропотоки, причем не просто получать информацию, но и иметь возможность блокировать поставки в / из Приднестровья. В условиях неурегулированного конфликта, противоречия между законодательными актами Молдавии и Приднестровья такой вариант действий может быть весьма эффективным: Кишиневу не надо договариваться с Тирасполем и искать совместные компромиссные решения, достаточно договориться с Киевом и принудительно навязывать выполнение своих собственных односторонних актов, а затем ссылаться на то, что навязанные решения действуют по факту.
Во-вторых, молдавские власти заинтересованы в пополнении бюджета. Взимание платежей на приднестровский импорт (чего раньше никогда не делалось) может оказаться существенным подспорьем для молдавского бюджета.
В-третьих, официальный Кишинев рассчитывает на провоцирование напряженности внутри Приднестровья, нарастание противоречий между властью и бизнесом, в особенности индивидуальными предпринимателями, которые утратят возможность торговли через контролируемые Молдавией пункты пропуска, а также на общую деградацию социальной сферы Приднестровья. В-четвертых, Молдавия устраняет конкурента в сфере торговли его же собственными руками: лишившись возможности торговли через украинский сегмент границы, приднестровские хозяйствующие субъекты будут вынуждены переориентироваться на молдавский рынок, где будут закупать те же самые товары, но уже через спекулянтов из Молдавия с их спекулятивными наценками. Но поскольку торговлю с Приднестровьем власти в Кишиневе рассматривают как «внутреннюю», препятствовать «торговле» своих спекулянтов с приднестровцами молдавские власти не будут.
Приднестровье окажется в тяжелейшем положении. Если ранее импорт в Приднестровье поступал беспрепятственно, без требования о регистрации импортеров в Молдавии и без взимания платежей в бюджет Молдавии (таможенному оформлению в Молдавии подлежали только сырье, запчасти и другой импорт, необходимый для использования в процессе производства готовой продукции, отправляемой в последующем на экспорт), то теперь Кишинев, при содействии Киева, получает рычаг для прямого давления на Приднестровье путем ограничений импортируемых товаров и взимания платежей. Приднестровье уже столкнулось с ограничениями на ввоз медикаментов, которые допустимы к применению в ПМР, но не прошли регистрацию в Молдавии (при этом фармацевтика составляет одну из наиболее доходных позиций в торговле Украины с Приднестровьем). Кишинев и Киев полностью ломают сложившийся в 2006 году механизм внешнеэкономической деятельности Приднестровья, подтверждая уязвимость Тирасполя перед скоординированными блокадными действиями. Ожидаются огромные убытки бюджета и экономических агентов, связанные с изменением логистики, дополнительными платежами, удорожанием товаров и т.п.
Иными словами, молдавские власти стремятся к удушению Приднестровья, Приднестровье стремится избежать потерь и беспрецедентного политико-экономического давления. Интересы обеих сторон молдавско-приднестровского конфликта понятны и предсказуемы.
Иная ситуация с Украиной. Официально Украина считается гарантом и посредником в молдавско-приднестровском урегулировании. Этот статус предполагает как минимум объективность и содействие урегулированию, но никак не трансформацию в сторону конфликта.
У Украины на протяжении длительного времени был интерес именно в таком участии в урегулировании, однако уже на протяжении ряда лет наблюдается деградация украинской переговорной роли.
Этот процесс начался еще в период президентства В. Ющенко, пришедшего к власти после «оранжевой революции». С 2006 г. совместные действия Украины и Молдавии, воспринятые в Приднестровье как экономическая блокада, привели к тому, что приднестровский экспорт стал невозможен без получения товаросопроводительных документов и таможенного оформления в Молдавии. Дополнительным бонусом для Молдавии стала оплата приднестровцами таможенного оформления в молдавский бюджет.
Для Киева новый таможенный режим обернулся многомиллионными убытками (ущерб только украинских железных дорог исчислялся миллионами долларов). Имиджевые, политические и иные убытки Украины также были значительными, но в Киеве предпочли ими пожертвовать во имя «европейской интеграции». Западные «партнеры» украинских властей представили ситуацию с введением нового таможенного режима в 2006 году в качестве «теста на европейскость», и режим Ющенко, вопреки здравому смыслу и экономическим интересам Украины, пошел на введение блокадных мер против Приднестровья.
Негативный тренд в ситуации с приходом к власти В. Януковича не особенно изменился. Режим 2006 г. был сохранен, накопленные вопросы, связанные с торговлей, транспортом, иными формами трансграничного сотрудничества, также не были решены.
Украинский кризис 2013—2014 гг. лишь усугубил ситуацию, привел к ухудшению не только российско-украинских отношений, но и восприятия Приднестровья украинской властью и экспертным сообществом.
Нынешняя ситуация несколько отличается от 2006 г. Принципиальное отличие в том, что Киеву не надо никому ничего доказывать, тесты на «европейскость» заменены образцово-показательными успехами в русофобии. Никаких требований по запуску молдавских силовиков на украинскую территорию и уж тем более по возможности применения ими блокадных мер с украинских пунктов пропуска не выдвигалось. Относительно недавно на разных уровнях в Киеве говорилось, что Украина больше не будет «таскать каштаны из огня» для других субъектов. Несмотря на это, с 18 апреля ситуация изменилась, и Киев «дал добро» Кишиневу на очередной виток эскалации конфликта.
Представляется, что есть совпадение ряда факторов.
Прежде всего, надо учитывать субъективный фактор. Президент Украины П. Порошенко, проведший юность в приднестровских Бендерах и затем трудившийся на приднестровском направлении в администрации Ющенко (на посту Секретаря Совета национальной безопасности и обороны, позднее — главы МИД Украины), прекрасно знает региональную ситуацию. У Порошенко были достаточно сложные отношения с экс-президентом РМ В. Ворониным, что объяснялось личностным фактором и бизнес-интересами семьи Порошенко. Кроме того, приднестровские власти в свое время имели неосторожность проявить недопонимание в отношении бизнес-интересов людей, близких к Петру Алексеевичу, что тоже не осталось без внимания. Это налагает дополнительный отпечаток на восприятие Порошенко региональной ситуации.
Кроме того, к субъективным факторам следует отнести роль посла Украины в Молдавии И. Гнатишина. Посол, уроженец Буковины, имеющий этнические румынские корни, гораздо охотнее воспринимает всё, что связано с интересами Молдавии и Румынии, нежели с интересами Украины. Этим объясняются его регулярные контакты с наиболее известными представителями унионизма в Молдавии, его повышенное внимание ко всем сигналам, направляемым от молдавских властей, в ущерб украинским интересам. По указанию посла к минимуму сведено присутствие украинских консульских работников в Приднестровье, а с 2017 г. консульский отдел посольства прекратил принимать в работу любые приднестровские документы (хотя приднестровская сторона регулярно отвечает на запросы украинских властей, охотно принимающих в работу приднестровские документы на территории Украины). Кроме того, посол заявил о «военной опасности» для Украины из региона, поставив тем самым под вопрос роль украинских военных наблюдателей, которые участвуют в миротворческой операции на Днестре. Надо полагать, что и Киев получает от посла сильно искаженную версию реальности, на которую влияют личные интересы, пристрастия и фобии Гнатишина.
К объективным факторам следует отнести общую ситуацию на Украине. Населению настойчиво «вбивается» тезис о «войне с Россией», о «приднестровской угрозе» и о необходимости противодействовать этим факторам. Официальный Киев стремится найти любые «болевые точки», через которые смог бы нанести ущерб российским интересам и заставить Москву отвлечься от ключевого проблемного вопроса в российско-украинских отношениях.
В этом контексте решение Киева по постам — откровенно антироссийское, как и другие действия, включая захват корабля в Азовском море, выдворения российских журналистов и пр. С 2014 г. Приднестровье не первый раз выступает «точкой приложения» антироссийских усилий Украины — достаточно напомнить, что запрет на въезд граждан России призывного возраста с территории Приднестровья был введен украинскими властями на несколько недель раньше, чем в отношении «материковой» России.
Новые решения могли бы являться продолжением этих действий, но в данном случае они несут прямой ущерб украинским интересам. Во-первых, как отмечено выше, Украина понесет значительные материальные убытки. Приднестровцы будут переключаться на закупки молдавской продукции взамен украинской. Во-вторых, украинская власть берет на себя ответственность за действия молдавских силовиков на своей территории. Любые действия молдавских таможенников и других правоохранителей будут восприниматься как санкционированные Киевом, что неминуемо скажется на двусторонних контактах Тирасполя и Киева, а также вряд ли позитивно отразится на отношении многотысячной украинской общины к действиям украинских властей. Кроме того, украинской стороне придется нести ответственность за конфликтные ситуации, которые могут провоцироваться молдавскими силовиками как в пунктах пропуска, так и во время патрулирования территории. При этом неясно, что делать с товарами, которые будут запрещены к ввозу на территорию Приднестровья молдавскими таможенниками, ведь с точки зрения украинского законодательства все требования выполнены, но груз будет заблокирован именно на украинской территории. В-третьих, украинскую сторону ждет деградация сопредельных с Приднестровьем районов, выживавших в основном за счет трансграничной торговли. В-четвертых, украинские власти берут на себя ответственность за возможный кризис в политических переговорах, становясь, по сути, такой же стороной конфликта, как и Молдова. Украина вновь демонстрирует короткую память в отношении 2006 г., когда аналогичные действия Кишинева и Киева привели к 5-летней паузе в политических переговорах, и прагматикам в украинской власти пришлось «разгребать» последствия действий еврооптимистов.
Вопрос о «короткой памяти» представителей украинской власти действительно актуален. Было бы полезным, если бы посол Украины в Молдавии больше внимания уделял своим профессиональным обязанностям и сигнализировал бы в Киев о том, что экспертно-аналитическое обеспечение нынешней власти в Молдавии осуществляют люди, которые в 2005—2007 годах обвиняли Порошенко во всех смертных грехах, от работы на ФСБ России до лоббирования «криминальных приднестровских интересов» в Киеве, призывали поддержать Ю. Тимошенко во внутриукраинских «разборках» и называли усиление позиций Порошенко «катастрофой для Украины и Молдовы». Об этом писали такие известные молдавские политики и эксперты, как О. Нантой, И. Мунтян и др., которые и сейчас близки к власти, активно обозначают (по согласованию с властью) свою «экспертную» позицию и исключают любые компромиссы в приднестровском урегулировании. При этом они же составляют круг общения украинского посла — видимо, на почве русофобии, — что не позволяет Гнатишину проинформировать центр о том, с кем он на самом деле общается, выставляя П. Порошенко на посмешище.
Исходя из этого, вполне можно считать предпринятые украинскими властями совместно с Молдавией шаги по ограничению приднестровских грузопотоков не только антироссийскими, но и антиукраинскими.
В принятии антироссийских мер на приднестровском направлении есть определенная логика места и времени. Россия пока находится в послевыборной фазе, когда внимание политического класса отвлечено на ожидание кадровых решений избранного на новый срок президента РФ В. Путина. Кадровый вопрос, ожидаемые изменения конфигурации власти заботят чиновников больше, чем проблемы за рубежом. Кроме того, ужесточение санкционного режима против России ограничивает российские ресурсы, включая возможность продолжать масштабное содействие Приднестровью (при этом мы не забываем о том, сколько времени уже было упущено российской бюрократией, когда можно и нужно было усиливать своё присутствие в Приднестровье). Глобальный уровень противостояния с Западом, отношения с США, сирийский кризис, украинский вопрос — всё это проблемы, которые для российского политикума находятся на порядок выше, чем приднестровская проблематика. Этим и пользуется Запад, стремясь наращивать давление на Москву по разным направлениям, даже по малозначительным на первый взгляд. И тут роль Украины и Молдавии нельзя недооценивать: Киев, не задумываясь о собственных интересах, сразу пытается поддержать антироссийский тренд любыми средствами.
На происходящее не может оперативно отреагировать и итальянское председательство в ОБСЕ. В Италии состоялись парламентские выборы, но до сих пор не удается сформировать правительственную коалицию, распределение портфелей и сохранение свои постов теми, кто сейчас представляет Италию в приднестровском урегулировании остается под вопросом.
Впрочем, было бы неверным полагать, что Киев всего лишь слепо действует в чужих интересах. Действительно, украинские власти в своем антироссийском угаре забывают о собственных интересах, о собственных гражданах в Приднестровье — но это происходит не в первый раз. Кишинев прекрасно научился пользоваться готовностью Киева «таскать каштаны из огня» и делать черновую работу, плодами которой пользуется кто угодно, кроме Украины. Всё это так, но для целостного понимания происходящего этого недостаточно.
Киевское политическое сумасшествие имеет рациональное зерно — по крайней мере, в логике нынешних власть предержащих на Украине. В Киеве не могут не понимать, что своими действиями наносят мощнейший удар по существующим переговорным форматам, включая «5+2». Разрушая переговорный формат «5+2», украинские власти, вероятно, оценивают и последствия этого: региональный кризис будет лишь усугубляться, существующие механизмы преодоления противоречий практически не будут работать.
Как представляется, идя на такие шаги, украинские власти исходят из возможности экстраполяции молдавско-приднестровского конфликта на ситуацию в Донбассе, и наоборот. Порошенко, знающий приднестровскую ситуацию, опасается того, что модель переговоров по Приднестровью окажется востребованной при переговорах по ЛДНР и по возможной миротворческой операции в Донбассе. Поэтому Порошенко стремится сыграть на опережение и нанести удар по переговорному и миротворческому форматам на Днестре, чтобы показать их неэффективность и тем самым снять существующий (как ему представляется) риск задействования этих форматов.
Для этого Порошенко даже готов на масштабное втягивание Украины в конфликт, для этого Кишинев и Киев так настойчиво продвигают тезис о том, что вопрос совместного контроля — это исключительно двусторонний вопрос молдавско-украинских отношений, не предполагающий дискуссий в международных переговорных форматах. Порошенко, не желающий напрямую говорить с властями ЛДНР, пытается исключить Приднестровье как самостоятельную и равноправную сторону конфликта из переговоров.
Кроме того, украинские власти пытаются осуществить масштабную спецоперацию — захватить несколько сотен тысяч заложников в Приднестровье и пытаться использовать их для торга с Россией. В Киеве полагают, что ресурс границы позволит украинским властям избежать острого противостояния с Приднестровьем — дескать, если захотим, еще хуже будет.
Так что нынешние действия Киева — не только и не столько продолжение антироссийской истерии. Это, во-первых, часть скоординированной Западом политики давления на Россию на разных уровнях и по разным направлениям. Во-вторых, это следование украинской власти своей цели — разрушить любые механизмы, которые могли бы стать мирной альтернативой решения спора с ЛДНР, могли бы стать примером цивилизованного диалога. Нынешние украинские власти будут идти путем разрушения, не считаясь ни с экономическими потерями, ни со своим международным статусом, ни с правами своих собственных граждан. Киев будет разрушать любые мирные форматы по периметру своих границ, провоцировать напряженность в других регионах, рассчитывая на возможность силового решения конфликта в Донбассе.
Российская власть должна понимать разрушительный характер нынешнего киевского режима, а также то, какое разрушительное воздействие имеет внутриукраинская пропаганда на сознание украинского населения. Поэтому пора избавляться от иллюзий насчет «братского украинского народа» и «антинародного режима». Представители этого «братского народа» участвуют в геноциде в Донбассе, а потом, когда заканчиваются «боевые», едут на заработки в Россию, посмеиваясь над простодушными «москалями», которые им платят. В это самое время власти захватывают российские корабли, выносят приговоры инакомыслящим, требуют бойкота российского чемпионата мира по футболу — 2018 г., блокируют выборы президента РФ в диппредставительствах, но российская власть благородно не замечает этого. В итоге происходит то, что происходит. Украина экспортирует разрушения, пользуясь безнаказанностью. Стоит обратить внимание на это, пока еще есть время и ресурсы, пока украинские «атошники» всё еще ездят в Россию. Тогда и меньше было бы желания брать заложников в Азовском море или делать заложников из жителей Приднестровья.