3 девушки спасли тысячи советских детей от фашистов. Матрёна Вольская, Варвара Полякова и Екатерина Громова.
. В 1942 году они вывели и спасли 3225 детей из Смоленской области.
На фото памятник в г.Городец
14 августа 1942 года к перрону железнодорожного вокзала города Горького (ныне Нижнего Новгорода) подошел необычный эшелон. Около 60 теплушек, пассажирами которых были голодные и обессиленные, но главное живые дети, уроженцы Смоленской области, спасающиеся от немецких бомб и снарядов. Ради того, чтобы выжить, им пришлось расстаться с семьями и оставить родную землю, где в те дни шли жестокие бои. Немцы не щадили мирное население: сжигали деревни, особенно жестоко расправлялись с близкими коммунистов и теми, кого подозревали в помощи партизанам.
Командир соединения партизанских отрядов Никифор Коляда, более известный как Батя, понимал, что единственный способ уберечь детей и подростков от смерти или угона в немецкие лагеря отправить их в тыл. Понимали это и родители: обливаясь слезами, они отпускали своих сыновей и дочерей.
Организовать сложный переход Батя поручил учительнице начальных классов басинской школы Матрене Исаевне Вольской. Скорее всего, он не ведал о том, что 24-летняя Мотя сама носит под сердцем сына, зато знал ее как ответственного бойца и хорошо зарекомендовавшую себя разведчицу. К тому моменту Вольская уже успела получить орден Красной Звезды за успешно проведенную партизанами операцию у деревни Закуп.
В помощь ей Батя смог выделить только двоих учительницу Варвару Полякову и медсестру Екатерину Громову. Втроем молодые женщины, каждой из которых в тот момент не исполнилось и 25 лет, должны были обеспечить безопасную эвакуацию сотен детей.
"Я не верила, что мы дойдем, вспоминала потом Варвара Сергеевна Полякова (Сладкова). Сейчас ее уже нет в живых, но сохранились телеинтервью, данные в 80-е годы. Часы золотые свекровь подарила я ей их и оставила, думала: не буду жива так хоть часы пригодятся...".
ПЕРВЫЙ ПЕРЕХОД
23 июля 1942 года на площади в деревне Елисеевичи стоял плач. Собралось около полутора тысяч детей с провожатыми у многих отцы были на фронте, старшие братья и сестры воевали в партизанских отрядах, кто-то уже успел получить похоронки. Страшно было оставлять родных, но еще страшнее оставаться. В поход брали тех, кому исполнилось минимум 10 лет. Самым старшим было 16–17 лет. Партизаны понимали, что те, кто младше, просто не смогут пройти 200 километров по бездорожью и болотам, в прифронтовой зоне "ничейной" полосе, где нападения фашистов можно ожидать с любой стороны и в любой момент...
"Очень страшно было, рассказывала Варвара Сергеевна. Не за себя за них. Как нам с таким количеством сообразить, как провести их по опасной дороге?"
Детей разбили на отряды по 40–50 человек, назначили связных. Впереди шла командир операции Вольская с самыми старшими, затем Полякова с ребятами помладше и замыкала процессию медсестра Громова с самыми маленькими. Шли днем: ночами дети прятались в лесу, а Матрена шла на разведку на 20–25 километров вперед, проверяя дорогу: не заминирован ли путь, нет ли впереди фашистов. К утру возвращалась обратно, чтобы снова вести отряды вперед.
Вскоре после начала пути Вольскую вызвали в партизанский штаб. Вернувшись, она сообщила: спланированный маршрут придется изменить разведка донесла, что на нем поджидают немцы. Придется идти другой дорогой, по буреломам и болотам. Мотя организовала старших ребят, чтобы сделали лежнёвку так смогли пройти не только люди, но и несколько лошадей, груженных вещами и нехитрым провиантом.
В те июльские дни стояла сильная жара. Воды вокруг много, но пить ее было нельзя: колодцы и даже вода реки Гобзы все было отравлено трупным ядом, фашисты сбрасывали туда тела убитых. Лишь озера, где вода оставалась чистой, поддерживали силы "детской армии". Завидев Западную Двину, дети бросились к воде, выйдя из-под укрытия леса. Три немецких истребителя, круживших до этого в стороне, открыли по ним огонь. Дети кинулись врассыпную, и только одинокая подвода с лошадью осталась стоять у берега. Оказалось, там была совсем ослабевшая Женя Алехнович ее ранило.
Невероятно, но факт: это была единственная пострадавшая девочка, остальные добрались до железнодорожной станции Торопец невредимыми.По дороге к идущим присоединялись дети из окрестных сел и деревень Вольская никому не отказывала, принимала всех. В Торопце снова около тысячи детей пополнения. Несколько суток ждали состав ребят разместили в бывшей школе и полуразрушенном клубе в роще да при воинской части, где солдаты делились с детьми своими пайками. Но станцию обстреливали, и казармы в первую очередь, так что пришлось Моте перевести детей в безопасную рощу.
В ночь на 5 августа состоялась долгожданная посадка в поезд. Вдоль 60-вагонного эшелона растянулась "армия" Вольской: подростки постепенно занимали вагоны, на крышах которых огромными буквами было написано "ДЕТИ". У Моти не шли из головы вопросы: сколько они будут в дороге? Выдержат ли? Чем их кормить? У многих начались кишечные заболевания, конъюктивит, кровили десны...
Первоначально смоленских ребятишек планировали эвакуировать за Урал. Но, видя состояние своих подопечных, Вольская понимала: если ничего не сделать, в Свердловск она привезет трупы. На остановках Мотя начала рассылать телеграммы в ближайшие по пути следования крупные станции Ярославль, Иваново, Москву. И вот пришел ответ из Горького: там были готовы принять детей. На станции эшелон встречали представители городских и областных властей и врачи. Многих детей пришлось выносить на носилках, но все же Вольская смогла доставить их живыми. По свидетельствам очевидцев, 3225 ребят благополучно добрались из оккупации в тыл!
Поразительно, что, проведя самую большую в истории Великой Отечественной войны операцию по спасению детей, смоленские девушки Мотя, Варя и Катя вовсе не считали, что совершили подвиг. Их подопечных распределили вначале по госпиталям и больницам, затем по ремесленным училищам, а позже на заводы.
Вольскую направили работать учителем в среднюю школу села Смольки Городецкого района Горьковской области. В трудных родах (отекшие во время бесконечных переходов ноги и перенесенный голод дали о себе знать. Прим. авт.) вскоре появился ее первенец, позже в Смольки переехал и муж Матрены Исаевны партизан Михаил Архипович Вольский. Она преподавала в начальных классах, родила второго сына, а о той героической эвакуации 1942 года никому особо не рассказывала.
Когда спустя почти тридцать лет она встретится с участниками того перехода, когда позже журналисты и общественные активисты будут пытаться найти списки, подтверждающие факт приема-передачи детей, и не найдут их ни в одном архиве а это могло бы дать основание для присуждения ордена, Вольская скажет: "Я просто выполняла задание. И все".
Она умерла в 1978 году, без особых почестей, не считая нужным говорить о партизанской операции "Дети" как о подвиге.
Источник: