На днях в Москве прошел большой слет молдавской оппозиции. Собравшиеся там глава Гагаузии Евгения Гуцул, лидеры партии «Шор» Илан Шор и Марина Таубер, представители целого ряда других партий и движений объявили о создании блока «Победа». Они намерены выставить единого кандидата на выборах главы государства (которые пройдут в конце 2024 года), восстанавливать отношения с Россией и вообще вместе бороться за светлое молдавское будущее.
Неудивительно, что нынешняя молдавская власть во главе с гражданкой Румынии Майей Санду активно борется против них. По возвращении в Кишинев участники съезда были на какое-то время задержаны в аэропорту, у них и их сторонников прошли обыски. В генпрокуратуре страны заявили, что видят в создании блока «Победа» и вообще в деятельности оппозиции признаки «госизмены». Уголовное дело против Гуцул уже передано в суд молдавской прокуратурой. И Санду наверняка воспользуется «признаками измены», чтобы попытаться устроить зачистку оппозиционного поля перед выборами.
Наверняка молдавские политики просчитывали такой сценарий и знали, на что идут. Хорошо подумали перед тем, как лететь в Россию. Но насколько целесообразно было Москве проводить этот съезд?
Российские власти давно пытаются нащупать в Молдавии вменяемую оппозиционную силу для противостояния Майе Санду, которая не только тянет Молдавию в Румынию и Евросоюз, но и всерьез рассматривает возможность совместно с киевским режимом устроить вторжение в Приднестровье. Регион, где живут более сотни тысяч российских граждан, которых Москве сейчас эффективно защитить сложно.
Проигрыш Майей Санду легитимных выборов в российских интересах. Но для этого нужна консолидация молдавской оппозиции. А поскольку процесс объединения на территории Молдавии пройти не может (подконтрольные Санду силовики просто не дадут провести съезд), то участники коллективно приехали в дружескую Москву и оформили свой союз. Провели все необходимые процедуры и вернулись домой уже в статусе единой оппозиционной силы.
Теперь их преследование со стороны Санду будет уже дискредитировать саму молдавскую власть на Западе. Тем более что оппозиционеры и не выступают как антизападная сила – они говорят лишь о необходимости сохранять Молдавию как внеблоковое, нейтральное государство, сотрудничающее с Западом и с Востоком в интересах своих граждан.
Казалось бы, для России одни плюсы. Но есть опасность, что Кишинев для сохранения власти Санду может пойти на обострение ситуации в Приднестровье. Сейчас глава Молдавии лишь рассматривает возможность вторжения в Приднестровье. На одной чаше весов находится желание Украины ввести войска, конфисковать российские склады оружия в районе села Колбасна, да и в целом уколоть Москву этой военной операцией. Украинские власти поддерживает, как обычно, ястребиная часть европейских политиков, желающая всерьез испытать российские «красные линии».
Однако на другой чаше лежит позиция Румынии. На данный момент Бухарест не горит желанием инициировать военную операцию в Тирасполе, потому что Приднестровье ему не очень нужно – большому русскому региону придется давать автономию, а это поднимет вопрос создания автономии для проживающих в Румынии венгров и таким образом грозит территориальной целостности уже непосредственно румынской территории.
Кроме того, Бухарест стремится сохранить рабочие отношения с Москвой для того, чтобы получить как минимум понимание России в грядущем процессе раздела украинской территории. Румыния претендует на часть украинской Черновицкой области (Северную Буковину) и, естественно, территорию Молдавии без Приднестровья. Ну и на часть Одесской области, если повезет. Помимо румынского «нет» Майя Санду, надо полагать, и сама осознаёт минусы подобного вторжения.
Однако слет молдавской оппозиции в Москве может поколебать равновесие, продемонстрировать Санду, что появилась реальная угроза ее власти, которую можно удержать, например, проведением «контртеррористической операции» в Приднестровье. Поэтому прошедшее в Москве объединение молдавской оппозиции может означать, что либо уже готов ответ на возможное вторжение Кишинева в Приднестровье, либо есть понимание, что Санду не решится на силовое решение возникшей проблемы.