Ни рыба, ни мясо — эксперты оценили первые 100 дней правления Байдена
Могли ли 100 дней пролететь так быстро? В мгновение ока президент Байден попытался выполнить целый ряд внешнеполитических обещаний, которые он дал во время предвыборной кампании, включая прекращение «вечных войн», противодействие изменению климата и уделение первоочередного внимания правам человека в отношениях Вашингтона с дружественными странами и заклятыми врагами и соперниками за рубежом, пишет редакция журнала Responsible Statecraft в статье, вышедшей 27 апреля.
Так как он это сделал? Пока Байден готовится выступить в среду, 28 апреля, перед Конгрессом на совместном заседании на Капитолийском холме, эксперты Института Куинси, изданием которого и является Responsible Statecraft, дали свою оценку тому, удалось ли президенту совершить задуманное или же он не оправдал ожиданий. Ответы явно неоднозначны.
Так, по мнению президента Института Куинси Эндрю Басевича, позитивным шагом со стороны президента-демократа стало то, что он, придя в Белый дом, без проволочек договорился с президентом России Владимиром Путиным о продлении срока действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3).
Однако, еще будучи кандидатом в президенты, Байден, отвечая на запрос Совета за пригодный для жизни мир (Council for a Livable World), заявил что «США не нужно новое ядерное оружие».
В свою очередь генеральный директор Института Куинси Лора Лумпе подчеркнула, что президент Байден принял правильное решение, объявив изменение климата реальной угрозой и поставив его в центре национальной безопасности и внешней политики США.
Ошибка его в том, что он очевидным образом не привержен серьезно этому заявлению, за исключением проведения глобальной конференции в Zoom. Его команда принимает самые активные усилия по сдерживанию экономического, технологического и дипломатического укрепления Китая, выбрав при этом милитаризованный подход, в рамках которого США гарантированно будут продолжать сжигать намного больше нефти и денег для подготовки к войне, чем может считаться разумным. Их подход усугубит угрозу, а не уменьшит ее.
«Как многое может измениться за несколько недель!» — отмечает исполнительный вице-президент Трита Парси.
По его словам, сначала внешнеполитические шаги Байдена были довольно сдержанными, глава Белого дома неоднократно сигнализировал о том, что все его приоритеты носили внутренний характер — борьба с пандемией, восстановление экономики. Кроме того, указал он и на то, что не позволит вопросам внешней политики поглотить политический капитал, необходимый ему для внутренних реформ.
Что касается Ирана, то на фоне его некоторой медлительности у многих сложилось впечатление, что его позиция мало чем отличается от позиции Дональда Трампа. Что касается Афганистана, то вывод войск казался неприемлемым. Но через два месяца после его прихода к власти что-то изменилось. Он издал приказ о полном выводе войск из Афганистана, одновременно с этим посеяв семена более масштабного вывода войск с Ближнего Востока. Иранская дипломатия заработала в полную силу, и возврат к СВПД кажется вполне достижимым.
Со своей стороны директор института по стратегическим вопросам Стивен Вертхайм заметил, что, придя в Белый дом, Байден стал «рассказывать историю» о том, что «Америка вернулась». Казалось, что это предвещает возвращение к тому курсу, которого США придерживались до прихода к власти Трампа и который характеризовался тем, что Вашингтон разделял мир на подчиненных союзников и реальных или потенциальных противников, а также попытался взять на себя военное бремя поддержания взаимоотношений и с теми, и с другими.
Тем не менее решение Байдена уйти из Афганистана предполагает, что идет какой-то иной процесс, пусть даже и не масштабным образом. Президент утверждал, что бессрочное развертывание войск неприемлемо и скорее препятствует, нежели способствует продуктивным формам взаимодействия. Неукоснительно применяя этот принцип, он или его последователи изменит роль Америки в мире к лучшему, уверен эксперт.
Администрацию Байдена следует похвалить, указал директор Восточноазиатской программы института Майкл Суэйн, за устранение контрпродуктивной риторики сдерживания и открытой враждебности по отношению к Китаю и КПК, которую поддерживала администрация Трампа.
Тем не менее до сих пор он не смог представить реалистичную стратегию в отношении Пекина, которая отражала бы признание насущной необходимости сделать упор на совместное лидерство и военную сдержанность, а не стремление к гегемонии и соперничество с нулевой суммой, ограничение сдерживания с помощью надежных сигналов по ключевым вопросам, таким как Тайвань и переход к поиску взаимовыгодных путей взамен экономической и технологической конкуренции с нулевой суммой. Это может быть хорошо для внутренней политики, но не успокоит друзей и союзников США и не подтолкнет Китай в желаемом направлении.
Джессика Ли, старший научный сотрудник Восточноазиатской программы института, отметила, что президент Байден заявил, что Северная Корея представляет собой главную внешнеполитическую проблему США, и санкционировал пересмотр политики. В идеале в рамках новой стратегии внимание не должно ограничиваться исключительно ядерной программой КНДР, и упор необходимо делать на более широком круге вопросов, в том числе на развитии общих двусторонних отношений, которые застряли в эпохе Корейской войны.
Следовать поэтапному подходу, направленному как на мир, так и на ядерное разоружение Корейского полуострова, никогда серьезно никто никогда не пытался. Избитый путь «максимального давления» нанесет только вред рядовым северокорейцам, в то же время побуждая режим создавать больше ядерного оружия в качестве гарантии безопасности против своего врага номер один: Соединенных Штатов.
Старший научный сотрудник, занимающийся вопросами России и Европы, Анатоль Ливен отметил позитивность того, что Байден сделал своей приоритетной задачей борьбу с изменением климата, а также вернул США в число стран-участниц Парижского соглашения по климату, а также ВОЗ.
Столь же высокой оценки заслуживает и его решение вывести войска из Афганистана. Байден правильно сделал, что возобновил переговоры с Ираном по ядерному соглашению, но ошибочно добавил к этому новые условия.
Однако, хотя Байден стремился уменьшить напряженность в отношениях с Китаем, он также назвал их врагами в стиле холодной войны. Он не пытается сократить военные расходы. Администрация продолжает сильно преувеличивать угрозу со стороны России.
Научный сотрудник Восточноазиатской программы института Рэйчел Эсплин Оделл обратила внимание на то, что одним из наиболее разочаровывающих аспектов политики Байдена в отношении Китая до сих пор является его неспособность предпринять быстрые действия для оживления широких личных контактов с Китаем, которые были прерваны в последний год правления администрации Трампа.
Эти контакты важны для улучшения взаимопонимания и предотвращения конфликтов. Администрации Байдена следовало восстановить присутствие Корпуса мира в Китае, возобновить китайскую программу Фулбрайта, восстановить пять других отмененных американо-китайских программ культурного обмена, отменить крайние визовые ограничения для всех членов Коммунистической партии Китая и их семей и принять более адресный подход к рассмотрению виз для студентов из университетов, связанных с вооруженными силами Китая. Администрация Байдена также должна предпринять шаги для открытия консульства в Хьюстоне и ослабления ограничений для китайских журналистов в обмен на ответные меры со стороны Китая.
По мнению Марка Перри, старшего аналитика по стратегическим вопросам, как прогрессисты, так и консерваторы полагали, что Байден сократит оборонный бюджет, смягчит излишне резкую риторику предыдущей администрации в отношении России и Китая и, что еще более существенно, изменит подход Америки к Ирану. Он не сделал ничего из этого, разочаровав своих сторонников и поставив под сомнение его приверженность сформулированным идеалам. В частности, в отношении оборонного бюджета Байден отступил, когда в отступлении не было необходимости.
Затем Аннель Шелин, научный сотрудник по Ближнему Востоку, отметила, что первоначально действия администрации Байдена в Йемене — прекращение поддержки «наступательных» военных действий Саудовской Аравии и приостановка «соответствующих» продаж оружия — носили позитивный характер. Тем не менее, несмотря на запросы Конгресса, администрация не смогла прояснить военное вмешательство США в Йемен.
Научный сотрудник по Ближнему Востоку Адам Вайнштейн, в свою очередь, указал на то, что решение вывести все войска США из Афганистана было правильным. Президент Байден сопротивлялся давлению перехода от одной ошибочной стратегии, направленной на военное поражение боевиков «Талибана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), к другой, которая пытается диктовать урегулирование путем переговоров с использованием войск США в качестве рычага воздействия.
По его словам, существует различие между краткосрочным рычагом влияния и рычагом влияния, который действительно может дать долгосрочные результаты. Президент Байден правильно понимал, что американские войска никогда не смогут дать такой рычаг. Администрация Байдена также была права, поощряя надежный дипломатический процесс между афганцами. Но он потерпел неудачу, пытаясь ускорить хрупкие переговоры в надежде, что афганцы смогут достичь мирного соглашения до ухода США. И администрация Трампа, и администрация Байдена поняли, что убедить противников говорить и добиться заключения сделки — это две разные вещи.