Почему злые дела нельзя оправдать добрыми
Сегодняшнее, 12 мая, евангельское чтение продолжает тему постоянных споров Христа с законниками. На Литургии читается десятая глава Евангелия от Иоанна. Процитируем, чтобы было понятно, с чего все началось и чем завершилось.
«Тут Иудеи обступили Его и говорили Ему: долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо. Иисус отвечал им: Я сказал вам, и не верите; дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне. Но вы не верите, ибо вы не из овец Моих, как Я сказал вам. Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей. Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец — одно. Тут опять Иудеи схватили каменья, чтобы побить Его. Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями? Иудеи сказали Ему в ответ: не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом. Иисус отвечал им: не написано ли в законе вашем: Я сказал: вы боги? Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, — Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: богохульствуешь, потому что Я сказал: Я Сын Божий? Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем. Тогда опять искали схватить Его; но Он уклонился от рук их».
Заметим, что поведение религиозных ревнителей сильно напоминает поведение дворовой шпаны, требующей четких ответов на поставленный вопрос. По ответам Христа можно догадаться даже об интонации, с которой Он давал ответы. Иисус явно понимает, что впереди Его ждет череда утомительных вопросов, и первых из них — «ты кто такой?» — не будет последним. Потом последует — «а чем докажешь?», «угадай что у меня в руке?» и так далее, различные пацанские глупости. Поэтому Он сразу отвечает на все вопросы, даже незаданные, сразу. Да вы все равно не поверите и не поймете, потому что вы чужие. Это обидно вопрошателям. Если Он — Христос и вправду, а они не из Его «команды», то по их же понятиям им ничего и не светит. Не имея ни малейшего желания отвечать на вопросы в таком виде, как они поставлены, Иисус все же не оставляет попытки добиться понимания, потому что именно понимание делает людей Его «овцами». Ключ для понимания очень простой. «Дела во имя Отца» являются свидетельством.
В религии обычно что является свидетельством? «Он много молится», «знает наизусть всю псалтирь», «все делает по канонам», «не пропускает ни одной службы», «соблюдает пост». Такое обычно, можно перечислять довольно долго. Да и не только в религии. В недалекое еще время для партийной карьеры было нужно знать все тонкости учения, красные даты помнить, кто за что выступал и против кого. Уклонисты, разоблачения уклонистов, линия была прямая и не гибкая, довольно тонкая, шаг вправо-влево грозил сильными неприятностями, иногда несовместимыми с жизнью. Не всех этих людей следует считать фанатиками, можно смело сказать, что число фанатиков среди них минимальное. Все это следует считать охраной способа существования. Идеология дает возможность продемонстрировать нахрапистость и взамен получить паек, вот и пользуются люди во все века.
Учение Христа о бескомпромиссном деятельном добре грозило «сменой идеологии». Но ревнители не понимали, в чем эта «смена» заключается. Они просто чувствовали угрозу той сложившейся системе, возле которой они «при деле». Ее обслуживают, с нее же кормятся. Хотели ли они понять? Судя по тому, что Христос все же не оставляет попыток разъяснить, видно, что Он понимал: некоторые хотели вникнуть. Обычно у Него всегда удавалось «заткнуть» их Писанием. Раз для вас Писание авторитет, то, пожалуйста, там сказано: «Вы боги». В чем проблема? Раз богами в псалме заочно (!) названы те, кто готов слушать, то почему исполняющего то, о чем там сказано, вы обвиняете? А что сказано в псалме? «Давайте суд бедному и сироте; угнетенному и нищему оказывайте справедливость; избавляйте бедного и нищего; исторгайте из руки нечестивых». Не может нарушиться писание и поступающие так — боги, поэтому не обязательно, не нужно даже — настаивает Христос — верить на слово и испрашивать словесного признания. Достаточно уличить в чем-то нехорошем: «Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем».
Это всего лишь указания на причины и следствия. Не нужны никакие «догматические» основания называть Человека Сыном Божиим. Достаточно видеть дела Божии. Тут, конечно, есть нюанс. И для той религии, и для нынешней, развившейся после, «добрые дела» не тождественны «делам Божиим». Нет-нет, даже возражения не принимаются. У религии другие на этот счет определения. «Дела Божии» — они все добрые, если они Божии — то они добрые. Если не Божии — то в разной степени так себе. Понятно, в чем разница? Что у той религии, что у этой нет определения Божьих дел, их невозможно в мире выявить иначе, как выдать что-нибудь сверхъестественное. Вот сверхъестественное — явно Божие, человек так не может. Покажи чудо, а дальше можешь хоть добрые, хоть не очень — все прокатит. «Доброе» будет на автомате. Но именно с этой «логикой» определения «божественного» Христос был совершенно не согласен. Если вы не видите в добрых делах присутствия Бога — то вы не Божьи. Чужие. Это многим Его слушателям не нравилось и они начинали кидаться камнями.
Не секрет, что лукавство давно научилось манипулировать и добротой в том числе. Можно создать какой-нибудь благотворительный фонд и, прикрываясь им, учить злу и служить злу. Поэтому учение Христа не просто о добре, о соответствии добрых дел делам Отца, а о том, что у Отца — кроме добрых дел — никаких других быть не может. Нельзя одной рукой помогать сироткам, а другой обкрадывать целые города, страны, континенты. Или оправдывать такое положение дел, считая себя «по праву добрым». Нет, человек, безусловно, еще как может. Бог — нет.