«Северный поток — 2» — прекрасный инструмент Запада для шантажа России
В своем выступлении на Мюнхенской конференции по безопасности в феврале нынешнего года президент СШАДжо Байден пообещал «возобновить отношения с ЕС», вновь начать играть самую активную роль в трансатлантическом альянсе и остановить план своего предшественника по выводу американских войск, базирующихся в Германии. Однако один важный вопрос американский лидер примечательным образом обошел стороной: речь идет о «спорном» проекте «Северный поток — 2», который, лишь только было объявлено о его начале в 2015 году, стал причиной обострения отношений между США и ФРГ, пишет председатель ежегодной Мюнхенской международной конференции по безопасностиВольфганг Ишингер в статье, вышедшей 22 апреля в Foreign Affairs.
Газопровод, предназначенный для ежегодной транспортировки до 55 млрд кубометров природного газа из России в Германию, в настоящее время готов примерно на 92%. Берлин рассматривает его как коммерчески выгодный проект, который расширит европейский энергетический рынок, но многие в Вашингтоне и столицах других европейских стран придерживаются менее радужной точки зрения. Там трубопровод считают частью стратегии президента России Владимира Путина, который стремится с помощью подключения ЕС к российскому газу получить над блоком рычаги влияния.
«Северный поток — 2» теперь угрожает омрачить «медовый месяц» между США и ЕС прежде, чем европейский блок и Вашингтон смогут восстановить доверие друг к другу. Хуже того, трубопровод превратился в жернов на шее Германии, ослабив доверие к ее внешней политике и осложнив ее отношения с восточными соседями, другими странами — членами ЕС и США. Поэтому правительство Германии должно пойти на более активные дипломатические шаги. Ему следует использовать трубопровод в качестве разменной монеты для получения уступок от России — таких, как обещание прекратить иностранные хакерские кампании или освободить «лидера оппозиции» Алексея Навального.
Узкое окно возможностей
Правительство Германии выступало в защиту «Северного потока — 2» на том основании, что Россия останется основным поставщиком энергоресурсов в ЕС независимо от того, будет ли проект реализован (в настоящее время на Россию приходится почти 40% импорта газа в ЕС), и что сами Соединенные Штаты импортируют миллиарды баррелей российской нефти. Более того, несмотря на рост импорта российского газа в ЕС в последние годы, по факту континент стал меньше зависеть от российской энергетики в результате реформ, которые привели к либерализации, диверсификации и интеграции его энергетического рынка. Эти аргументы небезосновательны, но они мало помогли развеять опасения международного сообщества, что «Северный поток — 2» укрепит позиции Москвы в отношениях с ЕС.
Администрация Байдена не скрывает то, что выступает против проекта. 18 марта госсекретарь Энтони Блинкен назвал строительство трубопровода «плохой сделкой» и предупредил, что «любое предприятие, участвующее в прокладке трубопровода «Северный поток — 2», рискует попасть под санкции США и должно немедленно прекратить работы над трубопроводом». Это свое предупреждение он повторил в беседе со своим немецким коллегой на встрече министров иностранных дел НАТО неделей позже. Администрация Байдена еще не расширила санкции США в отношении компаний, участвующих в проекте, учитывая широко распространенную критику экстерриториальных санкций США в ЕС. Но двухпартийная коалиция в Конгрессе в любом случае может пойти дальше и ввести дополнительные запретительные меры. Новый отчет Госдепартамента по «Северному потоку — 2» должен быть представлен Конгрессу в мае, и законодатели США начинают играть все более активную роль.
Если и существует окно возможностей ослабить эскалацию спора о «Северном потоке — 2» и обеспечить успешное завершение строительства трубопровода, то оно, похоже, быстро закрывается. Помимо «международной» оппозиции, проект наталкивается на преграды и в Германии. Следующее коалиционное правительство страны, которое может появиться после выборов, намеченных на сентябрь, вероятно, будет уже не в такой мере стремиться к завершению «Северного потока — 2», потому что текущие опросы показывают, что любая будущая коалиция, скорее всего, будет включать партию «Союз 90/Зелёные», либеральную Свободную Демократическая партия или и ту, и другую фракции. В то время как либералы выступают за мораторий на строительство трубопровода, «зеленые» требуют полной остановки «Северного потока — 2» как по экологическим, так и по политическим причинам.
Чтобы трубопровод не стал крупным внутренним и международным камнем преткновения для следующего коалиционного правительства, Берлину следует выработать активный дипломатический подход: вместо того, чтобы останавливать строительство, Берлин должен использовать «Северный поток — 2» как козырную карту политического торга с Москвой, благодаря чему последующее использование трубопровода будет зависеть от уступок со стороны России. Тесно согласовывая такие условия с партнерами по ЕС и трансатлантическими союзниками, правительство Германии может переложить ответственность на виноватого — на Россию.
Берлин мог бы начать с того, что сказал бы Газпрому, главному владельцу и оператору трубопровода, что внутренняя и международная оппозиция «Северному потоку — 2» усилилась настолько резко, что проект больше не является политически целесообразным. Его послание Газпрому должно быть ясным: Россия должна помочь Германии создать политические условия, при которых Берлин может позволить себе дать зеленый свет для подачи газа. Берлин мог бы связать завершение строительства трубопровода с улучшением своих двусторонних отношений с Москвой и решением спорных вопросов для Германии и ее союзников.
Последнее могло бы включать среди прочего прекращение хакерских атак, дезинформации и кампаний «убийств» на чужой территории; принятие решений Европейского суда по правам человека; освобождение Навального; урегулирование конфликтов в Грузии и на востоке Украины. Берлин также может обусловить открытие трубопровода готовностью России провести в конце этого года свободные и справедливые выборы, как это определено Организацией по безопасности и сотрудничеству в Европе.
Какими бы ни были конкретные условия, если ввод газопровода в эксплуатацию зависел бы от поведения России, это послужило бы сильным сигналом о том, что западные демократические страны занимают общую и решительную позицию в отношении Москвы. Россия вполне может пригрозить ответными действиями, если Германия закроет трубопровод, но позиция ЕС на переговорах сегодня значительно сильнее, чем даже несколько лет назад. Реформы укрепили целостность европейского газового рынка, и мировой рынок газа превратился в «рынок покупателей». Более того, переход Европейского союза к зеленой энергетике набирает обороты, сокращая потребность в природном газе как «мостовом топливе» и подрывая экономическое и экологическое обоснование таких проектов, как «Северный поток — 2».
Чтобы предотвратить отказ Москвы от взятых на себя обязательств после ввода в эксплуатацию трубопровода, Германия могла бы встроить в любое соглашение механизм «аварийной остановки», который позволил бы ей (в координации с Европейской комиссией) в случае необходимости прекратить подачу газа. В то же время Берлин мог бы предложить комплексный план дальнейшего укрепления европейского газового рынка за счет улучшения его инфраструктуры и связи, особенно в странах Центральной и Восточной Европы, включая Украину, и в то же время ускорить переход к возобновляемым источникам энергии, предоставив ресурсы для исследования, разработки и производства технологий зеленой энергии, таких как водород.
Такой план можно было бы согласовать с недавним предложением Европейской комиссии создать «всеобъемлющую трансатлантическую экологическую повестку дня», которая поможет поставить европейский энергетический рынок на еще более прочную и устойчивую основу. Таким образом, западные демократические страны могут еще больше сократить свою потребность в импорте ископаемого топлива из России и помочь таким странам, как Украина, сделать то же самое, тем самым укрепив свою политическую независимость от России.
Какой бы способ выхода из сложившейся в связи с «Северным потоком — 2» ситуации ни выбрал Берлин, ему следует тесно координировать свои действия с Европейской комиссией и со своими европейскими и трансатлантическими партнерами — не только для того, чтобы продлить трансатлантический «медовый месяц» и углубить трансатлантические отношения, но и для укрепления доверия к внешней политике Берлина.