БРЭЛЛ и энергетические объединения Европы
Проблема Энергетического кольца БРЭЛЛ и перспектив отключения от него Эстонии, Латвии и Литвы поднималась и поднимается неоднократно, но практически все аналитики и комментаторы, пишущие об этом, ограничиваются политической стороной вопроса. Разумно ли это, является ли это только политическим вопросом, проблемой отношений России с этими тремя государствами? Предлагаем изменить точку зрения, затронув проблемы энергетиков всех стран, имеющих отношение к БРЭЛЛ и к перспективам его дальнейшего функционирования.
Начнем с небольшого исторического экскурса. Секретом Полишинеля является то, что Энергетическое кольцо БРЭЛЛ (ЭК БРЭЛЛ) с технической точки зрения было и остается частью ЕЭС (Единой энергетической системы) СССР. В 1992 году, сразу после политического разделения бывших союзных республик на независимые государства, энергетики всех 15 стран собрались в Москве, чтобы решить, «как жить дальше». С той поры прошло много лет, прошло множество реформ в энергетике в каждой из стран, при этом остается фактом то, что у инженеров-энергетиков и у политиков совершенно разная реальность. У энергетиков нет фракций и парламентов, да и границ так и не появилось. Центральное Диспетчерское Управление СССР теперь именуется «Системный оператор ЕЭС РФ», что не мешает его специалистам работать в том же здании, что и в советские времена, выполняя ровно те же задачи, что и до декабря 1991 года. Господам политикам прибалтийских государств было чрезвычайно важно подчеркнуть свою самостоятельность, и по их настоянию часть северо-западной энергетической системы ЕЭС СССР теперь носит гордое название ЭК БРЭЛЛ. По этому кольцу мельтешат политики и политиканы, партии и правительства, выдвигающие самые разные инициативы, громко ссорящиеся друг с другом, а профессионалы, занимающиеся диспетчеризацией перетоков между составляющими ЭК, продолжают работать, не обращая внимания на этот шум за окном.
Как пример — пресс-релиз о 15-й встрече участников ЭК БРЭЛЛ,
«1. создание блока регулирования перетоков энергосистем стран Балтии; 2. утверждение «Положения о порядке и условиях организации безопасного выполнения ремонтных работ на ЛЭП, связывающих энергосистемы Белоруссии, России, Эстонии, Латвии и Литвы».
Ну, и так далее — энергетики собираются два раза в год для решения своих профессиональных задач, на этот процесс никакого заметного влияния политические пляски не оказывают. Почему так, а не иначе? И еще один вопрос на ту же тему: почему ни разу за последние годы министр энергетики России не встречался со своими прибалтийскими коллегами, чтобы обсуждать перспективы отсоединения стран Прибалтики от БРЭЛЛ? Ведь, если верить прессе и аналитикам, вопрос стоит чрезвычайно остро, Калининградская область балансирует на грани энергетической блокады, при этом одновременно Россия и сама со дня на день выходит из БРЭЛЛ. Политиков это чрезвычайно волнует, а профессионалов — нет. Что такое, как же так? Загадочно — алармистские настроения в СМИ явно есть, а руководители России проявляют полнейшее спокойствие и даже равнодушие.
Энергодиалог Россия — ЕС продолжается
Чтобы найти ответ на эти вопросы в ворохе новостей, придется провести небольшое расследование. В декабре 2017-го министр энергетики России побывал в Брюсселе, где в рамках энергодиалога Россия — ЕС встретился с директором отдела по внутреннему рынку ЕС генерального директората по энергетике ЕК Клаус-Дитером Борхардтом. Обратите внимание на должность еврочиновника — он отвечает за внутренний рынок ЕС, поэтому следующие слова, сказанные им, имеют, прежде всего, внутриевропейский посыл:
«На первом этапе нам необходимо обеспечить координацию систем электроснабжения ЕС и России так, чтобы не было перебоев. Но это вызывает множество вопросов, важнейший из которых — о Калининграде. Мы должны обеспечить наличие стабильных и безопасных поставок электроэнергии этому региону, а в перспективе — и в обратном направлении. Это займет время, это дорого, нам необходимо посмотреть, как покрыть эти расходы. Но мы весьма уверены, что в течение следующих 10, может быть, 15 лет мы можем справиться с интеграцией системы электроснабжения Балтийских стран в нашу систему. Энергодиалог Россия — ЕС будет продолжен».
«Мы» — это страны ЕС, которые, по мнению Борхардта, обязаны обеспечить наличие поставок электроэнергии в Калининградскую область и, возможно, из нее — в Евросоюз. А интеграция Балтийских стран в некую «нашу систему» — возможна через 10−15 лет. ЕК — это Еврокомиссия, «правительство» ЕС, а потому высказанное мнение — это фактически приказ всем государствам, входящим в него. Продолжаем «следствие», мы нащупали верную «тропу».
ЕК, как видим, намерена куда-то интегрировать Балтийские страны, при этом про БРЭЛЛ Борхардт не сказал ни слова, но зато есть слова про необходимость координации систем электроснабжения ЕС и России. Не синхронизация, а именно координация. Опыт координации работы энергосистем Советского Союза и Финляндии мы начали приобретать в 1981 году — именно тогда под Выборгом была принята в эксплуатацию самая мощная в мире вставка постоянного тока (ВПТ), рассчитанная на мощность перетоков до 1400 МВт.
Вставка постоянного тока
Электрический ток, «бегущий» по линиям электропередач, как известно, переменный, сила тока и напряжение в нем меняются по синусоиде от минимума до максимума. Частота тока — это число максимумов (или минимумов) в единицу времени, в Европе и в России она традиционно равна 50 Гц. Но это далеко не единственная, хоть и самая важная характеристика тока. Коэффициент запаса устойчивости по активной мощности, коэффициент запаса по напряжению, группы возмущений, при которых должна обеспечиваться устойчивость энергосистемы, значения допустимых токовых перегрузок сетевых элементов и генераторов — этих характеристик достаточно много, каждая из них важна для устойчивости работы энергосистемы. Согласование всех этих параметров энергетики для краткости называют «синхронизация», но краткость эта лукава: чтобы добиться синхронизации двух энергосистем, требуется огромная и кропотливая работа. Вот чтобы ею не заниматься, не тратить время и огромные деньги, хитроумные специалисты и изобрели ВПТ.
Переменный ток из энергосистемы А, который мы хотим передать в энергосистему Б, при входе в ВПТ трансформируется в постоянный ток, на выходе из ВПТ получает все характеристики, необходимые для того, чтобы стать «своим» для энергосистемы Б. Все, передача состоялась — координация при помощи ВПТ отменяет необходимость синхронизации. Сама по себе ВПТ стоит немалых денег, но это в разы дешевле, чем работа, необходимая для приведения в полную идентичность вот тех самых «сетевых элементов и генераторов». Обеспечение работы в одном режиме всех электростанций, всех подстанций, всех трансформаторов, всех линий электропередач потребует таких инвестиций, которые окупаться будут десятилетиями. Быстрее и проще построить ВПТ в нужном количестве — они окупятся в куда как более обозримые сроки.
Советско-финский опыт плавно перерос в российско-еэсовский, а вот опыта работы с другими энергетическими системами Европы у нас нет. В советские времена работала не только ЕЭС СССР, но и единая энергосистема «Мир» — крупнейшее в мире и в истории произведение инженерного искусства, вершина творчества Энергетического института им. Кржижановского. Но с той поры много воды утекло — распался СЭВ, распалась и ЕЭС «Мир». Наши бывшие союзники к моменту вступления в ЕС сумели синхронизировать энергосистемы своих стран с энергетической системой Центральной Европы — UCTE. Но сама идея синхронной работы энергосистем не умерла, более того — она оказалась «заразной» для Европы. Интерес к синхронизации отнюдь не исторический и не политический, а сугубо экономический. Объединенная энергосистема — это просто очень выгодно, потому в наше прагматичное время интерес к ней только растет. Давайте рассмотрим на примере ЕЭС России, в чем именно заключалась выгода, что именно убили реформы Чубайса, чему сопротивляется ЕЭС России вопреки всем реформам.
ЕЭС СССР и России
В составе ЕЭС России — 70 региональных энергосистем, которые соединены в семь объединенных энергосистем, эти семь ОЭС и составляют Единую энергосистему России. Раскинулась она с севера на юг, от Арктики до Кавказа и Крыма, с запада на восток — от Калининграда и почти до Камчатки, занимая девять часовых поясов. Как работает изолированная энергосистема, если очень схематично? С утра, как только просыпается население, начинают работать все производства, магазины, транспорт, потому электростанции работают на полную мощность. Вечером мы с вами ложимся спать, заводы и фабрики тоже уходят на отдых, остаются работать производства непрерывного цикла: всевозможные насосы систем отопления, водопроводов и прочих канализаций. Полная мощность электростанций уже не требуется — такой объем энергии просто некуда деть. Значит, мощность электростанций регулируется на минимум, чтобы утром пришлось снова разгонять их до максимума. Любой владелец автомобиля знает, что при таком режиме увеличивается расход топлива и износ двигателя, и точно то же мы видим и в случае с электростанциями. Вот только расход энергетических ресурсов у электростанций в тысячи раз больше, чем у двигателя автомобиля, как много больше и стоимость огромных роторов-статоров и турбин электростанций.
Но если имеется возможность не менять производительность электростанций, а «сбросить» излишки соседу, у которого есть возможность потребить эту временно лишнюю электроэнергию, то нет и перерасхода энергетических ресурсов, нет и лишнего износа оборудования. Мало того, сосед может не строить лишние электростанции — он ведь часть энергии получит от соседа. Но и это не все — весна на Кавказе наступает раньше, чем в пригородах Архангельска, Воркуты, при таких сезонных колебаниях температуры наши южные электростанции приходят на выручку северным «коллегам», позволяя не строить лишние генерирующие мощности. Следовательно, если иметь в ЕЭС России центральное диспетчерское управление, которое берет на себя контроль над суточными и сезонными перетоками мощности слева направо и сверху вниз — ЕЭС становится намного экономичнее, чем в случае существования изолированных энергосистем.
Кроме того, за счет таких перетоков идет экономия и на том, что не нужно строить резервные мощности — в случае каких-то аварий на выручку придет кто-то из «соседей». Нет необходимости строить десятки гигаватт энергетических мощностей при одновременном росте надежности энергосистемы — вот так звучит идея, которую еще в тридцатые годы прошлого века придумал, разработал и частично воплотил в реальность Глеб Максимилианович Кржижановский. Человек, который в молодости строгал лучины, чтобы осветить крестьянскую избу в Красноярской глухомани, где отбывал ссылку вместе с Владимиром Лениным. Человек, который на склоне лет встраивал в ЕЭС СССР наши атомные электростанции. Мы не часто вспоминаем его имя, хотя должны бы делать это ежедневно по несколько раз. Кроме концепции ЕЭС, Кржижановский разработал еще и схему комплексного энергетического обеспечения наших с вами городов — электрификация, газификация и теплофикация одновременно возникли вовсе не «по щучьему велению». Так что проснулись утром в теплой квартире — «Здравствуйте, Глеб Максимилианович!» Дотопали до кухни, включили свет, зажгли газ, чтобы приготовить утренний кофе: «Спасибо, Глеб Максимилианович!» Впрочем, можно без «спасибо» — по копейке с носа каждый день, чтобы во всех городах на центральных площадях стояли памятники человеку, который обеспечил нам такой привычный уровень комфорта.
Вот в таком режиме существовала ЕЭС СССР и России, постепенно расширяясь, включая в себя все новые регионы. Результат удивителен и парадоксален — несмотря на то, что Россия является самой северной страной мира (нет, «севера» есть и у других стран, вот только в Заполярье США, Канады, Норвегии, Финляндии численность населения мизерна, а у нас в Якутске, Норильске живут и работают сотни тысяч человек), стоимость электроэнергии у нас — едва ли не самая низкая в мире. Если бы не безумные реформы ЕЭС России, разработанные и внедренные Анатолием Чубайсом, — это оставалось бы стратегическим преимуществом России, которое недостижимо ни для одной другой страны мира. Нет, мы не про национальную исключительность, Россия — единственная страна в мире, расположенная в девяти часовых поясах, другой такой на планете просто нет. Именно из-за экономичности ЕЭС, а не только из-за идеологии, страны СЭВ так охотно присоединялись к системе «Мир», которая потенциально могла охватить 11 часовых поясов. А вот вышли из нее эти страны исключительно из-за идеологии, имя которой известно — русофобия, искусственно раздуваемый страх перед мифической агрессивностью России. Но русофобия характерна для наших бывших союзников, Западная Европа или так называемые «старые члены ЕС», настроены куда как более прагматично, Финляндия с ВПТ под Выборгом — наглядное тому доказательство.
Энергетические объединения Европы
Разумеется, не российская часть Европы — это куда меньше часовых поясов, но протяженность с юга на север тут неплохая, и профессиональные энергетики прекрасно понимали, что объединение энергосистем может если не принести прибыли, то уж точно позволить меньше тратить на строительство дополнительных электростанций. Выросла амортизация оборудования электростанции — отключи и забудь, строить что-то ее замещающее не требуется. Быстро мыслительные процессы в Европе не идут — чиновники и прочие бюрократы этот процесс сдерживали и сдерживают в любом государстве, но постепенно положительный опыт функционирования ЕЭС СССР становился все более очевидным. На саммите Россия — Евросоюз 2001 года Владимир Путин и тогдашний председатель ЕС Г. Верхофстадт отметили задачу соединения электросетей России и Центральной Европы (UCTE) как отвечающую взаимным интересам. В том же году был начат энергодиалог Россия — ЕС, в числе прочих задач, которые он был призван решить, был и этот проект. Создание технико-экономического обоснования синхронизации ЕЭС России и UCTE постепенно разрабатывалось — когда интенсивно, когда неторопливо. С 2003 года к этим разработкам присоединились страны, входящие в состав Электроэнергетического Совета СНГ, с 2004 года — страны Прибалтики. Масштаб задуманного действительно восхищает, и очень досадно, что идея не реализована, хотя надежды на то, что это произойдет, сохраняются.
В Европе в период разработки ТЭО действовали две крупные энергосистемы и четыре менее масштабные. В Центрально-Европейскую синхронную зону (UCTE) входили энергосистемы Франции, Испании, Португалии, Германии, Австрии, Италии, Бельгии, Голландии, западной части Дании, Швейцарии, Люксембурга, Словении, Хорватии, Польши, Чехии, Словакии, части Венгрии, Греции, Боснии и Герцеговины, Македонии, Сербии, Черногории, Болгарии, части Румынии. Энергосистемы Англии связаны с UCTE подводным кабелем под Ла-Маншем, с 1 июля 2002 года параллельно с UCTE действовала Западная энергосистема Украины (так называемый Бурштынский остров) и рассматривался вопрос синхронизации с UCTE энергосистемы Турции. В Северную синхронную зону (NORDELL) входили энергетические системы Швеции, Норвегии, части Дании, Финляндии и Исландии. С нашей стороны — ЕЭС России, энергетические системы всех стран СНГ (за исключением Армении и Туркмении, энергетические системы которых работают параллельно с энергетической системой Ирана), Грузии и энергосистемы Эстонии, Латвии и Литвы. Страны Прибалтики — именно с нашей стороны, поскольку их энергетические системы как были синхронизированными с ЕЭС России, так остаются таковыми и сейчас.
Посмотрите на географическую карту предполагаемого объединения — вот уж точно от Лиссабона до Владивостока, энергообъединение едва ли не всего континента Евразия. Экономический выигрыш всех участников предполагавшегося объединения был бы просто колоссален, для экономик всех стран это был бы огромный рывок вперед. Электростанции Хабаровска, приходящие на выручку вставшей на ремонт электростанции Осло — это был бы проект, достойный называться проектом XXI века.
Реформы Чубайса
Но наступил 2008 год, который стал серьезным препятствием для развития проекта. Россия пошла на эксперимент от Чубайса, в результате чего возможность диспетчеризации ЕЭС сохраняется, но при этом мы добровольно согласились испытать на себе все проблемы, связанные с согласованиями интересов частных владельцев генерирующих мощностей. Регулирование ценовых вопросов перестало быть государственным, вместо этого внедрены «эффективные рыночные механизмы», которые, по замыслу авторов реформы, должны были изменить ситуацию в нашей энергетике в «более лучшую сторону». Конечно, подробный анализ того, что было задумано командой Чубайса и какой результат мы видим в настоящее время, — тема не одной, а нескольких статей, и анализ этот обязательно нужно делать. Если же говорить коротко, то, несмотря на усилия либерального руководства РАО ЕЭС России, полной приватизации энергетики России добиться им не удалось. В государственной собственности остались Росатом и «РусГидро», Центральное Диспетчерское Управление СССР получило название ОАО «Системный Оператор», но функции и полномочия у него остались прежними. Профессиональным энергетикам удалось отстоять и единство нашей распределительной сети, ведение дел которой доверено ФСК, Федеральной сетевой компании. А дальше стало происходить нечто странное, почти мистическое — энергетическая система ведет себя как некое разумное существо. Генерирующие компании без всякой инициативы со стороны правительства России, без какого бы то ни было принуждения «стекаются» под государственное управление сами по себе. Растет количество генерирующих мощностей, находящихся под контролем государственных корпораций «Газпром» и «ИнтерРАО», государственной компании «РусГидро» поручено развитие энергетики Дальнего Востока — процесс идет «сам по себе», но направленность его очевидна.
ENTSO-E
В 2009-м изменилась ситуация и в Европе — нельзя утверждать, что там приняли решение понаблюдать со стороны за экспериментом, который ставит на ЕЭС России наше либеральное руководство, но хронологически смена подхода произошла после проведения реформ Чубайса. Кроме двух названных европейских объединенных энергетических сетей, в ней работали и работают еще четыре — ATSOI, BALTSO, ETSO и UKTSOA.
BALTSO — это созданная в 2006 году организация, координирующая параллельную работу энергосистем Эстонии, Латвии и Литвы. ATSOI — объединенная энергетическая система Ирландии. ETSO — ассоциация европейских операторов систем электропередачи. UKTSOA — ассоциация операторов систем электропередачи Великобритании. В 2009 году их системные операторы решили присоединиться к интеграционным процессам между UCTE и NORDELL. Синхронизация шести энергетических сетей — вопрос очень сложный с технической стороны, подготовка проекта такого объединения и его реализация быстрыми быть не могут. В 2009 году была создана ENTSO-E — объединение 41 системного оператора всех шести энергетических объединений в 35 странах Европы. Цели, ради которых создано ENTSO-E, технически очень непросты, как сказано в официальном пресс-релизе, «для обеспечения надежной эксплуатации, оптимального управления и развития европейской системы передачи электроэнергии для обеспечения энергетической безопасности и удовлетворения потребностей участников энергорынка».
Если временно отложить в сторонку Великобританию с ее брекситом, то самые большие по площади, по объему генерации и по количеству потребителей — это два самых больших «пятна» на карте, UCTE и NORDELL. Если на западе Европы соединительные линии между ними могут пройти между Данией и Швецией, то на востоке — только через территорию Балтийских стран, от Польши до Финляндии. Достаточно простого взгляда на географическую карту, чтобы прийти к единственному логическому выводу. Когда политики, комментаторы, аналитики рассказывают нам о неких планах отсоединения Литвы, Латвии и Эстонии от БРЭЛЛ как едва ли не самом важном грядущем событии в «жизни энергетических систем» — нас либо сознательно вводят в заблуждение, либо эти люди заблуждаются сами. Страны Прибалтики играют третьестепенную роль при решении грандиозной, технически чрезвычайно непростой задачи — синхронизации UCTE и NORDELL, которая невозможна без использования территории Прибалтики. Соединение UCTE и NORDELL только с западной стороны, через границу Дании и Швеции не решает всех технических проблем синхронизации.
Использование соединений этих систем по линиям Польша — Литва, Литва — Швеция, Эстония —Финляндия не являются некой прихотью политиков Литвы, Латвии и Эстонии — это техническая необходимость ENTSO-E. Важнейший процесс, намеченный создателями ENTSO-E, — не выход Прибалтики из состава ЭК БРЭЛЛ, а синхронизация UCTE и NORDELL. Решение этой задачи — не уровень Вильнюса, Риги и Таллина, это уровень Евросоюза. До того момента, пока не будет создано технико-экономическое обоснование синхронизации ENTSO-E, все политики, партии, политологи имеют полное право заниматься любыми интригами, произносить громкие речи, бороться друг с другом и развлекать себя и свой электорат любыми другими способами. Европейские энергетики ко всем этим пляскам с бубнами совершенно равнодушны — синхронизация ENTSO-E будет осуществляться за счет бюджета Евросоюза, и эта задача должна быть решена так, чтобы безопасность, надежность энергетической системы были обеспечены на самом высоком уровне, а инвестиции были окупаемы в разумные сроки. Кто при этом входит в правящую коалицию в Эстонии, кого выбрали президентом в Литве, разработчиков проекта не интересует совершенно — деньги будут идти из Брюсселя, Брюссель и определит правила, которым вынуждены будут следовать руководители Прибалтийских стран.
Вывод — тратить время и напрягаться по поводу того, что сказали вчера и что планируют сказать завтра власти Эстонии, Латвии и Литвы по поводу их входа/выхода из БРЭЛЛ, не имеет ни малейшего смысла. Все эти слова — колебания воздуха на звуковых частотах и ничего более. До той поры, пока не готово ТЭО синхронизации ENTSO-E, пока не началась практическая реализация этого проекта — балтийские политики могут говорить все, что им только в голову взбредет. Собственно говоря, они именно этим и занимаются.
К примеру, не так давно Литва приняла закон о том, что ни при каких обстоятельствах не будет покупать «вредную электроэнергию вредной Белорусской АЭС». Господа законодатели, судя по всему, не понимают, как именно выглядит кольцо — это такая геометрическая фигура, которая не имеет разрывов. До той поры, пока ЕК не приняла никаких решений о необходимости выхода BALTSO из состава БРЭЛЛ — энергетическое кольцо будет оставаться кольцом. «Вредное белорусское атомное электричество» не пойдет в Литву напрямую? Ужасно. Оно придет с перетоками в Литву из Латвии, если, конечно, господа литовские политики не вручат удостоверения личности каждому электрону, который выпорхнет из генераторов Белорусской АЭС. Примет решение ЕК о выходе BALTSO из состава БРЭЛЛ — только тогда будут ликвидированы все ЛЭП, которые делают БРЭЛЛ кольцом. Только так, и никак иначе, все прочие политические и политэкономические маневры — только для поддержания спортивной формы исполнителей маневров. Конечно, если кому-то нравится комментировать эти бессмысленные потоки слов — может продолжать это увлекательное занятие, о вкусах не спорят.
ENTSO-E и БРЭЛЛ — перспективы
Нам остается понять, по какой причине господин Клаус-Дитер Борхардт произнес слова, процитированные нами в начале статьи:
«…Это вызывает множество вопросов, важнейший из которых — о Калининграде. Мы должны обеспечить наличие стабильных и безопасных поставок электроэнергии этому региону».
Откуда вдруг такая заботливость, по каким причинам высокопоставленный еврочиновник считает столь важным продолжение Энергетического диалога Россия — ЕС? В наше-то время, когда на Россию дождем льются санкции, когда та же самая ЕК борется против строительства «Северного потока — 2» — вдруг такое вот проявление едва ли не дружеских чувств и симпатии. Но Борхардт — не политик, он «технарь», и подоплека его слов может быть только технической. Остается найти ее — и вот тогда события вокруг БРЭЛЛ станут окончательно понятны.
Напомним цели проекта синхронизации ENTSO-E:
«Обеспечение надежной эксплуатации, оптимального управления и развития европейской системы передачи электроэнергии для обеспечения энергетической безопасности».
Оптимальное управление, развитие и одновременно — энергетическая безопасность. Это не политический меморандум, это чисто техническое описание. Энергетическая безопасность — это бесперебойное обеспечение всех потребителей электроэнергией в необходимом им объеме при любых чрезвычайных обстоятельствах. Взрываются генераторы, падают столбы ЛЭП, происходят короткие замыкания на подстанциях — все эти беды никак не должны отражаться на потребителях. Оптимальное управление — это способность мгновенно проводить диспетчеризацию при ЧП, при проведении любых ремонтов, при необходимости подключения новых потребителей или наоборот — при необходимости отключить имеющихся потребителей. Мало того — в силу стремительного роста ВИЭ или, если точнее, ПАГ-энергетики, о чем мы рассказывали достаточно подробно, энергетическая безопасность в некоторых странах с каждым годом падает. «Вирус» ПАГ-энергетики приводит к закрытию базовых генерирующих мощностей. Закрываются из-за финансовых проблем угольные электростанции, некоторые европейские страны намерены отказаться от АЭС — ситуация становится все более напряженной, энергетическая безопасность снижается.
Перед создателями проекта синхронизации ENTSO-E стоит серьезная дилемма: строить за свой счет объекты базовой генерации в Европе или каким-то образом договориться с соседями, у которых с базовой генерацией все в полном порядке. Соседей у стран, входящих в ENTSO-E, всего два — Россия и Белоруссия, и у нас действительно с базовой генерацией все в полном порядке. В Островце идет к финалу строительство Белорусской АЭС, в Калининградской области приостановлено возведение Балтийской АЭС — это в дополнение к тому, что уже имеется. И именно надежность ЕЭС России и энергетической системы Белоруссии и является причиной непривычной корректности и вежливости Клауса-Дитера Борхардта.
Профессионалы-энергетики продолжают разрабатывать ТЭО проекта синхронизации ENTSO-E, и пока никто не может сказать, что Европе окажется выгоднее — вкладываться в восстановление собственной базовой генерации или договариваться с Россией и Белоруссией. Поэтому и переговоры министры энергетики России и Белоруссии о судьбе БРЭЛЛ ведут не с «ЭЛЛ», а напрямую с Брюсселем. И переговоры идут наверняка конструктивно — Европа уже не может сопротивляться «религии» ПАГ-энергетики, в Европе уже из каждого утюга раздаются хвалебные оды ВИЭ, ветровым и солнечным электростанциям. Если эта вакханалия в Европе не прекратится — без помощи России и Белоруссии с проблемами энергетической безопасности и синхронизации ENTSO-E не справится. Единственный способ не развалить свои объединенные энергетические системы и при этом удовлетворить растущие требования всевозможных «зеленых» — в обязательном порядке сохранить БРЭЛЛ и нарастить поставки электроэнергии из России и Белоруссии через него в ENTSO-E. Как это может выглядеть технически?
Лабиринты ветровых турбин, тысячи гектаров солнечных панелей по всей Европе, а где-то в сторонке — ЛЭП, по которым в ENTSO-E идет электроэнергия наших, российских и белорусских, АЭС, газовых, угольных электростанций. Только в этом случае Европа сможет поддерживать и свою энергетическую безопасность, и удовлетворять требованиям адептов «зеленой религии» с их мифами о прогрессивности и пользе ВИЭ-энергетики. Если в Европе не будет сломлен этот тренд, все, что нужно России и Белоруссии, — просто не мешать, европейцы сами все сделают. Почему не мешать? Экспорт электроэнергии для России и Белоруссии выгоднее, чем экспорт энергетических ресурсов, электроэнергия — это самый глубокий передел этих ресурсов. В конце концов, ЛЭП соорудить дешевле, чем протянуть магистральные газопроводы. Не мешать — и России и Белоруссии будут предлагать инвестиции на самых льготных условиях для того, чтобы мы на своей территории строили электростанции и тянули провода в Европу.
Нам кажется, что анализ того, как идут дела с реализацией проекта синхронизации ENTSO-E, как развивается энергодиалог Россия — ЕС — гораздо интереснее, чем многословные рассуждения о том, каким именно боком Литва, Латвия и Эстония вот-вот, прямо после дождичка в четверг, выйдут из состава БРЭЛЛ.