The Hill: На кибератаки России нужно ответить контрударом
Президент РФ Владимир Путин, похоже, потрудился над воплощением в жизнь своих предупреждений о «хаосе в международных отношениях». Президент России раскритиковал ракетные удары США, Великобритании и Франции по трем сирийским целям, которые, как сообщалось, были связаны с производством химического оружия. Путин охарактеризовал действия западной коалиции как «акт агрессии» и безуспешно попытался провести через Совбез ООН резолюцию, осуждающую действия западной коалиции, пишет Сандип Гопалан в статье для американского издания The Hill.
Посол России в США Анатолий Антонов опубликовал в Twitter предупреждение: «Нам угрожают. Мы предупреждали, что такие действия не останутся без последствий. Вся ответственность за них лежит на Вашингтоне, Лондоне и Париже».
На фоне острой риторики США и Великобритания 16 апреля заявили о массовых кибератаках со стороны российских хакеров. В Вашингтоне и Лондоне заявили, что кибернетические атаки, поддерживаемые российским правительством, проводятся на глобальном уровне в целях шпионажа и получения доступа к интеллектуальной собственности. Австралия заявила, что 400 из ее предприятий, возможно, пострадали от кибератак.
Очень важно то, как Соединенные Штаты и Великобритания отреагируют на этот акт агрессии со стороны России. Министр обороны Великобритании Гэвин Уильямсон заявил, что страна вступила в «новую эру войны». Россия, по его словам, «подрывает установленные правила, подрывает демократию, разрушает жизнедеятельность стран, атакуя критическую инфраструктуру и стремясь получить информацию о вооружениях». Предшественник Уильямсона сэр Майкл Фэллон в прошлом предупреждал, что кибератаки против Соединенного Королевства «могут столкнуться с ответным ударом в воздухе, на суше, в море или киберпространстве»,
Действительно, наступила новая военная эра. Такие государства, как Россия, Иран и Северная Корея, выступают в авангарде в сфере применения кибератак против западных целей. Преимущества таких нападений очевидны: их можно проводить скрытно, они компенсируют отсутствие паритета с США в рамках обычных вооружений, они наносят широкомасштабный ущерб, применение кибератак легко отрицать. Трудно установить ответственность этих трех государств. Все они отрицают свою причастность к кибератакам. Они возлагают ответственность на преступные группы и делают вид, что между этими группами и правительствами нет никакой связи.
Кибернетическими возможностями пользуются не только эти страны-изгои, Соединенные Штаты и Великобритания также используют такую тактику. Соединенное Королевство утверждает, что проводило кибератаки против ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), однако до сих пор непонятно, кто именно их осуществлял. Иран также оказался среди стран, подвергшихся кибернетическому нападению: на экранах компьютеров появился флаг США с предупреждением «Даже не думайте вмешиваться в наши выборы».
Читайте также: The Hill: Военные полномочия Трампа — это удобная ложь
Массовые кибернетические атаки со стороны России не должны остаться без ответа. Русские сознательно атаковали гражданских лиц и гражданские объекты для причинения масштабного вреда. Соединенные Штаты и Соединенное Королевство должны нанести упреждающие удары. Нет смысла в том, чтобы сидеть и ждать, когда произойдут будущие массовых нападения, от которых могут пострадать миллионы людей. В условиях надвигающейся угрозы, о которой могут свидетельствовать заявления Путина и его посла, разумным шагом стало бы проведение упреждающих кибернетических атак. Стоит рассмотреть возможность нанесения киберударов даже по военным объектам России. Давно настало время нанести удар по российскому бизнесу, который может быть связан с киберпреступниками.
Ответные шаги должны стать пропорциональным ответом на постепенную эскалацию в киберпространстве. Подобные шаги не выходят за рамки международного права, поскольку оно санкционирует действия в рамках самообороны. Необходим решительный ответ, чтобы страны, совершающие кибератаки, осознали, что кибервойна может оказаться такой же дорогостоящей, как и обычный военный конфликт.