10.04.2024
Материал опубликован в мартовском номере журнала Никиты Михалкова «Свой».
3-й Украинский фронт генерала Родиона Малиновского действовал не на главных направлениях, поэтому танковых армий не имел (у 1-го их было три, у 2-го — две). Иных сил и средств этому войсковому объединению также выделялось поменьше, нежели другим, притом что выполняло оно первостепенные задачи: зачищало Правобережье Днепра, освобождало Днепропетровск, Днепродзержинск, Запорожье...
Близ Никополя гитлеровцы все еще удерживали плацдарм на Левобережье: Гитлер категорически не желал лишиться тут бесценных месторождений марганца и железной руды, а главное, отсюда можно было пробить коридор в блокированный войсками Красной армии Крым. Дислоцированную в Нижнем Поднепровье 6-ю армию генерала Холлидта (воссозданную после разгрома в Сталинграде войск Паулюса с тем же номером) фюрер пафосно называл «бессмертной», «армией мстителей».
Советское командование, готовившее штурм Крымского полуострова, отлично понимало: опасность получить в разгар сражения удар по тылам необходимо во что бы то ни стало предотвратить. Вражеский плацдарм на левом берегу было поручено ликвидировать Малиновскому совместно с 4-м Украинским фронтом генерала Федора Толбухина. Немедля захватывать сильно укрепленный, обороняемый большими силами противника участок Родион Яковлевич не собирался. Он двинул свои армии по Правобережью. Имитируя главный удар, усиленно обрабатывая позиции врага артиллерией, красноармейцы предприняли атаку в направлении Кривого Рога. Немцы отправили сюда последние резервы, а две армии Малиновского с танковым корпусом и конно-механизированной группой внезапным рывком проломили германскую оборону на другом направлении, под Апостолово.
Наши подвижные соединения перехватывали дороги во вражеские тылы. «Армия мстителей» вот-вот могла быть отрезана за Днепром. На речных переправах в те дни царил хаос. Немцев, которые скучились на подступах к мостам и паромам, бомбила и расстреливала советская авиация. Толпы «мстителей» метались в ужасе среди полыхавших машин и повозок, бросали тяжелое вооружение, транспорт. Дезорганизацией неприятеля войска Малиновского немедля воспользовались и на плечах отступавших нацистов вошли и в Никополь, и в Кривой Рог.
После этого 4-й Украинский был выведен из общей линии фронтов, ему предстояло штурмовать Крым, а полоса 3-го Украинского расширилась, сдвинулась на юг до Черного моря. Помимо вынужденных перегруппировок добавила трудностей весна. Растаяли снега, зарядили непрерывные дожди, превратив степи в непролазное месиво. Люди вязли в грязи по колено.
Малиновскому в рамках «третьего сталинского удара» задача была поставлена далеко не рядовая — брать Одессу. В этом названии для всякого русского патриота заключена некая особая магия. К тому же наши бойцы свято помнили о героической обороне 1941-го: малочисленная Приморская армия держалась 73 дня и ушла с позиций непобежденной, по приказу. В общем, узнав о целях наступления, личный состав 3-го Украинского фронта заметно воодушевился. Что же касается командующего, то он в Одессе родился.
Через ее порт вела самая удобная — для снабжения и эвакуации находившихся в Крыму гитлеровских войск — морская трасса. Овладеть транспортным узлом требовалось как можно скорей, чтобы полуостров для фашистов стал огромной ловушкой.
Фронту Малиновского все еще противостояли потрепанные, растерявшие на Днепре танки и орудия войска Холлидта, однако тем срочно везли подкрепления, технику, а навстречу выдвигалась полнокровная 3-я румынская армия, чье начальство призывало соплеменников оборонять «свою» территорию: Гитлер подарил Антонеску земли до Южного Буга. Тут была образована новая румынская провинция «Транснистрия», а ее столицей как раз и объявили красавицу Одессу (захватчики нарекли город «крепостью фюрера»).
От такой специфики оккупации местному населению было отнюдь не легче. В зверствах и грабежах румыны ничуть не уступали немцам. В октябре 1941 года, когда советская Приморская армия ушла, интервенты истребили 3 тысячи отставших при эвакуации пленных. Хватали всех, кто так или иначе помогал обороне: рабочих, медиков... Иногда убивали тех, кто просто попадал под горячую руку при облавах, — безо всяких обвинений и разбирательств. Расстреливали, вешали, сжигали в старых складах и сараях. В этой волне террора погибли 25–35 тысяч человек. В румынской зоне оккупации действовало 49 концлагерей (один, под Тирасполем, предназначался для уничтожения цыган). Общее число жертв на территории «Транснистрии» оценивается в 350 тысяч.
В Бухаресте в тот период вовсю разрабатывались проекты «романизации» новых земель. Тамошние сановники рассуждали о «культурно-просветительской миссии» их народа среди темных славян (в рамках этой «программы» для русских людей ввели телесные наказания).
Ободряя союзника, Гитлер заверил: владения Антонеску немцы будут защищать так же, как свои. Правда, укрепления тут оставались прежние: три мощных рубежа, на которых советские воины успешно оборонялись в 1941 году, сохранились. Гитлеровцы добавили к этому укрепрайону огневые точки внутри города (для уличных боев). Как бы само собой подразумевалось: если красноармейцы отбивались 73 дня, то неужели немцы и румыны не смогут русских в этом превзойти?..
Новые позиции строились по рекам, лиманам, границе «Транснистрии». Берега Южного Буга и Бугского лимана ощетинились орудиями, пулеметными гнездами. Советская сторона, разумеется, тоже готовилась. 3-й Украинский фронт восполнил людские потери и боезапас, усилился серьезными резервами. План операции, совместно разработанный Малиновским и представителем Ставки маршалом Александром Василевским, Сталин утвердил 19 марта. Предполагалось, что наши армии не станут прогрызать многочисленные линии обороны врага, а будут обходить их и вырываться на оперативный простор.
В низовьях Буга путь наступавшим советским войскам перекрывал город-порт Николаев. Нужно было захватить его не сильно разрушенным, чтобы использовать в деле снабжения наших фронтов. Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Алексей Гречкин предложил высадить десант, призванный не только уберечь портовые сооружения от подрывов, но и отвлечь противника на себя. Для выполнения смертельно опасной миссии в 384-м батальоне морской пехоты вызвали только добровольцев: шансов уцелеть почти не было. Отобрали 55 человек под командованием старшего лейтенанта Константина Ольшанского. Им придали 10 саперов, двух радистов с рацией. Проводником пошел местный рыбак Андрей Андреев. В ночь на 26 марта на рыбачьих лодках отряд подобрался к порту, скрытно высадился, снял часовых, обезвредил заложенные минные заряды и занял круговую оборону.
Переполошившиеся фашисты вначале бросились на храбрецов ротой, затем подняли в атаку один батальон, второй... Появились танки, минометы, орудия, огнеметы. Трижды Ольшанский по радио вызывал огонь артиллерии на себя. Вскоре рацию разбило осколками снаряда. Советские бойцы и офицеры погибали один за другим. Получивший тяжелое ранение командир продолжал руководить боем, послал к своим с донесением Юрия Лисицина. Разведчик подорвался на мине, лишился ступни, однако сумел доползти до места назначения, передал просьбу поддержать с воздуха. Прилетевшие штурмовики помогли отогнать врагов. Десант же за время операции отразил 18 атак, уничтожил более 700 гитлеровцев и два танка, удержал порт, посеяв в рядах неприятеля панику: гитлеровцы были уверены, что их атаковали крупные силы.
Когда подоспели на выручку наши части, нашли 11 израненных бойцов. Трое из них скоро умерли. За время Великой Отечественной лишь трижды весь личный состав подразделения удостаивался званий Героев Советского Союза: панфиловцы, широнинцы и 55 моряков Ольшанского. К сожалению, впоследствии не обошлось без «ведомственных накладок»: проводник Андреев Героем стал посмертно лишь в 1965 году, а имена приданных десантникам саперов и радистов в точности не установлены до сих пор.
Как бы то ни было, основной прорыв фронта осуществлялся не под Николаевом, а севернее. Малиновский воспользовался успехами соседа, 2-го Украинского фронта маршала Ивана Конева, чьи танковые армии, взломав боевые порядки противника, форсировали Буг и помчались к Днестру, обгоняя отступавших врагов. Германско-румынское командование заметалось, стало выдергивать войска с других участков, ослабляя их не только передислокацией, но и дезорганизацией. Тут-то и проявил себя 3-й Украинский, обрушивший вражескую оборону на Буге. В прорыв была введена конно-механизированная группа генерал-лейтенанта Иссы Плиева (кавалерийский и механизированный корпуса), которая ринулась на Раздельную. Танковый корпус генерал-майора Алексея Ахманова двинул на Тирасполь. Наши танки сметали с дорог неприятельские колонны, разгоняли посты и гарнизоны фашистов, а следом шли пять общевойсковых армий — тоже не прямиком на Одессу, а обходя ее с севера.
Только две армии атаковали противника «в лоб» (вдоль берега Черного моря при поддержке флота), но и этого было достаточно, чтобы оборонявшимся здесь врагам стало слишком неуютно. Когда они узнавали, что вот-вот окажутся в нашем тылу, быстро оставляли позиции, отходили. В общем, клон вражеской 6-й армии по своей стойкости никак не соответствовал погибшему в Сталинграде оригиналу. Название «армии мстителей» это воинское формирование оправдывало другим — нацисты срывали зло на беззащитных. В Куяльнике убегавшие немцы хватали всех, кто попадался. Расстреляли в глиняном карьере более 400 человек, в том числе 30 младенцев с матерями. Но могла ли бессмысленная жестокость остановить советский прорыв?
Кавалеристы и танки Плиева возникали там, где их никто не ждал. Свистели шашки, трещали очереди танковых пулеметов. Командующий группой армий «Южная Украина» Шернер бросил на нашу конницу тучи авиации, однако и это не помогло. Казачьи подразделения то рассыпались вширь, то снова собирались в кулак и 4 апреля влетели в Раздельную, разрезав группировку противника надвое. Одна часть оккупантов отступала к Тирасполю, вторую отжимали в сторону Черного моря.
8 апреля Плиев получил от Василевского приказ: «Внезапной атакой с тыла овладеть Одессой». Кавалерийские и танковые полки тут же столкнулись с большими силами неприятеля. Об обороне «крепости фюрера» фашисты уже не думали, стремились прорываться к своим, как можно дальше от Одессы. А наши, по словам Иссы Александровича, палили из всех огневых средств «на расплав стволов». Потом кавалерия, танки, самоходки, пулеметные тачанки и даже штабные и санитарные повозки развернулись в один эшелон, и вся эта лавина обрушилась на захватчиков, втаптывая их в грязь. И все же сил конно-механизированной группы на создание плотного кольца окружения не хватало. Немцы с румынами прорывались то в одном, то в другом месте, уходили за Днестр. Зато в Одессе их практически не осталось. Город был спасен от затяжных боев и разрушений.
К нему почти одновременно с разных сторон подошли несколько армий. Присоединились и партизаны, вышедшие из-под земли, из каменоломен, где воевали три года. Отряд Леонида Горбеля тогда перебил вражеских саперов, собиравшихся взорвать Хаджибейскую дамбу и затопить Пересыпь.
В боях за Одессу помимо других военачальников отличился и командир 49-й дивизии, будущий легендарный создатель ВДВ Дядя Вася Маргелов, а его сын Геннадий, будущий генерал, принял здесь боевое крещение. Мальчишка тринадцатилетним сбежал на фронт и сумел попасть в дивизию отца. Винтовка была длиннее подростка, и ему нашли короткий кавалерийский карабин. В город Маргелов-младший проник вместе с батальонными разведчиками. Возле одного из складов нарвался на здоровенного фашиста. Тот был пьян, замешкался, и Генка его застрелил. В итоге Дядя Вася влепил сыну трое суток ареста, а потом отправил в Тамбов, в Суворовское училище.
Командир 320-й дивизии генерал-майор Илья Швыгин Одессу хорошо знал. Лично собрал 17 бойцов и неприметными улочками провел их в порт, куда стягивались те из интервентов, кто мог добраться до отходивших судов. Такого же трагического боя, как у причала Николаева, на сей раз не было. Комдив связался по радио со штабом и дал целеуказания артиллерии. Когда об этом доложили Малиновскому, тот скомандовал: «Ну, раз Швыгин в порту, поспешите туда, не медлите ни минуты». Немцы и румыны, успевшие погрузиться на плавсредства, доплыли по назначению далеко не все. За ними охотились авиация, торпедные катера, подводные лодки. Больше 30 судов отправились на дно.
10 апреля Одесса была освобождена. Наши воины при участии партизан разминировали объекты, которые оккупанты обрекли на разрушение, в том числе знаменитый Оперный театр. Над ним подняли большой красный флаг — символ победы. Уцелевшие захватчики в беспорядке откатывались к Овидиополю, переправлялись через Днестровский лиман или саму реку. По ним беспрерывно били советские самолеты. Кто выбрался — тому сильно повезло. Преследуя врага, армии Малиновского освободили Тирасполь, вышли на линию Днестра, с ходу захватили плацдармы на правом берегу.
14 апреля Ставка остановила наступление, приказав перейти к обороне на достигнутых рубежах — требовалось отдохнуть, пополниться, готовиться к следующим сражениям.
Враг потерял более 36 тысяч человек убитыми и ранеными, 11 тысяч попали в плен. Советскими трофеями стали 443 танка, 952 орудия. Особенно много было захвачено различных складов (и очень хорошо, что успели с этим к началу сражения за Крым): портовая Одесса являлась перевалочным пунктом для всего южного крыла германского фронта. Чтобы эвакуировать запертых на полуострове фашистов, суда пришлось гонять из Констанцы, Варны — с соответственным сокращением количества рейсов и увеличением потерь.
Что же касается освобожденной «жемчужины у моря», то тут действительно впору было вымолвить: «Ах, Одесса, ты знала много горя», — а затем от души пожелать ей: «Цвети, моя Одесса, цвети и расцветай».
Она и цвела (в общем и целом) все послевоенные десятилетия, покуда не выплеснулось на нее новое страшное горе вместе со смрадным дымом сожженного Дома профсоюзов...
Фото: Георгий Зельма и Ольга Ландер / РИА НОВОСТИ