Со дня рождения звезды Театра на Таганке и уникального актера Ивана Бортника 16 апреля исполняется 85 лет. «Вечерняя Москва» вспоминает вехи необычной судьбы замечательного артиста.
Невозможно припомнить народного любимца, вокруг которого бы «клубилось» столько мифов.
Определенно, часть выдумок была связана с тем, что актер Иван Бортник был «человек-парадокс». Первое «несоответствие», которое бросалось в глаза, это удивительное сочетание «простонародного» внешнего облика и «рафинированного» происхождения.
«Отец, 1895 года рождения (царя видел!), учился в знаменитом Технологическом институте в Петербурге, потом в Москве окончил Брюсовский институт, был заместителем главного редактора Гослитиздата. А мать — доктор филологических наук. Для них было полной неожиданностью, когда я поступил в Щукинское училище», — вспоминал артист о родителях.— Иван Сергеевич был большим другом нашей семьи в последние годы жизни, — рассказывает киновед Александр Шпагин. — Мне всегда было любопытно, как актер из аристократической семьи, который соглашался на амплуа «юношей бледных со взором горящим» — трепетный и нежный семинарист Василий из фильма «Исповедь» (1962), — так заматерел, что превратился в рецидивиста «Промокашку» в картине «Место встречи изменить нельзя» (1979).Мое знакомство с ним на одном из кинофестивалей и началось с этого вопроса. Он ответил: «Аааа, интересно! Вы застали меня врасплох… А ведь в самом деле — я изменился. Давайте-ка с вами выпьем…» Общаясь с ним, я сделал вывод, что он напрочь растерял весь свой аристократизм и утонченность именно потому, что очень этого хотел — приобрести амплуа «своего».
Стоит отметить, что потребность «быть с народом» проявилась у мальчика из хорошей семьи довольно рано. Иван рос в послевоенной Москве, на площади трех вокзалов, и его окружение было соответствующее — хулиганы и мелкие воришки. Однажды будущему артисту даже «посчастливилось» стоять на стреме, пока его товарищи грабили ларек.
Однако впоследствии перевоплощаться в «своего парня» Ваня Бортник предпочел на более безопасном поле — в театральной студии при Доме пионеров.
Мощный второй эшелон
Судьбоносным для Ивана Бортника стал переход из Театра Гоголя под покровительство Юрия Любимова в легендарную Таганку.
Актер сразу стал получать роли, сыграв Павла Власова в инсценировке романа Горького «Мать». Он участвовал в постановках «Что делать?», в «Трех сестрах», в «Пире во время чумы», играл монаха Пимена в «Борисе Годунове», Сатина в «На дне», Коровьева в «Мастере и Маргарите». На сцене театра Бортник творил чудеса.
Его мощная энергетика завораживала зал. По ощущениям современников, актер не играл на сцене, он на время становился тем человеком, которого играл. Смоктуновский называл его гением. А в образе Коробочки артиста не узнала родная мама.
После спектакля спросила: а Коробочку кто играл? Однако удивительный дар перевоплощения долго не приносил артисту большой славы.
— Бортник был актер из мощного второго эшелона Таганки, которые, к великому сожалению, популярными не становятся, — объясняет киновед. — Но сегодня мы видим, что этот «второй эшелон» часто вспоминают, признают. И Виталий Шаповалов, и Константин Желдин стали приметными фигурами, о них пишут. Но Бортник, конечно, стал самым известным, и этому способствовала его невероятная выразительность.— Заметная роль у Ивана Бортника была в «Иване да Марье» (1975), где на него впервые обратили внимание режиссеры. Зрители шли на этот фильм как на невероятный цветник известных артистов — Ахеджакова, Гафт, Рыжов и так далее — и обнаруживали, что в главной роли — какой-то неизвестный актер. И при этом он не терялся на фоне «великих». Однако успех «Ивана да Марьи» был всего лишь небольшой шажок на пути к большому зрителю, — рассказывает Александр Шпагин.
Нужны как воздух
Именно на Таганке сложилась легендарная дружба Ивана Бортника с Владимиром Высоцким. Друг Ваня — частый адресат поэтических посланий барда. В знаменитой песне-зарисовке о Париже автор обращается именно к Бортнику:
«Ах, милый Ваня! Я гуляю по Парижу… Ваня, мы с тобой в Париже Нужны — как э... в бане пассатижи».
При этом друг другу Высоцкий и Бортник были нужны как воздух. Бытует стереотип, будто объединяющим началом в их отношениях было спиртное. Не друзья, а собутыльники. Через много лет после смерти барда Иван Сергеевич так описал «алкогольную» сторону их общения: «Как раз с ним (с Высоцким. — «ВМ») мы пили редко, все больше «завязывали». Марина Влади привозила нам из Парижа лекарство «Эспераль». А Юрий Любимов думал, что оно выглядит, как спираль из электроплитки.
Он так и говорил нам:
«Если себе в ж…пу не зашьете спираль, будете уволены!» Ну и, конечно, они «зашили спираль».
Сходство темпераментов
Подлинной основой дружбы был взаимный творческий интерес и подлинное благородство — без зависти. Постановка шекспировского «Гамлета» на Таганке, конечно, была создана под Высоцкого. Но Юрий Любимов Владимиру Семеновичу не очень доверял: тот часто ездил во Францию к жене, мог сорвать спектакль и по другим причинам. Словом, режиссер решил подготовить «Гамлету» второй состав заглавных героев. И одним из претендентов стал Бортник. Как объяснил Любимов, «из-за сходства темпераментов». Но актер не только отказался «подсиживать» Высоцкого, но и рассказал ему об этом.
А незадолго до этого Станислав Говорухин пригласил Высоцкого сыграть Жеглова в сериале «Место встречи изменить нельзя», Владимир Семенович хлопотал, чтобы Шарапова сыграл Бортник. Но в итоге выбор пал на Владимира Конкина. А Бортнику предложили роль бандита Промокашки.
— Когда Бортник появился в фильме «Место встречи изменить нельзя», народ его особенно не запомнил, но положил на него глаз: «Вот, наш пришел! Свой, блатной, настоящий». Это же образ, самый милый русскому сердцу, — отмечает Шпагин. — И прав был Говорухин, что не поставил Бортника на роль Шарапова, потому что это были бы два Жеглова.
...От радости бытия
— Вопреки слухам о его беспробудном пьянстве, Иван Сергеевич алкоголиком не был, пил от радости бытия, — вспоминает Александр Шпагин. — А жизненные трудности редко приводили его к запоям — не более трех раз за жизнь.
И причиной одного из них стала смерть Высоцкого. В день смерти друга Бортник с трудом отыграл спектакль, трое суток просидел у гроба, а потом и запил. На краю пропасти раздался звонок Никиты Михалкова с предложением сыграть в фильме «Родня» (1981). Бортник признался, что работать не сможет. Но режиссер уговорил. Органично изображая алкоголика, сам актер тем временем завязал насухо.
Природная импульсивность
О ершистом нраве актера ходили легенды. Именно природная импульсивность, которая помогала ему блистать на сцене, «разлучила» его с возлюбленной, актрисой Инной Гулой.
— У нас была первая любовь, совершенно безумная, — вспоминал артист. — Мы с ней очень похожи характерами: нервные оба. Дрались постоянно...
Вдова Ивана Бортника, Татьяна Николаевна, с которой артист, расставшись с Гулой, прожил более 35 лет, обладала более спокойным темпераментом. Она рассказывала историю, как однажды Бортник с кулаками набросился на случайного прохожего из-за того, что тот назвал его Промокашкой.
Иван Сергеевич тяготился ролью, которая сделала его знаменитым: она казалась ему слишком примитивной.
— Честно говоря, он не был гневлив, — объясняет Александр Шпагин. — Подлинный Бортник — это интеллектуал, помнящий невероятное количество стихов.
Время блистать
Существует заблуждение, будто творческая энергия Ивана Бортника пошла на спад, когда не стало Высоцкого. Но это неправда.
В 1987 году вышел фильм «Зеркало для героя» Владимира Хотиненко, где у Бортника блистательная главная роль. Как ни странно, «темное» постперестроечное время для актера стало счастливым. Он много снимался: одной из звездных ролей стал бывший вохровец в детективной ленте «Смерть в кино» (1990). Энергетика Ивана Бортника в этой работе сопоставима с тем, что он создавал на сцене театра.
Еще один яркий образ, который увековечил имя артиста, — «Антикиллер» Егора Кончаловского. В этом фильме Бортник придумал своему герою выражение «гр…ный Экибастуз». Говорят, это была одна из любимых присказок Высоцкого.
ЛУЧШИЕ РОЛИ
Иван да Марья (1974): Иван, русский сказочный солдатМесто встречи изменить нельзя (1979): ПромокашкаРодня (1981): Владимир Иванович КоноваловЗеркало для героя (1981): Андрей НемчиновАнтикиллер (2002): Петр Колеров