Как в 1929-1933 годы фабриковали дела против "вредителей" в авиационной промышленности СССР
За неделю до наступления нового 1930 г. заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода и начальник экономического управления ОГПУ Георгий Прокофьев направили И.В. Сталину пространную записку. Уже в первом абзаце текста от 25 декабря 1929 г. читаем, что "материалами следствия установлено, что с 1921 года в авиационной промышленности действовала контрреволюционная вредительская организация, связанная с контрреволюционной вредительской организацией в военной промышленности"1.
Недозрелые плоды Ягоды
Область вредительской деятельности, по словам высокопоставленных чекистов, была широка и включала "все отрасли авиапромышленности: опытное строительство, как самолетное, так и моторное, самолетостроение, моторостроение и капитальное строительство"2. Как и в похожих документах такого рода, обычно бывших прелюдией к масштабным публичным процессам, подобным "Промпартии", "Шахтинскому делу" и т.п., Ягода и Прокофьев попытались создать у высшего руководства страны стойкое ощущение грозящей государству серьезной опасности. 13-страничная записка заканчивалась списком четырнадцати арестованных, среди которых значились известные авиаконструкторы Николай Николаевич Поликарпов (1892-1944) и Дмитрий Павлович Григорович (1883-1938). В самом конце Сталину доложили, что двенадцать вредителей уже дали признательные показания; "не сознались только Ермолаев и Крейсон, арестованный 24 декабря 1929 года"3.
Правда, на сей раз серьезных аргументов, способных убедить Сталина в необходимости открытого процесса над вредителями, чекисты не представили. Видно, что записку составляли в большой спешке и не слишком разбираясь в непростых реалиях авиационного дела. Так, "расстройство и срыв опытного моторо- и самолетостроения" обнаружили в деяниях, объективно не подпадавших и под тогдашнее уголовное законодательство: "Это достигалось медлительностью работы, дачей неправильных чертежей и ненужными УВВС4 типами машин"5.
Не помогли и приложенные к записке и подписанные в Бутырской тюрьме показания арестованного технического директора Авиатреста Сергея Осиповича Макаровского (1880-1934). У подследственного явно был соавтор из числа чекистов, добавивший убедительности ради такое вот "чистосердечное" признание:
"Авиационная промышленность - промышленность самая молодая, промышленность замкнутая в тесном кругу специалистов-инженеров. Инженеры и техники этой промышленности до революции, и особенно в военное время, являлись аристократией среди инженерства - это была каста, с большим сопротивлением допускавшая в свои ряды чужаков .... Естественно, что этот кадр специалистов, этот круг бывших инженеров-аристократов, потерявший в Октябре больше всех, стал на путь взаимного объединения, путь организованного сопротивления Соввласти, путь реального воплощения форм вредительской организации"6.
Конец показаний Макаровского и вовсе патетический - можно смело вставлять в речь государственного обвинителя:
"Бить - так только по больному месту, бить так, чтобы удар действительно почувствовался, а удар по авиации - самый чувствительный .... И мы ударили - ударили в союзе с крупнейшими научными работниками авиации СССР, в союзе с научными силами самой авиации .... И добились - груды забракованного авиационного имущества, лицензий на мотор неудовлетворительного качества, почти остановки основного самолетостроительного завода и срыва перевооружения военно-воздушного флота по всем типам и родам его материального снабжения". Подсказал технический директор и то, что дальше делать с ним и другими подследственными: "Мы - основная верхушка руководителей вредительской армии - изъяты, очередь за вторым этапом - перевоспитанием психологии инженерства, работающего в авиационной промышленности"7.
КБ для "вредителей"
Макаровский и его соавтор как в воду глядели - вместо открытого процесса вредителям из числа авиаконструкторов и других специалистов тотчас же дали возможность перевоспитаться. Из этой "вредительской армии" чекисты во главе с Ягодой и Прокофьевым решили сделать пилотный проект, прообраз "шарашки", в которой путем мобилизации всех нужных кадров можно и работу ускорить, и правильные чертежи дать, и нужные стране типы машин создать.
Собственно, к концу 1929 г. все для реализации этой идеи было уже готово: еще в конце ноября в Бутырку к арестованным вредителям пожаловал замначальника УВВС Яков Алкснис и предложил "отдать разум и силы на создание в кратчайший срок истребителя, который превосходил бы машины вероятных врагов". В начале декабря заработало Особое конструкторское бюро, которое из Бутырской тюрьмы перевели в район аэродрома на Ходынке, на территорию авиазавода № 398.
Бюро уже работало, когда Ягода и Прокофьев направили свою записку Сталину, которому предстояло окончательно санкционировать проект. Вождь не возражал, а идея в итоге дала скорые плоды. Усилиями Поликарпова, Григоровича и других вредителей в кратчайшие сроки, к 27 апреля 1930 г., был создан самолет ВТ - чекисты предпочитали расшифровывать аббревиатуру как "Внутренняя тюрьма", конструкторы - как "Вредители - трудящимся". Из ВТ вскоре появилась отличная по тем временам машина - И-5, первый массовый истребитель советских ВВС. 1 мая 1931 г. эффектная пятерка И-5 во главе с Алкснисом, управлявшим красной машиной по имени "Клим Ворошилов", с успехом показала над Красной площадью фигуры высшего пилотажа.
После создания ВТ вредителям в КБ стало жить лучше и немного веселее. Улучшенное питание, прогулки в садике, еженедельные свидания с семьей... Григоровичу даже разрешили отдохнуть в Ялте в обществе прикрепленного чекиста. Но и о вредительской организации в авиапроме забыто не было. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) вместо большого процесса в авиапромышленности с июля 1930 г. наказывать вредителей стала Центральная комиссия по ликвидации последствий вредительства в авиапромышленности и специальные комиссии на заводах. Вилка санкций поражала воображение: "1-я категория - расстрел; 2-я категория - арест на срок от месяца до 10 лет; 3-я категория - увольнение с завода; вне категорий - понижение в должности, административный выговор". Под чистку такой комиссии попал и Поликарпов, пониженный в должности до старшего инженера по расчетам9. Если учесть, что в конце 1929-го ему грозила смертная казнь, вредительскую биографию знаменитого авиаконструктора можно считать счастливой.
И конец у истории с "аристократами" от авиапрома в тот раз оказался счастливым. Читатели "Известий" 10 июля 1931 г. могли прочитать постановление ЦИК СССР, где в частности отмечалось: "Амнистировать всех инженеров и техников, приговоренных ОГПУ к различным мерам социальной защиты за вредительство и ныне добросовестно работающих в Центральном конструкторском бюро". Григоровичу, "раскаявшемуся в своих прежних поступках и годичной работой доказавшему на деле свое раскаяние", полагалась еще почетная грамота ЦИК и немалые по тем временам 10 000 руб.10, на которые можно было съездить в Ялту еще раз...
Вредители или диверсанты?
Пока в Москве боролись со старорежимными вредителями, на юге России подрастала их юная смена. 19 октября 1933 г. зампред ОГПУ Яков Агранов сообщил Сталину тревожную информацию, поступившую по телеграфу от полпреда ОГПУ по Северо-Кавказскому краю и Дагестанской АССР Ефима Евдокимова: "14 октября на заводе N 31 в Таганроге при отправке самолета Р-6 обнаружен полный обрыв электропроводов зажигания и освещения. Расследованием установлено, что обрыв совершен электриком Скоробогатовым с диверсионной целью. Скоробогатов - казак, сын кулака. По его показаниям, к диверсионной работе он был привлечен Пилюгиным (сын расстрелянного за контрреволюционную деятельность). По совершении ряда диверсионных актов Пилюгин скрылся"11.
Опасность ситуации увеличивалась оттого, что ряд дефектных самолетов уже отправили в Дальневосточный край (ДВК): "Скоробогатов и Пилюгин в хвостовых частях самолетов N 3160 и 2151, отправленных в части УВВС ДВК, проводили с диверсионной целью надрыв проводов, обматывали лентой, покрывали лаком. При эксплуатации самолетов провода могут разорваться, повлечь аварию. Кроме того, в части ДВК отправлено 8 самолетов, к которым имел отношение Пилюгин. Не исключены диверсионные акты и на этих самолетах. Скоробогатов арестован, дано распоряжение об аресте Пилюгина"12.
В Москве встревожились - неужели и вправду в Таганроге орудуют настоящие вредители? Уже 31 октября Евдокимов прислал в ЦК ВКП(б) для Сталина подробный отчет о ходе следствия13. Из него следовало, что на заводе N 31 орудует уже не вредительская организация, а "диверсионная группировка". Поднимать большой шум на всю страну, впрочем, не стали. Приложенные к отчету показания выявили интересную картину, которая не тянула на сознательное вредительство по части антисоветчины, хотя чекисты очень старались представить дело именно так.
Все было намного проще. "Диверсионная группа" почти поголовно состояла из 19-летних юношей, только что, в мае 1933 г., выпущенных из школы авиамотористов Шахтинского осоавиахима и направленных на завод в Таганрог. Ребята между собой были дружны. 23 октября один из них, Григорий Кириченко, показал, что "среди нас, шахтинцев, с первых дней работы на заводе N 31 образовалась очень тесная группа людей, всегда и во всем друг друга поддерживающих ... Близкая связь между собой этих лиц еще началась на шахтинских авиакурсах". Сблизило молодых людей то, что "еще с гор. Шахты они сторонились других товарищей, часто выпивая вместе"14. Причем пить предпочитали не за свои деньги. Их товарищ Дмитрий Ушаков рассказал следствию, что в Шахтах "выпивки производили они по поддельным чекам, изготовленным Губиным, впоследствии исключенным из школы. Однажды во время выпивки фальшивки-чеки были расшифрованы, и их милиция арестовала, просидели они в заключении дней 5, все были выпущены, за исключением Губина, оказавшегося социально чуждым (отец - бывший белый офицер), впоследствии осужденного"15.
Ни дня без спирта!
Приехав в Таганрог, приятели сначала заскучали, а потом обнаружили на заводе N 31 неплохую возможность для продолжения банкета. Арестованный чекистами 19-летний Федор Пилюгин в своих показаниях 22 октября 1933 г. сначала честно признался, что еще в Шахтах "был в тяжелом материальном положении, выхода из которого я не видел". В Таганроге выход нашелся: "В августе месяце с.г. по договоренности со Скоробогатовым в течение 5 дней мы произвели хищения с самолетов АНТ-9: двух магнето, трех наволочек, вольтметра, двух ремней, четырех реостатов и разных инструментов и материалов. В это же время на двух самолетах АНТ-9 мы испортили два компаса, вылив из них спирт"16. Похищенное частично уходило на закуску, выливаемое выпивалось. Ушаков в отношении главных "диверсантов" был краток: "О Захаре Скоробогатове и Федоре Пилюгине могу сказать только то, что они вместе возвращались с работы и частенько приходили домой пьяными"17.
Спирт из компасов приловчились добывать и другие шахтинцы. Валентин Ермолов, сын заведующей баней и член ВКП(б), "часто был пьяный и, как после установлено, он выпивал из компасов спирт, а компаса бросал в ящик, и их приходилось снова наливать спиртом". Получилось, что грозные с виду члены вредительской группы оказались обычными несунами - мелкими расхитителями социалистической собственности. Несущественность нанесенного ими вреда подтвердил и старший военпред УВВС товарищ Багров, привлеченный чекистами в качестве эксперта. Он скрупулезно подсчитал, что Скоробогатов на самолете Р-6 за N 3158 в 11 местах произвел "внутренний разрыв проводников, идущих внутри центроплана к левым боковым огням"18. Но помимо того в каждом из девяти проверенных Р-6, собранных в Таганроге, обнаружилось от 102 до 275 различных дефектов, десятки из которых, по мнению Бугрова, "по необнаружении их, могли вызвать аварийность при эксплуатации"19.
Итак, тревожные сообщения чекистов Сталину об угрожающих масштабах вредительства в советской авиапромышленности в 1929-1933 гг. не повлекли за собой больших судебных процессов, но выявили немало интересного в механизмах фабрикации "вредительских" дел, проводившейся в это время в широком масштабе.
_____________________________
1. РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 348. Л. 1.
2. Там же.
3. Там же. Л. 13.
4. Управление ВВС РККА.
5. РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 348. Л. 1.
6. Там же. Л. 15.
7. Там же. Л. 17-18.
8. Подробнее см.: Зданович А.А. Органы государственной безопасности и Красная армия: Деятельность органов ВЧК - ОГПУ по обеспечению безопасности РККА (1921-1934). М., 2008; Иванов В.П. Неизвестный Поликарпов. М., 2009; Хвощевский Г.И. Страницы истории авиационного завода N 39 им. Менжинского: от Москвы до Иркутска. Иркутск, 2012 др.
9. Иванов В.П. Указ. соч. С. 335-337.
10. Правда. 1931. 10 июля.
11. РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 348. Л. 28.
12. Там же.
13. Становление оборонно-промышленного комплекса СССР (1933-1937). М., 2011. С. 174-177.
14. РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 348. Л. 42.
15. Там же. Л. 54.
16. Там же. Л. 40.
17. Там же. Л. 55.
18. Там же. Л. 50.
19. Там же. Л. 45-50.
20. В ОАК сообщили детали о краже аппаратуры с "самолета Судного дня" // https://www.rbc.ru/rbcfreenews/2020. 26 декабря.