Об этом наша беседа с гостьей редакции «Казанских ведомостей» - народной артисткой России Терезой Дуровой.
Миссия театра - противостоять виртуальной реальности
- Тереза Ганнибаловна, в чем, по вашему мнению, отличие манежа от сцены?
- Манеж и сцена - это действительно две разные среды, два разных мира, но они объединены одним: нет ничего более семейного, чем цирк, и нет ничего более семейного, чем наш театр. Театр существует 30 лет, и с самого начала мы делали театр для всей семьи. Стараемся, чтобы наши спектакли объединяли семью. У нас была задача привести в театр не только мам, бабушек, но и пап. И нам это удалось - все папы наши!
- Приходится ли сегодня живому театру вписываться в виртуальный мир, в котором живут большинство зрителей?
- Миссия театра - противостоять виртуальной реальности. Театр - это чуть ли не единственное пространство, которое осталось без кнопки. Это пространство, где люди разговаривают с людьми, действие происходит в эту конкретную секунду и ты участник этого действия. Человек хочет общаться с человеком - это заложено в нашей природе. Театр дает такую возможность.
На самом деле сейчас молодое поколение родителей совсем другое. Они не включают детям телевизор, не дают им в руки телефоны или по крайней мере стараются отсрочить этот момент как можно дольше. Такое воспитание сейчас в тренде. И еще у молодых родителей появилась мода - ходить в театр всей семьей. Они берут на спектакли даже совсем малышей, держат их на руках.
Пусть те ничего не понимают, но видят красивое действие, слышат красивую музыку, красивые голоса, да еще и мама с папой рядом... Вот оно - счастье!
Жизнь в телефоне: зависимость от кнопки
- Мобильные телефоны - настоящее бедствие для театров, концертных залов. Перед спектаклем, концертом зрителей всегда просят отключить телефоны, но все равно они звонят в самые неподходящие моменты...
- Это на самом деле проблема. Я советовалась со многими психологами, что и как делать в подобных ситуациях. Они открыто говорят, что у современного человека, неважно ребенок это или взрослый, развилась зависимость от мобильного телефона. Если человек в течение 4 - 6 минут не заглянул в телефон, он начинает нервничать, у него появляется чувство дискомфорта. Мы нередко видим в зале детей, которые смотрят спектакль через камеру телефона - им так привычнее. Мы пробовали разрешать зрителям не выключать телефоны во время спектакля и даже не запрещали снимать видео. Но телефоны очень мешают и актерам, и самим зрителям, в итоге перед началом спектакля обращаемся ко всем с просьбой отключить средства мобильной связи.
- Сегодня многие просто живут в телефоне...
- Однажды стала свидетельницей беседы двух девушек-блогеров. Одна другой говорит: «Я зарабатываю тем, что снимаю видеоролики, как покупаю своим детям игрушки и как дети их распаковывают. У меня уже 3 миллиона подписчиков!» Мне и в голову не могло прийти, что это кто-то будет смотреть. Но, оказывается, смотрят! И таких людей немало, они действительно живут в каком-то другом мире.
«Клоун и клоунада - это два разных понятия»
- Сложно было принять решение уйти из цирка и создавать свой театр практически с нуля?
- Начинать новую жизнь, где все неизвестно, непонятно, было страшно. Когда у нас родился сын, передо мной встал выбор: либо семья, либо цирк. После рождения ребенка ты или сразу возвращаешься на «корабль» - на манеж, или берешь паузу. Но если будет пауза, тогда все, твой «корабль» уйдет, и его уже не догонишь. Я выбрала семью.
Конечно, было много слез, страхов: что и как будет дальше, как мы будем жить? Но, если мне страшно, я не прячусь, не убегаю, а иду на этот страх. Где страшно, туда и топаю. Страх заставляет концентрировать все силы, мобилизовать все свои ресурсы. Там, где страшно, - там трамплин для перехода на новый уровень. По-другому не бывает.
И еще надо уметь брать ответственность на себя. Если жить с ощущением, что мне кто-то что-то должен - это прямой путь к поражению. А если ты делаешь свое дело, несмотря ни на что, - это дорога к успеху.
- Как появилась идея сделать необычный театр клоунады?
- Мы при огромной поддержке Юрия Владимировича Никулина в 1991 году организовали и провели первый фестиваль клоунады. Тогда еще существовал Советский Союз, на фестиваль приехали участники из разных городов, республик. Было много талантливых клоунов, и мы собрали талантливую труппу. А потом началась перестройка, и многие ребята были вынуждены разъехаться по своим домам.
- Почему театр клоунады переименовали и переформатировали? Стало тесно в рамках этого жанра?
- Да, стало тесновато. Мы начали повторять сами себя, потому что приемов в жанре клоунады не так много. Да и отношение к клоунам изменилось. Когда все начиналось, в 90-е годы, с работой было сложно, многие актеры приспособились проводить всякие корпоративы, праздники, дни рождения. И многие решили, что клоун для таких мероприятий - самое то. Они считали, что это легко: носик нацепил, лицо намазал ярким гримом, надел большие цветные ботинки - и ты клоун. На самом деле не все так просто. Клоун и клоунада - два разных понятия, но не все это осознавали. Мы стали терять публику, и, чтобы вернуть зрителей в театр, надо было что-то менять. И это тоже было страшно. В те непростые времена в театры вообще мало кто ходил. Людям было не до искусства, они думали, как выжить. А сейчас, наоборот, как только становится тяжело и трудно - театры полны. Люди ищут и находят там поддержку, ответы на многие волнующие их вопросы.
Театр выведет ребенка из виртуальной реальности
- Каким должен быть современный театр, чтобы человек оторвался от компьютера и пришел на спектакль?
- У каждого театра свой путь и свои инструменты воздействия на зрителей. Мы в каждом нашем спектакле совмещаем несколько разных жанров: драматический театр, мюзикл, цирк, клоунаду... Зрители не могут предугадать, что их ждет через несколько минут, и искренне удивляются: «А что, так было можно?» Да, нам удается объединить очень сильный вокал, великолепный драматургический материал, хорошую актерскую школу, пластику, живую музыку. В нашем театре универсальные артисты с отличной физической подготовкой. Я могу сказать: «В этой сцене нужно, чтобы вы взлетели и летали по воздуху». И они летают! Был нужен бой на настоящих стальных мечах, они тренировались с мастером и профессионально овладели искусством боя на мечах. Нужно, чтобы на сцене летали стрелы - находим тренера, и ребята учатся стрельбе из лука. Мои актеры могут справиться с любой задачей, и я люблю их, горжусь ими.
И еще театру очень важно найти своего драматурга. Мне повезло - я работаю с сыном Артемом. Он прекрасный драматург, который знает актеров нашего театра и пишет специально для них.
- Было бы здорово, если бы в каждой школе был свой театр...
- Участие ребенка в театральных постановках воспитывает в нем свободу, умение выступать перед публикой, высказывать и защищать свою точку зрения. И еще для меня театр в школе - это продолжение урока литературы. Условно говоря, проходим «Дубровского» Пушкина. Представьте, вместо обычного урока педагог говорит: «Сегодня мы будем играть «Дубровского», разбирайте роли, кто кого хочет сыграть?» Если будет несколько желающих на одну роль - отлично. Пусть будет 25 Дубровских, и у каждого ребенка он будет свой. У каждого будет свое понимание этого образа. Потом к репетициям может подключиться учитель истории и рассказать о том историческом периоде, в котором происходит действие романа. Только через театр и игру можно привить современному ребенку интерес к литературе, истории, умение мыслить и анализировать прочитанное.
- Тереза Ганнибаловна, как повлияли на ваш характер такое редкое имя и отчество?
- Имя и отчество, безусловно, влияют на характер и жизнь человека. Я ношу имя мамы. Мама носила имя прабабушки. Тереза - это наше семейное женское имя. У папы тоже странное имя - Ганнибал. Он был армянин, и у них в семье это имя передавалось старшему сыну из поколения в поколение. И когда родилась я, никаких сомнений о том, как меня назвать, не было - только Тереза. Папа согласился: «К такому ненормальному имени такое ненормальное отчество подходит идеально». Да, имя звучное, может быть, жесткое, но в нем есть изюминка: любой человек, с которым я знакомлюсь, сразу понимает, что я буду единственной Терезой Ганнибаловной в его жизни.