Недавно депутат Госдумы от КПРФ Владимир Исаков направил в Генпрокуратуру и Миннауки запрос о проверке на реабилитацию нацизма работ философа Ивана Ильина, имя которого присвоили Высшей политической школе РГГУ. Бывший депутат Госдумы Олег Шеин рассказывает для RTVI об идеях Ивана Ильина и Александра Дугина, которого назначили ректором школы, а также размышляет о том, в каком направлении движется российское высшее образование.
В своем обращении Исаков отметил, что при выборе имени для названия учебного центра, директором которого стал Дугин, не учитывалось мнение студенческого сообщества.
РГГУ — это один из крупнейших гуманитарных университетов в стране, созданный на базе знаменитого Историко-архивного института и включивший в свой состав почти полтора десятка высших учебных заведений. Восемьсот преподавателей и 15 тысяч студентов — целый город гуманитариев. И происходящее в его стенах имеет коренное значение с точки зрения того, куда идет российское образование.
«В мире разверзлась бездна безбожия»
Профессор права Иван Ильин был одним из пассажиров «философского парохода», на котором не принявшие Октябрьскую революцию деятели науки и культуры были принудительно высланы в Европу, в Германию.
Успех чернорубашечников в Италии и подъем немецкого коричневого движения впечатляли эмигрантов — вот она, земля обетованная: патриотизм, порядок, дисциплина, вера в страну и жесткое подавление всяких коммунистов и либералов. К тому же все было пропитано духом романтизма.
«В мире разверзлась бездна безбожия, бесчестия и свирепой жадности. Современное человечество отзывается на это возрождением рыцарственного начала», — писал Ильин в статье «О русском фашизме», адресованной к «моим белым братьям, фашистам».
Беда пришла откуда не ждали. В качестве унтерменша Иван Александрович не вписался в вертикаль власти Третьего Рейха примерно так же, как его коллега Степан Андреевич Бандера. Впрочем, Бандера уехал в концлагерь Заксенхаузен, а Ильин — в Швейцарию, причем прихватив с собой мебель, которая у него была в Германии. Этот сюжет вошел в автобиографию как образец репрессий. Процитируем Николая Гоголя: «Чичиков сам считал, что пострадал на службе за правду».
В годы войны Ильин подрабатывал публицистикой, рассказывая швейцарскому читателю, что наконец-то советские граждане получили европейский порядок, поскольку «немецкая оккупация, строгая и упорядоченная чужая власть воспринимается как правовое устройство».
И даже десятки миллионов жертв нацизма не изменили взгляды Ильина, судя по тому что он писал в 1948 году. Будущим социальным и политическим движениям подобного рода он советовал просто выбрать другое наименование.
Главной ошибкой фашизма и нацизма, к слову, он дальше по тексту называет низкий уровень их воцерковленности, а также избыточную тотальность. Мол, Муссолини, Франко и Салазар молодцы, а фюрер несколько перестарался. Но не более того, потому что «люди перед лицом Божим и по своей природе разнокачественны, разноценны, и естественно должны быть не равны в своих правах».
В общем, берем фашизм, меняем название, ограничиваемся авторитарной диктатурой и насовываем побольше церквей. И получаем «духовное единение власти с народом», из категории которого, впрочем, исключаются разного рода недолюди, включая интернационалистов. И вообще, «России нужна мудрая диктатура». Впрочем, были ли диктаторы, которые считали себя глупыми?
Иван Ильин — это певец и философ фашизма как ценности.
Где крестьянин, там и обезьянин
Готовить кадры в новом центре имени Ильина поручено тоже не первому встречному. Должность директора учреждения занял Александр Дугин, по молодости участвовавший в кружке с романтическим названием «Черный орден SS», о чем писал философ и политолог Тимур Полянников, преподававший в МГИМО. Его члены писали стихи про верность рейху и фюреру и древние тевтонские мифы.
Во вполне зрелые 35 лет Дугин писал:
«Фашизм — это национализм, но национализм не какой-нибудь, а революционный, мятежный, романтический, идеалистический, апеллирующий к великому мифу и трансцендентной идее, стремящийся воплотить в реальности Невозможную Мечту, родить общество героя и Сверхчеловека, преобразовать и преобразить мир».
В настоящее время Александр Гельевич фонтанирует идеями обратить пятьдесят миллионов россиян по сути в бомжей («калик перехожих»), принудительно расселить города, ввести каторгу, повешение и сожжение заживо.
Этому достойному человеку нынче поручена подготовка проректоров университетов по воспитательной работе.
C Маннергеймом в голове
Про Ильина как выдающегося философа уже можно прочитать в учебнике истории для 10-х классов. Учебник этот написан в соавторстве с помощником президента России Владимиром Мединским.
В этом учебнике есть еще много интересного. Дети узнают, что репрессировали «лиц, тесно связанных с общественными и политическими деятелями за границей», граждане Чехословакии сами просили ввести немецкие войска, а в политике разрядки Леонид Брежнев зашел слишком далеко.
Заодно объясняется, что нет никаких украинцев, татар, башкир и даргинцев, а есть только русские. И чтобы отличить «русского таджика» от «русского русского» вводится понятие «великоросс».
В бытность министром культуры Мединский торжественно, под видеокамеры открывал в Санкт-Петербурге на Захарьевской улице мемориальную доску маршалу Маннергейму, известному в качестве одного из организаторов блокады Ленинграда. Компанию Мединскому составил глава администрации президента Сергей Иванов.
Доску несознательное население по ночам многократно выводило из строя и ее пришлось убрать, а Иванов объяснял, что финский маршал не в полной мере виноват в смерти шестисот тысяч петербуржцев, поскольку причины глубже: «Конечно, Маннергейм фигура противоречивая. Но это пример того, как жизнь людей, и не только простых, была кардинально изменена, исковеркана октябрем 17-го года».
В общем, в блокаде Ленинграда тоже виноват Ленин. Этот тезис, впрочем, пока в учебные пособия не проник, но не все удовольствия сразу. Зато авторы других материалов для юношества особо не стесняются.
Духовно богатое общество и Sonderweg
Новый учебник «Основы российской государственности» списан с известной карикатуры про разделение национального богатства. Той самой, где населению в лаптях и овчине достается пара икон, а все материальные ценности предназначены начальству.
«Общенациональная идея невозможна без религии, государства и гражданского общества. Мы должны строить не сытое общество, а духовно богатое. Общенациональная идея должна объединять, а не разделять».
Вероятно, придется обойтись без пенсий, высоких зарплат и нормальной канализации. Ведь требование всего этого означает необходимость принудительного (налоги же тоже принуждение) изъятия богатства имущего класса в пользу остального населения.
Но к духовности тоже есть свои требования. К примеру, делается вывод, что вегетарианство недопустимо. Действительно, подозрительные лица. Им животных жалко, а там дело и до людей дойдет. Поэтому в учебнике оно названо «культом смерти» — примерно как вуду, только без барона Самеди.
В учебнике по естествознанию Кравченко и Певцовой детям объясняют, что революционеры — это предатели, а атеисты — преступники. Далее рассказывается, что «брак — это контракт, который заключается мужчиной, женщиной и государством».
В учебнике «Криминология» Эминова рассказывается, что свободная женщина это «проститутка, убийца, насильница, воровка», на худой конец, предпринимательница, и вообще общесоциальной причиной женской преступности является «внедрение из-за рубежа идеи эмансипации на православную почву России». Студенты так и защищают выпускные работы, указывая, что «причинами возникновения асоциального поведения женщин являются активное фигурирование женщин на политической арене и в предпринимательской деятельности».
А профессор департамента гуманитарных наук Финансового университета при правительстве РФ Дмитрий Винник вообще заявил, что «все гендерные, феминистские, постмодернистские и пацифистские темы и курсы должны быть просто упразднены».
Ну с пацифизмом-то все понятно. Лев Николаевич Толстой, призывавший к миру, по нынешним временам отлучением от церкви не отделался бы. Мало ли что классик русской литературы, не до сантиментов, «враг у ворот».
Однако профессор Винник предложил пойти еще дальше и упразднить «навязанные загранкой курсы так называемого критического мышления и фактчекинга. На самом деле это курс прикладной русофобии». То есть, факты, конечно, упрямая вещь, но тогда тем хуже для фактов.
Собственно, в учебнике «Основы российской государственности», обязательном к изучению всеми студентами страны, так и сказано: «Описание ценностного ядра российского социокультурного мира стоит начать с веры. Веру понимают обычно как непосредственную личную убежденность, признание чего-либо истинным без доказательств и обоснований». Не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит.
Законы для такого устройства, разумеется, не писаны:
«Народное сознание предполагает возможность вмешательства в формальную правовую процедуру, и даже нарушение ее во имя справедливости. Оно наделяет власть этим правом и, более того, считает это ее долгом».
Именно в этом направлении перестраивается система образования в стране и именно таким образом предполагается «обучать» молодое поколение россиян.
Известное всем нынче выражение «особый путь России», к слову, вполне импортированное, и представляет собой популярную сто лет назад в Германии философию Sonderweg, смысл которой состоял в том, что «страна поэтов и мыслителей» культурно превосходит порочные западные демократии и восточных варваров, имеет «особую миссию», а не вот эти ваши все выборы и разделение властей.
Чего они хотят?
На сегодняшний день 72% россиян не уверены в теории происхождения видов Чарльза Дарвина или вовсе отрицают ее. Треть отрицает открытие Коперника и считает, что Солнце вращается вокруг Земли. Каждый пятый убежден, что человечество и динозавры жили в одно время.
Таким обществом крайне удобно управлять. Оно пластично для манипуляций, теорий заговора и обмана, потому что не привыкло проверять факты. В век великих технологий такое общество ничего не может предложить планете, кроме сырья. Здесь тоже есть ответ: «построишь летучий корабль? — Куплю!».
Но такая система возможна, если исключить всякую возможность неконтролируемой дискуссии. И на вопрос о том, чего они хотят на самом деле, директор Центра имени Ивана Ильина Александр Дугин уже отвечал:
«В XX веке существует всего три идеологические формы, которые смогли доказать реалистичность своих принципов в вопросе политико-государственной реализации — это либерализм, коммунизм и фашизм.
При всем желании невозможно назвать иную модель общества, которая не была бы одной из форм этих идеологий и одновременно существовала бы в реальности. Есть либеральные страны, есть коммунистические и есть фашистские (националистические). Других нет. И быть не может.
В России мы прошли два идеологических этапа — коммунистический и либеральный.
Остается фашизм».
Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.