Почему Карл Либкнехт не стал немецким Лениным
В городе Лейпциге 13 августа 1871 года родился Карл Пауль Фридрих Август Либкнехт… Говорят, что История не терпит сослагательного наклонения. И это верно — что толку во всех «если бы», коль скоро невозможно проверить, что последовало бы за их осуществлением. И тем не менее в процесс знакомства с его биографией, которая неотделима от истории левых движений Германии, это самое «если бы» настойчиво не то что приходит — бесцеремонно лезет в голову! Если бы сделать немного не так, если бы действовать чуть умнее, чуть быстрее, чуть настойчивее, чуть бескомпромисснее… Кто знает, как обернулась бы история, если бы ноябрьская революция 1918 года в Германии стала революцией социалистической? Ведь это же почти произошло: и Советы были, и красные флаги, и массы революционных рабочих, матросов, солдат, поднимающие эти флаги! А там, глядишь, и другие европейские страны пошли бы вслед за Россией и Германией. И не было бы Гитлера и ужасов нацизма, а Либкнехт стал бы немецким Лениным… Но нет. История не терпит сослагательного наклонения. Она лишь даёт уроки — тем, кто готов у неё учиться. И поражение может быть уроком даже более полезным, чем иная победа. Так чему же учит нас жизнь и смерть Карла Либкнехта? Попробуем понять.
Итак, в городе Лейпциге 13 августа 1871 года родился Карл Либкнехт. Его отец, Вильгельм Либкнехт, тоже был известным в Германии деятелем рабочего движения, соратником и другом Карла Маркса. Собственно, именно в честь Маркса и был назван его сын Карл. По иронии судьбы Вильгельм Либкнехт был одним из основателей Социал-демократической партии Германии. Той самой партии, по приказу лидеров которой будет убит его сын… Но это случится гораздо позже, а тогда партия была основана как организация рабочая и, разумеется, марксистская. И само собой разумеется, что властям (а властью в Пруссии в то время был не столько ее король, впоследствии германский император Вильгельм I, сколько Отто фон Бисмарк) она не нравилась совершенно и абсолютно. Тем более что ее лидеры, Вильгельм Либкнехт и Август Бебель, еще и позволяли себе выступать с антивоенных (тогда речь шла о франко-прусской войне) позиций. За что и были обвинены в измене и отправлены в тюрьму, даром что оба были депутатами парламента. В общем, детство Карла Либкнехта вряд ли было спокойным, да и обеспеченным тоже. Тем более что в 1878 году, после двух покушений на императора Вильгельма, якобы связанных с деятельностью социал-демократов, партию запретили, издав закон под говорящим само за себя названием «Закон против вредных и опасных стремлений социал-демократии», и она перешла на нелегальное положение.
Отмена закона против социалистов последовала лишь в 1890 году, и в этом же году Карл поступил на факультет права и экономики Лейпцигского университета. Уже в университете он стал членом марксистского кружка, посещал рабочие собрания, на которых выступал его отец. По окончании же учебного заведения — в связи с переездом семьи в Берлин это был уже один из берлинских университетов, получив степень кандидата юридических наук, был призван в армию. Сказать, что увиденное там ему не понравилось, означало бы изрядно приуменьшить степень возмущения молодого человека. Прусская, а затем германская армия всегда держалась на дисциплине, под которой понималось безоговорочное, бездумное и даже в какой-то степени механическое подчинение высшим чинам. Что, кстати, и тогда, и потом периодически выходило немцам боком — солдаты-то в итоге получались дисциплинированные, но и безынициативные. Понятно, что вколотить такое подчинение можно было исключительно жестокой и тупейшей муштрой… В общем, из армии Карл Либкнехт вышел убежденным антимилитаристом, уже не только в поддержку позиции своего отца, но и в силу собственного опыта.
В 1900 году, на заре нового, XX века в жизни Карла случились три важных события. Во-первых, он вступил в Социал-демократическую партию. К тому времени она уже была широко представлена в парламенте, а значит, членство в ней стало не только не опасно, но и в какой-то степени даже полезно для карьеры. Да и многие старые ее члены «устали» от борьбы — надо же, дескать, и для себя когда-то пожить! В связи с этим в партии все шире распространялись идеи так называемого ревизионизма. Ревизии, то есть пересмотру, собирались подвергать ни много ни мало, а учение Маркса. Само по себе это криминалом не было ни тогда, ни сейчас — в конце концов, это же не Священное Писание, не религиозная догма, и новый опыт, полученный в новых исторических условиях, может и должен обогащать его — но ревизионисты во главе с Бернштейном пересматривали его таким образом, что искажался сам смысл марксизма. Классовая борьба объявлялась ненужной и устаревшей, революция — нежелательной, а всех целей якобы можно было достичь при помощи постепенных реформ. Карл Либкнехт сразу же по вступлении в партию повёл с этими воззрениями беспощадную борьбу. Кстати, именно за эту борьбу, в которой они были соратниками и единомышленниками, его очень ценил Владимир Ильич Ленин. В этом же году Карл женился, а 7 августа его и весь рабочий класс Германии постигла тяжелая утрата — умер его отец, Вильгельм Либкнехт. Хоронили «изменника родины» 150 тысяч человек, траурная процессия шла по берлинским улицам в течение пяти часов.
В первые годы XX века Карл Либкнехт занимался партийной и адвокатской работой, но последняя также была подчинена интересам дела. Так, например, в 1904 году он был защитником на процессе в Кёнигсберге по обвинению девятерых немецких социал-демократов в действиях против «дружественного государства». Государством этим была Россия, нежная «дружба» с которой не помешает кайзеру через десять лет объявить ей войну, а действия заключались в помощи русским революционерам, живущим в германской эмиграции, в печати и доставке на родину нелегальной литературы. В результате блестящей защиты Либкнехта все девять по основному обвинению были оправданы. Кроме того, занимался он и созданием молодежной социал-демократической организации, справедливо полагая, что тем, за кем идет молодежь, принадлежит будущее. Ну и, разумеется, Либкнехт ни на минуту не прекращал антивоенной агитации.
В 1907 году вышла его книга «Милитаризм и антимилитаризм», в которой он анализировал существо милитаризма с марксистских позиций и обосновывал необходимость борьбы с ним как одной из форм классовой борьбы. Примечательно, что противники книги нашлись, и в немалом количестве, и в самой Социал-демократической партии, которая со временем становилась всё менее революционной, все менее рабочей и все менее марксистской. В частности, был среди противников и некто Густав Носке. Запомним это имя… И, разумеется Либкнехт был обвинен за эту книгу в государственной измене, причем по инициативе германского военного министра. Судили его в родном для него Лейпциге, на том же самом месте, где когда-то судили за антивоенную пропаганду его отца. Приговор — полтора года заключения.
И даже оставаясь в тюрьме, он был избран депутатом прусского ландтага — регионального парламента! А в 1912 году он стал и депутатом рейхстага. На тех выборах Социал-демократическая партия, декларировавшая антивоенную позицию, получила небывалый для себя результат — 110 мандатов из 397. Первая мировая война приближалась, и все это чувствовали. Именно в рейхстаге 18 апреля 1913 года Карл Либкнехт произнес речь, в которой обвинил компанию «пушечного короля» Круппа в подкупе правительственных чиновников, которые выдавали ему военные секреты, затем использовавшиеся в коммерческих целях, а также закупали продукцию крупповских заводов по завышенным ценам — даже более высоким, чем те, по которым она шла на экспорт. Разразился крупный скандал, последовал судебный процесс. Судили, разумеется, «стрелочников», сам Крупп был слишком крупной фигурой, чтобы предстать перед правосудием. Кроме того, момент общественного возмущения не был использован руководством социал-демократов для борьбы против военных приготовлений, которые шли уже в Германии полным ходом.
28 июля 1914 года война началась. 1 августа Германия, объявив войну России, вступила в нее. А 4 августа в рейхстаге шло голосование по вопросу о военных кредитах. Вопреки позиции Либкнехта и левого крыла партии было принято решение поддержать законопроект. В этот день Либкнехт, единственный раз в жизни, подчиняясь ложно понятой партийной дисциплине, отступил от своих убеждений: он, убежденный антимилитарист, отдал свой голос за милитаристский закон. И в этот же день тем в Социал-демократической партии Германии, кто еще не предал рабочее дело, стало ясно, что её как партии марксистской, как партии революционной более не существует. Но… другой-то левой партии, в отличии от России, где Ленин с 1903 года выковывал партию большевиков, в Германии не существовало! Либкнехт понял свою ошибку и развернул широкую антивоенную агитацию среди рабочих, а 2 декабря 1914-го он, один-единственный во всем рейхстаге, голосовал против военных кредитов. И в результате оказался исключен из социал-демократической фракции рейхстага. А в 1915 году он был призван в армию — незаконно, так как депутаты рейхстага призыву не подлежали. Впрочем, оружия он в руки всё же не взял — служил в рабочем батальоне, копал окопы и в промежутках умудрялся ездить в Берлин для участия в заседаниях парламента. Разумеется, и в армии Либкнехт продолжал антивоенную и революционную агитацию. Однако невыносимые условия подорвали здоровье уже немолодого человека, и вскоре он был по болезни отправлен в госпиталь в Берлине.
В январе 1916 года Карл Либкнехт и Роза Люксембург создают — пока еще в составе Социал-демократической партии — группу «Спартак». Группу, которая могла и должна была стать немецким подобием партии большевиков в России. Должна была — но не успела. Слишком долго немецкие коммунисты пребывали в иллюзии единства с социал-демократами, слишком поздно пошли на размежевание… 1 мая 1916 года спартаковцы организовали в Берлине антивоенную демонстрацию. На ней Либкнехт был схвачен и обвинен — в очередной раз — в государственной измене. Приговор — два с половиной года в тюрьме. Несколько позже была арестована и Роза Люксембург. Пока они находились в заключении, Социал-демократическая партия раскололась: часть ее бывших низовых организаций составили новую партию под названием Независимая социал-демократическая партия Германии. Группа «Спартак» вошла в нее, поскольку в СДПГ в результате осталось только ее правое крыло, с которым спартаковцам было совсем уж не по пути. Но и в новой партии верховодили бывшие центристы во главе с Каутским. Германия проигрывала войну, в народе зрели революционные настроения. В попытке умиротворить недовольных была объявлена амнистия, и 23 октября 1918 года Либкнехт был освобожден.
Впрочем, успокоить народ не удалось. Германская империя доживала последние дни. 29 октября 1918 года в портовом городе Киле вспыхнуло восстание матросов немецкого военного флота, который, чтобы выторговать лучшие условия мира, планировали отправить в самоубийственную атаку против англичан. Правительство отправило в Киль одного из лидеров социал-демократов Густава Носке как представителя «рабочей партии». Где он, как «товарищ из центра», благополучно возглавил местный Совет и сделал на этом посту всё, чтобы восставшие не смогли оказать действенного сопротивления посланным на подавление революционных выступлений войскам. И восстание в Киле захлебнулось в крови… Кстати говоря, вот наглядное подтверждение того, что история имеет свойство повторяться: нечто в этом роде мы имели «удовольствие» наблюдать в 2014 году в Донецке — правда, там попытка возглавить и сдать была сорвана. Но, возвращаясь в 1919-й, где же был Либкнехт? А Либкнехт вновь подчинился партийной дисциплине, на сей раз НСДПГ, и остался в Берлине, где он якобы был «нужнее».
Впрочем, революцию было уже не остановить: 9 ноября 1918 года массы берлинских рабочих вышли на улицы. Кайзер бежал в Голландию, Германия стала республикой. Вот только вопрос в том, какой именно республикой? Либкнехт и его сторонники утверждали, что социалистической. Социал-демократы — что «демократической»… в их понимании. Вот тогда-то и сказалось отсутствие в Германии собственно коммунистической партии: новое правительство сформировали правые социал-демократы из СДПГ и центристы из НСДПГ. От спартаковцев в него было предложено войти только Либкнехту. Понимая, что в этом правительстве он ничего решать не будет, тот отказался от предложенной «чести». Группа «Спартак» вышла из состава НСДПГ и была преобразована в «Союз Спартака», а 30 декабря 1918 года — в Коммунистическую партию Германии. Но момент для взятия власти был уже упущен. Созданное рабочими Советами правительство социал-демократа Эберта сговорилось с армейским командованием, к Берлину стягивались военные подразделения. Но они в тот момент не пригодились: 16 декабря Первый общегерманский съезд Советов, на котором большинство составляли делегаты от СДПГ, постановил созвать Национальное собрание и после выборов прекратить деятельность Советов. Советы в Германии покончили жизнь самоубийством. Впрочем, армия пригодилась позже…
В январе 1919 года правительству социал-демократов, из которого к тому времени вышли представители НСДПГ, удалось спровоцировать берлинских рабочих на революционные выступления. Коммунисты понимали, что момент для восстания неудачен: не было оружия, почти не было сочувствующих в армии, но главное — не было организации, всё происходило стихийно, на волне народного возмущения контрреволюционными действиями «революционного» правительства. Но они не могли и бросить рабочих в решающий момент — им бы этого никогда не простили… Восстание было подавлено — вот когда пригодились заблаговременно стянутые к столице армейские части! Газета социал-демократов «Форвертс», главным редактором которой был когда-то Вильгельм Либкнехт, главный печатный орган партии социал-демократов, одним из основателей которой он был, напечатала объявления о награде за голову его сына — 100 тысяч марок.
15 января 1919 года Карл Либкнехт и Роза Люксембург были схвачены и убиты. Либкнехта сначала ударили прикладом по голове, а затем убили выстрелом в спину якобы при попытке к бегству. Организатором убийств стал всё тот же Густав Носке. Говорят, что, соглашаясь на это, он произнёс: «Должен же кто-то быть кровавой собакой». Так его и запомнила история — «кровавой собакой»… Однако дело было сделано: социалистическая революция в Германии не состоялась, Карл Либкнехт не стал немецким Лениным. В чём же уроки этой несостоявшейся революции? На мой взгляд, их три.
Первый — невозможна никакая революция без дисциплинированной, организованной революционной партии. Любое стихийное, неорганизованное выступление или будет подавлено, или его результатами воспользуются совсем не так, как это видится самим выступающим. В лучшем случае выйдет переворот, в худшем — кровавая бойня. Второй — такая партия не может быть создана в краткий срок, это дело долгое и трудное, занимающее годы. Если ее нет или она слаба — от выступлений, тем более вооруженных, лучше воздержаться, а тот, кто на таковых настаивает, — или дурак, или провокатор. И третий — в создании такой партии нельзя идти на компромиссы по принципиальным вопросам. Если по такому вопросу есть или возникли разногласия — необходимо размежёвываться. В противном случае «союзники» в решающий момент могут перехватить управление и навязать ошибочные решения, ведущие к непоправимым последствиям. И сегодня эти уроки ничуть не менее актуальны, чем сто лет назад.