Что происходит на фронте в Украине.
На российском малом ракетном корабле «Серпухов» возник пожар. Это была операция Главного управления разведки Министерства обороны Украины. Деталей пока нет, но известно, что корабль располагался на военно-морской базе «Балтийск». Это Калининградская область РФ. Так что это очень хорошая новость. Я себе представляю (если это действительно так и случилось), какой сейчас там переполох на военно-морском флоте Российской Федерации. Потому что это действительно беспрецедентный случай, если украинские спецслужбы могут не физически, но, скажем, через кого-то доставить даже небольшого размера взрывчатку не просто на территорию определенной базы, а на корабль, который должен быть местом, где практически невозможно было бы это сделать. Поэтому надеюсь, что это действительно имело место и это не последний случай.
Какие выводы из этого сделают россияне — не стал бы им помогать с правильными выводами. Только могу вам гарантировать, что даже если бы на этом корабле нет значительных повреждений, то эта боевая единица будет небоеготовной еще определенный период времени. Сейчас это абсолютно прогнозируемо, что весь личный состав, который находился на этом корабле, который находился вокруг, будет следующих несколько недель очень занят тесным общением с российской контрразведкой. Обязательно они найдут виновного. Не факт, что найденным виноватым будет именно причастный, а не назначенный. Поэтому это действительно довольно эффективная акция, даже повторяюсь, если кораблю не был нанесен большой физический ущерб.
О ситуации на фронте. Издание Bild пишет о том, что россияне продвинулись еще на 2−3 километра западнее Авдеевки за 10 дней. Я читаю подобные статьи, но даже не буду пытаться анализировать события на тактическом уровне. Ведь для этого нужно четко знать все эти высоты, важность того или иного населенного пункта, или клочка территорий, которые удалось россиянам или завоевать, или наши силы сделали оттуда тактическое отступление. Но если говорить в целом о темпах российского продвижения, то за последние 6 месяцев в среднем, если брать по всей линии фронта, российские войска смогли продвинуться всего-навсего на 500 метров. Это условно, в среднем, вдоль всей линии фронта, если не брать отдельные участки. То есть такими темпами — по 500 метров каждые полгода, конечно, не делается победа в войне.
Кроме того, мне бросился в глаза новый термин, который сейчас российские милитаристские блогеры применяют. Это то, что украинцы вроде бы такие хитрые, что они «приглашают нас к наступлению». Это может быть действительно признаком того, что для россиян устраиваются ловушки — на каком-то участке фронта показывается или демонстрируется, что здесь слабина, и они могут сейчас бросить туда роту, солдат с танками, с БТРами. И тем самым выманивают российские наступающие силы на заблаговременно пристрелянный участок. Это те версии, которые есть в информационном пространстве, но я не могу ни подтвердить их, ни опровергнуть.
На днях Кирилл Буданов в интервью немецкому телеканалу ARD, говорил о том, что, скорее всего, россияне будут пытаться активнее давить на именно Донецкую область. Речь идет о конце весны и начале лета. На мой взгляд, как раз Главное управление разведки обладает той информацией, которой нужно доверять, потому что подготовка масштабного наступления не может пройти незамеченной. А функция разведки — своевременно идентифицировать ее признаки. Будет ли это направление Донецкой области? Больше всего, вероятно, что да. Там, кроме той активности, которая наблюдается, которая заметна в публичном пространстве, пожалуй, лучшие условия для российской логистики. Если говорить о потенциально другом направлении, то, опять же, классика оперативного искусства требует того, чтобы одновременно с подготовкой главного дара проводились демонстративные действия где-то на других участках.
Последнее — относительно сроков, это, опять же, никакой новизны в этом нет, что по мере улучшения погодных условий, увеличения светового дня как раз создают оптимальные условия для того, чтобы пытаться провести наступление.
Алексей Мельник, New Voice