Предлагаем вашему вниманию статью Шуджаата Ахмадзада, опубликованную на сайте Carnegie Politika.
Шуджаат Ахмадзада
Когда в январе 2001 года в штаб-квартире Совета Европы подняли флаг Азербайджана, многие надеялись, что дальше страна пойдет по европейскому пути. Однако 23 года спустя полномочия Азербайджана в Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ) были приостановлены. Причина - систематические нарушения прав человека (в частности, преследование независимых журналистов и активистов). Решение ПАСЕ стало очередным признаком растущего напряжения между Баку и западными столицами.
Эти отношения всегда были неоднозначными. С одной стороны, еще в середине 2000-х годов богатый нефтью и газом Азербайджан вышел на европейский рынок, подписав соглашения о стратегическом партнерстве примерно с каждой третьей страной ЕС. С другой - за все эти годы не было и речи о каком-либо тесном политическом взаимодействии. Последнее политическое двустороннее соглашение было подписано в 1999 году, а все последующие попытки прийти к новым договоренностям упирались в несговорчивость азербайджанской стороны и откладывались на потом.
Новая реальность в отношениях Баку с ЕС наступила в 2020 году, когда Азербайджан начал шестинедельную войну с Арменией за Нагорный Карабах, и окончательно стала очевидна в 2022-м, на фоне полномасштабного вторжения России в Украину.
Во время эскалации армяно-азербайджанского конфликта Евросоюз, от которого многие давно ждали большей внешнеполитической активности, дебютировал в роли посредника. Вкупе с более активным участием Запада в попытках урегулировать конфликт между Баку и Ереваном это посредничество принесло символические результаты: стороны обменялись пленными и картами минных полей, а также признали территориальную целостность друг друга, заложив основу для более предметных мирных переговоров.
Однако после того, как в сентябре 2023-го Азербайджан восстановил полный контроль над Нагорным Карабахом, процесс урегулирования замедлился. Военная эскалация и массовый исход карабахских армян добавили напряжения в отношения Баку с западными партнерами, хотя сколь-либо значимой практической реакции Запада на действия азербайджанских властей так и не последовало.
В первую очередь имеются в виду отношения Азербайджана и Франции. Противоречия стали особенно сильными в 2023-м, когда наблюдательная миссия ЕС (EUMA) начала работу в Армении, а Париж решил продавать Еревану военную технику. В Баку уверены: миссия, заявленная цель которой - это «содействие стабильности в приграничных районах» Армении, является проектом исключительно Франции. Но на деле в инициативе участвуют 23 страны ЕС, то есть речь идет об общеевропейском консенсусе.
Фото: Пресс-служба правительства РА
Одновременно с этим последние заявления Кремля - еще недавно близкого союзника Армении - указывают на то, что у России сменились приоритеты и она теперь все больше поддерживает Азербайджан. Речь не идет о военном союзе, но в тактическом плане позиции Москвы и Баку совпадают. Также Азербайджан проявляет все больше интереса к интеграции совсем не с ЕС, а с Турцией.
На этом фоне все чаще возникает вопрос, а не движутся ли отношения Баку с ЕС к полному разрыву? Ответ на него отрицательный, по крайней мере пока. Пока Баку скорее лишь делает вид, что отдаляется от Запада, и мало что указывает на вероятность реальных изменений в ближайшем будущем. Ключевая причина - сильная взаимозависимость: любой резкий шаг серьезно ударит и по Азербайджану, и по ЕС.
Речь прежде всего об энергетике. В целом азербайджанские поставки покрывают лишь небольшую часть общих потребностей Европы в газе, но для отдельных стран (Болгарии, Греции, Италии, а с недавних пор и для Румынии с Венгрией) играют крайне важную роль. Более того, ожидается расширение поставок азербайджанского газа в Словакию, Хорватию и даже Австрию.
Азербайджанский газ стратегически важен для ЕС как альтернатива (порой единственная) российскому топливу, поставки которого стали заложником геополитических амбиций Кремля. Кроме того, контрактные обязательства - существенное препятствие для любых попыток нарушить договоренности, поскольку они повлекут за собой необходимость выплачивать неустойки в размере миллионов, если не миллиардов долларов.
Фото: REUTERS
Азербайджан, в свою очередь, тоже сильно зависит от энергетических отношений с ЕС. Примерно 90% доходов страны поступают от продажи нефти и газа, обеспечивая ее политическую и экономическую стабильность. За один только 2023 год Азербайджан получил 19 млрд евро от продажи в ЕС нефти и газа. И если у азербайджанской нефти есть значимые покупатели и за пределами Евросоюза, то газовый экспорт почти полностью идет на европейский рынок.
Кроме того, по прогнозам, уже в текущем 2024 году Азербайджан получит больше доходов от газа, чем от нефти, что ознаменует для него окончательный переход к газовой эре. Ежегодно страна добывает около 50 млрд кубометров и планирует продавать примерно половину этого объема в ЕС. Даже если Азербайджан попытается диверсифицировать экспорт, то вряд ли найдет покупателя, способного сравниться с ЕС по объемам.
Фото: REUTERS
Все более важен и другой аспект в отношениях между Европой и Азербайджаном - международные торговые маршруты. Война в Украине и проблемы судоходства в Красном море из-за йеменских хуситов привлекли внимание к Транскаспийскому международному транспортному маршруту (он же Срединный коридор). Он соединяет Китай и Юго-Восточную Азию с Европой. Пути через Центральную Азию могут варьироваться, но альтернативы Азербайджану нет.
В Баку рассматривают Срединный коридор как возможность привлечь масштабные инвестиции и считают его единственным способом получать доходы, сравнимые с нефтегазовыми. В Брюсселе же коридор рассматривают как стратегическую альтернативу существующим маршрутам. Неслучайно недавно европейские и глобальные финансовые институты объявили об инвестициях в этот проект в размере 10 млрд евро.
Иными словами, глубокая взаимозависимость делает маловероятным разрыв между Азербайджаном и ЕС. Обе стороны продолжают расширять связи в энергетике и торговле. Тем не менее негативные факторы тоже нельзя сбрасывать со счетов. Баку отдает приоритет экономическим интересам и, судя по всему, намерен использовать свое растущее влияние для развития чисто деловых отношений с ЕС. Вопрос в том, как долго такой подход будет устраивать Брюссель.