Абсолютная олимпийская чемпионка, легенда и гордость Украины Лилия Подкопаева в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA призналась, почему больше не ведет активно социальные сети, как изменилась ее жизнь и окружение после полномасштабного вторжения, а также дала советы тем, кто планирует усыновить ребенка.
Известная на весь мир гимнастка поделилась, что думает о языковом конфликте между близкой подругой Машей Ефросининой и Кристиной Соловий, как относится к российскому гражданству своей кумы Ани Лорак, каким помнит президента Украины Владимира Зеленского и почему не стоит судить Влада Яму.
– Раньше вы достаточно активно вели социальные сети, но в последнее время вас почти не видно. Куда исчезла Лилия Подкопаева?
– В то время, когда в Украине идет полномасштабная война и каждый день гибнут люди, происходят постоянные обстрелы жилых кварталов в Харькове и в Одессе, я считаю, что все публичные люди, имеющие широкую аудиторию, в первую очередь обязаны максимально освещать события. Особенно инфлюэнсеры с международной аудиторией, как у меня.
Многие мои подписчики из США и других стран, поэтому я использую свои социальные сети в первую очередь для того, чтобы активно участвовать в различных сборах и предоставлять возможность распространять информацию, что также важно для обороны Украины. В такие трудные времена считаю неуместными любые посты, касающиеся каких-либо личных событий.
– Как изменилась ваша жизнь через два года после полномасштабного вторжения России в Украину?
– Когда ты далеко, то, во-первых, испытываешь чувство вины, что ты в полном объеме не можешь почувствовать боль украинцев, а во-вторых, что ты недостаточно много делаешь для того, чтобы эта война закончилась. Утром просыпаешься, за окном вроде бы солнце, и думаешь: все, сейчас оно изменится...
Также я поняла, что некоторые процессы, которые сегодня происходят в нашем государстве, нуждаются в тайне. Мы видим запрос общества на получение достоверной информации, но с точки зрения безопасности вполне очевидно то, что оборона таких ключевых городов, как Киев, Харьков, Одесса и другие, к сожалению, делает невозможным этот запрос. Поэтому, понимая сложность ситуации, желаю украинскому политическому руководству ясности в видении их действий и надеюсь, что они действуют в интересах Украины.
Ну и конечно, мы все надеемся, что война закончится победоносным для Украины миром, но вопрос – когда и как.
– А ваше окружение изменилось?
– Конечно, оно изменилось. Кто-то покинул мое окружение, кто-то остался. Конечно, мы все сделали выводы. Те, кого считала близкими друзьями, остались – самые дорогие люди со мной. Болит сердце, когда спрашивают, как там твои, я отвечаю: "Мои – это вся страна". Раньше нас было 45 миллионов, сейчас нас меньше, но все равно все мои. Когда я вижу, что кто-то страдает, не могу просто перевернуть страницу и пойти дальше. Оно касается твоего сердца, и это очень больно. Сегодня разговаривали с подругой, она рассказала мне, что вчера похоронили молодых девятнадцатилетних парней. Я понимаю, что это не первый и не последний случай, я не знаю этого парня, его родителей, но очень больно и не можешь выгрести из этой эмоциональной ямы. (Плачет.)
– Как вы отреагировали на позорное решение Международного олимпийского комитета разрешить россиянам и беларусам участвовать в Олимпийских играх 2024 года в статусе нейтральных спортсменов?
– Я сделала официальное заявление и отправила письмо на адрес всех международных спортивных федераций и олимпийских комитетов с требованием не допускать их к соревнованиям, потому что не существует нейтральных спортсменов. Они все представляют какое-нибудь общество. Мы понимаем, что под нейтральным флагом будет выступать гражданин России, а спортсмены – это рупор своего государства.
Мы все гордимся, когда наши спортсмены стоят на высших ступенях, раздается украинский гимн. Мы ведь понимаем, какую страну тот или иной спортсмен представляет. Поэтому, когда МОК принял это позорное решение, невозможно было принять. Кроме того, еще многие спортсмены поддерживают путинский режим. Как бы министерство ни пыталось сейчас отслеживать и направлять письма в МОК, потому что раньше были критерии отбора, то сейчас все изменилось.
К примеру, на соревнованиях по прыжкам на батуте увидели, что выступали российские атлеты, поддерживающие войну в Украине. Я знаю, что все равно кто-нибудь поедет под нейтральным флагом. Каждая победа – а это высокое количество медалей – толчок к национальной гордости, престижу для своей страны. Успешных спортсменов встречают как героев. Поэтому каждая страна использует спортсменов в свою пользу. И конечно, для продвижения политических интересов. Когда-то Олимпиада была создана, чтобы останавливать войны, поэтому хочется, чтобы МОК придерживался этого.
– Говоря об Олимпийских играх, невозможно не вспомнить вас в Атланте в 1996 году – абсолютная чемпионка мира! Вы представляли молодую страну, и именно тогда впервые на весь мир прозвучал гимн Украины, поднялся наш сине-желтый флаг, а из зала раздавалось: "Слава Украине!" От этих кадров – мурашки по коже и безграничная гордость! Осознавали ли вы тогда, сколь важна была эта победа не только для вас, но и для всей страны?
– Да, это впервые на Олимпийских играх раздалась фраза "Слава Украине!". Сейчас мы сознательно понимаем ее значение... Тогда я, еще маленькая девочка, которой на тот момент было почти 18 лет, наверное, до конца не понимала всю силу и величие этого. Но, с другой стороны, я осознавала. Потому что в 1995 году в Японии, в городе Сабаэ, состоялся чемпионат мира по спортивной гимнастике, посольство Украины открылось там только за полгода до этого, о нем мало кто знал. И когда на том чемпионате я завоевала золотую медаль, тогда начали говорить об Украине, даже смотреть на карте, где она находится. Посол тогда сказал: "Лиля, вы за эту неделю сделали больше для имиджа страны, чем мы всем посольством за полгода". И тогда, когда поднималось наше самое очаровательное, самое красивое знамя, звучал гимн Украины – мурашки были по коже и слезы радости и гордости за свою Родину. И когда уже возвращаешься в Украину, когда разговариваешь с людьми, понимаешь, что произошло нечто гораздо большее, чем просто в твоем воображении. Когда ты, маленькая девочка из Донецка, мечтала стоять на самом высоком пьедестале – и так оно и произошло...
Мне было очень приятно, что это была первая летняя Олимпиада для Украины, которая и сегодня лидирует по количеству медалей. В этот день ставка была сделана на то, что американская гимнастка станет олимпийской чемпионкой, потому что президенты США не посещают какие-либо соревнования – идут лишь в случаях, когда высока вероятность, что их спортсмены получат золотую медаль. Билл Клинтон со своей семьей присутствовал в зале. И это было вдвойне более приятное и сильное ощущение, что своей победой мы подняли его из кресла и он слушал гимн Украины. Чувствовала некую магию и очень сильную энергетику от того, что 45-тысячный зал тебе аплодирует. Потом мы встретились, и я очень жалею, что не знала английского, не могла нормально пообщаться.
– Когда вы почувствовали, что адаптировались к жизни в США?
– Я в США с 1996 года, когда меня пригласили в большое турне по Америке, потом два года подряд были следующие туры. И 25 лет я приезжала, делала мастер-классы, саммер-кэмп, здесь это очень продвинутая история, которую любят и родители, и дети. Я считаю, что Америка – очень спортивная нация. Родители видят в спорте большое будущее, и они вкладывают туда деньги, чтобы ребенок попробовал, посмотрел, что ему больше подходит. Поэтому, когда я сюда приехала, мне было сложно, я не знала языка, культура была другая, не хватало своих людей, я постоянно рвалась домой. Мне сложно дался период адаптации.
Когда появились дети, мы жили полгода в США, полгода в Украине. Потом, когда у детей уже были грин-карты, нужно было определиться, потому что семья не может быть в воздухе. И поскольку работа у меня была в США, то как бы ни хотела жить в Украине – мои дети будут рядом со мной. А когда уже я переехала в Атланту, подписала контракт с гимнастическим залом – познакомилась с Игорем (третий муж Лилии Подкопаевой. – Ред.), он киевлянин, мы вместе уже седьмой год.
Ты понимаешь, что быт, дети, работа настраивают тебя на другие рельсы. Безусловно, мне не хватает Украины, не хватает Киева. Я – дончанка, но почти девять лет была постоянно в Киеве, поэтому, если можно так сказать, мое становление произошло в столице. И вот именно Атланта больше всего напоминает мне чем-то Украину, здесь четыре смены сезонов. Но самое главное, что я нашла здесь украинскую диаспору, для меня это очень важно. Сейчас я считаю, что у меня два дома – в Атланте и в Киеве.
– До полномасштабного вторжения вы были частой гостьей в Украине и участником многих проектов, таких как "Танцы со звездами", "Я – герой", "Украина имеет талант". Вы получаете приглашения для участия в новых проектах?
– После полномасштабного вторжения мы трижды были в Украине. Мой муж приобрел фуру снаряжения для военнослужащих, и мы все это передали нашим друзьям – это Пограничная служба Украины. Эти люди стоят на границе и первыми сталкиваются с врагом. Поэтому для нас не стоял вопрос, кому передать.
Сейчас я получаю приглашение от канала "1+1", они, наверное, единственные, кто делает какие-то проекты. Хотя мне кажется, что сейчас не до проектов, потому что все меркнет на фоне войны. Но надо переключаться... Когда я иду в театр или когда приезжал наш симфонический оркестр, балет – это было такое наслаждение!
Поэтому буду в мае с мужем в Киеве, там планируется празднование ансамбля Вирского, на которое меня, собственно, и пригласили.
– Кстати, вспоминая "Танцы со звездами", где конкурентами были Владимир Зеленский и Влад Яма, думаешь, какие контрасты: один стал президентом Украины, другой незаконно бежал в США. Каким вам запомнился будущий президент и как он изменился за это время?
– Для Украины это был такой проект, от которого нельзя было отвести глаз! Владимира я знаю много лет. Он всегда был профессионалом своего дела, очень приятным и харизматичным человеком, который не может оставить никого равнодушным. К нему есть доверие, есть некий дар – и все это в одном человеке.
Что касается Влада Ямы, то у каждого своя судьба. Можно плыть по течению, а можно быть поездом, тянущим все вагоны, в данном случае – всю страну. Конечно, здесь есть вопросы, и каждый делает свои выводы, но осуждать, знаете, не могу никого. Просто констатация факта, что каждый из нас принимает решение, на которое его хватает.
– Поддерживаете ли отношения с вашим партнером по "Танцам со звездами" Сергеем Костецким?
– Вы знаете, не могу так сказать. Мы не стали друзьями, но если он ко мне обращался, то я ему помогала, если это было в моих силах. Я знаю, что другой мой партнер – Кирилл Хитров – переехал в США. Однажды мы с ним встретились, пообщались, но потом связь оборвалась. Я даже интересовалась у общих знакомых, где он, – никто не знает.
– После полномасштабного вторжения вы перешли на украинский язык и даже занимались с репетитором?
– Я начала использовать украинский язык гораздо больше, когда переехала в США, благодаря украинской диаспоре. Некоторое время я занималась с педагогом. Сейчас я смотрю многие украинские передачи, слушаю украинские подкасты, каждый день стараюсь совершенствовать свои знания.
Моя младшая дочь Эвелина недавно начала заниматься в украинской школе в Атланте по субботам и уже даже декламировала стихотворение Тараса Шевченко "Тече вода з-під явора". Моя мама недавно вернулась из Киева и привезла нам книги на украинском языке, поэтому будем читать.
Но, несмотря на то, что раньше я общалась на русском языке, я всегда представляла Украину. И когда мне говорили "Россия", "ну это рядом", то отвечала, что когда-то это был Советский Союз, а с 1991 года – это независимое государство.
Помню, еще когда был СССР, мы приезжали от нашего ведомства на тренировки в Москву и тренировались на базе "Динамо" (потому что я всегда представляла общество "Динамо"). Нас москвичи "давили". Как-то я сказала, что беру на тренировку с собой "тормозок", – надо мной смеялись, мол, ты что, тормоз? Какой тормозок?! Они всегда себя ставили выше, считали лучше, более продвинутыми, умными, это чувствовалось. И также тренеры. Они все – столичные, а мы приехали с какой-то "окраины".
В 1991 г. после советского чемпионата я получила место в сборной СССР. И у меня всегда было желание, моя детская мечта: когда они выходили на пьедестал в своих красных костюмах, с буквами СССР на спине – иметь такой костюм. Если ты мог быть в такой команде, то это признание.
И когда Союз распался, – я никому об этом не говорила, – но я так горевала, что моя детская мечта иметь такой костюм не осуществится. Мы перестали ездить в Москву, я была уже в нашей сборной. И когда я получила костюм с надписью Ukraine, то, конечно, была еще счастливее. Сейчас этот костюм хранится в Музее восковых фигур в Киеве, я им его подарила...
– Ваша близкая подруга Маша Ефросинина попала в языковой скандал с певицей Кристиной Соловий. Как уроженка города Донецк, где преобладал русский язык, что можете сказать в защиту Ефросининой, которой прилетело, что на руках тех, кто общался на русском, – украинская кровь?
– Прежде всего, хочу сказать, что каждый человек является продуктом своей среды. Многие украинцы в 80-90-х годах росли в русскоязычных городах и семьях. Даже Киев до 2013 года можно было назвать русскоязычным городом. Только с 2014 года все больше граждан Украины стали переходить на украинский язык. А после полномасштабного вторжения каждый понял, что наш язык – наш идентификатор, наш код.
Что касается медиапространства – скандалов и недоразумений, которые там возникают, – хочу еще раз подчеркнуть, что многие медийные люди росли во времена, когда доминировал русский язык. Поэтому, соответственно, производили информационные продукты на русском языке.
Конечно, у них был выбор, но, используя русский язык, по-видимому, они полагали, что смогут расширять рынок на другие постсоветские страны. Но я прекрасно помню, как, например, Сергей Притула всегда говорил на украинском языке на любом канале. Также помню, что когда приехала как-то в Тернополь и попросила по-русски "чашку кофе", потому что не умела говорить тогда по-украински, то меня проигнорировали. А когда моя подруга по команде из Червонограда заказала, ее услышали. Я чуть не плакала. Этот случай вызвал у меня такую бурю негативных эмоций! Можно было по-другому отреагировать. Если хочешь что-то кому-то донести, то можно это объяснить, даже сказать, почему именно отказываешься обслуживать, а не просто стоять молча, тем более ведь я была еще ребенок...
Но после 2022 года многие переосмыслили и, как и я, поняли, что язык является нашим сокровищем. Для сегодняшнего поколения чрезвычайно важно говорить по-украински, по крайней мере в публичном пространстве. Я надеюсь, что дети, которые сейчас растут в Украине, будут как украиноязычными, так и англоязычными, потому что Украина двигается в направлении европейской интеграции.
– Лилия, я догадываюсь, что упоминание об этом человеке не будет приятным, но не могу не спросить. Недавно буквально все СМИ писали, что ваша кума Ани Лорак подала документы на российское гражданство. Есть что сказать по этому поводу?
– Меня очень часто об этом спрашивают и в личном общении, и в средствах массовой информации. Конечно, потеря близкого человека, подруги – это определенного рода трагедия. Но самой трагедией считаю то, как украинка Каролина Куек повела себя по отношению к Родине – к стране, где она родилась и росла. Сейчас она нашла для себя новую родину и новый круг общения.
После полномасштабного вторжения России в Украину наше общение прекратилось, и мне очень досадно, что она сделала именно такой выбор.
– Как объясняете старшей дочери отсутствие крестной мамы?
– Каролина не спрашивает меня, потому что понимает – это болезненная тема, она как-то щепетильно это обходит. Хочу сказать, что и у Вадима крестный живет в Москве, очень давно не выходит на связь, еще до полномасштабного вторжения. Возможно, дети между собой что-нибудь обсуждали, но меня они не спрашивают.
– После фактически предательства лучшей подруги не разочаровались в понятии женской дружбы?
– Нет, я оптимистично смотрю в будущее. У меня не появляются новые подруги, но те, кто есть, остаются. Когда понимаешь, сколько лет вы вместе, с одной стороны, это кайфово, а с другой – страшно, сколько нам уже лет. (Улыбается.) И интересно, что я из Донецка, а мои подруги из Черновцов и Львова. Вот как вам? (Снова улыбается.)
– Вы обсуждаете с детьми войну в Украине?
– Обсуждаем даже с маленькой Эвелиной. Вадим и Каролина принимали и принимают участие в акциях, связанных с Украиной. Они всегда в первых рядах! Когда по Красноармейску (ныне Покровск. – Ред.) год назад запустили ракеты, было много погибших, в школе Вадима провели акцию возле станции метро в Атланте. Вадим там выступал, рассказывал историю выжившей девочки. Затем они собирали гуманитарную помощь. С младшей дочерью я ходила на митинги, отдавали вещи и игрушки детям, приехавшим в Атланту. Она меня спрашивает, интересуется, я ей всегда все объясняю и то, почему ходим на митинги.
Сейчас я с грустью замечаю, что об Украине пишут, говорят гораздо меньше, чем в начале войны. Мы понимаем, что у них здесь своя игра, свои выборы, но нам от этого не легче, ракеты летят – гибнут люди, и нам нужна поддержка не завтра, а вчера. Поэтому звоним конгрессменам, сенаторам и просим поставить закон на голосование о финансовой помощи, и, когда их замучают такими звонками, они должны реагировать. А нас уже много здесь. В Америке это работает. Это может не работать в нашей стране.
– Какие советы вы бы дали родителям, которые, как и вы, воспитывают усыновленных детей или задумываются о том, чтобы взять кого-нибудь в семью?
– Когда еще я сотрудничала с детским фондом и ЮНИСЕФ, мы ездили по областям, посещали детские дома, дома семейного типа, всегда думала: неважно, кто биологические родители, важно, что ты можешь дать этим детям. Не нужно играть роль – быть мамой, просто нужно вести себя естественно в общении, любить этого ребенка, и тогда все будет хорошо.
Здесь нельзя что-то советовать, но если у вас такое мнение зародилось, значит, это твое. Человек уже начинает свой путь.
Не нужно бояться за генетику. Меня часто спрашивали, не боюсь ли, проверяла ли. Я не проверяла. Но я не боялась. Я со своей стороны делала все, что могла, а там как Богу угодно.
Каждый раз, когда Вадим меня обнимает, говорит: "Люблю тебя, мама!" И это бесценно. Поэтому еще раз повторяю – не нужно бояться. Однажды мне дали один совет: "У вас всегда найдется уголок и тарелка каши". Это образно, конечно, но ты построишь храм на земле. Не слово, а дело. Я благодарю всех тех, кто это сделал или думает сделать. У нас в мирное время было много детей, которые были без родителей, а сейчас и подавно. "Чужих детей" не бывает, они все наши, и каждому человеку нужна любовь и поддержка.
– А расскажите, пожалуйста, чем сейчас занимается Вадим?
– Я очень горжусь своим сыном! В этом году Вадим поступал в университет, и нужно было написать эссе. Он написал о своем пути, что был усыновлен, из какого он города, страны и что хочет походить на маму в том смысле, что если у человека есть мечта, то нужно ее достичь. Он мне говорил, что не хотел использовать мои заслуги, не кичился, кто его мама. Это было так эмоционально!
Мы во многом прислушиваемся к Вадиму, он знает многие вещи, много читает.
Недавно подали заявки в несколько университетов, он выбирает, думает, потому что ему предлагают стипендию и бесплатное обучение, поощряя таким образом выбрать именно это учебное заведение, ведь каждый университет считает за честь, чтобы в нем учились талантливые дети.
Однажды мы обсуждали, что обучение – это своего рода рулетка: можешь вкладывать деньги в частные школы сначала, но ты никогда не знаешь, что будет в конце.
– Что нужно делать для того, чтобы выглядеть так фантастически, как вы?
– Спасибо, всегда стараешься выглядеть еще лучше, но имеем то, что имеем. Два-три раза в неделю пытаюсь ходить в тренажерный зал, больше нет возможности. У меня еще есть такой пунктик – где-то с 1993 года, может, чуть позже – я ношу с собой весы. Муж смеется. Смех смехом, но вроде бы ничего не съел, а становишься на весы – и цифры говорят другое. Поэтому я становлюсь на весы утром и вечером, контролирую.
Я уже знаю, в принципе, свой рацион, но все равно иногда хочется расслабиться, какую-то там булочку лишнюю съесть... Я люблю поесть. (Улыбается.) Я очень люблю жареную картошку с соленым огурцом, с курицей, с котлетой, а еще борщ с черным хлебом с салом и зеленым луком! Но люблю и салаты с кусочком рыбки, сверху оливковое масло и бальзамический уксус.
Сейчас мне 45 лет, я понимаю, что наше тело постоянно меняется, но мой вес стабилен уже 20 лет. Если я переела что-нибудь вчера, то сегодня могу и не есть ничего. То есть все контролирую – шаг вправо, шаг влево. Но вижу по своим вещам – в талии или в плечах немного меняется, надо не сдаваться и тренироваться. А еще собака поддерживает форму мою, а я ее.
– О чем мечтаете в этом году?
– Я думаю, что у нас, украинцев, одна мечта на всех – чтобы как можно скорее война закончилась. Конечно, мы не будем никогда как раньше, и воспоминания останутся в наших головах и сердцах, но я так хочу дышать полной грудью! Человек не может быть в постоянной депрессии, нужно обретать радость и вдохновение в жизни, но желание у меня единственное – это победа, мир. Я не знаю, как это должно быть, но очень этого хочу. Я всем этого желаю и не жду, что оно сегодня-завтра закончится, но я просто тихонько мечтаю, что однажды мы проснемся – и война закончится!
– Слава Украине!
– Героям Слава! Героям Слава! Героям Слава! Знаете, мне так хочется обнять всех наших защитников!
У меня дедушка был начальником отделения на шахте. И однажды у меня была возможность спуститься на глубину – тысяча метров. Я не понимала фразы: "Что ты можешь знать о солнце, если ты никогда не был в шахте". Но когда ты находишься под землей, у тебя нет гарантии, то есть все может произойти. И вот когда поднимаешься после 12-часового пребывания там, смотришь на солнце – ты радуешься этому. Я там была где-то час, и когда я поднялась, полной грудью сделала вдох – это было невероятно. Поэтому когда ты видишь солнце и имеешь возможность ходить – это дорогого стоит...
Читайте на OBOZ.UA интервью с актером Павлом Алдошиным, который не чувствует ненависти к врагу: о русском языке на фронте, "раковой опухоли" Украины и предателях из родного Геническа.