Полностью ли самостоятельная держава Россия и как ей стать таковой
Министр иностранных дел России Сергей Лавров сделал важное заявление: выделил то главное, что, по его мнению, произошло с российской внешней политикой за последние 15 лет. Этим главным, сказал министр, стало осознание Западом того, что «Россия является самостоятельной державой, для которой на первом месте всегда будут свои национальные интересы».
Соглашусь с Сергеем Лавровым по сути его высказывания. Действительно, наша страна становится самостоятельной державой, и на Западе это всё более ясно понимают. Впрочем, не только на Западе — видят происходящие в политике России изменения и на востоке, и на юге. Есть, однако, у меня к этому утверждению некоторые замечания, которые и хочу предложить читателю.
Первое замечание касается временных рамок. Думаю, что 15 лет — это слишком широко сказано. Ещё в 2013 году Запад не до конца понимал, что происходит с российской политикой. Это, в частности, привело к неверному просчёту им нашей реакции на попытку силовым путем превратить Украину в полностью враждебное России государство. На мой взгляд, Запад убедился в намерении России проводить полностью независимую внешнюю политику лишь после 2014 года. С этим и связан особый характер взятой им после этого линии на обострение отношений с нами, повышенная степень агрессивности принимаемых им в отношении нашей страны мер.
Второе, что требует уточнения, — это степень нашей реальной самостоятельности. Полностью самостоятельной державой Россия пока ещё не стала. Западу мы и в нашем нынешнем виде неудобны, не нравимся, это так, но его отношение не может служить отправной точкой в нашей собственной самооценке.
В современном мире самостоятельная держава — это такая держава, которая имеет свой собственный цивилизационный проект. Его у современной России нет, и я пока не вижу реальных шагов в направлении того, чтобы он появился.
Важнейшая основа для такого проекта — уважение к истории. О таком уважении у нас сегодня много говорится. Между тем отношение к истории у нас непоследовательное, выборочное, с явным предпочтением в пользу той России, которой она была до 1917 года, хотя совершенно очевидно, что полностью самостоятельной и ориентированной только на свои национальные интересы та Россия точно не была.
В советском периоде нашей истории явно преобладали великие достижения, и большинство руководителей нашей страны это хорошо, надеюсь, понимают. В трактовке советской эпохи для общества, для молодёжи, однако, преобладают негативные, уничижительные оценки. Рассорить нас с отцами и дедами, опорочить их в наших глазах хочет не только значительная часть современной так называемой «элиты», но и Русская православная церковь. Она встала на политическую позицию антисоветизма и не собирается с неё уходить — мнения отдельных объективно мыслящих клириков важны, но общей картины не меняют. Кто же нам предложит новую самобытную идеологию? Не монархисты же, которые в XX веке идейно и политически обанкротились не раз и не два? И не новые же февралисты — симпатизанты Белой идеи?
Пока не будет отдано должное проекту СССР как единственному возможному в XX веке проекту сохранения России в качестве именно такой страны, о которой говорит Сергей Лавров: «самостоятельной державы, для которой на первом месте всегда будут свои национальные интересы», подступиться к созданию новой самобытной идеологии не получится. Эта идеология должна быть так же устремлена в будущее, как в будущее была устремлена идеология тех, кто восстанавливал страну после Гражданской войны, ставил на путь превращения в передовую промышленную и научную державу, придавал ей двойную прочность для отражения неизбежной агрессии.
Понять, на какой основе свою политическую, экономическую и культурную самостоятельность удерживал в свои лучшие годы Советский Союз, просто: это была идеология равенства, справедливости, идеология общенародного государства. Понять, как в рамках навязанного нам в 1990-е годы либерально-буржуазного строя это собирается делать нынешняя власть, опирающаяся на крупный капитал и обслуживающая в первую очередь его интересы, сложно.
Если в МИДе или Кремле полагают, что на Западе не видят всех этих нестыковок, изъянов и шатаний, препятствующих формированию реальной сплочённости и самостоятельности России, то они ошибаются — видят, очень хорошо видят. Поэтому и продолжают упорно давить, и характер этого давления показывает, что Запад знает своих ангажированных и невольных ставленников в России, понимает, что их много, делает на них ставку.
Здесь я вновь полностью поддержу Сергея Лаврова, добавившего к своему выше процитированному заявлению следующее: «Наши западные коллеги пытаются лишить Россию права самостоятельно определять своё будущее. Пытаются продвигать различные сценарии смены режима. Это уже почти не скрывается никем». Отнесём слово «коллеги» на вежливость министра, хотя, конечно, в данном контексте оно звучит более чем странно, но суть нынешней международной ситуации передана Сергеем Лавровым точно: на Западе хотят смены режима в России.
У большинства рядовых граждан нашей страны есть немало вопросов к действующей власти, и это не те вопросы, которые прозвучат 17 декабря на пресс-конференции президента. Нам тоже хотелось бы, чтобы режим был другой, хотя и не в том смысле, как это видят в Вашингтоне, Брюсселе или в каких-то закрытых центрах мирового согласования и управления. Эту свою позицию мы должны озвучивать, но сейчас, в условиях практически объявленной нашей стране войны — не для смены режима, но лишь для его вразумления.
Вразумляется он крайне медленно и неохотно, но вразумляется, и это вселяет надежду на то, что и в нынешнем жестком противостоянии Западу мы выстоим. И мало того, что выстоим, но и в периферию Китая из западной периферии не превратимся.