Украинская актриса Леся Самаева имеет много работ в кино и на театральной сцене. Самые известные из них – все части "Бешеной свадьбы", "Адская Хоругва, или Рождество Казацкое", "Хайтарма", "Сестры по крови", "Село на миллион", "Юрчишины".
В интервью OBOZ.UA актриса призналась, почему с отвращением вспоминает работу с некоторыми российскими артистами. А также рассказала, что ей помогало не сойти с ума во время самых трудных месяцев после российского вторжения.
– Каким для вас был страшный день 24 февраля 2022 года?
– Мы живем за городом – проснулись от взрывов. Накануне все обсуждали, что "они не посмеют" и "быть такого не может". И тут с ужасом понимаешь, что это произошло. Начали с мужем (актер Андрей Саминин. – Ред.) звонить по телефону моей маме и дочери в Киев, чтобы забрать к себе. Тогда думали, что так лучше. Кроме того, они живут на высоких этажах. И нам казалось, что здесь, на земле, будет не так опасно. Еще и в подвальном помещении есть кинотеатр – место, куда можно было спрятаться во время ракетных обстрелов.
Самое главное впечатление у меня от первых дней – это отчаяние и полная несобранность. Совершенно не понимаешь, что делать. Поэтому видеть друг друга, быть рядом, общаться, совещаться – это очень помогало нам не сойти с ума.
– Россияне не дошли до Белогородки, где вы живете, всего километр. Об этом нам рассказывал в интервью ваш коллега и сосед – актер Константин Костышин, ныне находящийся в ВСУ.
– Они не смогли захватить нашу местность, безусловно, в первую очередь из-за сопротивления наших героических защитников. Но было еще кое-что – и это очень мистическая история. В Круглике, а также в окрестностях Белогородки расположены оборонные системы, известные как Змиевы валы. Им около тысячи лет, построенные еще во времена правления князей Владимира и Ярослава. Именно эти валы от наших предков помешали передвижению техники захватчиков, представляете?
Но когда русские были уже очень близко, наше небо стало просто красным. Взрывы не прекращались ни на минуту. Я сейчас думаю: как мы тогда не боялись? Было единственное желание: просто выжить. Когда узнали о Буче, отправили дочь на запад Украины, а сами решили никуда не уезжать. Однако нам постоянно звонили родственники, друзья и знакомые, пугали рассказами, что нашу местность будут осаждать. И в какой-то момент мы собрали вещи и поехали к родственникам на Хмельнитчину. Когда вернулись через три недели, я реально целовала землю на своем дворе. Казалось, едешь в ту же Украину, но непросто побороть ощущение, что ты беженец, изгнанный из своего дома.
– Театры после вторжения на время закрылись, кинопроцесс остановился. Как вы жили, когда не было работы?
– Я бы даже сказала, что никак. В одну минуту фактически стали нищими. В преддверии войны я была утверждена в четыре проекта, а потом вдруг все отменилось. Первое время спасали какие-то сбережения, а потом жили в кредит – брали деньги наперед с банковских карт. Самое интересное, что когда поступали просьбы о помощи, открывала карточку, видела, какой минус, но все равно пересылала, думая: как-то будет. И еще часто вспоминалось, как прекрасно мы жили. А потом – без работы, без ничего. Это страшно – отчаяние и сплошное безденежье.
– А через какое время вы вышли на съемочную площадку?
– Благодаря Юрию Горбунову начались съемки очередного сезона "Бешеных соседей". Эта работа дала немного заработка. Тем временем актеры Настя Цымбалару и Григорий Бакланов создали актерское объединение Act Lots, которое начало активно заниматься волонтерством. Мы продавали на аукционах свои вещи из каких-то кинокартин. Проводили мастер-классы за донаты, благотворительные показы своих фильмов. Еще выставляли на аукцион завтраки с актерами "Бешеной свадьбы", а также "Поймать Кайдаша". Психологически это очень поддерживало, давало ощущение, что мы в деле.
Впоследствии начались благотворительные гастроли со спектаклем "Плохие дороги" Тамары Труновой – Латвия, Литва, Чехия, Германия. Выходит, мой первый выход на сцену после начала войны был за границей. Приехав туда и увидев спокойную, размеренную, счастливую жизнь европейцев, не почувствовала каких-либо зависти. Напротив, восприняла эти поездки с большой благодарностью, потому что получила неожиданную возможность психологически успокоиться. Помню, перед первой поездкой такой момент: пришло время складывать чемодан, а я понимаю, что не могу, настолько расшатана психика. А когда сели в поезд и я увидела всех своих, поймала себя на мысли: боже, такое впечатление, что нет войны, всего этого ужаса!
– Вы упомянули о Юрии Горбунове. Скажите, как вы отнеслись к скандалу, в который он попал с сериалом "СМТ Ингулец"?
– Мне кажется, что ужасно, когда люди могут так яростно наброситься. И сколько коллег Юры, не разобравшись, поддержали это. Почему-то никто даже не звонил напрямую и не спрашивал: а это действительно так? Сценарий о Поворознюке? Не проверив факты, не разобравшись, люди стаей бросились уничтожать своего. Я не хочу говорить о финансовой части этого скандала, прошу лишь вспомнить, что когда все кругом щебетали на московском языке, Юра был одним из немногих публичных людей, которые все время разговаривали на украинском и делали его популярным.
Говорят, что любая новость живет три дня и о ней забывают. Но тот хейт, который лился на Горбунова, продолжался и продолжался. Каждый день думала: ну, когда уже это закончится? Нет, не переставали раздувать! Кроме ужаса и стыда, я тогда не ощущала ничего. И еще незащищенность. Ибо когда ставишь себя на место человека, оказавшегося в таком положении, понимаешь, какой это кошмар: вчера обожали, а сегодня – забивают камнями.
После этого что-то подобное произошло с фильмом "Юрик". Мы однажды встретились с одной известной актрисой этого проекта. И она мне говорит: "Леся, как жить? У меня директ завален сообщениями, что "кровь детей на ваших руках". Ну, скажите, какое-то критическое мышление присутствует в голове тех людей, которые это пишут актрисе? А почему не россиянам, развязавшим эту войну? В такие минуты мне становится очень страшно. Люди не думают, что во время этих токсичных атак вокруг нас сеется гнев, который потом должен куда-то деться. Не бывает такого, что мы выплеснули, а он, как облачко, растворился. Этот гнев потом обязательно где-нибудь вылезет – в каком-то неожиданном конфликте, возникающем будто на пустом месте.
– В свое время вам пришлось, как и многим другим украинским актерам, сниматься в картинах, где были россияне. Как это вспоминаете? Правда, что вы на стульчиках сидели в ожидании своих сцен, а они отдыхали в роскошных гримвагонах?
– К сожалению, такое было. Мы где-то ютились, обычно все в одной комнатушке, а у них условия были совсем другие. Однако меня возмущает даже не это. Где-то недавно прочла выражение (не вспомню сейчас, кто автор), мол, мало того, что сейчас они пытаются отобрать у нас нынешнюю жизнь, они стремятся уничтожить будущее. А я еще добавила: и отобрать прошлое. Я не смогу никогда поделиться воспоминанием о той или иной работе, потому что мне противно, когда вспоминаю, что рядом работали россияне. Когда слышу этот язык, вижу лица, которые сейчас кричат по телевизору, что "украинцы – нацики"… Мне неприятно смотреть даже советские фильмы, на которых выросла, потому что вижу вокруг пропаганду. Все, что связано с русской культурой и языком, – сейчас неприемлемо. Правильно говорят, что любой российский демократ заканчивается там, где начинается украинский вопрос. И будто Путина ненавидит и против войны, но украинец должен быть "младшим братом". Они заражены бациллой имперскости, и это неизлечимо.
К примеру, актер Антон Батырев, которого фактически Украина сделала звездой. В Москве о нем никто не знал, стали узнавать благодаря картинам Байрак. В принципе все свои роли он сыграл здесь. И вот этот молодой человек просто забит татухами с портретами Гагарина и "рабочего и колхозницы". Что он знает об этом? Но ментально, как и все россияне, живет в прошлом. Знаете, как говорится: украинцы – это энергия жизни, а россияне живут энергией смерти. Таков их менталитет, и мы никогда друг друга не поймем. Потому что мы о жизни, о том, чтобы все цвело, развивалось, творилось.
А они: ну, вспомните только ту "великую" русскую литературу. Там никогда ничего не рассматривается с позиции солнечной энергии, жизни, радости. Все описывается с позиции увядания и бесконечной рефлексии на тему увядания. Энергия смерти, энергия разложения. Уйти, где-то погибнуть – это нормально. Напиться так, чтобы не понимать, что делаешь, где-то упасть, голову разбить, в какую-нибудь глупую драку залезть. Это совсем другой менталитет, понимаете?
И я считаю, что мы очень сильно их разбавляли много лет. Обратила внимание на такую особенность: приезжавшие сюда российские актеры были совсем иными, чем когда впоследствии снимались в Москве. Какими-то более воспитанными. Случайно попадала на какие-то их московские роли на YouTube – культ алкоголизма и вечно с матерными словами. Сюда они мчались с радостью: всегда денежку заплатят, звездами сделают. А чего нет? Но внутри, думаю, всех нас презирали, потому что должны были подстраиваться к среде, которая им чужда. Война многое открыла. Смотришь исторические программы, начинаешь анализировать: они всегда были такими, поэтому так стараются уничтожить нас.
– А как вы относитесь к тому, что свои предают? Имею в виду режиссера Оксану Байрак, которая не осудила войну против Украины. Более того: уехала в РФ и снимает там сейчас фильмы для пропагандистских телеканалов.
– Ну, это чистая запроданка, а страшнее этого ничего не может быть. Если предает чужой человек, то не так больно, потому что он другого менталитета, воспитания. А когда свои оказываются с гнильцой, с червоточинкой – это очень трудно принять.
– Давайте о хорошем. В кино у вас сложился отличный дуэт с Назаром Заднепровским. Когда мы брали интервью у Виталины Библив, которая тоже играет с Назаром, спросили, не ревнует ли она к вам. Она ответила: "А что мне ревновать? Я ведь была у него первой".
– Мы с Назарчиком вообще знакомы еще со студенчества, учились на параллельных курсах – здесь я огорчу Виталину (смеется). Назар действительно прекрасный партнер – очень многое знает, у него невероятная память, очень начитанный. Ответственный, любящий свою семью. Но при этом балагур такой себе – в хорошем смысле этого слова. Знаете, такие в каждом классе в детстве бывают? Постоянно смешит на площадке – душа компании.
– В первой части "Бешеной свадьбы", где вы играете одну из главных ролей, снимался суперпопулярный тогда Олег Винник. Вас не удивило, как в начале вторжения он тихонько покинул Украину и исчез из публичного пространства.
– Я не поддерживала с ним контакт на съемочной площадке. Он приехал, снялся, уехал – все. Более того, признаюсь, что никогда не принадлежала к его стае волчиц и относилась к творчеству этого певца немного иронично. При этом ни в коем случае не хочу обидеть всех, кто его любит, – это мое субъективное мнение. Насчет его молчания – я такого не понимаю от слова "вообще". Я тоже могла уехать, имею ребенка, за которого переживаю. Но в такие страшные времена нам нужно быть вместе. Да и мужа не оставлю – это для меня как измена.
– Расскажите о вашем муже Андрее Саминине тем читателям, которые, возможно, не знают, что он не только играет в кино и театре, но и является официальным голосом в Украине нескольких голливудских актеров.
– Раньше он входил в пятерку лучших актеров дубляжа. Потом, когда было много съемок, немного отошел от озвучивания. Сейчас – снова вернулся. Его голосом в наших кинотеатрах говорят Том Круз, Джонни Депп, Антонио Бандерас, Джордж Клуни. Андрей – крутой озвучник, потому что очень внимательно слушает актера и пытается воспроизводить присущие именно ему особенности голоса.
– А скажите, сколько раз вы видели в Театре Франко громкую постановку "Конотопская ведьма", в которой играет ваш муж, потому что многие и разочка еще не видели?
– Мой Андрей, когда слышит фразу "приглашение на "Конотопскую ведьму", уже заикаться начинает. А я люблю своего мужа и, оберегая его нервную систему, говорю друзьям: надо немного подождать, схлынет ажиотаж – все посмотрите. Первый раз я видела "Конотопскую ведьму" на сдаче спектакля, обычно ее устраивают перед премьерой. Туда могут прийти коллеги и родственники артистов. И потом присутствовала и на самой премьере.
– В чем секрет безумной популярности этой постановки?
– Мне кажется, что она крута тем, что получилась многоплановой. С одной стороны, она очень простая (но не примитивная), в понимании, что рассказывает чистую и понятную историю. К этому прилагается пронзительное музыкальное сопровождение, прекрасная актерская игра, блестящая сценография с большим количеством интересных находок, невероятная режиссерская работа. В постановке присутствует мистика, что очень органично для украинцев. Этот спектакль "заходит" всем: и детям, и самым изысканным гурманам искусства.
– А что вы посоветуете посмотреть в своем Театре на левом берегу Днепра?
– "37 открыток" – обязательно Это, кстати, моя последняя премьера. "Все лучшие вещи" – моноспектакль Олеси Жураковской. "Плохие дороги" – спектакль, ставший лауреатом Шевченковской премии. Еще очень веселая премьера "С этим спектаклем что-то не так". У нас вообще, честно говоря, все представления хорошие. Вот рассказываю и чувствую, что начну сейчас перечислять весь репертуар. Кстати, недавно одна наша актриса делилась, что к ней пришел на "37 открыток" родственник, ранее утверждавший, что не понимает и не чувствует театр, никогда не ходил. И после спектакля сказал: "Я не знаю, что вы делаете, но я смеялся и плакал, как ребенок". Вот за это я люблю театр.
– Мечты в такое непростое время присутствуют в вашей жизни?
– Мечты обязательно должны быть: в любом возрасте и времени. Но важно не просто мечтать, а приближать свою мечту. К примеру, я очень хотела жить на земле, хотя родилась и выросла в Киеве. Мечтала о кусочке земли до дрожи. Помню, поделилась этим с коллегой, а он говорит: "Ты должна не просто хотеть, а визуализировать мечту. Представлять, как ходишь уже по тому участку, что-то делаешь в саду". Я стала такое практиковать, и уже через полгода мы с Андрюшей приобрели свой клочок земли.
Еще интересно: когда ты о чем-то очень сильно мечтаешь, подсознательно притягиваешь нужную информацию. Начинаешь где-то кому-то задавать вопросы, поднимать в разговорах волнующие темы. И сам не замечаешь, как проделываешь огромную работу по достижению мечты. Вот с тем же Костей Костышиным, о котором говорили в начале интервью, однажды поделилась, что хочу приобрести землю. Оказалось, и у него есть такая мечта. Говорит: "В Василькове что-то предлагают". Мы поехали, посмотрели. И просто чудом не вляпались в аферу. Впоследствии оказалось, что там была двойная продажа. Что вы думаете? Проходит время, Костя признается моему Андрею, что будет брать участок. "Знаю, что Леся очень хотела тоже, вы посмотрите", – добавляет. И благодаря Косте мы приобрели землю. И стали соседями.
Мой Андрей любит вспоминать историю, которая произошла, когда мы были в Китае с нашим фильмом "Как закалялась сталь". Там подарили плакат с очень каллиграфически выписанным иероглифом. Мастер этой работы нам рассказывал, что иероглиф нужно писать, не отрывая от бумаги руку, фактически одним движением. Кажется, что между некоторыми элементами присутствуют пробелы, но это не так – просто черточка настолько тонкая, что как будто невидимая. Так и наша жизнь. Ты мечтаешь, вкладываешь, пишешь – а оно не проявляется. Но на самом деле "иероглиф" пишется. И потом настанет момент, когда увидишь жирную черную линию – результат того, что ты вкладывал.
Также читайте на OBOZ.UA интервью с телеведущим Егором Гордеевым – о тайне Русланы Писанки, скандале с Людмилой Барбир и просчетах Влада Ямы.
А еще на OBOZ.UA интервью с актрисой Наталией Сумской – об отвращении к речам о "двух-трех неделях", театральном буме во время войны и любви к общественному транспорту.
И беседа с актером Вячеславом Довженко – о запоздалых шагах власти и скандале с фамилией Зеленский в своем спектакле.