Академия смеха
Фото: Татьяна ПОДЪЯБЛОНСКАЯ
Про ГамлЕта и Джульетту. Репертуар воронежского арт-центра «Прогресс» пополнился еще одним спектаклем. Экс-худрук Камерного Михаил Бычков поставил здесь «Академию смеха» по известной интеллектуальной комедии японского драматурга Коки Митани.
В сценографии постановки, оформленной, кстати, Бычковым и в качестве художника, нет ничего лишнего: аскетичная обстановка, красное солнце, стол и два стула. Красные папки, красные костюмы героинь. Эстетская миниалистичность антуража в японском стиле и красный цвет фокусирует внимание зрителей на главной теме спектакля - противостоянии цензора и творца. Доходящем до абсурда.
Фабула проста: драматургу нужно утвердить пьесу для театра, специализирующегося на комедийных спектаклях. Цель цензора (в этой роли Наталья Шевченко) - сделать все, чтобы не допустить пьесу до постановки, закошмарить любой ценой. В ход идет всякая чушь, апофеозом которой станет превращение в комедию «ГамлЕта». Цель автора (в этой испостаси Яна Кузина) - внести несуразные правки цензора так, чтобы и потрафить самомнению контролера, и не испортить спектакль. Нонсенс.
фото Андрея Пафенова
На идею постановки у Бычкова работает все. И традиционный для японского театра бело-красный грим - словно намекает на клоунское действо, ведь поистине не к месту вписать в действо фразу «Боже, храни Императора!», причем трижды, - это ли не цирк, это ж несерьезно.
И костюмы героинь. Агрессивный красный цвет: с одной стороны, словно тряпка для быка, разжигающий в цензоре неприятие, с другой - призванный подчинить автора своей воле. Даже нарочито брутальные линии костюмов помогают, намекая, что стиль цензорши тяжелой мужской поступью давит правки авторши. В то же время жесткие линии костюма дают опору заведомо находящейся в приниженном положении героине Яны Кузиной. Тут костюм становится для нее броней.
Кстати, в своем спектакле режиссер делает по истине изящный реверанс японской традиции. Общеизвестно, что в театре Кабуки в XVII веке играли только мужчины, исполняя и женские роли. Бычков, наоборот, трансформировал мужских персонажей пьесы в женские, причем без потери смысла. А актрисы своим мастерством доказали, что им подвластны любые роли. Они легко полтора часа держат внимание зрителей органичностью и тончайшей нюансировкой.