В чём «святость» ельцинских 1990-х? И кто в них святой?
1990-е годы «надо называть не лихими, а святыми», заявила на днях вдова первого президента России Наина Ельцина, представляя в Москве книгу своих воспоминаний. Уверен, что у многих граждан России, и я принадлежу к их числу, эти слова лишь усилили неприязнь и к тому времени, и к тем, кто тогда правил нашей страной.
В момент передачи власти Владимиру Путину Ельцин попросил у соотечественников прощения за содеянное. Это несколько смягчило отношение к нему, однако последующие попытки навязать обществу положительное восприятие результатов ельцинского правления быстро свели на нет этот недолгий положительные эффект чисто человеческого шага. Создание музея Бориса Ельцина и заявления типа приведённого выше будут и далее усиливать внутреннее отторжение при одном упоминании этого имени.
Наина Ельцина попыталась смягчить сказанное призывом «поклониться тем людям, которые жили в то сложное время, которые создавали и строили новую страну в тяжелых условиях, не потеряв в нее веру».
Да, многим, кто пытался в те годы предотвратить падение России в пропасть, нужно поклониться. Но не Борису Ельцину. И уж точно не тем, кто пытался строить «новую страну».
Мы помним, как Ельцин внес решающий вклад в развал СССР, как глупо и варварски он отбросил всё великое наследие советской эпохи. Помним, как были преданы соотечественники, в одночасье лишённые и родины, и даже права на достойную жизнь. Помним, как Ельцин «укреплял демократию» осенью 1993 года, помним первую чеченскую войну. Помним, на какой лжи было основано его сохранение у власти в 1996-м.
Только этого, казалось бы, достаточно, чтобы язык не повернулся произносить слово «святые» в контексте воспоминаний о политике 1990-х. А сколько других трагических страниц связано с именем первого президента России, с его политикой, с действиями его ставленников в тот период!
Но слово «святые» произносится. И этот факт говорит о чудовищной пропасти, которая лежит между теми, кто, крепко ухватившись, сосредоточился в те годы на удерживании власти и трансформации её в материальные активы для группки новых «хозяев жизни», и простым народом. Народом, который тяжело страдал, причем не только телесно, усыхая от «святости» ельцинского правления почти на миллион в год, но и душевно, умственно, духовно. Народом, которого реставрированный Ельциным и компанией варварский капитализм постоянно вводил и продолжает вводить в тяжкие грехи.
Инерция 1990-х нас долго ещё будет удерживать, душить, мешать вернуться к здоровой политике. И в международных делах, где большая часть элиты продолжает руководствоваться желанием стать «своими» для западного мира. И в отношениях с новыми государствами — бывшими республиками СССР, где руководство страны так и не смогло поставить во главу угла защиту исторической правды и прав соотечественников. И в экономике, продолжающей следовать догмам либерализма. И в культуре, где ростки национального и народного всё никак не могут пробиться через частокол нетрадиционного и глобалистского. И во многом, многом другом.
Бориса Ельцина — и как конкретную историческую фигуру, и как собирательный образ, как символ 1990-х, — из нашей истории, конечно, не выкинуть. И не надо пытаться делать это. Надо просто называть вещи своими именами.
Иногда ему в заслугу ставят то, что Россию в те годы удалось удержать от так называемого югославского сценария. Так это или не так — тема для отдельного серьёзного разговора, в ходе которого необходимо обратиться и к истории чеченских войн, и к многочисленным и, по большей части, остающимся неурегулированными конфликтам на пространстве бывшего СССР.
Как бы то ни было, развитием этой мысли стала фраза, что «Россия исчерпала лимит на социальные потрясения». Её почему-то не захотели применить к шоковой терапии Гайдара. Но сегодня её сразу вспоминают, когда речь заходит о том, что уже давно наступил предел перекладыванию социально-экономических тягот на плечи простого народа, или когда справедливо говорится, что с безобразным со всех точек зрения разрывом между наиболее богатым и наименее обеспеченным срезами российского общества надо что-то делать.
Так вот, если называть вещи своими именами, то Россия исчерпала лимит на безответственную элиту. Безответственность одних — разрушителей типа Бориса Ельцина — была и остаётся производной от их низкого культурного уровня, непонимания истории и традиции своей страны, отношения к народу сугубо как к объекту манипуляций. Безответственность других — понимающих, что они на самом деле творят, — страшнее. Но этих «других» тоже выпестовал Борис Ельцин, вскормили «святые» 1990-е.
«В России, в конечном счёте всё наладится», — верит Наина Ельцина. Я тоже в это верю. И знаю: наладится всё только тогда, когда многочисленные разрушительные политические, экономические и культурные последствия «святых» 1990-х годов будут полностью преодолены. И когда мы всех тех, кто пока ещё не ответил за свои деяния в те годы, призовём к ответственности.