Сейчас из армии есть только 3 пути, или почему Украине нужна система мобилизации
За первые месяцы с 24 февраля 2022 года в ряды Сил обороны стало огромное количество людей. Полномасштабная атака России мотивировала взять в руки оружие тех, кто раньше никогда о таком не думал. Всеобщий подъем сделали противоположное тому, на что надеялись в Кремле: вместо того, чтобы сдаться, украинцы начали сопротивление. Далее читайте в эксклюзивной колонке для 24 Канала.
В 2022 году новые бригады и отдельные батальоны создавались десятками, но с тех пор ситуация изменилась.
Читайте также Ни, время не на стороне России
Абсолютно здоровых бойцов практически не осталось
Среди моих друзей, ставших в ряды в 2022 году, почти не осталось неконтуженных и не так много тех, кто не был ранен хоть раз. Люди, которые шли в армию на эмоциональном коктейле из ярости и желания мести, закрывали глаза на свои проблемы со здоровьем так же как и военкомы.
Но сейчас уже 2024 год, и никто из тех бойцов не стал здоровее, даже тот кто не получил один – два кусочка металла или контузию, которая почему-то не считается обществом за что-то серьезное.
Это объективная проблема. Но ее можно замерить, оценить, внести в какие-то рамки. Куда сложнее с эмоциональным состоянием.
Да, почти все мои собратья и сестры, с кем я общался, ни на что особо не надеялись – "мы здесь до конца". Но это знание, еще и усиленное эмоциональными "качелями", не привело к чему-то хорошему. Наша армия – это срез общества, а общество, как правило, не читает дальше заголовков, в которых, между прочим, тоже периодически пишут абсолютную дичь ради хайпа и просмотров.
А что общество и армия читали в заголовках последние месяцы? Размышления о демобилизации за 36 месяцев службы, а потом сообщения о том, что этого не будет. Вот и эмоциональные "качели" – от надежды до разочарования. Туда-сюда.
Заметьте Перспектива еще одной большой войны
Ощущения бойцов нетрудно понять. В армии ты почти полностью теряешь контроль над собственной жизнью. Ты ешь что скажут и когда скажут, воюешь рядом с кем скажут (привет фактически заблокированным переводом), идешь куда скажут, и даже вражеский снаряд не спрашивает тебя куда упасть – рядом с тобой или вон там за блиндажем. Потеря контроля еще более болезненна тем, что ты не знаешь ее условий и сроков.
За 2 года в Украине не создали систему мобилизации
Да, все все понимали когда шли, и даже сама мысль о том, чтобы дожить до завтра, была не у всех. Но прошли годы. Система мобилизации, которая могла бы заменить существующих людей или по крайней мере дать резервы, дать возможность чаще выходить на ротации, чтобы отдохнуть, дать возможность отпустить хотя бы тех, кто на самом деле не может дальше воевать – она про*рана, эта система. Ее нет. Хотя каждый военный в отпуске видит на улицах своего города или села, что люди есть.
Как следствие, часть военных пытается снова взять контроль над собственной судьбой в свои руки. У меня нет точных чисел, потому что они секретные, но чисто субъективно уверен, что растет и будет расти количество СЗЧ (самовольное оставление части, более известное название – дезертирство) и купленных решений ВВК – как единственных возможностей уйти из армии.
Я не осуждаю – я констатирую: эти процессы взаимосвязаны и средств бороться против них пока нет. "Из армии есть три пути: 200, 300 и тюрьма". Сказано не очень рифмовано, но очень честно.
Фактически среди плохого и очень плохого путей выбрали оба. Отсутствие четких сроков уменьшает количество призывников и одновременно, вероятно, увеличивает количество "невозвратов" среди военнослужащих. Итак, рано или поздно придется делать все же более строгую мобилизацию – но с опозданием, которое будет стоить земель, жизней и людских судеб.
Хотя учитывая тот негатив, который власть уже получила за месяцы эпопеи под названием "закон о мобилизации", можно было уже одобрять что угодно – количество негатива осталось бы неизменным. Но нет.
Между позором и падением рейтингов выбрали позор и получили падение рейтингов. Бонусом – еще большее недоверие в каждом из углов магического треугольника войны: армия – власть – нация.