Реверсная бюджетная коррупция — одна из угроз национальной безопасности
Распространённый на днях Фондом борьбы с коррупцией (ФБК) Алексея Навального фильм о причастности сыновей генпрокурора Юрия Чайки Артёма и Игоря к коррупционным схемам содержит серьёзные обвинения. В нём, в частности, утверждается об участии родственников и друзей Генерального прокурора в «крышевании» пресловутой банды Цапка, что, как следует из материала расследования ФБК, длительное время обеспечило этому ОПГ режим неприкосновенности. Генпрокурор уже сделал заявление о том, что знает заказчиков этой «фальсификации».
По итогу у меня возникло двоякое ощущение. С одной стороны, если приведённые ФБК факты подтверждаются, то, как говорится, где посадки? С другой — существует принципиальная разница между борьбой с коррупцией как комплексным многоуровневым явлением и борьбой с конкретными коррупционерами. Второй вариант — это лишь имитация борьбы. Причём занимаются ею как действующая власть, так и оппозиция. Причём последняя, выдвигает обвинения против конкретных облечённых властью персонажей, дискредитирующие всю систему власти, прежде всего её высшее руководство. Цель ясна: захват этой самой власти, но отнюдь не изменение коррупционной формулы экономики.
Это — ключевой момент, объединяющий гневных обличителей действующего российского режима и лидеров украинского майдана. И, видимо, появление фильма «Чайка» в дни двухлетнего «юбилея» евромайдана — это неслучайная случайность. Украинский переворот тоже начинался под понятными народу как высшая справедливость антикоррупционными лозунгами. Чем все обернулось? Лидерам «революции достоинства» оказалось выгоднее разрушать государственность нежели демонтировать её коррупционную модель. Иначе для чего стремиться к власти? Ведь известно, кто громче всех кричит: «Держи вора!»
Для государства же подмена борьбы с коррупцией показательными отставками и судебными преследованиями — это по понятными причинам болезненная, но вынужденная операция изъятия деталей и узлов из, пусть и не сверхэффективно, но работающей машины без права её остановки на капремонт. При этом, учитывая имиджевое соревнование команд власти на поле антикоррупционной борьбы, делиться «очками» с соперником никто не собирается. Горькая шутка, но в этой ситуации можно было бы посоветовать какому-нибудь резонансному коррупционеру, не дожидаясь визита правоохранителей, оплатить оппозиции вброс слабо доказанного компромата на себя, чтобы вызвать защитный рефлекс действующей власти.
Для эффективной борьбы с коррупцией необходимо ответить на два ключевых вопроса: с какой именно коррупцией предстоит бороться и почему это необходимо. Есть понятная всем принципиальная разница между взяткой директору муниципального роддома, «чтобы все было в порядке» и тем, что я бы назвала «реверсной бюджетной коррупцией». Имею в виду известную схему так называемого «отката» — возврата в карман принимающему решение о расходовании бюджетных средств части этих средств от исполнителя. Именно реверсная бюджетная коррупция, а не копеечная взятка и даже не «крышевание» теневого бизнеса является одной из основных угроз национальной безопасности. Это — ответ на второй вопрос.
Принято считать, что коррупция — неизбежное зло как расплата общества за демократические свободы. Требует уточнение: расплата за либеральный подход к антикоррупционной борьбе. Как известно, «железнодорожное чудо света» — Транссибирская магистраль — начинала строиться в 1891-м году, ещё при Александре III. Дорога должна была сооружаться за счёт государства. К завершению строительства — при Николае II, её реальная стоимость со сметных 350 миллионов рублей взлетела почти до миллиарда. Для сравнения: за контроль Сахалина царское правительство заплатило Японии по договору «всего» 112 тысяч. Только на «откатах» за поставку рельсов в карманах чиновников подконтрольных «великому реформатору» Сергею Витте Минфина и Госбанка осело около 200-т миллионов. Механизм хищений из казны был прост и, увы, очевиден высшему руководству, которое этому откровенно попустительствовало. Сначала на пустом месте на ссуды и авансы правительства возникли частные заводы-подрядчики. И у них, при себестоимости пуда чугуна в 65 копеек, рельсы закупались по 1,25 рубля. В стране разразился бюджетный кризис. Примечательно, что размер ссуд и авансов достиг апогея именно во времена экономического кризиса 1902-го года. А начавшаяся вслед за этим Русско-японская война показала, что прокладка участка Транссиба — Китайской Восточной железной дороги (КВЖД) была ошибкой. Пришлось прокладывать Амурскую трассу и потратить на это еще 519 миллионов золотом.
Учитывая, что средний размер «реверсной бюджетной коррупции» в сфере гражданского строительства составляет около 60-и процентов, можно предположить, что подобные параметры характерны и для других областей расходования бюджета. Бюджет, как известно, принимается как законодательный акт. Это означает, что реверсная бюджетная коррупция закладывается как Закон. Дефицит бюджета на 2016-й год в размере, согласно поручению Президента Правительству, не должен превышать 3-х процентов ВВП. При этом источником покрытия бюджетного дефицита назван Стабфонд, из которого на эти цели будет истрачено две трети его объёма. Получается, что законодательно закрепляется расходование Стабфонда в интересах реверсной бюджетной коррупции.
Нетрудно прийти к выводу о том, что, если, не отменяя борьбы с отдельными коррупционерами, разработать комплекс мер по снижению уровня реверсной бюджетной коррупции хотя бы на десять процентов, можно уверенно планировать профицитный бюджет. Это и станет самой эффективной санкцией против импорта майданной технологии в Россию.