Киев в обмен на Крым: успешная дипломатия Василия Голицына
В конце марта 1689 года завершилось сосредоточение русских войск для Второго крымского похода под командованием Василия Голицына. Эта кампания окончилась под стенами крепости Перекоп двумя месяцами позже и под влиянием более поздних побед русской армии над османами рассматривалась как одна из самых неудачных и бесполезных в военной истории России
Во многом такая оценка обусловлена "петровской легендой", утвердившейся во второй половине XVIII в. Согласно ей, Пётр I – величайший политик, добившийся небывалых успехов в том числе на международной арене. В сравнении с внешнеполитическими достижениями царя-преобразователя деяния его непосредственных предшественников якобы просто меркнут.
Но это далеко не так. И подтверждением тому был окончательный отказ Польши от суверенитета над Киевом, а также Запорожьем и Смоленском в пользу России, произошедший в правление царевны Софьи, благодаря усилиям её фаворита – князя Голицына. Крымские походы Голицына являлись неотъемлемой частью данной стратегии.
Киев был единственным пунктом территории Малороссии, который остался под контролем русских войск на момент заключения Андрусовского мира с Польшей в 1667 году. Россия должна была отдать его два года спустя, но не торопилась это делать, мотивируя своё поведение вотчинным правом (московские цари как минимум с Ивана Грозного считали Киев своим).
Европейская солидарность в отношении польского суверенитета над Киевом получила сильные трещины на фоне первых неудач Священной лиги в войне с Османской империей.
Данный военно-политический блок был создан по инициативе папы Римского Иннокентия XI для отражения османской экспансии в Европе. Изначально альянс составили держава Габсбургов (ядром которой были австрийские владения) и Речь Посполитая, к которым присоединилась Венецианская республика.
9 февраля 2017, 13:53
Мир ценой раздела Украины350 лет Андрусовскому договоруСразу после Венского триумфа союзников 1683 года, когда "крылатые гусары" Яна Собеского сокрушили турецкую армию под Веной, католическая коалиция озаботилась привлечением на свою сторону государств, которые могли бы оттянуть на себя силы османов. Наибольшие надежды возлагались на Россию.
Москва имела серьёзные противоречия со Стамбулом и зависимым от него Бахчисараем, но сближению России со Священной лигой очень мешал русско-польский спор из-за Киева.
Однако стоило недавнему спасителю Вены от турок - польскому королю Яну Собескому оступиться в ходе боевых действий в Молдавии, как ему стали поступать настойчивые предложения со стороны Папы Римского уступить русским. Святой Престол настаивал, что заключение прочного польско-русского мира позволит Кракову обезопасить себя от набегов Крымского ханства, восстановить свой контроль над Правобережной Украиной и установить протекторат над Молдавией и Валахией.
Собеский это предложение категорически отверг, однако австрийцы также явно не считали значимыми "киевские амбиции" своего союзника. Во второй половине 1684 года была допущена утечка переписки между Веной и Москвой, из которой стало известно, что имперские власти уже титулуют российских царей Ивана и Петра "киевскими" и "смоленскими" (город Смоленск на тот момент также имел спорный правовой статус, поскольку признавался за Россией условиями перемирия, но не полноценным мирным договором).
В ноябре 1684 года под влиянием очередного разорительного вторжения крымских татар на польско-литовские земли Собеский стал проявлять большую гибкость и впервые допустил возможность официально признать российскую юрисдикцию над землями, отошедшими к Москве по Андрусовскому перемирию. Данная перемена во многом являлась показателем снижения роли Польши в системе католической коалиции.
В преддверии военной кампании 1685 года Собескому пришлось просить союзников о поддержке польских войск в ходе планируемого наступления в Венгрии и на Нижнем Дунае. Причиной тому являлась нехватка в польской армии тяжёлой артиллерии и пехоты.
Параллельно этим событиям австрийская дипломатия активно готовила расширение Священной лиги. В конце весны 1684 года в Москву прибыли "цесарские послы" с предложением России присоединиться к христианскому альянсу против османов. Державу Романовых подталкивали к наступлению на Азов и Крым. Австрийцы утверждали, что особых усилий это предприятие не потребует: достаточно лишь послать на Крым "черкас" в сопровождении нескольких пеших полков.
Однако возглавлявший внешнюю политику Москвы князь Голицын в такой лёгкости российской миссии усомнился. Вопрос о присоединении своей страны к Священной лиге он увязывал с заключением русско-польского мирного договора. Последний по мнению Голицына должен зафиксировать переход в "вечное владение" России всего Левобережья Днепра, а также Киева и Запорожья. Запорожская сечь по условиям Андрусовского перемирия находилась под совместным российско-польским сюзеренитетом.
Предложение европейцев начать русско-польский мирный конгресс в Варшаве (как и вести его при австрийском посредничестве), Голицын категорически отверг. Также была отклонена просьба позволить польским властям осуществлять вербовку украинских казаков на левом (российском) берегу Днепра для участия в боевых действиях против османов.
Решение Василия Голицына ответить согласием на замирение с Польшей зачастую рассматривают как подтверждение его полонофильства. Выбирая этот вектор внешней политики, он действительно отказывался от долговременной российской стратегии поглощения польских земель к западу от Днепра. Такой разворот вызывал ропот у руководства Гетманщины и оппозиции в Москве. Но был ли у князя Голицына иной путь?
Противостояние Священной лиги и Турции отнюдь не прерывало их дипломатических контактов. Прекращение военных действий между ними делало вполне возможным создание антимосковского польско-турецкого союза. Отказ же России от присоединения к Священной лиге делал бы Москву в глазах Европы законной целью для османской экспансии и польского реванша. А то, что Речь Посполитая явно не смирилась с утратой части Поднепровья свидетельствовали обстоятельства русско-польских переговоров 1686 года.
Идея официальной уступки "москалям" земель пусть даже реально им принадлежавшим была очень непопулярна в польском обществе. Ни король, ни магнаты не хотели брать за это ответственность на себя. Отправляя послов на конгресс в Москву Собеский давал очень уклончивые инструкции. В них он ограничивался общими фразами о необходимости союза "любой ценой". Вероятно, тем самым, монарх оставлял себе пространство для манёвра в дальнейшем.
Переговоры в Москве начались в конце февраля. С российской стороны их вёл лично Василий Голицын. Польская "программа максимум" предполагала оставить открытым территориальный вопрос. Изначально посланники короля предлагали и дальше руководствоваться условиями Андрусовского перемирия и при этом присоединиться русским к Священному союзу. В плане же военного сотрудничества поляки просили российскую сторону блокировать проникновение крымской орды в пределы Речи Посполитой, а также предоставить в распоряжение польского командования русские войска для действий против османов.
Естественно, что такие условия не могли удовлетворить русских дипломатов. Голицын прямо заявил, что Россия не будет ввязываться в войну без соответствующей компенсации. В качестве таковой фаворит царевны Софьи назвал Полоцк, Витебск, Динабург (нынешний Даугавпилс), Велиж, Себеж и потребовал установить русско-польскую границу "как в древние времена" по реке Березина. Предоставление российских войск под польское командование категорически отвергалось.
Королевские послы были явно обескуражены таким подходом. В качестве контрмеры они заявили, что Собеский не договорившись с русскими царями вынужден будет пойти на примирение с османским султаном. Голицын в ответ призвал вернуться к переговорам, но на более реалистичных условиях.
В ходе следующих раундов конференции поляки зондировали готовность русских отказаться от Киева, срыть оборонительные сооружения Смоленска. В обоих случаях они получили отпор, а за тем Голицын перешёл в контратаку, призвав Речь Посполитую отказаться от сюзеренитета над Запорожьем.
Ситуацию, сложившуюся на переговорах в середине марта, передаёт письмо посла Огинского коронному канцлеру: "уже Смоленск уступили, а видимо, и Киев придётся (...), но награды, если придётся уступить Киев, требуем и не сомневаемся, что что-нибудь выторгуем на войско. Войск своих с нашими объединять не хотят, но Крым целиком взять на себя обещают".
"Наградой", которую поляки просили за Киев были отряды русской пехоты или предоставление субсидии на найм войск польским королём. Российские дипломаты отвечали, что субсидии для Кракова невозможны, поскольку для вступления в войну Москва сама нуждается в дополнительных средствах на армию.
Тем не менее, 6 мая 1686 года в ходе тожественной аудиенции у царей Ивана и Петра состоялась церемония подписания и обмена экземплярами договора о Вечном мире России и Польши.
По его условиям Россия закрепляла за собой Смоленскую землю, Левобережную Украину, Киев. Запорожье переходило под безраздельную власть Москвы, стороны обязались не заселять полосу вдоль правого берега Днепра к югу от Киева. Принадлежность этой территории две державы договорились определить в ходе следующих переговоров. Россия выплачивала Польше субсидию в 146 тыс. рублей для ведения войны с Портой и Крымом. Гарантировалась свобода православного вероисповедания в Польско-Литовском государстве и католицизма на отошедших к России территориях. Стоны заключали наступательный союз против общих противников на время шедшей войны и оборонительный союз – "навечно".
В 1686 году Россия обязалась перекрыть пути набегов крымцев на Речь Посполитую, а в следующем году организовать всеми силами поход на Крым. Король должен был вести боевые действия против турок и Белгородской (Буджакской) орды. Польша и Россия договорились "призвать в союз" также Францию, Англию, Данию и Голландию.
В контексте выполнения Россией этого договора стратегия осуществления Крымских походов 1687 и 1689 годов представляется единственно возможной. Для лишения возможности Крымского ханства оказывать помощь османам на западе требовалось осуществить сложнейшие переходы по безводной степи.
Штурм же Перекопа и дальнейший поход в степной Крым был губителен для российских войск на том уровне владения военным искусством. По крайней мере такого мнения придерживался военный эксперт того времени Луиджи Марсильи – автор известного военно-стратегического описания Оттоманской Порты.
Русское командование очевидно придерживалось такого же мнения. Косвенно об этом свидетельствует отсутствие штурмовых щитов в войске подступивших к Перекопу в 1689 году.
По всей видимости Голицын планировал нанести поражение крымцам до Перекопа и принудить их к подписанию выгодного для России мира. Но достичь данной амбициозной цели не удалось.
При этом недооценённым результатом походов Голицына на Крым стало основание русской крепости Новобогородицк на реке Самаре вблизи от её впадения в Днепр. Впоследствии она была срыта по Константинопольскому договору с Турцией, заключённому Петром I. В 1776 году на этом месте был основан город Екатеринослав, позже перенесённый на правый берег Днепра.
Главным же военно-политическим итогом Крымских походов стало пунктуальное выполнение Россией своей части обязательств по Вечному миру с Польшей, что делало проблематичным его пересмотр. Что было весьма важно в условиях, когда Собеский заявлял о желании изменить договор с Россией после успешного для Польши завершения войны с Турцией.
Более того впоследствии Вечный мир создал весьма эффективный механизм вмешательства России во внутренние дела Речи Посполитой. Им являлось обязательство поляков не ущемлять православных соотечественников. В XVIII веке Российская империя этот механизм активно использовала.
Тем не менее, историю, как известно пишут победители. И апологеты победившего в политической борьбе c царевной Софьей Петра I преподносили Азовские походы как верх авантюризма и умаляли значение для России Вечного мира 1686 года. Возможно это было обусловлено сложной ситуацией, в которую попал сам Пётр I в связи с тем же Киевом. Ведь после действительно авантюрного Прутского похода 1711 года теперь уже Османская империя стала претендовать на этот город. В ходе Константинопольского конгресса в 1712 года царю стоило больших усилий сохранить за Россией былую столицу Древнерусского государства.