Театр превращается в искусство для небольшого круга избранных
Фото: Shutterstock
Стыдно-то как… Ну вот правда. Пришел на премьеру в один великий театр. В главных ролях прекрасная актриса и прекрасный актер в компании молодых, но очень ярких партнеров. Девушка-режиссер явно вложила всю душу в композицию и мизансцены. Художнику по костюмам и автору декораций хотелось лично пожить руки. Но три часа (!), три (!) я ерзал на стуле, закатывал глаза и отчаянно скучал.
На сцене разворачивалось… Нет, текло… Нет, просто лежало совершенно мертвое действо. Актеры выжимали из реплик и диалогов все, что могли. Демонстрировали пластичность, мгновенно перевоплощались, показывали сценки, которые, наверное, можно вводить в учебники. Но спектакль не переставал быть чудовищной тягомотиной. Ко мне вернулось забытое душераздирающее школьное чувство, что этот идиотский урок биологии никогда-никогда не закончится.
Что испытывает в такой ситуации нормальный человек? Правильно, стыд. Тебе, идиоту, искусство показывают, а ты мечтаешь сбежать куда угодно. Километровые монологи, не вызывающие эмоций. Метания, с которыми современный человек научился бороться и давно уже приобрел новые фобии. Страсти, не вызывающие сочувствия. И так три часа. В мрачных декорациях, в серых одеждах, с проблесками юмора…
Меня в целом скукой сложно доконать, скорее наоборот, печаль, страдания, осенние листы и всемирная тоска вызывают неподдельный интерес. А неизбежная с годами сентиментальность регулярно приводит к увлажнению глаз. Меня не пугают толстые книги и даже фильмы Тарковского. Но есть маленькая деталь, все это должно захватывать, завораживать, вызывать сопереживание…
Наверняка в театре это прекрасно понимают, так что со мной? Не может же быть так плохо? На выходе из зала непонятно, чем вызваны улыбки публики: послевкусием от спектакля или долгожданным освобождением.
А вот высокий культурный обозреватель с сумочкой «Ив Сен Лоран» вышел с лицом проглотившего что-то горькое страуса. Верный знак — понравилось.
И правда, на ТВ вышел сюжет, где он рассказал о «чеховской точности интонаций» и о «пронзительном действе, не отпускающем ни на минуту». Это конец. Все-таки я отупел.
Или просто театр превращается в искусство для небольшого круга избранных, умеющих общаться на особом театрально-дельфиньем языке? Этот ультразвук не слышен обычным людям, которые, по темноте своей, ждут действия, сюжета, или хотя эмоции созвучной времени.
Умные люди подумают и скажут, что для таких идиотов, как я, такие вещи и ставят. Чтобы мы забыли об этом пошлом слове «интересно», и, страдая, приобщались к прекрасному.
Но одно дело страдать вместе с героями, и совсем другое когда ты считаешь минуты хоть до какого-нибудь финала.
Робко, заранее извиняясь за свой ужасающий культурный уровень, спрошу. А может все-таки ставить что-то интересное? Хотя бы для того, чтобы обычному зрителю было не так стыдно жить?