Майдан корежит от русского языка, потому что он напоминает о реальности
Минск, 26 октября, 2018, 17:31 — ИА Регнум. В четверг, 26 октября, представители майданной власти отметились очередной нелепой выходкой. На форуме регионов Белоруссии и Украины в Гомеле вице-премьер Украины Геннадий Зубко обратился к белорусским участникам мероприятия с просьбой говорить только по-белорусски и не использовать русский язык.
Русофобскую глупость прокомментировали уже не только эксперты и политологи, но и глава белорусского министерства информации Александр Карлюкевич: в комментарии РИА Новости он заявил, что в Белоруссии два государственных языка, один их них — русский, и каждый сам решает, на каком из языков ему говорить.
Языковая болезнь, таким образом, вошла в новую стадию: от ограничений для граждан своей страны использовать родной для большинства из них язык майданные титаны мысли пришли к тому, что уже и в других странах рассказывают, на каком языке надо говорить, а на каком нет.
Идея, согласно которой белорусский язык на такой встрече предпочтительнее русского, отчасти напоминает майданный закон об образовании, который полностью исключает из школьного употребления русский язык, но оставляет пространство для «официальных языков ЕС». Это как закон о прямом запрете русского языка, но «красивей».
Ни для кого не секрет, что подавляющее большинство представителей майданной власти и думают, и говорят, если не под камеры, по-русски; известно также, что цель языковых войн — отвлечь население от реальных проблем, расколоть общество, сформировать образ врага и возглавить битву против него.
Русский язык просто напоминает майданным политикам о реальности — и именно от этого их и корежит, что иногда приводит к непредсказуемым последствиям, как мы и наблюдали на примере Геннадия Зубко.
Вот уже пятый год майданные политики живут в раздвоенном мире. С одной стороны, в этом мире есть совершенно реальные воровство и разрушение общества и государства (а также совершенно реальная угроза сесть после смены власти). С другой стороны, в этом мире присутствуют фантазийные «войны с агрессором» и прочее укрепление тысячелетней демократии.
Жить, находясь одной ногой в мифе, всё время переводя с родного на государственный, непрерывно втискиваясь в «патриотические» нормы — это непросто. И когда кто-то рядом спокойно сидит и говорит о реальной жизни на родном (общем для вас) языке — это, в конце концов, раздражает.