Atlantic: «Лучшая торговая сделка» с Китаем – это иллюзия
В настоящий момент торговые отношения между США и Китаем переживают период конфронтации. Стремясь воспрепятствовать растущему глобальному экономическому влиянию Китая, администрация президента США Дональда Трампа ввела пошлины на товары из Китая на общую сумму в $37 млрд и угрожает ввести дополнительные пошлины на весь импорт из Китая, стоимость которого составляет $504 млрд. Предложенные американской администрацией меры могут сократить дефицит торгового баланса между двумя странами и временно поддержать американских рабочих, однако данные меры не будут способствовать созданию более справедливых и устойчивых торговых отношений, пишет Гейб Липтон в статье для американского журнала The Atlantic.
Победа Трампа на президентских выборах сыграла ключевую роль в формировании нынешнего торгового конфликта между двумя странами, однако предпосылки этого конфликта возникли еще в 2001 году, когда Китай вошел во Всемирную торговую организацию (ВТО). Вступив в ВТО, Китай взял на себя обязательство по снижению торговых барьеров и принятию стандартных методов международной торговли.
Однако всё пошло не так, как планировалось. В течение первого десятилетия после вступления Китая в ВТО его экспорт в США значительно опередил объем импорта из США, что привело к увеличению дефицита торгового баланса. Беспрепятственный доступ к китайским рынкам, обещанный американским компаниям, так и остался обещанием. По этой причине в США не появились новые высокооплачиваемые рабочие места. Многие в администрации Трампа, особенно такие люди, как экономический советник президента США Питер Наварро и торговый представитель Соединенных Штатов Роберт Лайтхайзер, считают, что согласие американской политической и бизнес-элиты на вступление Китая в ВТО является предательством рядовых граждан США.
Конечно, реальная картина сложнее, однако отказ Китая от выполнения данных обещаний после вступления в ВТО привел нас туда, где мы сейчас оказались.
Оглянувшись в прошлое, стоит признать, что США были не готовы к сложностям, которые сопутствовали беспрецедентным масштабам экономического роста в Китае. В 2001 году экономика КНР была меньше экономики Франции, сейчас Китай является одной из крупнейших экономик в мире. Экономисты признают, что слияние двух факторов — быстрого экономического подъема КНР и наращивания китайского экспорта в США после вступления в ВТО — отрицательно сказалось на уровне занятости и заработной плате многих американских рабочих в начале 2000-х годов.
Данные, приведенные в исследовании экономиста Массачусетского технологического института Дэвида Автора, показывают, что в период между 1999 и 2011 годами США потеряли 985 тыс. производственных рабочих мест — 20% от общего числа потерь рабочей силы в данном секторе — из-за так называемого китайского шока и усиления конкуренции со стороны КНР. Те, кто поддержал вступление Китая в ВТО в 2001 году, считали, что попытки удержать Пекин от вступления в ВТО могли только отсрочить, а не предотвратить эти неблагоприятные последствия. Большое количество дешевой рабочей силы предоставило КНР преимущество, когда речь зашла о производстве недорогих промышленных товаров на экспорт.
Американские политики не были подготовлены к ошеломляющему экономическому росту КНР, они также переоценили степень своего воздействия на глобальную конкуренцию через ВТО, чтобы заставить Китай реформировать свою экономическую систему. Достигнуть справедливой торговли с Китаем нельзя без устранения одной из характерных черт китайской экономики, которая заключается в глубокой связи между Коммунистической партией Китая и коммерческими организациями и другими государственными предприятиями. Когда государственные банки КНР предоставляют компаниям, контролируемым правительством, кредиты по процентным ставкам ниже рыночных, они обеспечивают неявное субсидирование товаров этих фирм. Китай принял только те правила и стандарты, которые он посчитал наиболее выгодными для расширения возможностей своих компаний и инвестиций за рубежом, отбросив те, которые представляют угрозу для его уникальной политической и экономической модели.
Фактически политическое руководство Китая предприняло шаги, чтобы восстановить контроль коммунистической партии над экономикой за годы, прошедшие после вступления КНР в ВТО. Начиная с 2003 года, когда председателем КНР стал Ху Цзиньтао, руководство Китая провело страну через десятилетия реформ, повысив государственный контроль над экономикой. Пекин создал специальный партийный совет для надзора за государственными коммерческими гигантами страны. Этот тренд продолжился при нынешнем председателе КНР Си Цзиньпине.
Многочисленные двусторонние форумы и встроенные механизмы ВТО по урегулированию споров между членами не смогли повлиять на Китай, который не выполнил многие из взятых на себя обязательств. Теперь похоже, что сложного механизма правил и процедур уже недостаточно для поддержания гармонии торговых отношений между двумя крупнейшими экономиками мира.
Трамп намерен добиться «лучшей сделки» с Китаем, однако реальная проблема, с которой сталкиваются как США, так и Китай, заключается в том, что они должны достигнуть нового глобального консенсуса в сфере передовых торговых практик XXI века. Обновятся не только правила торговли в сфере потока товаров через границы, также увеличится поток данных, связанных с электронной коммерцией, искусственным интеллектом и другими новыми цифровыми технологиями. США должны добиться от КНР разъяснений относительно того, сможет ли его модель капитализма, основанного на государственном управлении, продолжить свое существование в рамках справедливой, прозрачной и рыночной торговой системы. Но прежде чем достигнуть эту цель, США сначала должны рассчитаться за свои грехи в ВТО.