«Опасно надеяться на благодарность»: император России — благодетель Польши
Отправляясь из Петербурга в Вену, Александр I посетил 3(15) сентября имение Чарторыйских в Пулавах, где встретился со своим старым другом. Отношения между ними были самыми теплыми.
«Теперь меня более всего занимает Польша. Еду на конгресс, — сказал император, чтобы работать для нее, но надо двигать дело постепенно. У Польши три врага: Пруссия, Австрия и Россия, и один друг — это я. Если бы я захотел присоединить Галицию, пришлось бы сражаться. Пруссия соглашается восстановить Польшу, если ей отдадут часть Велико-Польши. А я хочу отдать польским провинциям около 12 миллионов жителей. Составьте хорошую конституцию и сильную армию, и тогда посмотрим».
После поведения польских войск в России, о котором прекрасно знал император, удивительно было то, что и сам Александр оставался другом Польши.
Для князя Адама-Ежи это была знакомая программа. Еще в 1805 г., будучи министром иностранных дел, он возбудил вопрос о принятии Александром I титула короля польского с целью привязать поляков к России. В 1806 г. он вновь предложил восстановить Польшу с наследственным русским правлением. В начале 1811 г.,
В апреле 1814 г. из Швейцарии к императору обратился Костюшко. Он просил Александра стать польским королем, даровать полякам всеобщую амнистию и конституцию по образцу английской, дать крестьянам народную школу за государственный счет, начать процесс их освобождения с землей. 3(15) мая последовал ответ на этот призыв:
«С особым удовольствием, генерал, отвечаю на Ваше письмо. Самые сокровенные желания мои исполнились и с помощью Всевышнего я надеюсь осуществить возрождение храброй и почтенной нации, к которой Вы принадлежите. Я дал в этом торжественную клятву и благосостояние польского народа всегда было предметом моих забот. Одни лишь политические обстоятельства послужили преградой к осуществлению моих намерений. Ныне препятствия эти уже не существуют, они устранены страшною, но в то же время и славною двухлетнею войною. Пройдет еще несколько времени и при мудром управлении поляки снова будут иметь отечество и имя, и мне будет отрадно доказать им, что человек, которого они считают своим врагом, забыв прошедшее, осуществит все их желания».
Император, еще находясь в Париже, принял делегацию от войск герцогства Варшавского и разрешил, по их просьбе, сохранить национальные кокарды. Более того, он дал понять, что и в будущем солдаты польской армии смогут с полным правом носить эти символы. Таким образом, речь шла о восстановлении польской государственности. Такова была цель Александра I, и ради нее он был готов на многое: «Я предаю забвению прошлое и хотя имею право жаловаться на многих лиц вашей национальности, но хочу все забыть; я желаю видеть одни ваши добродетели: вы храбрецы и честно исполнили вашу службу.» Император обещал сохранить польскую армию и заявил, что командовать ею будет его брат — Великий Князь Константин.
Вместе с пришедшими из Франции, со сдавшимися под Лейпцигом и плененными гарнизонами Данцига и ряда других крепостей численность польской армии, сосредоточившейся в бывшем герцогстве Варшавском, составила до 20 тыс. чел., около 1/3 от числа призванных под знамена Наполеоном. В 1814 г. в Варшаву был торжественно перевезен прах маршала князя Понятовского. В городе его приветсвовали почетные караулы польских и русских войск. Реакция польской общественности была однозначной. «Поляки ожили, — вспоминал современник, — и, как дети, избегшие наказания, стали ожидать новых милостей». Не будет преувеличением сказать, что эта великодушная или, точнее, прекраснодушная, политика императора имела в России весьма ограниченное количество сторонников.
Еще в январе 1813 г. Нессельроде подал на Высочайшее усмотрение мемуар по польскому вопросу. Он уверял, что разоренная Польша не может быть выгодным присоединением, и что опасно надеяться на польскую благодарность: «Но наверно в голову ни одного человека разумного и искренно преданного интересам России не могла прийти мысль о восстановлении Польши только для того, чтоб потворствовать иллюзиям этого легкомысленного и беспокойного народа». Титул польского короля, предсказывал Нессельроде, станет западней для императоров всероссийских. Нисколько не удовлетворяя поляков без восстановления границ 1772 г.,
После 1814 г. доводы Нессельроде не действовали, хотя его голос был и не одинок. 8(20) октября 1814 г. записку по польскому вопросу на высочайшее имя подал Поццо ди Борго. Он предупреждал о том, к чему приведет политическое возрождение Польши и принятие нового титула всероссийским императором: «Титул короля польского никогда не может симпатизировать титулу императора и самодержца всей России. Эти две квалификации никогда не могут слиться вместе; оне означают вещи и предполагают обязанности до того различные, что один и тот же государь не мог бы соединить их в себе, не возбуждая недовольства в той или другой нации или быть может в обеих». Поццо не советовал идти по этому пути, не брать в пример Австрию, где титулы наследовались или приобретались браками и договорами, свести польский вопрос исключительно к проблеме внешних границ Империи и управлять польскими землями, учредив там новое наместничество.
Председатель временного управления в герцогстве Варшавском В.С. Ланской 4(16) мая 1815 г. писал императору:
«Я уверен в душе моей, что приверженность некоторых, а особливо военных, к врагу Европы не угаснет, и ничто не обратит к нам их расположения. Туда манят их прелести грабежа, там господствует дерзкая вольность, там ни за какое бесчиние нет ответственности; здесь порядок, чинопочитание, повиновение повелениям, точность в исполнении их и ответствие за преступление правил службы и даже правил добродетели. Государь, прости русскому, открывающему пред Тобой чувства свои и осмеливающемуся еще изъяснить, что благосердие Твое и все усилия наши не могут быть сильны сблизить к нам народ и вообще войско польское, коего прежнее бурное поведение и сообразные оному наклонности противны священным нашим правилам: и потому, если я не ошибаюсь, то в формируемом войске питаем мы змия, готового всегда излиять яд свой на нас. Более не смею говорить о сем, и, как сын Отечества, как верный подданный Вашему Императорскому Величеству, не имею другой цели в сем донесении кроме искреннего уверения, что ни в каком случае считать (т.е. полагаться — А.О.) на поляков не можно».
Герцогство Варшавское было одним из самых значительных трофеев союзников, завоеванных союзниками в 1813—1814 гг., судьба которых должна была решиться после победы над Наполеоном:
Герцогство Варшавское — 3.929.626 чел.
Королевство Саксонское — 2.085.911 чел.
Королевство Вестфальское — 1.928.799 чел.
Великое герцогство Бергское — 732.422 чел.
Земли, составлявшие часть Французской империи — 13.693.880 чел.
Великое герцогство Франкфуртское — 284.883 чел.
Королевство Италийское — 6.703.200 чел.
Иллирийские провинции и Рагуза — 1.756.418 чел.
Герцогства Лука и Пиомбино — 179.000 чел.
Республика Семи Островов (Ионические острова) — 187.000 чел.
Изенбург и Лейен — 47.500 чел.
Княжество Невшатель (Нойенбург) — 48.000 чел.
Эрфурт с округом — 51.000 чел.
Нижний Каценелленбоген — 18.000 чел.
Шведская Померания с островом Рюген — 116.000 чел.
Итого: 31.761.639 чел.
Из всех этих вопросов именно польский и саксонский вопросы и стали камнем преткновения для союзников на Венском конгрессе (сентябрь 1814 — июнь 1815 гг.).