Евангельская любовь: не моя нужда, а во мне нужда
Процесс установки какой-нибудь программы, которую инсталлирует вам приятель, «разбирающийся в компьютерах», или специалист «сервис-центра», расположенного в полуподвале соседнего дома, в настоящее время почти полностью автоматизирован. Сотруднику «сервис-центра» лишь время от времени надо следовать незамысловатым указаниям, обычно такого рода — для продолжения нажмите любую клавишу. Таких продвинутых ребят, которые «берутся починить» загаженный вирусами ноутбук, так и называют эникейщиками (от английского any key), то есть нажимателями на «любую кнопку». По имени хорошо освоенного алгоритма. Вставил диск, и понеслась «установка» с крушением раздела восстановления и всяких надежд когда-либо уже привести это все в нормальное состояние.
Когда дилетантизм принимает форму профессионализма, следует знать: мы имеем дело с эникейщиками. Процесс закачки в граждан «духовных знаний» сейчас так же автоматизирован, как и установка кривой ломанной винды. На автомате, постоянным нажатием на вас как на клавишу «продолжить», вы получите исчерпывающее объяснение всего на свете, any key обеспечит вас полным набором троянских модулей, избавляющих вас от всяких надежд когда-либо восстановить свои лучшие природные, Богом данные, качества. К ним, к any key от религии, к профессорам духовных академий, просветленным духовникам, надзирателям над паствой и прочей образовательной братии мы еще вернемся, а пока о кнопках, раз они помянуты. Точнее, о прилагательном «любая». «Любая» означает в данном случае та, которая полюбилась. На которую глаз упал. Та, что вызвала интерес. Изменяющийся язык превратил прилагательное «любая» в «произвольная», то есть безразлично какое. Благодаря в основном применению ко всякой незначительной мелочи. Но тот же язык и за словом «любовь» теперь оставил узкий диапазон смыслов — всякие «высокие чувства» самого разного оттенка. Язык, к слову, менялся не без участия «религиозного образования», которым у «конфессий» принято особенно щеголять как собственной заслугой. Что образование народа — их рук дело. Естественно. Кто бы сомневался, раз по сию пору приходится расхлебывать.
Но было время, когда слово «любовь» даже по-русски с высокими чувствами было мало связано. А греки чувственную привязанность называли либо «эрос», либо «мания». Евангельское же слово «агапэ», переводимое на русский язык как «любовь», это скорее интерес (внимание), забота и добродетель. Аналогов это понятие одним переводным словом не имеет, поэтому грубо переводится как «любовь». Но любое же реальное употребление этого слова в русском языке и близко не стоит к агапэ. Отсюда ясно, что и ассоциации у читателя вызывает неверные. Даже не то чтобы приблизительные, а совсем неверные. По-русски «любить» — это испытывать всякие высокие нежности, либо предпочитать («очень люблю бутерброды с поджаренным хлебом», «к примеру сказать, позовет он нас, девок, на ночь пятки чесать; он это страсть любил, без того и спать не ложился», «я Вас любил, любовь еще быть может»). Небольшой, собственно, выбор. Но главный оттенок, и даже не оттенок, а прямо-таки тень, просто противоположность, заключается в том, что во всех почти современных языках слово «любовь» означает мою нужду. Она может быть высокая, возвышенная, крылатая и прочими поэтически восторженными эпитетами выражено то, как все это МНЕ нравится, любится. Евангельская же «агапэ» — это не моя нужда, а во мне нужда.
Поговаривают в образовательных целях на эту тему, что греки, мол, говорили о четырех видах «любви». Но это неправда. Потому что слово «любовь» — русское. А греки не четыре вида «любви» имели в виду, а четыре достаточно разных понятия, в поздние времена на прочие языки их и стали понимать как «любовь». Говорить, что «любовь» у греков имела оттенки — также совершенно неверно. Ничего общего между эросом и агапой нет вообще. Так же, как ничего общего нет между консервным ножом и трактором, а что на дворовом сленге и то, и другое «железяка», не говорит о том, что консервный нож и комбайн — «оттенки железяки». Так говорить было бы крайне глупо. Между тем any key так, примерно, и поступают, учат, что греки различали четыре вида любви. Как мы понимаем, это все равно как заявить, что дворовые пацаны различают два вида «железяки». Итак, в русском языке (и европейских) нет в настоящий момент адекватного слова, которым можно было бы перевести греческое агапэ. В русском языке, особенно языке «духовном», слово «любовь» уже давно является переназначенной клавишей. Оно ничего не говорит об интересе, добродетели, то есть всему, что надо приложить, а только о своих чувствах, которые надо в себе «развивать». «Христианская любовь», которую, пользуясь словом, из себя пытаются вымучить, оттачивает законченный эгоизм. Но разве в языке дело? Разве язык это лишь тупой набор слов? Разве так сложно религиозным any key чуть-чуть напрячься и вместо того, чтобы пугать людей карами небесными, разъяснить базовые значения тех понятий, которым они обучают? Да какой там. Они будут рассказывать, что любовь это нечто недосягаемо-высшее, лучше, чем манго с апельсином. Что добыча, «стяжание» ее — труднейшая задача, достижимая при выполнении всех церковных правил. И главное «хождения». Ходить в церковь, посещать и слушать — это уже, так сказать, первая ступень изъявления желания ее когда-нибудь, возможно, «если Бог даст», иметь.
Но в евангельском значении «любовь» не означает истекать соками духовных чувств и желаний, а означает обращать внимание, иметь устойчивый осмысленный интерес. Уронить взгляд и задержаться. Это касается и любви к Богу, и любви к ближнему. «Любовь непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру» (Рим 12:9), «Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона» (Рим13:10). «Высшие» проявления этого «чувства», которое должно возникнуть путем различных предлагаемых измывательств над своим организмом, — это типичный религиозный подлог, коих вообще всякая религия совершает великое множество. Подлог совершили по понятно какой причине. Чтобы можно было о любви забыть, и иметь заботу исключительно о себе, о своем «глубоком внутреннем мире», где зарыта «целая вселенная», то есть растить эгоизм, наплевав на все остальное, любить исключительно себя самого. А особенно свои «грехи», о прекрасном состоянии которых надо бегать каждую неделю с докладом к ближайшему any key.