Александр Вертинский родился 135 лет назад – в марте 1889 года в Киеве, которому он посвятил свое стихотворение "Моя родина нежная". Произведение было написанное им за год до смерти во время приезда в Киев на салфетке ресторана на улице Владимирской, 29, который посещал в каждый свой приезд – он находился рядом с домом, в котором Вертинский родился и прожил первые несколько лет своей жизни – по адресу Владимирская, 43, напротив сквера у Золотых ворот.
В стихотворении есть такие строки: "Я готов целовать твои улицы, приживаться к твоим площадям. Я уже постарел, ссутулился, потерял уже счет годам". Но они не были продиктованы сентиментальностью, свойственной пожилым людям - несмотря на жизненные события и жизнь в самых разных уголках Земли, он никогда не забывал о месте, в котором появился на свет. Про Украину он говорил, что она – рідна мати, и признавался: "Мне кажется, я совершаю преступление, когда пою не о ней и не на ее языке. Мне бы надо быть украинским певцом и петь по-украински".
Незаконнорожденный сын
Александр Вертинский был незаконнорожденным ребенком, его родителями были частный поверенный и журналист Николай Вертинский и дочь управителя городского дворянского собрания Евгения Скалацкая. Отец к моменту встречи с матерью уже состоял в браке, а его первая жена не давала ему развода, поэтому, несмотря на рождение сына Саши, а затем и дочери Нади они состояли, как сказали бы сейчас, в гражданском браке. Родители матери не простили ей такого – предосудительного – поведения и отказались от нее. Родители будущего поэта и актера ушли из жития рано: мать, будучи беременной третьим ребенком, сделала подпольный аборт и умерла от заражения крови, отец пережил ее ненадолго и скончался от "скоротечной чахотки". Маленькому Саше на тот момент было всего пять лет…
Брата и сестру разлучили: Александра взяла на воспитание тетка, сестра матери, которая перенесла на племянника ненависть, которую испытывала к его отцу. Надю отдали другим родственникам, при этом мальчика обманули, сказав, что его сестра умерла. Жестокость тетки, которая признавала только одно средство воспитания – плеть, самым негативным образом сказывалась на мальчике: он рос настоящим хулиганом: грубил взрослым, не признавал никаких авторитетов – в том числе, и среди преподавателей, а потом и вовсе начал воровать. За такое поведение его, несмотря на то, что он при поступлении выдержал сложный экзамен, отчислили из знаменитой Первой киевской гимназии, которую закончили все знаменитые киевляне – Сикорский, Булгаков, Тарле, Паустовский. Его перевели в учебное заведение поскромнее – Четвертую гимназию, но и ее Вертинский не закончил, из-за чего во всех анкетах в графе образование писал: "незаконченное среднее".
Борьба за кусок хлеба и салон Зелинской
Возможно, Вертинскому и удалось бы закончить гимназию, но его жизнь становилась все невыносимее. Будучи в очередной раз избитым теткой до полусмерти, Саша, придя в себя, сбежал из дома. Скитался по ночлежкам, ночевал в подворотнях, а в хорошую погоду и на лавочке в парке, и где мог зарабатывал себе на кусок хлеба – был грузчиком, продавцом в маленьких лавочках и даже корректором в типографии. Но мечтал он о выступлениях на публике: его не только взяли в знаменитый киевский театр "Соловцов", но и дали в одном из спектаклей роль охранника Наполеона – правда, у него там было только одно слово: он должен был громко объявить выход главного героя: "Император!" Увы, статиста, не выговаривавшего букву "р", прогнали после первой же репетиции.
Но, в конце концов, Вертинскому повезло: он встретился с преподавательницей Первой гимназии, из которой несколько лет назад его с позором выгнали, и подругой своей матери Софией Зелинской. У нее был свой салон, в котором Вертинскому удалось познакомиться и пообщаться с Марком Шагалом, Казимиром Малевичем, Семеном Альманом, Бенедиктом Лившицем. Вскоре сам Саша уже начал подрабатывать в киевских газетах – он писал театральные рецензии и небольшие рассказы. К тому же, в это время Вертинскому удается отыскать свою сестру Надю: известие о том, что она не умерла, стало для него большим счастьем.
Жизнь в богемной среде
В 1913 году брат с сестрой перебираются в Москву, где Вертинский рассчитывает сделать карьеру журналиста, а если повезет, то и актера. Поначалу ему не везло: прослушивание во МХАТ Александр провалили – проводящему его Станиславскому так же как и режиссеру в Киеве не понравилось его грассирование. Но первое же выступление в Театре миниатюр, где он сопровождал выступление танцоров написанной им песенкой, привлекал к нему внимание публики. Его даже упомянули в рецензии к этой миниатюре, назвав "остроумным и жеманным" – сомнительный комплимент образовал Вертинского и подтолкнул его к написанию еще нескольких песен, за которые ему начали платить первые гонорары. Правда, поначалу они принимали вид обеда, но начинающий исполнитель был рад и этому.
Попав в богемную среду, Вертинский чуть было не стал жертвой наркотиков: кокаин в то время считался безобидным лекарством, поэтому молодые люди использовали его без боязни и ограничений. Александр понял, что вот-вот может перейти опасную черту, после которой спасти его сможет только длительное лечение, когда стал жертвой галлюцинации: в трамвае памятник Пушкину пытался расплатиться с кондуктором вышедшей из употребления монетой. Вертинский так испугался, что нашел в себе силы отказаться от наркотиков. Его решение подкрепила начавшаяся в это время Первая мировая война – Александр пошел на фронт добровольцем. Простой санитар, не имевший медицинского образования и служивший в Санитарном поезде, внимательно наблюдал за тем, как врачи делали операции и перевязки, и освоил искусство последних – за год он сделал 35 (!) тысяч перевязок. Впоследствии он шутил, что бог по достоинству оценил этот его труд, велев заплатить ему за него аплодисментами.
Появление Пьеро
После ранения Вертинский вернулся в Москву – как раз к похоронам Нади, которая умерла, отравившись кокаином. Именно в это время он начинает выступать в образе Пьеро, который придумал, выступая перед ранеными в санитарном поезде: по словам самого Вертинского, грим в виде белой маски позволяла ему скрыть смущение и неуверенность в себе, которыми он страдал. Его песни входят в моду, сам же он не ограничивается только театром, но и снимается в кино. Кстати, именно он привел на съемочную площадку знаменитую Веру Холодную – она была женой его фронтового товарища, прапорщика Владимира Холодного. Именно ей Вертинский посвятил свои песни "Лиловый негр", "Креольчик" и "Ваши пальцы пахнут ладаном", в которой предсказал актрисе судьбу – Холодная умерла во время эпидемии "испанки" в возрасте 25-ти лет.
"Надо будет – мы вам и дышать запретим"
Вертинский становился все более успешным – публика его обожала, показателем ее отношения стал бенефис – он был назначен на 25 октября 1917 год… Кровавый государственный переворот он не принял, и это отразилось на его творчестве. Самый известный его романс того времени "То, что я должен сказать" ("Я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал их на смерть недрожавшей рукой), посвященный памяти погибших при защите Кремля от большевиков юнкеров. Из-за него Вертинского вызвали на "беседу" в ЧК. Пытаясь объяснить свои побудительные мотивы, Вертинский сказал: "Вы же не запретите мне их жалеть". "Надо будет, – ответили ему, – мы вам и дышать запретим".
С греческим паспортом по Европе
Так Александр Николаевич понял, что из Москвы, а затем и из России нужно бежать. Сначала он отправился на юг страны, который еще не был захвачен большевиками – выступал в Харькове, Екатеринославе, Ростове и родном Киеве, а затем и Крыма эмигрировал в Стамбул. Там он купил греческий паспорт на имя Александра Вертидиса, с которым, давая концерты, спокойно передвигался по Европе. Первой на пути артиста была Румыния, в которой он выступал успешно, но недолго: отказав местной актрисе выступить в ее бенефисе, он нажил себе врага в лице ее любовника – румынского генерала Поповича. Вертинского заподозрили в шпионаже в пользу Советского Союза.
Оскорблённый, он оставил Румынию и переехал в Польшу. Здесь Александр Николаевич, благодаря знакомству с советским послом Павлом Войковым, который часто посещал его концерты, первый раз обратился в посольство СССР с просьбой разрешить ему вернуться на родину, но получил отказ. Его горечь смягчила первая женитьба – избранницей Александра Николаевича стала Рахиль Потоцкая, происходившая из богатой еврейской семьи. Но и из Польши Вертинскому пришлось уехать – накануне приезда в страну короля Румынии ему объяснили, что его пребывание в Варшаве нежелательно.
Впрочем, как оказалось, все сложилось к лучшему – Александра и Ирен (так называла себя Рахиль в честь героини одной из песен мужа) ждала Германия, где Александр Николаевич подал второе прошение с просьбой о возвращении на родину, но снова получил отказ, и Париж. Там Вертинский пел в ресторанах, что его расстраивало – трудно раскрывать душу перед зрителями, которые едят и пьют, но своих зрителей он от этого отучил: когда он начинал петь, жевать переставали. Зато там он свел знакомство не только с самыми знаменитыми людьми того времени – Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Чарли Чаплин, Федор Шаляпин, но и венценосные особы – великие князья Борис Владимирович и Дмитрий Павлович, шведский король Густав V и принц Уэльский Эдуард VIII.
Америка и Китай
Из Парижа Вертинский отплыл в Америку. Сыграть в голливудском фильме, куда его "сосватала" Марлен Дитрих он не смог – Александр Николаевич не знал английского языка, а это было обязательное условие, зато прожил несколько месяцев на роскошной вилле актрисы в Голливуде. В Европу он уже не вернулся – отправился в Китай, где и прожил все время до своего возвращения в Советский Союз. Он дал несколько концертов в Харбине, а потом переехал в Шанхай, где и остался надолго. Здесь он пережил японскую оккупацию, травлю русских эмигрантских СМИ, которые как могли клеймили "вертинщину", развелся с Рахиль-Ирен и женился на красавице Лидии Циргвава, которая впоследствии родила ему ставших знаменитыми актрисами дочерей – Марианну и Анастасию. Все это время он не переставал писать прошения в советское посольство с просьбой разрешить ему вернуться домой. Но получил разрешение только в 1943 году, когда написал письмо Молотову, в то время занимавшему пост комиссара иностранных дел: "Жить вдали от Родины, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей помочь – самое ужасное".
Возвращение в Советский Союз
В Советском Союзе семье Вертинских выделили номер в гостинице "Метрополь", в которой они прожили три года, пока им не дали квартиру в двух шагах от Кремля – на улице Горького. Выступал он в то время часто – в стране Вертинского не забыли, и он давал по 25 концертов в месяц в только что освобожденных от фашистов городах. Всего за четырнадцать лет он дал более двух тысяч концертов, выступая не только в концертных залах, но и на заводах, колхозных полях, шахтах и госпиталях. Семья не бедствовала, но и особой роскоши себе позволить не могла – даже самого скромного звания у Вертинского не было. Впрочем, и покупать особенно было нечего – во время гастролей на Сахалине привыкший к европейским разносолам Вертинский жаловался, что в местных магазинах есть только консервы и сделанный из древесины спирт, который местной население называет "сучком". Он успел сыграть в нескольких фильмах, а за роль кардинала Бирнча в "Заговоре обреченных" даже получил Сталинскую премию. При этом его песни не звучали на радио, а его стихов не печатали ни в журналах, ни в газетах.
Смерть и память
Последний концерт Александра Вертинского состоялся в Ленинграде 21 мая 1957 года – через несколько часов он скончался от сердечной недостаточности в номере отеля Астория, ему было 68 лет. Похоронен артист на Новодевичьем кладбище. В родном Киеве Вертинскому посвящена экспозиция витрины в Музее одной улицы, а на киевском Андреевском спуске 21 марта 2019 года ему открыли памятник.