Жозеп Боррель, глава дипломатии Евросоюза, не слишком дипломатично сказал, что своим призывом к переговорам по Украине папа Римский Франциск «залез в сад», куда «его никто не звал».
Речь идет о высказывании, сделанном римским понтификом в интервью швейцарской телерадиокомпании RSI: «Я считаю, что сильнее тот, кто видит ситуацию, кто думает о людях, кто имеет мужество поднять белый флаг, вести переговоры. И сегодня можно вести переговоры с помощью международных держав. <...> Когда вы видите, что вы побеждены, что дела идут не так, вам нужно иметь смелость вести переговоры... Не стыдитесь вести переговоры до того, как все станет хуже. <...> Переговоры никогда не являются капитуляцией. Это мужество, чтобы не довести страну до самоубийства».
Эти слова вызвали волну нападок, иногда поражающих своим запредельным хамством – к которым и решил присоединиться Боррель. Однако папа Франциск – плохо ли, хорошо ли – возглавляет институт, который, как можно без преувеличения сказать, создал западную цивилизацию. Единственный институт, который непрерывно существует со времен античности и до сего дня. Именно Церковь столетиями была главным «садовником» в том «саду», которым теперь Боррель похваляется, как своим. С папой можно соглашаться или нет – но потоки хамских оскорблений, которые обрушились на него в последние дни, говорят о том, что многие западные деятели не просто не признают своих корней, но и активно отвергают их.
Призыв «думать о людях», о тех несчастных украинцах, которых хватают на улицах и силком гонят на фронт, был с негодованием воспринят деятелями, которым отправка в окопы уж точно не угрожает.
В английском есть выражение «слон в комнате» – что-то, что невозможно не заметить, но что все стараются в упор не видеть. Таким «слоном» является то обстоятельство, что военные действия развиваются неблагоприятно для Украины. Ожидать перелома этой тенденции нет оснований – и чем раньше проигрывающая сторона пойдет на переговоры, тем на лучших условиях она сможет заключить мир. Некоторые западные издания пишут об этом достаточно открыто – но западные политики настроены воевать до последнего украинца.
Почему? Прежде всего, конечно, потому, что любой исход, кроме явного поражения России, будет тяжелым унижением для Запада, который обнаружит свою неспособность быть единственным и неоспоримым центром силы в мире. Но тут можно заметить, что чем позже будет заключен мир, тем более тяжелым будет это унижение. Можно было договориться до 24 февраля, когда достаточно было отказаться от продвижения НАТО на Украину. Можно было договориться в марте 2022 года, когда Борис Джонсон велел украинцам «просто воевать».
Чем больше возможностей для заключения мира упускается, тем хуже становится ситуация. Но еще одна причина, по которой предложение о переговорах вызывает такое раздражение – это инерция пропаганды. Политические и медийные деятели оказываются пленниками своих собственных воинственных речей.
Любые переговоры предполагают, что Россия – это просто одно из государств мира, которое имеет свои интересы, о которых она может договариваться с другими государствами. Но пропаганда говорит, естественно, не об интересах (кому было бы интересно умирать за интересы США, НАТО или Евросоюза), а о космической битве добра и зла, в которой силы добра, света, свободы и достоинства противостоят абсолютному злу в лице России.
«Добро» и «Зло» не могут заключить мир с учетом взаимных интересов. «Добро» должно нанести «Злу» сокрушительное поражение.
И вот папа проговаривает вслух то, что с этой пропагандистской картиной никак не вяжется. Совершенно непохоже, чтобы дело шло к поражению России. Рано или поздно надо будет заключить мир. Лучше сделать это раньше, чем позже. Ответственные государственные лидеры должны руководствоваться реальностью, а не собственной пропагандой. Мужество состоит не в том, чтобы посылать людей на смерть, сидя у себя в саду, а в том, чтобы завершить проигранную войну с наименьшими потерями.
Это не единственный на Западе – но самый заметный – голос человечности и здравого смысла. И если уж сравнивать Европу с садом, то садовник в нем – явно не Боррель.