Война на уничтожение против СССР, о которой немцы знали, но не вспоминали
Историки Олег Бэйда и Игорь Петров, подготовившие русское издание дневниковых записей и писем генерал-полковника Готхарда Хейнрици (1886−1971), пишут, как офицеры вермахта после войны создали выгодный для себя миф, согласно которому они якобы не совершали преступлений и вели одну победоносную кампанию за другой. Публикуемые вслед за предисловием записи Хейнрици опровергают эту мифологию.
Так, например, 8 июля 1941 г. генерал писал:
«Сегодня нам пришлось казнить коммунистку, которая выхаживала раненых русских, оставшихся в нашем тылу, и всеми средствами боролась против нас».
В дальнейшем военнослужащие его 43-го корпуса только 6 ноября 1941 г. поймали 60 человек (в том числе 40 красноармейцев-окруженцев), 20 из них были также казнены. Хейнрици признавал, что тем самым «они освобождают полевых жандармов от этой безрадостной работы».
В отличие от своих послевоенных коллег-мемуаристов, генерал довольно высоко оценивал противника уже на раннем (успешном для вермахта) периоде войны. 6 июля 1941 г. он зафиксировал:
«На Украине русский отходит по плану и организованно, так что много чего может уничтожить. Он был слишком силен, чтобы его смять».
Не без восхищения Хейнрици писал и о
«партизанской силе духа. Ни один ничего не выдает, все молчат и идут на смерть».
Встречаются в его письмах и записи бытового характера, не самым лучшим образом, характеризующих логистику вермахта. В одном из посланий жене Гертруде есть следующая жалоба:
«У нас тут несколько дней было — 20̊, ледяной ветер, колючий, как иголки. Теперь «потеплело», всего — 8−10̊… Мои теплые вещи всё еще не прибыли. Мне сказали, что они застряли на дороге перед Калугой… Пока что обхожусь тем, что надеваю шерстяные вещи и подштанники друг на друга… Я обзавелся парой русских валенок. Они хорошо поддерживают в тепле ноги до колен. Но они плохо сидят, и в них неудобно ходить. Ты не могла бы мне выслать из Фрайбурга специальные гвоздики, которые можно воткнуть в подошву, чтобы не скользить по льду? На одной паре сапог у меня такие есть, а на другой нет» (письмо от 15 ноября 1941 г.).
Сам Хейнрици, судя по всему, придавал определенное значение своим записям. В письме к супруге он прямо заявлял: «Храни эти письма. Они — мои единственные записи. Если они заваляются в твоих сумочках, позднее их не соберешь».
К счастью, Гертруда все сохранила. Увы, не для обвинительного заключения, а для Истории, чей приговор, впрочем, тоже суров.
Издание предоставлено книжным магазином «Циолковский».