Причина этого суждения довольно очевидна: в ныне действующем Налоговом кодексе (в первую очередь, в первой его части, конечно) содержится огромное количество норм, которые регулируют чисто процедурные вопросы. И такого рода положений в главном налоговом законе столько, что невольно напрашивается сравнение с Уголовно-процессуальным кодексом (к слову: и в НК, и в УПК закреплены понятия внесудебного допроса, выемки предметов и документов).
Вместе с тем, нормы эти не выстроены в целостную систему, мягко говоря.
Развитие налогового законодательства с технико-юридической точки зрения, вообще, напоминает рост кораллов, когда каждое последующее наслоение превращает всю конструкцию во всё более бесформенное образование. И конечно, это касается в равной степени как материально-правовых, так и процессуально-правовых норм, регулирующих налоговые отношения.
Так не будет ли лучше отделить одно от другого, с тем, чтобы навести порядок в налогово-правовых авгиевых конюшнях? Мне кажется, что в этом есть резон — хотя бы потому, что процессуальное нормотворчество имеет свои особенности по сравнению с нормотворчеством материальным.
Как известно из теории права, кодификация — это высшая форма систематизации, а система, как я уже написал выше, — это то, что очень необходимо для многих налоговых правовых институтов.
Навскидку, в новоявленный Налоговый процессуальный кодекс можно было бы включить и, одновременно, из нынешнего Налогового кодекса — изъять целиком всю главу «Налоговый контроль», положения о ценах и налогообложении, о контроле за сделками между взаимозависимыми лицами, о производстве по налоговым правонарушениям, о ведомственном (досудебном) обжаловании актов, действий и бездействия налоговых органов.
Разумеется, речь идет не о механическом перенесении в другой законодательный акт данных положений в том виде, в котором они сейчас закреплены в Налоговом кодексе, а о творческой и животворящей их переработке и развитии, с выстраиванием норм в логическую процессуально-правовую последовательность и систему.
Одновременно можно было бы устранить спорные и противоречивые моменты, которые заложены в нынешнем правовом регулировании, а также внести важные дополнения, которые позволили бы решить застарелые проблемы.
Наверное, многие скажут, что в таком нововведении более всего заинтересованы налогоплательщики, и в куда меньшей степени — налоговые органы (рыбка, как известно, лучше ловится в мутной воде), а поэтому мысли о нем, так и останутся в состоянии мечты.
Однако я верю в то, что мысль материальна, и при ее высказывании (а тем паче — при написании), она вполне может когда-то превратиться в реальный документ, который выведет и нормативное регулирование, и налоговые споры на новый уровень. Поэтому я, вполне возможно, к этой теме еще возвращусь и буду ее развивать в своих следующих публикациях.