Трамп на Ближнем Востоке: предтеча будущих потрясений
Трамп стал первым после Джимми Картера президентом США, который совершил дебютную зарубежную поездку в статусе главы государства в Эр-Рияд. Напомним, что весной 2009 года в начале своего первого срока Барак Обама турне по Ближнему Востоку начал с Турции. Тогда Вашингтон подчеркивал эксклюзивный характер своих отношений с Анкарой. В турецком парламенте Обама выступил с обращением ко всему исламскому миру, давая понять, что США «рассматривают Турцию в роли посредника между Западом и исламским миром».
После он отправился в Саудовскую Аравию, оттуда в Египет как «главный центр арабского мира». В Каире Обама выступил с программной речью. Говорил о связях США со странами региона, декларировал стремление возобновить мирные переговоры, наладить диалог с исламским миром, преодолеть настороженность с обеих сторон. А в итоге? Обозначенная им ближневосточная «дорожная карта» привела к так называемой «арабской весне», уничтожению государственности в Ливии, войне в Сирии, появлению ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ).
Но в то же время Обама санкционировал ядерное соглашение с Ираном, который отказался от ядерной программы в обмен на частичное снятие санкций, что заметно изменило геополитическую ситуацию на Ближнем Востоке, вызвало проблемы в отношениях между США, Израилем, Саудовской Аравией и Турцией. Помимо того, писала турецкая газета Cumhuriyet, «в регионе появился новый «джокер»: на севере Ирака стал укрепляться Курдистан, появились условия для активизации и сирийских курдов».
Трамп выступает с резкой критикой политики своего предшественника на Ближнем Востоке, особенно в отношении соглашения по ядерной программе Ирана. Нынешний президент назвал Саудовскую Аравию, а не Египет, «сердцем мусульманского мира», подписал с этой страной невиданные оборонные контракты, которые призваны «помочь Эр-Рияду в поддержании своей безопасности и безопасности всего Персидского залива перед лицом иранской угрозы», а также «расширить возможности королевства участвовать в антитеррористических операциях по всему региону».
В этой связи советники Трампа стали говорить, что «Вашингтон на Ближнем Востоке возвращается к своей традиционной политике», имея в виду стремление выстроить опору в Саудовской Аравии в борьбе против Ирана. Но при этом президент смешал все карты Турции, которая в принципе могла бы оказаться в антииранской коалиции вместе с Саудовской Аравией, но в случае, если бы Вашингтон отказался от военно-технической поддержки сирийских курдов.
В ходе недавнего визита в США президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган надеялся на подобный ход со стороны Трампа, но из этого ничего не вышло. Вот что констатировала турецкая газета Yeni Safak: «Политика США в Ираке и Сирии угрожает Турции и даже включает план разделения страны. У администрации США — недобрые намерения на этот счет. Никакие союзнические отношения, никакое конъюнктурное партнерство не способно скрыть, утаить эту истину».
Объективно по курдскому вопросу интересы Анкары и Тегерана совпадают, что уменьшает шансы Вашингтона расколоть существующий между ними на сирийском направлении военный и дипломатический альянс. При этом обозначение Ирана, а не ИГИЛ (организация, деятельность которой запрещена в РФ), в качестве «главного источника терроризма в регионе» должно укреплять ирано-российское сотрудничество, даже если оно и носит тактический характер. Как считает тегеранский политолог Шоаиб Бахман, «еще большее сближение Ирана с Россией и, возможно, с Турцией может стать крупным вызовом для Трампа», если иметь в виду развитие событий не только в Сирии, но и в Ираке, в Йемене и в Афганистане.
Одним словом, Вашингтон начал формировать на Ближнем Востоке новую геополитическую реальность, что может в скором времени сказаться на реализации стратегии в Сирии, где Россия, Иран и Турция выступают в роли гарантов перемирия и создания деэскалационных зон. Отныне многое будет решаться на месте, и еще слишком рано говорить о том, окажется ли визит Трампа в Саудовскую Аравию действительно историческим. Будем ждать, как сработает его новая региональная стратегия.