Пророк в отечестве своем никогда не нужен
Сегодня, 10 мая, читается на службе рассказ о том, как Иисуса принимали в своем отечестве:
«И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? Не плотников ли Он сын? Не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры Его не все ли между нами? Откуда же у Него всё это? И соблазнялись о Нем. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем. И не совершил там многих чудес по неверию их» (Мтф, 13:54−58).
Здесь речь идет об авторитете, которого соплеменники во Христе не видели. Иисус жил среди них, ничем Себя особенно не проявлял, в университет столичный не ездил поступать, обучился ремеслу и помогал отцу своему тесать известняк. Вырос и повзрослел у всех на глазах. И вдруг говорит такие вещи, которые говорить положено, только имея высшее духовное образование. «Откуда у Него такая премудрость и силы?» — это, скорее, следует читать как «откуда у этого (могут взяться) мудрость и способности?». Непонятно, где мог набраться.
Люди начинают прислушиваться к словам, лишь когда их произносит лицо известное, популярное и в основном официальное. Тут слов можно даже и не понимать. От них обычно ждут повелительных, в приказном или, если помягче, указательном тоне. Распоряжений всяких. Нам, братья и сестры, надо. Надо, например, молиться. Разве есть возражения на такие слова, могут у кого-либо возникнуть? Надо нам, братья и сестры, помнить заповеди Господа нашего и усердно их исполнять. Будем же исполнять. Каждое слово на месте, сказано, как отрезано. Надо и все тут, требует Господь, ну и хорошо, будем знать, чего требует. Хотя и так сто раз слышали, но лишний раз не помешает. Премудрость ибо.
Разве можно такой премудростью хоть на капельку соблазниться? Нет, это совершенно невозможно. Все слова правильные и потому мудрые. А слова Христа были, может быть, тоже мудрые, но непривычно слушать премудрость, отличающуюся от премудрости «надо то и это». От официальной, предсказуемой, узнаваемой в каждом слове премудрости. Откуда в Нем это? Не учился нигде, камни свои тесал за копейки, все время тут на глазах вертелся. Семья тоже вся не ученая особо. Слышь, ты? Ты где такого нахватался? У нас такому не учат.
Все, что Он говорил, было совершенно непривычно. И потому не обдумывалось и не принималось. Иисус даже потенциально не смог быть для них авторитетом, чтобы они хотя бы попытались начать вникать. В духовной среде принято считать, что иерархическое строение общества и в особенности Церкви является божественным установлением. Где все, кто сверху, важнее, возможно, даже умнее, чем снизу. Да и необязательно умнее. Главное, что сверху. Однако точно такое же «божественное» установление существует в обществах приматов, и не надо особо долго соображать, от какого наследства досталось людям сие «божественное» установление.
Когда в людях стал просыпаться разум, явив силу гораздо большую, чем сила физическая, то разум поставил под сомнение нахождение вверху иерархической пирамиды обычную силу, грубость, нахрапистость. Изживая из себя павиана, человек все больше стал ценить разумность, сознательность. Однако привычка сперва признать кого-либо вожаком, а после только этого начать считать его слова весомыми осталась и будет оставаться еще очень долго. Это, надо признать, негласное согласие людей с тем фактом, что они не способны еще на организацию общества, где нет никаких пирамид, где добро и разум являются мотивом всех поступков.
Статус «пророка», между тем, это уже авторитет, причем заработанный. Не назначенный кем-то, а наглядным исполнением полученный. Это тот случай, когда что-то, помимо силы и власти, возвышаясь над ними в глазах людей, вызывает у них отклик и желание узнать подробнее. Иисус сказал достаточно очевидное — «небывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем». Потому что именно в отечестве своем, как бы ни велико или мало было то отечество, люди менее всего склонны допускать, что в их среде может вызреть нечто доброе. Видимо, от того, что люди не видят этого в себе и наблюдая окружение, в котором вырастают. Вспомним на сей счет слова апостола Нафанаила: «Из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин. 1:46).
Наблюдая царящее кругом невежество, многим и поныне кажется, что «хуже, чем у нас», точно быть нигде не может. Малый, деревенский социум определяет уровень своей среды как низкий. Как «дыру», из которой желательно было бы выбраться подальше. И лишь выбравшись, при наличии ума и внимательности, начинают понимать, что «дыра», она везде, лишь по-разному зияет. Поэтому Иисусу, как «деревенскому парню», сложно было привлечь внимание к Своим словам и заставить относиться к ним серьезно. Он был в их глазах совершенно их «уровня», что бы там ни говорил, и особенно если говорил то, что требуется не просто проглотить, не пережевывая, уловив на слух знакомые слова про «надо», а еще и обдумать, и обсудить, подвергнуть, возможно, сомнению, проверить собственным умом.
В Церкви во многом все и поныне так. Проповедь даже именитых лиц, да их в особенности, представляет собой просто увеличение контента с добавлением легкой отсебятины, где прежде будут перечислены все титулы Христа, коими Он протитулован, потом добавят догматических определений и, глядишь, можно сворачиваться на евангельский текст. «Пришел в Капернаум» выходит в итоге как «Господь наш Иисус Христос, со единой Троицей спрославляемый и славимый, пострадавый на Кресте за грехи наши, пришел в Капернаум, и там Он…» Ну и так далее.
К одному слову Писания прибавляется еще пару десятков, затем еще и еще. Так простейшая мысль раздувается до таких размеров, что в конце достаточно сказать про «надо» — не важно, что в голову придет на сей раз — и получается та самая премудрость, которую только и ждут пасомые, чтобы ее принять «в сердце» и спокойно разойтись «просвещенными светом Евангелия». Если вот такое тысячу раз прослушать, то «духовное слово» приобретает стабильный устойчивый вкус мха, и какое-либо иное слово, не мшистое, в них при всем старании уже не влезет. Особенно если паства сложилась и привыкла «слушать только своего батюшку».
В такой ситуации Христос и оказался, придя в Свое отчество. Как ремесленник Он был здесь «свой». Мы все здесь такие. Как пророк же не воспринимался совсем. Складно говоришь, но кто Ты такой, чтобы тебя слушать?