Попав на наши киноэкраны еще в 1950-х, индийское кино на долгие годы заворожило советских зрителей. «Бродяга», «Танцор диско», «Зита и Гита» – во время показов этих фильмов в кинозалах не было свободного места, и через 10-20 лет их продолжали пересматривать.
Для советского трудового человека индийское кино было почти единственной доступной экзотикой (схожую функцию позднее стали играть бразильские и мексиканские сериалы). Мало кто придавал значение чрезмерной наигранности актеров и их гипертрофированным, слишком явно напускным эмоциям. Индийское кино с его красочными нарядами, палящим солнцем, фруктами и слонами покоряло своей атмосферой абсолютно всех. Женщины с замиранием сердца наблюдали за тем, как развивается история любви главных героев, сопереживали потерянным детям и радовались счастливому финалу. Мужчин привлекали сцены драк, лихие погони (и неважно, что зачастую все это смотрелось до смешного нереалистично) и неожиданные повороты сюжета.
Конечно, в советских фильмах такого не было. Накал страстей, экзотические танцы и песни позволяли хотя бы на несколько часов погрузиться в атмосферу недоступной большинству людей красивой жизни. Кто был главным конкурентом индийского кино на советских экранах, почему в СССР так обожали Раджа Капура и как отразился на Индиис распад Советского Союза – об этом и многом другом читайте в интервью корреспондента «МИР 24» с кинокритиком, членом Сюза кинематографистов Денисом Гореловым.
– Денис Вадимович, в чем вы видите главную причину такого бума индийского кино, который произошел у нас в стране в 50-60-х годах прошлого века? Была ли здесь какая-то политическая подоплека?
– Во-первых, вы довольно сильно путаетесь с датировкой. Конечно, в 50-е годы действительно самым популярным у нас в стране был фильм «Бродяга» (режиссер Радж Капур, 1951 год – прим. ред.). Причем, он на некоторое время возглавил рейтинг проката за всю историю советского кино. Это было связано, во-первых, с тем, что после смерти Сталина мы еще со своим собственным кино не разобрались. Плюс к этому, у нас в тот момент Никита Сергеевич (Хрущев – прим. ред.), да и Иосиф Виссарионович (Сталин – прим. ред.) до него в принципе не закупали западное кино.
Поэтому люди, желающие смотреть, как живут в другом мире, имели возможность посмотреть только нечто индийское. Разумеется, еще было кино социалистических стран, но в тот момент, когда у нас вышел «Бродяга», оно было в совершенно убитом состоянии.
– Когда популярность Болливуда в СССР пошла на спад?
– Неимоверной популярностью индийское кино в стране пользовалось до самого окончания советской власти. Правда, уже где-то с середины 60-х пошло разделение на городских и негородских жителей, и индийское кино «с грохотом» смотрелось в основном в деревенской провинции и в поселках городского типа. То есть какой-то свой сегмент оно в больших городах имело, но все-таки ни Москва, ни Питер не делали фильм «Танцор диско» главным произведением киноискусства всех времен.
– Как вы думаете, можно ли ставить индийские фильмы в один ряд с латиноамериканским кинематографом? И там, и там мы видим очень лихо закрученные сюжеты, насыщенные событиями; в центре всегда – история любви, разбавленная сплетнями, заговорами, погонями, и обязательно все очень запутано...
– Да, действительно: латиноамериканское кино строится по таким же схемам, что и индийское. Это кинематограф стран с преимущественно сельским населением. По всей видимости, у этих людей приблизительно одинаковые эстетические представления. Они очень любят какие-то сентиментальные, страстные семейные истории, причем обязательно длинные: ссоры, возвращения, семейные саги с потерянными и найденными детьми. Это абсолютно единый эстетический вектор, который, безусловно, подтверждал Маркс, говоря о том, что базис определяет надстройку. Люди, находящиеся на одном уровне производства, в своих воззрениях и эстетических представлениях абсолютно едины – что в Латинской Америке, что в Индии, что у нас в каких-нибудь дальних деревнях.
– Правда ли, что распад Советского Союза и вместе с ним ослабление популярности индийских фильмов стало настоящим ударом для индийской киноиндустрии? Вообще, можно сказать, что мы делали индийцам кассу?
– Ну что вы! Рынком индийского кинематографа является Республика Индия. Там живет народу раз в 10 побольше нашего! И они снимают кино для себя. То, что у них что-то покупали в России, никоим образом фундаментально не влияло на их киноиндустрию. Если, предположим, грузинское кино целиком состоялось на русском рынке, потому что грузин на свете 3,5 миллиона человек, то для Индии это просто был некоторый прибыток.
В любом случае, стран со схожим способом производства вокруг них достаточно. Я не очень знаю, что смотрят, предположим, в Таиланде или на Филиппинах, но то, что индийское кино было фантастически популярно в Средней Азии и Азербайджане (и, вероятнее всего, оно по-прежнему там точно так же популярно) – это факт. Я думаю, мы (СССР, Россия – прим.ред.) не слишком большое влияние на них (индийцев – прим. ред.) оказали. Они сами по себе довольно самодостаточные в свете огромной емкости национального кинорынка.
– То есть индийцы в массе своей направлены именно на отечественный кинематограф? Они не ломятся в кинотеатры на западные фильмы?
– Поскольку их представление о мире близко в основном им самим и ближним государствам Центральной Азии, они и не могут быть ни на кого направлены. Собственно говоря, и нам давно нужно вести себя точно так же. Мы тоже очень сильно с Западом разошлись в представлениях о мире и можем себе это позволить в отличие от государств с малым числом населения.
– Насколько я понимаю, что и в советские годы, и позднее до нас доходило из Индии только массовое кино, так называемая масала – причудливая смесь комедии, боевика, мелодрамы и мюзикла с обилием танцев и песен. Но ведь там есть и интересный артхаус, авторское кино. Вы можете отметить каких-то режиссеров, которые, на ваш взгляд, выделились в этом направлении?
– Самым выдающимся артхаусным режиссером в Индии считается Сатьяджит Рай. У нас в Музее кино был целый зал, посвященный этому режиссеру. Но, конечно, его фильмы за пределами Индии мало кто знает. Неужели кино, которое смотрит в одной стране избранная, образованная публика, в другой стране будет смотреть весь народ? Такого не бывает.
– Современное индийское кино у нас сейчас мало кто смотрит, разве что какие-то единичные работы или старые фильмы – когда хочется поностальгировать. Из более-менее новых работ (хотя с момента выхода прошло уже больше 10 лет) я могу выделить только «Миллионера из трущоб». Этот фильм в свое время был невероятно популярным: он получил восемь «Оскаров»! Что вы думаете об этой картине? Насколько она вообще попадает под традиции индийского кино?
– «Миллионер из трущоб» к Индии имеет отношение только территориально – его снимал британский режиссер Дэнни Бойл с абсолютно европейским взглядом на построение сюжета. Представьте себе, что американец приезжает в Россию и снимает кино про Россию. Это кино будет иметь серьезный успех, вероятнее всего, в Штатах. И, скорее всего, мы все скажем, что здесь нет ни слова правды о России – просто потому что так оно и будет. Все-таки в данном случае есть слишком существенная разница во взглядах и в представлениях о стране. Бойл снял кино о белых представлениях об Индии, и белые с удовольствием его посмотрели.
– У вас есть свои фавориты среди индийского кино?
– Для меня какого-то эстетического переживания по поводу индийского кино ни в артхаусе, ни в массовом кино не было. Но в детстве я, конечно, смотрел «Месть и закон». Смотрел именно потому, что Рамеш Сиппи (режиссер фильма «Месть и закон» прим. ред.) настолько активно копировал сюжетные линии и даже рукопашные моменты из западного кино – и из Серджо Леоне, и из наших фильмов. Собственно говоря, многие эпизоды там по-настоящему взяты из классики вестернов. Сиппи хотел сделать международный конвертируемый продукт, и у него получилось: «Месть и закон» у нас шел с неимоверным успехом.