Экранизация культового комикса про подростков и смерть близких
Школьница Барбара (
Мэдисон Вульф) живет на Лонг Айленде, ходит в обычную школу, но ровесников и учителей сторонится, защищаясь нелюдимостью и колкостями. Достается не только костному директору и учителям, но и людям, не равнодушным к девочке в стильных очках и шапке с заячьими ушами, а также помешанной на настольной игре Dungeon&Dragons. Например, новоявленной подруге Софии (
Сидни Вэйд), которая только-только перебралась в США из Англии. Или школьному психологу мисс Молле (
Зои Салдана), которая пытается поговорить с девочкой по душам. Даже старшей сестре Карен (
Имоджен Путс), изо всех сил заботящейся о сестре и брате, перепадает. Барбаре не до разговоров по душам и прочего подросткового соплежуйства — после уроков она мчит на велосипеде в соседний лес, мажет деревья какой-то странной жижей и настороженно прислушивается. Девочка защищает родной городок от великанов — угрозы, которую никто из наивных местных не видит. Зато со временем они понимают, от какой семейной трагедии Барбара убегает при помощи этой реальной игры.
«Я сражаюсь с великанами»
«
Я сражаюсь с великанами» дебютанта-датчанина
Андерса Хансена — экранизация крайне популярного одноименного комикса I kill giants
Джо Келли и
Кэна Ниимуры, адаптированная для большого экрана сценаристом первоисточника. Переводя графическое повествование на язык кино, Келли многое упростил (то ли ради зрителей, то ли ради бюджетной ведомости), попутно выплеснув и то, что делало этот не выдающийся, но экспрессивный комикс столько-нибудь стоящим.
Главным достоинством I kill giants — что только подчеркивает экранизация — была не душещипательная история про знакомство ребенка со смертью через замысловатые образы, позаимствованные из внутреннего мира, вскормленного настольными играми и фантастикой. Упрощения характеров и стремление поставить планете ноль в нём становились частью взгляда Барбары на окружающий мир. Нарисованный Ниимурой с явной оглядкой на мангу,
Брайана Ли О'Мэлли («
Скотт Пилигрим») и
Хаяо Миядзаки, комикс отличался экспрессивностью и уместным вкраплением фэнтэзийных элементов. Строго говоря, Келли и Ниимура сочинили помесь «
Моего соседа Тоторо» и «
Рыбки Поньо на утёсе» для поклонников бейсбола и D&D. В фильме эта подростковая оптика отправилась в корзину, уступив место доброжелательному взгляду взрослого, который всё понимает и готов ласково объяснить, что смерть — это то, что бывает с другими. И надо смириться с собственным бессилием и жить дальше.
Этот урок по-своему ценен, но закономерно противоречит самому себе: подчеркивая важность индивидуального переживания, он сводит его к лекалу, схеме детского кино. Чувствуется, что среди продюсеров окопался
Крис Коламбус — некогда успешный сказочник, который уже тридцать лет не может
понять, что восьмидесятые кончились. Его влияние чувствуется в некоторых самых нелепых и старомодных сценах «Я сражаюсь с великанами», остальное сделано со старанием — с сочно снятым лесом, перегруженными и наигранными диалогами, а также утрированными персонажами, которых такими делает зашоренная кинематографическая условность, а не ощущение главной героини. Рисунок Ниимуры раз за разом намекал, что неприятные люди вокруг Барбары — не совсем реалистичные. Они проекция сознания, как в «
Призрачном мире» — еще одной, правда, отличной, экранизации комикса, — где милая пожилая пара виделась героиням сатанистами, а все, кто старше тридцати, — глубокими стариками.
«Я сражаюсь с великанами», достаточно строго следующий сюжету первоисточника, одновременно вымел из истории всю индивидуальность и вырвал с корнем привязку к реальности. Никаких подростковых разговоров о пирсинге и Бритни Спирс, только мелькнувшая ненадолго приставка как антагонист настольной игры, требующей фантазии, а не ловкости рук. Фильму Хансена попросту не хватает противоречивой подростковой энергии — он ровный, старательный и слишком (в плохом смысле) взрослый, чтобы по-настоящему зацепить даже пронзительным финалом. В конце концов, хорошую прививку от встречи детей со смертью через настольные игры пару лет назад уже сделал первый сезон «
Очень странных дел». Держа в голове хотя бы его и Миядзаки, трудно избавиться от мысли, что фильм попросту манипулирует зрительскими слезными железами при помощи беспроигрышной комбинации «
ребенок переживает смерть близкого».