ラスベガスでのこの落ち着きのない夜とともに、奇妙な思い出が頭に登ります。5年が経ちましたか？六？生涯が飛行したか、少なくとも主要な時代を通過したようです - 二度と起こらない神格化。60年代半ばのサンフランシスコは非常に特別な場所と時間であり、このすべての不可欠な部分でした。おそらくこれは何かを意味しました。おそらくそうではありません：あまりにも多くの水が流れています...しかし、説明も言葉や音楽のミシュマッシュもありません...または、思い出はあなたがそこにいて、この時間と平和のしいれんで生き残ったという感覚に影響を与えることができます。それが何を意味するのか...

ストーリーを最後まで理解することは困難です。すべてこの腐敗したゴミのためですが、「歴史」を信用していなくても、世代全体のエネルギーが時々勃発すると仮定するのが適切です楽しい明るい閃光の中で、彼の同時代人がいない理由。

当時の私の主な思い出は、1つまたは5つ、あるいはおそらく40の夜に電話を切ったように見えました...または多分それは早朝でした。 、L。L。ビンとカウボーイジャケット「ビット」によってショートパンツを着て、時速100マイルの速度でベイブリッジを通って健康的な「雷650」でレースをしました...宝の島のトンネルを突破して、古い、バークレー、リッチモンドの光は、私が反対側に着いたときにどこに曲がるのか明確に想像していません（そして常に障壁に立ち往生しています - 中立を感じるにはあまりにもugい、私はささいなことを求めてポケットを駆け巡ります）...しかし、それが私がどこに行くのかは関係ないことを絶対に確信しています。あなたはいつもあなたがそうであるように行って野生の人々がどこにそこに着きます。そして、それについて疑いはありませんでした...

狂気はあらゆる方向に、1時間ごとに起こっていました。ベイを通り抜けない場合は、ゴールデンゲートまで、または101番目にロスアルトスまたはラホンダまで離れています。私たちがすることはすべて正しいことであり、私たちは勝つという普遍的な素晴らしい気持ちでした...

そして、これは同じトリックであると信じています - 古いと悪の勢力に対する避けられない勝利の感覚。政治的または軍事的な意味でも：私たちはそれを必要としませんでした。私たちのエネルギーは単に勝ちました。そして、それは私たちの側または彼らの側で戦うことは無意味でした。私たちはその魔法の瞬間を捕まえました。私たちは高くて美しい波の頂上でレースをしました...

そして今、5年も経たないうちに、ラスベガスの急な丘を登って西を見ることができます。目に順番にすべてがある場合は、完全な水のレベルがほとんど見えます。 Waveは最終的に、最終的にはブロークとロールバックです。
Странные воспоминания лезут в голову этой беспокойной ночью в Лас-Вегасе. Пять лет прошло? Шесть? Похоже, целая жизнь пролетела или, по крайней мере, миновала Главная Эпоха — апофеоз, который никогда больше не повторится. Сан-Франциско середины шестидесятых был очень особенным местом и временем, неотъемлемой частью всего этого. Возможно, это что-то значило. Возможно, нет: слишком много воды утекло… но никакие объяснения, никакая мешанина слов или музыки… или память не сможет повлиять на то чувство, что ты был там, и остался жив в этом закоулке времени и мира. Что бы это ни значило…

Историю трудно понять до конца, и всё из-за этой продажной херни, но даже если не доверять «истории», вполне уместно будет предположить, что время от времени энергия целого поколения вырывается наружу в восхитительной яркой вспышке, причин которой никто из современников по-настоящему не может понять, и, копаясь в прошлом, они никогда не объясняют, что же на самом деле произошло.

Мои главные воспоминания о том времени, похоже, зациклились на одной или пяти — или, может быть, сорока — ночах… а может это было раннее утро, когда я, наполовину очумевший, покидал «Филмор» и, вместо того чтобы идти домой, мчался на здоровой «Молнии 650» через мост Бэй на скорости сто миль в час, одетый в шорты Л. Л. Бин и ковбойскую куртку «Бьютт»… несясь через туннель Острова Сокровищ к огням Окленда, Беркли и Ричмонда, не представляя себе чётко, где повернуть, когда я доберусь до другой стороны (и всегда застревая у шлагбаума — слишком удолбанный, чтобы нащупать нейтралку, пока я шарю по карманам в поисках мелочи)… но, будучи абсолютно уверенным, что не имеет значения, куда я направлюсь: всегда попадаешь туда, где люди такие же поехавшие и дикие, как и ты сам. И в этом не было никаких сомнений…

Безумие творилось во всех направлениях, каждый час. Если не через Бэй, то вверх к Золотым Воротам или вниз по 101-ой к Лос-Альтос или Ла Хонде… Ты мог отрываться где угодно. Это было всеобщее фантастическое ощущение, что всё, что мы делаем, правильно, и мы побеждаем…

И это, я полагаю, и есть та самая фишка — чувство неизбежной победы над силами Старых и Злых. Ни в каком-либо политическом или военном смысле: нам это было не нужно. Наша энергия просто преобладала. И было бессмысленно сражаться — на нашей стороне или на их. Мы поймали тот волшебный миг; мы мчались на гребне высокой и прекрасной волны…

И сейчас, меньше пяти лет спустя, можешь подняться на крутой холм в Лас-Вегасе и посмотреть на Запад, и если у тебя всё в порядке с глазами, то ты почти разглядишь уровень полной воды — ту точку, где волна, в конце концов, разбивается и откатывает назад.