Как санкции ЕС и США ударили по праву собственности В евроатлантическом мире больше нет юридической дилеммы в факте ограничения базовых прав человека 19 июля минюст США попросил дать ему полномочия передавать доходы от арестованного имущества россиян на возмещение ущерба Украине. Именно так заявил глава созданного в администрации для исполнения и контроля санкционного режима против РФ межведомственного спецотдела Эндрю Адамс на слушаниях в юридическом комитете сената. Всего несколько дней назад еврокомиссар по вопросам юстиции Дидье Рейндерс заявил, что уже в октябре Еврокомиссия примет директиву, позволяющую изымать российские активы в случае обхода санкций, а конфискат будет направляться в фонд восстановления Украины. 25 июня сенат Канады одобрил законопроект, который позволяет конфисковывать и продавать активы России в Канаде, замороженные в рамках санкций, чтобы впоследствии передать их для «восстановления мира и безопасности», «восстановления иностранного государства», выплаты компенсаций и т. д. Глава МИД Великобритании Лиз Трасс недавно публично поддержала концепцию изъятия, добавив, что Соединенное Королевство может передать российские активы в стране Украине. Первым же государством, предложившим еще в марте этот механизм для реализации, разумеется, были США, которые и являются настоящим флагманом мировой санкционной политики. Все это кажется на первый взгляд нереалистичным и не имеющим правовой основы, тем более если вспомнить, что нормативное закрепление гарантий частной собственности одними из первых ввели те же Соединенные Штаты в знаменитом Билле о правах 1791 г. Позже гарантии прав собственности появились в конституциях абсолютного большинства стран. По оценке председателя правительства Украины Дениса Шмыгаля, затраты на восстановление страны могут составить $750 млрд. Представители западных стран подчеркивают готовность оказать необходимую помощь, предлагая «новый план Маршалла». В современных экономических реалиях поиск дополнительных средств для оказания международной помощи Украине – тяжелая задача. И вот тут неизбежно взоры обращаются в сторону российских активов – преимущественно частных, заблокированных в рамках санкционных программ. Однако любая считающая себя цивилизованной страна и ее демократические правительства не могут не соблюдать принцип законности, поскольку без прямого указания на возможность конфискации в рамках применения санкционных режимов она будет недопустима. США, вбросившие саму идею экспроприации, давно являются законодательными первопроходцами в этом деле. Статья 1702 закона «Об экономических полномочиях на случай международной чрезвычайной ситуации» (International Emergency Economic Powers Act) наделяет президента полномочиями в случаях, когда Штаты вовлечены в вооруженные действия или подверглись нападению со стороны иностранного государства или иностранных граждан, конфисковать любое имущество, находящееся под юрисдикцией США, любого иностранного лица, иностранной организации или иностранного государства, которое, по его мнению, планировало, санкционировало, помогало или участвовало в таких действиях или нападении против США. Имущество таких лиц подлежит передаче на установленных президентом условиях назначенным им агентствам или лицам. Например, заблокированные активы правительства Ирака были переданы Фонду развития Ирака. В случае с Россией ситуация сложнее, многослойнее и деликатнее: США не участвуют в боевых действиях и не подвергаются нападению со стороны России, т. е. никаких формальных оснований для конфискации имущества россиян нет. Действующее законодательство США предусматривает ответственность за транспортировку, передачу или перевод вовлеченных средств и имущества в/из США «с целью содействия осуществлению определенной незаконной деятельности». Соответствующее имущество можно конфисковывать. При желании, конечно, в качестве незаконной деятельности США могут рассматривать поддержку действий России на Украине. Однако одних предположений мало. Ведь чтобы доказать, что имущество было «вовлечено» в такое нарушение, придется продемонстрировать «существенную связь между имуществом и правонарушением», причем доказывать это придется органам власти, которые будут требовать конфискации. С учетом и без того высокой рабочей нагрузки на органы США, администрирующие санкции, поиск и сбор подобных доказательств представляется чрезвычайно затруднительным, если не обреченным на провал. К тому же стандарт доказывания в США весьма высок. Тем не менее ситуация была существенно упрощена, так как в законодательстве США предлагается предусмотреть возможность конфискации активов подсанкционных лиц без подобных дополнительных условий. В марте 2022 г. в США внезапно появилось аж целых шесть законопроектов, направленных на создание правовых основ для конфискации имущества подсанкционных лиц. Наибольшие шансы быть принятыми есть у законопроекта «Об изъятии активов в целях реконструкции Украины» (Asset Seizure for Ukraine Reconstruction Act), так как вероятность его принятия оценивается в 53%. Палата представителей уже одобрила данный законопроект («за» проголосовало 98% депутатов палаты представителей), в настоящее время он передан в сенат, где его рассматривает комитет по международным отношениям. Заместитель генерального прокурора США Лайза Монако также выражает надежду, что законопроект будет принят. В случае принятия закона президент США получит полномочия устанавливать процедуры ареста и конфискации активов стоимостью более $2 млн, находящихся под юрисдикцией Соединенных Штатов, если они принадлежат иностранным лицам (далее следует цитата из законопроекта), «чье богатство частично получено в результате коррупции <...> или политической поддержки [режима президента России] и в отношении которых президент [США] ввел санкции». Такое имущество может передаваться помимо прочего для восстановления экономики Украины. Недооцененным является тот значимый факт, что на самом деле США уже обладают всеми необходимыми ресурсами и механизмами для выявления соответствующего имущества. На международном уровне действует трансатлантическая оперативная группа, которая должна обеспечить эффективное применение санкций путем выявления и замораживания активов подпадающих под санкции лиц и компаний, находящихся в пределах юрисдикции указанных стран. В ее деятельности (помимо США) участвуют Франция, Германия, Италия, Великобритания и Канада. А 2 марта 2022 г. в США для поддержки деятельности трансатлантической оперативной группы создана целевая группа KleptoCapture. Деятельность этой группы напрямую связана исключительно с российскими олигархами. В центре внимания группы будут «преступления российских чиновников, проправительственных элит и тех, кто помогает или скрывает их незаконное поведение». Согласно информации министерства финансов США по состоянию на 29 июня 2022 г., в результате деятельности трансатлантической оперативной группы были заблокированы или заморожены активы россиян, попавших под санкции, на сумму более $30 млрд; арестованы, заморожены или задержаны яхты и другие суда, принадлежащие или контролируемые россиянами, попавшими под санкции. Самым же неприятным для претерпевших от санкционного давления лиц является тот факт, что конституционные гарантии именно их обходят немного стороной. Дело в том, что конституция США действует только для тех, кто тесно связан с юрисдикцией Штатов. Как отмечается судебной практикой, «не все и не везде имеют права в соответствии с нашей конституцией и иностранные граждане не получают внезапно конституционных прав всякий раз, когда Соединенные Штаты вводят в отношении них санкции». Старый Свет пока более консервативен в своих действиях, несмотря на риторику. В Евросоюзе (ЕС) вопрос стоит пока только о конфискации имущества в рамках расследования преступлений, связанных с обходом санкций. Если директиву примут, государства – члены ЕС должны будут создать механизмы для конфискации имущества и доходов, полученных в результате обхода санкций. Конфискация будет возможна на всех этапах уголовного расследования, включая этап проведения доследственной проверки, когда у правоохранительных органов еще нет необходимых доказательств для предъявления обвинения или начала официального расследования. Номинальная передача соответствующего имущества третьим лицам ситуацию, скорее всего, не спасет. Если они знали или должны были знать, что имущество им передается с целью избежать конфискации, его все равно можно будет конфисковать. О чем это все говорит нам, если перевести с юридического и санкционного на русский? Да, конфискация активов – это крайняя мера, и ключевой инструмент пока санкционная заморозка. Но при этом более не существует ни этической, ни юридической дилеммы в самом факте ограничения базовых прав любого человека, есть лишь потребность в соблюдении баланса между уровнем таких ограничений и общих интересов, защищаемых евроатлантическим миром. Поэтому санкции и акты, направленные на повышение их эффективности, могут ограничивать основные права, в том числе право собственности.