Форуму и миру: что Путин рассказал военкорам перед ПМЭФ Он говорил, как обстоят дела на фронте и что стоит делать России На этой неделе, в дни Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ), президента России Владимира Путина ждет насыщенная международная программа. В среду, 14 июня, он должен принять в Кремле премьер-министра Кубы Мануэля Марреро Круса. А 15 июня – президента Алжира Абдельмаджида Теббуна. Оба станут гостями петербургского форума (о том, что туда приедет кубинец, говорил глава МИДа Сергей Лавров, о визите алжирского руководителя писала местная пресса, а российская такую вероятность не опровергала). Впрочем, главным героем пленарной сессии ПМЭФа, которая пройдет в петербургском «Экспофоруме» 16 июня, станет все же сам Путин. И если в 2022 г. проведение крупного форума было чем-то необычным на фоне боевых действий на территории Донбасса и Украины, то теперь их можно назвать уже даже привычным фоном как общественно-политической, так и экономической жизни страны. О главном – а именно о состоянии дел на фронте – Путин сказал заранее и в должной аудитории, перед военкорами, которые, собрались в Кремле вечером 13 июня. Там президент отвечал на некоторые вопросы, которые другие люди (тем более на деловом форуме) не решились бы задать. Путин указал на фундаментальный характер целей спецоперации Но они могут меняться по ситуации, уточнил президент на встрече с военкорами Например, Дмитрий Кулько с «Первого канала» констатировал: «Идет контрнаступление Украины. Вы комментировали ситуацию на пятый день [9 июня], но сейчас еще время прошло <...> Сейчас что-то можете еще добавить к своим оценкам?» Оценка президента была такая: «Это контрнаступление масштабное, с использованием, как я говорил совсем недавно публично, подготовленных для этих целей резервов. Оно идет с 4-го числа, началось 4-го. Продолжается до сих пор и прямо сейчас». Путин детально описал, как и где оно происходит. Но утешил: «Ни на одном из участков противник успеха не имел. У них большие потери. Для нас, конечно, слава богу. Я сейчас не буду называть потери по личному составу – пускай Минобороны это сделает, посчитает, но там и структура потерь для них неблагоприятная». А структура потерь (кажется, она раскрывалась президентом впервые) такая: «Обычно – сейчас боюсь ошибиться, – но где-то безвозвратных потерь процентов 25, максимум 30. У них почти 50 на 50. Это первое. И второе. Если брать безвозвратные потери – понятно, что обороняющаяся сторона меньше несет потерь, – но все-таки это соотношение [сейчас] 1 к 10, что называется, в нашу пользу: у нас в 10 раз меньше, чем потерь у вооруженных сил Украины». Путин заявил о рассмотрении Россией варианта выхода из зерновой сделки Москва пошла на нее не для себя, а ради беднейших стран мира, отметил он. Еще более серьезно все с потерями бронетехники у другой стороны, отметил президент: «Они за это время потеряли свыше 160 танков и свыше 360 бронемашин разного типа <...> Есть еще потери, которых мы не видим, которые наносятся высокоточным оружием большой дальности по скоплениям личного состава и техники, так что на самом деле этих потерь больше со стороны Украины. По моим подсчетам, это примерно 25, а может быть, 30% от объема той техники, которая была поставлена из-за рубежа». Впервые Путин комментировал и другие военно-политические темы последних дней. Сначала более свежую – удар по Каховской ГЭС. По просьбе блогера Екатерины Агранович он перешел к этой теме: «Последствия – экологические, социальные – нам всем еще предстоит оценить». И здесь ответ президента оказался более неожиданным. «Вы знаете, я не буду сейчас на 100% говорить вещи, в которых я не уверен, – сказал Путин. – По большому счету мы не фиксировали больших взрывов перед тем, как разрушение произошло. Во всяком случае, так мне докладывали». Но все же «они (видимо, ВСУ. – «Ведомости») целенаправленно «хаймерсами» били многократно по Каховской ГЭС». «Может быть, там была у них закладка какая-то, сейчас не знаю, может быть, они в очередной раз чем-то добавили незначительным – и пошло разрушение», – сказал он. То есть расследование еще не завершено. Зато по другому инциденту (или череде инцидентов) последних недель Путин был конкретен. «Санитарная зона – это такая демилитаризованная зона, в которой будут отсутствовать средства поражения, достигающие той территории, которую мы считаем своей», – сказал ТАСС депутат Госдумы Андрей Картаполов. Генштаб должен сформировать концепцию такой зоны. Понятия «санитарные зоны» и «необороняемые местности» применяются в международном гуманитарном праве в период вооруженных конфликтов, говорит адвокат, президент международной коллегии адвокатов Москвы «Почуев, Зельгин и партнеры» Александр Почуев. По его словам, в соответствии с Женевской конвенцией 1949 г. такие зоны создаются на территории находящейся в конфликте стороны и организованы таким образом, чтобы оградить от военных действий раненых, больных, а также персонал, на который возложены организация и управление этими зонами и уход за лицами, которые там будут сконцентрированы. На вопрос Максима Долгова из Telegram-канала «Ридовка» о том, что в ходе обстрелов люди теряют нажитое (Курск, Брянск, Белгород, которому сильно досталось), президент пообещал – компенсируют: «Мы в Белгородскую область – я могу ошибиться немножко, – но в целом, по-моему, 3,8 млрд руб. предусмотрели на помощь людям. И часть из этих средств – по-моему, [1] млрд 300 [млн], что ли, или 1,8 млрд – уже направили в Белгородскую область. Так что это точно совершенно». В случае же продолжения обстрелов своих регионов Россия рассмотрит вопрос о создании «санитарной зоны» на территории Украины. При этом утешающе Путин отвечал на вопросы о других вещах. Например, на вопрос о военном положении («Не думаю, что нам нужно сейчас это делать»). Или о новой волне мобилизации («За прошедшую неделю 9500 человек подписали контракт, никакой необходимости в мобилизации, конечно, нет»). В конце концов, как отметил он, мобилизация потребовалась бы, если бы у России были планы «идти на Киев». Но сегодня в этом нет необходимости.