«Дягилев. Генеральная репетиция»: продюсер, который изменил мир искусства В Третьяковской галерее открылась выставка, посвященная «Русским сезонам» «Русские сезоны» пришлись на закат Российской империи, сопровождавшийся культурным бумом невиданных масштабов. Сама логика его возникновения и развития требовала выхода за пределы России. Нужен был только человек, который бы создал для этого условия. Им стал Сергей Дягилев, явивший миру чудо русского искусства начала XX в. Дягилев не только вывез из России лучшее из того, что смогла произвести балетная, художественная и музыкальная школы, но и смог привлечь к созданию балетных спектаклей лучшие европейские творческие силы. Его антреприза стала международной платформой и лабораторией по созданию искусства нового времени. Выставка «Дягилев. Генеральная репетиция» позволяет вглядеться в детали мифа о «Русских сезонах». Представленные на ней спектакли поражают разнообразием. Сезоны – русские по происхождению и только отчасти по содержанию. Дягилев, погрузившись в европейскую культурную среду, черпал вдохновение повсюду и был в состоянии передать его своим авторам – не так уж часто встречающийся талант. На выставке живопись не сама по себе, а в ее прикладном значении. Здесь она только предшествует спектаклю – и в то же время она его неотъемлемая часть. На картинах Натальи Гончаровой, Михаила Ларионова, Александра Головина – персонажи спектаклей и живописное пространство декораций, в которых они должны танцевать. Но спектакли навсегда остались в первой половине XX в. Никакие попытки их реконструкции не позволят пережить современным зрителям эмоции, которые они вызывали у публики сто лет назад. Тогда как живопись осталась в своем неизменном виде. Спустя сто лет она выходит на первый план. /Государственная Третьяковская галерея Даже костюмы и те сохранились только в том случае, если спектакль не становился популярным. Иначе от частой и интенсивной эксплуатации они безнадежно изнашивались. На выставке можно увидеть сценические одеяния из балета Михаила Фокина «Синий бог» на либретто Жана Кокто. Главные партии в нем танцевали суперзвезды сезонов десятых годов прошлого века – Тамара Карсавина и Вацлав Нижинский. Но даже им не удалось привести в восторг публику. «Синий бог» оставил ее равнодушной. Дягилев мог просчитаться, но просчеты не останавливали его и не заставляли изменять собственному вкусу. Коллекция сохранившихся сценических костюмов, купленных Третьяковской галереей у коллекционеров Ольги и Айвора Мазур, – самый яркий элемент выставки. Среди приобретений – черные пуанты Карсавиной. Они выставлены под стеклом отдельно от всех как священный предмет – немой свидетель эпохи. Костюмы – еще одно доказательство того, насколько она была яркой и свободной от предубеждений во всем. /Государственная Третьяковская галерея От самого успешного спектакля сезонов – «Половецких плясок» Михаила Фокина на музыку Александра Бородина – остались только сапоги, в которых танцевали артисты, эскиз декорации Николая Рериха и фотографии. Костюмы для спектакля (по воспоминаниям Александра Бенуа) искал сам Дягилев по московским восточным лавкам, точно угадав эффект, который они должны были произвести на парижскую публику. В результате от «Половецких плясок» ведется отсчет русского стиля в мировой моде. «Генеральная репетиция» – это еще и образ русского балета, каким он мог быть на протяжении последнего столетия. Он пережил авангардное послереволюционное десятилетие. Тогда же был потревожен пришествием родоначальницы contemporary dance Айседоры Дункан. Затем был переименован в советский и предпочел вернуться к консервативным формам, отработанным еще в период существования дирекции Императорских театров. Советский балет пошел по пути бесконечного воспроизведения однажды созданного и признанного совершенным. «Русские сезоны» в том виде, в каком они представлены на «Генеральной репетиции», – альтернативная советской и почти идеальная модель развития искусства. Для нее нет границ и предубеждений. Она притягивает лучшее и лучших. Сейчас по этой модели работает Голливуд. Но прежде Голливуда были «Русские сезоны» Сергея Дягилева.