Люк Бессон опять переснял «Никиту» Теперь это «Анна», она служит Советскому Союзу Сюжет о превращении лохушки в ангела-истребителя с разбитым сердцем – золотая жила Бессона. Блестяще разыграв его в «Никите» (1990) с Анн Парийо, французский режиссер так или иначе пытался использовать ту же формулу еще не раз, пока наконец не довел ее до абсурда в фантастическом боевике «Люси» (2014), где героиня Скарлетт Йоханссон останавливала пули на лету и управляла пространством и временем. Теперь Бессон вернулся к исходной точке: в сущности, «Анна» – авторский ремейк «Никиты» (с приветом Парийо, чье имя отдано новой героине). Даже действие происходит в конце 1980-х – начале 1990-х, только теперь героиня русская, а играет ее длинноногая топ-модель Саша Лусс родом из Магадана. Прекрасная Россия прошлого Помните ли вы Москву конца 1980-х так, как помнит ее Люк Бессон? О, эти просторные еврокухни в обшарпанных панельных многоэтажках! Мобильные телефоны! Лэптопы на заляпанной клеенке! Первый банкомат Банка Советского Союза! Возможность заполнить анкету для службы на флоте онлайн! Но бог бы с ним, с техническим прогрессом, заглянем в «Елисеевский» году в 1987-м. Там все как сейчас, разве что французских сыров побольше. Это такая отборная, сочная, развесистая клюква, что поначалу кажется, будто действие «Анны» происходит в альтернативной реальности, где история пошла по другому пути. Опешив, ждешь объяснений и новых чарующих подробностей. Состоялся ли первый контакт с внеземными цивилизациями? Чем занят искусственный интеллект? Играют ли нанороботы в нанофутбол? Но нет, на «Елисеевском» фантастика более-менее заканчивается, и действие переносится в Париж, где делает стремительную карьеру модели простая русская девушка Анна, еще полгода назад продававшая на Измайловском рынке матрешек. Вскоре выясняется, что внедрение в мир высокой моды – сверхсекретная операция КГБ. На самом деле Анна – элитный киллер, как и Никита, пришедшая в профессию не от хорошей жизни. За пару флешбэков с участием вездесущего актера Александра Петрова нам показывают историю ее падения – и новую надежду в лице человека в большом черном пальто (Люк Эванс), очень похожего на Боба – героя Чеки Карио, поднимавшего с социального дна Никиту. А вот и сам Карио – в знаковом камео погибшего отца Анны, советского офицера. И почему-то еще в паре сцен, где он играет кого-то другого: ну, раз уж приехал на съемки, чего б не сыграть. Никита после #MeToo Возможно, Бессон что-то слышал о движении #MeToo и даже о третьей волне феминизма, но на его фильме (в отличие от частной жизни) это почти никак не сказалось. Как и 30 лет назад, женщина для него Галатея, которую лепит сильный мужчина – Пигмалион. Разве что годы внесли в эту схему сумятицу: Пигмалионов у Анны аж два, Эванс и Киллиан Мёрфи, и отношения с обоими куда менее строгие, чем были у Никиты с Бобом. И менее существенные: функция Боба распределена не только между ними, есть более высокая инстанция – товарищ Ольга (Хелен Миррен), курирующая спецоперации КГБ. Если Жанна Моро в «Никите» преподавала строптивой ученице науку женственности и обольщения, то теперь женщине позволено командовать – пусть и ценой превращения в натуральную Шапокляк, дымящую, как ТЭЦ в Капотне. Есть в «Анне» и персонаж, заменивший героя Жан-Юга Англада из «Никиты» – любовника, который ни о чем не подозревает. Теперь это девушка (еще одна русская модель – Лера Абова), но Анна с ней так, для маскировки, – и очевидно предпочитает мужчин. Еще один наивный ритуальный жест, призванный показать, что Бессон против эксплуатации женщин, – сцена, в которой Анна, устав от многочасовой съемки, отвлекающей ее от основной работы, лупит модного фотографа (карикатурного гея) по морде его же фотоаппаратом и требует улыбаться разбитым ртом. Вот примерно так Бессон и понимает феминизм. Ну, и геев он тоже как-то не очень. Стыдно, но весело В русском языке нет адекватного перевода словосочетания guilty pleasure, но в общем «Анна» – это оно. В этом фильме все так размашисто, так нажористо, что нет никакого смысла придираться к нелепостям, можно только восхищаться режиссерским бесстыдством. Анна мочит врагов, как Милла Йовович – зомби в «Обители зла». Ведь главная и, кажется, единственная задача спецслужб – убивать, убивать, убивать (как говорит герой Киллиана Мёрфи, КГБ и ЦРУ, по сути, делают одну работу). Это вообще стандарт жанра, но Бессон доводит его до апофеоза. Трупы ложатся штабелями, в драках главное массовость, модель может устать на фотосессии, но не в бою, где даже каблуки не помеха. Комедия тут, очевидно, не планировалась, но Бессон не оставил зрителям ни единого шанса воспринимать происходящее хотя бы немного всерьез. И сердце ни разу не сожмется, не екнет. Но глупо упрекать шпионский боевик за то, что в нем нет любви. Даже помня о том, что в «Никите» – была.