Климатическая стратегия для новых условий Значимость вопросов низкоуглеродного развития сохраняется, но приоритеты должны измениться Может показаться, что в нынешних реалиях тема климата если не совсем потеряла свою актуальность для российских компаний, то по крайней мере отошла на второй (а то и на третий) план, ведь у отечественного бизнеса сегодня другие проблемы, другие – возможно, более важные – задачи. Однако это не совсем так. Во-первых, Россия взяла на себя обязательства по достижению углеродной нейтральности экономики к 2060 г. Представляется, что даже в условиях колоссального внешнего давления эти обязательства могут быть выполнены в срок. Во-вторых, актуальность климатической и ESG-повестки для российского бизнеса не только сохраняется, но и будет расти, ведь азиатские и южноамериканские рынки, на которые сегодня переориентируются многие отечественные компании, проявляют не меньший интерес к низкоуглеродной продукции или карбоновым офсетам, чем европейские. Поэтому задача по снижению углеродного следа производимой продукции для отечественного бизнеса все так же актуальна. Да, нужно время, чтобы адаптироваться и сориентироваться в новых условиях, найти новые технологии и источники инвестиций, но планы по сокращению эмиссии и увеличению поглощения парниковых газов – это совершенно точно не то, что мы сегодня можем убрать в долгий ящик. Текущую ситуацию мы должны использовать, чтобы сломать сложившиеся стереотипы о наличии каких-то единственно верных подходов и решений в борьбе с изменениями климата. Есть разные регионы, с разными стартовыми условиями, особенностями экономического и социального устройства. Есть разные взгляды на то, что можно и что нельзя считать справедливым энергопереходом и эффективными мерами по адаптации и борьбе с изменениями климата. Наша важнейшая задача сейчас состоит в том, чтобы не допустить использования отдельными странами или группами стран климатической повестки в качестве экономического оружия. Стоит объективно и непредвзято оценивать последствия тех или иных решений, в частности решений о форсированном отказе от ископаемого топлива. Приблизит ли мир к устойчивому будущему новый энергетический кризис и увеличение числа людей, находящихся за чертой энергетической бедности? Ответ очевиден: нет. У России есть серьезные «климатические активы» – огромные лесные массивы, низкоуглеродная структура энергетики, создающая дополнительные преимущества для потребителей, заметный потенциал для реализации климатических проектов в различных отраслях экономики. Фото: PIXABAY Безусловно, для нас вопросы климата остаются в сегодняшних реалиях пространством для продолжения позитивного взаимодействия с другими странами. Президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси уже заявил, что участники конференции ООН по климату, которая пройдет в этом ноябре в Египте, уделят особое внимание обсуждению роли Африки и развивающихся стран в энергопереходе, а также вопросам эффективности и справедливости предлагаемых в этой связи подходов, прежде всего форсированного отказа от ископаемого топлива. Это созвучно российской позиции о приоритете целей социально-экономического развития в рамках климатического диалога. Более того, это полностью соответствует седьмой цели устойчивого развития ООН – «обеспечение доступа к недорогостоящим, надежным, устойчивым и современным источникам энергии для всех». С каждым годом становится все очевиднее, что концентрироваться только лишь на европейской идеологии в области климата нельзя. Это не соответствует ни национальным интересам стран за пределами еврозоны, ни глобальным задачам по борьбе с изменением климата и обеспечению глобального устойчивого развития. Тем более что диалог с ЕС как в области климата, так и по многим другим вопросам в настоящее время нарушен. Еще полгода назад все основные дискуссии вокруг стратегии низкоуглеродного развития строились вокруг правильного реагирования на европейское трансграничное углеродное регулирование (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM). Именно европейская повестка задавала тон. Но сейчас это далеко не первый приоритет. Вместе с тем открываются новые возможности для развития механизмов межгосударственного взаимодействия в области климата – в первую очередь в рамках Парижского соглашения. Россия обладает большим потенциалом для расширения сотрудничества в области климата с государствами Персидского залива или со странами БРИКС, куда сегодня намерены вступить Аргентина, Турция, Иран, Саудовская Аравия и Египет. Для разговора на равных нам нужно формировать собственную инфраструктуру климатической политики и поддерживающее ее углеродное регулирование. Особенно важно, чтобы в текущих условиях оно было сбалансировано и не создавало несоразмерных обременений. Нельзя забывать, что именно наша страна обладает уникальными возможностями по сокращению выбросов и увеличению поглощения парниковых газов. У нас есть серьезные «климатические активы» – огромные лесные массивы, низкоуглеродная структура энергетики, создающая дополнительные преимущества для потребителей, заметный потенциал для реализации климатических проектов в различных отраслях экономики. Использование таких климатических активов позволяет проводить умную декарбонизацию экономики для своевременного достижения всех национальных целей. Нет никакой необходимости использовать навязывавшиеся нам неоптимальные механизмы регулирования, которые не приводят ни к чему, кроме дополнительных издержек для населения и бизнеса и роста административной нагрузки. В текущих геополитических и экономических условиях было бы странно запускать экспериментальное углеродное регулирование на Сахалине или в других регионах России. Это будет только подстегивать рост цен на ключевые товары. То же касается и обязательной платной верификации углеродной отчетности сторонними организациями с последующей проверкой Росприроднадзором. А скажем, размер платы за регистрацию углеродных единиц в национальном реестре делает реализацию большей части климатических проектов просто экономически нецелесообразной. Нам нужно ускоренно развивать свою независимую инфраструктуру – верификацию и валидацию, сбор и анализ углеродной отчетности, создавать благоприятные условия реализации климатических проектов и обращения углеродных единиц, свои национальные климатические и ESG-рейтинги. Именно эти задачи могли бы войти в число приоритетов в сфере климатической политики государства. Очевидно, с учетом текущей ситуации пришло время и для ревизии регуляторных мер. В рамках деятельности комитета РСПП по климатической политике и углеродному регулированию мы продвигаем комплексный и взвешенный подход: развивать свое углеродное регулирование, свои национальные институты, поддерживать компании, реализующие планы по декарбонизации, обеспечивать необходимую ориентированность национальных стандартов и таксономий на ключевые рынки стран Азии, Южной Америки и Персидского залива.