Возвращение Поднебесной В чем состоят фундаментальные основы внешней политики Китая? Китай стремится к моральному единению с внешним миром. И его появление на глобальной сцене в качестве влиятельной державы сопровождается заметным усилением влияния традиции на китайскую политику. Официально провозглашена «дипломатия большого государства с китайской спецификой», опирающаяся в том числе на древнюю культуру. И в частности – на философию Конфуция (551–479 гг. до н. э.). Возвращение конфуцианства началось в 1990-е гг. Сперва в Китае вспомнили слова Конфуция о «гармонии без унификации». Это был обращенный к Западу призыв прекратить «унификацию» других стран путем навязывания норм и ценностей. Потом Пекин начал продвигать идею «гармоничной дипломатии», желая сгладить противоречия между быстро растущим Китаем и окружающим миром. После прихода к власти Си Цзиньпина на первый план вышла амбициозная идея строительства «сообщества судьбы человечества», основанная на конфуцианском идеале «великого единения Поднебесной» как метафоры общности интересов всех стран мира. Попытки успокоить внешний мир рассказами о миролюбии китайской культуры, заложенном в культурных генах конфуцианства, пока остаются малоэффективными. В истории Китая было много войн и конфликтов, часть из них завершилась территориальными приобретениями. К тому же образ «великой пацифистской державы» провоцирует сегодняшних соперников усиливать давление на Китай в надежде на невнятную реакцию оппонента. Но конфуцианской традиции присущи осторожность и терпеливость, готовность к длительному увещеванию другой стороны (тут можно вспомнить пресловутые «китайские предупреждения»). Древние конфуцианцы полагали, что все люди обладают разумной доброй природой и потому на них можно воздействовать моральным примером и воспитанием. Хороший правитель был обязан проявлять в отношении соседей гуманность и щедрость, чтобы те начали испытывать привязанность к Китаю. Но если сопредельные народы начинали угрожать, ответом мог стать военный поход – не для завоевания, а для возвращения соседа на путь морального совершенствования. Мягкость и уступчивость были обязательны в общении с обладающими добродетелью, но не с теми, кто ее лишен. Поклонения оружию и силе в конфуцианстве не было. «Маленькие победоносные войны» вызывали у подданных дискомфорт, а не сплоченность вокруг власти. Китайские правители привыкли опасаться разрушительных внутренних последствий внешней экспансии. Со временем этот благоразумный подход породил стремление Китайской империи закрыться от внешнего мира ради сохранения общественной стабильности. И тут стала заметна ахиллесова пята конфуцианской дипломатии. Укрепление безопасности через расширение морального влияния требовало длительного времени и больших усилий, тогда как воинственный соперник мог нанести молниеносный удар в любой момент. Поражения в столкновениях с империалистическими державами показали, что слабый и бедный Китай нуждается в новых идеях и подходах. Возвращение к истокам произошло через полтора столетия, когда страна встала на ноги благодаря успеху политики реформ и открытости. Концепция «морального реализма», которую создал современный политолог Янь Сюэтун, призывает Китай в дополнение к силе для защиты национальных интересов обрести международный моральный авторитет. Си Цзиньпин настойчиво требует от китайцев «повышения уверенности в собственной культуре». Это необходимая предпосылка для укрепления глобального влияния Китая как носителя моральных норм, способного разговаривать на равных с другими державами. Китайские идеологи постоянно критикуют Запад за мировоззренческий дуализм черного и белого, деление мира на друзей и врагов. Альтернативный подход предлагает конфуцианская традиция: все страны могут быть друзьями, нужно лишь помочь им осознать это в процессе культурного взаимодействия. В духе поучения Конфуция – «чтобы прочно установиться самому, нужно помочь подняться другим» – Пекин обещает проявлять заботу о зарубежных партнерах. Конфуцианская традиция не проповедует бескорыстие, но требует ограничить стремление к выгоде моральными рамками. В китайской терминологии наших дней выигрыш от международного сотрудничества может быть только общим и совместным, а «игру с нулевой суммой» преподносят как неприглядный атрибут западной цивилизации. Конфуцианство нацеливает дипломатию на взращивание взаимной симпатии между соседями. Западные эксперты рассматривают китайскую инициативу «Пояс и путь» как набор экономических проектов, эффективность которого следует измерять количественными показателями. Но для Китая это также проект «соединения людских сердец» стран-партнеров. Пекин считает «Пояс и путь» первым шагом к созданию всеохватного «сообщества судьбы человечества». В конфуцианской парадигме отмена чужой культуры лишена смысла, поскольку мироздание гармонично и не допускает произвольного устранения своих компонентов. Традиция нацеливает современный Китай на диалог и на непрестанное совершенствование себя за счет впитывания чужих достоинств.