Александр Чуркин: «Все нормально будет с нашей березкой» Председатель совета директоров ГК «Вологодские лесопромышленники» об экспорте продукции из дерева, новых предприятиях и эффективности господдержки В прошлом году российские лесозаготовители метались между проблемами и возможностями. С одной стороны, с июля ЕС запретил ввоз их продукции, иностранные морские грузоперевозчики ушли из российских портов, а железная дорога не справлялась с возросшим грузопотоком. С другой – иностранные конкуренты ушли с российского рынка, побросав оборудование и даже готовые предприятия. Как лесопромышленники справлялись с этой турбулентностью, в интервью «Ведомостям» рассказал Александр Чуркин, председатель совета директоров ГК «Вологодские лесопромышленники» (ВЛП). – Как санкции повлияли на работу вашей компании в прошлом году? Каким был объем производства и экспорта? – У нас объем реализации соответствует объему производства. Начнем с круглого леса. Поставки древесины ВЛП в 2022 г. составили около 1,3 млн куб. м, что на 12% ниже, чем в 2021 г. При этом если в 2021 г. 20% общего объема нашей заготовленной древесины мы поставили на экспорт, то в 2022 г. – всего 2,5%. В первую очередь это было связано с тем, что прекратились поставки низкосортной лиственной древесины в Финляндию. Другие виды древесины мы и не грузили на экспорт, а перерабатывали или реализовывали внутри России. По пиломатериалам мы сократили производство и реализацию в 2022 г. на 19% до 320 000 куб. м. Связано это было в основном с закрытием европейских рынков с июля 2022 г. Что касается пеллет, аналогично поставки во втором полугодии 2022 г. в Европу прекратились. Они продолжались в небольших объемах через южные порты в Турцию, но в целом снижение поставок пеллет в 2022 г. составило 37% по сравнению с 2021 г. – до 19 000 т. Во втором полугодии 2022 г. все было очень сложно – курс рубля, логистика. Но мы пережили этот временный период, понимая, что и курс будет меняться, и по логистике эта ситуация нерыночная. – Какой у вас прогноз по 2023 г.? – В текущем году по экспорту и заготовке древесины мы планируем остаться в тех же объемах, что и в 2022 г., потому что сохраняется проблема реализации низкосортной лиственной древесины. В России нет мощностей по ее переработке, поэтому нет и спроса на нее. Объем заготовки мы оставляем на том же уровне, и, пока не решим вопрос с реализацией низкосортной древесины, видимо, об увеличении объемов заготовки говорить преждевременно. Что касается производства пиломатериалов, то мы сейчас уже работаем на полную мощность и планируем в 2023 г. вернуться к объемам 2021 г. Хотя допускаем небольшое снижение. – Как можно было бы решить проблему с реализацией низкосортной древесины? – Эта проблема решается только большим и дорогим проектом, и один из путей решения этого вопроса – это объединение нескольких участников рынка для его осуществления. И в России никто еще не делал такого проекта. В европейской части России существует дефицит мощностей переработки низкосортной древесины в объеме 5 млн куб. м в год. Раньше мы поставляли ее финнам на производство целлюлозы. Теперь же для переработки такого объема нужно создать один или несколько крупных проектов по производству целлюлозы или полуцеллюлозы. Бизнес попросил отменить экспортные пошлины на влажные пиломатериалы Это поддержит малых лесопереработчиков на фоне падения экспорта – Как сейчас обстоит ситуация с экспортными ценами на продукцию ЛПК, в частности на вашу основную продукцию – пиломатериалы? – Цены были достаточно высокие в 2021 г. В 2022 г. они начали очень резко идти вниз, и год закончился снижением на десятки процентов. А в текущем году в апреле цены вновь начали немного падать. И до сих пор идет тренд на снижение. По состоянию на сегодня темпы снижения цены на всех без исключения экспортных рынках существенно ускорились. Текущая цена елового пиломатериала сорта 1–4 – $190 за 1 куб. м CIF Китай, а в 2021 г. было $405 за 1 куб. м. По-прежнему предложение превышает спрос, и запасы довлеют над рынком. Но мы рассчитываем, что к концу 2023 г. цены в целом вернутся к состоянию начала года. Однако в течение самого года эпизодическое снижение может составлять до 14%. – А что сейчас влияет на динамику? Может быть, состояние китайской экономики или большая конкуренция на этом рынке? – Мы же из-за санкций ушли из Европы, поэтому Северная Европа, по нашим предположениям, должна была занять нашу долю европейского рынка и снизить поставки в Китай. Однако в 2022 г. мы снижения поставок в Китай из Европы по факту не увидели. Может быть, не такой большой срок прошел, так как санкции в отношении России стали действовать только летом. Сам Китай еще не включился в рост после локдаунов. Кроме того, надо принимать во внимание общее ослабление мировой экономики и все более явные признаки стагнации. Тот же Китай напрямую зависит от состояния и европейского, и американского рынков, поскольку поставляет на них продукцию, изготовленную из российского сырья. И, следовательно, как только ослабевает спрос на продукцию китайского производства, это неизбежно приводит к ослаблению спроса на сырье. «Сегодня у нас для экспорта и домашнего рынка одинаковые цены» – Куда вы перенаправили объем экспорта, который у вас выпал после вступления в силу санкций Евросоюза? – Во втором полугодии 2022 г. примерно 70% того, что поставлялось в Европу, мы стали поставлять в Китай. Также мы продолжили поставки в Северную Африку и на Ближний Восток – это Египет, Израиль, нарастили поставки в Среднюю Азию (Узбекистан, Таджикистан). Увеличили поставки на внутренний рынок, но там есть отдельные вопросы. – В чем они заключаются? – Раньше предприятия внутреннего рынка не покупали пиломатериалы у предприятий, ориентированных на экспорт. В силу более высокого качества и стандартов наша продукция была всегда на российском рынке несколько дороже, чем у производителей, ориентированных только на домашний рынок. Но сейчас, когда покупатели поняли, что наша продукция намного качественнее, мы все делаем четко по заказам, они готовы платить более высокую цену за более комфортный сервис и высокое качество. Ведь это в итоге прямой путь к снижению себестоимости у покупателей. И сегодня у нас для экспорта и домашнего рынка одинаковые цены. Мы планируем в этом году увеличить поставки на внутренний рынок до 13% от общего объема поставок. Раньше их доля составляла около 3%. – А с какими вызовами вы сталкивались при перенаправлении экспортных поставок? – Самый главный вызов, с которым мы столкнулись и который смогли преодолеть, – это был уход контейнерных линий из портов Санкт-Петербурга, через которые мы традиционно поставляли свою продукцию. Нам пришлось перенаправлять все свои поставки по железной дороге, но и ее пропускная способность оказалась сильно ограниченной. Мы стали отправлять свою продукцию через порты Дальнего Востока, и дальше товар шел в Китай и Республику Корею уже судами. Отгрузки шли тяжело, потому что в 2022 г. сложно было получить подвижной состав на железной дороге. Кроме того, ставка аренды подвижного состава увеличилась примерно в 4 раза от той, которая была ранее, что сделало наши отгрузки планово убыточными. Мы отправляли свою продукцию в Азию по такой ставке и понимали, что грузим только для того, чтобы продолжать производство и сохранить рабочие места. Мы рассчитывали, что справимся с этой проблемой, что она временная, поэтому продолжали работать, несмотря на убыточную деятельность. Правительство установит приоритет для провоза леса по железной дороге Это поможет предприятиям-экспортерам в условиях действующих ограничений – Как удалось справиться? И снизились ли ставки? – Во-первых, ставки значительно сократились. Сейчас они находятся на приемлемом для нас уровне и позволяют нам работать эффективно. Во-вторых, мы стали не просто грузить товар в отдельные вагоны или контейнеры, а полностью контрактовать поезда. Это дает преимущество и по скорости движения, и по стоимости перевозки. Единственное, что осталось, – определенные сложности с самой отгрузкой, с получением подвижного состава и квот на эти поезда. – Насколько вам помогла приоритизация перевозок по железной дороге лесопереработчиков относительно трейдеров? – Это сыграло позитивную роль, безусловно. Мы за нее (приоритизацию. – «Ведомости») выступали еще в конце прошлого года, потом она была отражена в поручениях президента РФ по итогам совещания, которое проходило в Архангельской области (совещание по развитию ЛПК 10 февраля 2023 г. – «Ведомости»). Мы сразу почувствовали эффект – начиная с апреля. В апреле – мае мы уже получали квоты, соответствующие нашим запросам. Да, у нас были определенные проблемы, потому что мы открывали новые логистические точки, откуда тоже хотели начать грузить поезда, например в Подпорожье в Ленинградской области. Но мы их решили. – По поручению президента до 15 мая правительство и Российский экспортный центр должны были предоставить предложения по усовершенствованию субсидирования перевозок лесной продукции в порты Северо-Запада. Уже есть какая-то конкретика? Предложение предприятий заключалось в компенсации 100% транспортных затрат независимо от размера бизнеса. – Эта мера поддержки в итоге была принята. В прошлом году мы могли получить субсидирование до 80% расходов по железнодорожной транспортировке в любые порты РФ, но не более 25% от стоимости продукции и не более 500 млн руб. на одно предприятие. Теперь лесная промышленность может возместить 100% расходов на перевозку до портов Северо-Запада, но не более 25% от стоимости конечной продукции. А для дальневосточных портов размер субсидий снизили до 50%. Но это только для лесных грузов, для остальных отправителей субсидия осталась на уровне 80%. Меры действуют с 1 апреля по 30 июня. И мы, конечно, будем просить о продлении этого механизма. Но проблема состоит в объемах бюджетирования. На три отрасли – металлургическую, химическую промышленность и ЛПК – было выделено всего 7,7 млрд руб. А заявки на возмещение транспортных расходов на конец апреля уже составляли 15 млрд руб., это заявки за второе полугодие 2022 г. А еще заявки подойдут за первое полугодие 2023 г., и будет там уже не 15 млрд, а 30 млрд и т. д. Мы пока еще ничего не получили, только подали заявки. На наш взгляд, объем субсидий для этих трех отраслей нужно увеличить в 3 раза. – А как вы справляетесь с последствиями ухода контейнерных линий из северо-западных портов? – Мы хотели бы грузить с Северо-Запада опять же на Юго-Восточную Азию, хотели бы во Вьетнам, в Китай, но сегодня действительно туда пока нет маршрутов из северо-западных портов. Там нужны большие суда, но их очень мало. Может быть, ходит 1–2, и у них очень большая ставка фрахта, так что работать с ними невыгодно. Если бы были нормальные ставки по фрахту, мы бы могли сейчас даже в Северную Америку грузить строганые материалы. С учетом высоких объявленных пошлин (с июля 2022 г. США ввели пошлину в 35% на российские изделия из древесины. – «Ведомости») все равно было бы выгодно возить по воде с Северо-Запада. Но сегодня ставки фрахта – более $100 на 1 куб. м, это очень дорого. Поэтому поставки ни в Северную Америку, ни в Юго-Восточную Азию сегодня с портов Северо-Запада не являются экономически оправданными. Так что из северо-западных портов мы сегодня отгружаем товар на Ближний Восток и в Северную Африку – в Египет, например. Из общего объема наших продаж через северо-западные порты продается только чуть больше 10%. В качестве меры поддержки для активизации судозаходов в порты Балтийского бассейна мы также предлагаем временно обнулить ставку налога на стоимость фрахта судов, принадлежащих юрисдикциям, с которыми отсутствуют соглашения об исключении двойного налогообложения. Эти предложения содержатся в письме архангельских областных депутатов, которое было направлено вице-премьеру Виктории Абрамченко в мае, по итогам заседания с участием предприятий лесопромышленного сектора Архангельской, Вологодской, Костромской областей и Карелии по стабилизации ситуации в ЛПК. Мы используем флот дружественных стран – Панамы, Либерии, Мальты, Маршалловых островов. Со всеми этими государствами у РФ отсутствуют соглашения об исключении двойного налогообложения. При фрахте такого судна производитель вынужден выступать налоговым агентом иностранного судовладельца и платить в бюджет РФ 10%-ный налог от стоимости фрахта. Для примера: в марте 2023 г., отгружая партию пиломатериалов в Египет, мы зафрахтовали судно, зарегистрированное на Маршалловых островах. Уплаченная сумма налога от стоимости фрахта составила 8,2 млн руб. Это практически свело на нет финансовый результат от продаж пиломатериалов. Временное обнуление 10%-ного налога, на наш взгляд, позволит повысить заинтересованность бизнеса в отправке продукции морским транспортом и благоприятно отразится на объемах производства. «Надо, чтобы частные домохозяйства стали потреблять пеллеты» – А какие еще меры поддержки необходимы отрасли, на ваш взгляд? – Еще одна очень важная мера поддержки, которая была предусмотрена в поручениях президента, – это уплата арендной платы за участки леса в соответствии с фактическим объемом заготовки. Сегодня арендаторы платят за весь объем, который находится у них в аренде. Но поскольку объемы заготовки снизились, это очень невыгодно. И поэтому представители отрасли просили, в том числе и президента, чтобы два года платить за фактический объем заготовки. Это было нам гарантировано и в поручении, и устно, и совещаний много было проведено по этому поводу, но воз и ныне там. Мы даже не знаем, будет ли это решение принято, поскольку появилось другое постановление правительства о том, что с 1 января 2024 г. ставки на арендную плату вырастут. При таком раскладе у нас бы увеличилась арендная плата на 70–80%. Выпуск пеллет в России в 2022 году упал на 20% Производители топливных гранул в прошлом году лишились основного экспортного рынка – ЕС Рослесхоз сообщает, что повышенные ставки будут распространяться только на те договоры, которые будут заключаться с 1 января 2024 г., что нас не касается. Но в постановлении правительства об этом ничего не сказано. Даже если мы предполагаем, что это будет касаться не нас, а только договоров, которые действуют с 1 января 2024 г., то получится, что из двух арендаторов соседних участков один заключил договор в 2024 г. и платит по повышенной ставке аренды, а другой сосед заключил договор раньше и платит по значительно более низкой ставке. Федеральная антимонопольная служба может увидеть в этом нарушение конкуренции. Поэтому здесь такой клубок, что пока не распутать. Мне известно, что ряд губернаторов Северо-Запада готовят письма на имя премьер-министра Михаила Мишустина именно с этими вопросами. Также мы обращаемся к государству и просим рассмотреть еще одну меру поддержки для реализации низкосортной древесины (в марте озвучили это на встрече Союза лесопромышленников России). Мы просим рассмотреть вопрос софинансирования государством строительства лесных дорог, для которого как раз может использоваться низкосортная древесина. Поскольку леса и земля принадлежат государству, то оно должно быть заинтересовано, чтобы увеличивалось количество лесных дорог для охраны лесов, для противопожарных мероприятий и т. д. Поскольку мы арендаторы, мы готовы софинансировать их строительство. – На совещании по проблемам отрасли 10 февраля президент Путин также объявил о том, что на переориентацию котельных на пеллеты будет выделено 15 млрд руб. – эта мера призвана поддержать производителей после закрытия экспорта в Европу. Для вас эта мера актуальна? – Для нас актуальна. Из отходов мы изготавливаем не только пеллеты, но и брикеты. Брикетами также можно топить котельные, это не требует переоборудования, если они до этого работали на угле. И по цене брикеты дешевле угля. Однако потребность в брикетах довольно маленькая, это не заменит экспорта пеллет. Сейчас в соответствии с поручением президента выделены деньги на реконструкцию котельных, работающих на угле. Это поддержит наше производство пеллет, но полностью европейский экспорт также не заменит. Еще надо, чтобы частные домохозяйства стали потреблять пеллеты. Сейчас население на своих дачах, например, расходует электроэнергию, а это в 3 раза дороже, чем использование пеллет. – В III квартале этого года вы планируете запустить крупнейший в России фанерный завод вместе с Череповецким фанерно-мебельным комбинатом. Почему вы все-таки решили его запускать, несмотря на закрытие европейского рынка? И возникли ли какие-то сложности с поставкой оборудования? – В какой-то момент, когда рынок фанеры закрылся, мы думали, отказываться от этого проекта или нет. Но все же оптимизм перевесил. Мы поняли, что широкий формат фанеры востребован по всему миру, не только в Европе. Плюс у нас совершенно новый, современный завод, который стоит прямо в сырьевой базе. А отходы производства с этого завода мы будем поставлять на свой завод ДСП, который стоит рядом. Мы очень быстро построили этот завод – за три года. И как раз в 2022 г. мы должны были получить оборудование. В апреле узнали, что начиная с июля это оборудование уже не может нам быть поставлено из-за антироссийских санкций. Поэтому у нас был такой аврал – мы получали по 30 грузовиков в сутки, но сумели все оборудование ввезти до введения вот этих ограничений и приступили к его монтажу. Сейчас заканчиваем монтаж, будем запускать завод в сентябре и по плану произведем в этом году 20 000 куб. м (годовая производственная мощность фанерного завода «Плитвуд» составит до 180 000 куб. м продукции в год. – «Ведомости»). ГК «Вологодские лесопромышленники» Вертикально-интегрированный лесопромышленный холдинг с полным циклом лесозаготовки и глубокой переработки древесины, основан в 1991 г. Основной владелец – Александр Чуркин (следует из данных «СПАРК-Интерфакса»). Владеет предприятиями в Вологодской и Новгородской областях. Компания производит пиломатериалы (в том числе строганые), ДСП и МДФ (древесно-стружечная плита и древесно-волокнистая плита средней плотности), пеллеты, щепу. Выручка компании в 2022 г. снизилась на 24% до 22,4 млрд руб. Да, в бизнес-плане мы закладывали, что 45% экспорта продукции нового завода пойдет на европейский рынок. Теперь поставлять эту продукцию мы будем более чем в 20 стран – Турцию, Бахрейн, Оман, ОАЭ, Китай, Вьетнам, Индию – и, конечно, на внутренний рынок России и СНГ. У нас уже есть предконтрактные договоренности с покупателями. Цена нашей фанеры будет ниже, чем она могла бы быть, если бы у нас остался европейский район. Но мы думаем, что цена на березовую фанеру будет подрастать и рынок стабилизируется. Если говорить о высококачественном сегменте в мире, собственно говоря, только наша российская березовая фанера в основном и используется. Может, кто-то делает фанеру из бука, но это небольшой сегмент. Начали говорить в прошлом году, что, может, фанера из эвкалипта заменит березовую, но это ошибочно. Все нормально будет с нашей березкой. «2023-й, мы считаем, будет более мягким по сравнению с 2022-м» – В апреле этого года вы закрыли сделку по покупке «Хасслахерлеса» в Нижегородской области у австрийцев. Вы можете рассказать подробнее об этой сделке? Почему вы решили купить этот актив? На каких условиях была совершена сделка? – Мы начали работу по приобретению этого актива в ноябре прошлого года, когда мы видели, что рынок восстанавливается. Наш принцип всегда – это развитие. Мы решили купить «Хасслахерлес» как завод, который вписывался в нашу концепцию развития. (предприятие «Хасслахерлес» (ЛДК № 3) производит пиломатериалы, щепу и пеллеты. Мощность переработки лесопильной линии – до 500 000 куб. м сырья в год. – «Ведомости»). На заводе уже есть хороший опыт по производству строганых пиломатериалов с поставкой на премиальные рынки, такие как Япония и Филиппины. Также австрийцы начали до нас приоритетный инвестиционный проект по производству клееных конструкций для строительства промышленных и жилых зданий. – Какие еще инвестпроекты вы планируете? – Мы планируем строительство лесопильного завода по переработке тонкомерной древесины в г. Харовске Вологодской области. У нас там уже есть один деревообрабатывающий завод, он также сможет увеличить свою мощность, поскольку менее производительная тонкомерная древесина перейдет на новый завод. Если мы потребляли в Харовске 500 000 куб. м сырья, то будем потреблять 1 млн. Мы начали реализовывать этот план и сейчас оформляем его как приоритетный инвестиционный проект. Для этого завода мы закупили б/у оборудование мощностью 400 000 куб. м переработки, которое продавали иностранцы в России, и уже привезли его в Харовск. Это оборудование в хорошем состоянии по достаточно приемлемой стоимости мы приобрели у ООО «Карлиспром» (один из крупнейших лесозаводов Карелии, который принадлежал финской FM Timber Ltd. – «Ведомости»). Наши инвестиции в новый завод в Харовске составят 5 млрд руб., планируем запуск на IV квартал 2025 г. – Может быть, вы планируете купить еще какие-то активы? – Мы мониторим ситуацию, но в первую очередь нужно интегрировать приобретенное предприятие «Хасслахерлес» в нашу группу компаний. – Чего вы ждете от 2023 г. для отрасли? И как он будет соотноситься с 2022 г.? – 2022-й для нас был действительно вызовом, мы все по-разному его прошли и оценили. Некоторые предприятия остановились и до сих пор не запустились. 2023-й, мы считаем, будет более мягким по сравнению с 2022-й, более спокойным. Произойдет восстановление логистической инфраструктуры – я думаю, что к осени отгрузки из портов Северо-Запада будут происходить более интенсивно. Частично на это повлияют меры господдержки, а также помогут зарубежные компании, которые увидят возможность хорошо здесь зарабатывать и перевозить наши грузы в Юго-Восточную Азию. А тренд на переориентацию экспорта в Азию продолжится и в 2024 г., потому что других возможностей просто нет.