«Издательства погубят не конкуренты, а собственное бездействие» Писатель Олег Рой о том, как приучить детей к книгам, и почему российским авторам трудно издаваться на родине В мире, где средством коммуникации все чаще становятся гаджеты, задача заинтересовать ребенка книгой превращается в настоящий вызов. Меняются герои, язык общения и окружающий мир. Писатель Олег Рой нашел из этой ситуации свой выход, открыв несколько студий и начав снимать анимационные сериалы по мотивам своих романов. Анимационные проекты Роя удостоились более чем 40 международных наград, сериалы закупают Netflix и ivi, а его романы переводят на английский, китайский и японский. «Идея отключить ребенка от гаджетов утопична» – Вы пишете детские книги уже почти 20 лет. Какой язык близок и понятен сегодняшнему ребенку? – Прежде всего это язык визуализации. Современные дети привыкли, что информацию им разжевывают через визуальные образы и они эти образы потребляют. Этот тренд нам демонстрирует и Gravity Falls, Marvel, и Disney. И надо признать, что происходящее немного напрягает писателя: литература строится все-таки не на визуальных, а на вербальных образах. А сегодня автору приходится менять свой язык и делать его более визуальным. Ты больше не рассказываешь ребенку историю, ты показываешь ему литературным языком ту или иную ситуацию. Язык должен быть доступным, понятным, а содержание – ценным. Ответственные родители (а у нас таких, к счастью, много) книгу, которую сами не прочитали и не наслышаны о ней, ребенку не дадут. И поэтому автору необходимо так строить язык своего повествования, чтобы он еще и родителю показался интересным. Найти подход к родителю легче, если твои книги транслируют те ценности, которые сегодня важны. Это здоровый образ жизни, гармоничные отношения в семье, социализация ребенка, умение общаться в коллективе, реализация творческих способностей. Из всех этих составляющих и складывается мироощущение твоего произведения. – Роль визуальной культуры возрастает, и родителям все сложнее вызвать у ребенка интерес к книге. Что вы им посоветуете? – Сейчас это практически не зависит от писателя, как ни прискорбно это мне как автору признавать. Навряд ли еще хотя бы один писатель или издательство вам в этом признаются, но, увы, такова реальность. Мы живем в удивительное время, когда писатель и та история, которую он рассказывает, не имеют первостепенного значения. На первый план выходят маркетинговые инструменты, которые стимулируют совершить покупку книги. Это прекрасно видно на примере Гарри Поттера. Почему он владеет умами миллионов детей? Потому что маркетологи создали вокруг него целую вселенную, целую франшизу. При этом в силу привычки к визуальной культуре ребенок становится все более ленивым в плане работы над текстом. Чтение – это труд. В книгу нужно вникнуть, осмыслить ее содержание. Делу трудно помочь, если дома нет культуры семейного чтения, привычки обсуждать прочитанное, играть с ребенком, дописывать сюжеты, рисовать картинки к прочитанному, дополняя иллюстрации или создавая новые. Идея отключить ребенка от гаджетов утопична. Она может осуществиться, только если исчезнет интернет как таковой. Сейчас платформы идут на всевозможные уловки, чтобы сделать ребенка постоянным потребителем визуального контента, и у них в руках великое множество эффективных инструментов для достижения этой цели. Владельцам платформ некогда думать про чтение, и с точки интересов их бизнеса они правы: зачем им про чтение думать – бизнес у них другой. Про чтение должны думать издательские дома, но они предпочитают почивать на лаврах минувших дней. И очень напрасно: они упускают время и теряют контроль над ситуацией. Уверен, что в ближайшие несколько лет мы увидим крушение многих издательских домов, которых погубят не конкуренты, а их собственное бездействие. На обломках этих рухнувших домов будут расти дети – и вырастут без книг. – В чем сегодня ценность книги? – Ценность книги в том, что это труд. Книга приучает человека думать, размышлять, делать выводы. Ни одна визуальная площадка, будь то кино, сериал, игра, никогда и ни при каких обстоятельствах не заменит ребенку книгу. Во время чтения в голове ребенка включается огромное количество нейронов, которые при других условиях работать не будут, и это доказано. Для того чтобы ребенок мог творить, жить, созидать, мечтать, ему нужно самому читать книги. Олег Рой писатель, сценарист, продюсер Родился в 1965 г. в Магнитогорске (настоящее имя Олег Юрьевич Резепкин). Окончил Магнитогорский педагогический институт. Автор 62 романов и нескольких книжных серий. Публикуется c 1991 г. 1996 вышел роман «Зеркало» в двух частях в издательстве «Олимп» 2011 телесериал «Индус» по роману «Улыбка черного кота» номинируется на 51-м телевизионном фестивале в Монте-Карло 2012 вышли первые книги детской серии «Джинглики» 2014 литературная премия «Медаль имени нобелевского лауреата Ивана Бунина» 2017 награда в номинации «Лучший анимационный короткометражный фильм» на международном фестивале детского кино San Diego International Kids’ Film Festival (США) за анимационный сериал «Джинглики» студии Open, в 2019 г. «Джинглики» вышли на Netflix 2020 выходит сериал «Дракоша Тоша» на Amazon Prime Школа сейчас тоже культуру чтения не прививает. Система ЕГЭ основана на зубрежке, а не на осмыслении прочитанного. Большинству учителей, к сожалению, достаточно, чтобы ученики вызубрили информацию, правильно ответили на вопросы ЕГЭ, – и все, экзамены сданы, а там хоть трава не расти, это уже не их территория ответственности. ЕГЭ рассчитан на клиповое мышление, которое сейчас преобладает во всех сферах. Почему стал так популярен TikTok? Потому что не надо задумываться, это не книга с большим количеством глав, не нужно осмысливать большой объем информации, структурировать ее. Все просто! TikTok требует сконцентрировать внимание всего на минуту – и на это интеллектуального ресурса, конечно, хватает у всех. А когда перед тобой 250 страниц даже такого увлекательного чтения, как Вальтер Скотт, Жюль Верн или Конан Дойль, то задача уже кажется непосильной. Это длинная дистанция, фантазию нужно включать, а делать этого не хочется, ведь под рукой заманчивая альтернатива – мир гаджетов, где все намного проще. «С российскими авторами издательства работать не хотят» – Какая ситуация с детской литературой в издательствах? – Многие издательства в России сегодня практически поставили крест на детской литературе, им это не очень интересно. С российскими авторами издательства работать не хотят, поскольку надо вкладываться в их продвижение. За рубежом прекрасно продолжают выходить книги, и можно идти по пути наименьшего сопротивления: переводить литературу, адаптировать ее для российского рынка. По этой причине у нас с каждым годом книг российских авторов становится меньше, а иностранных авторов издается все больше: в их продвижение уже вложились зарубежные издательства. С одной стороны, открытость миру – это хорошо. Но только в случае, если мы не ставим крест на родной культуре. Авторы из других стран приходят к нам со своей, условно говоря, повесткой, со своей идеологией, со своим мировосприятием. Эти писатели – продукты своего социума. И то, что выходит из-под их пера, не всегда правильно усваивается российскими детьми, поскольку они выросли в другой культуре, на других смыслах. Культурные коды могут не совпадать. Социум у нас другой, со своими особенностями. Почему издательские дома проявляют инертность в отношении российских писателей? Вот, скажем, есть автор Олег Рой (или Иванов, Петров, Сидоров), который написал хорошую книгу. Издательский дом должен ее прочитать, взять в работу, отредактировать и дальше собрать команду художников, дизайнеров, проиллюстрировать, интересно оформить ее в современной стилистике и вывести на рынок. Одна такая книга создается от трех до пяти месяцев. Это титанический труд, который, увы, даже не всегда окупается. Книга – продукт дорогой в производстве, особенно если она издана качественно. Поэтому и на выходе она получается дорогой. Мы много говорим о том, что книга должна быть доступной для ребенка, но по факту это сегодня чуть ли не предмет роскоши. Человек поглощает много разного рода пищи, но литературной пищи для ума в его рационе все меньше. Если раньше родители могли спокойно прийти в магазин и легко купить все книги, которые заинтересуют ребенка, то теперь семья покупает те книги, которые может себе позволить. Переводные книги дешевле, и поэтому их быстрее раскупают. А от российских авторов издательства стараются избавляться, и здесь ничего личного – только бизнес: это слишком дорогая и не особенно выгодная история. В итоге удивительным образом из современной идеологии России, страны с великим культурным наследием и большим будущим, выпали авторы. Из нее исчезли российские писатели, причем я говорю о настоящей, большой литературе, а не об авторах хайповых книг-однодневок. Российские писатели практически превратились в исчезающий вид. – Что с этим можно сделать? – У нашего правительства, перед которым стоит масса насущных задач, по всей видимости, нет времени думать о таких вещах, как книга, литература, авторы. Эта задача на первый взгляд кажется второстепенной, не имеющей острой значимости здесь и сейчас. Некогда сейчас властям задумываться над тем, что читают российские дети. Но когда мы видим события, подобные недавней трагедии в Казани, то естественным образом разговор заходит о том, на чем воспитываются люди, способные на такое. И тут выясняется, что на месте книг была пустота, которую и заполнила агрессия. В итоге кроме ружья у них в руках ничего и не оказалось. Битва во многом уже проиграна. Нужно наверстывать упущенное, и это будет непросто. Из издательских домов уже ушли многие специалисты, которые болели душой за детскую литературу, за книги современных российских авторов. Сейчас со всех сторон нас окружает Gravity Falls. Какую ценность имеет этот продукт? Я бы его охарактеризовал как жевательную резинку для глаз. Сейчас этот проект уйдет с рынка, он закрыт. Но важно, чтобы ему на смену пришел не только зарубежный аналог, который неизбежно появится, но и российский. У нас есть достойные продукты. «Чтобы свершилось чудо, никакая магия не нужна» – Какие герои интересны современным детям? – Расскажу на примере нашего нового детского анимационного проекта, который называется «Волшебная лавка Есении». Мы его делаем с компанией Great Frame. Он построен на том, что в волшебном мире игрушек у каждой из них тоже есть собственные игрушки. И для того, чтобы игрушки радовали своих игрушек, исполнили их мечты, и существует лавка Есении. Туда приходят за волшебством, чудесами, за тем, чтобы мечта воплотилась в реальность. Но вот что интересно – в 99% случаев оказывается: для того чтобы свершилось чудо, никакая магия не нужна. Выясняется, что большинство наших фантазий вполне реально осуществимы и кроме наших рук и желания ничего больше и не требуется. Своя идея, свое желание и свой труд – вот, что творит настоящие чудеса. «Волшебная лавка Есении» как раз про веру в себя, про дружбу, про совместные игры, а не про магические ритуалы и волшебные палочки. Узнавая каждую новую историю, ребенок понимает: не надо магии, не надо «гаррипоттерства», не надо волшебной палочки. Нужно собраться с силами и начать действовать – одному или найдя единомышленников, собрав команду. И ребенок начинает рисовать, чертить, конструировать, сочинять – творить. Он творит самого себя и свое будущее, в котором будут не страхи и нерешительность, а действия и уверенность в себе. Мы сами создаем те корабли, которые унесут нас к звездам. Да, у тебя не будет сказочной метлы, на которой ты сможешь летать. Но ты можешь пойти в школу олимпийского резерва, например. Ты можешь взять в руки теннисную ракетку, мяч или клюшку – реальный мир полон прекрасных возможностей. Он круче, чем сказочный. «Волшебная лавка Есении» /Great Frame И здесь приходит ответ на ваш предыдущий вопрос: кто для ребенка сегодня герой? Давайте посмотрим правде в лицо: момент мы упустили, ничего стоящего детям не предложили, и на свободное место пришли герои с суперсилами. Такому герою всевластие дано изначально, по праву его чудесного рождения, инопланетного происхождения, волей живущих в нем демонов. Он вампир, он красавец, он живет вечно, он получает любую девушку, которую захочет, сопротивление бесполезно. Кстати, бои за справедливость в виртуальной реальности частенько развиваются на фоне звездно-полосатого флага. И как-то между делом еще выясняется, что какой-то плохой русский во всем виноват. Я, кстати, совсем не против этого флага, но я за то, чтобы и другие флаги тоже присутствовали в картине мира. – Как вы поддерживаете связь с читателями? – Я, наверно, единственный российский детский писатель, который каждую неделю встречается со своими юными читателями. Только что, например, я вернулся из Владикавказа, где проходил большой молодежный форум, на который съехались участники со всей страны. Там были и инвалиды-колясочники, и дети с диагнозом ДЦП. Мы все вместе собрались для того, чтобы преодолеть какие-то физические ограничения, найти возможности для творчества, радости, достижений. И выяснилось, что многих границ не существует – они только у нас в голове. Я увидел, что эти 250 человек, которые приехали на форум, не рассчитывают в жизни на Marvel. Они рассчитывают только на себя. Жизнь так сложилась, она их заставила. И это невероятно крутые дети, с ними действительно можно вместе творить чудеса. Мы сражались на рапирах, писали стихи, создавали книги. И вот такое отношение к жизни должно быть у каждого ребенка. И да, я настаиваю на слове «должно». Признаюсь, я часто слышу, в частности, от учителей, слова о том, что дети никому ничего не должны. Нет, еще как должны. Они должны обществу, государству (в том смысле, что государство – это закон, который необходимо уважать), должны самим себе – воспитать себя порядочными, социально ответственными, образованными людьми. Говоря об образовании, я не имею в виду высшее учебное заведение, речь не об этом. Образование – это профессия, любимое дело, в котором ты корифей и мастер. Профессия может быть любой – программист, сценарист, плотник. Но любую профессию нужно осваивать и стремиться стать мастером своего дела с большой буквы. – Какие российские культурные коды вы считаете важными? – Я всегда был против сравнительного подхода из разряда «у нас есть Баба Яга, так зачем нам Малефисента?». Разговор о культурных кодах часто уходит в сторону противопоставлений или сравнений, и этого я стремлюсь избегать. На мой взгляд, русскому человеку близки такие понятия, как семья, дружба, благотворительность (в значении желание осознанно творить добро). Совсем не случайно в России очень долго одной из самых популярных была сказка Валентина Катаева «Цветик-семицветик». Главная героиня сказки, девочка Женя, у которой в конце истории остается только один волшебный лепесток, исполняющий желание, дарит мальчику-инвалиду возможность научиться ходить. Сколько поколений детей плакали над этой трогательной сказкой, которая сумела найти в них отклик! Такое отношение к людям нам действительно близко, «Цветик-семицветик» – замечательный пример того, как транслируется этот культурный код. Любовь к природе, уважение к родителям, ценность дружбы – это, на мой взгляд, важные ценности, о которых не стоит забывать. Немного горько от того, что экранизации моих книг более интересны иностранным партнерам, чем отечественным. Вот, например, у меня есть серия из девяти романов в жанре эпического фэнтези под общим брендом «Соратники, или Битва забытых богов». В основе сюжетов эпической саги лежат творчески переосмысленные истории и образы из русского фольклора и славянской мифологии. Среди героев Баба Яга, Водяной, Змей Горыныч, Кощей Бессмертный. Не буду скромничать – Баба Яга раз в 20 мощнее Малефисенты. Там есть история любви, царь Ратибор, каленая стрела, переход через терновый мост, когда с тебя сползает кожа до костей, но ты стремишься к любимому. Эти книги о том, что любовь и не что иное правит этим миром. Думаете, я смог экранизировать эти книги в России? Нет. Скорее всего, права получит Netflix. Правда, есть несколько условий: мне предлагают, например, убрать Бабу Ягу и назвать ее ведьмой, переименовать Водяного, дав ему имя Царя воды или Царя морей. Netflix немного сковывает русский фольклорный колорит. Но России такой фильм вообще не нужен. Беда России в том, что профессионалы у нас во многих сферах остаются невостребованными. Вот и вокруг культурного кода собрались люди, которые далеко от его трансформации в новых условиях, от его позиционирования и продвижения. Что о нас известно в мире, с какой стороны нас знают? Не знают практически ничего или ничего хорошего. Потому что кроме Лаврова на глобальном уровне людям мало кто что рассказывает о России, за исключением, пожалуй, спортсменов, но это другая история. Россия может гордиться, например, своими космонавтами. Но спроси сейчас любого подростка о составе последней российской космической экспедиции. Не думаю, что вам кто-то ответит. Сегодняшние подростки ждут новый выпуск Comedy Club, а ребята моего поколения ждали вестей с орбиты – кто полетел, на каком корабле, что оттуда увидел. Это частные примеры, но именно из таких небольших элементов и складывается сложный пазл под названием «идеология российского государства» – по отношению к ребенку, к чтению, к воспитанию новых поколений умных, добрых и порядочных граждан. «Не рынок сложный, а это вы не потрудились его изучить» – Кто из российских героев, по-вашему, может быть интересен за пределами России? – Мы уже довольно неплохо на мировом анимационном рынке представлены. Наши детские вселенные буквально рвут миллиардными просмотрами китайские платформы, среди которых Alibaba. Это и «Смешарики», и «Маша и Медведь», и «Сказочный патруль» – перечислять можно долго. У меня 52 детских проекта. Из них и «Джинглики», и «Дракоша Тоша», и «Супер Мяу» компании «Рой интертеймент», и «Мульти-сити» компании Great Frame – эти проекты, с которыми я уже вышел или вот-вот выйду на мировой рынок, точно будут работать. «Мульти-сити» /Great Frame Мы поспорили недавно с моими близкими о том, что любой хороший литературный труд на детскую тематику легко пристроить в любой стране мира. Но только если ты этим занимаешься и вкладываешься полноценно: как государство, как автор, как студия, как продюсер, не важно. Инструментов сейчас море. Это тот случай, когда подходит расхожее выражение «возьми и сделай». Когда мне говорят, что на японский рынок невозможно зайти, я в ответ могу только рассмеяться: до конца года там выйдет моя книга, роман «Сердце взаймы» – это продолжение гениальной саги Ханса Кристиана Андерсена «Снежная королева». И уговаривать не пришлось. Да, я проделал подготовительную работу, изучил, что сегодня детям этой страны интересно, что их цепляет. Требуется посмотреть, чем они живут, какие сейчас тренды на взлете, кто туда заходил уже со своими брендами и что из этого получилось, – и подобрать ключик. Если вы такую работу качественно сделаете, у вас все получится. А если вы привезете в Японию весь свой скарб и ярмарку там развернете, то, конечно, толку не будет. Но это не рынок сложный, а это вы не потрудились его изучить. Четыре года тому назад возникла ситуация, когда российские книжные бренды пытались выйти на китайский рынок и неизменно терпели неудачу. И мне тогда тоже все в один голос говорили, мол, китайский рынок абсолютно закрыт для всех, ты тоже разобьешь себе лоб. Но я в течение месяца договорился с китайским издательством и по горячим следам опубликовал там 26 книг про «Джингликов» на китайском языке. Это был прекрасный контракт, достойное вознаграждение и хороший тираж. Мне не потребовалось прыгать выше головы или биться головой о Великую китайскую стену. Все, что было нужно, – потратить некоторое количество личного времени, продумать, какие идеи и проекты автора и продюсера Олега Роя могли бы быть интересны, и выйти на переговоры с этими предложениями. Да, художникам пришлось чуть изменить визуальную концепцию, мы чуть переделали верстку и дизайн, но это все рабочие моменты и решаемые задачи. Сейчас я готовлю для Китая еще один большой проект про Дракошу Тошу. В этой серии выйдет около 50 книг. Я недавно сам задавался вопросом о том, почему нашей литературы так мало за рубежом. И решил сам заняться этим важным делом: буду продолжать завоевывать внешние рынки. Для российских издательств Олег Рой – неудобный автор. – И чем он неудобен? – Неудобные мысли, неудобные слова, которые издателю не хочется слышать, от которых он стремится себя оградить. Мое мнение о том, что России нужно больше родной литературы и меньше переводной, многим российским издателям не по вкусу. Потому что такой подход требует от них больших вложений– во всех смыслах. Я выступаю за то, чтобы писательство официально стало профессией. Я за то, чтобы этот карьерный выбор популяризировать среди детей. Прекрасно, если ребенок мечтает стать писателем. Пусть таких детей будет больше. Давайте создавать для этого почву, возможности, инфраструктуру. И пусть ребенок знает, что на доходы от писательства можно жить, – ведь сейчас, скажем честно, это невозможно. Литературное творчество в России денег не приносит, от слова «совсем». Я призываю к переменам, на осуществление которых требуются ресурсы. Предоставлять эти ресурсы никто не торопится, я продолжаю гнуть свою линию – и вот заслужил репутацию неудобного человека. В этом году я вдруг понял, что все нужно делать самому. Рассчитывать нужно только на себя, и, кстати, мой жизненный путь тому пример. Вот я захотел сделать сериал по своей книге, и пусть мне отовсюду твердили, что есть другие авторы, но я свое желание осуществил. Так в 2010 г. появился сериал «Индус» (режиссер – Александр Касаткин), где сыграли Марат Башаров и Егор Бероев, и мы даже приз за него получили на фестивале в Монте-Карло. Когда я захотел снимать мультфильмы, то сам создал три студии. На одной из них в 2015 г. был снят анимационный сериал «Джинглики», который до сих пор считается одним из самых прогрессивных в мире с точки зрения 3D-графики внутри сериальной системы. Даже последние диснеевские релизы в полном метре до сих пор не могут повторить то, что мы смогли сделать семь лет назад, причем в сериале. Только при этом у студии Disney прайс порядка $180 млн, а у нас, условно говоря, 18 млн руб. И «Джинглики» взяли мультипликационного «Оскара» – главный приз на американском фестивале в Сан-Диего по качеству анимации, обойдя хозяев церемонии. – Расскажите о ваших самые успешные литературные и анимационные бренды? – У моих анимационных проектов в общей сложности более 40 премий: они получили награды в Китае, Швейцарии, Нидерландах, США, Болгарии. Самые успешные – это «Джинглики» и «Дракоша Тоша», у них прекрасные продажи на платформе Netflix, они переведены на многие языки. У «Джингликов» уже около 17 премий, «Дракошу Тошу» недавно купил холдинг «Газпром-медиа», и это обещает сериалу еще лучшее будущее: люди, которые приобрели сериал, знают, что такое качество, и они сумеют достойно презентовать проект миру. В этом году мы запускаем девять проектов. В онлайн-кинотеатре ivi идут премьерные показы нового 52-серийного сериала «Супер Мяу» о котах-супергероях. До конца 2021 г. мы примем участие в 39 международных фестивалях с нашими анимационными проектами. Я сам занялся своим продвижением, на корпорации и административный ресурс рассчитывать не приходится. В нынешних условиях писатель вынужден становиться еще и продюсером. Такова, к сожалению, реальность. Чтобы экранизировать свои произведения, он должен сам строить студии, нанимать профессионалов, создавать рабочие места. В общем, о своем проекте заботишься, как о собственном ребенке, растишь его и выводишь в мир. «Супер Мяу» /Great Frame В моих проектах тема супергероизма, которая так популярна сегодня у детей во всем мире, переводится из русла волшебства и магии в плоскость «мы сами». Мы ориентируем ребенка на раскрытие личного потенциала, на то, чтобы он не проводил жизнь в ожидании чуда, а творил его своими руками. Для нас большое значение имеют тексты, у нас продуманные диалоги и монологи, случайных слов нет. «Научить ребенка говорить и слушать (и слышать) других людей» – Часто звучит мнение, что, если мультипликатор стремится к успеху на международной арене, ему следует мыслить в плоскости бездиалоговой анимации. Прокомментируйте, пожалуйста, этот подход. – В моих анимационных сериалах ребенок вовлечен не только в визуальный контент, хотя он максимально плотный, насыщенный, яркий, тщательно прорисованный. Через диалоги маленький зритель вовлекается еще и в смыслы, в содержание. Кстати, именно этим традиционно славилась диснеевская анимация – правда, только в полном метре. Отмечу, что там и бюджеты астрономические: диснеевский анимационный проект стоит в среднем от $180 млн до $300 млн. А наш обходится в производстве примерно в 18–20 млн руб. Причем в России автор (и я здесь не являюсь исключением) вынужден инвестировать в проект собственные средства. Получить кредит в банке крайне затруднительно: чем автор сможет гарантировать возврат средств, кроме разве что своих книг? Наша задача – научить ребенка говорить и слушать (и слышать) других людей. Только ленивый может ратовать за бездиалоговые мультфильмы: гэги без диалога – это же путь наименьшего сопротивления. При этом все крупные корпорации, которые занимаются анимационными проектами, уделяют огромное внимание диалогам и монологам: именно через них и транслируются те ценности, с которыми корпорация завоевывает новые рынки. Тексты в японских мультфильмах выстроены настолько скрупулезно и тщательно, что ты просто растворяешься в этом мире, погружаешься в него с головой. Это очень социально ответственные тексты, они выполняют важные воспитательные задачи. Это еще и очень философские тексты, в них заложено правильное отношение к природе, к животным, к старости. Такие вещи вы никогда не объясните ребенку исключительно посредством визуального ряда. Подход «чем проще, тем лучше» приведет только к тому, что дети вырастут без царя в голове. Детская литература и детская анимация – это та территория, где очень важна тема экологии души ребенка. Без экологии детской души мы потеряем экологию нашей планеты уже завтра. – Как для вас сочетаются литература и анимация? – Это уже симбиоз. Анимация дает мне инструментарий для того, чтобы вовлечь детей в мир литературы, сделать его более интересным. Чтобы войти в мир современного ребенка сегодня, фигурально выражаясь, уже не хватает традиционного стука в дверь или звонка. Мир детей глубоко законспирирован. Даже если вы нашли эту дверь, вы обнаружите на ней кучу замков, к каждому из них нужно ключик подобрать. И будьте готовы, что от вас вовсю будут отмахиваться – мол, у нашего чада все есть. Анимация мне позволяет найти подход к ребенку через привычные для него визуальные образы, которые он легко воспринимает, и постепенно распространить его внимание и на книгу. Например, можно сделать продолжение некоторых сериалов только литературным – и, чтобы вновь встретиться с любимыми героями, нужно будет книжку прочитать. – У вас никогда не возникает желания что-то изменить в своих книгах – финал, интригу, персонажей? – Нет, никогда. Я пишу от души и всегда с читателем честен. И, когда я писал тот или иной свой роман, другого у меня за пазухой не было. Однако другой финал или новый сюжетный поворот может родиться у читателя в голове. Ведь есть свобода: если хочешь – досочини, домечтай. Кстати, я люблю романы с открытым финалом именно потому, что они дают возможность каждому, кого захватила история, подарить ей собственный финал или продолжение.