Оппозиция специально отказывается от широкой повестки Она делает ставку только на имя лидера Назначив дату митинга на 21 апреля, оппозиция поступила предсказуемо. Политическая целесообразность протестной акции связана с посланием президента Федеральному собранию, в котором Владимир Путин обозначит ключевые ориентиры своего нового курса. В условиях беспрецедентного внешнего давления послание Путина призвано сыграть роль одновременно и предвыборного манифеста, и программы-прорыва. Для оппозиции это идеальный момент для «контрпослания», которое оспаривает легитимность Кремля и нарушает торжественный ритуал гулом уличных протестов. Именно так все воспринимается – но руководители штаба Алексея Навального не сказали об этом ни слова. 18 апреля они объявили о дате «генерального сражения» с совершенно иной мотивировкой: решение назначить митинг на 21 апреля, не дожидаясь, пока на мобилизационном сайте зарегистрируется 500 000 его потенциальных участников, принято потому, что это, как утверждается, единственный способ спасти жизнь лидеру оппозиции. «Бывают такие обстоятельства, в которых нужно действовать быстро, иначе произойдет непоправимое», – говорит руководитель сети штабов Навального Леонид Волков. Оппозиция годами упрекала власть в лицемерии, когда прагматические цели камуфлируются выдуманными идеологическими лозунгами. Теперь она заимствует такую практику. Чтобы произвольно менять ритм и тактику кампании, нужно иметь очень управляемую аудиторию. Именно эту задачу обслуживает тотальная концентрация на имени вождя и отказ от всех иных тем в агитации. В бой пойдут только те, кто готов рисковать во имя лидера, не задумываясь о реальных причинах принятых тактических решений. Но есть издержки: отказ от широкой повестки ведет к риску сужения рядов потенциальных сторонников. Тактическая гибкость оказалась для соратников Навального важнее расширения оппозиционной коалиции, потому что она позволяет принимать участие в том наступлении на российскую власть, которое ведет администрация Байдена. Кризис вокруг Украины, новые санкции, призывы европейских политиков заблокировать поездки российских граждан в Европу, дипломатические скандалы – все это оказывает давление на правящий класс. В этих условиях широкий и «слишком народный» протест с его неизбежными социальными требованиями может напугать элиту. Управляемое лидерское движение, манифестация которого к имени этого лидера фактически и сводится, наоборот, выглядит удобным инструментом для нормализации отношений с Западом. Однако репрессивный рефлекс власти тут может сработать на дестабилизацию. Для того чтобы ситуация из напряженной стала чрезвычайной, важно не число протестующих, а то, будет ли превышен привычный уровень насилия. Это может вызвать взрыв негодования и создать условия для переворота, для которого уличный шум будет только маскировкой.