«Главное – что ты чувствуешь» Билл Виола рассказал о своей будущей выставке в Пушкинском музее Билл Виола приехал в Москву, чтобы начать подготовку к своей большой выставке в Пушкинском музее, которая должна состояться в 2017 г. На вечере в отеле «Метрополь», организованном по этому поводу, он показал свою работу «Три женщины». Билл Виола и Кира Перов кажутся идеальной, во всем согласной, парой. Во время интервью на вопросы сначала отвечал он, потом, когда был не уверен, что все сказал, обращался к ней за помощью. – Понимаете ли вы, какой будет ваша выставка в Пушкинском музее? – Мы только сейчас начинаем задумываться, какой она должна быть и как мы ее представим. Завтра пойдем для этого в музей. Мы на все внимательно посмотрим и попытаемся понять, в какой степени мы можем ужиться с тем, что там уже есть. – Для вас важно пространство, где будет выставка, или еще содержание музея? – Для нас большая честь выставляться в таком музее, там есть потрясающие работы, это глубокое искусство, и мы думаем, как существовать с ним. – Главная ценность этого музея – импрессионисты, Матисс и Пикассо. А вы вступали в диалог со старыми мастерами. – Я очень высоко ценю этих художников. Но мои работы другие. – Ваше видео «Встреча» сделано по картине Понтормо, «Выход» в «Страстях» – ожившая цитата из Масолино да Паникале. Как вы выбираете художников для «оживления»? – Это чувство, просто чувство, которое меня ведет. Искусство невероятно многогранно, но лично я думаю, и большинство моих коллег-художников со мной согласятся: импульс должен идти от души. Не от мозга, а откуда-то изнутри, не от размышлений и умствований. Кира Перов: У Билла не так много работ, которые цитируют старую живопись. Это был короткий период в его творчестве, всего несколько работ, и они не основные. – В 1991 г. умерла моя мать, в 99-м – отец. И что же делать, когда ты теряешь мать, а потом отца. Тут уже не до умствований, дело уже не в технике или технологиях, главное – чувства, которые тебя охватывают. – Но травмы заживают, а вы продолжаете делать работы только о жизни и смерти, о стихиях и потустороннем мире. Вас не интересует повседневность? – Нет. Не очень. Кира Перов: Самые обычные образы тоже привлекают внимание. И есть работа, в которой Билл снимал все, что проходит перед его глазами, она называется «Я не знаю, что я есть, кто я и на кого похож». В ней девять минут, и она состоит из массы образов: животные, пейзажи, самые обыденные, снятые в повседневности движения. Потом, когда вы редактируете этот поток, он проходит через призму и возникает осмысление. – У вас технически очень сложные вещи, ими занимается большая группа людей. Вы контролируете процесс или, как старые мастера, оставляете подмастерьям дорисовывать фон? – И так и так. Когда я начинал, то старался все делать сам. Но потом процесс стал усложняться, появлялись все новые технические возможности, новые идеи, и я понял, что если все буду делать сам, то просто увязну в процессе и никогда его не закончу. Все самому делать невозможно, что-то надо передавать другим людям, чтобы иметь возможность думать о глубоком, самом важном. – Многим зрителям сложно смотреть вашу работу до конца. Когда долго ничего не происходит или движения героев замедленны, а события растянуты во времени. Вы учитываете терпение зрителя? – Нет, я об этом не думаю, ничего не просчитываю. Все очень индивидуально, Может быть, Кира хочет что-то по этому поводу сказать? Кира Перов: Работы у нас разные, «Три женщины», которых мы привезли в Москву, – это сюжет, рассказ, и здесь лучше смотреть с начала. Люди, которые приходят на середине, задерживаются, чтобы посмотреть с начала. Но есть другие работы, у которых нет сюжетной линии. «Совершенно не важно, когда вы начинаете смотреть «Океан без берегов» – с начала или с середины. Важна реакция людей, как долго они хотят смотреть. «Три женщины» «Три женщины» – завораживающее, нежное видео Билла Виолы 2008 г. Три серых женских силуэта на экране постепенно оживают под потоком воды и превращаются в женщину средних лет, девушку и подростка, явно любящих друг друга. Это может быть мать с дочерьми, а может быть современный парафраз на традиционную для старой живописи тему «Три возраста женщины». Инсталляция будет показана этим летом на выставке Lexus Hybrid Art, которая откроется в кинотеатре «Россия» 22 июля. – Я где-то прочла, что вы разработали компьютерную игру, где побеждает тот, кто действует медленно. Это правда? – Да! Называется «Ночное путешествие»! – А почему вы смеетесь? – Она такая медленная, что мы никак не можем ее закончить! Так что еще не доиграли. Если вы захотите в нее поиграть, то это затянется очень надолго. – Вчера вы были в Третьяковской галерее, просили показать иконы и авангард. Почему именно это? – Просто захотелось посмотреть, там интересно. Кира Перов: Это скорее была моя идея. Я русская. Иконы вневременны, а в Третьяковке одна из лучших в мире коллекций. И здесь можно увидеть историю иконописи. У меня родители русские, но я родилась в Австралии. – Вы говорили в интервью, что не религиозны. Но вы изучали буддизм, жили в Японии, знаете религиозную христианскую живопись. Вы чувствуете иные реальности, мистическую составляющую жизни? – Конечно, чувствую, естественно, чувствую! Это чувство во мне постоянно, эта «мистическая составляющая» иногда просто сидит у меня за правым плечом и ждет, что я сейчас сделаю. Иногда это уходит надолго, потом внезапно вновь возникает рядом. – Ощущение художников ХХ в., модернистов, что они сами творцы мира. Но некоторые чувствуют себя медиумом, проводником высших идей. А вы? – Конечно, проводником. Вдруг в тебе нечто возникает... Вот я работаю, делаю что-то, потом мне нужно прерваться, я делаю перерыв, возвращаюсь, готов работать. И вдруг будто какое-то невидимое существо хватает меня за руку и говорит: нет, подожди, не так, не сейчас, остановись. И через некоторое время у меня возникает совсем другая идея и я начинаю делать что-то заново. Иногда я просто останавливаюсь, чтобы выпить воды, а какой-то голос мне говорит: подожди, нужно сначала сделать другое. Я сажусь и начинаю что-то писать, а потом вдруг заканчиваю. Сейчас это происходит реже, но, когда я был моложе, только так и было.