Фильмы недели – «1917» и «Маленькие женщины» В российский прокат одновременно вышли два номинанта на главного «Оскара» Военная драма Сэма Мендеса (у которого уже есть «Оскар» за «Красоту по-американски») – фаворит премиальной гонки-2020 (фильм выиграл «Золотой глобус» как лучшая драма и семь наград британской BAFTA, включая лучший фильм и режиссуру). Семейная мелодрама Греты Гервиг – среди аутсайдеров (постановщицы нет в режиссерской номинации «Оскара»). В одном фильме действуют исключительно мужчины, в другом – если говорить именно о действии и выборе – женщины. Роднит их разве что историческая дистанция по отношению к изображаемым событиям. Но и с ней авторы работают по-разному. В поле воин Мендес в «1917» ловко соединяет традиционный гуманизм с компьютерной игрой. Маленький человек (поначалу два) на большой войне преодолевает множество препятствий, переходя линию фронта, чтобы доставить важное сообщение, которое может спасти полторы тысячи британских жизней. За ним, как в шутере от первого лица, неотступно следует камера. Нет, не так – она ведет себя гораздо свободнее, отлетает, приближается, ускоряется, замирает, танцует вокруг. Ловко пряча монтажные стыки, режиссер создает ощущение одного непрерывного кадра, который разворачивается на протяжении всего действия. «Дюнкерк» Кристофера Нолана работает как часы Люди там – винтики, но механизм настроен безупречно Роджер Дикинс – выдающийся оператор, и его «Оскар» за работу в «1917» будет абсолютно справедливым. Смотреть этот фильм надо, конечно же, на большом экране, а еще лучше – на гигантском IMAX, дающем максимальный эффект погружения. Но в случае с сильным формальным приемом неизбежно возникает вопрос, насколько он содержателен. Какие смыслы способен придать прямолинейному сюжету, лобовому пафосу и картонным диалогам – кроме того, что за шиворот втянутый в действие и потрясенный визуальной роскошью зритель не заметит их так же, как и монтажных склеек. В «Маленьких женщинах» все красивы, в том числе Флоренс Пью и Тимоти Шаламе /Columbia Pictures Corporation Тут важно наблюдать, как меняется пространство: в начале фильма солдаты бредут через грязь, хаос и трупы, после пересечения линии фронта с удивлением отмечают немецкий порядок, основательность окопной жизни, а дальше изображение все более явственно смещается от реалистического к символическому («все чудесатей и чудесатей», как сказала бы кэрролловская Алиса). И зритель, захваченный этой метаморфозой, не удивляется уже ничему, включая совершенно дикую пробежку героя поперек линии атаки, необъяснимую даже аффектом. Но легко объяснимую в логике символического перехода – когда все, что происходит с героем после определенного момента, можно увидеть как обморок, сон, навеянный полетом пули у виска за секунду до пробуждения к иной, лучшей жизни в блаженных краях. Где бурные речные пороги и водопад не убивают, а освежают и придают сил, солдаты поют ангельскими голосами и воин, вернувшись из боя, находит отдохновение в тени величественного древа. Оператор Роджер Дикинс умеет эффектно играть с освещением /DreamWorks SKG Отдельно стоит отметить, как мало надо критикам, чтобы назвать фильм «очень личным» – достаточно информации, что Мендес снял его по воспоминаниям деда, и кадров, где герои на пороге жизни и смерти разглядывают семейные фотокарточки. Но Мендеса куда больше занимает не личное, а общее, не случай, а метафора. Движение не отдельного человека, но целого мира – от хаоса к гармонии, настолько всеобщей, что в ней нет места остановке, смерти, монтажу. Чем сердце успокоится Главный вопрос «Маленьких женщин» – зачем звезда независимого кино Грета Гервиг взялась за этот хрестоматийный роман Луизы Мэй Олкотт, который экранизировали уже несколько раз. У фильма не самая простая судьба: Sony Pictures заморозила проект, отвергнув сценарии Оливии Милч и Сары Полли; Гервиг стала третьей, кому студия предложила сделать новую киноадаптацию книги. А после успеха ее режиссерского дебюта «Леди Бёрд» быстро решился вопрос и о постановке. Тут есть своя логика. И «Леди Бёрд», и актерские работы Гервиг посвящены взрослению, о нем же – роман Олкотт, история четырех сестер Марч, живущих в Массачусетсе начала 1860-х, времен Гражданской войны (на которую ушел отец). Как и режиссерский дебют Гервиг, роман Олкотт автобиографичен – закономерно, что главную роль в обоих фильмах играет Сёрша Ронан. Ранее по теме: За что можно полюбить «Леди Бёрд» В «Маленьких женщинах» она Джо Марч, егоза, мечтающая стать писательницей; та, кто, собственно, рассказывает нам эту историю. Другие сестры – Мег (Эмма Уотсон), Бет (Элиза Сканлен) и Эми (Флоренс Пью), антагонистка Джо, вторая по важности героиня. На втором плане – заботливая мать (Лора Дерн), пожилая тетя-резонерша (Мерил Стрип), которая слишком богата, чтобы нуждаться в муже, а также богатый сосед-вдовец (Крис Купер), его до поры непутевый внук (Тимоти Шаламе), бедный учитель внука (Джеймс Нортон) и немецкий профессор-эмигрант (Луи Гаррель), с которым Джо сталкивается уже в Нью-Йорке, когда пытается начать писательскую карьеру. Сирша Ронан – пружина и главная радость «Маленьких женщин» /Columbia Pictures Corporation Нетрудно заметить, что трое из четырех мужчин завидные женихи – если не по сюжету, то по актерскому экстерьеру, – и Гервиг слишком явно резвится на тему счастливого брака, чтобы заслужить хоть малейший упрек в старомодности взглядов. При этом она не просто бережна, но нежна с первоисточником, когда переводит разговоры героинь на современный язык, а их чувства – в систему координат, понятную сегодняшним подросткам. И даже пара слишком нарочитых монологов о положении женщины (один произносит сама Стрип, второй появился с ее подачи)- выглядят не более чем сносками на полях романа. С сюжетом Гервиг обращается свободней, перемешивая «сегодня» и «семь лет назад» так, что зритель иногда понимает эту игру лишь благодаря визуальным подсказкам – флешбэки сняты в иной цветовой гамме. Поначалу прием кажется формальным, но постепенно подвижность структуры обнаруживает важное свойство картины: в ней нет ничего окончательного, ничего догматичного, включая понимание хеппи-энда, которое у автора может быть одним, у издателя – другим, но режиссер дарит зрителю счастливую возможность не выбирать и согласиться с обоими.