«Вымирание бизнес-школ прогнозируется каждые пять лет» Президент IE University Сантьяго Инигез рассказывает, как изменилось бизнес-образование из-за пандемии и что с ним будет дальше IE University – небольшой мадридский университет с 8500 студентами. Основан университет грандом Испании, десятым маркизом Романы Диего Альказаром Сильвелой. В вузовских рэнкингах Испании IE University всего лишь в шестом десятке, но университетская школа бизнеса IE Business School известна во всем мире. Много лет она находилась в тройке лучших европейских и десятке лучших мировых школ. Но в 2018 г. произошла неприятность технического толка: при обновлении CRM-системы были утрачены или испорчены контактные данные выпускников, из-за этого IE Business School в 2018 г. вовсе не попала в глобальный рэнкинг МВА-программ Financial Times, а в 2020 г. заняла в нем лишь 52-е место. Опросы выпускников через три года после завершения учебы – основа для рэнкингов, а опрашивать было некого. Особенности школы – развитые онлайновые МВА-программы, а также приверженность устойчивому развитию. По версии Financial Times, школа на 2-м месте после Warwick Business School по МВА-программам и на 4-м – по деятельности в сфере устойчивого развития после IESE Business School, школы бизнеса Дардена и Alliance Manchester Business School. IE Business School, например, принимает студентов из бедных стран Африки и Азии, тем, кто не может позволить себе оплачивать обучение, платит стипендии. И эти особенности очень помогли в пандемию, когда вузы и бизнес-школы с немалыми трудностями переходили на дистанционное обучение, а набор студентов на 2020/21 г. просел. Президент IE University Сантьяго Инигез рассказал, как изменился учебный процесс и почему бизнес-школы не умрут никогда. – Каковы перспективы IE University & Business School на следующий учебный год? – Мы планируем вернуться к обучению в обычном формате и сделали все, чтобы соблюсти необходимые санитарные протоколы. Мы приняли соответствующие меры в кампусе и адаптировали программы к новой методологии, которую назвали liquid learning, или гибкое обучение. Таким образом, мы надеемся быть готовыми к новому всплеску пандемии, если вдруг он последует. – Каким после нескольких месяцев пандемии вам представляется будущее высшего и бизнес-образования? – Пандемия стала метеоритом, который упал в университетский мир и разом ускорил все изменения в образовательном процессе. Университеты и бизнес-школы, чтобы выжить, должны лучше ориентироваться на реальные запросы клиентов-работодателей, потребности студентов и топ-менеджеров, которых они обучают, должны использовать новые технологии и те преимущества, которые дает персонализация. Вузы, которые не сумеют приспособиться, обречены. Многие крупные университеты – как неповоротливые танкеры в море. Им трудно совершать мелкие, но важные маневры. Они должны оглядываться на свое правление и преодолевать сопротивление преподавательского состава и выпускников. А наше правление в хорошем смысле авантюрное, готовое на эксперименты, потому мы гораздо маневреннее и прицельнее. Как говорил Чарльз Дарвин, выживают не самые сильные или самые умные, а те, кто лучше умеет адаптироваться. Сантьяго Инигез президент IE University Родился в 1962 г. в Мадриде. Окончил факультет правоведения Мадридского университета Комплутенсе и Оксфордский университет. Доктор права 1987 доцент кафедры правоведения Мадридского университета Комплутенсе 1990 заместитель директора по программам МВА в IE University, в 1994 г. – профессор по стратегическому менеджменту в IE, в 1999 г. – директор по внешним связям 2004 декан IE Business School 2008 ректор IE University 2017 исполнительный президент IE University Глубокое погружение в онлайн – Как происходил переход IE Business School и IE University в онлайн? – Когда объявили чрезвычайную ситуацию в Испании, мы моментально перешли на онлайн-формат и на стриминг. Надо сказать, что в Штатах и Европе бизнес-школам и университетам понадобилось больше времени, чтобы адаптироваться. А мы вынуждены были (и сумели) это сделать за одну ночь. Хотя элементы гибкого обучения уже раньше были внедрены в программах Global MBA. Сейчас мы продолжаем обучать всех сотрудников и весь профессорский состав, чтобы в сентябре полностью перейти на liquid education. Это сложная задача для нас, во многом новый опыт. Liquid education – очень богатая методология, в которой преподавательский состав комбинирует различные способы обучения. С одной стороны, они учат в традиционном формате face-to-face, идет live-обучение в классе, аудиториях плюс стриминг, плюс к этому специально разработаны многофункциональные и эффективные платформы. Чтобы вы не думали, что у нас живая голова просто говорит на экране и в этом заключается онлайн-обучение. Это очень сложное программное обеспечение, разнообразные инструменты, воспроизводящие живые сессии, живое общение со студентами, в том числе и асинхронные методы: чаты, которые длятся неделю. Обучение фокусируется не только на одной какой-то части, а растягивается на протяжении недели и дает возможность всем студентам принять участие и внести свой вклад. И третий элемент – обширный спектр различных инструментов для самообучения и самооценки, туда включаются симуляция, интерактивный формат, специально нами придуманные форматы. И получается, что у нас не просто обычный онлайн, а очень разнообразное портфолио из различных обучающих программ, инструментов и методик. – И во сколько обошлось внедрение liquid education? – У нас есть большой зал – wow-комната – с экранами, интернет-платформы и технологии. Мы сами их разработкой не занимались – работаем с Zoom, Apple, Microsoft, чтобы адаптировать видеоконференции и дистанционные инструменты. Цифры вложений сами по себе не очень впечатляют. Например, расходы на обучение нашего преподавательского состава, а это краеугольная вещь, не превышают 500 000 евро. У нас туда включены курсы для самоподготовки преподавательского состава и так называемая команда поддержки. Мы их называем «черный пояс», как в карате. Это наиболее опытные преподаватели, которые помогают коллегам, у которых есть проблемы с гибким обучением. Расходы на контент на текущий год не превысят 1,2 млн евро. У Гарвардской школы бизнеса, например, затраты на визуальные материалы составляют $40 млн, а у нас – 2 млн евро, не больше. Все это потому, что мы очень часто вступаем в партнерства. Например, для wow-комнаты, которая вся состоит из экранов, мы привлекли Telefonica в качестве партнера. Для создания контента привлекаем спонсоров. То же самое было с Inditex или с Delake, которая делает симуляции. То есть мы ведем бизнес и тратим деньги очень разумно и экономно. И на переход на гибкое обучение у нас уйдут не сотни миллионов долларов, а 2,5 млн евро в краткосрочной перспективе. – Подавляющее большинство студентов и преподавателей в России считают, что качество онлайн-образования хуже, чем очного, многие опросы дали такую картину. Вы согласны с таким мнением? – Если сравнивать традиционное обучение – очное, лицом к лицу – с сессиями в Zoom, конечно, сравнение не в пользу онлайн-обучения. Но liquid learning намного шире и богаче сессий в Zoom. Позвольте привести пример. Многие люди, никогда не пробовавшие черную икру, даже не хотят и пробовать. Их можно понять. Им не нравится, как выглядит эта икра, а еще им говорят, что это рыбьи яйца, зачем их пробовать? Но если вы все-таки попробовали икру, особенно белужью, вы поймете, что это того стоило. То же самое с liquid learning. Чтобы судить, понравилось или не понравилось, нужно вначале попробовать. Мы проводили внутренний опрос об удовлетворенности традиционными видами обучения и liquid learning. Опрос проводился среди студентов и преподавателей Global MBA, где гибкое обучение уже было внедрено. И удовлетворенность последним оказалась гораздо выше. Упадут ли доходы – Каковы прогнозы выручки на 2020/21 учебный год? – Даже если будет спад в программах MBA, мы рассчитываем компенсировать его за счет других программ. В худшем случае произойдет 10%-ное падение доходов от программ MBA, но мы надеемся компенсировать его за счет бакалавриата. Стоимость обучения на бакалавриате в целом ниже, но суммарный доход больше из-за четырехлетнего учебного цикла. Сейчас гораздо больше студентов не смогут финансировать свое обучение. Потому мы запустили специальный стипендиальный фонд помощи тем, кто не сможет позволить себе обучение в этом году. С одной стороны, это расходы, с другой – у нас развивается хорошее партнерство со спонсорами. Они помогают студентам, которые не смогут себе позволить оплачивать учебу из-за надвигающегося финансового кризиса. На случай наихудшего сценария развития событий мы урезали бюджет. Например, у нас в Мадриде есть помещения, часть которых использовалась только для офисов. Но мы собираемся перевести в них учебные классы. У нас также есть определенные накопления, чтобы продолжать даже в более тяжелых экономических условиях работать и платить зарплаты. – Как велик фонд помощи тем, кто хочет учиться, но не может оплачивать учебу? – 50 млн евро. Это сумма на этот год и последующие три года. Мы также параллельно запускаем фандрайзинговую кампанию, направленную на сообщество выпускников и прочих наших стейкхолдеров, корпоративных партнеров. – А сколько студентов ожидается в текущем учебном году? – Количество заявок на программы бакалавриата выросло. Это подтверждает, что наша модель международная и привлекает студентов не только из Европы, но и из Америки и Азии. И у нас получился показатель мобильности международных студентов 25% (доля студентов, которые работали в разных странах либо до получения МВА, либо во время учебы, либо в течение трех лет после завершения учебы. – «Ведомости»). Это нормальный показатель для обычного времени. Если посмотрим на уровень master degree (и я говорю именно о бизнес-школе), показатели очень зависят от конкретного направления. Мы видим снижение заявок на MBA, но это лучше того, что происходит сейчас в других бизнес-школах. В фултайм-программе MBA снижение составляет 5–10% по количеству студентов. А по другим master-программам – например, по финансам – выросло количество заявок. Так что в программе финансов и финансовых сервисов мы можем увеличить количество участников. И в целом получатся результаты примерно те же, что и в прошлом году. В Executive MBA и online MBA показатели зависят от типа программы. Мы наблюдаем рост заявок на Global MBA. Это смешанные программы: онлайн и офлайн. Число заявок выросло на 15% в среднем по этим направлениям. В Executive MBA показатели примерно те же, что и до пандемии. Но в Executive MBA люди решают в самый последний момент, будут ли они подавать заявку. Из-за сложностей, связанных с ограниченной международной мобильностью, неопределенности с рынком труда многие люди ждут до самого последнего момента, чтобы понять, что делать дальше. У нас два разных набора, на сентябрьские и январские программы. Все будет зависеть от дальнейших событий. Корпоративные партнеры и конкуренты – У вас до пандемии было около 250 корпоративных участников МВА, среди которых Aramco, Good Medical, Исламский банк развития и др. Изменились ли сейчас планы корпоративных заказчиков? – Снижение спроса на обучение топ-менеджеров – характерный признак приближающегося кризиса. Компании начинают урезать бюджет, и это происходит резко и быстро. Чтобы компенсировать падение, мы пытаемся запустить дополнительные комбинированные онлайн-программы, в которых сочетаем обучение в кампусе с онлайн-обучением. Онлайн-обучение наиболее востребовано, и мы все прекрасно понимаем, что топ-менеджеры не любят приезжать в кампус и учиться прямо за партой. Причем комбинированные программы запускаем как самостоятельно, так и в партнерстве, например с газетой Financial Times, когда речь идет об адаптированных программах, ориентированных на определенных клиентов. Мы проводим онлайн – ярмарки труда, на последнюю явились представители более 100 компаний, которые проводили интервью с потенциальными работниками из наших выпускников. Хотя обычный рекрутинг сократился, особенно от консалтинговых компаний, многие компании, напротив, даже стали активнее. К примеру, сейчас у нас главный клиент – Amazon, очень многие наши выпускники уходят работать в Amazon. И фармацевтические компании очень активны. Мы продолжаем поддерживать корпоративные соглашения с нашими спонсорами. Например, мы проводим программу МВА для нефтяной компании Aramco, а также запустили новую программу магистратуры по управлению данными для ее высокопоставленных менеджеров. – Вы в начале 2020 г. говорили, что хотите найти в России партнеров, подобных Telefonica в Испании. Удалось? – У нас есть программы с Financial Times, РЖД, Сбербанком. Мы ведем переговоры о расширении сотрудничества с Высшей школой экономики. Обмен студентами мы уже проводим. Есть возможности для сотрудничества и с другими школами, например со «Сколково». Я лично дружу с Рубеном Варданяном, мы приглашали его приехать в Мадрид на конференцию как раз в тот момент, когда разразилась пандемия и чрезвычайное положение. – Насколько велика опасность, что корпоративные университеты вытеснят бизнес-школы? – Корпоративных университетов становится все больше, но в основном у них нет своих преподавателей. Они полагаются на преподавателей из бизнес-школ. – А не проще и не дешевле работодателям переманить ваших преподавателей в свои университеты, чем с вами договариваться? – Компании-работодатели могут напрямую выйти на наших преподавателей. Но большинство преподавателей остаются. Иногда их нанимают на время. Если честно, жизнь корпоративных университетов нестабильна. Они зависят от бюджета компании. Мы с корпоративным университетом компании Telefonica близко сотрудничаем, готовим программу совместно с их отделом кадров. Мы не знаем настолько хорошо, что нужно компаниям и какая у них стратегия. Но корпоративные университеты не умеют разрабатывать программы. Я вижу это скорее как сотрудничество, а не конкуренцию. Сейчас компаниям приходится резко сокращать расходы, а корпоративные университеты – детища очень дорогостоящие, их приходится сокращать в первую очередь. Но компаниям все равно нужно воспитывать таланты, чтобы привлекать молодое поколение талантливых сотрудников. Поэтому многие обращаются в бизнес-школы, чтобы создавать своего рода альянсы, консорциумы или союзы. Программа получается лучше по качеству и дешевле, чем в корпоративном университете. Для Telefonica мы сейчас взяли на себя ту программу, которая раньше осуществлялась в корпоративном университете. Некоторые компании сейчас в связи с кризисом урезали финансирование собственных корпоративных университетов и приходят к нам, чтобы мы вели эти программы для них. У нас для этого есть все мощности и гораздо больше возможностей для гибридного и более гибкого обучения. Если говорить о Telefonica, то их работникам или топ-менеджерам из Латинской Америки гораздо проще приехать в Мадрид, чем потом из Мадрида добираться еще в Барселону. Мы ведем переговоры с двумя лидирующими консалтинговыми компаниями, возможно, для них мы будем делать то же самое. Для таких школ, как мы, появились хорошие возможности. Новое содержание – Еще в январе у вас были планы строительства нового кампуса на 70 млн евро. А что сейчас? – Изначально план был открыть новый кампус следующей осенью, а сейчас сроки сдвигаются на позднюю весну, лето либо осень 2022 г. в зависимости от ситуации. Но отложенное финансирование строительства позволило сделать инвестиции в платформы для liquid education. – Какие новые предметы и учебные курсы были введены в программу в пандемию? – Пандемия не сильно повлияла на наше портфолио. Но некоторые отраслевые программы стали популярнее. Например, очень популярной стала программа магистратуры в сфере недвижимости. Из-за развития онлайновых платформ сейчас пользуются большим спросом программы, связанные с технологиями. И вообще цифровые навыки в будущем станут совершенно необходимыми всем менеджерам. Речь идет не о сокращении программ, а об изменении контента. Я преподаю стратегию в университете. И заключительная работа, которую я дал студенческим командам, – проанализировать шансы крупнейших фармацевтических компаний, кто быстрее получит вакцину. И какие стратегии нужны, чтобы первыми добиться вакцины. Купить мелкую инновационную компанию или стартап? Объединить усилия с университетами, чтобы усилить исследовательскую базу? Пойти на слияние с другой крупной фармацевтической компанией? Мы переключились в нашем контенте на те индустрии, на которых сосредоточено наибольшее внимание или которые сейчас находятся на пике. Точно так же мы в свое время делали и с Amazon, и с Airbnb. Например, Airbnb была в числе тех, кто больше всего пострадал от пандемии. Я говорил с ними, обсуждал стратегию, вопрос тот же: что с ними произойдет. Мы изучаем стратегию, финансирование, действия компании. Вопрос в том, как по-новому управлять бизнесом в постковидном мире. – Нужно ли дальше увеличивать долю технических программ, например по Data Science, в вашей школе бизнеса? Не вступаете ли вы в прямую конкуренцию с классическими техническими вузами? – Работодателям нужно все больше технических специалистов. Возьмите любую компанию. В дальнейшем ей понадобится и интернет вещей, и аналитика данных, и искусственный интеллект, и т. д. И эти потребности надо удовлетворять. Но вы правы: конкуренция растет. Бизнес-школы развивают преподавание компьютерных наук, а в технических школах все больше преподают бизнес. – В пандемию компаниям пришлось создавать оперативные штабы, планировать медицинские и эпидемиологические иски, и мало кто с этим хорошо справился. Вводите вы соответствующие управленческие кейсы в программу? – Конечно, мы это все вводим. Мы возвращаемся еще и к темам, которые всегда актуальны, например устойчивому развитию и целям устойчивого развития, утвержденным ООН. У нас нет отдельного курса, посвященного устойчивому развитию. Но эта тема вплетена во все курсы: и с точки зрения финансов, и с точки зрения маркетинга, и с точки зрения стратегии. Это своего рода основа, на которой базируются все предметы. К примеру, кто такой этичный менеджер? Он не только эффективно решает финансовые проблемы – он должен уметь с акционерами выстраивать честные и прозрачные отношения. Чтобы быть эффективным, человек должен придерживаться принципов устойчивого развития. В программах MBA, например, мы приводим много кейсов, посвященных решению задач устойчивого развития. Например, на занятиях мы рассматривали такие компании, как Apple и Huawei. Мы обсуждали, кто выиграет гонку за 5G. Или мы говорили про торговые войны между Китаем и США. Можно ли их преодолеть или избежать? Или проблемы, связанные с окружающей средой, с равноправием. Возьмем, например, смерть Джорджа Флойда, всколыхнувшую обсуждения расизма и дискриминации по всему миру. И мы приносим эти кейсы в аудиторию каждый день и вызываем студентов на дискуссию. – Так умрут или не умрут традиционные бизнес-школы? – Популярность традиционного MBA снижается, но программы MBA постоянно развиваются, количество бизнес-школ по всему миру постоянно увеличивается. Например, в Китае, в странах Африки, во многих других развивающихся странах. Число корпоративных участников MBA тоже увеличивается. Вымирание бизнес-школ прогнозируется каждые пять лет. Но менеджмент никуда не девается, значит, и обучение управлению тоже продолжает жить.