poetry: Мы выставляем свое очередное творение на суд читательский, а не редко и на разбор критический, с явным и твердым желанием, дабы оно, пестуемое и лелеемое как можно большим числом посетителей и завсегдатаев, был прочитано. Но стоит только получить замечание (чаще всего, кстати, по существу) как тут же встаем на дыбы и растопыриваем колючки.
  Мы не хотим слышать ничего "плохого" о своем детище (ведь оно -- наше!); только хорошее. Или вообще никак.
prose: Мы выставляем наше следующее творение на суд читателей, а нередко и на критическое рассмотрение, с ясным и твердым желанием, чтобы его, взлелеянного и лелеемого как можно большим количеством посетителей и завсегдатаев, прочитали. Но стоит только получить переоценку (чаще всего, кстати, по существу), как мы встанем на колени и топчем по колючим проводам. Мы не хотим слышать ничего "плохого" о нашем потомстве (в конце концов, они наши!), только хорошего. Или вообще ничего.