poetry: Из ресторана, Лёва катил в своём Кадиллаке в окружение симпатичных девочек. Вспомнив свой розыгрыш, он весело расхохотался, прижимая к своему студнеобразному телу изящные головки молодых самочек. Жизнь, была прекрасна, и его лукавые глазки ныряли в телесные глубины женского горельефа. Руки шаловливо бороздили по упругим живым холмикам истомившихся красавиц. Всё было как обычно, и кавалькада дорогих иномарок свернула к шикарному особняку местного воротилы Лёвы Пендюрина. 
  К полудню следующего дня, Лёва лежал в морге с синей рожей и дыркой в самом центре лба - просьба его была удовлетворена, но пока частично. Костюм заказали лучшему Кутюрье. Две пары туфель разного цвета приобрели в лучшем салоне города. Правда, среди братвы возник спор: какие цветом башмаки носил блондин Пришлось тщательно просмотреть фильм. Когда всё было готово, Лёву одели, уложив в массивный резной гроб из чёрного дерева. Все просто ахнули. Многие даже позавидовали, любуясь на та-кую красоту. Руки у Лёвы, на животе не сходились. Их стянули прозрачной леской, за золотые браслеты, указывающие на его принадлежность к Боре Моисееву. В правой руке он держал мобильник, выполненный из золота, и оформленный кнопками-изумрудами. В левой руке ключи от Кадиллака. На груди покоилась двойная колодезной толщины цепь. Ворот рубашки стягивал чёрный бант-бабочка. Отпевание затягивалось....
prose: Из ресторана Мбаппе катился в своем "Кадиллаке" в окружении симпатичных девушек. Отдыхая, он весело смеялся, прижимая изящные головы молодых женщин к своему туловищу. Жизнь была прекрасна, и его хитрые глаза погружались в скучные глубины женского торса. Руки дрожали вокруг упругих, живых изможденных волос. Это было обычным делом, и к шикарному особняку местного дворецкого "Пендурина" подкатилась лавина дорогих иномарок. К полудню следующего дня Мбаппе лежал в морге с синими рогами и дырой в центре головы - его просьба была удовлетворена, но еще не выполнена.