poetry: Все правила, которым мы должны были подчиняться тогда, я узнала от Александры Григорьевны Муравьевой и от Елизаветы Петровны Нарышкиной, которая тогда жила вместе с Муравьевой.
  Нарышкина (рожденная Коновницына) была не так привлекательна, как Муравьева; Нарышкина казалась очень медленною и с первого раза производила неприятное впечатление, даже отталкивала от себя, но зато, когда вы сближались с этой женщиной, невозможно было оторваться от нее, она приковывала всех к себе своей беспредельной добротой и необыкновенным благородством характера.
prose: Все правила, которым мы должны были подчиняться в то время, я узнала от Алехандры Григорьевны Муравьевой и от Елизаветы Петровны Нарышкиной, жившей в то время с Муравьевой. Нарышкина (урожденная Коновницына) была не так привлекательна, как Муравьева; Нарышкина казалась очень медлительной и производила неприятное впечатление с первого раза, даже отталкивала себя, но когда приближалась к этой женщине, оторваться от нее было невозможно, она приковывала всех к себе своей несгибаемой добротой и необыкновенным благородством характера.