poetry: -- Оля, вопрос с вашей поездкой в Японию практически решён.
  Иосиф ушёл утром, оставив Ольге кое-что из "зелёных" на мелкие расходы, намекнув, что Хо-мито для них очень полезная личность. Она, ко-нечно, понимала, что полезен Хомито не им, а лично ему. Японию девчата посетили, посетили они и чужие постели. Хомито оказался щедрее Иосифа, а красивая жизнь всё глубже и глубже засасывала Ольгу в трясину. Понимала ли она это Конечно, понимала, но гнала эти мысли, старательно обманывая себя. Напрямую её никто к проституции не принуждал, а то, что создавали условия, которые способствовали этому, она не брала во внимание, полагая, что всё ещё вольна распоряжаться своей судьбой. Второй год "райской жизни" Ольги приближался к концу. Сергей по -- прежнему слал телеграммы, письма своей возлюбленной, порываясь приехать, но она, как могла, сдерживала его порывы. Вот и сегодня по возвращении в Москву её ждали письма от мамы и Сергея. Почта приходила на адрес Марии Сергеевны. Мамино письмо Ольга прочитала дважды, даже прослезилась, а письма от Сергея уже не пробуждали прежних чувств и не затрагивали потаённых струн женской души. Если маме Оля написала ответ в тот же вечер, то Сергею писала в три приёма, буквально выму-чивая слова. Да оно и понятно. Во -- первых, прошло много времени после их последней встречи, во -- вторых, она уже привыкла к совершенно другой столичной жизни, резко отличающейся от жизни в их тихом сибирском городке. Ольгу не один раз посещали мысли, оборвать связь с Сергеем, но что-то удерживало её от этого шага. Она прекрасно понимала, что Сергей искренне любит её и всегда можно опереться на его плечо. Двойственность чувств по отношению к Сергею угнетала её, но она уже ничего не могла поделать с собой, к счастью для неё Борис сказал, что после очередного мероприятия, они могут по своему усмотрению использовать двухнедельный отпуск. Ольга с волнением ожидала того дня, когда вновь удастся полной грудью вздохнуть такой родной, пропитанный газом и угольной пылью воздух шахтёрских терриконов. И вот, этот день наступил. Она ещё с трапа самолёта заметила ма-му и Сергея. Мама стояла рядом с высоким Сергеем такая маленькая в своём сереньком пальтишке, что у Оли от нахлынувших чувств жалости к горлу подкатил комок, и слёзы сами собой полились из глаз. Мама и Серёжа тоже заметили Ольгу. Высокая, стройная, шикарно одетая женщина резко выделялась среди пассажиров. Год назад уезжала несмелая скромная девушка, а вернулась уверенная в себе, красивая женщина. Но для мамы, конечно же, она оставалась маленькой девочкой -- несмышлёнышем. Мама не замечала в дочке изменений ни во внешности, ни в одежде, ни в походке. Она обняла, поцеловала её в губы, и обе расплакались. Сергей стоял рядом с букетом цветов и не знал, что делать: целовать ли Олю или просто обнять. Наконец он решился, и опять несмело поцеловал её губы, забыв преподнести цветы. Стеснительность, чистота чувств Сергея тронули девушку, и прежнее чувство что-то всколыхнуло в ней. Они быстро забрали багаж и не прошло и двух часов, как кондуктор объявила: 
prose: Сергей ушел утром, оставив Ольге часть "зеленых" денег на мелкие расходы, намекая, что Хомито был для них очень полезным человеком. Она, конечно, понимала, что Сергей полезен не им, а лично ему. Они посещали Японию девочки, посещали чужие кровати. Хомито оказался щедрее Иосифа, и красивая жизнь все глубже и глубже втягивала Ольгу в трясину.