poetry: Показалась голова, уже без каски, в ушах и глазницах комья земли, волосы слиплись в одну кровоточащую шевелюру... Долго не могли вырвать из рук Григория трубку от рации. Когда полностью откопали тело и положили на ровное место, прибежала ротная медсестра с мед сумкой. Она привычным движением руки прикоснулась к груди и шеи Григория. Глаза ее расширились... "Люди! Да ведь он ещё теплый!!! Раздевайте скорее!!!"
  Содрали гимнастерку и рубашку, стали растирать грудь и спину из заветной фляжки, а сестра сунула под нос ватку с нашатырем. Григорий заметал головой, втянул глубоко в себя воздух и громко чихнул: а-ап-чхи!!!... Открыл глаза и увидел загорелое, черноглазое, очень красивое, усталое девичье лицо, обрамленное светлыми кудряшками, и улыбнулся. Вторя ему, заулыбались, засмеялись, загоготали все окружающие. "Жив! Жи-и-ив! Жив, курилка!" Григорий не слышал. Но всё видел и понимал, Лицо его вновь озарилось улыбкой, растянутой до ушей. По госпиталям провалялся около года и вернулся домой.
prose: Когда тело полностью раскопали и положили на ровное место, прибежала ротная медсестра с мешком меда. Она рукой трогала Григория за грудь и шею. Глаза ее парились: "... Люди! Он еще теплый!!! Раздевайся!!" Они сняли с Гаста рубашку и рубашку, вытерли его грудь и спину от заветной палочки, а его сестра положила ему под нос пряжку из хлопка. Григорий кивнул головой, потянулся глубоко в воздух и громко чихнул: "Ах-ап-чи!!!... Я открыл глаза и увидел загорелое, черноглазое, очень красивое, усталое лицо маэстро, покрытое легкими изгибами, и побледнел.