poetry: -- Заходи, труженик постельного фронта,-- улыбаясь, Машка-Маринка, поманила меня пальчиком и посторонилась, давая возможность войти в кабинет. Но не преминула чуть сдвинуться, когда я проходил, так, что волей-неволей я был вынужден протискиваться между косяком и ее грудью. Косяку, понятно, это было "до фени", а ей, нет. Она, похоже, уже ожила и была готова к новым подвигам.
  --Ну, ненасытная! -- шепнул я ей на ушко на ходу. 
prose: "Заходи, работница постельного фронта", - улыбаясь, Машка-Маринка обвела меня пальцем и отпустила в кабинет. Но она не преминула слегка пошевелиться, пока я проходил, так что волей-неволей мне пришлось протиснуться между столбом и грудью. Для Косяка, конечно, это было "до фена", а она - нет. Казалось, она ожила и была готова к новым подвигам. "Ну что ж, терпеть!" - просвистел я ей в ухо на ходу.