poetry: Нас вовремя приглашают садиться в вагончики. Импозантный машинист с фигурой и усами самого Семёна Будённого -- вторая достопримечательность. На нём клетчатая рубашка, светло-синий джинсовый комбинезон, коричневые кожаные ботинки с золотыми каблуками и шпорами, ковбойская шляпа с широкими полями и белая косынка вокруг шеи. Он отпускает шутку за шуткой, типа того, что все слетевшие с туристов шляпы, будут его. Американцы хохочут, а мы глупо улыбаемся, потому что понимаем далеко не все выражения простонародной речи. И никогда не поймём, а значит, не поймём и душу простого народа, его юмор, самобытность, живой фольклор.
  При всём уважении к таланту М. Задорного, не могу согласиться с его представлением о стране. Американцы всё делают капитально. В их люки на улицах не падают пешеходы, смертность на дорогах в десятки раз меньше, канализационные и водопроводные трубы не в земле, а в сухих подвалах под потолком, они не текут и не ржавеют... На этом остановлюсь, а то уйду от темы в неизвестном направлении. 
prose: Нас приглашают вовремя сесть в вагоны. Второй вагон - водитель с фигурой и усами самого Семена Будёна. Он одет в оборванную рубашку, светло-голубой комбинезон денима, коричневые кожаные сапоги с золотыми каблуками и шпорами, шапку-ушанку с широкими полями и белую повязку на шее. После шутки он отпускает шутку, будто все туристы, которые сошли с шапки, - это он. Американцы смеются, а мы тупо улыбаемся, потому что не понимаем всех выражений речи простого народа. И мы никогда не поймем, а значит, не поймем душу простого народа, его юмор, оригинальность, живой фольклор.