poetry: Нарышкина (рожденная Коновницына) была не так привлекательна, как Муравьева; Нарышкина казалась очень медленною и с первого раза производила неприятное впечатление, даже отталкивала от себя, но зато, когда вы сближались с этой женщиной, невозможно было оторваться от нее, она приковывала всех к себе своей беспредельной добротой и необыкновенным благородством характера.
  Комендант Лепарский сейчас же выказал всю заботливость, которою неутомимо окружал нас во все время своего начальства, прислав сказать мне, что квартира моя готова, и на другой день пришел ко мне сам и прочел разные бумаги, официальный смысл которых я не могла усвоить, но поняла, что мы не должны ни с кем сообщаться, никого не принимать к себе и никуда не ходить, а главное, запрещалось передавать в острог вино и что бы то ни было из спиртных напитков. Тогда я сказала коменданту, что готова подчиняться всем правилам, но что насчет вина он подал мне прекрасную мысль -- употреблять его в кушаньях, какие я, как француженка, умею приготовить. Это очень насмешило старика, хотя он уверял меня, что в кушаньях запрещено употреблять вино.
prose: Нарышкина (урожденная Коновницына) была не так привлекательна, как Муравьёва; Нарышкина казалась очень медлительной и поначалу производила неприятное впечатление, даже отталкивала себя, но когда приближалась к этой женщине, оторваться от нее было невозможно, она приковывала всех к ней своей бесцеремонной добротой и необыкновенным благородством характера. Коммандер Лепарский немедленно проявил всю заботу о том, что он окружил нас всеми своими начальниками, послав мне сказать, что моя квартира готова, и на следующий день он приходил ко мне и читал различные газеты, официальный смысл которых я не мог понять, но понимал, что мы ни с кем не должны общаться, брать кого-то к себе или куда-то идти, и, самое главное, запрещено было перекладывать вино в бочку и все, что сделано из алкогольных напитков.