poetry: -- Давай, командир, скажи что-нибудь -- Странно, но это произнес Федя Травников. Все-таки он не рвался осложнять отношения с руководством. Наверное, это и сыграло не последнюю роль в его успешной карьере на пути к генеральскому званию и московскому кабинету.
  -- Скажу. Непременно скажу. -- Гена выдвинулся в освещенное пространство и, не обращая внимания на летающие в воздухе искры и идущий от костра дым, поднял стакан. Давайте, мужики. Выпьем за наше офицерское братство, за всех офицеров, что делают свое дело честно и достойно, не позоря ни погон, ни друзей.-- Он неожиданно запнулся, что-то вспомнив, и продолжил:-- Сегодняшняя операция, полагаю, нас не позорит. Не мы в этом виноваты, а те, кто систему отчетности нам придумал, кто к этой системе премиальные пристегнул -- вот они пусть и стыдятся, что таскают опера "жмуриков" с одной стороны улицы на другую, из района в район. -- Он помолчал и добавил, копируя интонацию Высоцкого в роли Глеба Жеглова:
prose: - Давай, командир, скажи что-нибудь, - сказал Стрельцов, но Федя Травников не хотел осложнять отношения с руководством. Наверное, это сыграло главную роль в его успешной карьере на пути к генеральскому званию и в московском кабинете министров. - Скажу так. - Гена вышел в освещенное пространство и, не замечая искр, летящих в воздухе, и дыма, идущего от огня, поднял бокал. Давайте выпьем за наше офицерское братство, за всех офицеров, которые честно и честно выполняют свою работу, не стыдясь ни начальства, ни друзей. - Он вдруг что-то забыл и продолжил: - Сегодняшняя операция, я считаю, не посрамит нас.