poetry: плоть фонарей, замёрзшая и больная, 
  скобой ссутулившись, тянет лицо в асфальт, 
  в хор человеческой речи с собачьим лаем, 
  в свору из нас, кому никого не жаль. 
prose: Блеск фонарей, замерзших и больных, сплетенных воедино, втягивает свое лицо в осину, в хор человеческой речи с собачьим лаем, в свод тех из нас, кто никого не жалеет.