poetry: Любила обезьяна над чужими бедами смеяться. Случилось, что у Медведя лапа заболела. Идет он по лесу, лапу качает, стонет. А Обезьяна по веткам скачет, кривляется, над Медведем потешается. Случилось, что Зайцу Волк ухо порвал, Обезьяна опять тут как тут. И, мало, что потешается, так норовит ещё и орехами в больное место попасть. Над каждой бедою у всякого зверя, у Обезьяны своя насмешка. И ответить ей никто не может, потому как, хоть и глупа Обезьяна, да высоко бегает. Но вот шёл как-то Охотник по лесу, и вздумала Обезьяна в него камнем кинуть. Посмотрел Охотник на кривляющуюся Обезьяну, потёр ушибленное место, да что-то на звериной тропе делать стал. И ушёл. Спустилась Обезьяна, а на тропе лунка, а в глубине орехи видны. Схватила она орехи, а назад руку вытащить не может. Потому, как зла в ней было много, а ума было мало. Шёл Медведь, и Обезьяне здоровой лапой оплеуху и отпустил. Бежал Заяц, постучал Обезьяне по голове, как по барабану. 
  Вспомнила тут Обезьяна, как над бедами других зверей потешалась, и взвыла от страха. Да поздно было.
prose: Обезьяна любила смеяться над чужими несчастьями. Случилось так, что лапа медведя заболела. Он ходит по лесу, его лапа раскачивается, стонет. А обезьяна стучит по ветвям, кричит и тычет в Медведеву. Случилось, что ухо волка сломалось, Обезьяна снова здесь. И, что не смешно, она тоже ревет орехами в больное место. У каждого животного своя беда, у Обезьяны своя насмешка. И никто не может ответить на это, потому что Обезьяна глупая, но она бежит высоко.