poetry: Борис ушёл утром. Ольга открыла конверт от Михаила Борисовича, хотя кувыркаться ей пришлось, понятное дело, не с ним, там были зелёные, её гонорар. Она горько улыбнулась и вслух произнесла:
  -- Ну, вот и счёт открыт, а я боялась.
  С этой минуты она подчинила свою волю воле другого человека. Она уже не участвовала в шоу под названием "показать себя и тело", а играла роль теневой дорогой проститутки. У Ольги было отдельное приличноё жильё. В её постели побывали очень, очень состоятельные и облачённые большой властью дяди, и это было за семью печатями для простого обывателя. Разумеется, этого не знали и не могли знать ни Сергей, ни родители. Ольга часто навещала Марию Петровну, иногда оставалась ночевать. Регулярно писала и звонила домой. Однажды Сергей навестил свою Олю в Москве. Он всё также преданно смотрел в её глаза и терпеливо ждал той минуты, когда он назовёт её своей же-ной. Так незаметно пролетел ещё год. Оля засобиралась "в очередной отпуск". Дома всё повторилось от начала и до конца, с той лишь разницей, что от беззаботного щебетания подруг не осталось и следа. У всех были свои дела, за-боты, планы, стремления. И что странно, почему-то никто из девчат не завидовал её нарядам, украшениям и беззаботному времяпрепровождению. Женщины, в отличие от мужчин, интуитивно чувствуют в другой женщине, чем именно она зарабатывает на жизнь. Ольга не могла не почувствовать холодок отношений к себе со стороны её подруг, она разозлилась.
  -- Подумаешь, "обабились" здесь, в этой шахтёрской дыре и ни черта ничего в жизни не видели, -- зло прошептала она, -- даже в Москве ни разу не были.
prose: Борис ушел утром. Ольга открыла завещание от Михаила Борисовича, хотя должна была, конечно, не с ним, были зелень и гонорар. Она с горечью сказала вслух: "Ну, счет открыт, и я испугалась". С этого момента она подчинила свое завещание воле другого мужчины. Она больше не участвовала в шоу под названием "показать себя и свое тело", а играла роль теневой проститутки. У Ольги была отдельная приличная барышня.