poetry: -- Я тоже, -- ответила она.
  Василий уехал в одиннадцать часов вечера, она проводила его и в накинутом на голое тело халате вышла на балкон, сладко потянулась и посмотрела вверх. В ясном сентябрьском небе чётко проглядывались звёзды. Стояла такая тишина, что неслышно было даже шелеста листвы. Скрипнула дверь подъезда, и послышались шаркающие по асфальту шаги Василия. Хлопнула дверца машины, взревел мотор, и машина, быстро набирая ход, скрылась за поворотом. И снова гнетущая тишина. Ольга постояла немного и вошла в комнату. Спать не хотелось. Она подошла к столику и, не закусы-вая, выпила остатки коньяка. Лёгкий удар в голову винных паров побудил желание закурить. Она села на диван, затянулась, выпуская тонкую струйку дыма, и от удовольствия закрыла глаза, "ловя кайф", как пронято сейчас говорить у мо-лодёжи. У алкоголика это явление сильно укорочено, зато неодолимое желание повторить это явление сильно возрастает. Ещё раз, ещё и наступает срыв. Человек ничего не знает, не помнит и, проснувшись, удивляется, как это он уснул, а глаза уже ищут оставшееся спиртное, и всё повторится сначала. Оля прошла на кухню, из настенного шкафа достала бутылку водки, выпила раз, другой, третий, впала в забытьё и уснула. Проснулась поздно с желанием поскорее опохмелиться. Всё, начался очередной запой. О работе не могло быть и речи. Оля позвонила Вере и попросила соединить её с Василием Ва-сильевичем.
prose: Стояла такая тишина, что шелест листьев даже не был слышен. Спустилась дверь подъезда, и были слышны шаги Вили, шатающиеся по асфальту. Дверь машины хлопнула, двигатель заревел, и машина, быстро набрав темп, исчезла за углом. И снова гнетущая тишина. Ольга постояла какое-то время и вошла в комнату. Она не хотела спастись. Она подошла к столу и, не закусывая, проглотила остатки коньяка.