poetry: Когда мы подъехали к Яблонову хребту, была совершенная ночь и ямщики отказывались продолжать путь. Но верное мое средство -- на водку -- помогло и здесь. Мы тронулись, но с большим трудом стали подыматься в гору, которая была страшной высоты. Далее мне объявили, что на полозьях ехать невозможно, и я вынуждена была остановиться, чтоб поставить экипажи мои на колеса.
  В то время, как я взошла на станцию, в комнате было совершенно темно, так что трудно было различить что-нибудь, но мне показалось, что тут кто-то был до меня и при моем появлении исчез за перегородку, затворив дверь и задвинув задвижку. Это меня так напугало, что я не могла заснуть, приказала Андрею достать свечи, которые были с нами, и просидела всю ночь на лавочке, прислонившись к стене. Когда начало светать, я позвала Андрея и велела подать чай. Тогда из-за перегородки вышел ко мне молодой человек, наружность которого и костюм поразили меня. Высокого роста, стройный, очень красивый, он мне вежливо и чрезвычайно ловко поклонился, хотя совсем не по-европейски. Лицо его, хотя совершенно азиатское, выражало очень много кротости, одет он был очень изящно и чрезвычайно богато; на нем был халат азиатского покроя изголубой камфы, затканной шелком с серебром и обшитый бобровым мехом. Голова была обрита кругом и коса, как носят китайцы. В руках бурятская шапка, тоже обшитая великолепным бобром. Это был тайша, бурятский князь, начальник этих инородцев.
prose: Когда мы прибыли на Яблоновский хребет, была идеальная ночь, и диггеры отказались продолжать свой путь. Но и здесь помогло мое подобающее средство, водка. Мы тронулись, но с большим трудом стали подниматься на гору, которая была ужасной высоты. Потом мне сказали, что на шестах нельзя кататься, и мне пришлось остановиться, чтобы поставить свои вагоны на колеса. Когда я добрался до станции, в комнате было совсем темно, так что было трудно что-либо различить, но мне казалось, что кто-то там передо мной, и при моем появлении я исчез за перегородкой, закрыл дверь и дернул брезент.