poetry: Летом 1972 года мы, студенты Луганского машиностроительного института, проходили практику на Коломенском заводе и все выходные проводили в Москве. В один из приездов наше внимание привлекла афиша "Вечер творчества для студентов МАДИ". Билеты на него (доступные для студенческого кошелька) предлагались в театральной кассе, на электричку после его окончания мы успевали, и вот... "театр уж полон, ложи блещут". Это был интересный вечер, но в памяти сегодня остались только двое из выступавших на нём: Елизавета Ауэрбах, читавшая весёлые детские рассказы и молодой красавец-поэт Владимир Костров, буквально очаровавший аудиторию своим обаянием и мелодичностью стихов -- в них не было привычно-показного комсомольского задора и фальшивых заклинаний-признаний в любви к светлым идеалам, а. была любовь и завораживающая музыка поэтической речи -- это запомнилось.
  Я благодарен судьбе за то, что спустя почти сорок лет, на фестивале "Славянские традиции", она подарила мне ещё одну встречу и возможность общения с Владимиром Андреевичем, профессором Литературного института, лауреатом Государственной премии России, литературных премий имени А.Т. Твардовского и Ф.И. Тютчева, других наград. И он снова очаровал своей мудрой добротой, отзывчивостью и абсолютным отсутствием чванства и высокомерия, иногда свойственными "звёздам", в том числе и поэтическим. И ещё поразительным соответствием личности поэта его творчеству. 
prose: Летом 1972 года мы, студенты Луганского машиностроительного института, проходили стажировку на Коломенском заводе и провели все выходные в Москве. В один из наших визитов наше внимание привлек плакат "Возрождение творчества для студентов МАДИ". Билеты на него (доступные за студенческий кошелек) продавались в кассе, нам удалось поймать поезд после его открытия, и теперь "... театр полон, кровати сияют". Это был интересный вечер, но сегодня в памяти остались только двое из тех, кто читал веселые детские рассказы, и молодой красавец-поэт Владимир Костров, буквально очаровавший публику своим обаянием и стихами - не было привычных комсомольских заклинаний о любви к светлым идеалам.