poetry: Иван Александрович с трудом переносил казенную пищу, на которую казна отпускала деньги, но довольно скудно, так что обед в остроге состоял из щей и каши большей частью; я каждый день посылала ему обед, который приготовляла сама; главное неудобство состояло в том, что у меня не было плиты, о которой в то время в Чите никто, кажется, не имел и понятия; кухарки были очень плохие, и я ухитрилась варить и жарить на трех жаровнях, которые помещались в сенях. Когда я переехала в свой дом, в октябре месяце, то там была уже устроена плита к дамы наши часто приходили ко мне посмотреть, как я приготовляю обед, и просили научить их то сварить суп, то состряпать пирог, но когда дело доходило до того, что надо было взять в руки сырую говядину или вычистить курицу, то не могли преодолеть отвращения к такой работе, несмотря на все усилия, какие делали над собой. Тогда наши дамы сознавались со слезами, что завидуют моему умению все сделать, и горько жаловались на самих себя за то, что не умели ни за что взяться, но в этом была не их вина, конечно: воспитанием они не были приготовлены к такой жизни, какая выпала на их долю, а меня с ранних лет приучила ко всему нужда.
  Мы каждый день почти были все вместе; иногда ездили верхом на; бурятских лошадях в сопровождении бурята, который ехал за нами с колчаном и стрелами -- как амур.
prose: Когда я переехал в свой дом в октябре, для наших дам уже была оборудована печь, которые часто приходили ко мне, чтобы увидеть, как я готовлю обед, и просили меня научить их, как делать суп, как делать пирог, но когда речь заходила о том, чтобы взять сырую говядину или почистить курицу, они не могли преодолеть свое отвращение к такой работе, несмотря на все усилия, которые они прилагали к себе.