poetry: -- Скажу. Непременно скажу. -- Гена выдвинулся в освещенное пространство и, не обращая внимания на летающие в воздухе искры и идущий от костра дым, поднял стакан. Давайте, мужики. Выпьем за наше офицерское братство, за всех офицеров, что делают свое дело честно и достойно, не позоря ни погон, ни друзей.-- Он неожиданно запнулся, что-то вспомнив, и продолжил:-- Сегодняшняя операция, полагаю, нас не позорит. Не мы в этом виноваты, а те, кто систему отчетности нам придумал, кто к этой системе премиальные пристегнул -- вот они пусть и стыдятся, что таскают опера "жмуриков" с одной стороны улицы на другую, из района в район. -- Он помолчал и добавил, копируя интонацию Высоцкого в роли Глеба Жеглова:
  --Я все сказал! 
prose: Давайте выпьем за браваду наших офицеров, за всех офицеров, которые честно и честно выполняют свою работу, без позора, ни для себя, ни для друзей. - Он вдруг вскочил, что-то придумал и продолжил: - Сегодняшняя операция, я думаю, не позорит нас. - Не мы виноваты, а те, кто придумал для нас систему судейства, кто вытянул бонусы к этой системе - вот они и должны быть возмущены, что они тащат оперных "присяжных" с одной стороны улицы на другую, из района в район. - Он пожалел и добавил, скопировав интонацию Высоцкого в роли Глеба Жеглова: - Я все сказал!