poetry: Лёву осторожно перенесли в Кадиллак и усадили на широкое сиденье рядом с первой красавицей города. Дальше замахиваться не стали, -- так как элитные столичные проститутки... простите "мисс", загнули сумму, равную бюджету области. И тем более, они не хотели, чтоб их милые мордашки в прессе и на телеэкранах красовались с синей рожей покойника. Заставив красавицу обнять Лёву, и репортёры и тележурналисты, буквально облепили Кадиллак.
  До Лёвы, когда он ещё лежал в гробу, стали урывками доноситься речи ораторов. Его ещё слабое сознание, еле перерабатывало доходящую до его слуха информацию. Его называли ласково Лёвушкой. Все говорили, как его сильно любят. Правда, иногда констатировали его преждевременную смерть. Слёзы умиления готовы были брызнуть из его глаз, но он чувствовал, что ещё не время, ещё рано. Ведь не каждый день перечисляют его Левины достоинства и несметные богатства. И он затих, прислушиваясь к мелодии слов, доносящихся со стороны ушибленного затылка. 
prose: Мбаппе был тщательно пристегнут к Кадиллаку и сидел на широком сиденье рядом с первой красавицей города.