poetry: Лёва, так и не сел на место, его бокал был по-прежнему полон, ему хотелось говорить. -- Я, ребята -- интеллигент в третьем поколении, и как Боря Моисеев, многое в жизни испытал. Единственно, чего мне не хватало - это удовольствия от побоев, как в американском эротическом фильме, - и он звонко хлопнул по оголённой заднице красавицу, служившую для Лёвы живой опорой. - После такой экзотики и помирать не страшно! Ну а смерти - хотелось бы лёгкой: Ну, вроде пули в лоб, чтоб копыта сразу отбросить. - Арсен достал блокнот - записал: "Мазохизм - смерть, после экзотики, затем, контрольный выстрел в лоб. Крайний срок завтра". 
  Из ресторана, Лёва катил в своём Кадиллаке в окружение симпатичных девочек. Вспомнив свой розыгрыш, он весело расхохотался, прижимая к своему студнеобразному телу изящные головки молодых самочек. Жизнь, была прекрасна, и его лукавые глазки ныряли в телесные глубины женского горельефа. Руки шаловливо бороздили по упругим живым холмикам истомившихся красавиц. Всё было как обычно, и кавалькада дорогих иномарок свернула к шикарному особняку местного воротилы Лёвы Пендюрина. 
prose: Единственное, что мне нравилось, - это удовольствие от того, что меня бьют, как в американском эротическом фильме, и он хлопал голой задницей красавицы, которая служила для Льва живой опорой. - После такого экзотизма не страшно было умереть! - хочется умереть с легкостью: ну, как пуля в голове, чтобы сразу выбросить копыта. - Арсен достал блокнот - написал: "Мазохизм - смерть, после экзотизма - контрольный выстрел в голову. Крайний срок был завтра".