poetry: Инструментом свержения Асада стали радикальные исламские группировки - ИГИЛ, Аль-Каида (Фронт аль-Нусра) и т. д. Однако в полной мере Россия включилась в военную операцию только в 2015 году, когда оказала обессилившему Асаду серьезную и открытую военную поддержку. 
  В этой ситуации Москва получила союзников в лице шиитской оси: Тегеран - шиитский Ирак - ливанская "Хезболла", - с которыми мы не просто сотрудничаем, но воюем бок о бок. Шиитский мир ориентирован строго антиамерикански, но вместе с тем, на региональном уровне противостоит радикальному суннизму саудитов и Катара, спонсирующих салафитские экстремистские группировки. 
  На Фронте 1 Россия сталкивается с США и странами НАТО не напрямую, а опосредованно. Сами страны Запада на словах также воюют с ИГИЛ, хотя на самом деле всячески поддерживают радикальные исламские группировки для свержения Асада. Эта же тактика использовалась и при свержении Каддафи в Ливии. Кроме того, наличие салафитских джихадистов в Ираке, равно как и талибов в Афганистане, оправдывает пребывание там американских войск. 
  Поэтому Фронт 1 представляет для России жизненный вызов: против нас косвенно борются США и НАТО, и почти открыто Турция, Саудовская Аравия и Катар. Поэтому война в Сирии никак не может считаться рядовой антитеррористической операцией: кроме того, что салафиты контролируют сейчас большую часть Сирии, за ними огромная прямая и косвенная поддержка. 
prose: В этой ситуации у Москвы есть союзники в виде шиитов: Тегеран - шиитский Ирак - шиитская "Хезболла", с которой мы не просто сотрудничаем, но и воюем бок о бок. Шиитский мир настроен резко антиамерикански, но в то же время является союзником радикальных суннитских Саудовской Аравии и Катара, которые спонсируют салафистские экстремистские группировки. На первом фронте Россия противостоит США и странам НАТО не прямо, а косвенно.