poetry: За чисто вымытым стеклом витрины мясной лавки предстаёт перед взором живописный натюрморт: глыбами ноздреватого снега развалилось курдючное сало, как большая медуза цвета запекшейся крови, пугливо вздрагивает крупчатая баранья печёнка, а рядом - притаились, свёрнутые змеиным клубком, сочные купаты.
  Картину дополняет, расположившийся за прилавком, солидный араб в белоснежной униформе, чуть лысоватый, с гладко выбритыми щеками, щегольскими усиками и пухлыми, как разварные сардельки, пальцами.
  Деловито разложив перед собой изрядный кус баранины и взяв в руку миниатюрный, похожий на лезвие карманника, ножик, он точными движениями освобождает мясо от жировых и жилистых ошмётков, а затем, заменив маленький нож на громадную разделочную секиру, мясник хищно примеривается и начинает виртуозно распластывать плотный, тёмно-вишнёвый брус на геометрически безупречно-правильные парные котлетки.
  Завершив работу, он ловко упаковывает мясо, молча передаёт свёрток покупателю и неторопливо, с достоинством принимает деньги.
prose: На чистом вымытом стекле витрины мясокомбината перед глазами появляется живописный натюрморт: из ноздрей снега свалился жир, как крупная медуза в цвете жареной крови, пугает большая баранья печень, а рядом прячутся, свернутые в змеиной клубок, сочные бабочки. Картину дополняет солидный араб в белоснежной униформе, слегка лысеющий, с гладко выбритыми щечками, чешуйчатыми усами и пухлыми, как растопленные сардины, пальцами.