poetry: Не знаю, поняла воробьиха что-либо из моего человечьего языка или нет, но она не стала внимать моим советам, лакомиться столь аппетитной гусеницей, а, сердито посмотрев на меня, села на стойку строительных лесов метрах в двух поодаль и начала внимательно наблюдать за моей деятельностью.
  - Ну, смотри, смотри, - пробурчал я миролюбиво, - а лучше бы поела, подкрепилась. Сказано же тебе, что здесь мне работы -- минут на тридцать.
  Я принялся за дело, порой поглядывая на заботливую мамашу, а она сердито поглядывала на меня. Иногда воробьиха перелетала на другую стойку лесов, садилась на перекладину, но не оставляла место. Гусеницу она тоже не собиралась склёвывать.
  Продолжая работать, я то и дело, посматривал на терпеливую мамашу, а она ни на секунду не выпускала меня из поля зрения. Гусеницу она продолжала цепко держать в клюве.
prose: Не знаю, поняла ли воробей мой человеческий язык или нет, но она не послушалась моего совета, насладилась такой гусеницей, поливающей рот, и, глядя на меня, села на помост в двух метрах от меня и стала внимательно следить за моими действиями. - Смотри, смотри, - мирно пробормотала я, - лучше поесть, укрепиться.