poetry: Добрый старик всегда с величайшим терпением выслушивал нас и старался успокоить. А как много зависела от него наша жизнь, -- тихая и спокойная, она могла сделаться невыносимою при других отношениях Лепарского с заключенными! Но он умел согласовать исполнение своего долга, своих обязанностей с такою деликатностью, что не давал никому чувствовать тяжелого положения, в каком мы находились; щадил всегда самолюбие, а с дамами обходился, как самый нежный отец. Но все это мы поняли позднее и позднее оценили старика, а в ту пору, когда я приехала, дамы относились к нему с сильным еще предубеждением и называли gardien.
  Все правила, которым мы должны были подчиняться тогда, я узнала от Александры Григорьевны Муравьевой и от Елизаветы Петровны Нарышкиной, которая тогда жила вместе с Муравьевой.
prose: Добрый старик всегда слушал нас с величайшим терпением и старался успокоить нас. И как сильно от него зависела наша жизнь - тихая и спокойная, она могла стать основой и в других отношениях Лепарского с заключенными! Но он умел примирять исполнение своего долга, своих обязанностей с таким рвением, что он никого не заставлял чувствовать трудное положение, в котором мы находимся; он всегда щадил свое тщеславие и относился к дамам как к самому нежному отцу. Но мы все это понимали позже и позже ценили старика, и в то время, когда я приехал, дамы относились к нему с сильным предубеждением и называли его гарью. Все правила, которым мы должны были подчиняться в то время, я узнал от Александры Григорьевны Муравьевой и от Елизаветы Петровны Нарышкиной, которая тогда жила с Муравьевой