poetry: Прибыли по адресу вовремя, в самую точку. Процессия сгруппировалась, и готова была к шествию. Несмотря на отсутствие родственников -- (Лёва был не женат, а с дальними, бедными родственниками не общался). Народу собралось много: тут и депутаты с семьями, и администрация города, проститутки, и конечно братва. Даже из органов и прокуратуры зачем-то припёрлись. В общем, огромный двор кишел народом. Всем было интересно, как Лёву в Кадиллаке вместе с тёлкой хоронить будут. Не верилось даже. Но в стране чудес -- всё возможно, и толпа медленно двинулась, предвкушая интересное представление и шикарные поминки. 
  Центральная улица города, была надолго перекрыта. Оцепление из братвы и ментов надёжно охраняли гроб с усопшим. Сзади тягачи тянули дальнобойные орудия. Планировалось дать тройной салют. Военные музыканты, с короткими передышками играли "боже царя храни". От этого лица у всех посуровели, а солдаты чётко печатали шаг. Проститутки плакали навзрыд. Народ всё прибывал и прибывал. Если бы Лёва-бомж, мог всё это видеть! Он бы умер от счастья. Сколько почести было сейчас именно ему. А он, с грязным, почерневшим от загара лицом, умиротворённо лежал в дорогом гробу, на мягких атласных подушечках, слегка чему-то улыбаясь. Лёгкий нежный ветерок шевелил его редкие давно немытые волосы. Солнце, ласково пригревало, и истома растекалась по всему глубоко контуженому телу. 
prose: Людей собралось много: нечисти с семьями, администрация города, проститутки и, конечно, братство. Даже от властей и прокуратуры почему-то застряли вместе. В общем, огромный двор был полон людей. Все гадали, как в Кадиллаке похоронят Мбаппе вместе с покойниками. Даже не верилось. Но в стране мираклей все было возможно, и толпа двигалась медленно, ожидая интересного представления и похорон. Центральная улица города долгое время была перекрыта.