poetry: -- Понял, спасибо, Геннадий Алексеевич.
  Умел, все-таки Балушкин разговаривать с людьми. Я всегда поражался и немного завидовал этому умению. И хотя мужик он был простой и свойский, образованием особо не обременен -- школа милиции в Стрельне и заочный юрфак,-- но жила в нем некая наследственная, видать, интеллигентность, какая только из семьи и приходит к человеку, только с молоком матери и впитывается и ни с какими дипломами или степенями не добавляется. Я никогда не слышал, чтобы Гена повысил голос, чтобы прилюдно выматерился, хотя иногда по шевелению губ можно было понять, как ему этого хочется.
prose: - Я понял, спасибо, Геннадий Алексеевич. Я ведь умел Балушкин разговаривать с людьми. Я всегда удивлялся и слегка завидовал этому мастерству. И хотя пастух был прост и свой, он не был особенно обременен образованием - милицейским училищем в Стрельне и заочным юридическим - но в нем жил какой-то родословный, понимаете, интеллект, который только из семьи и приходит к человеку, только с молоком матери и впитывается, и без дипломов и степеней не прибавляется. Я никогда не слышал, чтобы Гена повышал голос, чтобы публично материться, хотя иногда, двигая губами, можно было понять, как он этого хочет.