poetry: Читая книгу тайных судеб на грубых и льняных холстах,
  Нас восхищает ярость дикой, необузданной стихии.
  Вот тонко выписанные маслом самоцветы на перстах,
  Там стать и таинство божественно-духовной литургии.
prose: Читая книгу тайных судеб на грубом и льняном тростнике, мы очаровываемся пушистостью диких, необузданных судеб. Вот раскрашенные маслом жемчужины на пальцах, вот стать и таинством божественно-духовной литургии.