poetry: Южнее этой точки я с тех пор нигде не бывал. Дальше от Москвы -- тоже. Антипод, 17 000 километров. Теперь, куда ни поехать, буду ближе к дому.
  Это событие отмечается вкусным "антиподным" обедом в доме смотрителя. В камине пылают сучья, закипает кофе, а я рассказываю Роберту про себя, про Россию, про партию-комсомол, юношескую солидарность с Чили, Ельцина-Путина и наши "пиночетовские" реформы, без которых, правда, мне бы век сюда не добраться. Роберт морщится, но понимающе кивает. На обратном пути, подхватив тему, рассказывает о непростых отношениях с аргентинскими соседями. Последний раз две хунты сцепились своими армадами в 1978 году из-за пары мелких островов, Аренас чуть не стал прифронтовым городом. Но даже "кровожадным гориллам" хватило ума не дать роковой залп. Потом политические темы плавно сменяются воспоминаниями о Европе и жалобами на техосмотр автомобилей -- тут водители друг друга поймут всегда. 
prose: Антиподы, 17 тысяч лет назад. Теперь, когда я уйду, я буду ближе к дому. Это событие отмечают вкусным "антиподианским" ужином в доме каратиста. В камине горят бутоны, кипит кофе, и я рассказываю Роберту о себе, России, комсомольской партии, дружбе молодежи с Чили, Ельцине-Путине и наших реформах Пиночета, без которых я бы никогда не смог сюда попасть. Роберт Мбаппе, но он сознательно кивает.