poetry: Между Томском и Красноярском на одной из станций я встретила молодого человека с фельдъегерем. Это был Корнилович, отправленный сначала вместе с другими в Читинский острог. Теперь фельдъегерь, который год спустя после того, как были отправлены все декабристы в Сибирь, привез Вадковского в Читу, вез обратно Корниловича в Петропавловскую крепость, как я узнала потом. Позднее из Петропавловской крепости Корнилович был отправлен на службу на Кавказ, где вскоре скончался. Фельдъегерь, везший Корниловича, был гораздо человечнее, чем тот, который вез Ивана Александровича Анненкова с товарищами, так что при встрече со мною Корнилович был без оков, о чем, впрочем, он очень просил меня не говорить коменданту Читы Лепарскому.
  В Красноярске Степан и Андрей доказывали мне, что необходимо починить полозья у экипажей, но я более не хотела останавливаться и, - несмотря на их уверения, что полозья не дойдут до Иркутска, доехала благополучно.
prose: Между Томском и Красноярском, на одной из станций, я встретил молодого человека с парамедиком. Это был Корнилович, отправленный сначала с другими в Читинский острог. Теперь парамедик, который через год после того, как декабристы были отправлены в Сибирь, привез Вадковского в Читу, забрал Корниловича обратно в Петропавловскую крепость, как я позже узнал. Позже Корниловича отправили из Петропавловской крепости служить на Кавказ, где он вскоре умер. Парамедик, который нес Корниловича, был гораздо человечнее того, который нес Ивана Александровича Анюкова со своими товарищами, так что, когда он встретил меня, Корнилович был без очков, что, впрочем, он очень просил меня не говорить читинскому коменданту Лепарска.