poetry: В 1977 году мы жили на окраине Ленинграда. Пригородный совхоз "Ручьи" организовал продажу свежего молока из 900-литровой бочки на пустыре не далеко от нашего дома. Так как качество молока было выше, чем в магазине, каждое утро к бочке выстраивалась огромная очередь. Я не раз выстаивал до работы эту очередь и, благодаря проворству продавщицы, никогда не опаздывал. Можно было залюбоваться её ловкими руками, когда она наполняла разные бидоны и бутыли. Я спросил её, как она сумела приобрести такое мастерство. Она, смеясь, ответила, что мастерство она приобрела в юности, занимаясь гимнастикой и получив звание мастера спорта.
  Однажды, по привычке выбежав утром к бочке, я с удивлением увидел, что нет никакой очереди. Около бочки стояла худенькая, древняя старушка и причитала: "Ну, куда они все подевались" На мой недоуменный взгляд продавщица объяснила, что кончился учебный год, дети разъехались в разные стороны и количество покупателей резко сократилось. Старушка сожалеет о том, что исчезла очередь, где она привыкла чесать язык! 
prose: В 1977 году мы жили на окраинах Ленинграда. Пригородный совхоз "Ручья" организовал продажу свежего молока из 900-литровой бочки на пустыре недалеко от нашего дома. Поскольку качество молока было выше, чем в магазине, каждое утро к бочке выстраивалась огромная очередь. Я стояла в очереди перед работой и, благодаря брезгливости продавщицы, никогда не опаздывала. Я могла восхищаться ее ловкими руками, когда она наполняла разные банки и бутылки. Я спрашивала ее, как ей удалось овладеть таким мастерством. Она, смеясь, отвечала, что она приобрела это мастерство в молодости, практиковала гастрит и получила звание мастера спорта. Однажды, по привычке бегая по утрам к бочке, я с удивлением увидела, что ее нет.