poetry: Этой капле долго камень точить, я заклинал бумагу, мольберт и карандаши. Эху шагов неслышных вторит седой базальт, стужа разлита в чашки точно минорный яд. 
  Синь королевских глаз, не тронет портрет червяк - и ты, Дориан, мон шер, набросишь на плечи фрак. Я мог бы тебя любить, как любят ветра гранит и медь острозубых скал - о, как я тогда писал! 
  Этот блестящий век будет рассыпан в прах, однажды мы все умрем на чьих-то чужих руках - но холст перекрасит вновь та охра и киноварь, и рдеет закат других, которых тебе не жаль.
  Ты слышишь - играет вальс - как песня немых глубин, и у рядов могил ты снова стоишь один. 
prose: Синева царских глаз не коснется портрета червей - и ты, Дориан, мон Чер, бросишь на плечи. Я мог бы любить тебя, как любят ветер гранита и медь острозубых камней - о, как я тогда писал! Этот блестящий век превратится в пыль, когда-нибудь мы все умрем в чьих-то чужих руках, - но пушки будут перекрашены охрой и кабаре, и закат других, которых не жалеешь. Слышишь - вальс играет - как песня невидимых глубин, и ты снова стоишь в одиночестве рядом с рядами деревьев.