poetry: Жил-был Ох. Нет, он был не большим, взрослым Охом, а только мальчиком - подростком и ему, честно говоря, подошло бы другое имя. Например, " Ну, во-оот". Да-да, именно такое, поскольку несвойственное юным грустное выражение лица, у Оха было неизменным, словно всегда и обо всем он мыслил с одинаковой эмоцией. "Ну, воот..., опять жарища" или " Ну воот, опять дождь", "Ну вооот , ни ветерка", " Ну воот, какой ветер холодный!" И после всех этих многочисленных "ну во-о-от", непременно  следовал коротенький, почти не слышимый для окружающих, но ощутимый для Оха "ох".
  Если Ох ехал в общественном транспорте, мысли его менялись приблизительно так: "Ну, вооот, опять набились под завязку, сейчас толкаться начнут", - сокрушался он, когда пассажиры суетливой гурьбой заходили в автобус или в салон метро. "Ну, воот, расселись. Теперь никто не обращает ни на кого внимания . Словно вообще никому и ни до чего нет дела. Как безликие манекены", - думал он о присутствующих. Если же он ехал с отцом в машине, думы его практически были все те же: "Ну, воот, подрезает не по правилам, борзой, словно он один на дороге", "Ну воот , плетется как черепаха, затор для всех устроила, коза!"
prose: Если О ехал в общественном транспорте, его мысли менялись следующим образом: "Ну, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот, вот