poetry: Я гулял по Монмартру и опрокидывал рюмочки кальвадоса и перно в многочисленных кафе, мне казалось, что за соседним столиком пишет свои репортажи молодой Хэмингуэй, к Эйфелевой башне идет неспешно Жюль Верн, чтобы там в ресторане на верхотуре записывать свои смелые фантазии. 
  Все время в Париже я был почти навеселе, меня пьянил сам город, где все необычно и стильно. Мне встретились цыгане, которые везли детскую коляску с щенком и котенком - нет, они не просили и не приставали - но рука сама тянулась насыпать им монет в кружку.
prose: Я прогуливался по Монмартру, перелистывал стаканы кальвадоса и чаевые в многочисленных кафе, мне казалось, что за соседним столиком юный Хемингуэй пишет свои репортажи, а Оз Верн медленно идет к Эйфелевой башне, чтобы записать свои дерзкие фантазии в ресторане на вершине холма. Я был почти весел все время в Париже, я был пьян в самом городе, где все было необычно и стильно. Я встречал людей, которые несли ребенка с щенком и котенком - нет, они не просили и не приставали - но сама рука была нарисована, чтобы наполнить их монетами в кружке.