poetry: --Что, едем, Геннадий Алексеевич -- следователь Ширяев, кряхтя, но довольно бодро поднялся из глубокого старинного кожаного, одного, вероятно, возраста со столом кресла.
  --Едем, Павел Николаевич, едем. Травников, Алексеев, Ермолинский. Нет -- ОБХСС пока отдыхает. Баглай, возьми свой чемоданчик, хотя Эдика без знаменитого чемоданчика даже представить было трудно. По поводу его содержимого ходили легенды. Говорили, что там есть все необходимое, чтобы определить любое известное вещество, включая экзотические яды, а также большинство из тех, что науке пока неизвестны. 
prose: - Что, идем, Геннадий Алексеевич, - рявкнул, но довольно бодрый, следователь Ширяев, поднявшийся из глубокой старой кожи, наверное, одного возраста, со стульчиком. - Эдем, Павел Алексеевич, идем. Травников, Алексеев, Ермолинский. Нет, ОХК все еще сопротивляется. Баглай, возьми свой чемодан, хотя без знаменитого чемодана трудно было представить.