poetry: У меня на пути - горы, изо дня в день все больше становятся, калейдоскопически множатся, - горы.
  Я подбираюсь к облакам, консервы машин заминаются об обочины, телефонные гудки колотящиеся зациклены в трубках саундтреками, а я вижу все, сквозь облачность пройдя, вижу все, катастрофически все вижу я со своего второго этажа кровати на этаже восьмом общежития, вижу все я.
  Я, искавшая изнутри-снаружи, вижу все и только в поисках самих теперь не вижу смысла; остальное все переливается пластичной прозрачной массой сплавившихся конгламератом плексигласовых леденцов; буквы слов ничего не значат; сами морфемы теперь подвергаю анафеме; вижу голосами целых столетий до меня и меня после, исключительно на ностратическом говорить обязываюсь, так как вижу все - сквозь пласты пластин, столпы столбов, толщи омертвевших адриатид, мощи, трещины, облачный дым пробив вижу все отныне, 
  вижу все-
prose: Я поднимаюсь в облака, машины стоят на обочине, телефон жужжит от звука, и я вижу все сквозь облака, я вижу все, я вижу все катастрофически со второго этажа кровати на восьмом этаже общежития, я вижу все. Я смотрю изнутри и снаружи, я вижу все и только в поисках себя сейчас не вижу никакого смысла; остальное покрыто пластиковой, прозрачной массой плексигласов, покрытых конгломератом; буквы слов ничего не значат; сами морфы теперь анафема; я вижу голосами целых веков до меня и после меня, я обязан говорить исключительно по узлам, потому что я вижу все - сквозь плато, столбы, толщи мертвых адриатиков, силы, сумасшедшие облака, облака дыма - я вижу все отныне.