text:
Борис Прохорович Краевский
Триумфальные ворота
Б. П. Краевский
Триумфальные ворота
Московский рабочий 1984
79.1 К78
Рецензенты: В. И. БАЛДИН, директор Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева, кандидат архитектуры
А. А. СМИРНОВ, председатель Комиссии но памятиикам русской военной истории МГО В001ШК
Краевский Б. П.
К78 Триумфальные ворота: Путеводитель. - М.: Моск. рабочий, 1984. - 62 с, ил. - (Биография московского памятника).
Об истории Триумфальных ворот в Москве, об их архитекторе О. И. Иове и ваятелях И. ГГ. Витали и И. Т. Тимофееве, создавших скульптуры, символизирующие победу России в Отечественной войне 1812 г. Раздел "Плоды одного содружества" написан при участии А. Л. Смирнова.
Адресуется широкому кругу читателей.
1905040100 - 115 ББК 79.1
M172 (03) -84 143 - 85
(С) Издательство "Московский рабочий", 1984 г.
Трудно, наверное, найти москвича, который никогда бы не видел Триумфальных ворот. Они стоят в самом конце Кутузовского проспекта, там, где он, расширяясь, образует продолговатую площадь, окруженную многоэтажными домами, - площадь Победы. В центре ее, на островке, обтекаемом потоками магнии, который каждую весну расцветает красными тюльпанами, и высятся Триумфальные ворота.
Впрочем, здесь, на этом месте они относительно недавно - всего около двух десятилетий. Проектировались они когда-то в расчете на иное окружение и строились в другом месте. Если сейчас они выглядят лишь как украшение города, то прежде они были и вполне реальными воротами Москвы.
Триумфальные ворота красивы. Монументальное сооружение 28-метровой высоты с широким пролетом массивно, торжественно, даже помпезно, но в то же время кажется удивительно пропорциональным и легким. Эту легкость подчеркивают колонны, стоящие попарно на всех четырех фасадах Триумфальных ворот. Между колоннами мощные чугунные фигуры воинов в старинных доспехах. Они четко выделяются на фойе белокаменных стен. Выразительны крупные горельефы, символически изображающие изгнание французов в 1812 году и освобождение Москвы. Сложен и красив антаблемент над арочным пролетом. С ним контрастирует гладкая стена аттика, которая увенчана шестеркой могучих коней, впряженных в колесницу Славы. Высоко поднятым венком она как бы осеняет русских воинов-победителей.
...Сейчас, в самом начале нашего повествования, позволю себе небольшое отступление. Триумфальные ворота я помню еще, когда они стояли на площади Белорусского вокзала у бывшей Тверской заставы. Они тогда производили особое впечатление потому, что вокруг них не было великанов зданий. Могучая арка ворот в окружении двух-трехэтажных домов выглядела огромной. Помню, мальчишки с окрестных Тверских-Ямских улиц рассказывали друг другу тут же обраставшую новыми фантазиями легенду о великане, который когда-то прогнал французов, напавших на Москву, и за это специально для него построили эти ворота... Так переплетались в детских головах обрывки рассказов взрослых о Триумфальных воротах, построенных в честь победы 1812 года, и ребячий рационализм, не отделяющий какой-либо предмет от его конкретных функций, - если ворота, то должен кто-то в них входить, а если большие, значит, для великана.
Так продолжалось до лета 1936 года. В июне с Белорусско-Балтийского вокзала мы уехали на дачу, а когда возвратились домой в конце августа, Триумфальных ворот уже не было. Площадь казалась пустой, скучной.
И только через десятки лет я снова увидел их. Ехал в Москву с запада по Минскому шоссе. Вот и город. И вдруг - торжественная арка, шестерка коней, Слава с венком...
И тогда же мелькнула мысль - почему на Кутузовском? Но, вспомнив историю Отечественной войны 1812 года, понял: лучшего места для Триумфальных ворот в сегодняшней Москве не найти. И вот почему...
ПАМЯТНЫЕ МЕСТА НА КУТУЗОВСКОМ
Около шести часов вечера 1 сентября 1812 года в избе крестьянина Андрея Севастьяновича Фролова на окраине подмосковной деревни Фили, принадлежавшей вместе со всеми ее жителями знатному и знаменитому роду Нарышкиных, собрался Военный совет русской армии.
Вот как писал в "Войне и мире" о вошедшем в историю "совете в Филях" Лев Николаевич Толстой:
"Мужики, бабы и дети мужицкой большой семьи теснились в черной избе через сени. Одна только внучка Андрея, Малаша, шестилетняя девочка, которой светлейший, приласкав ее, дал за чаем кусок сахара, оставалась на печи в большой избе. Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и кресты генералов, один за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на широких лавках под образами...
Вокруг мужицкого елового стола, на котором лежали карты, планы, карандаши, бумаги, собралось так много народа, что денщики принесли еще лавку и поставили у стола...
Бенигсен открыл совет вопросом: "Оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?" Последовало долгое и общее молчание. Все лица нахмурились, и в тишине слышалось только сердитое кряхтенье и покашливанье Кутузова. Все глаза смотрели на него. Малаша тоже смотрела на дедушку. Она ближе всех была к нему и видела, как лицо его сморщилось: он точно собирался плакать. Но это продолжалось недолго.
- Священную, древнюю столицу России! - вдруг заговорил он, сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и этим указывая на фальшивую ноту этих слов, - Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. (Он перевалился вперед своим тяжелым телом.) Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос следующий: "Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сражение, или отдать Москву без сражения?". Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение..."
Выслушав мнения генералов, которые советовали разное, Михаил Илларионович Кутузов объявил свое решение: во имя сохранения армии оставить Москву.
Военный совет в Филях вошел в историю Отечественной войны 1812 года. Решение, принятое в избе крестьянина Фролова, оказалось спасительным для России и гибельным для империи Наполеона. Поэтому изба, которую назвали Кутузовской, стала исторической реликвией. Когда в 1850 году владелец деревни Э. Д. Нарышкин решил перенести ее на другое место, Кутузовскую избу по просьбе крестьян оставили на прежнем. Как мемориальный памятник, изба была отремонтирована, ее окружили рвом и земляным валом и поселили в ней двух солдат-инвалидов для охраны. Двумя десятилетиями позднее изба сгорела, но на ее месте вскоре построили новую, больше прежней, в которой и открыли Музей 1812 года.
Долгие годы это был единственный в Москве музей, посвященный Отечественной войне русского народа. Лишь к ее 100-летию в 1912 году появился еще один: во временном деревянном павильоне на Чистых прудах (теперь на этом месте стоит здание Министерства заготовок СССР) была открыта для обозрения огромная живописная панорама Бородинского сражения, написанная художником-баталистом Францем Алексеевичем Рубо. На ней был изображен со всей возможной точностью один из моментов битвы - бой у Семеновского оврага н возле батареи Раевского после полудня 20 августа 1812 года.
В связи с началом первой мировой войны павильон на Чистых прудах закрыли, холст длиною в 115 и высотою в 15 метров скатали. В конце 40-х годов панораму решили экспонировать вновь, но живопись оказалась испорченной. Сказались и долгое хранение в скатанном виде, и морозы в военную зиму 1941 года, когда топлива не хватало даже людям. Лучшие художники-реставраторы под руководством академика И. Э. Грабаря и народного художника СССР И. Д. Корина восстановили живопись Бородинской панорамы.
К 150-летию Отечественной войны 1812 года для панорамы построили специальное здание на месте бывшей деревни Фили и рядом с тем местом, где стояла когда-то знаменитая историческим военным советом Кутузовская изба. Еще раньше сюда перенесли с Дорогомиловского кладбища семиметровый гранитный обелиск с братской могилы трехсот русских воинов, которые умерли в Москве от ран, полученных в Бородинском сражении. В 1973 году здесь был открыт памятник М. И. Кутузову. На проспекте, названном в его честь, образовался целый ансамбль памятников, так или иначе связанных с Отечественной войной русского народа 1812 года. К ним решили присоединить и московские Триумфальные ворота, посвященные победе над Наполеоном и разобранные три десятилетия назад, поскольку они стали мешать движению транспорта.
Все эти памятники стоят у самой Смоленской дороги, по которой русские войска в 1812 году отступали к Москве. Эта историческая дорога начинается у Кремля, у его Троицких ворот, идет по ближайшей к Кремлю части проспекта Калинина, йотом по Арбату, Большой Дорогомиловской, но Кутузовскому проспекту. Совпадает Смоленская дорога и с некоторыми участками Минского шоссе.
Несмотря на то что древняя Смоленская дорога издавна была овеяна русской боевой славой и именно по ней двигалась армия Наполеона к Москве, а затем потерпела сокрушительное поражение в ходе контрнаступления Кутузова, Триумфальные ворота были возведены у Тверской заставы.
Ни одна из московских площадей, ни одна из застав не могла в то время оспаривать эту честь: ведь за Тверской начиналось Петербургское шоссе, ведущее в столицу империи. Именно этой дорогой ехали в Москву на коронационные торжества императоры и императрицы, сопровождаемые двором, высшими сановниками государства и батальонами гвардейских полков.
Была и еще одна причина: по замыслу только что воцарившегося Николая I, Москве были нужны ворота, парные петербургским. В 1814 году и в Петербурге, и в Москве в честь побед русской армии и для торжественной встречи победителей были построены деревянные Триумфальные ворота. Но в Петербурге в середине 20-х годов уже начались работы по замене временных Триумфальных ворот постоянными, каменными. Власти хотели, чтобы в Москве были построены такие же.
Царское распоряжение спроектировать и построить каменные Триумфальные ворота на месте деревянных, стоявших уже более десяти лет возле кордегардий Тверской заставы, передали одному из виднейших московских архитекторов того времени Осипу Ивановичу Бово.
"ГЛАВНЫЙ АРХИТЕКТОР" МОСКВЫ
В 1782 году из Неаполя в Петербург приехал живописец Винченцо Джованни Бова. Он оказался неплохим мастером, и его сразу же взяли на работу в Императорский Эрмитаж. Через год Джованни Бова женился, а еще через год, 24 октября 1784 года, у него родился первенец, которого назвали Иосифом. Со временем имя Иосифа Джованни Бова стало звучать как Осип Иванович Бове.
На рубеже веков семья Бове переехала в Москву, и в июле 1802 года 18-летний Осип был определен в архитектурную школу Экспедиции Кремлевского строения в качестве ученика архитектора. Но уже в следующем году он получил звание архитекторского помощника 3-го класса, затем 2-го, а в феврале 1804 года и 1-го класса.
В ранней юности О. И. Бове учился у архитектора Ф. И. Кампорези. В архитектурной школе его учителем стал И. В. Еготов - любимый ученик и последователь М. Ф. Казакова. Учился, впрочем, Бове и у самого Казакова, хоть и не в школе, которую великий архитектор к тому времени уже оставил, но находясь у него "помощником в практических по сему художеству занятиях". Много дала Бове и работа под руководством К. И. Росси, который в первом десятилетии XIX века был ведущим архитектором Экспедиции Кремлевского строения.
В 1805 - 1810 годах Осип Иванович был определен наблюдающим за реставрацией Водовзводной башни Московского Кремля. Руководителем всех работ по реставрации кремлевских башен и стен был К. И. Росси. По его представлению Осип Бове трижды за эти годы награждался золотыми часами, а по окончании реставрационных работ в 1810 году ему был пожалован перстень с бриллиантами.
Начальство Экспедиции Кремлевского строения само давало молодым людям звания архитекторских помощников. Звание архитектора могла присвоить только Академия художеств в Петербурге. После успешного окончания работ по реставрации Водовзводной башни О. И. Бове ходатайствует перед академией об этом звании. Но начинается Отечественная война. С лета 1812 года по осень 1813-го Осип Бове служит корнетом в Иркутском гусарском полку.
Нашествие французов и опустошительный пожар Москвы привели к ужасным для города последствиям: оказались уничтоженными почти три четверти всех городских построек. Для упорядочения нового строительства в освобожденной от врага древней столице в первой половине 1813 года была учреждена Комиссия для строений в Москве. В первом же "журнале" комиссии, который вышел в свет летом, было напечатано постановление, которым предписывалось любые здания в Москве строить "точно по выдаваемым планам и фасадам".
Когда корнет Вове снял гусарский мундир, он сразу же был определен в комиссию и, все еще находясь в звании архитекторского помощника, возглавил наиболее ответственный Четвертый участок, который ведал строительством в Городской, Тверской, Арбатской, Новинской и Пречистенской частях, составляющих самый центр Москвы. Назначение это было для Вове тем более лестным, что остальными тремя участками городской территории занимались более опытные и старшие по возрасту архитекторы.
Однако архитектором Четвертого участка Вове оставался недолго. Уже в мае 1814 года на него было возложено руководство архитектурной стороной всех строительных работ в Москве. Это решение делало Осипа Ивановича Вове почти что главным архитектором Москвы, хотя такой должности в то время и не существовало. Ему вменялось в обязанность рассматривать, утверждать (а часто и составлять или перерабатывать) проекты всех строящихся в Москве зданий. Этим замечательный архитектор занимался до конца своих дней.
Уже к 1816 году, когда он вновь обратился в Академию художеств с ходатайством о присвоении ему звания архитектора и академика, список зданий, построенных по его проектам, насчитывал 34 отдельных дома или ансамбля. В "Списке каменным и деревянным домам, равно и другим строениям, казенным и партикулярным, выстроенным в Москве по начертанным прожектам Титулярного Советника Вове" значились уже и торговые ряды на Красной площади, и Мытный двор у Москворецкого моста, и много жилых домов.
Однако главная заслуга Вове не в количестве спроектированных им, пусть и прекрасных зданий, а в целостном архитектурном решении центра Москвы.
По его проекту была реконструирована Красная площадь: снесли все лавки, постройки перед собором Покрова на рву (храм Василия Блаженного), засыпали ров, который шел вдоль степы, срыли земляные укрепления. Открылась широкая площадь, ограниченная с запада кремлевской стеной со Спасскими и Никольскими воротами, с севера - зданием Присутственных мест п двух-пролетпыми Воскресенскими воротами, с юга - многокупольным храмом Покрова. С востока Вове предложил построить новые торговые ряды.
Все здания, о которых идет речь, требовали восстановления или, но крайней мере, ремонта. Планы восстановления были выполнены Вове. Он же составил проект контрфорсов и террасы вокруг храма Василия Блаженного.
Все эти работы Комиссия для строений спешила закончить к 1817 году, когда предполагалось торжественно отметить 5-летие изгнания французов из Москвы. И действительно, к этому времени на Красной площади уже все было готово, за исключением Никольской башни Кремля, которая была сильно разрушена во время взрыва французами здания Арсенала. На этой первой восстановленной после пожара площади Москвы в 1818 году очень торжественно, при большом стечении народа был открыт первый в городе скульптурный памятник - героям борьбы против иноземных захватчиков в 1612 году Минину и Пожарскому работы скульптора И. П. Мартоса.
Вове поручили также спланировать одну из центральных городских площадей на реке Неглинке, где среди оврагов и беспорядочно стоящих деревянных домиков высились руины сгоревшего в 1805 году Петровского театра. Неглинку заключили в трубу, засыпали овраги, срыли насыпи. Площадь, которая позднее получила название Театральной, имела 355 метров длины и 177 ширины и представляла собой вторую по величине после Красной площадь Москвы.
К 1819 году Бове закончил проекты зданий, которые должны были выходить фасадами на новую площадь. Они создавали прекрасный архитектурный фон для величественного здания Большого Петровского театра. Его предполагали строить по проекту петербургского архитектора А. А. Михайлова. Однако, в связи с разработкой плана новой площади, Бове было поручено переработать проект А. А. Михайлова для создания единого архитектурного решения. В июне 1821 года Бове представил в Комиссию для строений "оконченный им прожект Петровскому театру, составленный в планах, профилях и фасадах", и получил указание немедленно начать строительные работы.
Позднейшие переделки театра, а особенно пожар 1853 года, после которого Большой театр был отстроен заново архитектором А. К. Кавосом, так же как разнохарактерные дома, появившиеся на площади во второй половине XIX - начале XX века, в значительной степени изменили и облик замечательного театра, и лицо Театральной площади. Однако, глядя на планы, рисунки и гравюры первой половины прошлого века, мы так же, как современники, рукоплещем Осипу Ивановичу Бове, который создал здесь прекрасный архитектурный ансамбль, не уступающий в выразительности знаменитому ансамблю Александрийского театра в Петербурге, созданному К. И. Росси.
Одновременно Бове занимался и устройством кремлевского сада (нынешний Александровский сад), протянувшегося вдоль кремлевской стены на месте только что заключенной тогда в трубу Неглинки. Разбивка Александровского сада и построенный Бове у кремлевской стены грот с дорическими колоннами сохранились до наших дней.
Труд Бове вложен и в здание Манежа. Хоть он и не участвовал в проектировании и строительстве этого здания, но в 1824 году, когда оно дало серьезные трещины, Бове обследовал Манеж, составил сметы ремонтных работ, разработал и его скульптурный декор, который сохранился до сих пор.
В 1825 году Осипу Ивановичу Бове поручили работу над проектом городской больницы в Москве (ныне дом No 8 по Ленинскому проспекту). Сложность этой задачи усугублялась тем, что больничное здание предполагалось поставить рядом с уже существовавшей Голицынской больницей, автором которой был знаменитый М. Ф. Казаков. Бове блестяще справился и с этим поручением.
Словом, к концу первой четверти XIX века "главный архитектор" Москвы Осип Иванович Бове стал признанным зодчим и градостроителем, не раз на деле доказавшим свое выдающееся мастерство. Пе удивительно, что именно ему был передан ответственный заказ - составление проекта и постройка Триумфальных ворот в ознаменование победы над французами в 1812 году.
У ТВЕРСКОЙ ЗАСТАВЫ
Первоначально речь шла о простой замене деревянных ворот каменными. Поэтому первый проект, составленный Бове, предусматривал сочетание новых ворот с уже существующими кордегардиями Тверской заставы - деревянными постройками, где размещались караульные и чиновники, проверяющие документы проезжающих.
Проект был готов к осени 1827 года и 4 ноября утвержден. И почти сразу Бове понял, что поторопился. Проект был неудачным.
Оказалось, что существовавшая тогда Тверская застава со шлагбаумом и домиками кордегардий была расположена не по осп Большой Тверской-Ямской улицы, которая вела к заставе от центра города, а несколько правое. Массивные Триумфальные ворота, построенные на этом месте, не были бы соотнесены с главной улицей, ведущей к Кремлю. Если же будущие Триумфальные ворота поставить точно на оси Большой Тверской-Ямской, если выпрямить и благоустроить отрезок Петербургского шоссе, примыкающий к заставе, получится парадный въезд, Который может стать одним из самых красивых в Москве.
Бове изложил все эти доводы в докладе властям. С ним согласились. Архитектору был заказан новый проект московских Триумфальных ворот и устройства прилегающей к ним территории.
Бове спроектировал и два новых здания кордегардий, которые дополняли основное сооружение и в то же время контрастировали с ним. Олицетворяющая силу монументальность ворот, их помпезная торжественность как бы уравновешивались легкостью и изяществом небольших кордегардий, увенчанных низкими плоскими куполами. Архитектор поставил их друг против друга в некотором удалении от самих ворот в сторону города. Борота и кордегардии соединялись чугунными решетками и образовывали небольшую площадь, замыкающую улицу.
Претерпевал изменения в ходе работы и проект самих ворот. В Государственном научно-исследовательском музее архитектуры имени А. В. Щусева сохранились рисунки Бове, которые свидетельствуют о поисках мастером новых и более выразительных решений. В экспозиции филиала музея, расположенного в Донском монастыре, можно видеть небольшую.модель Триумфальных ворот, выполненную по первоначальному проекту Бове 1827 года.
Посмотрите ее, и вы увидите, что в окончательном варианте оказались измененными многие архитектурные детали, ряд элементов оформления. Даже кони, влекущие колесницу Славы, которые торжественно и спокойно выступают на известных нам Триумфальных воротах, в первом проекте неслись вскачь.
Новый проект был утвержден 26 апреля 1829 года, а 17 августа состоялась торжественная церемония закладки Триумфальных ворот.
Строительную площадку готовили, конечно, заблаговременно. Исследовали грунт на месте будущей постройки и установили, что он почти сплошь песчаный. А под песком на относительно небольшой глубине обнаружили ключи. Пришлось забить в песок три тысячи дубовых свай. К середине августа фундамент был доведен уже до уровня поверхности.
Хоть никаких объявлений в "Московских ведомостях" и не было, с утра 17 августа 1829 года множество людей спешили к Тверской заставе. Торжества, впрочем, начались не здесь, а в храме Василия Кесарийского на Большой Тверской-Ямской улице. Он стоял на месте, где ныне но левой стороне улицы Горького возле Васильевской улицы высятся многоэтажные жилые дома. Упомянутый храм и дал, кстати сказать, название этой улице. На торжествах присутствовали высшие представители московских властей и, конечно, в полном составе специально учрежденный "Особый комитет для отстройки Триумфальных ворот в Москве". Президентом комитета был московский комендант генерал Веревкин, а членами "действительный статский советник Тургенев, статский советник Лазарев, полковник Талызин, лейб-гвардии штаб-ротмистр Новосильцев и архитектор седьмого класса Бове".
В фундамент ворот легла бронзовая закладная плита и горсть серебряных рублей чеканки 1829 года - "на счастье". Перед закладкой была громко прочитана для сведения присутствующих надпись на плите, которая гласила, *что "сии Триумфальные ворота заложены в знак воспоминания торжества Российских воинов в 1814 году и возобновления сооружением великолепных памятников и зданий первопрестольного града Москвы, разрушенного в 1812 году нашествием галлов и с ними двунадесяти языков".
Чертежи и эскизы сооружения были выставлены для всеобщего обозрения в особом шатре, куда после отъезда главных участников торжества весь день шли москвичи.
Несмотря на энтузиазм москвичей, строились ворота медленно. Сказывался недостаток средств. При подведении окончательных итогов обнаружился перерасход против сметы в 15 тысяч. Просили покрыть его из казенных средств, но разрешения на это не последовало. Деньги были выплачены позднее из сумм городского дохода, предназначенных на другие постройки.
Строили Триумфальные ворота из кирпича, а облицовывали так называемым белым татаровским камнем. Добывали его в карьерах близ села Татарово Московского уезда. Татаровский камень был ценным и дефицитным уже в то время. Поэтому для удешевления строительства по распоряжению Бове его частично привозили из карьеров, а частично брали с облицовки Самотечного канала, протекавшего у Тверской заставы. Канал этот как раз в то время был забран в трубу и надобность в облицовке отпала.
Одновременно со строительством ворот и кордегардий благоустраивалась и местность вокруг них. Был составлен проект площади Тверской заставы, который предусматривал снос беспорядочно поставленных вокруг будущих Триумфальных ворот домов, постройку вместо них одинаковых или похожих домов с фасадами, разработанными Бове. Новые дома предполагалось построить и по Большой Тверской-Ямской улице, и по Лесной, и по Ка-мер-Коллежскому валу.
Реконструкция коснулась, однако, не только ближайшего окружения ворот. Были заново спланированы и расширены до 10 саженей (более 20 метров) многочисленные Тверские-Ямские улицы, расположенные к востоку от Большой Тверской-Ямской. Их заново вымостили, обязали жителей застроить их "красивыми" домами и лавками.
Следует отметить, что ко времени постройки Триумфальных ворот местность вокруг них в значительной степени утратила свое прежнее положение ямской слободы. Как известно, Иван Грозный построил ее здесь для ямщиков в середине XVI столетия. В XVII и первой половине XVIII века поселения ямщиков в этих местах преобладали. Во время "генерального межевания" 1766 года в слободе было всего 708 дворов, из коих 384 принадлежали ямщикам. После большого пожара 1773 года слобода была отстроена заново по единому плану и за счет государства. Уже к первой четверти XIX века ямщики составляли менее половины населения этого района.
Реконструкция местности вокруг строящихся ворот привела к тому, что в ближайшем окружении их ямщиков с каждым годом продолжало становиться все меньше - им было трудно выполнять те требования, которые власти города предъявляли к домам, находящимся у парадного въезда в Москву. Поэтому к 1850 году (еще до открытия движения по Петербургско-Московской железной дороге) ямщиков среди владельцев домов у Триумфальных ворот не осталось вовсе, хотя в многочисленных Тверских-Ямских улицах их было еще немало.
Реконструкция коснулась в те годы не только городской территории по эту сторону ворот. 5 марта 1834 года, за полгода до окончания строительства Триумфальных ворот, был издан указ "О приведении в лучший вид пространства между Тверским в Москву въездом и парком Петровского дворца". Он относился к участку нынешнего Ленинградского проспекта от его начала на площади Белорусского вокзала до здания бывшего Петровского подъездного дворца, построенного в конце XVIII столетия М. Ф. Казаковым, где расположилась ныне Военно-воздушная инженерная академия имени Н. Е. Жуковского.
В первой трети прошлого века эта часть Петербургского шоссе была обычной, довольно грязной и разъезженной дорогой, вокруг которой стояли случайные домики, было несколько питейных заведений, а также располагались огороды и сады. Указ же предписывал на протяжении целой версты выпрямить шоссе, перекинуть в нужных местах каменные мосты через ручьи и овраги, устроить аллеи для гулянья пешеходов, а участки за аллеями отвести для строительства дач. "Цель построения сих дач, - подчеркивалось в указе, - есть благовидность и приличие".
До наших дней от регулярной разбивки Петербургского шоссе от Тверской заставы до Петровского дворца сохранились лишь пешеходные аллеи. Они и сегодня служат тому же назначению, отделяя зелеными полосами центральную часть Ленинградского проспекта от его боковых проездов.
К концу 30-х годов прошлого века этот отрезок шоссе стал неузнаваемым. Здесь не было ни трактиров, ни кабаков, ни постоялых дворов. Аккуратные дачи, а также здания "рестораций" и "кофейных домиков" радовали взор путников, едущих в Москву из Петербурга, "пристойными линиями", разработанными в "фасадической части Комиссии для строении". Были регламентированы не только форма фасадов, но и их цвет. "Покраска как домов, так и крыш должна быть по тем колерам, -кои высочайше утверждены, воспрещая, впрочем, всякую пестроту в окраске здания", - говорилось в указе.
Естественно, соблюдать эти правила не всякому было по карману, хоть и предусматривались выдача ссуд до пяти тысяч рублей владельцам участков и освобождение их от платежа всякого рода городских повинностей на целые десять лет. Поэтому у тех, кто не мог выполнить требований указа, дома выкупались и передавались более имущим. Это относилось, как мы уже говорили, не только к участкам за Триумфальными воротами, по и возле них в городской черте. Исследователь истории Триумфальных ворот известный искусствовед и историк Н. Н. Соболев писал, что на благоустройство местности вокруг ворот было затрачено в общей сложности около (55 тысяч рублей.
В то время, когда у Тверской заставы шли работы по строительству ворот и благоустройству территории, два крупных мастера, вошедших в историю русского искусства, работали над скульптурами, которые по замыслу Бове должны были украсить Триумфальные ворота. Осип Иванович задумал и спроектировал их как единое произведение двух муз - архитектуры и скульптуры. Поэтому московские Триумфальные ворота невозможно представить себе без их скульптурных элементов, а рассказ об этом сооружении - без упоминания о скульпторах, которые их создали.
ПЛОДЫ ОДНОГО СОДРУЖЕСТВА
Осип Иванович Бове предложил изваять скульптуры для Триумфальных ворот Ивану Петровичу Витали.
В биографии обоих мастеров было немало сходного. Витали, как и Бове, по происхождению итальянец. Отец скульптора, как и отец архитектора, приехал в Россию и навсегда остался на своей второй родине. И Витали и Бове родились и воспитывались в Петербурге, с ранних лет находясь среди художников. Молодыми людьми и тот и другой приехали из Петербурга в Москву. Но Бове был десятью годами старше Витали. Когда последний в 1818 году возглавил московский филиал мастерской своего учителя скульптора Августино Трискорни, Бове был уже известным архитектором, автором многих зданий и ансамблей Москвы.
Однако Витали выдвинулся быстро и уже в 20-е годы стал одним из самых известных в Москве скульпторов. Первой его работой, обратившей на себя внимание, были статуи "Воспитание" и "Милосердие" на воротах и рельеф портика здания Опекунского совета на Солянке (ныне дом президиума Академии медицинских паук СССР - Солянка, 14). Несколько позже Витали разработал и остальной декор дома Опекунского совета, в том числе скульптурные группы "Совет" и "Кредит" (не сохранились). В следующей своей крупной работе в Москве он впервые сотрудничал с Бове. Архитектор, которому было поручено тогда декоративное оформление здания Манежа, попросил Витали изготовить его скульптурные элементы. Правда, задуманное Бове не было осуществлено, но он запомнил способного молодого скульптора.
Подлинное признание пришло к Витали в 1829 - 1830 годах, когда он работал над замечательной скульптурной группой, которая была установлена на аттике здания Ремесленного училища. Сохранившаяся до наших дней, она украшает главное здание Московского высшего технического училища имени Н. Э. Баумана.
Именно в этот период Иван Петрович получил лестное предложение Бове создать скульптурное оформление Триумфальных ворот. Он с готовностью принял его, но работал над выполнением заказа не один. О соавторе Витали следует рассказать отдельно.
Осенью 1817 года в Москву из Петербурга для установки памятника Минину и Пожарскому приехал известный скульптор Иван Петрович Мартос. Он привез одного из учеников, Ивана Тимофеевича Тимофеева, который помогал ему в этом сложном и хлопотном деле.
Тимофеев был воспитанником Академии художеств в Петербурге и, по свидетельству современников, одним из талантливейших ее выпускников. До нас дошел перечень его ученических наград. Что ни год - Тимофеев получал медаль. В 1808 году он заслужил вторую серебряную медаль, в 1809-м - первую серебряную, на следующий год - снова такую же. В 1811 году за выполнение скульптурной программы "Царь Иоанн Васильевич, отдающий принесенную ему воинами в шлеме воду истаевающему от жажды простому воину, коего сам напоевает" Тимофеев получает уже первую золотую медаль, а в следующем, 1812 году оканчивает академию с аттестатом первой степени и оставляется при ней для дальнейшего усовершенствования.
Однако, как писал известный скульптор И. А. Рамазанов в своей книге "Материалы для истории художеств в России", изданной в Петербурге в 1863 году, после установки памятника И. П. Мартос "возвратился в Петербург, а Тимофеев получил лишь небольшое денежное вознаграждение. Молодой скульптор, глубоко оскорбленный, упал духом и, оставшись в Москве, работал в мастерской мраморщика Пено. Около 1827 года Ивана Тимофеевича узнал Витали и пригласил его к себе в мастерскую, где даровитый Тимофеев, надев по бедности халат простого мастерового, работал превосходно, но внутренне сознавал, что не в таком виде следовало бы ему заниматься любимым искусством, скорбел душой и искал забвения в гулянках".
Что бы ни произошло между учителем и учеником, для нас важно то, что Тимофеев остался в Москве и в 1827 году стал работать в мастерской, которую возглавлял Иван Петрович Витали. "Судьбе угодно было, чтобы он (Витали. - Прим. авт.) повстречался с одним из даровитейших учеников Академии, награжденных всеми ее медалями, - Иваном Тимофеевичем Тимофеевым. Во время падения этого художника оперился в искусстве сам Витали", - писал И. Рамазанов и добавлял, что именно от Тимофеева усвоил Витали "приятность лепки, которою отличаются его произведения".
Вот эти два художника - Витали и Тимофеев и взялись в 1829 году за выполнение заказа Осипа Ивановича Вове на скульптурные элементы московских Триумфальных ворот. Вопрос о том, что конкретно создал каждый из скульпторов, очень сложен, по в какой-то мере может быть решен при анализе статуй и рельефов, украшающих сооружение. Большинство искусствоведов считают, что один из двух многофигурных рельефов, украшающих ворота, а именно "Изгнание французов", - творение Тимофеева, а второй - "Освобожденная Москва" - Витали. Впрочем, почерк Тимофеева чувствуется и в левой части второго рельефа.
Скорее всего, два скульптора сотрудничали и в работе над статуями воинов с копьями, которые стоят у фасадов Триумфальных ворот. Выразительные лица этих воинов, вероятно, созданы Тимофеевым, а сами фигуры изваяны Витали.
Специалисты соглашаются на том, что в работе над скульптурным оформлением Триумфальных ворот Тимофеев проявил себя более интересным мастером, чем Витали. Однако положение человека, трудившегося как бы из милости в чужой мастерской, было таково, что имя скульптора, умершего за четыре года до установки статуй, почти не упоминалось и все похвалы современников получил Витали.
И. Т. Тимофеев действительно умер рано и нелепо. Вот как пишет о его кончине тот же Рамазанов: "...в 1830 году в самый разгар холеры Тимофеев попросил у Витали денег с намерением погулять, но тот не отпускал его. "Смотрите на меня, как на простого мастерового. Я гулять хочу", - заявил он тогда горячо. По настоятельному требованию он получил от Витали рублей двадцать пять ассигнациями, ушел из мастерской и уже не возвращался в нее. Тимофеев умер от холеры и похоронен в общей могиле".
Так кончил жизнь талантливый русский художник, имя которого не должны забывать те, кто любит и ценит наше отечественное искусство.
Самую крупную скульптурную группу, венчающую Триумфальные ворота, - колесницу Славы Иван Петрович Витали ваял уже один. И нужно отдать ему должное - шестерка полных внутреннего огня коней, которые движутся торжественной поступью, представляет собой прекрасную по выразительности конную скульптурную группу.
Скульптура Триумфальных ворот вообще так интересна и значительна, играет такую большую роль в раскрытии идейного содержания памятника, что о ней следует сказать подробнее.
Тема военной победы России нашла отражение во всех скульптурных элементах ворот.
Между каждой парой колонн на высоких постаментах стоят мощные литые фигуры древних воинов. Одетые в пластинчатые доспехи и островерхие шлемы, с наброшенными на плечи плащами в виде римских мантий, они опираются на овальные щиты и держат длинные копья. Бородатые лица витязей суровы и выразительны. Их несколько искусственные позы, тесные римские тупики - дань господствовавшему в начале XIX века классическому образцу.
Над фигурами воинов укреплены искусно выполненные, изящные, полные динамизма рельефы - "Изгнание французов" и "Освобожденная Москва".
На первом из них, который сами художники называли "Изгнание галлов из Москвы" или "Побитие двунадесяти языков", изображен рукопашный бой на фоне зубчатой кремлевской стены, за которой виднеются очертания столпа Ивана Великого. Плотной массой неудержимо надвигаются справа русские воины в древних доспехах. Они теснят врага, войско которого бежит, бросая оружие. В центре рельефа на переднем плане русский воин. Об этом говорит двуглавый орел - герб России на круглом щите в его левой руке. Правой воин занес меч над поверженным врагом.
В фигурах русских воинов воплощена непреоборимая мощь народов России, поднявшихся на борьбу с завоевателями. Твердая уверенность и безграничная воля к победе освободителей Москвы противопоставлена на рельефе ужасу и чувству обреченности поверженных врагов. Выразительны фигуры убитого неприятельского воина с обнаженной грудью и раненого, молящего о пощаде. Левая рука его застыла в защитном жесте, а правой он еще придерживает наполеоновского орла - герб Франции времен первой империи.
Хотя на первом и втором планах рельефа мы видим побежденного неприятеля, который уже не сопротивляется, на третьем плане в левой части заметен убегающий галльский воин со щитом и копьем в руках. Это напоминание о том, что и после оставления Москвы отступающий враг еще оказывал вооруженное сопротивление русской армии. Известно, что в самой Москве в 1812 году боев не было, французы ушли из города, намереваясь пробиться в пе тронутые войной южные районы России. Поэтому сложный сюжет рельефа следует воспринимать как обобщенное, условное отображение событий Отечественной войны 1812 года.
Динамичная композиция горельефа решена мастерски. Впечатление усилено значительной пространственной глубиной: фигуры на переднем плане и в глубине сильно разнятся размерами, кроме того, ближайшие к зрителю фигуры - это почти самостоятельная круглая скульптура, а в глубине их рельефность едва намечена.
Можно смело утверждать, что рельеф И. Т. Тимофеева "Изгнание французов" - одно из самых интересных скульптурных произведений своего времени, которое свидетельствует об оригинальности творческого почерка его автора. Аллегория и реальность здесь органически слиты воедино.
Другой рельеф - "Освобожденная Москва" - выполнен И. П. Витали в более спокойной манере, но в той же технике, теми же приемами и с сохранением тех же принципов решения темы.
Полулежащая фигура русской красавицы, опирающейся левой рукой на щит с московским гербом - изображением святого великомученика Георгия-победоносца, поражающего дракона, олицетворяет Москву. Она облачена в сарафан и мантию, голову украшает небольшая изящная корона. В центре рельефа - скульптурный портрет Александра I, одетого в богатый наряд римского цезаря. Он увенчан лавровым венком победителя. Поза и жесты императора традиционны для скульптур римских триумфаторов. Взгляд его устремлен на римскую богиню искусств и ремесел, знаний и мудрости, войны и победы - Минерву. Она обращается к Александру I, который, как бы отвечая богине, выражает готовность помочь возрождению Москвы из пепла и развалин. За спиной богини - слепой старец и настороженная женщина. Они изображают настрадавшееся от вражеской оккупации население Москвы.
В левой части рельефа за спиной Александра - греческий мифологический герой Геракл с палицей на плече. Его облик, по замыслу автора, должен говорить о неослабной мощи России, ее народа. А фигура в тиаре и с посохом - о роли церкви в событиях 1812 года. В этой же группе у края рельефа спиной к зрителю изображен с непокрытой головой строитель, опирающийся натруженной рукой на каменный блок. На лицевой грани блока хорошо виден рисунок античного здания с шестиколонным портиком. Перед блоком из широкого горлышка опрокинутого сосуда изливается денежный поток - ассигнования на восстановление сожженной Москвы. Фигуры и символы левой части рельефа выражают идею созидания, идею восстановления первопрестольной столицы России - Москвы. Фоном всей композиции служит зубчатая стена Московского Кремля.
Перейдем к другим элементам скульптурного оформления ворот. На простенках их парят традиционные фигуры трубящих о победе Слав. На их уровне - это хорошо видно снизу - пилоны сооружения опоясывает серия рельефов с воинскими доспехами. Несколько подлинных досок с этими рельефами украшают сейчас вестибюль музея-папорамы "Бородинская битва", здание которого строилось в 1962 году. Поэтому на воссозданных Триумфальных воротах они были заменены заново отлитыми копиями.
Замковый камень между парящими Славами на основных фасадах ворот украшен небольшой фигуркой на чугунном приливе. Символика этой фигуры весьма интересна. Изображен воин в римских одеждах, но без шлема и оружия (доспехи и другие воинские атрибуты лежат у его ног сзади). В левой руке воин сжимает свиток.
Некоторые исследователи упрощенно трактуют эту работу Витали просто как изображение воина, другие - как фигуру самого ваятеля. Однако, основываясь на исторических событиях 1812 года, можно предположить, что рассматриваемая нами фигура - образ воина, 'ставшего вестником победы и мира, образ гонца, несущего москвичам призыв объединиться в мирном труде по восстановлению древней столицы России. Обе фигуры вестников были при разборке Триумфальных ворот утрачены. Их заново создал но сохранившимся материалам талантливый советский скульптор В. В. Глебов.
Раскрепованный антамблемент по всему периметру охватывает чугунная барельефная лента с изображениями военных атрибутов, на которую наложены 42 медальона. На 36 из них помещены гербы русских городов, жители которых участвовали в борьбе с наполеоновской армией. Еще восемь гербов видим на выступах фриза без медальонов. На шести медальонах - над каждой парой колонн - инициалы Николая I, в царствование которого возводились Триумфальные ворота.
Над основным карнизом ворот застыли в статичных позах аллегорические статуи Побед, отчетливо выделяющиеся на светлом фоне аттика. Сидящие фигуры ориентированы строго по вертикали пилонов и как бы венчают пары колонн. У ног фигур сложены военные трофеи. В одной руке каждой из четырех богинь на главных фасадах - лавровый венок победителя, а в другой - миртовая ветвь, символ мира. На боковых фасадах ворот вместо миртовых ветвей Победы держат обломанные мечи.
Арку завершает колесница Славы, словно летящая над аттиком. Шестерка коней торжественной поступью влечет колесницу, в которой гордо стоит крылатая богиня, осеняющая победителей венком.
Основной карниз в антаблементе и потолок пролета ворот обильно покрыты растительным орнаментом, лепниной и розетками. По краям арочного потолка - ряды из девяти рельефных чугунных досок с изображениями воинских доспехов. Четыре большие доски в каждом ряду разделены пятью малыми, рисунок которых повторяет детали скульптурного оформления московского Манежа. Отделка его, как известно, выполнялась по рисункам Бове за несколько лет до постройки Триумфальных ворот.
Между рядами досок с доспехами размещены в три ряда 39 чугунных розеток растительного орнамента.
Пожалуй, ни одни из известных нам триумфальных ворот не имеют столь богатого декоративного и скульптурного убранства, распределенного по шести ярусам: сидящие Славы и доски с надписями; сильно раскрепован-ный основной карниз; гербы; рельефы, трубящие Славы; шесть горельефов и потолочные доски; фигуры воинов.
Чугунное убранство Триумфальных ворот отливали в 1833 году по моделям Витали на Мышечском железоделательном заводе в городе Алексине Тульской губернии (ныне Алексинский завод тяжелой промышленной арматуры). Художественное и декоративное литье весило несколько десятков тонн. Например, капители колонн вместе весили 7 тонн, а медальоны с гербами - 14.
Заканчивая рассказ о скульптуре Триумфальных ворот, следует подчеркнуть полное единство архитектурного и скульптурного замысла этого сооружения. Глубоко продуманная расстановка скульптурных элементов, талантливо подобранные сочетания разных материалов и контрастных цветов - черного чугуна и белого камня делают московские Триумфальные ворота уникальным произведением двух муз - архитектуры и скульптуры.
Достоинства Триумфальных ворот оценили уже современники. Немало восторженных слов и об архитекторе, и о ведущем скульпторе было сказано и на церемонии открытия памятника, которая состоялась 20 сентября
1834 года, и в периодических изданиях той поры. Торжество открытия Триумфальных ворот не испортил даже неожиданный отказ митрополита Филарета освятить их, как это полагалось в то время. "Владыка отказался исполнить требуемое от него на том основании, что пришлось бы освящать мифологических богов и богинь и подобные элементы монумента", - писал автор одного из отчетов.
Два человека, которые внесли, может быть, основной вклад в создание ворот, не дожили до их открытия. Иван Тимофеевич Тимофеев умер еще в 1830 году, а 16 июня 1834 года скончался Осип Иванович Бове. Главным строителем ворот стал его брат Михаил Иванович Бове, который и завершил огромный труд, начатый его старшим братом и учителем.
М. И. Бове также учился в архитектурной школе Экспедиции Кремлевского строения, также работал долгие годы в Комиссии для строений в Москве и специализировался "по фасадической части". В качестве младшего архитектора он участвовал в постройке Большого Петровского театра, городской больницы, Триумфальных ворот. М. И. Бове был способным архитектором. Он заменил своего знаменитого брата не только на строительстве Триумфальных ворот, но в руководстве другими постройками. В 1842 году мы встречаем М. И. Бове уже в должности директора архитектурных работ в Москве и Московской губернии.
Некоторое участие в строительстве Триумфальных ворот принимал и еще один Бове - Александр Иванович, младший из трех братьев-архитекторов. Под руководством старшего, а затем среднего брата Александр Иванович начиная с 1820 года участвовал в различных работах, которые вела Комиссия для строений в Москве.
30 ноября 1834 года был подписан акт о передаче Триумфальных ворот на попечение Комиссии для строений в Москве. С этого дня и начинается отсчет долгих лет службы московских Триумфальных ворот.
СТО ЛЕТ НА ПОРОГЕ МОСКВЫ
На площади Тверской заставы Триумфальные ворота стояли более ста лет. Многое видели за это время чугунные кони, влекущие колесницу Славы. Пока не была построена железная дорога, связавшая Москву с Петербургом, сообщение между двумя столицами шло через Петербургское шоссе, Тверскую заставу, Триумфальные ворота. Инвалидной команде, которая дежурила в кордегардиях, некогда было скучать.
"Движение было большое, особенно было оно в начале зимы, по снегу, когда помещики приезжали проводить зиму в Москве, - писал большой знаток московской истории Владимир Алексеевич Гиляровский. - За дормезами и возками цугом тащились целые обозы богатых помещиков, а небогатые тоже тянулись за ними...
Вереницы ожидающих очереди через шлагбаум, как, наконец, тому или другому проезжающему, по чинам и званиям, давался пропуск, и с крыльца кордегардии унтер командовал инвалиду шлагбаума:
- Подвысь!...
Инвалид гремел цепью шлагбаума. Пестрое бревно "подвешивалось" и снова за пропущенным опускалось до нового:
- Подвысь!...
Но вот заливается по Питерской дороге курьерский колокольчик, и все приходит в движение. Освобождают правую часть дороги, и бешено несется курьерская или фельдъегерская тройка. Инвалид не ждет команды "подвысь", а, подняв бревно, вытягивается во фрунт. Он знает, что это или фельдъегерь, или курьер, или государственного преступника везут...
Все остальные обязаны были подвязывать колокольчик, не доезжая до Москвы".
Так выглядят Триумфальные ворота на Кутузовском проспекте Москвы сегодня
Осип Иванович Бове
Иван Петрович Витали
Триумфальные ворота у Тверской заставы в 40-е годы прошлого века...
...и в начале 30-х годов нынешнего
Чугунный декор особенно впечатляет, если рассматривать ворота вблизи
Спокоен и уверен воин-победитель, стоящий между колоннами фасада
Шестерка полных внутреннего огня коней венчает Триумфальные ворота
...а так конная группа И. П. Витали выглядела будучи экспонатом филиала Музея архитектуры имени А. В. Щусева в бывшем Донском монастыре
Горельеф И. Т. Тимофеева "Изгнание французов"
Горельеф И. П. Витали "Освобожденная Москва"
Такими эти замечательные произведения скульптуры были до реставрации, предпринятой в середине 1960-х годов
Один из проектов реставрации (чертеж)
Элементы чугунного оформления Триумфальных ворот до реставрации
Утраченные канители колонн и другие чугунные детали оформления были изготовлены на Мытищинском заводе художественного литья
Через 130 лет Триумфальные ворота строятся снова
Вечером Триумфальные ворота словно купаются в лучах прожекторов
Далеко не все понятно сегодняшнему читателю в этом описании Тверской заставы. Чтобы пояснить, например, слово "инвалид", следует напомнить, что солдатская служба при Николае I длилась 20 лет. Тех, кто по состоянию здоровья не мог выслужить в строевых частях полный срок, а также отслуживших свой срок, но желающих по каким-либо причинам остаться на службе, определяли в так называемые инвалидные команды, которым поручались более легкие дела, в частности дежурства у шлагбаумов. Поэтому инвалиды были в николаевской России непременной принадлежностью городских застав. Инвалид у шлагбаума попал даже в пушкинские стихи... Помните?
Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит.
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид...
Если рядовые инвалиды дергали за цепь шлагбаума, то унтеры и другие инвалидные начальники проверяли в кордегардиях "подорожные", которые выдавались властями в без которых путешествовать по России было нельзя. С первых же дней открытия Триумфальных ворот иод их аркой проезжали путешественники, спешащие к рейсовым дилижансам. Эти громоздкие крытые экипажи еще с 1820 года начало эксплуатировать особое акционерное общество. Дилижансы, запряженные четверкой лошадей, ежедневно отправлялись из Москвы в Петербург и обратно, возя пассажиров с багажом и почту. Для них была устроена особая станция в ближайшем к городу селе Всехсвятском. Стояла она недалеко от нынешней станции метро "Сокол".
В год открытия Триумфальных ворот начал действовать еще один вид междугородного пассажирского транспорта - так называемые "сидейки". Это были небольшие кибитки в одну лошадь, вмещавшие пять человек: трое ехали в самой кибитке, а двое - под небольшим козырьком на открытом передке. Они проделывали путь между двумя столицами за шесть с половиной суток. Конечно, ехать в них было менее удобно, чем в больших и тяжелых дилижансах, зато и проезд стоил в несколько раз дешевле.
А еще через несколько лет прямо от заставы, от Триумфальных ворот стали ходить в Петербург так называемые "скоровозы" - еще более демократичный и дешевый вид дожелезнодорожного транспорта. Это были просто телеги, оборудованные для перевозки людей и грузов одновременно. Плата установлена была еще ниже, чем в "сидейке", и не превышала трех рублей с персоны. Однако персона эта, по свидетельству современников, часто была не рада, что отправилась в столь дальний путь на удивительном "скоровозе".
Если прибавить к названным выше казенным тройкам, помещичьим дормезам, каретам, извозчикам, спешащим к станции дилижансам еще и легкие коляски москвичей, которые собрались в пригород или на прогулку в Петровский парк, можно представить себе, какое оживление царило в первой половине XIX столетия у Тверской заставы. Но после 1851 года, когда начала действовать первая в России железная дорога, соединившая Москву с Петербургом, здесь стало заметно спокойнее.
Любопытно, что первый в Москве железнодорожный вокзал сначала хотели построить здесь же, у Тверской заставы. Но окрестные жители воспротивились этому и убедили городские власти в нежелательности размещать вокзал и железнодорожные пути рядом с обжитыми местами: опасались и "адского грохота", и пожаров, которые, по мнению тогдашних москвичей, несли с собой "огненные машины на чугунных рельсах". "Опасный" вокзал решили построить где-нибудь подальше. На большом пустыре Каланчевского поля архитектор К. А. Тон в 1849 году и возвел здание Николаевского вокзала (ныне Ленинградский вокзал на Комсомольской площади), в точности повторяющего вокзальную постройку в Петербурге. Позже "на Каланчевке" были построены и два других вокзала - нынешние Ярославский и Казанский.
Вокзал же возле Тверской заставы (нынешний Белорусский) появился лишь два десятилетия спустя, в 1870 году, когда было открыто железнодорожное сообщение между Москвой и Смоленском. И назывался он первоначально Смоленским.
Постройка первой железной дороги привнесла много нового в жизнь города. "Чугунка" приняла на себя практически все перевозки между столицами. Тверская застава потеряла свое былое значение, вскоре исчез полосатый шлагбаум, а солдатам инвалидной команды не оставалось ничего другого, как тереть табак, который они продавали с небольшим барышом любителям-нюхальщикам, их в Москве того времени было довольно много.
Курьерские тройки, помещичьи обозы, дилижансы сменились экипажами любителей "красивой жизни", которые днем нередко мчались мимо Триумфальных ворот на скачки - одна из улиц, пересекающих ныне Ленинградский проспект, не случайно называется Беговой, - а вечерами в "Яр" - знаменитый московский загородный ресторан с цыганами.
Железная дорога нанесла смертельный удар Ямской слободе. Веками "ямская гоньба" была основным занятием здешних жителей. Теперь же кто-то перешел на городской извоз, что было менее выгодно, кто-то просто разорился, и состав жителей района начал особенно быстро меняться. Преобладать среди населения здесь стали теперь мещане, купцы, ремесленники. Это не могло не сказаться на облике Большой Тверской-Ямской, которая к этому времени стала уже называться Первой Тверской-Ямской, и близлежащих улиц.
В 1872 году ближайший к Триумфальным воротам участок земли с небольшим строением на углу Лесной улицы и Камер-Коллежского вала купил купец К. Л. Лаврентьев. Он испросил разрешение построить на этом месте большой трехэтажный дом, который оказался совсем рядом с правой кордегардией Триумфальных ворот и, естественно, нарушил архитектурное единство всего сооружения. А еще через несколько лет купец подал прошение о сдаче ему в долгосрочную аренду и самой кордегардии. Лаврентьев просил "сдать мне в арендное содержание на число лет, буде какое определено будет Городскою управою, с правом в оной помещения какое я пожелаю и с изменением как наружного, так и внутреннего расположения". В прошении указывалось, что полицейские посты, которые помещались в то время в здании кордегардии, купец обязуется разместить в своем собственном доме, где для них будет выделено особое помещение.
Признаюсь, когда я обнаружил в архиве этот документ 511 (архив ГлавАПУ, дело об участке No -тбъ в Сущевской части Москвы), то ожидал найти и гневную отповедь городских властей обнаглевшему купцу. Но в папке через несколько листов оказалось "определение Московской городской управы за No 1758 от 24 июля 1879 года", которым кордегардия передавалась в аренду с указанием, что арендатор "волен" пробить новые двери и окна, заделать некоторые старые и вообще переоборудовать здание под трактир.
Так через 45 лет после открытия Триумфальных ворот с разрешения городских властей началась порча замечательного архитектурного ансамбля Тверской заставы. Вскоре после этого неизвестно куда и как исчезли прекрасные чугунные решетки, стоявшие между воротами и кордегардиями, в левой кордегардии была оборудована небольшая амбулатория, а под лестницей обосновались "холодные сапожники", которые в теплое время стекались в Москву на заработки.
Под стать Лаврентьеву действовали и другие окрестные домовладельцы. Трактир был оборудован и в угловом доме по Первой Тверской-Ямской улице, в том самом, который принадлежал когда-то члену "Особого комитета по отстройке Триумфальных ворот..." Тургеневу, и в некото-торых соседних зданиях (теперь на их месте высится 11-этайшый дом No 64, построенный в 1937 году, когда началась реконструкция этой части улицы Горького).
В 1872 году под аркой Триумфальных ворот прошла первая линия московской конки: ее маленькие двухэтажные вагончики, влекомые парой лошадей, возили пассажиров от Воскресенской площади (ныне площадь Революции) до Тверской заставы.
Триумфальные ворота были свидетелями и народной трагедии, случившейся в этих местах в 1890 году. 18 мая по случаю коронации Николая II на Ходынском поле (сейчас на этом месте находятся Московский городской аэровокзал и Центральный аэродром) были назначены народные гулянья, во время которых из-за нераспорядительности властей произошла страшная давка. Более двух с половиной тысяч человек погибло и было изувечено. Через Триумфальные ворота в городской морг долго тянулись подводы с телами погибших на Ходынке москвичей.
В 1899 году под аркой Триумфальных ворот прошел первый в Москве электрический трамвай. Его линия протянулась от Страстной площади (ныне Пушкинская площадь) до Петровского парка.
В 1912 году, когда отмечалось столетие Бородинского сражения, Триумфальные ворота слегка обновили, почистили. В день юбилея делегация города возложила к подножию ворот венок. Правда, основные торжества в честь столетия Бородинской битвы проходили не здесь, а на самом Бородинском поле, а также в храме Христа Спасителя.
Тверская застава вошла в историю революционного движения московского пролетариата. Именно здесь состоялись первые выступления ноябрьской волны стачечного движения рабочих в 1912 году. Непосредственным поводом для забастовки послужили жестокие приговоры царского суда участникам восстания на Черноморском флоте: 17 матросов были приговорены к смертной казни. В конце октября стало известно об этих приговорах, а 1 ноября рабочие московского завода "Дукс", располагавшегося на Ямском поле, оставили работу, вышли на улицы и с пением революционных песен направились к Триумфальным воротам. К ним присоединились рабочие других окрестных заводов, возник стихийный митинг. Эта революционная демонстрация у Тверской заставы послужила началом массовых забастовок протеста москвичей. Уже к 6 ноября
1912 года в Москве бастовало 90 тысяч человек.
На площади Тверской заставы в октябрьские дни 1917 года собирались рабочие дружины и отряды Красной гвардии Сущевской части города. Отсюда двигались они к центру - к Тверскому бульвару, Страстной площади, к Никитским воротам, где шли в те дни жестокие бои. Красные флаги, вывешенные кем-то на Триумфальных воротах в ноябрьские дни 1917 года, возвестили окрестным жителям о победе Великой Октябрьской революции в Москве.
СТАРАЯ РУБАШКА СТАЛА МАЛА
Вечером 11 марта 1918 года литерный поезд из Петрограда, в котором ехали члены Совета Народных Комиссаров во главе с Владимиром Ильичей Лениным, подошел к платформе Николаевского вокзала - Советское правительство переехало в Москву. На следующий день над Кремлем было поднято красное знамя, и Москва стала столицей Советского государства.
Перенос столицы из Петрограда в Москву сразу же сказался на развитии города. Необычно быстро росло население, шло строительство, развивался транспорт. К середине 30-х годов число жителей в Москве по сравнению с 1913 годом практически удвоилось. Только с 1930 до 1934 года нагрузка на московские трамваи - основной тогда вид городского транспорта, перевозивший до 90 процентов всех пассажиров, - увеличилась в два с лишним раза. За то же время вдвое выросло количество автобусов, в 1933 году на городских улицах появились троллейбусы. И первая троллейбусная линия также прошла возле Триумфальных ворот.
Вместе с увеличением числа автомобилей это создавало совершенно новую обстановку на московских улицах. Еще недавно тихие и спокойные, они стали весьма оживленными, а часто уже и не справлялись с непривычной нагрузкой. Словом, город рос так быстро, что, как говорят, старая рубашка оказалась мала. Москва - самый большой город страны, столица первого в мире социалистического государства нуждалась в реконструкции. Первый Генеральный план реконструкции Москвы был утвержден ЦК ВКП(б) и Совнаркомом СССР в 1935 году. Он предусматривал среди прочего расширение улиц и площадей, особенно в центральных районах города.
Этот план и решил судьбу Триумфальных ворот. Вот несколько строк из московских газет 1936 года.
"Вечерняя Москва", 2 июля. "Сегодня шли подготовительные работы к сносу Триумфальной арки у Белорусско-Балтийского вокзала. Заготавливали специальные краны для спуска металлических частей. Работы по разборке арки начнутся 3 июля. Все фигуры и колесница с шестеркой лошадей будут сняты с Триумфальной арки и переданы в музей Академии архитектуры".
"Рабочая Москва", 3 июля. "Трест "Мосразборстрой" приступает к сносу Триумфальной арки на площади Белорусско-Балтийского вокзала. Снятие фигур и скульптурных групп будет производиться очень осторожно. В начале августа на месте Триумфальной арки откроется широкая площадь".
"Вечерняя Москва", 4 июля. "Управляющий трестом "Мосразборстрой" т. Иванюк сообщил нашему сотруднику интересные подробности о работе по разборке Триумфальной арки у Белорусского вокзала.
- Трест получил задание, - говорит т. Иванюк, - не ломать Триумфальную арку, как это обычно делается при сносе зданий и различных сооружений, а аккуратно разобрать на отдельные части с тем, чтобы можно было снопа собрать ее.
Таким образом будут сохранены не только все фигуры и лошади, но и все части арки. Арка сложена из отдельных камней, и разобрать ее, не ломая, удастся без особого труда.
При обследовании на верху арки в колеснице были найдены ключи, оставленные там, по-видимому, при ее сооружении. Этими ключами можно будет развинтить все части арочных фигур. Все арочные фигуры сделаны из отдельных частей, соединенных между собой винтами.
Разборка будет вестись под наблюдением представителя музея Академии архитектуры. Разобранные части будут храниться в музее".
"Вечерняя Москва, 8 июля. "Триумфальная арка уже в лесах. Внизу под аркой над трамвайными путями устроены защитные навесы из широких досок. Работы по разборке арки будут вестись во время движения, поэтому принимаются меры к тому, чтобы избежать несчастных случаев.
Арка изучается. Студенты архитектурных вузов делают зарисовки, музеи и архивы прислали своих фотографом...
Один из московских старожилов старый николаевский солдат т. Продченко рассказал у арки нашему сотруднику, что внутри части арки, выходящей на Вокзальную площадь, имеется ход с винтовой лестницей, ведущей к колеснице. Проводится обследование. Если ход будет обнаружен, это значительно облегчит работу... Все детали - архитектурные и скульптурные будут сохранены... Работа эта очень сложная. Ряд металлических частей заржавел, и их трудно будет отделить от каменной части арки.
Для тщательной разборки арки Моссовет дал месячный срок. Хотя срок и большой, но работать придется все же с напряжением".
"Рабочая Москва", 9 июля, "...из архивных материалов известно, что под аркой замурована большая металлическая плита с выгравированной на ней историей сооружения. Через несколько дней эта плита будет открыта".
...Сразу же оговоримся, что плита, а точнее, закладная бронзовая доска с надписью, которую мы уже цитировали, так и не была извлечена из земли. Работы велись в спешке, ибо задерживали движение транспорта, и до закладной доски просто не докопались. Видимо, она и по сей день лежит где-то под асфальтом площади Белорусского вокзала.
На сообщении "Рабочей Москвы" от 9 июля почти ежедневная хроника разборки Триумфальных ворот прекращается. И это понятно. Июль 1936 года оказался исключительно богатым разного рода значительными событиями. В Испании вспыхнул фашистский мятеж Фрапко и началась гражданская война, состоялся дальний беспосадочный перелет В. Чкалова, А. Белякова и Г. Байдукова на самолете ЛНТ-25 из Москвы на Дальний Восток, умер Л. М. Горький, и Москва прощалась с великим пролетарским писателем... На фоне этих и многих других событий даже короткие сообщения о сносе Триумфальных ворот исчезают с газетных полос.
И только 9 августа "Вечерняя Москва" вновь и в последний раз возвращается к этой теме. Газета публикует крупный фотоснимок площади перед Белорусским вокзалом уже без ворот - широкий разлив свежего асфальта с двумя-тремя автомобилями. Этот снимок был сделан С. Вайнбергом п А. Чепруновым через несколько часов после окончания разборки Триумфальных ворот.
Газета сопроводила фотографию подписью: "Триумфальная арка, занимавшая центральное место на одной из самых оживленных улиц города - около Белорусского вокзала - сильно мешала трамвайному и автобусному движению. Она часто являлась причиной многих и тяжелых аварий. Сейчас работы по сносу Триумфальной арки закончены. Еще полностью не завершена перепланировка площади, но уже сегодня видно, какой широкий простор открылся для чрезвычайно оживленного здесь уличного движения".
Такая эпитафия, казалось, завершила историю Триумфальных ворот, которые 102 года стояли у московской Тверской заставы.
Рассказ о разборке Триумфальных ворот невозможно закончить, не упомянув об одном чрезвычайно важном для нас эпизоде. Когда было принято решение о сносе памятника, коллективу музея при тогдашней Академии архитектуры (ныне Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева) поручили выполнить так называемую "фиксацию" ворот, а также перевезти в музей и хранить скульптуры, рельефы и другие украшения.
Самым важным и срочным тогда делом было произвести обмеры и составить чертежи всех фасадов, разрезы, планы шести ярусов, сделать специальные фотосъемки, которые зафиксировали бы Триумфальные ворота во всех возможных ракурсах.
Вспомните заметку в "Вечерней Москве" от 8 июля, в которой говорится, что "студенты архитектурных вузов делают зарисовки...". Этими студентами были Владимир Никитич Горбачев и Евгений Павлович Беневоленский. В те годы они учились в Московском архитектурном институте, часто бывали в музее тогдашней Академии архитектуры, иной раз помогали музейным работникам. Их-то и пригласили летом 1936 года с рулеткой и блокнотом помочь в обмерах предназначенных к разборке Триумфальных ворот.
- Работать приходилось в спешке, часто ночами, - вспоминает В. Н. Горбачев. - Рабочие треста Мосразборстрой торопились, сроки для разборки были установлены весьма жесткие, а нам предстояло обмерить поистине грандиозный памятник и зафиксировать множество важнейших позиций, без которых позже было бы невозможно не только восстановить ворота, но даже представить себе их во всех деталях.
Запомнились любопытные подробности. Однажды студенты поднялись по пожарной лестнице на самый верх памятника, где рабочие разбирали чугунную конную группу с колесницей Славы. На каменных плитах нужно было точно отметить места, на которые опирались копыта шестерки лошадей. Только начали мерить, как монтажники вынули один из металлических стержней, которые соединяли скульптуру с каменной кладкой. И вдруг колесница двинулась с места. Для того чтобы ее было лучше видно снизу, скульптуру установили на наклонной поверхности. Когда стержень-опору убрали, колесо покатилось.
- Кто-то сразу же подставил под колесо кирпич, иначе бы не миновать беды, - вспоминает Владимир Никитич. - Никому из нас тогда и в голову не могло прийти, что колесница Славы сделана по-настоящему, что ее колеса и через сто лет способны поворачиваться на своей оси. Позже, размышляя об этом случае, мы не раз восхищались высоким профессионализмом русских мастеров: даже колесницу, которой не суждено было двигаться, они сделали все-таки по-настоящему. В этом, как мне кажется, проявились и уважение к своему труду, и гордость своим мастерством.
Студенты-архитекторы в ходе разборки выяснили, что у арки ворот было два свода. Один из них, нижний, представлял собой арочный пролет, а второй поддерживал площадку с аттиком и колесницей. Между сводами было пустое пространство, что облегчало конструкцию.
Вспоминает архитектор и о незабываемом моменте, когда с 25-метровой высоты спускали на тросах вниз фигуру Славы, - "казалось, что она осеняет своим венком и пас, успевших провести все обмеры", - и о попытках снять наравне с другими чугунными деталями архитектурного оформления и рельефные розетки на внутренних поверхностях арочного пролета - "розетки, как оказалось, были лишь покрашены под чугун, а сделаны ив гипса с конским волосом, который играл роль арматуры, так, видимо, было дешевле".
Когда все обмеры памятника были сделаны, руководитель обмерной группы при музее архитектор Н. Н. Соболев составил на их основании обстоятельную документацию. Она-то позднее и позволила восстановить Триумфальные ворота на Кутузовском проспекте, ею пользовались те, кто воссоздал памятник на новом месте. Интересно, что отец архитектора, тоже Н. II. Соболев, уже упоминав) нийся нами известный искусствовед и историк искусства, к столетию Бородинского сражения написал и напечатал в сборнике статей "Старая Москва" за 1912 год, кажется, единственную работу, специально посвященную Триумфальным воротам. Так случилось, что представители двух поколений талантливой семьи связали свое имя с историей этого замечательного памятника. Оба они - отец и сын - покоятся ныне рядом в стенах бывшего Донского монастыря, где три десятилетия хранились скульптуры и чугунный декор ворот, где и сейчас продолжают храниться многие материалы, связанные с замечательным творением Бове.
К сохранению для будущего произведений Витали и Тимофеева, сбережению элементов и деталей Триумфальных ворот Бове небольшой, но дружный коллектив музея во главе с его директором Владимиром Николаевичем Ивановым отнесся как к выполнению своего профессионального и гражданского долга.
- Никого не нужно было уговаривать или даже просить работать лишние часы и дни, - рассказывает о том времени В. Н. Иванов. - Никто из нас не считал тогда ни сил, ни времени. Скажу прямо: трудно было практически все, начиная с перевозки скульптур от Тверской заставы до территории бывшего Донского монастыря...
Вместе с рабочими треста Мосразборстрой сотрудники музея разбирали крупные элементы оформления ворот на части (вот когда помогли ключи, оставленные сто лет назад предусмотрительными мастерами в колеснице Славы), перевозили их в музей на скромной "полуторке", которую Моссовет специально выделил для этого случая, а то и на своей музейной лошадке.
Когда осмотрели с трудом перевезенное богатство, задумались: столетие не прошло для металла даром - надо было спасать поврежденные коррозией скульптуры. Предстояло очистить все поверхности до металлического блеска, покрыть их специальной олифой, натереть графитом, что нужно, отреставрировать... Только мри соблюдении всех этих условий специалисты обещали сохранность фигур.
Но и это было не все. Фигуры, рельефы нужно было еще и экспонировать в музее.
- Если говорить откровенно, мы не думали тогда, что Триумфальные ворота будут в обозримом будущем восстановлены, - рассказывает В. Н. Иванов. - Поэтому элементы их оформления "устраивали" в музее, как говорится, "навсегда". Громадные рельефы поместили в глубоких нишах монастырской стены, на самой стене смонтировали фигуры Славы с венками, скульптуры воинов установили на их "родных" песчаниковых пьедесталах вдоль центральной аллеи, а для самого крупного экспоната - шестерки коней с колесницей архитектор Н. Н. Соболев создал изящный постамент.
Постамент этот, кстати, и сейчас стоит на территории музея, так же, как и пьедесталы, на которых высились фигуры воинов.
И еще раз в беседе с бывшим директором музея прозвучало имя Н. Н. Соболева. Оказалось, что он был не только руководителем группы по обмерам Триумфальных ворот, не только автором постамента для колесницы Витали, но и руководителем небольшой группы мастеров, руками которых скульптуры были и спасены от коррозии, и установлены на новом месте. "Это были замечательные русские умельцы, мастера на все руки - братья Ковеш-никовы: Федор, Егор, Давид и их родственник Сергей Хаустов, - вспоминает В. Н. Иванов. - Без них мы вряд ли справились бы со всем объемом работы. Она была закончена в течение двух лет, и в 1939 году очищенные, восстановленные скульптуры и другие элементы Триумфальных ворот мы уже с гордостью показывали гостям музея".
ЧЕРЕЗ ТРИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ
Еще из инструкций, которые были даны в 30-е годы тресту Мосразборстрой и о которых упоминал в беседе с корреспондентом "Вечерней Москвы" управляющий этим трестом, видно, что мысль о возможности восстановления Триумфальных ворот в каком-либо другом месте родилась уже тогда, когда готовились к их сносу.
Снова вспомнили об этом во время подготовки к празднованию 150-летия Бородинского сражения и победы в Отечественной войне 1812 года. Л в 1966 году Моссовет принял решение о восстановлении московских Триумфальных ворот. С этого дня началась вторая жизнь знаменитого памятника. Еще в декабре 1965 года Мосгорисполком поручил Главному архитектурно-планировочному управлению Москвы разработать проект и составить необходимую для воссоздания Триумфальных ворот документацию. Эта работа была поручена мастерской No 7 (ныне No 13), которую уже много лет возглавляет архитектор В. Я. Либсон.
И здесь пусть читатель простит мне некоторое отступление от основной темы. Впрочем, отступление это весьма относительно, поскольку речь пойдет о людях, вернувших нам Триумфальные ворота, да и не только их, но множество других прекрасных памятников, которые украшают сегодня Москву и являются предметом нашей гордости. Речь пойдет об архитекторах-реставраторах.
Но давайте сначала определим, кто же он - архитектор-реставратор? Это и ученый, и художник, и архивист, и творец, ему никак не обойтись без глубоких знаний истории искусств, современных принципов градостроительства и принципов городской застройки прошлых веков, он ничего не сможет сделать без знания современных строительных материалов и строительной техники прошлого, без умения руководить строительной бригадой, без сильно развитой интуиции и яркого творческого воображения. И пусть не думает читатель, что я что-то преувеличил и приукрасил. Настоящий архитектор-реставратор должен, просто не может не обладать всеми этими качествами.
Но добавьте к этому еще одно и совсем не такое уж маловажное обстоятельство. Архитектор-реставратор вкладывает всего себя в восстановление, скажем, замечательных памятников, созданных Баженовым, Казаковым, Бове. Но сам он остается в тени. Люди, которые с уважением произносят имена его товарищей, построивших свои здания, ансамбли, часто просто не знают да и не хотят знать, кто был реставратором того или иного памятника.
Поэтому профессия архитектора-реставратора требует кроме качеств, о которых уже говорилось, еще и бескорыстной любви и преданности своему делу, готовности остаться безвестным во имя сохранения или воссоздания замечательных произведений искусства прошлого.
Вот такие люди, такие специалисты и составляют ведущее ядро коллектива, о котором я хочу коротко рассказать. Он родился в 1950 году под названием проектной научно-реставрационной мастерской и насчитывал тогда всего лишь несколько человек. Сейчас в мастерской No 13 более 130 специалистов: архитекторов-реставраторов, историков искусств, инженеров разных специальностей. С первых лет работают в мастерской архитекторы Д. П. Василевская, Е. П. Жаворонкова, Г. К. Игнатьев, Н. В. Ильенкова, И. И. Казакевич, В. Я. Либсон, И. П. Рубен, Г. И. Солодкая, инженер И. Е. Фреймарк. В 1974 году группе ведущих сотрудников мастерской за большие заслуги в реставрационных работах была присуждена Государственная премия Российской Федерации.
За три с лишним десятилетия по проектам и под непосредственным руководством специалистов этой мастерской восстановлено более двухсот ценнейших памятников архитектуры Москвы. Но все они - обратите внимание! - были восстановлены. Они родились как бы заново, но с использованием большего или меньшего числа сохранившихся конструкций или элементов подлинной постройки. И лишь в одном-единственном случае речь шла не о восстановлении, а о воссоздании, да еще и на новом месте. Это были Триумфальные ворота.
- Полное воссоздание может оказаться возможным лишь в одном случае: если сохранились исчерпывающие данные о сооружении, - рассказывает В. Я. Либсон. - Но и при таких условиях это чрезвычайно сложная и ответственная работа. В мировой практике немного подобных примеров. Я назвал бы среди них восстановление уничтоженных фашистами дворцов в пригородах Ленинграда, исторического комплекса Старо Място в Варшаве, также полностью разрушенного в годы второй мировой войны, колокольни в Венеции, церкви Спас-Нередица XII века в Новгороде. Но все они были восстановлены на старых фундаментах. Восстановление такого памятника, как Триумфальные ворота, на новом месте вообще не имеет аналогов в мировой практике.
И тем не менее эта задача была решена. Собственно, почти одновременно решалось множество самых разных задач. И возникали эти задачи и в прямом и в переносном смысле с самого начала - с фундамента. Реставраторы предпочитают использовать в ходе реставрационных работ те же материалы, пользоваться теми же инструментами и способами, которые были в распоряжении строителей памятника. Но все это, конечно, в разумных пределах. Триумфальные ворота у Тверской заставы стояли на забитых в грунт сваях. И на Кутузовском их решили поставить на сваи, но только не на дубовые, а на стальные. Л вот цоколь и стены на новом месте решили делать не из кирпича, как прежде, а из монолитного бетона марки "200" - так будет прочнее. Цоколь облицевали гранитными плитами. Кирпичный свод арки ворот был заменен железобетонным. Что ж, это скрытые, внутренние конструкции. А вот что касается внешней отделки, то здесь уже отступать от оригинала нельзя.
Но как быть, если подмосковные месторождения белого камня давно уже не разрабатываются? Реставраторам пришлось использовать известняк, который добывают в Бодракском месторождении в Крыму: и по фактуре, и по цвету этот белый камень оказался ближе всего к подмосковному. Швы между облицовочными плитами заделываются сейчас обычно раствором с примесью бетона: он и прочнее, да и технология работы с таким раствором проще. Однако раствор с бетоном имеет несколько иной цвет. Поэтому принимается решение: заполнять швы в облицовке чистым известковым раствором.
Это лишь несколько примеров, наугад выбранных из множества, которые свидетельствуют о том, сколько самых разных задач приходится решать реставраторам в ходе воссоздания памятника.
Однако, пожалуй, самым сложным было восстановить во всех деталях чугунный декор Триумфальных ворот. Мы рассказывали о том, что во время разборки ворот нужно было все металлические детали оформления аккуратно снять и сохранить. Но даже в скупых газетных отчетах, которые мы цитировали, проскальзывало сомнение в возможности сохранить все. Увы, так и оказалось.
В ходе разборки пострадали некоторые фигуры, были утеряны отдельные детали оформления. Но все же сотрудникам музея многое удалось сберечь.
Если такие крупные скульптуры и группы, как колесница Славы с шестеркой коней, фигуры воинов, горельефы, сохранились почти полностью и требовали лишь реставрации, то более мелкие элементы чугунного декора, даже если они и сохранились, часто не поддавались реставрации. Их пришлось делать заново. О том, насколько это было сложно, говорят хотя бы такие цифры: специалисты насчитали более 400 одних только неповторяющихся деталей чугунной отделки Триумфальных ворот. А карниз сооружения высотою около 70 сантиметров, который снизу представляется удивительно красивой узорчатой полосой, смонтирован из полутора тысяч различного размера и формы чугунных отливок.
Владимир Яковлевич Либсон рассказывал, как тщательно были изучены и обмерены все сохранившиеся детали отделки. Понадобилось точно восстановить их форму, размеры. Вот тут-то и пригодились многочисленные фотографии, которые были сделаны под руководством Н. Н. Соболева в 1936 году. По созданным архитекторами эскизам мастера скульптурного цеха производственно-художественного комбината Министерства культуры СССР сделали модели для нового литья. А подмосковный Мытищинский завод художественного литья по 150 моделям отлил несколько тысяч деталей из чугуна лучших марок. Специалисты сравнивали новые отливки с сохранившимися оригиналами - они оказались ничуть не хуже: то же изящество, та же тонкость рисунка.
Еще одна проблема возникла в связи с отливкой 12-метровых чугунных колонн, которые украшали фасады Триумфальных ворот. Отлить и обработать элементы этих колонн на Мытищинском заводе по ряду причин оказалось невозможно. Этот заказ был передан московскому заводу "Станколит" и успешно выполнен им.
Непросто было восстановить и сложную резьбу на белокаменных блоках облицовки памятника. Снова понадобилось изучать фотографии и чертежи, другие архивные материалы, создавать эскизы декоративной резьбы, воспроизводить их в камне. Этим занимались и реставраторы, и художники, и мастера гранитного цеха Мытищинского завода.
С ювелирной точностью собирали чугунные отливки в кружевные панели. А вот крепили их уже не так, как полтораста лет назад. Например, весь сборный карниз из множества чугунных элементов был смонтирован на специальных стальных консолях, прочно заделанных потом в стены ворот. Все чугунные отливки с внутренней стороны были защищены от коррозии двойным специальным покрытием, монтажные болты покрыты эпоксидной смолой.
Отлили, облицевали, собрали, закрепили... Но кто все это делал? Мастера, прекрасные специалисты, рабочие специализированного управления No 37, которое входит в систему Главмосинжстроя. Этому коллективу во второй половине 60-х годов было поручено вместе с искусствоведами, архитекторами, реставраторами воссоздать исторические Триумфальные ворота.
Беседую с бывшим начальником этого управления ныне заместителем начальника Главмосинжстроя Дмитрием Терентьевичем Карюгиным.
- На стройплощадке Триумфальных ворот я бывал каждый день, - вспоминает оя. - Не потому, что не доверял своим сотрудникам - они отличные специалисты, которые способны выполнить любое задание. Но уж очень необычной была сама стройка... Мы ставили в Москве немало памятников, по воссоздавать заново такую жемчужину еще не приходилось... Выделили тогда лучших наших людей - рабочих, бригадиров, инженеров...
Трудился на стройке и бригадир каменотесов-гранитчиков Николай Алексеевич Хрусталев. Увидите на гранитном цоколе ворот замысловатые и красивые узоры, знайте - это его работа. Н. А. Хрусталев стал первым в Москве полным кавалером Трудовой славы: награжден всеми тремя степенями этого почетного рабочего ордена.
Большой труд вложили в воссоздание Триумфальных ворот все: и архитекторы-реставраторы, и музейные работники, и модельеры, и мастера художественного литья, и резчики по камню, и рабочие-монтировщикп. Всем им вместе и каждому в отдельности принадлежит благодарное слово и нынешних москвичей, и тех, кто будет любоваться Триумфальными воротами в будущем.
Внешне они выглядят такими же, какими были полтора столетия назад. Лишь надписи на досках стали теперь другими. На одной из них воспроизведен текст с закладной доски, положенной в основание ворот в 1829 году. А на другой - слова из военных приказов, в которых содержалось обращение к войскам и давалась оценка действиям русской армии в 1812 году: "Славный год сей минул. Но не пройдут и не умолкнут содеянные в нем громкие дела и подвиги ваши, потомство сохранит их в памяти своей. Вы кровию своею спасли Отечество. Храбрые и победоносные войска!... Каждый из вас есть спаситель Отечества! Россия приветствует вас сим именем".
В приказе Кутузова высоким именем спасителя Отечества назван каждый воин, участвовавший в Отечественной войне 1812 года. Они никогда не будут забыты народом.
И рассказ об истории создания и восстановления Триумфальных ворот хотелось бы закончить перечислением имен людей, которым мы обязаны долгом благодарности за этот замечательный памятник нашей истории, архитектуры, изобразительного искусства.
На этих страницах уже говорилось об Осипе Ивановиче Вове и Михаиле Ивановиче Бове, об Иване Петровиче Витали и Иване Тимофеевиче Тимофееве. К сожалению, мы не знаем и не можем назвать помощников мастеров, тех, кто воплощал в камень и металл их идеи и замыслы.
Мы уже говорили и о сотрудниках Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева, труд которых сделал возможным воссоздание памятника, и о некоторых архитекторах мастерской No 13, вложивших в него и талант, и вдохновение, и годы труда. Хочется упомянуть, что над воссозданием ворот трудились также архитекторы Г. Ф. Васильева, Д. И. Кульчинский, инженеры А. А. Рубцов, М. В. Гранкина, в работе участвовали архитектор М. И. Денисьева, техники И. Т. Омарова, Г. Д. Зюбин, А. С. Корчагин. Реставрацией скульптур руководили скульптор В. Глебов и один из лучших художников-литейщиков В. Лукьянов. К этим именам можно было бы добавить целый перечень фамилий работников управления No 37, Мытищинского завода, специалистов производственно-художественного комбината, завода "Станколит", многих других, кто внес свой вклад в большое и сложное дело воссоздания прекрасного памятника.
И ВСЕ-ТАКИ... ПОЧЕМУ ВОРОТА?
Итак, рассказ о Триумфальных воротах, которые стоят ныне на площади Победы, закончен. Можно бы и поставить точку. Но не выходит из головы один разговор, случайно услышанный у подножия ворот. Молодой человек спросил другого: "А почему в честь победы над Наполеоном построили Триумфальные ворота, а не какой-то другой памятник - обелиск или скульптурную группу?... Почему именно ворота?"
Вразумительного ответа, помнится, не последовало.
Вот и подумалось, что, может быть, полезно напомнить читателям об истории этих триумфальных сооружений, о том, когда и при каких обстоятельствах их стали ставить в России, в Москве, ведь было время, когда Триумфальные ворота были непременным праздничным украшением нашего города.
Чтобы проследить историю этих сооружений, нужно мысленно перенестись на десятки веков назад, к тем очень далеким временам, когда прогресс в инженерном искусстве и строительной технике сделал возможным сооружение арки, перекрытие которой складывалось из клинообразно расположенных камней. Арочные ворота городских стен встречались уже в глубокой древности. В древнем Риме строительством Arcus Triumphalis стали отмечать победы над врагами и одновременно прославлять победителей, которые удостаивались триумфа, то есть официального возвеличивания и всенародной благодарности. Несколько позже триумфальные арки стали посвящать императорам уже независимо от их заслуг и воинских подвигов. Арка превратилась просто в памятник властителю, который воздвигался, как правило, им же самим.
По свидетельству историков, самая древняя триумфальная арка была построена в Риме около 190 года до нашей эры в честь Сципиона Африканского - великого римского полководца, победителя Карфагена. Однако эта арка не сохранилась, как, впрочем, и все другие триумфальные арки времен республики, о которых нам известно лишь из письменных источников.
Дошедшие до наших дней римские триумфальные арки датированы первыми веками нашей эры. Такова, например, арка императора Тита, воздвигнутая между 70-м и 81-м годами в память его триумфа, связанного с усмирением восставшей Иудеи, тогда римской провинции. Эта однопролетная, богато украшенная резным камнем арка и сейчас стоит возле римского Колизея в центре итальянской столицы.
На древнем Римском форуме до сих пор высится трех-пролетная триумфальная арка, построенная около 200 года нашей эры в честь императора Септимия Севера. Поражает благородством пропорций и изяществом украшений еще одна трехпролетная арка, возведенная около 315 года в честь императора Константина. Это сооружение более чем 20-метровой высоты также стоит возле Колизея, у бывшего въезда в древний Рим со стороны Аппиевой дороги. В Риме и других городах, входивших в состав древней Римской империи, до наших дней сохранилось более ста триумфальных арок.
С падением Древнего Рима строительство триумфальных арок прекращается. Возобновилось оно лишь в эпоху Возрождения. Первая триумфальная арка тогда была построена в Неаполе в 1470 году для торжественной встречи короля Альфонса I. С тех пор в европейских странах строительство триумфальных арок не прекращалось в течение нескольких веков. Широко известны парижские арки Сен-Мартен и Сен-Дени, построенные в XVII столетии, берлинские Бранденбургские ворота 1790 года, арка Мира в Милане и многие другие.
Строительство нескольких триумфальных арок предпринял Наполеон. В 1806 - 1808 годах, когда император Франции был на вершине славы и могущества, по его повелению на площади Карусель между старым королевским дворцом Лувром н дворцом Тюильри, новой резиденцией императора, была построена триумфальная арка в честь его побед.
Наполеон начал строительство и второй триумфальной арки на площади Этуаль (ныне площадь де Голля). Указ о ее строительстве он подписывает 18 февраля 1806 года, а в 1812 году, когда колонны будущей арки не поднялись еще даже на треть их проектной высоты, он обещает солдатам, что после победоносного похода в Россию они, возвращаясь в Париж, торжественно продефилируют под новой триумфальной аркой, которая не будет иметь себе равных но величине и богатству декора. Действительно, эта 50-метровая арка более чем вдвое выше знаменитой арки Константина в Риме. Как известно, вместо торжественного марша победителей недостроенная триумфальная арка видела русских солдат, вступивших в 1814 году в Париж.
Впрочем, к тому времени триумфальные арки, или, как их сразу же стали называть в России, триумфальные ворота, были уже более столетия известны и в нашей стране.
Прежде на Руси существовал древний обычай в память о крупных победах, имеющих общегосударственное значение, строить храмы. Так. в честь победы русских воинов на Куликовом поле и в намять павших в этом сражении в Москве был построен храм Всех Святых на Ку-лишках. Каменное здание церкви, датированное уже XVI - XVII веками, сохранилось до сих пор на нынешней площади Ногина. Хорошо известный Новодевичий монастырь был основан в 1524 году в честь взятия Смоленска войсками великого князя Василия III..Знаменитый храм Покрова на рву (Василия Блаженного) на Красной площади построен Иваном IV Грозным в ознаменование победы над Казанским ханством и взятия русскими Казани. Донской монастырь был заложен в 1591 году в память избавления Москвы от набега крымских татар во главе с ханом Казы-Гиреем.
Нарушил, а если говорить точнее, дополнил эту традицию Петр I. Одновременно с храмами, которые продолжали закладывать в честь побед, он повелел строить и триумфальные ворота дли торжественной встречи своих победоносных войск. Первые из известных нам таких ворот были построены в 1696 году в Москве в связи с взятием петровскими войсками Азова. Они стояли возле Каменного моста "к берегу садовой слободы, из города идучи вправо". Ворота строил и украшал "Иван Салтанов с товарищи". Среди аллегорических композиций ворот выделялась скульптура Нептуна с надписью "Се и аз поздравляю взятием Азова и вам покоряюсь".
Известно, что следующие триумфальные ворота, или, как нх называли в первые годы, "торжественные врата", были поставлены в 1703 году по случаю первых побед Петра в войне со шведами. Но подлинно широкий размах строительство этих триумфальных сооружений получило в 1709 году - в честь исторической Полтавской битвы, где шведские войска были полностью разгромлены армией Петра.
Тогда в Москве было выстроено сразу восемь триумфальных ворот: возле башни Серпуховских ворот юрода, у Каменного моста через Москву-реку, где прежде стояли первые, "азовские" ворота, около Заикопоспасского монастыря (ныне улица 25 Октября); трое ворот были воздвигнуты на Мясницкой улице.
К моменту празднования победы в Северной воине (1721 год) триумфальные ворота стали уже традиционным и само собой разумеющимся украшением города. Правда, столица к тому времени была перенесена в Петербург, поэтому и число ворот в Москве поубавилось. На этот раз их было поставлено всего четверо. Одни возле Красной площади, другие на Тверской улице, третьи на Мясницкой, а четвертые выстроил на собственный счет Меншиков напротив своего нового дворца на Чистых прудах.
Не следует забывать, что все эти ворота были временными, деревянными постройками, что даже скульптурные элементы часто вырезались из дерева, а на деревянную основу или деревянные конструкции иногда натягивался холст, который или раскрашивали в разные цвета, или писали на нем сюжетные сцены, преимущественно аллегорического или батального характера. Непогода и время быстро разрушали эти непрочные постройки, они горели в частые московские пожары.
Москвичи все же долго не могли привыкнуть к триумфальным воротам, которые были сначала совершенно чуждым патриархальному укладу московской жизни новшеством. Властям пришлось даже издать специальную брошюру, объясняющую идею триумфальных ворот и содержание их изобразительных элементов - скульптуры и живописи.
Изображения первых триумфальных ворот в Москве до нас не дошли, но о серии "полтавских" мы уже можем судить по гравюре А. Ф. Зубова, который изобразил триумфальное шествие петровских войск и самого Петра по Москве после победы под Полтавой.
В послепетровское время триумфальные ворота в Москве строились в основном для торжественной встречи царей, которые по традиции короновались в,Успенском соборе Кремля. Еще в 1724 году триумфальные ворота были поставлены в связи с коронацией Екатерины I. В дальнейшем их возводили в разных местах города, но чаще всего у Тверских ворот Земляного города, к которым подходила дорога, ведущая в Москву из Петербурга. Первые триумфальные ворота были выстроены здесь в
1742 году для встречи Елизаветы Петровны, а последние - к торжественной встрече в Москве Павла I в 1797 году. Позже здесь образовалась площадь, которая долгие годы так и называлась площадью Старых Триумфальных ворот, или просто Триумфальной. В 1935 году она была переименована в площадь Маяковского.
К коронации Елизаветы Петровны в Москве было построено четверо ворот. Их архитекторами были Иван Коробов и Иван Мичурин, к которым позже присоединился Михаил Земцов. Наибольшее впечатление произвели тогда Мясницкие, или Красные, ворота.
Простояли они, однако, недолго. 25 мая 1748 года на Мясницкой вспыхнул большой пожар, уничтоживший и ворота и множество жилых домов. Пожар не был случайным. Мясницкую подожгла шайка известного в то время на Москве разбойника Ваньки Каина. Во время пожара сподручнее грабить, и такие поджоги не были редкостью.
Сгоревшие ворота решили восстановить: поставить точно такие же и на том же месте. Сначала хотели было делать их опять деревянными, но назначенный строителем ворот архитектор Д. В. Ухтомский посоветовал ставить постоянные, каменные и сделать их центром новой, специально распланированной по этому случаю площади.
Новые Красные ворота - первые каменные триумфальные ворота в Москве - строились с 1753 по 1757 год. Хоть Ухтомскому и было поручено сделать ворота "в точности против бывших", он не стал да и не мог механически переносить в каменное строение все элементы деревянного сооруягения. Сохранив основное в композиции и в характере оформления, талантливый мастер сумел тем не менее внести в архитектурный образ Красных ворот так много своего, нового, что не будет ошибкой считать именно его автором сооружения.
Ухтомский придал каменным Красным воротам градостроительные функции. Архитектор поставил ворота на новом, более высоком месте, спланировал вокруг них площадь, благодаря чему они стали доминантой окружающего городского района.
Это не значит, конечно, что Ухтомский не придавал должного значения декоративной стороне. Он украсил сооружение объемными статуями и другими элементами, которых прежде не было, сохранил все живописные композиции, бывшие и на деревянных воротах: на пьедесталах были размещены 15 больших и 40 малых картин, написанных но золотому фону, что придавало особую красочность и торжественность всему памятнику. Свободные от живописи и скульптуры плоскости Красных ворот были окрашены "под мрамор". Такая окраска никогда потом не возобновлялась, скоро смылась, и белый камень ворот долгие десятилетия определял их цвет, пока, наконец, их не окрасили в красный и белый цвета.
Несколько слов о названии этих ворот. По мнению их исследователя Н. Д. Виноградова, оно связано не с теми триумфальными воротами, которые стояли здесь с первых лет XVTII века, а с более ранними воротами так называемого Скородома - деревянной крепостной стены, окружавшей в конце XVII столетия московские посады. Именно к этому времени относится первое упоминание местности, "что у Красных ворот". Вероятно, ворота Скородома были красивыми (красными). Однако позже москвичи, забыв об этом, считали, что название Красные принадлежит исключительно триумфальным воротам Д. В. Ухтомского.
Летом 1927 года в связи с тем, что Красные ворота мешали бурно развивающемуся уличному движению в районе Садового кольца и Мясницкой улицы (ныне улица Кирова), они были разобраны. До 1941 года площадь, где они стояли, еще называлась площадью Красных ворот. Ныне она носит название Лермонтовской площади.
Триумфальные ворота Бове были последними из построенных в Москве. Но на них вовсе не закончилось возведение такого рода сооружений. Не раз в годы Великой Отечественной войны советские солдаты и офицеры, освободившие тот или иной город, торжественно входили в пего через триумфальные ворота - пусть временные, деревянные и не такие помпезные, какими они бывали прежде.
Временные, но очень красивые н торжественные триумфальные ворота наши строители поставили воспой 1945 года и в Берлине. Под их аркой, украшенной красной звездой и яркими цветами, торжественным маршем прошли советские воины, разгромившие разбойничье гитлеровское государство и освободившие от фашизма пароды Европы. Так была продолжена славная традиция возведения русских триумфальных ворот.
Триумфальные ворота на площади Победы являются памятником войны 18|2 года, первой Отечественной воины. Теперь неподалеку отсюда, на Поклонной юре, возводится новый мемориальный комплекс - памятник Победы, посвященный бессмертному подвигу советского народа в Великой Отечественной войпе.
СОДЕРЖАНИЕ
ИБ No 2875
Борис Прохорович Краевский
ТРИУМФАЛЬНЫЕ ВОРОТА
Заведующий редакцией Ю. Александров Редактор Л. Полиновская Художник А. Маркевич Художественный редактор 9. Розен Технический редактор Л. Маракасова Корректоры Н. Кузнецова, В. Чеснокова
Сдано в набор 08. 08. 84. Подписано к печати ili.0ff.Si. Л80781. Формат 70х108Уз2. Бумага типографская Л" 1. Гарнитура "Обыкновенная новая". Печать высокая. Усл. печ. л. 3.50. Усл. кр.-отт. 4.37. Уч.-изд. л. 3.23. Тираж 75 оОО экз. Заказ 4741. Цена 25 коп. Ордена Трудового Красного Знамени издательство "Московский рабочий". 101854, ГСП. Москва, Центр, Чистопрудный бульвар, 8. Ордена Ленина типография "Красный пролетарий". 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 10.
25 коп.