text:
Paula Brackston
THE RETURN OF THE WITCH
Published by arrangement with St. Martin's Press, LLC.
All rights reserved
Серия "Хроники теней"
Copyright © 2016 by Paula Brackston
© Гусакова К., перевод на русский язык, 2017
© Издание на русском языке, оформление. ООО "Издательство "Э", 2017
Саймону - не без причины горячо любимому
Пролог
На мгновение звуки исчезли, и на лес сошла сверхъестественная тишина. Словно воздух, в котором разносились ночные шорохи, разом пропал. Я будто очутилась в плену собственного бесчувственного тела - ничего не слышала, не видела, не могла ни крикнуть, ни вымолвить и слова. Я лежала, не ощущая даже заснеженной земли под собой, и мучительно пыталась вздохнуть, пошевелиться, вновь ожить. А затем, когда я уже почти задыхалась в этой пустоте, чувства вернулись. Легкие жадно втянули царапнувший горло морозный воздух. Сердце заколотилось быстро и неровно, как будто я куда-то бежала. Как будто меня охватил ужас. Ужас и в самом деле меня охватил. Покидать Летние земли было опасно и болезненно. Из такого места обычно не возвращаются. Ведьмы прибывают туда, даже не думая потом уходить. И все же - вот она я, изгнанница из сего мира высшего спокойствия и магии, порочный ангел, сброшенный с небес.
Как я могла такое допустить? Почему должна идти этой дорогой? Мы были так уверены, что он надежно схвачен, что ему не удастся сбежать. И все же - вот она я. Сперва, услышав новость, я отказалась в нее верить, отказалась ее принять. Я была уверена, что это просто ошибка. Но правда - цепкая штука, на которую никому не удается долго закрывать глаза, и она заключалась в том, что Гидеон ухитрился избавиться от магических уз, улизнуть от тюремщиков, покинуть Летние земли и вернуться в мир живых.
Как?! Провернуть подобное не удавалось еще ни одному пленнику. Нет никаких записей, и никто такого не помнит. Даже несмотря на всю его темную магию, у Гидеона все равно не хватало сил для столь рискованного и сложного действа. Что-то ему помогло. Или кто-то. И лишь Богине ведомо, насколько жуткой магией владеет этот "кто-то". С таким союзником Гидеон опасен вдвойне.
Я с трудом встала и стряхнула с одежды снег, закуталась в плащ, запахнув его поплотнее. В голых ветвях завывал беспощадный ветер. Глаза привыкли к темноте, а скудный свет растущей луны помог осмотреться. Бэткомский лес был мне знаком и наполнен столь яркими воспоминаниями, что сразу стало очень не по себе. Перед мысленным взором пронеслись образы из прошлого: вот я, еще девочка, пробегаю между деревьями, собираю мхи и травы для маминой фармакопеи; моя семья: Уильям, Теган, Гидеон. Как всегда - Гидеон.
Я отогнала образы прочь. Надо собраться, направить все мысли и силы на решение насущных проблем. Вопрос жизни и смерти - стараться не замечать боль от того, что мне пришлось покинуть место, которое стало моим домом, где я мечтала навсегда остаться со своими сестрами-ведьмами. Меня выдернули оттуда из-за Гидеона. Невероятно горько это осознавать, ведь привычный порядок оказался нарушен, и меня, возможно, уже никогда не пустят обратно.
После пяти лет внетелесного существования скользкая от льда земля казалась мне странно твердой. Руки и ноги были тяжелыми, движения - неповоротливыми. Мимо пронеслась сова, и ночную тишину прорезал ее хриплый крик. Я расправила плечи и вскинула подбородок. Гидеон меня опережал. Наверняка он попытается отыскать Теган. Мой план был ясен. Гидеона необходимо остановить, и сделать это должна именно я. И уж сейчас-то - никакой жалости.
Часть первая
Коттедж "Ива", к моему удовольствию, казался прежним, ровно таким, как в день, когда я поселилась в нем шесть лет назад. Февральские ветра принесли с собой снег, в котором теперь тонула вся деревня. Метель окончилась, воздух был чистым, а небо - безоблачным. Белоснежная земля сверкала в лучах утреннего солнца. Еще у калитки, отмечающей границу сада, я заметила, что остролисты, которые я посадила, чтобы заткнуть дыры в изгороди, уже неплохо вымахали и теперь надежно защищают фасад дома своими колючками. Из-под слоя снега выглядывали знакомые кустарники и зимние растения. В стороне стояли ивы, изящные даже с по-зимнему обнаженными ветвями. На крыше виднелись влажно поблескивающие плитки шифера, где жар дымохода растопил снег. Вверх поднимался дымок... Сердце сжалось. Я так легко могла представить уютнейшую кухонную печь, потертую старую мебель, ряды банок и бутылочек на дубовом комоде, низкое окошко над раковиной, что выходило на огородик за домом.
Однако я помнила дом таким, каким он был при мне. Когда коттедж "Ива" был моим. Теперь он принадлежит Теган. Интересно, поменяла ли она что-нибудь? Увижу ли я, что все расставлено по-другому, кругом новая мебель, а может, и иная атмосфера? Конечно, Теган имеет полное право поступать с собственным жилищем как угодно. Я отдала его полностью и без всяких условий, чтобы она обрела собственный угол, которого была лишена в неприкаянном детстве. Да и как она меня примет? Я не раз мечтала об этом мгновении, но сейчас вдруг поняла, что не спешу открыть калитку и, пройдя по узкой дорожке, постучать в дверь. За последние пять лет я несколько раз навещала Теган во снах. Я пыталась утешить и приободрить ее. А также - предупредить. И я была довольна, что Теган меня услышала. Я верила, что наши мимолетные встречи помогли ей обрести спокойствие. А вот вновь предстать перед ней во плоти, на земле, словно воскреснув из мертвых... ну, это совершенно другое дело. Теган будет поражена. Возможно - напугана. Разозлится ли она, что я ее оставила? Простила ли она меня? Поймет ли причину, почему я вернулась в ее жизнь незваной гостьей?
Мое внимание привлек звук. Приглушенный снегом и ритмичный, словно в огороде кто-то работает. Вернее, подметает. Теган. Я распахнула калитку и обошла дом, оживившись - как хорошо, что наше воссоединение произойдет под светло-голубым небом, в лучах яркого солнца. У моего плеча летел сопровождающий - черный дрозд, который своей песней оповещал всех о моем прибытии. Шорохи стихли. Вот же она - Теган. Она стояла, опершись на самодельную метлу, и пыталась увидеть, кто же ее позвал. Я замерла в снегу. Коттедж "Ива", может, слегка и изменился, а вот Теган буквально преобразилась. Тонкая нескладная девчонка, которую я оставила, выросла в сильную и красивую девушку. Она тепло оделась - шерстяная шапка и перчатки, дутое пальто. Резиновые сапоги казались на размер больше нужного, и ноги по-прежнему были худыми, но сама Теган уже обрела взрослые, женские формы. Я вглядывалась в ее лицо, стараясь понять выражение, желая увидеть, какое же впечатление на нее произведет мое появление. Теган ахнула. Следующее мгновение показалось мне вечностью. Сердце рухнуло вниз, и я могла только представить, в каком смятении находится ее собственное. Поверит ли Теган глазам? Не уверена, что я поверила бы своим на ее месте. И я заставила себя произнести хоть что-то, разорвать это напряжение.
- Тебе стоит закончить работу, - кивнула я на заснеженные плоские камни дорожки у ее ног. - Вечером все замерзнет. Старая женщина поскользнется и что-нибудь себе сломает.
Теган выпрямилась, стискивая рукоять метлы.
- Не вижу никаких старых женщин, - ответила она с прежним нечитаемым выражением лица. А потом радостно завизжала.
Отшвырнув метлу, Теган подбежала и стиснула меня в объятиях так, что чуть не задушила.
- Это ты! Правда ты! - восклицала она, отстраняясь, чтобы рассмотреть, и вновь крепко обнимая. - Поверить не могу! То есть могу. В смысле, должна! Потому что вот она ты, здесь. Но как у тебя вышло? То есть, почему бы и нет... Да, я тараторю, а как иначе? В смысле, ты появилась тут вот так. И выглядишь... ну, как раньше!
Теган смеялась и плакала, и наши слезы смешались, когда она восторженно расцеловала мои щеки.
- О, Элизабет, я знала, что ты вернешься! Просто знала. Даже если это было чушью. - Теган шмыгнула носом и вытерла глаза о перчатку. - И вот ты здесь.
Я кивнула, улыбаясь, а затем взяла Теган за руки и шагнула назад, чтобы снова ее рассмотреть.
- Вот я здесь, но где же тощий ребенок, которого я помню? Что это за женщина, такая взрослая и наконец-то должным образом одетая?
Только сейчас я заметила, что от нее исходит не только физическая сила, но и нечто другое. Мощь иного рода.
- Я правда так изменилась?
- До сих пор столько же трещишь, то есть слишком уж много!
Теган просияла.
- О, как ты, наверное, скучала по моей болтовне!
- Как и по твоей готовке.
- Ха! Так и знала, что ты меня с кем-то путаешь, - рассмеялась она.
Мы умолкли, просто глядя друг на друга. Утренний воздух будто стал плотнее, словно сам день начал наполняться вопросами, невысказанными мыслями, болью.
- Не пригласишь в дом? - спросила я.
Теган неуверенно пожала плечами:
- Он твой.
- Нет, Теган. Твой.
Она с улыбкой сунула руки в карманы.
- Чайник уже греется, - произнесла она по пути к черному ходу.
В доме мы разулись и оставили обувь сохнуть на коврике. Признаюсь, меня тронуло, что кухня ничуть не изменилась. У дальней стены - плита с неизменным тихо свистящим чайником. Старая угольная печь еще больше потемнела и потрескалась, однако по-прежнему давала уютное тепло. Покосившиеся стулья, стол, потертые коврики, комод - все было на месте. Я не устояла перед соблазном рассмотреть расставленные на полках бутылочки. Банки с фруктами и соленьями. Сушеные травы. Цветочные масла и настойки. Все аккуратно подписано.
- Ого! До сих пор их делаешь? - Я взяла темно-синюю бутылочку лавандового масла и, вытащив пробку, вдохнула аромат. - Какой прекрасный! Очень даже хорош.
- Я использовала твой рецепт, - отозвалась Теган и взяла кружки для чая. - И твои растения из сада.
- Но приготовила его сама.
Достав из холодильника молоко, Теган продолжила возиться со звякающими кружками и ложками. Волнение и радость схлынули, и теперь Теган присмирела. Как будто сперва дала слабину и проявила искренний восторг, а теперь обуздала чувства, закрылась и больше не подпустит меня так близко. По крайней мере, пока. Я напомнила себе, как одинока она была всю свою жизнь. Нельзя ждать мгновенного прощения или единения. Я сама оставила Теган и должна вновь завоевать ее доверие. Правда, меня беспокоило, что у нас нет времени на восстановление былой дружбы. Нешуточная опасность уже подобралась к самому порогу.
Сняв пальто, Теган повесила его на спинку стула, и в верхнем кармане что-то шевельнулось. К моему изумлению, оттуда вылез маленький белый мышонок. Он уставился на меня ярко-красными глазами, подергивая усиками.
- Это что... тот самый мышонок, которого я тебе подарила? - спросила я.
Теган привычно протянула руку крошечному зверьку, он запрыгнул на ладонь и, пробежавшись вверх, устроился на плече, где, очевидно, чувствовал себя как дома.
- Ага, он, - ответила Теган, почесав его за ушком. - До сих пор жив-здоров, верно, Алоизиус?
- Тогда ему, выходит... что, почти восемь лет? Весьма почтенный возраст для мыши.
Теган прислонилась к плите, скрестив руки.
- Когда мы познакомились, тебе было триста восемьдесят четыре. За все время, что мы провели вместе, ты не старела и даже не думала умирать. Ты исчезла в чертовом облаке дыма - мол, перенеслась в какой-то ведьминский рай, а теперь вдруг - оп, и ты снова тут, спокойная такая, учишь меня подметать снег, как будто отлучалась в магазин на пять минут. И после этого тебе не нравится, что какая-то мышь прожила в два раза больше обычного?
- Нет, мне все...
- Знаешь, магия есть не у одной тебя. Алоизиус был со мной в ту ночь в Бэткомском лесу. Когда все завертелось. Он попал в самую гущу, с заклинаниями, проклятиями, огнем... И что-то не дало ему тогда погибнуть. - Теган поцеловала любимца. - Думаю, оно и поддерживает в нем жизнь.
- Я рада. Рада, что он все это время был с тобой.
Теган накрыла стол, и мы сели пить чай. Как только она открыла коробку с песочным печеньем, Алоизиус уселся рядом с кружкой и ловко принял у хозяйки несколько кусочков. Я так хотела потянуться и взять ее за руку. Хотела рассказать, как чудесно снова к ней вернуться. Как я скучала. Как я ее люблю. Может, я и сама слишком долго держала чувства взаперти, закрываясь от всех, отворачивалась от людей вместо того, чтобы шагать к ним навстречу. Или же я просто знала, что Теган еще не готова меня простить. Не готова рискнуть, ведь я могу снова причинить ей боль.
Я согрела руки о кружку и тоже взяла угощение. На вкус печенье было восхитительным, домашним, и на мгновение меня поразило то, что я снова ем. За пять лет в Летних землях я узнала многое и о ведьмовстве, и о себе. И еще о том, как скучаешь по пребыванию в материальном мире, по простым удовольствиям вроде возможности поесть печенья.
- Вот теперь ты действительно меня удивила, Теган. Восхитительно!
Отсылка к давним кулинарным провалам не вызвала у нее улыбки. Напротив, Теган нахмурилась.
- Так, снег на дорожках, лавандовое масло, печенье... Хватит ходить вокруг да около. Из Летних земель никто не возвращается. Мы обе понимаем, ты здесь не просто, чтобы проверить, как я научилась вести хозяйство.
- Верно.
- Давай выкладывай. Я больше не ребенок, мои чувства не обязательно защищать... Почему, Элизабет? Почему сейчас, спустя столько лет? Зачем ты явилась?
- Мне надо с тобой поговорить.
- Ха! Знаешь, сколько раз мне надо было поговорить с тобой за эти пять лет? Нет, конечно, откуда тебе знать, тебя здесь не было. Ты меня бросила.
- Теган, прости, у меня не было выбора.
- Выбор есть всегда! - сорвалась она, но вновь взяла себя в руки. Алоизиус, который явно остро улавливал смену настроения хозяйки, шмыгнул в карман ее свитера. - Послушай, с тех пор, как ты... как ты ушла, я многому научилась. Я путешествовала. Изучала искусство по всему свету. Я сидела у ног ведьм и шаманов и слушала. То, что они мне открыли... - Теперь взгляд Теган был невозмутим. - Я уже другой человек.
- Я вижу. И горжусь тобой.
- А знаешь, что самое главное? Из всех мудростей, всех знаний я вынесла самую важную мысль: если не я, - ткнула Теган себя в грудь, - то кто? Мы должны сами отвечать за собственную жизнь. За собственный выбор.
Она отвела взгляд, однако я успела заметить блеснувшие слезы.
- Теган, я всегда была с тобой, насколько могла... И я здесь потому, что не хочу оставлять тебя одну. Вместе мы справимся.
Она напряглась. Я выдержала паузу, чтобы она осознала. Чтобы пришла к единственному логичному выводу.
- Как ему удалось? - спросила Теган, не поднимая головы. - Как он сбежал?
Я заранее готовила ответ и тщательно подбирала слова, но сейчас они показались мне неподходящими.
- Никто такого не ждал. Я унесла Гидеона в Летние земли, объединив свои магические силы с несколькими сестрами-ведьмами. Он был в плену, под охраной. По крайней мере, мы так думали. Еще никому не удавалось сбросить узы и покинуть Летние земли. Такого просто никогда не случалось.
- Однако Гидеон смог.
- Он действовал не один. Ему наверняка кто-то помогал.
- Кто? Другая ведьма?
- Нет! Ни одна ведьма не сотворит такое.
- Тогда кто?
- Не знаю. Никто из нас не знает. Но это не так важно. Главное, что он смог улизнуть, смог вернуться в это время. И в это место.
- В деревню?!
- В Бэткомский лес.
- А, он в... десяти милях отсюда? Значит, здесь мы в безопасности!
Теган храбрилась, пытаясь скрыть страх. Я так хотела ее успокоить, сказать, что бояться нечего... но она действительно уже не ребенок и заслуживает услышать все как есть.
- Ему пришлось вернуться туда, откуда его забрали. Больше мы ничего не знаем.
- И где он сейчас?
- Понятия не имею. Мы с сестрами изо всех сил старались его найти, но он скрыл место своего пребывания.
Теган сухо рассмеялась.
- Просто поживи здесь немного, и он сразу объявится. - Она качнула головой. - Поэтому ты и появилась. Ты знаешь, что он за мной придет. Ты его ждешь. Так ты здесь, чтобы спасти меня? Или поймать его? Чего именно ты хочешь?
- Это одно и то же. Буду с тобой полностью откровенна - ловить его уже никто не собирается. На этот раз мы не оставим ему возможности вернуться и творить зло. От него надо избавиться.
- Кажется, припоминаю, что в прошлый раз именно это нам и не удалось.
- Сейчас все по-другому. Сейчас ты другая, Теган. У тебя есть собственный дар, ты упорно трудилась. Вместе мы...
Теган ушла к раковине, где принялась чересчур старательно мыть свою кружку. Изгиб плеч, резкие движения, плохо скрытые слезы - все в ней говорило о страхе. И Теган имела полное право бояться.
Печаль сдавила мне горло. Я тоже поднялась.
- Прости. Если бы существовал иной способ, какой угодно, лишь бы тебе не пришлось с ним столкнуться вновь... Мне очень жаль, правда. - Я легонько тронула ее предплечье.
Теган поколебалась.
- То есть ты останешься? - наконец спросила она. - Ты останешься и поможешь мне?
- Честное слово.
Она коснулась моей руки пальцами - осторожно и в то же время многозначительно. Как только наша кожа соприкоснулась, я ощутила явное покалывание - магия. Магия Теган. И от ее силы у меня перехватило дыхание. За долгие годы я перевидала множество ведьм, однако даже краткая связь дала мне понять, что в Теган кроется нечто необыкновенное. И эта неожиданная сила, эта существенная перемена в ней поражала.
Если Теган и заметила мое изумление, то не подала виду.
- Мне пора кормить кур, - произнесла она с храброй улыбкой. - Хочешь на них посмотреть?
Я всегда буду бережно хранить в памяти первые дни с Теган после возвращения в коттедж "Ива", пусть они и омрачены тенью Гидеона. Мы постоянно держались настороже, выискивали намеки на опасность. Чуяли сердцем и ждали то, что неминуемо произойдет. Мы радовались нашему воссоединению - и в то же время не могли спокойно наслаждаться заново открытой дружбой. Несмотря на холод, погода была приятной, ясной. Временами шел снег. В основном - ночью, так что по утрам мы видели за окном сверкающий девственно-белый пейзаж и деревушку, похожую на картинку с открытки. Мы с Теган, как могли, защищали и себя, и наш маленький домик. Вдобавок, мы никуда не выбирались поодиночке. Я сопровождала Теган в ее еженедельных вылазках в Пасбери. Замечательно, что Теган до сих пор держала прилавок на местном рынке, как я когда-то, и продавала масла, свечи и тому подобное. В конце концов, ведьме надо на что-то жить. При иных обстоятельствах я наслаждалась бы поездками в городок, где и сама торговала на рынке. Я постоянно оглядывалась и выискивала среди покупателей лицо, от которого у меня в жилах тут же застынет кровь. Люди все приходили за товарами, а я поражалась способности Теган держать себя в руках и продолжать работу. Мне вдруг стало любопытно, как молодая женщина, которой изменял муж, справляется без моего зелья, помогавшего его подчинить. Или как там пожилая пара, страдавшая от боли в суставах и костях. Или нервный подросток, который успешно избавился от угрей на лице. Я так долго пробыла целителем - травницей, медсестрой, врачом и прочими ипостасями одного и того же, - что сейчас мне этого очень не хватало.
В городке и в деревне меня начинали узнавать. В целом, люди почти не задавали вопросов. Они, без сомнений, считали, что я просто вернулась в собственный дом, за которым в мое отсутствие присматривала Теган. За свою невероятно долгую жизнь я мастерски научилась уходить от ответов на неудобные вопросы и держать окружающих меня людей на расстоянии. Мне не всегда бывало легко так поступать, но у бессмертия есть своя цена, и большая ее часть - это замкнутость. Думаю, преграды, что я возвела вокруг себя, смогла преодолеть лишь Теган. Она и положила конец терзающему меня одиночеству, к которому я привыкла за долгие столетия.
После поездки мы обработали дом и развесили над дверями и окнами пучки трав, чтобы отпугнуть незваных духов и гостей. А потом распили на кухне бутылку плодового вина, и я попросила Теган рассказать, чем же она занималась, где была, что изучила с тех пор, как мы в последний раз виделись.
- Сперва я не знала, что делать, - призналась Теган.
- Конечно, после всего, что ты пережила. Ты была в ужасе.
- Я скорбела, - поправила она.
Ее обиженный взгляд буквально пронзил сердце. Заметив это, Теган смягчилась.
- Но я понимала, что мне ничего не грозит. Я... я понимала, что ты сделала и почему. Ты меня защищала. - Она отпила вина. Алоизиус запрыгнул ей на колено и принялся чистить усики. - Я пыталась понять, чего бы ты от меня хотела. Ты оставила мне дом. Да, очень важно иметь собственный угол. Но что я должна с ним делать? Не сидеть же в четырех стенах. Для начала я стала торговать за твоим прилавком и вполне сводила концы с концами. Когда люди спрашивали, где ты, я отвечала, что ты уехала навестить родню.
- А твоя мать не была против, что ты перебралась сюда?
Теган покачала головой.
- Она уже понимала, что скоро я покину дом. Так вот, спустя какое-то время я вдруг поняла, что мне нужно больше запасов. И их надо готовить. Как бы ты хохотала, если бы видела, какой кошмар я тут развела! - Теган снова взглянула на меня. - Кстати, а ты видела? Ты наблюдала?
- Наблюдать за любимыми из Летних земель нелегко, и далеко не всякому позволено хотя бы попытаться. Я изо всех сил старалась связаться с тобой, когда ты отмечала дни солнцестояния или равноденствие.
- Так и знала! Я иногда тебя чувствовала, прямо рядом с собой. Но тогда я еще не могла толком дотянуться.
- Ты быстро преодолела огромный путь, но даже опытным ведьмам тяжело установить подобную связь.
- Я так и поняла. И как раз осознала, что должна делать. То есть я, наверное, могла бы хоть вечность жить здесь и продавать масла с настойками... однако мне хотелось большего. Поэтому я решила поискать сведущих в магии людей и поучиться у них.
- Ты просто приставала к незнакомцам с просьбой передать тебе их знания?
- Можно подумать, с тобой я вела себя иначе, - рассмеялась Теган.
Я улыбнулась, вспоминая эту несуразную девчонку с бесконечными вопросами. В ней сквозило нечто настолько располагающее, что мне всегда было трудно ей отказать.
- Как же ты их находила?
Теган пожала плечами:
- Двадцать первый век на дворе. Полезла в Интернет.
- В жизни не поверю, что настоящая ведьма открыто признается, кто она такая!
- Конечно, там полным-полно странных типов, но если немного покопаться... поговорить с кем-то, кто знает еще кого-то, порасспрашивать, не сидеть на месте... удивительно, сколько всего можно обнаружить. Если найти правильный подход.
- И если иметь правильную ауру, - добавила я. - Настоящие ведьмы тут же узнают, кто перед ними стоит.
- Вот прямо сразу?
- Да. Если они истинные. Представляю, сколько шарлатанов и самозванок тебе встретилось, прежде чем ты нашла, что искала.
- Ой, этих легко вычислить, если знать, как их проверить, - сообщила Теган с блеском в глазах.
- Уверена, в процессе ты отточила все свои навыки.
Я долила в бокалы вина. Его тонкий букет заставлял вспомнить о позднем лете и цветущем саде. Вино не было очень уж крепким, однако приятно расслабляло и мышцы, и разум.
- Как думаешь, какая магическая система подошла тебе больше всего?
- В каждой, конечно, было нечто привлекательное и полезное. Но, знаешь, я все время возвращалась к тому, чему учила меня ты, к Викке, к целительским заклинаниям. Ты помогала мне слиться с природой... благодаря этому я легко нашла общий язык с шаманами. Та, что живет в Сибири, тебе точно понравилась бы! Ты бывала в Сибири?
Я покачала головой, и Теган увлеченно продолжила, сияя от воспоминаний об увиденных чудесах:
- Я три месяца прожила с якутской шаманкой, в России, но за тысячи миль от Москвы. Одна дорога заняла недели. Земля там нетронутая, дикая, сразу чувствуешь, насколько человек крошечный и незначительный. Теперь я на многое смотрю иначе. А как шаманка общалась с духами этих мест!..
- Наверняка без переводчика было нелегко.
- Мы говорили на одном языке, языке магии, нам хватало. А потом я отправилась в Америку. Мне подсказали имя колдуна худу из Луизианы. Представить невозможно, насколько у них все иначе, но какой силой они обладают! В позапрошлом году я жила на крошечном острове недалеко от Западного Уэльса и провела все ритуалы и церемонии викканского календаря. Это было так прекрасно! А недавно я как раз, ну... кое-откуда вернулась, от кое-кого просто замечательного!
Мы продолжали говорить. Теган рассказывала о своих приключениях, а я слушала. Теперь мне стало ясно, как она настолько изменилась в мое отсутствие. И я видела, как внутри ее сияет магия. Та искра, та крупица магических способностей, которую я разглядела в нашу первую встречу, благодаря знающим людям превратилась в бушующее пламя. Теган стала блестящей ведьмой, обученной и сильной. Может, теперь мы вместе действительно сможем противостоять тьме Гидеона. Той ночью я легла спать, цепляясь за крошечную, светлую надежду, что так все и будет.
До сих пор не могу поверить, что она вернулась! Что она здесь, что Элизабет и правда вновь со мной. С ума сойти. Правда, за последние несколько лет случалось всякое и покруче. Но все началось именно с нее, с этого дома. И с Гидеона. Смогу ли когда-нибудь вспоминать о нем без дрожи? Что я тогда чувствовала? Злость, конечно, ведь он меня обманул, а потом чуть не убил нас с Элизабет. Ненависть? Ага, и ненависть. А еще я была напугана. На моем месте только псих бы не испугался. Помню, как сложно было провести Гидеона, как мы еще чуть-чуть и не справились бы. И той ночью в Бэткомском лесу все закончилось бы совсем по-другому. А сейчас ему кто-то помогает. Кто? Зачем? Он придет в коттедж "Ива", однозначно. Тут Элизабет права. Ладно, мы будем готовы. И на этот раз покончим с ним навсегда.
Я больше не безалаберная девчонка. Я сильно изменилась, причем во многих важных отношениях. Если бы Гидеон об этом знал, он бы хорошенько подумал, прежде чем снова лезть к нам с Элизабет. Раньше, в начале моего пути, когда я только начинала понимать, что значит по-настоящему быть ведьмой, Элизабет приходилось за мной приглядывать. Но с тех пор я не сидела сложа руки. Я путешествовала, жила в незнакомых местах и многому научилась. Значит, пришло время использовать новые умения. Проверить, не зря ли внимала учителям и упражнялась. Интересно, какая магия, какая часть меня самой пригодится мне больше всего? Я эклектическая ведьма, а значит, у меня целый мешок всяких трюков. Да, некоторые люди насмехались над тем, как я колесила по миру, изучала разные страны и разные виды магии. Меня за это не раз критиковали. Что я разбавляю искусство чем попало. Что смешиваю системы и верования. Что не верна одному пути. Ну, зато я нашла собственный - взять все лучшее из того, что я почерпнула у могущественнейших ведьм. В глубине души я знала, кем должна стать, для какой магии рождена. И я совершила новое открытие. Я рисковала. Очень.
Два года до внезапного возвращения Элизабет стали для меня действительно важными. Сперва я обнаружила островок у западного побережья Уэльса. Он ни капли не был похож на тропический рай с пальмами и чистыми берегами, куда обычно попадают жертвы кораблекрушений. Мой остров - глыба из гранита и песчаника, с голыми скалами, что на двести футов возвышались над серыми водами бурного Ирландского моря. От края до края в нем было меньше мили, и он напоминал огромный камень, покрытый мхом. Я выбрала этот крошечный островок потому, что раньше там жил монах-отшельник и до сих пор еще стояли остатки дома, где он обитал сотни лет назад. Я искала место, где найду убежище на целый год и смогу соблюдать все традиции языческого календаря, жить как можно проще. Где буду только я, небо, море, ветер и возможность размышлять, работать над моими способностями. Наверное, нечто тянуло меня туда. Я несколько месяцев искала инстанцию, у которой смогла бы выклянчить разрешение там пожить. Естественно, большинство считало, что у меня поехала крыша, а психов никто не принимает всерьез. После бесконечной череды захлопнутых у меня перед носом дверей, безответных писем и имейлов, так и не случившихся встреч и одетых в костюмы людей, которые отвечали мне "нет", я решила сменить тактику. Я присоединилась к экологическому движению и предложила исследовать природу на острове: мол, собранная информация поможет "зеленым" в их деле... Бинго! Двери начали открываться. Никто не отменял встречи. А через несколько недель меня высадили на единственном клочке острова, где можно сойти на берег. Никогда не забуду полнейшую эйфорию, которая меня охватила, когда я увидела, как мне машут с отплывающей лодки, и поняла, что меня ждет двенадцать месяцев одиночества.
Я понимала, что готова выживать. У меня за плечами были три года пеших путешествий, восхождений в горы и ночевок в дикой местности, причем зачастую я делала все своими силами. Я накопила столько знаний и умений, столько магии, что мне было нужно побыть одной и во всем разобраться. Остров назывался Крейг-а-Дью, что в переводе с валлийского означает Божья Скала. Впрочем, жители побережья окрестили его "Богом забытая скала", и неудивительно. На острове почти не росли деревья (вернее, их нашлось всего четыре, старых и изогнутых), так что под кроной не спрячешься и дров для костра не нарубишь. Почва плохая, единственный источник воды (крошечный ручеек) летом пересыхал, и обитали там лишь чайки и горстка отважных мышей. Ну, и на год там поселилась некая все более неприветливая ведьма. Да, и Алоизиус, конечно, которому ни капли там не нравилось. Свое недовольство он выражал тем, что стал меня кусать, причем часто. По возвращении в коттедж "Ива" от этой привычки не осталось и следа.
Я приплыла на Крейг-а-Дью в августе, поэтому времени, пока погода не испортилась, у меня было маловато. Мы разработали целую систему, чтобы власти не беспокоились о моей безопасности, экологи не сомневались в моей пользе, а я спокойно жила в одиночестве. Раз в месяц к острову прибывала лодка с припасами - едой, дровами, газовыми баллонами, - и отчаливала с образцами растений, которые я заранее собирала. Большинство необходимых данных я отправляла через Интернет на ноутбуке с солнечной батареей. Еще у меня был спутниковый телефон для экстренных случаев, хотя я слегка горжусь, что он мне пригодился лишь для переговоров о том, когда лодке лучше приплыть. Погода была непредсказуемой, планы нам приходилось менять достаточно часто. И больше я ни с кем не контактировала. Мне так понравилось! В каменном доме отшельника было удобно хранить запасы, зимой - дрова, чтобы они не отсырели, а летом - еду, но для жилья он оказался непригоден. Куда ему до ультрасовременной палатки, которую я привезла с собой. Я устроила ее рядом с той лачугой, и мой небольшой лагерь вышел куда удобнее многих других, где я успела побывать. Кострище я расположила у входа в каменную постройку, чтобы иметь возможность сидеть у огня и под небом, и под кровлей. Еще у меня была маленькая газовая плита - необходимая уступка, учитывая, что долго поддерживать огонь естественным способом было невозможно. За лагерем я выкопала нужник. Сперва мне было ну очень странно вот так усаживаться на открытом воздухе, но от кого мне прикрываться? Я повесила брезент, чтобы не мокнуть под дождем, и на удивление быстро привыкла к туалету с таким шикарным видом. О, что это был за вид! Кругом до самого горизонта океан и едва заметная полосочка побережья Уэльса на востоке.
Такая жизнь меняет тебя навсегда. Ты подчиняешься ритмам, которые выбирает за тебя природа. Дневной свет диктует тебе, когда ходить, работать, ложиться спать. Всем островом правит погода (милостивая Богиня, что за погода!), и забывать об этом можно только на свой страх и риск. Птицы поселились там куда раньше, поэтому лучше привыкнуть, что ты гость, и научиться терпеть их пронзительные крики, а летом - еще и вонь. Сперва они меня прямо испытывали, нарушали покой, за которым я туда прибыла. Однако со временем мне странным образом стало нравиться их общество, и они смирились с моим присутствием. Каждый день я просыпалась на рассвете, заваривала травяной чай, а потом бродила по острову, заносила в блокнот данные о видах птиц и собирала образцы. Потом возвращалась в лагерь и наконец завтракала. Еда была жуткой, никогда не забуду! Летом я выращивала чуть-чуть зелени, но по большей части мне приходилось питаться армейскими сухпайками и консервами. Впрочем, этого хватало. На самом деле мне даже пришлось по душе то, как я потеряла интерес к еде. Еще одним отвлекающим фактором меньше. Потом я могла заниматься чем угодно. Обычно я тихонько сидела, обращаясь к Богине или стараясь уловить шепоток других ведьм или духов. То, что я слышала, мысли, проникающие мне в голову, и возникающие чувства задавали настроение всему дню. Иногда я понимала, что мне необходимо отработать какое-нибудь заклинание. Я произносила надлежащие времени года или событию заговоры. Временами, по вечерам, я отдавалась во власть луны, чтобы ее прозрачные лучи выявили во мне магию, которой пора вырваться на волю. Мне было замечательно. В бескрайнем небе кружили поморники. На низких скалах парами ютились ту́пики. Среди жесткой травы прорастали прекраснейшие храбрые цветочки, порой настолько редкие, что их не найти больше нигде во всем мире. Эдакий первобытный рай. Я с благодарностью принимала каждый день, даже когда ветер чуть ли не сносил палатку, даже когда мне стало плохо, и я пролежала под брезентом двадцать четыре часа подряд, даже когда у меня болели зубы, или я просыпалась от кошмаров, или мне страшно хотелось шоколада или бокал пива. В тяжелые минуты я обращалась к тому, что изучила, к своей магии. И каждый раз, справившись с трудностями, я понимала, что теперь я сильнее. Теперь я лучше как обычный человек и искуснее как ведьма.
А однажды весной, спустя много месяцев на острове, когда я уже была закаленной и тощей, обзавелась мозолями, но оставалась по-прежнему бодрой и вполне привыкла к одинокому существованию, я обогнула смотрящие на запад скалы и обнаружила гостя. Настоящее потрясение - увидеть перед собой другого человека, словно его только что сбросили на парашюте. Он стоял и смотрел на меня так спокойно... Я завизжала. Хорошо это помню. Я визжала, как самая настоящая девчонка, очень некруто. Незваный гость оказался стариком, прямо древним, похожим не на обычного дедушку, а на библейского мудреца. Он был слегка щуплым, ниже меня ростом и с впечатляющей бородой. Так вот, я все не могла понять, как сюда вообще кто-то попал, не говоря уже о человеке, который на вид с трудом по лестнице способен подняться, куда там по тропинке с берега до верхушки утеса. Одновременно я пыталась подобрать хоть какие-то слова. А он все смотрел и улыбался, демонстрируя на удивление хорошие зубы и морщинки в уголках губ. Поэтому я подумала, что он, наверное, слегка чокнутый. Как он тогда добрался на Крейг-а-Дью, да и где его лодка? Или самолет? Или на чем он вообще, черт возьми, мог прибыть? Да, конечно, стоял теплый солнечный денек, но на старике не было соответствующей одежды и альпинистской обуви, только грязная футболка "Роллинг Стоунз", короткие шорты и дешевые кроссовки. Будто чертов Робинзон Крузо из комиссионки. Наверное, он устал ждать, пока я наконец заговорю, поэтому развернулся и пошел по тропе, а затем прокричал через плечо:
- Давай уже! Быстрее. У нас мало времени.
Я поплелась следом.
- Погодите! Вы о чем? Да и вообще, вы кто? Как вы здесь оказались?
Он передвигался достаточно быстро для столь древнего возраста, и мне пришлось ускорить шаг.
- Ты всегда задаешь так много вопросов? - спросил он на ходу.
- Что? Нет. Просто я не ожидала никого встретить. Здесь все же не автобусный маршрут.
- Тебя легко найти.
- Значит, вы меня искали? То есть... вы не просто так приплыли на остров? - Я выругалась, споткнувшись о камень. - Вы не могли немного сбавить темп? Остановимся, поговорим...
- Нет времени! Нет времени! - отозвался старик нараспев, уверенно стремясь вперед и явно ожидая, что я буду за ним следовать, несмотря на то, что даже не знаю его имени.
Что странно, я действительно за ним шла. Я хотела идти. Должна была. Даже не из любопытства, не потому, что меня удивило его появление на острове, не потому, что ждала какого-то объяснения. Я знала, просто знала, что мне надо идти за ним, куда бы он меня ни привел. Мы добрались до противоположного от моего лагеря края, к северо-восточной точке. Оттуда уже нельзя было разглядеть побережье Уэльса. Впереди открывалась бесконечная водная гладь и отражающееся на ее серо-голубой поверхности низкое солнце. Птицы не вили гнезда на этой стороне острова; я слышала лишь, как волны мягко омывали серые глыбы в сотнях футов внизу.
Старик выбрал плоский камень в паре шагов от края утеса и устроился на нем, скрестив под собой ноги.
- Садись, - похлопал он рядом с собой.
Я покорно опустилась на камень, и некоторое время мы просидели молча - старик ничего не говорил, а я не задавала вопросов, которые разрывали меня изнутри. У меня возникли две версии. Либо этот старик псих, либо кто-то очень важный. Причем шансы были пятьдесят на пятьдесят. Я ждала. По-прежнему молча он достал из одного кармана кисет, а из другого - щербатую трубку. Затем бережно и тщательно наполнил чашечку табаком и закурил, убедившись, что она набита идеально. Теплый весенний ветерок уносил дым, однако я уловила слабый запах лакрицы и пряностей. Я твердо решила не поддаваться своему безумному любопытству. Старик сказал, что искал меня. Что ж, нашел. Пусть теперь объясняется.
- Был некий друид, известный под именем Гвинвор, - сообщил он.
Не это я надеялась услышать, но старик хотя бы заговорил.
- Он жил в паре лиг отсюда, на побережье. Его уважали, можно даже сказать, почитали. Он с великим достоинством проводил церемонии, соблюдал законы друидов и давал советы тем, кто прибывал, дабы стать его учеником, кто искал помощи в своих трудностях.
- Интересно, - неуверенно отозвалась я.
- Беда заключалась в том, - продолжал старик, - что Гвинвор на самом деле не верил.
- Правда?
- Ну, он многое знал, мог рассказывать о вероучении, читать молитвы и так далее хоть до посинения, и, если его спросить, он ответил бы, что всем сердцем, разумом, душой верит в высшие силы. Однако...
Старик глубоко затянулся, прикрыв глаза и задумавшись.
- Однако? - попыталась я навести его на мысль.
- Он не верил в себя.
- Хм.
И снова тишина. Мимо пролетела, направляясь к южным гнездовищам, чайка. Старик покачал головой.
- Все знания, вся ученость и мудрость... и он все равно не знал, где его место. Он был лишь ходячей библиотекой, подборкой знаний, к которым при надобности мог обратиться любой человек. Гвинвор не понимал сути. Истинной ценности даров, данных ему свыше.
- Да?
- Он не осознавал, что он не просто хранитель учения, он сам - учение. Их нельзя разделить, как нельзя это сделать с гладью озера и отражением луны на ней.
Старик наконец повернулся ко мне и кивнул, словно объяснил все предельно ясно и я должна была все понять. Вот только я не понимала. Пока он не задал следующий вопрос:
- А что насчет тебя, Теган? Ты просто сервант для всего, что изучила, или стала этим всем сама?
Пристальный взгляд старика пугал.
- Как вы узнали, что я здесь? - наконец спросила я, не в силах больше сдерживаться. - Почему вы пришли? И как сюда добрались?
Старик поднялся и шагнул к обрыву. Я машинально последовала за ним. Мне казалось, он вот-вот упадет, а его самого совершенно не волновало, что еще пара дюймов, и он разобьется насмерть. Старик даже не смотрел на осыпающийся край тропинки, а по-прежнему не сводил с меня взгляда.
- В тебе заключена невероятная магия, Теган. Западный ветер уносит ее с твоим дыханием, магию впитывают поры твоей кожи, твоя душа звенит ею, да так, что звучание отдается в костях. И ты все равно не веришь в себя. Только ты можешь принять данные тебе дары, дитя. Только от тебя зависит, сможешь ли ты наслаждаться собственной необыкновенной силой. А когда сможешь, когда наступит момент прозрения, ты станешь собой. Ты станешь Теган Хедван, "красавицей, что умеет летать".
- Но я...
Я не успела закончить предложение. Старик, от которого я не ожидала такой силы и скорости, шагнул вперед и уверенно столкнул меня с обрыва.
И я рухнула вниз.
Мысли спутались. Вопросы, проклятия, молитвы, паника, страх, грусть, сожаления, - все вмиг смешалось в один клубок. Я проносилась мимо острых гранитных скал, или же они мимо меня; я ли летела к безжалостным камням, или они приближались ко мне - в то жуткое мгновение мне было все равно. Благоразумие, планы на жизнь, на день, что уготовила мне судьба - ничего больше не имело значения, ведь меня ждала верная смерть.
И вдруг я услышала напев шаманки, которую искала по всей Сибири. Смех ведьмы-худу из Луизианы. Зов сестер-ведьм со всех уголков земли, они звали меня по имени. Но громче всего прозвучал единственный сильный голос. Она произнесла лишь слово.
Лети!
Я вспомнила Элизабет, как она когда-то взяла меня за руку, и мы взмыли к ночному небу, как мы парили и скользили по воздуху.
И я взлетела.
А когда наконец приземлилась на вершину утеса, старика уже не было.
В следующие дни мы полностью сосредоточились на своей защите. К концу месяца луна начала расти. Да, до весеннего равноденствия оставалось еще несколько недель, и кругом лежал снег, но воздух уже пахнул просыпающейся жизнью, обновлением и расцветом. Настало время сделать подношение Богине и попросить ее заступничества. На кухне мы собрали необходимые для ритуала вещи - свечи, воду из священного источника, побеги тимьяна и лаванды, квадратный кусочек шелка - и стали ждать, пока ночная тьма не окутала всю деревушку. Мой алтарь находился в саду за домом - обрамленный изгородью камень и родник, где Теган когда-то увидела истинное обличье Гидеона. Пламя белых ритуальных свечей подрагивало на холодном воздухе, отбрасывая крошечные пляшущие тени. Я вглядывалась в огоньки и вспоминала пожар, охвативший Бэткомский лес пять лет назад. При свете дня мы, стоя на вершине низкого холма, увидели бы нетронутые верхушки, однако в лесу наверняка остались деревья, что хранили на себе шрамы той ночи. Пахло маслянистым ладаном. Теган начала читать молитву Богине, взывая с просьбой дать нам силы, предупредить об опасности, защитить нас своей непоколебимой любовью. Я сложила травы в центр кусочка шелка, накрыла их уголками ткани и подожгла от пламени свечи. Шелк зашипел, вспыхнув, и я бросила его в воду.
- Благослови нас своей мудростью, - тихо произнесла я. - Надели нас своей силой. Яви нам то, от чего мы должны уберечься.
Мы с Теган уставились на небольшое озерцо. Его поверхность подернулась рябью, втягивая угольки и пепел подношения. Поблескивающая вода отражала лишь тусклый свет луны, который вдруг стал розоватым, затем ярко-оранжевым и, наконец, насыщенно-красным. Страшная алая вода кипела и бурлила, словно кто-то развел под ней огонь. Я охнула - от пузырей исходил тошнотворный запах. Мы с Теган отшатнулись, не желая вдыхать ядовитые испарения.
- Он рядом и желает нам зла. Я бы даже сказала, смерти, - произнесла Теган, не в силах молчать о том, что мы обе ощутили. - Думаю, мы сами напросились, - добавила она якобы беззаботно, однако вышло не очень убедительно.
Ни я, ни она не хотели больше заговаривать о том, что открылось нам той ночью, пусть мы очень хорошо понимали всю важность подобного знака. Что можно было еще сказать? Тень Гидеона опережала его самого. Она нависала над нами в самые солнечные дни и в мягкой темноте ночи. Мы жили в постоянном страхе. Именно поэтому мы, в конце концов, и попросили Богиню о помощи. И мы никуда не ходили в одиночку. Я просыпалась от малейшего шороха, а Теган повсюду брала с собой излюбленный резной посох.
Два дня спустя мы до вечера работали на кухне - готовили кисло-сладкую приправу чатни из остатков зимнего запаса яблок. Дело это было несложное и умиротворяющее, зато результатами нам предстояло наслаждаться несколько месяцев. Когда мы справились, кухня уже настолько пропахла уксусом и специями, что мы решили перебраться в небольшую гостиную в передней части дома. Теган разожгла камин, и мы устроились в потертых, но удобных креслах, потягивая из кружек пастернаковый суп-пюре. Даже в свете пламени я не могла не заметить темные круги под глазами Теган и бледность ее мягкой юной кожи.
- У тебя усталый вид. Давай я подыщу тебе что-нибудь для лучшего сна.
Теган покачала головой.
- Я в порядке.
Алоизиус влез на подлокотник ее кресла и принялся грызть кусочки хлеба, которые его там дожидались.
- Тебе нужно хорошо отдохнуть, если...
- Если нагрянет Гидеон? - Теган уставилась в огонь. - Какое уж тут "если"? Когда Гидеон нагрянет. И я буду готова.
- Мы будем готовы.
- Завтра надо снова окурить все комнаты. Шалфеем и розмарином.
- Как тебе угодно.
- И я подумываю завести собаку.
- Собаку?
- Большую такую. Лучшая охранная система в мире.
Я сделала глоток.
- Не знаю, настолько это понравится Алоизиусу.
- Или даже двух, - продолжила Теган, пропустив мои слова мимо ушей. - Да, лучше парочку, правда?
На меня вдруг будто навалилась тяжесть. Предупреждение, которое нам показали в воде, было предельно ясным. Гидеон в пути, и мы не в силах ему противостоять. Никакие наши планы, заклинания и собаки хоть со всего графства не сумеют его удержать. Гидеон придет за Теган, уже не уверенный, что я способна ее защитить. Я отставила чашку и подалась вперед.
- Знаешь, мне кажется, нам надо изменить планы.
- Изменить?
- Да. Теган, тебе лучше уехать.
Она наконец перевела взгляд на меня.
- Поверить не могу, что тебе такое вообще в голову пришло!
- Ты видела предзнаменование. И ты знаешь, о чем оно говорит.
- Я знаю, что он попытается сделать. Не факт, что он добьется своего.
- Он очень силен. Он помешан на власти и гонится за ней всю свою долгую, темную жизнь. Он не потерпит помех своему стремлению стать искуснее и опаснее любой ведьмы.
- Ты тоже сильна.
- Я даже с помощью сестер не смогла удержать его в плену. Мы не знаем, кто на его стороне. Мы не знаем, с чем столкнемся.
- Нет, я никуда не уеду, Элизабет. Я уже не глупая девчонка, которая играет с травами и фокусами. Я в состоянии за себя постоять.
- Теган...
- Я не сбегу! - Она вскочила на ноги. - Я не позволю ему всю жизнь на меня охотиться, как...
Теган умолкла, и я закончила предложение за нее:
- Как позволяла ему я.
- Я не сбегу, - повторила Теган с такой твердостью, что меня охватили одновременно и гордость, и страх за нее. - Я не стану так поступать. Я... я уверена, что на этот раз смогу выстоять, Элизабет. У меня есть магия, которую мне еще не довелось испробовать. Несколько недель назад, даже дней, я сказала бы, что не готова. Я правда не знаю, что удастся сделать, но слушай, похоже, у меня появился шанс выяснить.
Я тщательно подбирала слова, вспоминая, какую же магию ощутила, когда коснулась ее руки.
- Теган, я понимаю, что ты... изменилась.
- Как раз это я и пытаюсь тебе объяснить...
- Однако, как ты сама сказала, большая часть твоей магии совсем новая, неиспробованная и неиспытанная.
- Да.
- А когда используешь новые навыки, всегда есть риск. Что ничего не сработает, что магия нанесет вред - не человеку, против которого она направлена, а тебе самой.
- Да знаю я! - крикнула Теган и на мгновение закрыла глаза. - Прости. Давай не будем ругаться. - Она помолчала, а потом вымучила улыбку. - Уже поздно. Пойду спать.
- Закончим разговор утром.
- Здесь не о чем больше разговаривать, - сказала Теган, забирая Алоизиуса и покидая комнату. - Я не намерена бежать.
Я еще немного посидела, собираясь с мыслями. Какая она бывает упрямая! Разве Теган не видит, в какой опасности находится? Несомненно, ей лучше уехать, убраться от греха подальше, может быть, навестить ведьм, у которых она училась где-нибудь далеко отсюда. И в то же время я восхищалась ее храбростью. Я сменила дюжину личин, прежде чем нашла в себе силы открыто выступить против Гидеона. И в конце концов, разве не ради Теган я это сделала? Чтобы ее защитить, мне пришлось просто-напросто пойти на большее.
Меня вдруг охватил болезненный холодок. Поднявшийся снаружи ветер завыл в дымоходе, и в комнату проник дым. Он пульсировал и неестественно клубился, словно пытаясь обрести форму. Комнату будто сковал лед. Что-то сдавило грудь, и я еле дышала, боясь умереть в этих тисках. Я с трудом встала и, держа руки перед собой, воззвала к Богине за помощью, чтобы изгнать зло из моего дома.
А потом все исчезло. В комнате вновь воцарились тишина и спокойствие, разве что набатом стучало мое перепуганное сердце.
Той ночью я не сомкнула глаз. Я даже не стала ложиться в постель и, чтобы не задремать, сидела на деревянном стуле в кухне. Гидеон рядом. Я его чувствовала. Временами я слышала шепот. Я уже подумывала, не разбудить ли Теган, но решила, что лучше не стоит. Пусть она отдохнет перед тем, что случится утром. Пока мы в доме с закрытыми дверями и окнами, пока я несу стражу, Гидеону не пробраться. Ночная тьма придает ему сил, поэтому выходить мы могли только при свете дня, только вдвоем и начеку.
Как я это допустила? Почему ситуация сложилась так, что нам вновь придется с ним столкнуться? Что я должна была сделать, чтобы уберечь Теган от смертельной опасности?.. Обнаружив меня на кухне, она сразу поняла, что дела наши совсем плохи.
- Элизабет! Ты в порядке? Что случилось? Ты его видела? Он был здесь? - Теган опустилась на колени и схватила меня за руку. - Почему ты меня не позвала?
- Со мной все хорошо. Прошу, не беспокойся.
- Он побывал здесь, так?
- Где-то рядом, - кивнула я.
- Он тебя ранил?
Я покачала головой.
- В доме мы под защитой.
Теган встала.
- Нельзя же вечно тут сидеть.
- Гидеон не так силен при свете солнца.
Она принялась мерить кухню шагами. Мысль о заключении в четырех стенах не давала ей покоя.
- Жаль, мы не можем заставить его сразиться с нами днем. Должен же быть способ его выманить. Боже, как я хочу с ним разобраться! Раз и навсегда.
- Осторожней с желаниями.
Я поднялась и наполнила чайник водой, стараясь расшевелить затекшее тело. Отодвинув заслонку, я сунула в печь яблоневое полено. Корзина с дровами осталась пуста.
- Сейчас принесу. - Теган сняла пальто с крючка на двери и влезла в сапоги.
- Погоди...
- Элизабет, мы не можем постоянно сидеть взаперти. Все будет хорошо. Я просто принесу дров.
Я проследила за Теган взглядом, понимая, что она права. Нельзя превращаться в узниц в собственном доме. И все-таки сердце забилось чаще, стоило мне подумать, что Теган там одна. Я поспешно оделась и тоже вышла в сад. Теган уже колола дрова у дальней огородной грядки, легко управляясь с топором. Каждый удар попадал точно в цель, отделяя куски сухой древесины. Я содрогнулась - перед глазами возник образ Гидеона за тем же занятием, давным-давно, в глубине Бэткомского леса. Тогда я была еще младше Теган.
- Нам нужно молоко, - сказала она, даже не запыхавшись, - и масло. Схожу в магазин, как закончу.
Теган избегала моего взгляда, но я и так все понимала. В ее мыслях поселилась навязчивая идея выманить Гидеона, где бы он ни скрывался, заставить его раскрыть карты при свете дня. Теган уже заявила, что не собирается убегать. Теперь мне стало ясно, что ждать она тоже не намерена.
- Я пойду с тобой.
- Пинту молока может и один человек принести, - произнесла Теган, повернувшись ко мне.
- Я пойду с тобой, - настойчиво повторила я.
За годы моего отсутствия деревня почти не изменилась. По грязи по-прежнему бродили утки, которым местные бросали крошки и объедки. Несколько стоящих в ряд домов из красного кирпича были припорошены снегом, а коттеджи с соломенными крышами и вовсе под ним скрылись. Типичная английская деревушка, как на красивой старомодной картинке, однако в каждой тени, за каждым углом мне чудилась опасность. Если Теган и охватило столь же обостренное беспокойство, она не подавала виду. По дороге не спеша проехал белый фургончик, из-под колес летел тающий снег. Я невольно глянула на водителя. Кого я ожидала увидеть за лобовым стеклом? Сменит ли Гидеон внешность или нагло предстанет перед нами в собственном облике? Высокомерный, скорее он выберет последнее. Сверкнувшее в стекле солнце не дало ничего разглядеть. Мимо пропыхтел отважный любитель бега трусцой, и я шагнула ближе к Теган. Она взяла меня под руку.
- Все хорошо, Элизабет. Все правда будет в порядке, - шепнула Теган. Это кто же кого защищает?
В магазине Теган начала наполнять металлическую корзинку товарами первой необходимости. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на наших запасах, но меня охватила настолько сильная тревога, что ничего не выходило. Молодая женщина обогнула прилавок, глянув в мою сторону. Ее зрачки совершенно точно вспыхнули алым. Я последовала за ней, однако увидела, как она радостно болтает с владельцем магазина. В дверях показались шумные подростки, добродушно пихающие друг друга; мне почудилось, что у одного неестественно острые зубы, а у другого подозрительно длинный язык. Похватав товары с полок, я поторопила Теган к кассе. Ведьмовское чутье меня не обманывало. Я знала, что никто из посетителей магазина на самом деле не опасен; предупреждающие знаки были вызваны близостью угрозы. Гидеон рядом, и он не намерен отступать. Причем его цель - Теган, а не я.
Вернувшись домой, мы застали на лестнице человека. Теган улыбнулась, услышав, как я охнула.
- Это всего лишь Тед, - сказала она мне. - Он моет окна в деревне. Доброе утро, Тед! - крикнула она ему.
Мужчина перестал радостно насвистывать и помахал нам губкой, а потом вернулся к работе.
- Элизабет, у тебя паранойя. Именно это Гидеону и надо. Я не собираюсь так жить, - заявила Теган, унося покупки в дом.
Я задержалась, наблюдая за мойщиком окон. Он спустился с лестницы и подошел.
- У вас не найдется воды? - спросил Тед, протягивая желтое ведро.
- Конечно, - кивнула я.
Отдав ведро, он принялся натирать небольшое окошко во входной двери сухой тряпочкой. Я обогнула дом и набрала воды из поливочного крана, убеждая себя, что Теган права. Я слишком остро реагирую. Конечно, надо быть начеку, однако мы не можем подозревать всех и вся. Иначе что это будет за жизнь?.. Однако стоило мне перекрыть кран, как я испугалась настолько, что выронила ведро. Вода потекла по дорожке, а я стояла и прислушивалась, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту, к знакомой мелодии, которую теперь насвистывал мойщик окон. Сперва я думала - я надеялась, - что мне показалось. Но нет. Это была та самая песня. "Зеленые рукава". Песня Гидеона. Я побежала обратно, не представляя, что буду делать. Ясно одно: надо сразиться с ним снаружи, под открытым небом, и не подпустить его к Теган.
Обогнув дом под по-прежнему доносящееся насвистывание, я с изумлением увидела, что Тед лежит на земле и не шевелится. Страшная мелодия срывалась не с его губ. Тед не дышал, и, коснувшись его, я сразу поняла, что он мертв. В его взгляде застыло изумление, словно он оступился и упал с лестницы. Но ведь он работал внизу, пока ждал воду, он ниоткуда не падал. Мелодия оборвалась.
- Теган! - крикнула я, бросаясь к кухонной двери.
В коридоре, в лужицах талого снега, стояли ее сапоги. На плите свистел чайник.
- Теган? - позвала я.
Она не ответила. Я вбежала в гостиную. А вот и следы борьбы - опрокинутый столик, сметенные с каминной полки сломанные подсвечники и курильницы. Воняло чем-то едким, мускусным, отчего меня чуть не стошнило. Теган пропала. Не просто вышла из комнаты или из дома - ее выкрали. Я это знала, чувствовала. Ощущала, как между нами растет бездна расстояния, словно Теган вмиг перенесли куда-то далеко.
В камине что-то шевельнулось, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.
- Алоизиус!
Я вытащила мышонка из камина. Бедняга дрожал, весь черный от сажи и пепла, но целый, и вопросительно смотрел на меня. Теган никогда бы его не оставила. К глазам подступили слезы. Я позволила Гидеону ее забрать! На мгновение мне послышался ее голос - она звала меня.
- Я найду тебя, Теган! - обратилась я к ней. - Где бы ты ни была, не падай духом. Обещаю, я за тобой приду!
Дом казался до боли пустым. Не то чтобы я не привыкла к одиночеству; на самом деле я поневоле была одинока почти всю свою долгую жизнь, однако сейчас я слишком остро ощущала, что Теган нет рядом. Во мне бурлила бессильная ярость на Гидеона и на саму себя, ведь я так колоссально ее подвела. К этому примешивалась доводящая до паники тревога о том, что ей придется вынести, пока я ее не найду. И, наконец, мне не хватало Теган, словно на ее прежнем месте образовалась дыра. Отчасти потому, что разлука была долгой, а сладкий миг новой встречи оказался столь кратким. Однако дело было не только в этом. Раньше я не понимала, как присутствие Теган наполняло дом, как она украшала каждый его уголок своим необыкновенным духом. Ведь теперь она стала особенной. Обучение и практика пробудили в Теган потаенную магию, дремлющие таланты и дары. Все это, несомненно, усилилось и развилось благодаря близости с могущественными ведьмами, которые посвятили жизнь изучению магического искусства в том или ином его проявлении. Я не могла с уверенностью сказать, насколько Теган осознает собственные способности, но в ней крылась такая энергия, что заряжала воздух вокруг, и сейчас коттедж "Ива" казался скорбным, потухшим местом.
Я тут же принялась искать хоть какие-нибудь подсказки, куда Гидеон мог забрать Теган. Будучи все время начеку, вдруг донесется шепот самой Теган, я прочесала комнату в попытке понять, какой облик принял Гидеон. Прошлой ночью его темная энергия проникла сквозь камин - хватило ли подобного, чтобы схватить Теган? Или Гидеон выбрал более осязаемую форму, явился сам? Перевернутая мебель свидетельствовала о схватке или же Теган просто на нее упала? Алоизиуса отшвырнуло в камин; сделала ли это рука жестокого человека или магическая сила?
Расследование прервали звуки из сада. Выглянув в окно, я с изумлением увидела, что мойщик окон стоит на ногах! Я поспешила наружу. Явно ошалевший - бедняга держался за голову, словно она разболелась, - но совершенно точно живой.
- Тед, вы помните, что случилось?
- Как сквозь туман, честно сказать. Наверное, упал с лестницы. Я упал?
- Совсем ничего не припоминаете?
- Очень странно, я стоял у того окна, а потом вдруг... пустота. И очнулся на спине в снегу. Кажется, ударился головой. Может, я поскользнулся на льду?
Я вздохнула. Тед, очевидно, совсем не понимал, что с ним приключилось, и не прольет свет на то, как Гидеон украл Теган.
- Вы уверены, что никого не видели?
- Вроде не видел.
Тед был совершенно сбит с толку. Заклинание, которое придало ему столь убедительно мертвый вид, серьезно его потрясло.
- Давайте-ка лучше зайдем в дом, - сказала я и, когда он стал возражать, отметила, что ему сейчас никуда нельзя. - Десять минут посидите, попьете чаю. В таком состоянии лучше сразу не садиться руль. И, думаю, хватит на сегодня лестниц.
Я провела Теда на кухню. Сосредоточиться на нем, когда все мое естество переворачивалось от боли, стоило огромных усилий. Как я смею прерывать поиски Теган! С другой стороны, я понимала, что бездумная спешка не поможет мне ее найти. А Тед нуждался в моем внимании, а то еще вдобавок и в аварию попадет. Поэтому я позволила раскрыться своему внутреннему целителю, а как только Тед спокойно уедет, я отправлюсь к источнику и произнесу заклинание, которое покажет, куда пропала моя дорогая девочка.
Так или иначе, надо было дождаться темноты, ведь поисковое заклинание действует лишь при свете луны. К счастью, дни до сих пор оставались относительно короткими, так что уже вскоре после шести часов я пошла к дальнему краю сада. Алоизиус прокатился туда в кармане моего старого шерстяного пальто. Может, мышонок и не знал, что именно я замыслила, однако, похоже, догадывался, что найдет дорогу к хозяйке лишь с моей помощью, поэтому ни на секунду не терял меня из виду.
Безоблачное небо было иссиня-черным и усыпанным яркими звездами. Любезно светила луна. Вновь стало холоднее, и снег под ногами похрустывал. Быстрое течение ручья не давало льду сковать воду. Дневное солнце растопило снег на ветках ореха и остролиста, и теперь с них свисали сосульки, обрамляющие небольшое озерцо в изгибе изгороди. Я хорошо помнила, как по приезде в коттедж "Ива" отбирала плоские камни. На них я и поставила большую свечу из пчелиного воска и простую глиняную курильницу, наполненную можжевеловым маслом. Я зажгла их, и воздух тут же пропитался характерным ароматом. Свеча горела мягко и ровно - ее не тревожило дуновение ветерка. Мышонка я опустила на землю. Пусть он и сам был точь-в-точь как крошечный снежок, ему не понравилось стоять лапками на льду. Поэтому Алоизиус поспешно взобрался на изгородь и засел на ветке остролиста, внимательно наблюдая за мной глазами-бусинками.
Я глубоко вздохнула и, смежив веки, раскрыла руки и сердце Богине.
- Под покровом священной ночи я обращаюсь к тебе за помощью, Богиня всех часов и ветров, хранительница чудес природы, хранительница наших потаенных чаяний и грез. Прошу, услышь меня и ответь на мольбу, ведь одна из нашего рода в беде. Ее душа в опасности. Ее жизнь висит на волоске.
Я с надеждой вгляделась в поблескивающую внизу воду. Увы, видений не было. Моих ушей не коснулся шепоток.
Я снова воззвала к Богине. Воцарилась полная, неестественная тишина. Я ждала, прислушиваясь, не зная, какой именно знак мне явится. Прошла минута. И еще одна. Я повторила слова, медленно и искренне. И осталась без ответа. Да, Гидеон наверняка скрыл свое логово заклинанием, но способен ли он изловчиться и разорвать связь меж мной и божествами, другими ведьмами, к кому я попытаюсь обратиться за помощью? Мысль тревожила.
Внизу у изгороди что-то вдруг шевельнулось. Я шагнула назад, вглядываясь в тени у нижних веток и корней. На лунный свет шагнули три крошечные фигурки. Фейри! Причем именно таких я не видела уже много лет. Они отличались от обычных представителей малого народца, обитающего в этом древнем лесу, меньшим ростом, яркостью и диковинностью. Их тела были покрыты мягкими перышками. Крылышки блестели, словно хрусталь. Двое фейри - мужского пола - стояли по бокам миниатюрной женской особи, чьи глаза словно светились. По ее царственной осанке я сразу поняла, что она принцесса или даже королева, и низко поклонилась. Она ответила коротким кивком. А когда наконец заговорила, ее голос прозвучал чуть ли не до боли резко - я едва не вздрогнула. Нельзя демонстрировать неудовольствие. Я понимала, какую честь мне оказала высокородная фейри тем, что явилась.
- Богиня не может тебе ответить, - сообщила она, - дорога нечиста.
- Значит, как я и думала, Гидеон замел следы сильной магией.
- Он наложил проклятие на слова, что приведут тебя к нему. Никто из нас не может их произнести без губительных последствий.
- Я не стремлюсь подвергать вас риску. Теган тоже такого не захотела бы.
- Я пришла ради Теган.
- Вы ее знаете? - Признаюсь, этого я не ожидала.
Диковинное существо кивнуло.
- Мы несколько лет за ней наблюдали. Она достойна нашего покровительства, и мы ничего не требуем взамен.
- Подобные союзники - настоящее благословение. Если вы способны помочь...
- Теган в смертельной опасности. Ты должна отправиться за ней.
- Сперва надо узнать, где же она.
- Я не могу об этом говорить. Тебе придется найти ее самостоятельно. Она близко, стоит лишь протянуть руку, однако с каждым днем Теган будет ускользать все дальше.
- Близко? Он не унес ее? Если бы вы хоть немного намекнули, куда...
Фейри-страж что-то прошептал на ушко своей правительнице. Они обменялись фразами, и я поняла: он намекает, что задерживаться небезопасно, пора уходить.
Его госпожа подняла ладонь и снова повернулась ко мне.
- Спроси не куда, а когда, - произнесла она, затем повторила громче: - Спроси не куда, а когда!
И королева вместе со стражами упорхнула обратно в изгородь, скрываясь в тенях. Ее голос по-прежнему отзывался в моей голове болью. Я заставила себя подавить растущую панику. Как же мне отыскать Теган со столь скудной информацией? Сейчас мне нужны факты, четкие подсказки и знаки, а не загадки и шепотки.
- Погодите! - крикнула я. - Прошу! Я не понимаю, разве нельзя рассказать больше?
Фейри исчезли. Связь прервалась. Я больше ничего не услышала. И все же меня ждал еще один дар - доступный не слуху, а зрению. По воде пробежала рябь. Я наклонилась, внимательно наблюдая за расходящимися волнами, и на поверхности воды начали возникать образы и пятна цвета. Алоизиус буквально окаменел - крошечное тельце напряглось и застыло, ощущая подобную магию. Нечеткие фигуры пульсировали; я изо всех сил пыталась что-нибудь разобрать, но все было слишком спутанным, мимолетным. Цвета начали тускнеть, движения замедлились.
- Нет! Я не увидела! - Я страшно боялась, что знак выдернут у меня из-под носа раньше, чем я его прочту. - Подождите...
И тут видение внезапно стало четким - целый пейзаж, подробный, словно картина, над которой художник трудился неделями. Зеленые поля, древний лес вдали, а на переднем плане - группа людей. Присмотревшись, я поняла, что это вооруженные и одетые в мундиры солдаты. Они стояли тесной толпой и не сводили глаз с чего-то в центре, словно ждали нападения невидимого врага. Оружие у них в руках было далеко не современным - мушкеты и копья. Да и одеяние принадлежало совсем другому столетию - простые шлемы и плотные колеты, подпоясанные желтыми кушаками. Я уже видела таких воинов много-много лет назад, когда была юна и только становилась на путь своего почти бессмертия. Я с содроганием вспомнила кровавые битвы, бушевавшие из месяца в месяц, и несчастных раненых, которым старалась помочь. Видение начало искажаться, и я изо всех сил вглядывалась в него в попытке запомнить все детали. Пейзаж казался знакомым, и все же именно так выглядели все английские поля, все леса. Вода вновь подернулась рябью, и я вдруг заметила кое-что в дальнем краю уже исчезающей картины. Ту сторону обрамляли деревья, темные и увенчанные зеленеющей летней листвой на спутанных ветвях, однако в одном месте их вырубили. И сквозь эту брешь я мельком разглядела высокие постройки из красного кирпича. Дымоходы. Высокие дымоходы великолепного особняка. А их нетипичное расположение и количество заставило меня охнуть - я с потрясением узнала это место, когда изображение окончательно растворилось.
- Бэтком-холл!
Другого и быть не могло. Я выпрямилась, жадно хватая холодный ночной воздух, чтобы успокоиться. Если видение показало, где искать Теган, то мне предстоял не такой уж долгий путь. Знакомый с детства особняк располагался на другом конце леса, который я видела из деревни, где сейчас стояла. Фейри сказала "Спроси не куда, а когда" потому, что ответом на "куда" было "здесь". Гидеон не унес Теган в иное место. Он забрал ее в иное время. И оно открылось мне благодаря солдатам в одеянии парламентариев. От мысли, что Теган застряла в жуткой кровавой эпохе, у меня сжалось сердце. Как Гидеон обрел способность перемещаться во времени? Зачем, гадала я, он взял на себя такой труд, такой риск? Путешествия во времени всегда считались крайне опасными и нелегкими. Какие бы у него ни были причины, я не могла последовать за ними в одиночку, мне не хватало умений. Надо обратиться за помощью к времяходу.
Ночью я спала плохо. Наплывали воспоминания о гражданской войне, что настраивала друг против друга соседей, друзей и родственников. Почему Гидеон решил унести Теган в годы таких смут? Я, конечно, знала, что его отвратительная магия питается агрессией и жестокостью войны. Может, это и повлияло на выбор времени и места? Я всегда подозревала, что он не станет ее убивать; сделать Теган своей пленницей - вот что больше походило на алчную, мстительную натуру Гидеона. По крайней мере, это давало мне возможность разыскать и спасти Теган. Чего, по всей вероятности, и ожидал - хотел - от меня Гидеон. Было ли все для него просто игрой? Извращенным развлечением? Вряд ли. Для его поступков наверняка нашлись веские причины. И они пока не поддадутся столь поверхностным размышлениям, на которые я была способна.
После того, как источник явил мне подробности похищения Теган, я решила воспользоваться услугами времяхода. Задача предстояла не из легких - очень сложно понять, где и когда его найти. Впервые я услышала о существовании времяхода, когда пошла в учение к знахарке на юго-востоке Франции в начале восемнадцатого века. Мадам де Ви была, конечно, не только знатоком лечебных трав, но и ведьмой. Когда любимый, но старый шалфей пал жертвой ветра сирокко, она не находила себе покоя, пока не решила вернуться назад во времени и добыть побеги этого же растения. Мадам де Ви должным образом вызвала времяхода и, убедив его в сложности задачи, получила положительный ответ. Врямяход согласился перенести мадам де Ви в нужное время и место. Он справедливо предупредил ее, что нельзя перемещаться вопреки луне без веских причин, ибо подобные путешествия могут плохо кончиться. Первый скачок ослабляет людей, и они неспособны его повторить и вернуться в свое время. А другие исчезают навсегда.
Времяходы славятся оригинальными привычками. Наверное, неудивительно, учитывая их странную и беспорядочную жизнь. Когда я задумывалась о том, что для них время не символизирует смертность, я ощущала некое родство. Разве они не вынуждены вести одинокое существование, как и я многие годы до встречи с Теган? Я понимала, что их обучение - это долгий и тяжелый процесс и что они образованные и начитанные. Мне повезло: когда-то давно мадам де Ви проделывала все на моих глазах, и теперь я знала, как призывают времяходов. Я вернулась в дом и перечитала свои записи в Книге Теней, что касались ее путешествия во времени. Затем я перевернула коттедж вверх дном и нашла необходимое: серебряный колокольчик, бокал, красное вино, пергамент, перо и чернила. В точности следуя указаниям, я села записать свою просьбу и, по традиции, произносила слова вслух.
"Я ищу Теган, ученицу-ведунью, стройную, юную и красивую, с добрым сердцем и светлой душой, с чистой магией внутри. Ее против воли унес чернокнижник Гидеон Мастерс, лживый и жестокий человек, который хочет причинить ей страшный вред. Жизнь и душа Теган в опасности. Гидеон унес ее на сотни лет назад, во времена гражданской войны и голода, когда страна уничтожала себя изнутри, а мужчины, женщины и дети гибли из-за планов сильных мира сего. Я обратилась за помощью и предсказанием к народу фейри: она там, в том времени, на земле без короля".
Я как можно подробнее обрисовала увиденные облачение и оружие, Бэтком-холл из собственных воспоминаний. Закончив, я свернула пергамент в трубочку, перевязала его лентой и капнула воска, в который вдавила принадлежащий Теган кулон в виде кельтского креста. Дело было даже не в мощном символе, а в том, что это вещь Теган, которую она носила на коже, у сердца. Я позвонила в колокольчик восемь раз и наполнила бокал вином, а потом расставила все у выходящего на запад окна.
Меня беспокоило, что я не знаю конкретную дату, поэтому я изо всех сил старалась описать пейзаж и деревья (по крайней мере, они говорили о лете), и так далее. Я помнила, что ответа придется ждать как минимум шесть часов, поэтому заставила себя поспать. Однако прежде чем устроиться на стуле у огня, я нашла более подходящую семнадцатому веку одежду. В шкафу обнаружилось шерстяное платье зеленого цвета, под которое я надела хлопковую сорочку и нижнюю юбку. Я повязала на голову платок и обернула талию красивой шерстяной шалью, придавая себе сносный для тех годов вид. Затем украсила шею простенькими бусами и золотой цепочкой - не хотелось бы, чтобы меня приняли за нищенку. Шнурованные полусапожки до сих пор выглядели прилично. Вскоре я была готова. Мимолетный взгляд в зеркало заставил сердце заколотиться - мой внешний вид неумолимо напоминал о жутких месяцах, когда я потеряла все дорогое и была вынуждена спасаться бегством. Наконец я устроилась, подтянув стул ближе к печи. Алоизиус, забравшись ко мне на колени, спрятался в складках шали и зажмурился, явно вымотанный долгим и печальным днем. По правде говоря, у меня самой кружилась голова от усталости. И пришел сон.
Часть вторая
Я вдруг поняла, что уже не сплю, но при этом не совсем проснулась. Я была в полном смятении. Тело не слушалось, я даже не могла открыть глаза. И в то же время я ощущала себя отдохнувшей и умиротворенной. Более того, спокойствие перекрывало собой все остальные чувства. На самом деле я не хотела просыпаться, хоть и знала, что происходит нечто странное. Знала, что должна бороться против столь соблазнительной летаргии. Я различала звуки, слабые и отрывистые, но знакомые. Тонкие высокие трели маленьких птичек. Громкое карканье невпопад. Над головой - шуршание листвы, словно ее тревожит ласковый ветерок. Любопытное поскрипывание вдали, ровное, ритмичное, будто движется что-то тяжелое; я никогда не слышала такого. Я глубоко вздохнула и уловила аромат боярышника и согретой солнцем травы, запах пыльцы и сухой земли, благоухание летнего луга.
Постепенно я обретала власть над собственным телом. К конечностям возвращалась чувствительность, и я вновь ощутила свой вес и силу, а также то, что теперь не сижу, а лежу. Я шевельнула руками. Под ладонями был мягкий дерн.
Наконец я открыла глаза. Зрение подтвердило, что я и в самом деле оказалась на прекрасном сенокосном лугу, усыпанном цветущей овсяницей и злаковыми травами, под теплыми солнечными лучами. Я потрясла головой, заставляя себя найти объяснение необъяснимому. Небо было ярко-голубым, безоблачным. По обе стороны пастбища возвышался старый лес. Я сумела приподнять голову, но по-прежнему оставалась слишком слабой и сонной, чтобы сесть, не говоря уже о том, чтобы встать. Одно было ясно: это не сон.
Земля подо мной слегка подрагивала. Шаги. Тяжелые. Приближается мужчина. Я изо всех сил старалась пошевелиться, найти укрытие. Гидеон?.. Теперь он идет и за мной?.. А я слишком слаба и беззащитна. Человек приблизился, высокий и широкоплечий, но перед глазами все поплыло, и я не смогла разглядеть его лицо. Я попыталась заговорить, однако с губ не сорвалось ни звука. Мужчина источал сильнейшую магию. Он наклонился и поднял меня с земли. Я прижалась лицом к грубой ткани рубашки, ощущая запах хлеба, и так поразилась, что рухнула в головокружительную темноту и вновь потеряла сознание.
Второй раз я очнулась совершенно иначе. Меня безжалостно выдернул из сонного состояния грохот. Все вокруг содрогалось, даже кровать, на которой я лежала. Я резко пришла в себя, хватая воздух, и стала озираться, пытаясь понять, где же я и что издает такие чудовищные звуки.
Я оказалась в скудно обставленной комнате с низким потолком и закрытыми ставнями окнами. Сквозь щели проникал солнечный свет. Сама комната, на удивление, была шестиугольной, а потолок у́же пола. Я свесила ноги с деревенской постели. Как только ступни коснулись голой доски, им передалась мощная дрожь, пронзившая все тело. Словно дом желал оторваться от фундамента и унестись прочь. В центре комнаты стояла странная колонна, проходящая сквозь пол и потолок. Сбитая с толку, я подошла к окну и распахнула ставни. Снаружи тут же пронеслась огромная доска. От неожиданности я отшатнулась и упала. Только поднявшись на ноги, я наконец все поняла: я внутри мельницы. Мимо окна опять прошло крыло, затем еще одно. А громыхает, по всей видимости, жернов; эхо его тяжелого хода отзывалось по всему зданию. Я плотнее завязала шаль на талии и поправила платок на голове. Из переднего кармана вдруг выглянул Алоизиус. Я бережно засунула его обратно, а затем с опаской ступила на пыльную лестницу в дальнем конце комнаты.
Чем ниже я спускалась, тем сильнее становился шум. Под спальней я обнаружила кладовую с запасом зерна и муки. На подоконнике загорали два толстых полосатых кота. Около еды, естественно, будут виться мыши, а где мыши - там и те, кто их ест. Я запустила руку в карман, чтобы Алоизиус не вздумал отправиться на разведку.
На первом этаже располагался внутренний механизм мельницы. Здесь и лежал огромный плоский камень, пригвожденный внушительным металлическим стержнем, что пронзал всю постройку. Множество шестерен и колесиков цеплялись друг за друга и медленно вращали камень, а приводил это все в движение легкий ветерок, крутивший четыре широких крыла. По скату пшеница попадала к жадному камню, и он перемалывал зерна в муку. В воздухе витала светлая пыль, пахнущая завтраками, пикниками и теплой уютной кухней. И все же, несмотря на столь приятную обстановку, я была взвинчена. Кто перенес меня в незнакомое место и время? Неужели времяход так быстро услышал призыв и решил действовать без моего сознательного участия? Или за мной вернулся Гидеон? Очень важно оставаться настороже. Мое ведьмовское чутье посылало по телу мурашки, предупреждая об опасности, о сильном магическом присутствии, и все же я не ощущала соизмеримую с мощью Гидеона угрозу.
Дверь наружу была открыта, и через нее доносился стук колес тачки. Я нырнула в тень, стараясь спрятаться. Через считаные секунды в мельницу вошел мужчина с нагруженной мешками тачкой. Он остановился и, вытащив длинный нож, высыпал зерно в потертый деревянный приемник. Я подобралась чуть ближе, чтобы рассмотреть его лицо. Фигурой он походил на Гидеона, хотя для паники этого было недостаточно. Я ведь узнала бы человека, что является моим врагом уже на протяжении столетий?.. Впрочем, этот колдун всегда умело скрывал собственную личность.
Мужчина принялся за другое занятие: забрасывал свеженаполненные мешки на деревянные полки. Он кряхтел от усилий, а его движения казались неловкими, словно такой труд был ему непривычен. Взваливая на плечо особенно набитый мешок, он пошатнулся, и грубая ткань выскользнула из вдруг ослабевшей хватки. Мужчина вскрикнул и, запнувшись, перевернул на себя всю муку. Зрелище, как он оттряхивал одежду, вполголоса ругаясь, и вытирал лицо, оказалось настолько забавным, что я невольно охнула. Мужчина поднял голову.
Собравшись с духом, я шагнула на свет, что падал из открытой двери. Конечно, это не Гидеон. Дело было не столько во внешности, которую легко изменить при помощи магии, сколько в ауре, во внутренней энергии. От этого человека не исходило зла, и он не мешал мне его "читать". Я испытала огромнейшее облегчение, правда, смешанное со злостью, как часто бывает, когда надумываешь себе опасность, а потом понимаешь, насколько глупо было бояться.
- Ага! - воскликнул мельник. - Проснулись.
- Очевидно.
- В добром здравии?
- Да, спасибо.
Он уставился на меня, словно изучал редкое существо. Мне стало неуютно.
- Не хочу отрывать вас от работы... - произнесла я.
- Неужели? - Мужчина рассмеялся, продолжая тщетно отряхивать рубашку. - Работа подождет. Гостья, знамо, важнее нескольких мешков муки.
- Люди, которые на них рассчитывают, чтобы не голодать зимой, могут не согласиться.
- Действительно, могут, - кивнул он с притворной серьезностью.
Меня дразнили, нахально и беспечно. А я не знала, ни где я, ни кто меня сюда принес, поэтому была в заведомо проигрышном положении.
- Сделайте милость, скажите, где найти вашего хозяина, - произнесла я. - И я больше вас не побеспокою.
Тут он вообще разулыбался, как идиот!
- Простите, в данный момент он не принимает гостей, - ответил мельник спустя мгновение. - Однако, заверяю, он выйдет к вам, как только сумеет. Быть может, вам удобнее подождать наверху?
- Я бы скорее хотела прогуляться. Прошу, передайте хозяину, что он найдет меня снаружи.
С этими словами я повернулась к открытой двери, но тут же замерла - мимо со свистом пронеслась тень. Конечно, это огромное крыло скрыло за собой свет. Я ждала. Изнутри было сложно сказать, как низко они доставали.
- Не бойтесь, госпожа! - воскликнул мельник. В его голосе по-прежнему звучал смех. - Выходите, ничего с вами не случится.
Я коротко кивнула, не желая выдавать страх, и двинулась вперед с куда большей уверенностью, чем ощущала на самом деле. Стоял теплый солнечный день, воздух казался восхитительно свежим. Я подняла голову, прикрывая глаза от солнца. Надо мной воздымалась мельница, и она была куда выше, чем я думала изначально. Над комнатой, где я очнулась, судя по окнам, располагалось еще два этажа. Нижняя часть постройки была возведена из красного кирпича, а верхняя - из дерева. Вместо обычной крыши наверху красовалось нечто вроде колпака, к которому и крепились огромные крылья. Их было четыре - по двадцать футов в длину и шесть в ширину. Они вращались не спеша и тихо, разве что временами поскрипывали и мягко шуршали, разрезая воздух.
Мельница стояла на вершине холма, среди полей, и к ней подходила широкая, разбитая колесами повозок дорога. Внизу виднелся лес. Пейзаж выглядел знакомым. Может, это и есть окрестности Бэтком-холла, наверняка и не скажешь. Это мог быть любой сельский уголок Англии. А что насчет даты?.. Какова вероятность, что я попала именно в то время, где сейчас живет Теган? Да и вообще, представляла ли я, куда мне надо попасть? Я располагала лишь крупицами информации. Солдаты-парламентарии были привычным зрелищем больше десяти лет. Если я перенеслась позже нужного, то у меня совсем мало шансов спасти Теган. А если слишком рано, то их нет вообще. От мысли, что́ ей придется вынести в плену у Гидеона, у меня заныло сердце. Я напомнила себе, что Теган - храбрая и находчивая женщина, искусная ведьма. И она знает, что я за ней приду, что я никогда не перестану ее искать. Если только она выдержит, устоит перед Гидеоном, что бы он ни задумал.
Едва я задумалась, сколько мне еще ждать местного хозяина, как раздавшийся сзади голос чуть не заставил меня подпрыгнуть.
- Вижу, вы наслаждаетесь пейзажем. Признаю, он достаточно очарователен - в деревенском смысле.
Обернувшись, я увидела перед собой... мельника. Он смыл с лица муку, хотя нечесаные волосы длиной до плеч по-прежнему оставались ею припорошены, и переоделся в темный твидовый камзол с повязанным вокруг шеи алым платком. Мельник оказался младше, чем я решила сперва. У него были светло-серые глаза с морщинками, которые появлялись, когда он улыбался. А это случалось часто.
Мельник отвесил быстрый поклон и протянул мне руку.
- Эразмус Балморал. Крайне рад с вами познакомиться. Впрочем, мы, конечно, уже встречались, пусть и без церемоний. Прошу прощения за отчасти фривольный разговор чуть ранее. Пожалуй, это не лучший способ завязывать знакомство, вот так перепрыгивая через устои, но что поделать. Хождение сквозь время - неточная наука. По правде сказать, оно сродни искусству. В связи с этим, надеюсь, мы закроем глаза на некую неловкость.
- Так времяход - это вы?!
- Каюсь, грешен. Очевидно, переход на вас никак не сказался? Некоторые жалуются на звон в ушах, дурноту. Может, головные боли?
- Все в порядке, спасибо. Надо признаться, не ожидала...
Я представляла времяходов совершенно иначе. Они ученые люди, невероятно умные и преданные своему делу, обучению которому отдали долгие годы. А стоящий передо мной человек был неотесанным, неряшливым и растрепанным, а вдобавок занимался физическим трудом.
- ...мельника? Согласен. - Он усмехнулся, махнув рукой в сторону мельницы. - Впрочем, она же замечательная, верно? Да, жилые помещения пока достаточно простоваты, но, думаю, я все вполне приемлемо обустроил. Почему бы нам не пройти внутрь? Я приготовлю легкий завтрак. Вы наверняка голодны, вы же несколько столетий не ели!
Он громко расхохотался над собственной шуткой и предложил мне взять его под руку, а затем быстрым шагом повел обратно к мельнице. В комнате, где я очнулась, Эразмус, явно склонный к активным действиям, торопливо распахнул все ставни, и я разглядела в дальнем конце помещения простенькую печку, таз с водой и кувшин, полки и кухонную утварь. Я присела за небольшой столик, наблюдая, как Эразмус достал из буфета хлеб и сыр, а затем поставил их передо мной. Потом он принес банку маринованных огурцов и кусок масла.
- Прошу, угощайтесь, - произнес он, сняв с самой высокой полки глиняный кувшин с элем и протерев рукавом две такие же чашки. - Сыр самый обычный, а вот хлеб, как по мне, восхитителен. Испек его вчера. Одно из преимуществ моего нового ремесла - у мельника всегда хватает муки. К счастью, пекарь из меня куда лучше, чем мельник. Давайте уже, уплетайте, я не позволю гостю умереть с голоду.
Эразмус сел напротив и принялся нарезать хлеб немалыми кусками тем же ножом с костяной рукоятью, которым вспарывал мешки. Даже в подобном деле он двигался с опасной скоростью. Лезвие поблескивало в лучах летнего солнца. С хлебной корочки слетала мука.
- Я слегка в замешательстве, - подала я голос.
- Не сомневаюсь. Множество вопросов. Задавайте любые!
- Я ожидала некого общения прежде... прежде, чем мы отправимся.
- Я услышал ваш зов, громкий и ясный. Очень хороший, очень... - Эразмус на мгновение замер, глядя на высокий потолок, подбирая слово, - ...напористый, - наконец закончил он, продолжая накладывать еду на свою деревянную тарелку.
- Но как вы узнали... в какое время мне надо? Я предоставила лишь самые скудные детали.
- Английская гражданская война, - проговорил он, жуя. - Бэтком-холл, - ткнул он ножом за левое плечо, где, очевидно, располагался особняк. - Для начала неплохо.
- Насколько я помню, наша страна погрязла в битвах на пятнадцать лет. А я сообщила только о лете и униформе. Если вы и доставили меня в нужное место, то что насчет времени? Возможно, мы оказались здесь за годы до даты, в которой скрывается Гидеон.
- Возможно, - согласился Эразмус и запил хлеб с сыром большим глотком эля, - но вряд ли.
Его расслабленность начинала раздражать.
- Мистер Балморал...
- О, умоляю вас, зовите меня Эразмус!
- ...думаю, вы не в полной мере осознаете серьезность моего положения.
- Разве?
- Я здесь не для удовлетворения личных причуд. Решение вернуться назад во времени далось мне нелегко. Я понимаю, что это рискованно. Я отправилась сюда потому, что должна, ведь дорогой мне человек, который зависит от моей помощи, находится в страшной опасности. Я должна найти Теган, а для этого мне важно прибыть в точное время. Жизнь Теган зависит от того, смогу ли я найти ее раньше, чем... В общем, нельзя терять ни минуты. У меня нет ни терпения, ни желания быть приличным гостем, наслаждаться видом или просто сидеть тут, пока жестокий, злой человек удерживает в плену невинную девушку.
Дожевав, Эразмус промокнул губы испачканным в муке платком, затем бросил его на тарелку и откинулся назад.
- Сударыня, поверьте мне, никто не связывается с заведомо рискованным хождением во времени без веских причин. И если отбросить в сторону личные желания обратившейся за услугой особы, ни один времяход не согласится эту услугу оказать для, как вы выразились, удовлетворения личных причуд. Вы, конечно, ведьма могущественная и многоуважаемая, причем почти бессмертная, но позвольте мне заметить, что я тоже знаток своего дела. Я никогда - никогда! - не хожу вслепую. Я всякий раз знаю точное место и время, с кем и для какой цели перемещаюсь. Вы сообщили, за кем мы гонимся, и сия информация позволила мне найти их во временном потоке.
- Гидеон искусно скрывает место своего пребывания, - возразила я, качая головой. - Я его не вижу. Я не смогла узреть его даже с помощью Богини и моих сестер-ведьм. Если бы не лесные фейри, я не раздобыла бы и тех обрывков, которые узнала. Как же вы можете быть уверены, что выследили его? Неужели ваши силы предвидения оказались действеннее моих?
- Вероятнее всего, они не действеннее. Однако у меня есть иной путь. Как вы говорите, этот чернокнижник мастерски заметает следы. Он использует сложные, крепкие заклинания. И все же, несмотря на бессмертие, он не обладает способностью по собственному желанию перемещаться из одной эпохи в другую. Нет, сей навык для него недосягаем. Чернокнижник не родился с этим даром и в жизни его не получит. Такого навсегда исключили бы из наших рядов. А значит, для путешествия ему пришлось обратиться за помощью к подобному мне.
- К другому времяходу? Разве он согласился бы?
- Возможно, у него не было выбора. Немногие осмелятся силой вынудить человека из моего общества работать на себя, однако, боюсь, Гидеон Мастерс входит в число этих немногих. Какие бы методы... убеждения он ни использовал, похоже, ему удалось найти времяхода, который не смог ему отказать. - Эразмус дождался, пока я переварю его слова, и продолжил: - Я не мог выследить вашего чернокнижника, зато след другого времяхода я вижу столь же четко, как отпечатки ботинок на снегу.
- То есть мы оказались здесь в нужное время? - Как только он кивнул, я накинулась на него с расспросами: - И вы нашли его, этого времяхода? Что-нибудь у него узнали? Может, он сумеет пролить свет на то, где Гидеон прячет Теган, рассказать что-то важное.
- Увы, если он и знал, то унес все с собой в могилу.
Я была потрясена, однако услышанное меня не удивило.
- Мне очень жаль, - произнесла я, заметив тень скорби на обычно жизнерадостном лице Эразмуса. - Безжалостность Гидеона не знает границ. Поэтому надо как можно скорее начать поиски. Мы ведь можем полагать, что они с Теган где-то неподалеку?
- Да. - Эразмус помолчал. - Вы уверены, что справитесь с противником, когда мы до него доберемся?
Откровенный вопрос застал меня врасплох. Справедливо. Я часто спрашивала себя об этом сама.
- Придется, - ответила я. - Теган больше никто не поможет. Она в опасности из-за меня, так что именно я и должна ее спасти.
- Ваши чувства похвальны, но могут привести к гибели нас обоих, судя по постигшей моего собрата участи.
- Я не думала подвергать вас опасности. Ну, помимо самого перемещения.
- Что же мне еще здесь делать, как не следить, чтобы ваше путешествие окончилось успешно? Конечно, я буду вам помогать всем, чем смогу. Однако я должен узнать больше о нашем враге. Что вы можете рассказать о нем из того, что нам пригодится?
Трудная задача - четко и ясно охарактеризовать такого, как Гидеон Мастерс.
- Он упрямый, безжалостный и не желающий ценить других, если они ему не важны. Способен с поразительной легкостью шагнуть от одержимости любовью к кровожадной ненависти.
- Вы говорите так, словно однажды сами были объектом его... страстей.
- Да. Он до сих пор меня ненавидит; потому и использует Теган - мстит. Даже спустя столько лет.
- Весьма радикальные меры. В смысле, для отвергнутого любовника, союзника или кем он там был. Простите, я не имею в виду, что вы не в силах разжечь подобную... страсть, а только, что... ну, если он настолько умен и искусен в магии, как вы говорите, столь затяжная ярость вряд ли говорит о разбитом сердце и ущемленной гордости.
- Я могу рассказать лишь то, что он творил в прошлом. Я не знаю, стремится ли он к чему-то другому. Если у него новая цель, мне придется ее выяснить.
Эразмус пожал плечами и усмехнулся.
- Значит, пока он ее не раскроет, мы будем считать его отвергнутым любовником, затаившим злобу на долгие столетия. Он в ярости, ведь его на пять лет лишили свободы, и намерен отплатить вам за все якобы нанесенные ему вами обиды...
- ...и готовый убить любого на своем пути к цели, - добавила я.
- Вероятнее всего, - согласился Эразмус. - Ранее вы назвали его чернокнижником. Он любит менять имена?
- Он и в самом деле часто использовал вариации своего имени...
Я умолкла, заметив движение. Запахи свежего хлеба и вкусного сыра выманили Алоизиуса из укрытия, и он пробежал по столу. Хозяин дома с ошеломляющей скоростью замахнулся и метнул нож. Я не успела даже вскрикнуть, но невольно выпустила магический импульс, который достиг мышонка за мгновение до лезвия. Нож с грохотом рухнул на пол. Я даже не произнесла заклинание, я не действовала осознанно. Когда кто-то дорогой был в опасности, ведьмовское чутье реагировало раньше разума.
- Господи! - воскликнул Эразмус.
- Это Алоизиус. Он сопровождает меня в поисках, - объяснила я, отламывая кусочек сыра для совершенно невозмутимого мышонка.
- Не знаю, что меня больше удивляет, - произнес Эразмус и поднял нож. - Ваши впечатляющие навыки или грызун в спутниках.
- Он принадлежит Теган. И может помочь. - Заметив вскинутые брови собеседника, я продолжила: - Он не простой мышонок.
Эразмус расхохотался.
- Боюсь, кошачье семейство не оценит его особенности.
- Мы будем обходить хищников, - заверила я. - И попросили бы вас не использовать его для упражнений в меткости.
- Прости... Алоизиус, да? - Эразмус отвесил мышонку торжественный поклон. - Я редко мечу ножи в гостей. Больше не повторится, слово. Очень рад тебя здесь приветствовать.
Он налил в чашки еще эля.
- А теперь к делу. Я должен рассказать вам об определенных правилах, связанных с хождением во времени.
- Как я и ожидала.
- Во-первых, ни с кем не обсуждайте то, как вы здесь оказались. Наша работа хранится в тайне. Вас, скорее всего, сочтут сумасшедшей, а учитывая, какой на дворе год...
- Если мне действительно поверят, то наверняка обвинят в ведовстве. Поверьте, именно этого обвинения я за свою долгую жизнь научилась мастерски избегать.
Эразмус задумчиво посмотрел на меня.
- Да, - кивнул он. - Думаю, так и есть. Хорошо. Во-вторых, и это связано с первым пунктом, времяход ни при каких условиях не должен делиться сведениями о будущем. О ходе истории, нововведениях, открытиях или знаниях в любом проявлении. То есть нельзя никому рассказывать о том, что случится потом.
- Естественно.
- И третье. Вам необходимо подобрать имя и положение в обществе согласно времени, в которое вы переместились. В данном случае мы должны быть особенно осторожны. Как понимаю, вы родились и провели юность в этих местах. Возможно, вас узнают.
- Так как я сбежала из местной тюрьмы, где ждала приговора как ведьма, я определенно не хочу никому напоминать ни о себе, ни о том, почему я исчезла.
- Вам нужно новое имя. Меня здесь не знают; собственно, я представился кузеном мельника, которого я замещаю.
- Позволено ли мне поинтересоваться, что с ним стало?
- Не переживайте. Я не разделяю взгляды на мораль с вашим достаточно прямолинейным господином Мастерсом. К мельнику наведался мой живущий в эту эпоху собрат и заплатил ему за временное отсутствие и неизменное молчание.
- Вы должны как-то убедиться в верности людей, которых плохо знаете.
- Наша сохранность только доказывает убеждение, что у каждого человека есть своя цена, госпожа... хм, как же вас называть?
- Кармайкл. Госпожа Кармайкл.
Даже спустя столько лет в груди что-то сжалось. Так сильно я любила лишь однажды. И носила бы с радостью фамилию дорогого Арчи. Сейчас я смогу отдать ему должное. Мы встретились посреди другой войны. По истерзанной битвами стране шагала смерть. Арчи вел своих людей в атаку, а я ухаживала за ранеными. Мы обрели друг друга, и на кратчайшее мгновение я позволила себе полюбить. Цену за любовь и счастье заплатила, как всегда, не я. А назначил ее Гидеон.
- Отлично! - вернул меня из воспоминаний Эразмус. - Вы моя овдовевшая сестра, приехали навестить. Должен предупредить вас - будьте настороже. Сколько вам было лет, когда вы сбежали, и в каком году?
- Шестнадцать. В тысяча шестьсот двадцать восьмом.
- На девятнадцать лет раньше. То есть, при обычном раскладе, вам было бы... дайте подумать... тридцать пять. - Эразмус снова уставился на меня, что-то высчитывая, а потом кивнул и пожал плечами. - Звучит правдоподобно.
- Вы чересчур галантны.
- Прошу прощения, я не пытался вам польстить. Я имею в виду, что если вас вдруг узнают, то соответствующий необходимому возрасту вид вызовет меньше подозрений. А если бы вы были невероятно молоды или излишне стары, это само по себе показалось бы странным. В общем, лучше поменьше общайтесь с населением.
- Как же мне тогда искать Теган? Я должна говорить с людьми, расспрашивать, вдруг они ее видели.
- Вы вряд ли сумеете ей помочь из тюремной камеры. Или... откуда похуже. Будьте осторожны, мэм. Это все, чего я прошу.
Дождавшись заката, я вышла к лесу на дальнем краю луга. Я собиралась произнести заклинание и попытаться засечь Теган, а для этого необходимы темнота и спокойное место. Древний Бэткомский лес, пропитанный неземной энергией, усилит любые мои чары. Шагнув в прохладные объятия усеянных листвой дубов и буков, я ощутила массу противоречивых чувств. От магии леса по коже пробежали мурашки. Меня затянул бурный поток ярких воспоминаний. Гидеон, насилующий одинокую девушку-цыганку. Дом Гидеона в сердце леса, где он впервые учил меня магии, где я поддалась его темным чарам. И побег. От него, от желающей затравить меня толпы, от судьбы, которой я отказывалась следовать. Я должна была защитить себя от прошлых чувств, что зазывали меня подобно песням сирен. Вот она я, здесь и сейчас, и мне пришлось сосредоточить все внимание на этом моменте. Однако в голове раз за разом возникали образы из юности, вспышки мыслей, поступков, любви, горя, боли. Я будто наяву видела маленькую Маргарет, мою милую умершую сестренку, мелькнувшую между деревьями. Различала в тенях величавую фигуру самого Гидеона. Запахи леса - древесные грибы, глинистая почва, лишайники, черемша, отцветающие колокольчики, мхи и папоротники - смешивались в пьянящий аромат былых времен. Разум стремился выстроить хоть какой-нибудь порядок. Я ощущала, что Гидеон все ближе, но не могла понять - это мои воспоминания или он действительно рядом? Я словно попала в силки, скованная высоченными стволами деревьев, низко висящими ветками, зарослями кустарника и лозы. Если Гидеон сейчас явится, я ничего не смогу сделать, я не готова. Мне хотелось бежать, вырваться из этого плена на открытый луг... но я страстно желала послать Теган зов. Если Гидеон близко, действительно близко, значит, и она тоже. Да, слишком опасно, слишком многое на кону. Если я неудачно раскрою свои карты, Гидеон, по меньшей мере, узнает о моем присутствии. А в худшем случае... Ну, с моей стороны было бы и правда глупо вот так предстать перед ним без должной защиты. Я развернулась и уверенно зашагала по ковру из листвы, пытаясь найти в себе храбрость и не сбежать, как испуганное дитя. Час моей встречи с Гидеоном настанет, но не сейчас и не здесь.
Той ночью меня слишком терзало беспокойство, и я не могла заснуть. Поэтому я сидела на краю постели и слушала ночные звуки, что проникали в открытое окно. Эразмус ночевал этажом выше. В мельнице их оказалось пять. На первом располагался огромный жернов, на втором хранилось зерно (мешки туда попадали через специально оборудованный черный ход), на третьем находились основные жилые помещения, на четвертом - кладовая и запасная спальня, а на самом верху - механизм, который позволял крыше вращаться, чтобы крылья ловили ветер, и металлическое устройство, которое переносило воздушную энергию в самый низ, к огромному перемалывающему зерно камню. Когда процесс останавливался, вся мельница будто вздыхала и пожимала плечами, благодарная за возможность отдохнуть. После солнечного дня в жилой комнате было по-прежнему жарко и пыльно. Я выглянула из окна, чтобы меня тоже коснулся мягкий ветерок, поигрывающий луговой травой. Алоизиус взобрался на подоконник. Мы оба настороженно оглядывались в поисках местных котов, но те, должно быть, решили для разнообразия поохотиться снаружи. Миниатюрное создание принялось чистить усики. Я устала, однако по телу бродило странное беспокойное ощущение, а сердце самым вызывающим образом екало и пропускало удары. Я подозревала, что дело в запоздалых последствиях перемещения во времени, и пришла к выводу, что если бы пострадала сильнее, то наверняка бы уже это заметила. Нужно привыкнуть. Привыкнуть к новому времени. По правде говоря, я опасалась дать сознанию ускользнуть в сон. Гидеон был близко во всех отношениях - географически, хронологически, магически. Я до сих пор не знала, зачем он перенес Теган сюда, но подобный выбор времени и места явно намекал на то, что я по-прежнему оставалась его навязчивой идеей. Зачем же еще ему отправлять Теган в дом моего детства, туда, где мы с ним впервые увидели друг друга, где наши судьбы столь безвозвратно сплелись?
- Не спится, госпожа Кармайкл? - донесся сзади голос Эразмуса.
Для человека без ведьмовского дара он отлично умел оказываться рядом совершенно незаметно. Наверное, потому, что двигался с поистине необыкновенной скоростью. Несомненно, результат его способности подчинять время собственной воле.
- Типичная реакция на хождение, - поведал мне Эразмус, приблизившись к окну. Он уперся ладонью в верхнюю часть рамы и, наклонившись, глубоко вдохнул. - Клянусь, у меня легкие уже наполовину забиты то ли мукой, то ли зерновой пылью, то ли луговой пыльцой.
- Вы явно не прирожденный мельник.
- Я человек городской. Вся эта... пустота, - он махнул рукой на пейзаж внизу, - кажется мне достаточно красивой, но чего-то не хватает.
- Вы совершенно неправы. Даже в такой час поля и леса кишат жизнью.
- Именно то, что они "кишат", меня и беспокоит. Вы видите мирное открытое пространство, а я - лишь отсутствие. Где люди? Где признаки нашей великой цивилизации? Может, библиотека? Вот там неплохо бы разместился учебный институт. И знающий свое дело портной. - Эразмус улыбнулся, глядя на собственную потрепанную одежду, и похлопал по грубой ткани рубашки. В воздух взвилось облачко пыли. - Проще говоря, я скучаю по Лондону.
- Там ваш дом?
- Я так считаю, хотя, конечно, я выбрал путь, не совместимый с понятием "дом". Там я вырос. Там обучался и, в конце концов, стал тем, кто я сесть. - Теперь Эразмус улыбнулся уже мне. - Заглядываю туда по возможности.
Я вдруг осознала, что в наших долгих, необычных жизнях мы оба разделяем некую безродность. Я была вынуждена переезжать с каждой сменой поколений, чтобы не привлекать внимание к своему долголетию. У меня тоже не было места, которое я назвала бы домом. Даже коттедж "Ива", теперь ставший для меня важным, придется через какое-то время покинуть и искать новое пристанище.
- Вы же здесь родились, верно? - продолжил Эразмус. - Конечно, окрестные места вызывают у вас иные чувства.
- Возвращение сюда действительно всколыхнуло многие воспоминания, - кивнула я. - Приятные и не очень. В сельской местности, неважно где, мне и правда легче дышится. Разве вас хоть самую малость не соблазняют покой и тишина?
- Может, здесь и тихо, но уж никак не спокойно. Больше не спокойно. Увы, знакомый вам Бэтком сильно изменился.
- На него так повлияла война?
- Да. Жуткое дело, когда англичанин идет против англичанина. По разные стороны оказались деревни, даже семьи. А те, кто не потерял близких людей в сражениях, похоронили их из-за голода. Из-за бедности. Солдат необходимо кормить, и они заберут все, что найдут на своем пути. Если все мужчины ушли воевать, то кому возделывать землю?
- А без урожая...
- Люди голодают. - Эразмус стал серьезен. - Не хочу вас расстраивать, госпожа Кармайкл, и знаю, что у вас крайне безотлагательные дела, но все же должен настоятельно просить вас об осторожности. Здешние люди уже долгое время страдают и не видят этому конца. Они голодны, измождены. И многие жаждут найти, на ком бы выместить боль и горе.
- Помню, чума вызывала похожие настроения.
- Не позвольте себе второй раз пасть жертвой их отчаяния, - произнес Эразмус, прежде чем поклониться и оставить меня наедине с мыслями.
Рано утром я подготовилась к походу в город. Я рассуждала так: если Гидеон считает, что я его найду, то вполне может ждать именно там. А если нет, я по крайней мере осторожно расспрошу людей, вдруг кто видел, что в городе недавно появились мужчина с девушкой.
Эразмус принес мне одежду, выбранную с куда большей заботой, чем я предполагала. Хорошее, но неброское синее платье из шерсти, с накрахмаленными белыми манжетами и воротником, подчеркивало мой статус вдовы торговца. Чепец, к счастью, с широкой окантовкой помогал хотя бы частично скрыть лицо. Перед выходом я съела немного хлеба и выпила теплого молока. Алоизиус настойчиво желал меня сопровождать, однако я беспокоилась, что так просто нести его будет небезопасно. Я покопалась в буфетах и обнаружила небольшую сумку с откидным верхом, которую и повязала на пояс. Мышонку понравилось подобное средство передвижения.
Была ясная погода, и день обещал стать жарким. Я быстро шагала, пытаясь избавиться от нервного комка в желудке и звона в голове. У меня не было четкого плана, кроме как разыскать Гидеона и Теган. А что мне еще оставалось? Придется действовать по обстоятельствам, ведь я даже не знала, как и где чернокнижник ее прячет. И подозревая, что он попытается заманить меня в некую ловушку, я готова была рискнуть.
Через полторы мили пути по высушенной дороге между мельницей и Бэткомом мое беспокойство начало стихать. Как же хорошо действовать, а не сидеть на месте и ломать голову! Я ожидала, что городок изменился, но заметила всего несколько новых домой, а главная и прилегающие к ней улочки были мне мучительно знакомы. Широкая дорога, проходящая через центр, оказалась не так уж загружена. Наверняка это признак тяжелых времен. И все же на улицах были люди. Они занимались своими делами - заходили в торговые лавки и выходили из них, вели за руки детей, несли корзины, однако мало кто не спеша прогуливался. Товаров на витринах и полках было немного - затяжная война порождала нехватку. Бэтком по-прежнему представлял собой смесь простолюдинов и высокородных жителей. Тянулись домики с низкими крышами, по паре комнат на каждом из двух этажей. Дальше - три дома торговцев, состязавшихся в великолепии и замысловатости построек, с дубовыми каркасами, красиво раскрашенной лепниной. На парадных дверях были изящно вырезаны символы ремесла - тут виноградная гроздь, там стамеска камнетеса. Более богатые горожане хвастались витражным окнами с цветными ставнями. Трактир, где Гидеон впервые продемонстрировал мне свою магию, по-прежнему процветал. Я содрогнулась, минуя здание суда, где и мою мать, и меня обвиняли в ведовстве. Сразу живо вспомнились расположенная внизу тюрьма и затхлая камера, где я со слезами прощалась с матерью. И где я сама, спустя всего несколько недель, использовала магию - магию Гидеона - для побега.
Рядом прошла пожилая пара. Мужчина показался мне знакомым. Желая разглядеть каждый уголок города, я задрала подбородок и невольно открыла лицо. Мужчина замедлил шаг, и я на мгновение испугалась, что он меня узнал. Я быстро опустила голову и поспешила прочь, теперь уже не забывая прятаться от прохожих. Я еще с час побродила по улицам Бэткома, стараясь увидеть как можно больше, но не попадаться на глаза другим. Внутри росло разочарование - я начинала понимать, что ничего не достигну, если не стану расспрашивать людей. Действовать придется осторожно и с умом, выбирать только тех, кто слишком юн или кого я точно раньше не встречала. Эразмус прав, город стал другим. Но изменились не постройки, а атмосфера. Оживленный и процветающий город теперь выглядел запущенным, убогим, в воздухе витала напряженность. На улицах несло чем-то кислым, и отнюдь не только от сточных труб и канав. Так пахла бедность - горький запах разбитых надежд и мечтаний, едкая вонь страха, смрад болезней. Пусть и не чума, хвала небесам, но здесь встречались все прочие недуги и хвори, вызванные затяжным голодом, горем, недостатком ухода, незажившими ранами и вечной тревогой из-за неопределенного будущего.
Мое внимание вдруг перешло от общего к частному. На место женщины, которая жила среди этих людей и заботилась о них, пока они так жестоко не обернулись против нее, пришла ведьма, ощутившая страшную опасность. Гидеон. Я окинула взглядом всю улицу... Чисто. И все же я его чувствовала. Он близко! Если бы я только могла тайком за ним проследить... Наблюдал ли он за мной в тот момент?..
Я шагнула к витрине галантерейщика, изображая интерес к скудным товарам, и сощурилась в попытке разглядеть улицу в отражении. С грохотом проехала пустая повозка. Пульс участился, ладони взмокли от пота. Гидеон здесь! Мимо пробежали двое мальчишек. За ними следовала усталая мать, безуспешно стараясь увещевать сыновей. А затем я увидела высокого тощего человека, одетого в черное с ног до головы. Его лицо скрывал край шляпы, но я не сомневалась, что это Гидеон. С ним были две женщины. Одна, отстающая от него на шаг, носила длинные волнистые волосы распущенными. Ее походка была мне незнакома. Вторая шла по другую руку от Гидеона, поэтому я не сумела ее рассмотреть. Я оцепенела. Заметил ли меня Гидеон?.. Если я выступлю против него сейчас, посреди улицы, он, скорее всего, меня не тронет, однако и не приведет к месту своего обитания. Я должна его найти. Если Теган идет с ним, то они вернутся в их новый дом. А если нет, то вполне может быть пленницей все там же.
Я вдруг поняла, что затаила дыхание. Тем временем Гидеон добрался до пустой скобяной лавки на углу и свернул к узкой аллее. Я быстро двинулась следом.
- Бесс? Бесс Хоксмит, ты ли это? - взвизгнул женский голос, и я замерла, так и не сделав шаг.
Спрятав лицо, я мельком глянула на подошедшую строгую женщину средних лет. Она была дорого одета, пусть и в мрачных тонах, а ее манера держаться указывала на некое положение в обществе. Я хотела понять, кто она такая, но не осмеливалась смотреть открыто.
- Госпожа, - тихо ответила я, - вы меня с кем-то путаете.
- Не думаю, - настаивала женщина. - Как ты здесь оказалась?
- Заверяю вас, я не та, за кого вы меня принимаете.
- Я и сама прекрасно вижу. Муж! - позвала она супруга, который только что вышел из лавки. - Иди, скажи, что я права. Смотри, кого я нашла. Разве не странно?
Ее муж близоруко прищурился на меня сквозь толстые стекла очков, не понимая, кого должен узнать. А его жена становилась все громче и даже привлекла к спору одного-двух прохожих.
- Меня зовут госпожа Кармайкл, - убеждала я. - Недавно овдовела, сейчас гощу у брата на мельнице...
- Вот уж нет! Твои черты мне слишком знакомы. Я верю собственным глазам. Ты - дочь Энн Хоксмит, Бесс.
- Говорю же вам, я Кармайкл!
Ситуация держала меня в напряжении, и я не сразу заметила, как рядом остановилась изящная двуколка. Сидящий в ней человек высунулся в окно и уверенно заговорил, явно привыкший к своей власти.
- Вдова Кармайкл, - обратился он ко мне, - искренне прошу вашего прощения, что опоздал.
Распахнув дверь, он выбрался наружу и отвесил поклон. Я наконец осмелилась поднять лицо и вдруг поняла, что смотрю в теплые карие глаза Уильяма Гулда. Он превратился из юнца в зрелого мужчину - стал крепче и плотнее, чем я помнила, в волосах виднелась седина, - но оставался все тем же Уильямом. "Бессин Уильям", как дразнила меня малышка Маргарет. Может, когда-то его и можно было так назвать, но в итоге место Гулда в обществе оказалось для меня недосягаемым. Думаю, мы всегда это понимали в глубине души. А теперь он, как всегда находчивый, приехал в идеальный для моего спасения момент.
- О, - тут же сообразила я, - ничего страшного, сэр. Время пролетело незаметно.
- Идемте, - протянул он мне руку, - не будем и дальше задерживать повара. Она давно готовится к вашему визиту.
С этими словами Уильям помог мне сесть в двуколку, а затем захлопнул дверь. Кучер щелкнул поводьями, понукая откормленную гнедую лошадку. Ни один из нас не заговаривал, пока мы не отъехали на приличное расстояние.
- Бесс! Вот уж не ожидал тебя тут встретить, - произнес Уильям тихонько, чтобы кучер ничего не услышал. - Не ожидал, но очень рад.
Он так и не выпустил мою руку, а теперь и вовсе сжал ее крепче. Я улыбнулась.
- Я тоже рада снова тебя увидеть, Уильям, - сказала я искренне, хотя и не знала, как объяснить ему свое возвращение. Он многого не знал и многого никогда не сможет понять. Даже не будучи связана обещанием Эразмусу, я не заговорила бы о том, как прожила сотни лет. Если Уильям и верил бы, что я настоящая ведьма, то никогда не признался бы в этом ни себе, ни другим. На дворе стояли времена, когда магии боялись всем сердцем. Оставалось лишь напустить туману.
- Думал, я умерла?
Уильям покачал головой.
- Поговаривали такое, но я не верил. Когда ты ускользнула из тюрьмы, когда ты сбежала отсюда, люди что только не предполагали. Мол, погибла, разбилась о камни, спрыгнув с утеса. Или утонула. Другие клялись, что видели, как ты выплыла. А еще... - Он замолчал.
- Что, Уильям?
- Говорили, что ты взлетела. Взмыла вверх, словно рожденная носиться по воздуху птица. - Он смотрел мне в глаза, но не искал в них ответ, словно не желал знать наверняка.
- Я ничего не помню о той ночи, - сказала я. - Может, упала, или выплыла, или ударилась головой о камень. Мне повезло. Но я не умерла, это точно.
Уильям сверкнул улыбкой, и я снова увидела в нем того мальчишку, с которым выросла. Мальчишку, которого любила.
- Да, ты определенно жива, Бесс Хоксмит, и я искренне рад! А теперь посидим дома, расскажешь мне все, что с тобой случилось за эти годы.
Мы свернули с узкой улицы на длинную дорогу к Бэтком-холлу. Я выглянула в окно. Великолепный особняк по-прежнему впечатлял размерами, ярко-красным кирпичом, множеством окон и дымоходов, окруженный зеленеющими лужайками и деревьями. Впереди красовались взращенные с любовью клумбы. Интересно, как меня примет семья Уильяма, слуги? Кто из них меня узнает? Как же неловко будет отвечать на их вопросы...
- Такой чудесный день, - поспешно произнесла я. - Давай не будем терять его в четырех стенах. Я бы лучше прогулялась по твоим замечательным садам. Вспоминаю их с теплотой.
- С удовольствием. Кинс! - Уильям постучал в потолок двуколки. - Будьте добры, остановите.
Мы шагнули на мягкую землю, и я глянула на кучера. На моей памяти Кинс долгие годы служил конюхом отцу Уильяма. До сих пор жив, удивительно, не говоря уже о том, что еще и продолжает работать. Выражение его грубоватого лица слегка изменилось - он меня узнал. Алоизиус завозился в сумке, словно почуяв, как меня изучают. Однако Кинс молча отвернулся и цокнул языком, вновь понукая лошадь. Двуколка последовала дальше, к дому, Уильям подал мне руку, и мы прошли сквозь увитые розами ворота.
Издалека сад казался прежним, однако вблизи стало ясно, что все заросло сорняками, изгородь неровная, а фигурным деревьям никто не придает нужную форму.
Уильям вздохнул.
- На цветы больше нет времени, Бесс. - Он махнул рукой на кое-как посаженные белые розы. - Все, что здесь сейчас есть, выживает само по себе. Мы тратим все силы на растущую позади дома репу, бобы и прочие овощи.
- Никогда не думала, что ты займешься грядками!
- Я тоже. Но теперь приходится. Мы должны делать все, что можем, дабы облегчить ужасные страдания, которые нам принесла война.
- А как же твоя жена, как она терпит садовника в мужьях? - По отразившейся на лице Уильяма боли я поняла, что сказанула лишнего. - Ох, прости!
- Ты же не знала, откуда тебе... Она умерла два года назад. От оспы. Такая безжалостная болезнь, забрала многих.
- А твой отец? И Гамильтон? - Я мысленно дала себе пинка за то, что не расспросила про его семью раньше.
- Бесс, мой отец был уже стар, когда ты... когда ты еще жила здесь. Он умер до войны. Думаю, ему повезло. Гамильтон... ну, он не смог спокойно смотреть, как угрожают королю. Он с самого начала сражался на стороне роялистов и, увы, погиб, исполняя долг.
- Бедный мой Уильям.
- Мне пришлось куда лучше, чем многим. У нас с Ноэллой не было детей, нам не пришлось лицезреть их страдания. И у меня до сих пор есть дом, по крайней мере, на данный момент. Однако хватит обо мне. Бесс, что привело тебя обратно в Бэтком?
- Я кое-кого ищу.
- Будь осторожна, настали опасные времена.
- А когда они были иными?
- Никому нет доверия. Война... натравила людей друг на друга, настроила брата против брата. Убеждения меняются с каждым новым приливом.
- Полагаю, у людей есть куда более важные дела, чем я.
- Не рассчитывай. Люди ищут, на ком выместить гнев за свои беды. Многие потеряли любимых и близких. Кто-то утратил средства существования. Кто-то умер от нехватки хлеба. Они не знают, что их ждет дальше. Сейчас город поддерживает короля, но скоро это изменится. Здесь больше никто не желает сражаться. Когда сюда войдет Кромвель, никто не выступит против.
- Что же станет с тобой, Уильям?
Он помолчал, касаясь цветущей розы и глядя, как лепестки опадают на землю.
- Я откажусь от поместья и положения. Другие уже так поступили, и им было разрешено остаться.
Я прижала ладонь к его руке.
- Мне грустно видеть тебя таким, слышать о твоих страданиях. Жаль, что мы не встретились в более счастливое время. Потерять все...
Уильям глянул на дом, ставший приютом многих поколений его семьи.
- Знаешь, любопытно, что мне уже все равно, где жить. У меня нет наследника. Я сам по себе. По правде говоря, я разделяю принципы Кромвеля, хотя сам он мне отвратителен. Он жесток и беспощаден ко всем, кто ему противостоит. Впрочем, война есть война, верно? - Уильям слабо улыбнулся. Теперь мне казалось, что он ужасно постарел. Лицо его прорезали скорбные морщины. - Ты так и не рассказала о себе. Где ты была все эти годы? Как мир встретил упрямую Бесс, которая не хотела принадлежать ни одному мужчине?
- По-прежнему желаешь сделать меня своей любовницей, Уильям? Ты правда думаешь, что так мы обрели бы счастье?
Он тихо рассмеялся.
- Господь свидетель, я бы страшно сожалел о том дне, когда сковал бы тебя подобным образом. Нет, Бесс, ты создана лишь для свободы. Женщина, которой от рождения суждено жить иначе.
- Как хорошо ты меня знаешь.
- Тогда почему бы тебя не рассказать, кого ты здесь ищешь? Кто заставил тебя рискнуть и отправиться туда, где люди осудили тебя как ведьму и могут вновь поднять крик?
Я вздохнула, зная, что ответ поразит Уильяма в самое сердце.
- Гидеон.
Уильям ахнул, и его доброе лицо исказила смесь гнева и ревности.
- Мастерс! Гнусный злодей! Разве не он чуть не погубил тебя? Я думал, ты навсегда с ним покончила, Бесс.
- Не пойми меня превратно, Уильям. Я ищу его лишь потому, что он забрал близкого мне человека. Девушку. Она в страшной опасности.
- Ха! Естественно, если она у него в лапах! Но зачем Гидеону везти ее сюда? Он исчез в ту же ночь, что и ты. Его здесь ничего не ждет, кроме дурной репутации.
- Пока не знаю. Но он тут, он где-то рядом. Я точно видела его сегодня утром в городе, но не смогла проследить дальше. А потом... потом меня узнали. Если бы вдруг не подвернулся ты... Искать кого-то тайком очень трудно.
У дома вдруг показался человек, который шел в нашу сторону. Я прикрыла глаза ладонью, щурясь на солнечном свету. По резвой походке я поняла, что он молод.
- А! - Уильям широко улыбнулся. - Вот и Ричард. Без сомнений, вышел посмотреть на таинственную гостью.
- Ты же не скажешь... - поспешно произнесла я.
- Ричард! - позвал он паренька. - Познакомься с моей давней подругой. Госпожа Кармайкл прибыла навестить брата на мельнице.
Мальчик поклонился, причем весьма изящно, как будто специально оттачивал это движение.
- Добрый день, госпожа Кармайкл. Всегда рад встретить друзей сэра Уильяма.
Лицо самого Уильяма светилось гордостью.
- Ричард - мой верный слуга и главный помощник. Без него я бы не справился, верно, Ричард?
Мальчик улыбнулся, краснея от похвалы.
- Мэри-Энн послала меня спросить, повезло ли вам в поисках сахара.
- Увы, нет. - Уильям повернулся ко мне: - Домоправительница надеялась побаловать меня марципаном. Завтра день моего рождения. - Уильям похлопал Ричарда по плечу. - Придется отправить тебя обратно с плохими новостями. Поистине мужская обязанность - предстать перед Мэри-Энн со словами, которые она не желает слышать. Ну-ка, поспеши.
Мальчик удалился.
- Семья Ричарда арендовала у нас землю. Трех его братьев и отца унесла война. В прошлом году и мать уступила болезни. Я забрал его к себе, и мы... ну, мы уживаемся.
- Я всегда видела в тебе хорошего человека.
- Война раскрывает наши истинные лица. - Уильям на мгновение сжал мою руку. - Я помогу тебе, Бесс. Расспрошу людей, мне проще. Опиши эту девушку. Я сделаю все, что в моих силах.
Затем я ушла, неохотно согласившись принять его помощь и больше не подвергать себя ненужному риску. Я не хотела доставлять Уильяму лишних хлопот, но и не могла обещать, что перестану искать Гидеона в одиночку. Нельзя сидеть в стороне и ждать, пока кто-то другой отыщет Теган, на кону стояло слишком многое. Я доверяла Уильяму, однако знала, что с Гидеоном ему не совладать, и боялась за него. Он предложил услуги Кинса, но я объяснила, что лучше доберусь домой пешком, ведь долгая прогулка поможет мне привести мысли в порядок. Конечно, Уильям понимал, что история об Эразмусе - ложь. Он знал моего единственного брата, который давно умер. То, что Уильям не стал давить на меня ради более правдоподобной версии, вызывало во мне еще большую симпатию. Наконец здесь появился кто-то, кому можно доверять.
Я вытащила Алоизиуса из его "повозки" и позволила провести остаток пути у меня на плече. Прогулка действительно помогла мне обдумать свое ужасающе медленное продвижение в поисках. День подходил к концу, а Теган по-прежнему оставалась вне досягаемости. Мельком увидеть Гидеона и заручиться поддержкой Уильяма недостаточно. Надо действовать!
У мельницы было странно тихо. В безветренную погоду крылья не двигались. Утренняя теплота за день превратилась в давящую жару, и в тяжелом воздухе витало предчувствие грозы. Единственными звуками, что доносились из открытой двери этой необычной мельницы, были приглушенные ругательства. Я замерла на пороге, наблюдая, как Эразмус пытается отсоединить железный рычаг и освободить застрявшее ведро. Заметив меня, он бросил тщетные труды и вытер влажный лоб перепачканной в муке тыльной стороной ладони, весь взмокший, обеспокоенный и слегка чудаковатый на вид.
- А, вы вернулись! А я уже начал переживать.
- Не стоило.
- Вас не было несколько часов.
- Я отправилась в Бэтком. Справедливо решила, что начать поиски лучше именно там.
- Вас заметили? Думаете, могли узнали?
Я не собиралась делиться с Эразмусом сценой у галантерейной лавки. Он сразу бы меня отчитал за то, что я открыла лицо, за риск получить уйму вопросов, которые я оставлю без ответа, и массу проблем. Поэтому я хотела рассказать только об Уильяме, умолчав о случившемся ранее. Однако столь прямолинейный вопрос застал меня врасплох, и я выдала себя выражением лица.
- Да ради всего святого, будьте же вы осторожнее! - раздраженно воскликнул Эразмус.
- Не надо считать меня совсем глупой. - Я нахмурилась. - Я приняла все возможные меры. И, к счастью, мне помог друг.
- Человек из вашего прошлого?
- Уильям Гулд - хозяин Бэтком-холла. Того самого места, что явилось мне в видении, которое и привело меня сюда. Он влиятельный человек, с положением в обществе. Он сможет расспросить людей вместе меня.
- И что же вы поведали этому другу о своем новом статусе вдовы Кармайкл? Должно быть, он сильно удивился, узнав о вашем брате, которого никогда не встречал.
- Уильям желает мне только добра. Он не стал расспрашивать, как я здесь оказалась, только выслушал, зачем мне все это.
Эразмус с раздражением бросил гаечный ключ в открытый ящик с инструментами, и по мельнице разнеслось гулкое эхо. Алоизиус, спрыгнув с моей руки, шмыгнул под отсек с зерном.
- Очевидно, его влияние в городе не сумело спасти вас от смертного приговора? - Сквозь сдержанный тон Эразмуса прорывались гневные нотки. - Или его положение так значительно повысилось, что теперь он в состоянии вам помочь?
- Он сделает все, что в его силах. Я ему доверяю.
- Будьте крайне осторожны в выборе тех, кто достоин доверия, мэм. Одно опрометчивое решение - и нас обоих вздернут за чародейство.
- Не бойтесь, никто и не подумает, что вы на самом деле не простой мельник, - заметила я, кивнув на его взъерошенный вид.
- На минуточку, именно моя работа в качестве мельника, пусть и никудышная, позволяет нам здесь жить.
- Тогда оставлю вас с ней наедине, сэр!
Я развернулась и вышла обратно на солнцепек.
- Куда же вы направляетесь, госпожа? - крикнул мне вслед Эразмус.
- Домой, - отозвалась я, шагая прочь. - Я иду домой.
Я вдруг ощутила жгучее желание вновь увидеть место, где провела счастливое детство. Где стала по-женски зрелой и училась у матери целительскому искусству. Где познала радость быть частью любящей семьи. Где последний раз ощущала такую привязанность.
Открыв глаза, я увидела, что на меня смотрят два лица. Причем одинаковых. Я попыталась встать и поняла, что лежу на низкой софе в окружении отделанных перьями подушек, а конечности плохо слушаются. Как будто я проснулась от глубокого и очень странного сна. В голове был туман.
- Где я? - Язык заплетался, голос звучал хрипло.
Девушки уложили меня обратно.
- Тише-тише, - произнесла одна. - Не беспокойся.
- Тебе надо отдохнуть, - вторила ей другая. - Ты устала после долгого пути.
О каком таком пути она говорит?.. Я силилась вспомнить, что произошло, почему я лежу в этой странной и старомодной комнате с чужими людьми. Я надевала сапоги в коридоре коттеджа "Ива", потом услышала шум в гостиной и пошла проверить... Потом пустота. Ничего. Вот я там, а через мгновение очутилась в совершенно незнакомом месте. И я никак не могла найти связь.
- Как... - снова попыталась заговорить, - как я сюда попала?
- Насчет этого не переживай, - сказала первая близняшка.
Да, они наверняка близнецы. Или у меня серьезные проблемы с головой, потому что девицы были точными копиями друг друга, вплоть до темных волос. А еще эти двое явно вырядились для какой-то самодеятельности - на них были длинные кружевные платья с затянутой талией и высоким воротником. Я оглядела комнату. На широких досках пола - турецкий ковер. Антикварная мебель из темного дерева, оловянные тарелки и кружки на каминной полке. Повсюду свечи. Огромный камин не горел, но в помещении было тепло. Что за ерунда, я же только что стряхивала с сапог снег. А теперь за окном... лето.
Я села, отмахиваясь от девушек, которые попытались меня остановить. Голова закружилась, как от тяжкого похмелья. Вот только я накануне не пила.
- Просто скажите, где я и как сюда попала.
Я надеялась, что у меня вышло говорить уверенно, но, судя по лицам девиц, мне это не удалось. Первая близняшка ласково погладила меня по руке. Когда ее кожа соприкоснулась с моей, меня охватил страх. Начавшее пробуждаться ведьмовское чутье указывало, что эта парочка, может, и милая на вид, но внутри они гнилые.
- Бедняжка, - вздохнула вторая. - Ты такая бледная.
- И растерянная. У нее растерянный вид, правда, сестра? - спросила первая.
Они болтали откровенно девчачьим шепотом, который действовал мне на нервы.
- Кто вы такие? - спросила я, надеясь отвлечь их. В конце концов, какая девушка не любит рассказать о себе? - Как вас зовут?
- Лукреция, - улыбнулась первая.
- Флоренция, - ответила вторая.
Они одновременно присели в реверансе.
- А я - Теган. Впрочем, думаю, вы и так это знаете.
- О да, - согласилась Лукреция, - мы знаем о тебе все.
- Да-да, - кивнула ее сестра. - Ты наш особенный гость...
- ...и мы должны изо всех сил о тебе заботиться.
- Хочешь чего-нибудь попить?..
- ...или, может, перекусить?
- Тебе жарко? Очень душный день, правда? Давай я приготовлю тебе лимонаду. Я делаю отличный лимонад.
- О да, - подтвердила Лукреция. - Особенный лимонад. От него тебе станет лучше.
- Спокойнее.
- Радостней.
Они так противно покачивались, разговаривая, что напоминали комедийный дуэт. Очень странный комедийный дуэт. Нет уж, мне точно нельзя пить то, что они наготовят. Пустота постепенно начинала заполняться. В коттедже была Элизабет; где она теперь? Мы ходили в магазин... Что же там шумело в гостиной? Господи, Гидеон!.. На меня вдруг нахлынули воспоминания. Я увидела его в комнате точно таким же, как и пять лет назад. Непроницаемое лицо, легкая улыбочка, как будто он надо мной насмехался. Что бы он ни сделал, все произошло настолько быстро, что вряд ли я успела ему хоть как-то помешать. Если это он принес меня сюда, надо спасаться.
Близнецы наблюдали за мной, как змеи. Я не собиралась дожидаться Гидеона, поэтому встала и обошла девиц.
- Мне пора, - заявила я на пути к двери. - Дела сами себя не сделают, сами понимаете.
Близняшки с оскорбленным видом потрусили за мной.
- Ой, тебе никуда нельзя!
- Нет-нет, нельзя уходить!
- Он этого не хочет.
- Нет, - покачала головой испуганная Флоренция, - совсем-совсем.
Сестры бросились вперед и преградили мне путь. От движений их распущенные волосы взметнулись, словно живые. Лукреция взяла меня за правую руку, а Флоренция - за левую. Они развернули меня, пытаясь увести обратно к постели, и тихо шептали мне на ухо, как сладко я буду спать после лимонада. Я была уже готова стряхнуть их с себя и рвануть к двери, как вдруг она распахнулась, и в комнату страшно и неотвратимо шагнул Гидеон.
Не знаю, о чем я тогда думала. Вряд ли я действовала сознательно, в голове до сих пор стоял туман. Иначе я бы осталась спокойна и выждала, пока не смогу подкопить немного магии, доверилась бы своим силам. Но я была одурманена и до сих пор зла, поэтому просто-напросто бросилась к нему.
Однако близнецы меня удержали. Я охнула от боли, когда они стиснули мои запястья. Я обернулась, чтобы освободиться, и поняла, что́ на самом деле обвило мне руки. Девицы больше не касались меня нежными белыми пальчиками; мои кисти оказались в плену их густых темных волос, что извивались, сжимая меня подобно щупальцам инопланетного существа. Сами близнецы были совершенно спокойны, словно это не стоило им никаких усилий. А я поняла, что крепко влипла. Как ни старалась, я не могла вырваться из этих тисков. Вдобавок волосы были не только крепки, но и ядовиты. Их гнусная отрава просочилась в поры кожи, и я тут же ощутила слабость, сонливость. Я пыталась сопротивляться, достичь глубин разума, найти внутри себя магию... И вдруг вспыхнула искра. Я стала сильнее.
- Держи ее! - скомандовал Гидеон.
Я пустила в ход собственную магию, которая и помогла мне выстоять против того, что проникало в меня из локонов сестер. Я поднималась все выше и выше, натягивая их волосы. Девицы вскрикнули, но так и не ослабили хватку; напротив, пряди обвили мою талию, лодыжки, даже шею. Начиная задыхаться, я отчаянно призывала все свои силы. На кончиках моих пальцев вспыхнуло черное пламя Священного Солнца, и я вцепилась ими в сжимающуюся вокруг шеи петлю. Завоняло палеными волосами, и одна из близняшек взвизгнула. Локон ослаб и отвалился. Я вновь свободно вдохнула. Я была готова вырваться из оставшихся скользких пут, как вдруг на меня хлынул тяжелый поток черной магии. Гидеон. И я рухнула вниз так быстро, что из легких вышибло воздух. Я лежала на полу, ощущая, как мои силы угасают. Надо мной нависла тень.
- Доброе утро, Теган, - произнес Гидеон.
Веки вдруг словно налились свинцом. Я чувствовала, как Гидеон плетет заклинание, даже продолжая говорить и смотреть на меня с безучастным выражением лица. Какая темная, подавляющая магия!.. Он намерен меня убить?.. Я пыталась понять, что происходит, но мысли все быстрее затягивало в туман заклинания. Словно он целиком подавил мою волю и магию, связал их удушающей силой злых чар. Мне вдруг привиделся коттедж "Ива", Элизабет, уродливая и жуткая. Я цеплялась за правдивые образы, однако заклинание оказалось страшнее, чем все, на что в моем представлении был способен Гидеон. И оно поглощало меня с невероятной скоростью.
- Рад видеть, что близняшки так хорошо о тебе заботятся. - Слова Гидеона звучали словно издалека и отражались эхом. - Добро пожаловать, Теган. Добро пожаловать в новый дом.
Голос исказился настолько, что я перестала его понимать, различая лишь набат собственного сердца, и погрузилась в темное небытие.
Я покинула мельницу так быстро, что совсем забыла про Алоизиуса. Сперва меня охватило беспокойство - вдруг он станет добычей местных котов? - однако затем я подумала, что, учитывая его почтенный возраст, он куда искуснее избегает хищников, чем прочие грызуны. Я поспешно пересекла луг и прошла вдоль леса. Мне не терпелось избавиться от злости, которую вызвала реакция Эразмуса, и я страстно жаждала снова увидеть свой дом. Эразмус не имел права осуждать мои действия. Да, я перед ним в долгу, раз уж он перенес меня сюда, и я нуждалась в нем хотя бы ради возможности жить на мельнице. И в то же время он мне не хозяин. Я вправе делать все, что считаю необходимым и полезным для спасения Теган. Кто будет мне при этом помогать и куда я буду ходить... ну, здесь решение принимаю я, а не он. Пусть занимается своей дорогой мельницей.
Небо потемнело, угрожая неизбежным летним ливнем. От быстрой ходьбы колотилось сердце, и я никак не могла надышаться - настолько влажным и тяжелым был воздух. Росло напряжение - птички стихали, а крошечные полевые зверьки прятались в норах. Среди сгущающихся туч тускло поблескивало солнце. Я ускорила шаг, надеясь успеть к домику до дождя, обогнула холм... и открывшееся мне зрелище выбило из легких остатки воздуха. От дома остались руины! Соломенная крыша упала, стены развалились на куски. Двор и амбар выглядели не лучше. О, что за печальная картина! Спотыкаясь, я побрела к остаткам своего дома и воспоминаний. Что я ожидала здесь найти? Сама не знаю. Может, здесь счастливо жила новая семья... вряд ли, конечно, ведь идет война. Или же трудолюбивый фермер завел тут прибыльное хозяйство, рогатый скот или свиней. Но нет. Замерев там, где должна была находиться дверь, я сразу поняла - дом подожгли намеренно, много лет назад. Когда? И кто мог так расточительно и бессердечно поступить?
Стоило мне мысленно задать себе этот вопрос, как я чуть не расхохоталась над собственной наивностью. Гидеон. Конечно, кто же еще. Когда я решила бежать не к нему, а прочь, когда я отвергла и помощь Гидеона, и его самого, отвернулась от темной магии, в которую он намеревался меня погрузить... что еще он мог сделать? Он наверняка рвал и метал, искал способ причинить мне боль, разрушить то, что мне дорого. Что может быть лучше - начать с уничтожения моего любимого дома.
Я охнула от страшной мысли. Могилы!..
Зарокотал гром, громкий и близкий. Я добралась к клочку земли за садом, где похоронила семью, под его отзвуки. Удар, который я испытала при виде самого дома, был ничто по сравнению с тем, что я испытала теперь. Вместо поросших травой холмиков со сгнившими деревянными надгробиями и даже широких плоских камней, которые местные жители водрузили на могилу матери, в земле зияли дыры. Вспышка молнии осветила все ярко-белым, являя мне весь ужас оскверненных могил. От них ничего не осталось. Тела дорогих мне людей вырвали из земли. Куда их перенесли? Зачем? Порочность Гидеона не знала границ.
Наконец хлынул ливень. С беспокойных небес лилась вода, стекая по моему лицу и смешиваясь с горькими слезами. Влажная земля испускала характерный для жаркого лета запах, вонь навоза и сгнивших растений. Потоки дождя яростно шумели, заглушая все звуки, однако я могла поклясться, что расслышала знакомый голос. Молодой человек раз за разом повторял мое имя.
Бесс! Бесс!
Мой брат! Я рывком обернулась, ища его в потоке падающей с неба воды.
- Томас? - крикнула я. - Томас?!
Конечно, его нигде не было. Они умерли, их отняли у меня во всех возможных смыслах. И все же я разглядела фигуру, что приближалась ко мне сквозь безжалостный ливень. Потянувшись в сторону этой фигуры, я вдруг расслышала детский плач... всхлипы маленькой девочки, точно! Я вновь вгляделась в почти невидимый за водой сад, но ничего не различала в искаженных тенях, хоть и находилась в родном и любимом месте. Гроза и шум в моей собственной голове, ужас и отчаяние от открывшейся картины... все будто намеренно мешало мне ясно думать, сбивало с толку. Что я видела? Что слышала?.. Девочка продолжала плакать.
- Маргарет? Милая Маргарет, это ты? Где ты?
Около первой темной фигуры возникла вторая. Они медленно двигались ко мне, но так и не становились ближе. Я протянула руки к брату и сестре, отчаянно желая дотянуться, утешить их, как вдруг ощутила, что утопаю, и глянула вниз. Проливной дождь в считаные мгновения превратил высушенную почву в зыбучую грязь. Я хотела вырваться из ее плена, однако на ботинки налипло слишком много земли. Чем больше я старалась, тем сильнее проваливалась. Небо расколола очередная вспышка молнии. Томас и Маргарет звали меня к себе. Вскоре я увязла уже по колено. Я попыталась вытянуть свои ноги из ловушки, но грязь так затягивала, что я начала соскальзывать в сторону. К зияющей могиле.
Это не просто ливень. В нем замешана магия. Я уперлась руками в землю, выбрасывая из головы жалкие крики о помощи. Нельзя реагировать, надо мыслить шире. Я вслушалась в звуки таких родных и разбивающих мне сердце голосов, стремясь разобрать слова заклятия, дьявольский шепот, их призвавший. Однако сосредоточиться на том, чего я не видела и не слышала, не получалось, ведь я барахталась в грязи и уже почти достигла самого края могилы. Я уставилась в чернеющую дыру, которую считала пустой, и вдруг разглядела в ней одетое в лохмотья, грязное и разлагающееся тело... моего любимого отца! Чушь, этого не может быть. Останки отца давно превратились в прах и кости, это не его тело, оно только недавно похоронено. И все-таки я с ужасом заметила, как оно шевельнулось. Отец открыл незрячие глаза и сел, беззвучно зазывая меня к себе в могилу.
- Нет! Это все неправда! - крикнула я, цепляясь за неестественно скользкую землю.
Я зажмурилась, раз уж не могла толком ничего видеть, а то, что представало перед глазами, было иллюзией и обманом, и начала напев, взывая к Богине о силе и защите. Голоса и крики стали громче, а ливень хлынул так яростно, что заливал мне рот, пока я произносила священные слова. Я не умолкла и не открыла глаз, даже соскальзывая в могилу. Я пустила в ход собственную магию и наконец сумела немного выбраться. Силы, нужные, чтобы разрушить чары Гидеона, быстро покидали меня, но я знала - мне нельзя упасть в могилу, которая быстро наполнялась водой. Неужели именно это Гидеон замыслил с самого начала? Заманить меня сюда, а потом утопить, воспользовавшись моей памятью о семье, с каждой секундой упиваясь своей победой, осознанием, что он меня прикончил и я оставила Теган на его несуществующую милость?
- Нет! - снова крикнула я, цепляясь за сползающую землю.
И наконец хотя бы наполовину выбралась. У края могилы меня ждали три фигуры. Я подняла взгляд, выплевывая воду и грязь... и увидела Маргарет, но не счастливую и розовощекую, какой я ее любила вспоминать, а бледную как смерть и печальную, со слезами от слез на грязном впалом лице. А Томас, мой дорогой храбрый брат, явился мне на пике своей тщетной борьбы с чумой - с одутловатой и покрытой бубонами кожей, опухшими и красными глазами, один из которых был закрыт и чем-то сочился. Рядом с братом и сестрой я увидела мать, что пожертвовала собой ради моего спасения. Она стояла, как всегда, тихо и прямо, разве что ее голова висела под странным углом - веревка палача сломала ей шею. И тут я испустила долгий и пронзительный крик боли от того, что потеряла, что мы все пережили, а потом и от ярости, что Гидеон посмел резвиться и осквернять моих родных.
Я удвоила усилия и вытащила себя из могилы, пусть пока и не осмеливалась встать на ноги. Земля стала топью, не способной выдержать мой вес. Я закрыла глаза, чтобы не видеть призраков. На сложное заклинание не было времени, но я могла выплеснуть энергию, которая, наверное - только наверное! - сумеет освободить меня из скользкой ловушки и дать мне спастись от этой жуткой фантасмагории. Я сосредоточилась на своей ненависти к Гидеону. На всех бедах, всей боли, что он причинил мне и моим близким. Я глубоко вдохнула, втягивая мощь грозы. Пусть мне поможет сила стихии. Пусть она обратится против него! И с очередной яркой вспышкой молнии я бросилась вверх. Сквозь меня прошел небесный огонь. Тело вырвалось из болота, прямо сквозь призрачные силуэты родных, и меня остановила груда камней, что раньше были стеной амбара. Я попыталась встать, но по-прежнему не могла нормально вздохнуть. Беспомощная, я заметила, как из мрака вынырнула еще одна тень, более высокая и сильная, чем те бесплотные духи. Тень приближалась, тяжело шлепая по воде. Вскрикнув, я принялась протирать глаза от грязи, чтобы увидеть, кто же это, одновременно пытаясь встать, как-то защититься. Я уже поднялась на колени, как вдруг чьи-то крепкие руки ухватили меня за плечи.
- Пусти! - крикнула я. - Оставь меня в покое!
Я ударила наугад.
- Не бойтесь. Я пришел вам помочь.
- Нет! Не трогай!
- Госпожа Кармайкл, я не причиню вам вреда. Элизабет!
Я замерла и присмотрелась к державшему меня человеку.
- Эразмус?..
- Давайте-ка поставим вас на ноги, - произнес он и, наклонившись, поднял меня.
Сверху все так же лились потоки дождя. Мы оба вымокли до нитки. Одежда и волосы липли к коже, а я вдобавок была с ног до головы покрыта грязью и навозом.
- Ох! - всхлипнула я. - Исчезли.
- Кто? Кто исчез? Я нашел вас в одиночестве.
- Я думала... что увидела семью... что они пришли... - Я покачала головой. - Не важно. Вы правы. Я была одна.
- По-моему, вас здесь больше ничего не держит, - мягко сказал Эразмус. - Я знаю, что здесь было и что для вас значит это место, но все случилось очень давно. А здесь остались лишь призраки.
- Вот тут вы не правы. - Я глянула на расплывчатые тени. - Здесь что-то есть. Какое-то зло.
Я вдруг услышала еще один звук. Сперва далекий, он совсем скоро стал громче. Я ни с чем не могла спутать этот голос. Теган!
Элизабет! Элизабет, где ты? Ты мне нужна.
- Теган!
- Что там? - Эразмус, так и не выпустивший мою руку, развернул меня к себе. - Вы еще что-то... кого-то видите?
- Я слышу Теган.
Элизабет, прошу! Почему ты никак меня не найдешь? Почему не поможешь?
- Вы не слышите? - спросила я. Эразмус по-прежнему недоумевал. - Теган зовет меня. Она где-то здесь, спрятана в этом жутком месте.
Я высвободилась из хватки и вбежала в развалины дома. Эразмус меня догнал.
- Здесь никого нет. Вам надо уйти.
- Я ей нужна. Она зовет.
- Я ничего не слышу. - Эразмус снова взял меня за плечи. - Элизабет, здесь ни души. Вас одурманили. И нарочно изводят.
- Но...
- Если она действительно здесь, то почему я ее не слышу? - Эразмус подождал, пока я переварю эту мысль. - Вам надо уходить, - повторил он. - Здесь небезопасно.
Да, Эразмус прав, признала я с тяжестью на сердце. Гидеон слишком хорошо знает, чем меня ранить, и это очередной обман, очередная жестокая насмешка.
Дождь постепенно ослабевал, уже не подкрепленный незримой магией. Гроза окончилась. Оставаться на руинах дома было бесполезно. Гидеон присвоил это место себе. Он сидел в засаде, ожидая, пока я попаду в расставленные ловушки. И я больше сюда не вернусь. Изможденная, я позволила Эразмусу увести меня через луга к теплой и надежной мельнице.
К закату тучи ушли, дождь полностью прекратился. После томительной жары, державшейся несколько дней, наступил прохладный вечер. Эразмус уговорил меня съесть немного похлебки. Мы молча ужинали, и я была благодарна, что он не стремится разузнать, что же со мной случилось у дома. Наверняка в своей необыкновенной жизни Эразмус видел немало странного и необъяснимого, да и магия была частью его сущности. Я наконец очутилась в обществе еще одного человека, который шел не таким путем, как все прочие. Время для него, как и для меня, имело значение, доступное лишь малому количеству людей. Я очень давно не встречала родственных душ. Я была признательна, что Эразмус отнесся ко мне с пониманием. Мне не пришлось выслушивать его рассуждения, видела ли я призраков своей умершей семьи или же Гидеон призвал на их место злых духов. Я в безопасности - и этого достаточно. Убедившись, что я пришла в себя, Эразмус оставил меня наедине с мыслями. Однако перед этим пообещал, что с самого утра мы вместе займемся поисками Теган.
Несмотря на усталость, я была слишком взбудоражена и вышла прогуляться вокруг мельницы. Она высилась, подобно дремлющему великану, тихая и спокойная, но крепкая, способная подчинить сам ветер. За день кирпичные стены нагрелись под жаркими лучами солнца, а потом намокли под дождем. Ночная тишь пропиталась летними ароматами. Я глубоко вздохнула. Нельзя позволить событиям сегодняшнего дня сбить меня с пути. Я всегда знала, что Гидеон не отдаст Теган просто так. Надо устоять перед любыми ужасами, что он мне явит, надо оставаться сильной.
Я вдруг похолодела, по коже пробежали мурашки. Ведьмовское чутье подсказывало, что это не просто резкая смена температуры воздуха. Я со страхом поняла - Гидеон рядом. Совсем близко. Я замерла, вглядываясь в темноту и выжидая. Тьма вдалеке словно сгустилась еще сильнее, стала плотной, живой. Из глубоких теней неспешной плавной походкой вышел человек.
- Здравствуй, Элизабет, - сладким, как патока, голосом поздоровался Гидеон и коротко поклонился, приподняв с головы черную широкополую шляпу. Затем он оглядел меня с едва заметной улыбкой, словно мой вид его забавлял.
Я изо всех сил сохраняла на лице непроницаемую маску. Даже после всего случившегося, после всего, что натворил Гидеон, при встрече с ним меня охватывала тревожная смесь чувств. Самым сильным из них была ненависть, подкрепленная страхом, однако глубоко внутри я не могла отрицать, что Гидеон по-прежнему вызывал во мне ощущения и совсем иного рода. Может, дело было в близости к Бэткомскому лесу и времени, когда он впервые учил меня магии, но в голове пронеслось яркое, пусть и короткое, воспоминание, как он держал меня в своем доме, окутывал своим влиянием, заставлял ощутить истинную силу магии. И его собственную безграничную власть.
- Как интересно, - произнесла я. - Ты вынудил меня немало потрудиться, гоняться за тобой по бесконечному лабиринту времен, а теперь просто вышел и стоишь тут передо мной. До сих пор любишь игры, Гидеон? Или как ты сейчас себя называешь?
- Увы, в здешних местах к моему имени не питают уважения, - ответил он. - Поэтому я предстал перед людом Бэткома как Ноа Гримстидс. Не очень изящно, признаю, но сойдет.
- А что с лицом делаешь? В городе наверняка есть те, кто ему не обрадуется.
Гидеон пожал плечами:
- Такая мелочь - простенькое заклинание для маскировки. Конечно, слишком хрупкое, чтобы провести тебя, дорогая Бесс.
- Ты знал, что я отправлюсь в погоню, как только ты покинул Летние земли. Зачем надо было втягивать Теган?
- На то есть причины. Помимо того, что ты любишь называть "играми".
- Твой враг - я, а не она.
- Припоминаю, что пять лет назад в Бэткомском лесу были вы обе. Теган тоже помогла поймать меня в плен. Ты отвела ей небольшую, но важную роль.
- Поэтому ты решил ее наказать? Ты и правда в обиде на девочку, которую обманул, которую использовал, лишь бы подобраться ко мне?..
- Бесс, ты себе льстишь. Далеко не все вертится вокруг тебя.
- Тогда зачем? Зачем тебе Теган? Что тебе надо от девочки?
- Она уже не девочка, или ты не заметила? Она женщина и, самое главное, ведьма. Можешь ею гордиться. Юное дарование добилось превосходных успехов, несмотря на твое отсутствие.
- У меня не было выбора.
- О, Бесс, выбор есть у всех. Мы просто лжем себе, что его нет.
- Ты не имеешь права навязывать свой "выбор" другим. Захватил Теган в плен, унес ее сюда... Чего ты добиваешься?
Гидеон, которого я не могла называть иным именем, шагнул вперед. Чутье вопило, что я должна бежать или хотя бы отодвинуться. Гидеон стоял настолько близко, что я ощутила запах его горячего тела, почти слизывала с губ его соль. Он посмотрел на мои волосы, а затем нежно коснулся белоснежной пряди.
- Тебе к лицу... Ты помнишь тот миг, Бесс? Тогда у тебя был выбор. Ты могла кротко отправиться на виселицу, как твоя бедная матушка. Уверен, достойная смерть. Но ты решила воспользоваться знаниями, которые тебе дал я. Ты воззвала ко мне. Интересно, что ты ощутила в первый раз, в тот миг, когда ты поняла, каково это - отдаться телом и душой сильнейшей в мире магии? Наверняка ты часто, очень часто об этом думаешь.
Я не ответила, и Гидеон с почти грустным вздохом уронил руку.
- Мы с тобой, как пара, могли стать поистине великолепны. Если бы не твои бессмысленные представления о добре и зле. Думаю, виновата мать. Она была хорошей ведьмой, не спорю, но слишком уж благочестивой, почти фанатичной. Это и привело ее к гибели. И чуть не прикончило тебя.
- Я не захотела идти твоим путем.
- Ты струсила и бежала. Люди обычно боятся разъяренных толп и лая собак, да.
- Я сбежала от тебя!
Гидеон покачал головой, медленно разворачиваясь и уходя прочь.
- Не думаю, Бесс, - отозвался он из темноты. - Той ночью ты сбежала от самой себя. Все это время я пытаюсь помочь тебе вернуться на истинный путь. Разве ты не понимаешь?
И он исчез.
Я шагнула вперед.
- Погоди! Скажи, чего ты от меня хочешь! Отпусти Теган, и мы с тобой договоримся. Где ты ее держишь?
Увы, Гидеон растворился во тьме, исчез столь быстро и тихо, словно и сам был призраком.
Наутро я разработала план. К сожалению, я так и не приблизилась к разгадке намерений Гидеона, но хотя бы узнала, каким именем он сейчас пользуется.
Узнав о ночных событиях, Эразмус, понятное дело, был потрясен и пожурил меня, что я не позвала на помощь. Он хотел как лучше, однако не понимал, с кем мы имеем дело. Гидеон пришел говорить со мной, а любого другого счел бы помехой и легко избавился бы от нежелательной компании. Я объяснила, что мне снова надо в город, на рынок, пусть из-за войны и не такой оживленный, как раньше. Проще затеряться среди большего количества людей и суеты, чем на полупустой улице. Эразмус согласился меня сопровождать и, по возможности, расспрашивать прохожих.
После ливня дороги утопали в лужах и грязи, сбитой колесами повозок и копытами животных. Да уж, дела действительно шли печально по сравнению с радостными деньками моего детства. На продажу выставили совсем мало скота - несколько худосочных коров, горстку свиней, либо совсем молодых, либо тощих, за которых не попросишь приличную цену, и корзины с облезлыми курами. Последним было суждено оказаться в горшках и котелках, ведь яиц можно и не дождаться. Заметно не хватало мужчин - знакомая мне ситуация, типичная для военного времени. Как только мальчик достигал тринадцати или четырнадцати лет, он уходил сражаться бок о бок со старшими братьями или отцом, и в семье оставалось меньше рук для работы с плугом, ухода за скотом, сбора скудного урожая. Женщинам и детям, больным и пожилым приходилось самим справляться с бедами, которые всегда сопутствовали подобным смутам - в города приходили мародеры, разбойники, дезертиры и, по правде сказать, даже сами армии. Ведь солдаты не могут ни выступать маршем, ни воевать без еды и заберут все, что попадется им на глаза, часто оставляя семьи голодать.
Куда ни глянь, я везде находила следы бедности и невзгод. У дороги сидели двое детишек в рванье, с грязными худыми личиками и недоверчивыми глазами. Младшая плакала - даже не заливаясь, а просто всхлипывая. Та, что постарше, подняла с земли влажный камешек и, протерев его рукавом, протянула сестре. Малышка сунула его в рот и принялась посасывать - старая уловка, чтобы обмануть живот. Однако голод настойчив, его не удастся надолго отвлечь такими хитростями. Я вытащила из сумки печенье. Бродяжки поколебались лишь мгновение - и тут же выхватили предложенную еду. Еще трое детей заинтересованно шагнули в нашу сторону, а девочки, испугавшись за драгоценное печенье, быстро шмыгнули в толпу на главной улице. Эразмус взял меня за руку.
- Нам не стоит привлекать к себе внимание, - напомнил он.
Я окинула взглядом прохожих. Присутствия Гидеона не ощущалось. Люди смотрели на меня с любопытством. Как же мне искать и оставаться незаметной? Невозможная задача!
Эразмус подвел меня к прилавку с овощами.
- Жди здесь, - шепнул он и вскинул руку, не позволяя возразить. - Сестра, - произнес он достаточно громко для навостривших уши зевак, - я должен отлучиться по делу. Займись кухней, женщина.
Такой сцены оказалось достаточно, чтобы нас приняли за самую обычную семью - просто краткая перепалка между родственниками в тяжелые времена. Я склонила голову, якобы изучая овощи, а сама краем глаза наблюдала из-под чепца, как мой "брат" приближается к дверям трактира. Эразмус, конечно, прав. Ему легче задавать людям вопросы, особенно тем, кто наслаждается гостеприимством подобного заведения.
Торговец, почти беззубый пожилой мужчина с носом картошкой, сощурился.
- Возьму немного моркови, - произнесла я. - И лука.
Старик молча протянул руку. Нынешние времена лишили людей доверия и любезности. Я вложила в его грубую ладонь несколько мелких монет. Старик ждал. Я добавила еще. Закряхтев, он бросил плату в карман и протянул мне покупки. Я сунула их в сумку, надеясь, что Алоизиус что-нибудь оставит в неприкосновенности. Затем прошлась мимо остальных прилавков, делая вид, что интересуюсь товаром, хотя на самом деле желала лишь хватать прохожих за грудки и вытряхивать из них любые крупицы сведений. На меня явно посматривали, и некоторые лица казались знакомыми. Как скоро зазвучит шепоток? Я отлично знала, чем все закончится. Тихие хитрые голоса превратятся в громкие вопли. Что, если Эразмус и Уильям правы и измученный бедами люд Бэткома жаждет выместить на ком-нибудь гнев? Раньше в жертву охотно приносили ведьм, что мешает поступить так и сейчас? Чем глубже я уходила в толпу, тем сильнее убеждалась, что люди действительно меня обсуждают, глазеют, тычут пальцами. Сердце заколотилось. Я прекрасно знала, как быстро разъяренная толпа может обернуться против единственного человека. Однако тут я с немалым облегчением заметила спешащего ко мне Эразмуса.
- Пойдем, сестра, - произнес он и продолжил уже тише: - Судя по всему, господин Мастерс или, вернее, господин Гримстидс и не пытается скрыть место своего пребывания. Я с легкостью выяснил: он арендует скромный дом негоцианта совсем недалеко отсюда. И живет там с юной племянницей.
Рассказывая, Эразмус уводил меня дальше по главной улице, пока мы наконец не свернули в узкую аллею.
- А вдруг это ловушка? - спросил он.
Я пожала плечами:
- Почти наверняка. Раз Гидеон не скрывает свое пристанище, значит, ждет, что я туда заявлюсь. Но я не могу медлить. Теган меня звала.
- Ха! Очередной морок.
- Может. А может, и нет. В любом случае, я должна идти. Другого пути нет.
Меня поразило, что Эразмус, несмотря на наше краткое знакомство, искренне обо мне заботится. Наверное, считает себя за меня ответственным. Он - мой времяход, он перенес меня сюда. Но как далеко простирается эта забота?..
Пройдя еще немного, мы остановились у внушительного обшитого деревом дома. Типичное для этого времени строение. Нижняя часть из дорогого кирпича, подчеркивающего богатство и статус хозяина. А второй и третий этажи - из темных бревен, на фоне которых резко выделялась изящная белая лепнина. Витражные окна слегка выдавались вперед, словно нависая над улицей. На крыше виднелись тонкие дымоходы - последнее новшество, что свидетельствовало не только о зажиточности хозяина дома, но и о его любви к моде. И он оставил свой построенный явно несколько лет назад особняк - война согнала с места и столь успешного человека.
Я подошла к широкой входной двери и взялась за вычурный железный молоточек. Стук по лакированному дереву гулко разнесся по коридору внутри дома. Вскоре дверь распахнулась. Если бы я заранее задумалась о привратнике, то представила бы, наверное, мужественного домоправителя или крепкого слугу. Однако я с удивлением увидела пару как две капли воды похожих девушек. Они были очень худыми и носили длинные темные волосы распущенными, без шпилек и чепцов. Скорее всего, именно этих девиц я и заметила вчера с Гидеоном. Они казались достаточно красивыми, однако было в них нечто странное. Даже нездоровое, неспокойное. Одновременные жесты и движения у близнецов - нередкое зрелище, но эти двое уж совсем перегибали палку.
- Мы ищем господина Ноа Гримстидса, - произнесла я. - Нам сказали, что в настоящее время он проживает именно здесь.
- Может, да, а может, нет, - нараспев ответили близняшки. Несмотря на приятные голосочки, их тон был не теплее декабрьского рассвета.
- Господина Гримстидса и его... племянницу, - продолжила я, невольно запнувшись. - Мы не ошиблись, они здесь обитают?
- А кто их спрашивает? - требовательно отозвалась одна из сестер. Затем они шагнули вперед, закрывая собой проход, чтобы никто не проскользнул в дом без приглашения, и демонстративно скрестили руки на груди.
Мое терпение подходило к концу. Не позволю каким-то упрямым соплячкам преграждать мне путь! Я открыла было рот, собираясь возразить, но Эразмус вдруг придвинулся ближе.
- Ваша осторожность похвальна, сударыни, - проговорил он с улыбкой. - Времена нынче тревожные. Уверен, хозяин дома восхитится таким усердием.
Близняшка слева, которая, если присмотреться, была чуть ниже и тоньше другой, медленно оглядела Эразмуса с ног до головы. Потом сестры стрельнули глазами друг на друга и захихикали.
- Ну, сэр, - сказала та, что повыше, - он о нас хорошего мнения, а мы - о нем. Когда мы остаемся следить за его домом и делами, мы относимся к заданию очень серьезно.
- О чем и говорит ваш отказ беседовать с незнакомцами. И действительно, с чего бы? Позвольте представиться - Эразмус Балморал, мельник, к вашим услугам, мэм, - произнес он с нарочитым поклоном, от чего я чуть не засмеялась. - А это моя сестра, вдова Кармайкл, на днях прибыла погостить. Они с господином Гримстидсом - давние знакомые. Уверен, он будет рад ее обществу.
Девицы с любопытством покосились на меня, но тут же повернулись к Эразмусу. Он льстил каждым словом и жестом, чем доставлял им огромное удовольствие.
- Это его дом, сэр, однако в настоящий момент господина нет, - с улыбкой произнесла та, что повыше.
- Ах, жаль. - Эразмус покачал головой. - К счастью, мы совершенно никуда не спешим и подождем его возвращения.
- Ой, мы не можем... - начала вторая близняшка.
Эразмус мягко отмахнулся, быстро сообразив, которая из сестер была ведущей, а которая - ведомой, какая упрямей, а какую легче убедить.
- Да бросьте, мэм, такие искренние и осторожные люди, как вы... двое, - слегка запнулся он, и я поняла почему. Близняшек было сложно считать отдельными личностями. - Не могут же столь здравомыслящие люди отказать тем, с кем их господин жаждет встречи. Особенно когда мы с удовольствием подождем. - Заметив, что уверенность девиц пошатнулась, Эразмус продолжил: - Будет очень и очень жаль, если он узнает, что вдова Кармайкл покинула Бэтком, так и не сумев навестить его вновь... Верно?
Эразмус умолк, позволяя девицам задуматься о последствиях. Близняшки переглянулись, затем бодро покивали, сперва друг другу, а потом и Эразмусу. Взвизгнув от радости, они схватили его за руки, почти отпихнув меня в сторону, и втянули в дом. Я заскрипела зубами и отправилась следом. Девицы шустро провели Эразмуса по широкому коридору к приятной комнате с высоким резным камином и выходящим на городскую улицу окном.
- Можете вот тут подождать, - сообщили девицы нам обоим, хотя, конечно, все внимание их было обращено на Эразмуса, а любые взгляды в мою сторону говорили о том, как они жалеют, что я мешаю их развлечению.
- Вы сама доброта, - восхитился Эразмус с такой искренностью, что меня на миг охватило волнение - вдруг он и правда поддался их чарам?
- Мы не знаем, как долго господин Гримстидс планирует отсутствовать, - произнесла одна.
- Может, и вовсе не скоро придет, - подхватила вторая.
- Ничего страшного. - Эразмус одарил их обеих наилюбезнейшей улыбкой.
- А мисс Гримстидс? - выпалила я, за что заработала от него строгий взгляд.
- Ей нездоровится, - ответила мне та, что повыше.
- Простуда не позволяет ей покинуть собственные покои, - добавила сестра.
- Мне очень жаль, - проговорила я, чувствуя, как сердце норовит выпрыгнуть из груди от мысли, что Теган так близко.
- Все погода, - вставил Эразмус. - Гроза нередко приносит с собой заболевания, не находите? - спросил он и продолжил, не дожидаясь реакции: - Как же, я и сам страдаю болью в горле, сколько времени уже никак от нее не избавлюсь.
Наши бдительные собеседницы захихикали.
- Но это же легче легкого.
- Разве? Молю, расскажите как, буду вам крайне благодарен.
И тут девицы загалдели наперебой, страстно желая похвастать своими талантами. Стоило им наклонить головы, как волосы упали вперед, от чего у меня появилось странное ощущение, будто они живут своей жизнью. Я отмахнулась от тревожной мысли, но стала приглядываться к девицам еще внимательнее.
- Все, что надо - это пить молоко...
- ...подогретое кочергой из камина...
- ...коровье, запомните, козье никак не подходит...
- ...в которое надо добавить ложечку клеверного меда, чуточку рома и еще ложечку молотого черного перца...
- Только не слишком много!
- И сказать верные слова, - вдруг шепнула та, что пониже.
- Да, конечно, - согласилась другая. - Верные слова в верном порядке.
- ...или ничего не сработает.
- ...как полагается размешать и как полагается произнести.
Сестры оживленно описывали простенькое лекарство, усиленное каким-то заклинанием. Мне стало интересно, вдруг они не просто служанки, которым поручено следить за Теган, а воспитанницы, юные ведьмы, осваивающие опасную магию Гидеона. Тревожно даже не то, что они могли быть перспективными ведьмами, а то, что магические силы, возможно, попадут в руки людей, которые явно не дружат с головой.
Девицы покачивались, продолжая болтать о лекарстве, и их речь все больше начинала напоминать монотонный напев. Они обе имели привычку встряхивать роскошными волосами или же накручивать их на палец, а иногда даже невольно приглаживали пряди, не себе, а друг другу. И все-таки мне казалось, будто в их волосах пульсирует сверхъестественная жизнь.
Эразмус убедительно изображал впечатленный вид.
- В самом деле! Ах, если бы мне выпить такого лекарства сейчас!.. - воскликнул он, наигранно хватаясь за горло.
Старшая близняшка глянула на него сквозь полуопущенные ресницы.
- Я могла бы вам его приготовить, сэр.
- О, боюсь вас утруждать...
- Или я! - настойчиво вклинилась вторая девица, от беспокойства стискивая ткань юбок.
Теперь близняшки переглянулись уже не заговорщицки, а с соперничеством.
- Мне не составит никакого труда, - заверила первая. - Сейчас же отправлюсь на кухню и приготовлю, пока вы ждете.
- В таком случае, - широко улыбнулся Эразмус, шагнув вперед и взяв ее за руку, - хотя бы позвольте мне вам помочь.
Девица снова захихикала и покорно последовала с ним к двери, а затем бросила через плечо сестре:
- А ты лучше побудь-ка здесь с госпожой Кармайкл.
И они с Эразмусом ушли. Меньшая близняшка хмурилась, застыв от ярости.
- Я с удовольствием подожду в одиночестве, - заверила я ее. - Здесь очень красиво. Не беспокойтесь из-за меня, прошу.
- Вам не следует оставаться одной, - категорично заявила девица, раздраженно приглаживая длинные локоны.
Я устроилась возле окна и чинно сложила руки на коленях.
- Не переживайте. Я тихонько посижу, посмотрю, что творится на улице. - Заметив сомнения девицы, я добавила: - Конечно, если вы уверены, что должны остаться... Мой брат немало наслаждается обществом умных женщин, что ж... Уверена, он неплохо проведет время с вашей сестрой.
Больше подстрекать не понадобилось. Из коридора донеслись ее поспешные шаги. Услышав, как хлопнула дверь кухни, я быстро оставила комнату и шмыгнула к лестнице. Не важно, насколько осторожно я двигалась, каждая ступенька все равно поскрипывала. Наконец я оказалась у череды комнат на верхнем этаже. Где же Теган?.. Если эти жуткие близняшки за ней ухаживают, значит, она не заперта на чердаке. Скорее всего, ей выделили достаточно неплохие покои. Коварный засов сдвинулся с оглушительным лязгом.
Я толкнула тяжелую дверь.
Закрытые ставни и шторы не пропускали внутрь яркие лучи солнца. В центре комнаты стояла великолепная кровать с балдахином, а под вышитым одеялом лежала неподвижная фигурка. Я приблизилась на цыпочках и едва не вскрикнула, узнав Теган. Она спала, но все же выглядела страшно измученной, напряженной, с желтоватой кожей и темными кругами под глазами. Она казалась такой хрупкой, юной, беззащитной.
- Теган! - шепнула я. - Моя дорогая...
Я осторожно присела на край постели и коснулась ее руки. Она застонала, завозившись во сне.
- Теган, - повторила я чуть громче. - Просыпайся. Это я, Элизабет.
Она медленно открыла глаза и нахмурилась, явно пытаясь сообразить, что происходит.
- Кто?..
- Теган, это я. Все хорошо. Теперь все будет хорошо.
- Элизабет! - вскрикнула она с таким потрясением, что я испугалась - вдруг она нас выдаст.
- Бояться больше нечего.
Теган замотала головой, отчаянно стараясь отодвинуться подальше.
- Нет! Нет! Уходи! Прочь!
- Тш-ш, ты просто испугана. Неудивительно.
Я попыталась ее успокоить, но стоило мне протянуть руку, как Теган в ужасе шарахнулась в сторону. И этот ужас вызвала я! Я совершенно ничего не понимала.
- Разве ты меня не узнаешь? Разве не знаешь, кто я?
- Элизабет! Он говорил, что ты явишься! - теперь уже кричала Теган.
Сейчас ее услышат на кухне, и сюда примчатся близняшки.
- Успокойся. Бояться нечего. Я заберу тебя домой.
Но она спрыгнула с кровати и попыталась удрать к двери, а когда я схватила ее за руку, завизжала. Снизу донеслись голоса и торопливые шаги.
- Убирайся! - кричала Теган, выдираясь из моей хватки. - Он вернется, вот увидишь, он меня не бросит! Он вернется и защитит меня от тебя!
И тут я все поняла. Теган не опоили и не держали под безобидным заклинанием, что сделало бы ее сонной и покорной. Дело обстояло куда хуже. Гидеон навел на нее столь мощные и сложные чары, что теперь Теган считала своим врагом меня, а его - спасителем. Как крепко эта магия держала ее в плену!
- Теган...
Закончить я не успела - дверь распахнулась, и на пороге возникли близнецы.
- Что здесь происходит? - вопросила одна.
- Вам сюда нельзя! - пронзительно воскликнула вторая с искаженным от ярости лицом.
Девицы бросились к Теган и обвили ее руками, одновременно защищая и удерживая. Теган спокойно это вынесла, явно привыкшая к их странному обществу.
В тот же самый миг Алоизиус, твердо намеренный вернуться к хозяйке, выбрался из моей сумки и спрыгнул на пол. Затем мышонок прошмыгнул по темным доскам пола и скрылся под кроватью.
В комнату вошел Эразмус. Я хотела было заговорить, но он предупреждающе коснулся моей руки.
- Пойдем, сестра.
- Она не понимает!..
- Вы должны покинуть этот дом, оба! - резко бросила близняшка, что повыше.
- Немедленно! - поддержала вторая.
Я повернулась к Эразмусу в смятении и отчаянии:
- Мы не можем оставить ее здесь. Не можем!
- Мы должны. Пока что. Пойдем.
И с этими словами Эразмус просто-напросто вытащил меня из комнаты. Я лишь мельком успела заметить, как Теган съежилась на постели - крошечная фигурка, дрожащая от страха. Близняшки разом стали еще более жуткими, неестественно искаженными и скользкими, словно куницы, готовые броситься на добычу и вонзить в нее свои крошечные, но острые зубы.
Испуганный вид Теган привел меня в отчаяние, ведь именно я ее так перепугала! Я находила лишь одно объяснение: Гидеон ее околдовал. Он наложил мощное заклинание, чтобы она бежала не ко мне, а прочь от меня. Неудивительно, что он совершенно не боялся, что я ее найду! Гидеон даже хотел, чтобы я увидела, как он теперь над ней властвует. Теган привязана к нему узами, которые нелегко разорвать. Да уж, такое заклинание куда крепче любой тюрьмы!
Как только мы вернулись на мельницу, Эразмус принес пива и предложил мне выпить, но я была слишком подавлена. Он сел за стол, а я мерила комнату шагами, ругая себя за то, что позволила Теган попасть в такое опасное положение.
- Хуже и быть не может, - произнесла я, качая головой.
- Элизабет, вы преувеличиваете. По крайней мере, девочка жива.
- Разве вы не видели ее состояние? Она околдована! Ясное дело, заклинание Гидеона причиняет ей страшный вред. Не может не причинять. Чтобы настолько опутать и сбить ее с толку, нужны сильнейшие, беспощадные чары. Она слабеет с каждым днем.
- По крайней мере, мы знаем, где она.
- И это только сильнее меня мучит! О, Гидеон рассчитывал, что я ее найду и, когда увижу, что он натворил...
- Наверняка есть способ развеять его чары.
- Бесспорно. Любое заклинание можно обратить вспять. Но как скоро мы сумеем откопать тот магический ключ, что ее освободит? Ведь она, не стоит даже сомневаться, в самом настоящем плену, как будто ее заковали в кандалы и цепи в самом глубоком подземелье.
- Тем не менее она находится в самом обычном доме и без охраны, если не считать близнецов. Признаю, в этих девчонках таится некая сила, но их можно одолеть. Дом не защищен. Мы вполне сумеем увести Теган оттуда, разорвать хотя бы физическую связь с ее пленителем.
- Это не освободит ее от чар.
- Зато даст нам шанс понять, как это сделать, не опасаясь, что Гидеон унесет ее куда-нибудь еще.
Я задумалась. Во всяком случае, присутствие Теган меня утешит. И, конечно, если она окажется рядом, мне будет проще разрушить чары. От мысли, что Гидеон заставил ее бояться меня, разрывалось сердце.
- Будет непросто. Вы видели, в какой ужас Теган приходит от одного моего вида. Она не захочет покинуть дом.
Эразмус осушил кружку с пивом и кивнул.
- Вы правы. Придется увести ее силой.
- И доставить сюда? Что помешает ей при первой возможности сбежать к Гидеону?
- Думаю, мы не откажемся от помощи?
До меня не сразу дошло, затем я сообразила.
- Уильям!
- Он предложил вам подсобить, верно? Он поможет вывезти Теган из дома, допустим, в закрытой повозке, и предоставит безопасное место. Полагаю, стены Бэтком-холла достаточно прочны и способны удержать молодую женщину.
- Да, пожалуй... - Внутри меня вспыхнул яркий огонек надежды. - Вы правы, Уильям поможет. По крайней мере, там не будет Гидеона, и я смогу остаться с ней, попытаться снять заклинание...
- Значит, решено. - Эразмус поднялся. - Возьмем повозку.
- Нет, благодарю вас, Эразмус, лучше я сперва поговорю с Уильямом сама. - Заметив его удивление, я попыталась объяснить: - Уильям не знает, что я странствовала по земле больше трех сотен лет. Он не знает, кто вы такой. Он знает лишь, что я сбежала из этих мест, когда меня обвинили в колдовстве, и что Гидеон каким-то образом мне помог. А теперь я вновь здесь, с историей, которую Уильям явно не может принять за чистую монету, и прошу его о помощи в борьбе с темной, страшной магией. Ведьм до сих пор вешают - а иногда и тех, кто их защищает. Позвольте мне поговорить с ним наедине.
Эразмус кивнул, немного подумав.
- Хорошо, но я настаиваю на том, чтобы помочь вам увезти Теган из того дома. Гидеон запросто может оказаться там и...
- Предпринимать что-либо без твердой уверенности, что его там нет, бесполезно. Мы добьемся успеха, лишь действуя у него за спиной.
- Кажется, нам нужен отвлекающий маневр, - вскинул брови Эразмус.
- Да, - нехотя согласилась я, подозревая, какой план у него созрел. - А что еще может удержать внимание Гидеона, как не беседа со мной?
- Именно. Как только убедитесь, что Уильям с нами, отправьте Гидеону весточку. Мол, желаете с ним обсудить, что ему надо в обмен на свободу Теган. Он не устоит перед соблазном увидеть, как вы будете его умолять.
- Очень верно подмечено.
- А потом сообщите мне, когда с ним увидитесь. Я встречусь с Уильямом и теми, кому он доверит нашу миссию, в тот же час.
Я подхватила шаль и направилась к лестнице, но вдруг замерла на первой ступеньке.
- Вы ведь понимаете, что попытка обхитрить Гидеона, мягко говоря, небезопасна, - обратилась я к Эразмусу. - Зачем вам ввязываться?
- Я ваш времяход. Я перенес вас сюда. Моя главная цель, Элизабет, вернуть вас в ваше время в целости и сохранности. И я осознаю, что вы не бросите девочку, которую прибыли спасти. Позвольте мне помочь.
- Благодарю, - ответила я слегка дрогнувшим голосом. - Я...
Эразмус вскинул ладонь, чувствуя себя неуютно перед лицом возможного проявления чувств, и выставил свою привычную защиту - непринужденно улыбнулся.
- Прошу, приберегите благодарности до той поры, когда я действительно сделаю хоть что-нибудь полезное. Люблю честно зарабатывать женское восхищение.
Я добралась к Бэтком-холлу пешком, обогнув лес. Я едва не бежала и, когда впереди показались знакомые дымоходы, уже успела раскраснеться и запыхаться. Кратчайший путь привел меня не к парадному входу, а к конюшням позади дома. Я как раз проходила мимо небольших хлевов, возведенных из того же красного кирпича, что и сам Бэтком-холл, как передо мной вдруг вырос человек. Он появился так внезапно, что я едва в него не врезалась. Знакомый мне конюх и кучер Уильяма, Кинс, окинул меня пристальным взглядом.
- Я вас напугал, госпожа? - поинтересовался он голосом, сиплым от долгих десятилетий, проведенных среди конюшенной пыли.
Кинс утратил былую осанку и скрючился, но не только от возраста и постоянной тяжелой работы на свежем воздухе. От меня не скрылся поразивший его суставы и кости артрит, и я страшно пожалела, что не располагаю ни временем, ни необходимым средствами для приготовления целебного отвара.
- Добрый день, Кинс. Прошу прощения, что вот так пронеслась по вашему дворику. Мне нужно кое-что обсудить с его светлостью.
- Да, догадываюсь, - загадочно отозвался конюх.
Я ожидала, что он даст мне пройти, однако он не сдвинулся с места, о чем-то размышляя. Затем он поскреб покрытый седой щетиной подбородок и заявил:
- Идите-ка сюда. Есть кое-что, что вам пригодится.
Не дожидаясь ответа, он вновь скрылся за дверью конюшни. Я не очень-то хотела отвлекаться от цели, но заметила во взгляде Кинса на меня нечто такое, что повело меня следом. Похоже, он меня узнал. Он понимал, кто я такая, и все же не стал меня обличать, поднимать крик, что я ведьма, не стремился никому раскрыть мою истинную личность. В его присутствии ведьмовское чутье посылало по моей коже волны мурашек. В старике крылась некая добрая сила. Видят небеса, если я хочу выстоять против Гидеона, без друзей не обойтись.
По сравнению с залитым ярким солнцем двором, в конюшне царил полумрак. Мне пришлось подождать, пока не привыкнут глаза. Затем я рассмотрела длинный ряд стойл, отделенных друг от друга деревянными перегородками со вставками из кованого железа. Перед ними тянулась кормушка с сеном. Лошади обнаружились лишь в трех стойлах. Первая - самая обычная верховая, затем неплохая упряжная и, наконец, простая гнедая трудяга, какие, по идее, встречаются на фермах. Очередное подтверждение, что настали непростые времена, думала я, вспоминая чистокровных скакунов, которых когда-то держала семья Уильяма.
Несмотря на искривленные ноги, Кинс передвигался на удивление живо. Он уже дошел до последнего стойла и поманил меня к широкой двери. Она вела в амуничник, где хранились уздечки, седла и упряжь. Я вдохнула смесь из запахов чистой кожи, жира для смазывания и воска. Сбруя висела достаточно высоко, чтобы отвадить мышей и крыс, но все еще на том уровне, где снять ее можно было без особого труда. Пусть война и разрушила жизни многих людей, здесь, очевидно, по-прежнему придерживались определенного порядка.
Кинс распахнул большой деревянный сундук, где лежали тщательно скрученные бинты для хвостов и сложенные попоны. Порывшись под слоями шерсти и джута, конюх извлек небольшой хлопковый мешочек, стянутый шнурком, и выпрямился, хрустнув пораженными артритом суставами. Затем немного поколебался, но все же сунул этот мешочек мне в руки.
- Вот. Берите, - грубовато буркнул он.
Узловатая рука Кинса на мгновение коснулась моей, и я вдруг ощутила странный импульс, будто меня слегка ударило током. Все-таки в этом человеке таилась некая магия. Может, поэтому он меня и не выдал. Я развязала шнурок и высыпала содержимое мешочка в ладонь. В нее приземлилось нечто теплое, размером с камешек, но легче и не такое твердое. Я перевернула предмет, внимательно рассматривая, и ощутила, как он стал горячее. Откуда там брался жар, непонятно, однако вскоре мне пришлось перекладывать его из одной руки в другую, чтобы не обжечься.
Кинс хмыкнул.
- Жжется! Конечно, вам будет. Не всем, а вам - да. Не надо бояться, госпожа. Ничего он вам не сделает. А может, и подсобит.
Теперь речь Кинса стала напоминать то, как разговаривали в моей семье, по крайней мере, не в обществе вышестоящих господ или когда не надо было соблюдать приличия. В лицо вдруг ударил порыв ветра, поиграл волосами, вытягивая пряди из-под хлопкового чепца. Я огляделась - двери были закрыты, да и в амуничнике все казалось нетронутым.
Кинс посмеивался.
- Никогда не видали жеребячий хлеб, госпожа? Таким, как вы, положено знать.
Точно! Теперь я поняла, что держу в руке нечто крайне редкое и ценное. Оно мне никогда не встречалось, хотя я о нем слышала. Мать рассказывала о сильном лекарстве, даже, по правде говоря, о магии, что содержалась в этих простых и тусклых комочках. Жеребячий хлеб, или, как их называют по-научному, гиппоманы - это гладкие, округлые образования на внешней части плаценты, в которой зреет жеребенок. Ученые и ветеринары будут утверждать, что это не более чем скопление жидкостей и химических элементов. А вот мудрецы, сведущие в лошадях и в ведовстве, поведают кое-что иное. Невзрачные на вид комочки - это крошечные кладези мощной магической энергии. Их сила такова, что в некоторых странах за них платят золотом. Многие шаманы и заклинатели считают их важнейшей частью своего арсенала. А самое главное - гиппоманы нельзя использовать в дурных целях, ведь их единственное назначение - защита. Защита от болезней. От магии. От зла.
- Кинс, я не могу взять у вас такое сокровище.
Конюх только отмахнулся.
- Вам нужнее, госпожа Хоксмит. Может статься, однажды вернете.
Я невольно вздрогнула, когда он назвал меня настоящим именем, и потеряла дар речи. Не дав мне опомниться и распросить, кто он такой, Кинс развернулся и исчез в полумраке конюшни. Я вернула гиппоман в мешочек и, плотно его стянув, привязала к нижней юбке. Такое никак нельзя потерять. Мне оказали честь, и я была глубоко благодарна за защиту, которой меня могла окутать эта вещица.
Я пересекла двор, и на пороге дома тут же показался Уильям.
- Заметил тебя из окна. Не ожидал, что ты придешь со стороны конюшен.
- Думал, я забыла короткий путь?
В холле мы обнаружили Ричарда, слугу Уильяма. Я вновь поразилась его печальному виду. Однако мальчику можно было простить вечно угрюмое выражение лица - Уильям рассказал мне о его семье, так что неудивительно. Мальчик радушно меня поприветствовал и отвесил отработанный поклон.
- Послать на кухню за напитками, сэр Уильям? - спросил Ричард.
- Прошу, не беспокойтесь из-за меня.
- Как пожелаешь, - произнес Уильям. - Давай посидим в маленькой столовой. В последнее время она стала моим убежищем. Ричард, если будешь нужен, я позову.
Уильям провел меня в уютную комнату слева от парадной гостиной, где обычно принимали посетителей.
Вспомнился мой последний визит в этот дом. Тогда я умоляла Уильяма спасти мою мать. Он принял меня в куда более формальной остановке, и мне пришлось обращаться к нему в присутствии его невесты. Наверное, он помог бы, если бы понимал, что это в его силах... Увы. Уильям не осмелился выступить против властей. Он сумел лишь дать мне денег, которыми я подкупила тюремщика, чтобы провести с моей дорогой матушкой несколько драгоценных минут.
Несомненно, Уильям тоже отлично помнил эту сцену. Он предложил мне присесть на стул с высокой спинкой у незажженного камина.
- Я почти не использую большую часть дома. Мне не нужны огромные комнаты, во всяком случае, не в таком количестве. Я ведь здесь один. По правде сказать, даже не знаю, зачем здесь остаюсь. Хотя нужно ведь где-то жить...
- Отказаться от родового гнезда тяжело.
- Меня держат живые люди, Бесс, а не призраки. Слуги с семьями - Кинс, садовник Пиктон, моя домоправительница Мэри-Энн, кухарка Тилли. И, конечно, Ричард. Если я уйду, если запру Бэтком-холл на замок и уеду, что с ними будет? Где они станут жить? Я несу за них ответственность. - Уильям помолчал, пробежав рукой по светло-каштановым волосам, а потом добавил: - Кроме того, я буду по ним скучать. Теперь моя семья - это они.
- Тебе нравится этот мальчик, да?
- Так очевидно? - неожиданно хрипло спросил Уильям. - Когда я его нашел и привел сюда - почти два года назад, - Ричард умирал с голоду. Он слегка невоспитанный и задиристый. Злость помогла Ричарду выжить, и он зол до сих пор. Однако быстро учится и стал для меня... утешением.
- Я рада. За вас обоих. Вы потеряли так много...
Уильям вгляделся мне в лицо.
- Ты так и не вышла замуж, Бесс? У тебя нет своих детей? Прости, любопытство сильнее манер...
Я покачала головой.
- Мы давние друзья, понятное дело, тебе интересно. Ты прав, я так и не вышла замуж, но девочка, ради которой я вернулась... ну, она стала для меня как дочь.
- Тогда понятно, почему ты пошла на такой риск. Страшный риск, Бесс.
- Однако он себя оправдал. Я ее нашла. Теган держат в городе, в доме негоцианта, неподалеку от главной улицы.
- Отличные новости! - Уильям вскочил на ноги. - Тут же ее и заберем. Прикажу Кинсу готовить повозку.
- Не все так просто.
- Боишься, что это мерзкое чудовище Мастерс тебе помешает? Не стоит о нем беспокоиться, Бесс. С ним разберется магистрат, при необходимости я все устрою.
- И что ты скажешь доброму магистрату? Что спустя столько лет в город вернулась сбежавшая от петли осужденная ведьма и теперь просит помочь ей увести племянницу уважаемого негоцианта из его собственного дома?
- Племянницу?.. Ты не упоминала... и Гидеона Мастерса уж никак нельзя назвать уважаемым! Ничего не понимаю.
- И не поймешь, пока я не объясню. Уильям, прошу, сядь. Я должна тебе очень многое рассказать, и большая часть этого покажется тебе бредом сумасшедшей.
И я поведала Уильяму, медленно и осторожно, прерываясь на его вопросы, ровно столько, сколько ему было необходимо знать, и ни капли больше. Я говорила о том, как Гидеон обучил меня магии, как эти силы помогли мне освободиться из тюрьмы и сбежать. Как я бросила Гидеона и, отвергнув его, на всю жизнь заработала опаснейшего врага. Правда, я умолчала, какой длинной эта жизнь оказалась. Достаточно ему знать, что я ведьма, не стоит дальше испытывать ни его разум, ни его привязанность ко мне.
Выслушав мою историю, Уильям некоторое время молчал. Дело шло к закату. Солнце постепенно опускалось, свет стал мягче. Уильям сидел спиной к высоким окнам, поэтому мне было сложно разглядеть выражение его лица. Я могла только гадать, настолько трудно ему осмыслить услышанное. Разумеется, ему страшно осознавать, что я самая настоящая ведьма. Узреть худший кошмар того времени, когда сам Уильям знал колдовство лишь как злую, богопротивную и опасную силу. Во что она превращала меня, его друга? Во что превратится он, Уильям, если поможет мне? Его руки, лежавшие на коленях, подрагивали. Уильям уставился на них, словно не желал поднимать глаз.
- Когда ты обратилась ко мне за помощью, Бесс... Когда ты попросила меня сделать хоть что-нибудь, дабы освободить твою мать, я не смог... нет, я бездействовал. Я сказал, что не способен предложить ничего дельного. Помню, как говорил, что ничем не могу помочь. С тех пор я много размышлял. Ведь если бы я все же тебе помог... если бы как-то повлиял, то вы обе, ты и твоя мать, могли бы спастись. Правда заключается в том, Бесс, что меня переполнял страх. Я боялся, что если люди увидят, как я выступаю в поддержку твоей матери, защищаю осужденную ведьму... Я боялся за семью, за невесту, за самого себя.
Только сейчас Уильям взглянул мне в лицо, и я увидела в его глазах слезы.
- Не знаю, что сильнее терзало меня все эти годы - собственная трусость или то, что я тебя потерял.
- Уильям, не вини себя. Ты был прав, ты ничем не мог спасти мою мать.
- Я мог попытаться! Мог сделать больше, а не просто переложить ответственность и вину на плечи отца. Мог выступить против несправедливости, против казни доброй женщины, любящей матери, заботливой целительницы, которая многих поставила на ноги... но я бездействовал и буду жалеть об этом до последнего вздоха.
- Ты ведь понимаешь, что ее не оговорили? Она действительно была ведьмой, Уильям. Как и я.
- Пусть передо мной и сидит ведьма. Это женщина, которую я любил всю жизнь, и я не вижу в ней ни зла, ни порока. - Уильям набрал воздуха в легкие и выпрямился. - Рассчитывай на мою верность и поддержку, Бесс. Что от меня нужно?
Я вкратце рассказала ему наш с Эразмусом план. Я отправлю Гидеону весточку и договорюсь о встрече на закате на Бэткомском мысе. Напишу, что хочу узнать, на каких условиях Гидеон согласится освободить Теган. А пока он будет вдали от дома, Уильям и Эразмус отправятся в город и увезут Теган в безопасный Бэтком-холл.
- Она откажется идти с вами по доброй воле, - предупредила я. - Кроме того, за ней приглядывают две девушки. Ее просто так не отдадут.
- Возьмем с собой Кинса. И Ричарда. Думаю, с двумя девицами четверо мужчин справятся.
- Мне больно от одной мысли, какой ужас испытает Теган. Она не поймет, что вы действуете ей на благо. Сварю для нее снадобье, что-нибудь успокаивающее. Дадите ей выпить, и всем станет легче. - Я поднялась на ноги. - Но сперва я должна написать письмо.
- Ричард доставит его в город.
- Пожалуйста, отправь повариху в сад за лавандой и ромашкой. Мне придется слегка повозиться на кухне.
Уильям отвел меня к письменному столу и снабдил пером, чернилами и бумагой.
- Пойду к Кинсу, прикажу подать закрытую повозку к семи часам. По пути захватим Эразмуса. - Уильям поколебался. - Я знаю, что он тебе не брат, Бесс. Конечно, не мое дело...
- Он мой друг, не более. Еще один человек, который согласился мне помочь.
Уильям кивнул, явно удовлетворенный ответом. А я мысленно вздохнула с облегчением, что он не стал расспрашивать дальше.
- Я с вами не поеду, - произнесла я, когда он направился к двери. - Я должна на самом деле встретиться с Гидеоном.
Уильям был поражен.
- Зачем? Когда он поймет, что тебя не будет, мы уже успеем спасти девочку...
- Ты недооцениваешь нашего врага. В самых кончиках его пальцев кроется столь сильная магия, что тебе и не снилась. Он почует меня. И поймет, что это ловушка или обман. Я не могу допустить, чтобы Гидеон решил не прийти.
- Если он заподозрит предательство, то зачем вообще явится?
- У него есть слабое место - его собственное высокомерие. Он ввяжется в игру, уверенный, что не проиграет.
- Это опасно, Бесс. Зачем ты избрала столь отдаленное место, куда не поспеет помощь?
- Гидеон должен оказаться достаточно далеко от дома. Не переживай, Уильям. Я как никто другой знаю береговую линию и утесы около своего прежнего жилища. И смогу уйти, когда захочу.
Я не стала добавлять, что обладаю недоступным Гидеону даром. Вряд ли Уильям сможет осознать и представить, как его детская любовь шагнет со скалы и взлетит вверх.
Закончив с письмом, я поспешила на кухню. Домоправительница Мэри-Энн, тощая как палка и с заостренными чертами лица, тоже служила семье Уильяма всю жизнь и считала кухню своими владениями, поэтому мне не хотелось вызывать у нее недовольство. Мэри-Энн приветствовала меня с должной любезностью - господин приказал ей оказывать мне любую помощь, - но иметь с ней дело было нелегко. Как и Кинс, она скорее всего меня узнала. И в отличие от него ни капли не одобряла магию. Заподозрив, что я готовлю отнюдь не простую смесь для успокоения, Мэри-Энн наверняка утратила бы сдержанность и, несмотря на верность Уильяму, завопила бы "Ведьма!". Суд надо мной провели давно и быстро. Оставалось надеяться, что Мэри-Энн слишком смутно помнила подробности, учитывая ее преклонный возраст, и что сейчас ей необходимо сосредоточить все внимание на домашних обязанностях.
- Принеси госпоже Кармайкл горшок, - приказала она кухарке Тилли. - Нет, не этот! Позволишь гостье думать, что мы тут совсем обнищали? Вот, - она сняла с крючка над головой хорошую эмалированную кастрюлю, - такая сгодится.
Мэри-Энн протянула ее мне, самую малость промахнувшись мимо места, где я стояла, и я с облегчением поняла, что у нее ужасное зрение. Только теперь я смогла успокоиться и заняться делом.
Я нарезала лаванду и ромашку, как стебли, так и цветки, а потом тщательно растолкла в ступке. Снова работать старыми, простыми инструментами, с которыми меня учила обращаться мать, оказалось неожиданно приятно. Вскоре кухню заполнил пьянящий аромат лаванды и слегка кисловатый запах ромашки. Я бросила их в кастрюлю и залила чистой водой, а потом поставила на огонь и принялась медленно помешивать. Я живо ощущала, как за мной наблюдают, поэтому старалась шептать как можно тише, заряжая пахучую смесь магической силой.
- Цветы леса и сада, взращенные с любовью и окруженные заботой, отзовитесь на зов вам подобных. Ведунья нуждается в вашей усмиряющей силе и мягком волшебстве. Пусть ароматы лепестков и стеблей найдут должный путь. Умиротворите ту, что вдохнет ваши драгоценные испарения. Успокойте ее древними маслами. Погрузите в дрему, недолгую, но сладкую, наполненную счастливыми снами. К вам взывает ведунья. Вами повелевает ведунья. Трижды по ходу солнца, трижды против хода солнца, ведунья пробуждает вашу магию. Благослови. Благослови.
Воцарилась тишина. Женщины за мной спиной оцепенели. Я закрыла кастрюлю крышкой и сняла отвар с огня.
- У вас не будет небольшой бутылочки или баночки с плотной пробкой? - повернулась я, сияя улыбкой.
Только Мэри-Энн взялась за поиски, как нас встревожили странные звуки. Они доносились снаружи - вдалеке что-то рокотало. Шум нарастал, да так, что под ногами трясся пол. Мы поспешили к окну. У дальнего края дороги, где сходились несколько улиц, показались люди. Их становилось все больше. И тут мы поняли - это далеко не простая толпа. Это солдаты. Вернее - армия.
Кухарка расплакалась.
- Господи помоги! Кромвель! Нас всех порубят мечами!
- Тише, девчонка! - Домоправительница явно не терпела истерик на своей кухне. - Иди домой.
Девушка уставилась на нее широко распахнутыми глазами.
- Через двор и лес, в отцовский дом. Быстро!
Кухарка даже не стала снимать фартук.
Мэри-Энн протянула мне баночку. Я молча ее взяла и, наполнив ценным отваром, опустила в карман платья. Что бы там ни приближалось к Бэтком-холлу, Теган по-прежнему ждет нашей помощи.
В кухню широким шагом вошел Уильям.
- Люди Кромвеля! - сообщил он.
- Что нам делать, сэр? - Голос домоправительницы дрогнул. Должно быть, именно этого мига они все так долго страшились.
- Полагаю, ничего, - ответил Уильям, сжав ее руку. - Не переживайте. Надеюсь, нас не тронут.
- Они отберут дом? - Я понимала, что скорее не спрашиваю, а утверждаю.
- Да. И если я не стану сопротивляться, у них не будет причин для жестких мер. Мы уже достаточно отдали войне. Пусть генералы перемещают войска куда им угодно. А мы дождемся удобного случая и начнем новую жизнь вне этой страшной смуты.
Армия почти достигла дома. Наверное, их было около тысячи - часть пехотинцев, часть конных. Кто-то тянул пушку, далее следовали повозки с припасами. Теперь мы четко видели всадника с цветами парламентариев, а рядом с ним - группу солдат, чье снаряжение и мундиры говорили о высоких рангах.
- Выйду им навстречу. Оставайся тут. - Уильям на мгновение взял мою руку и неожиданно прижал ее к губам. - Я уберегу тебя, Бесс. Никому не говори о нашей дружбе. Сестра простого мельника в глазах людей Кромвеля окажется куда лучше сподвижницы семьи роялистов.
- Но, Уильям...
- Оставайся здесь. Если подвернется возможность - выскользни из дома и вернись к Эразмусу. Молю бога, чтобы вы сумели спасти Теган.
И Уильям развернулся к двери, не дожидаясь моих возражений.
Снаружи вдруг донесся крик. Мы выглянули в окно. По траве, прямо к группе офицеров, несся всадник с нацеленным мушкетом.
Уильям охнул.
- Ричард! Господи, нет!
Он выбежал из кухни, но уже раздались выстрелы, разъяренные вопли и проклятия. Началось безумие. Ричард сумел прострелить лишь знамя - лошадь с такой силой дернули за уздечку, что бедное животное рухнуло, а наездник покатился по пыльной земле. Задыхающегося от боли мальчишку вздернули на ноги, но мы даже на кухне расслышали его гневные слова:
- Смерть нечестивым убийцам Кромвеля! Боже, храни короля!
- Заткните этого пса! - скомандовал ближайший офицер.
Его подчиненный со всей силы ударил Ричарда по лицу, однако мальчишка продолжал бороться и проклинать врагов, сплевывая кровь.
В поле нашего зрения появился Уильям с поднятыми вверх руками.
- Прошу, сжальтесь над ним!
Три солдата тут же обнажили мечи и схватили его.
- Это мой слуга, - объяснил Уильям. - Он просто пытался меня защитить. Ричард, угомонись!
Даже сейчас я продолжаю гадать, что бы случилось, если бы юноша послушал своего господина. Насколько иначе сложились бы наши судьбы, если бы он усмирил гнев и скорбь, если бы он утих. Но внутри Ричарда годами бурлила ненависть и желание отомстить за семью, молодая кровь ударила в голову и лишила парня всякого самообладания. С неожиданной для солдат силой и скоростью Ричард вырвался из хватки и завладел мечом зазевавшегося слева мушкетера, а затем бросился на сидящего верхом полковника. Опытный воин спокойно обнажил собственное оружие. Уильям, понимая, что произойдет, вскрикнул и рванул вперед, но его слишком крепко держали, поэтому он просто рухнул на землю вместе с солдатами.
- Смерть предателям!
Это были последние слова Ричарда. Клинок полковника резким отточенным движением опустился. Ричард словно завис в воздухе на несколько мгновений с по-прежнему искаженным от ярости и решимости лицом. А потом его глаза закрылись, и Ричард осел на траву. Из смертельной раны, раскроившей его от горла до паха, хлынула кровь.
- Нет!!! - взревел Уильям.
Я больше не могла наблюдать в стороне и выбежала из кухни, не слушая мольбы Мэри-Энн. Уильяма вновь поставили на ноги. Кругом звучали приказы, но для бедного Уильяма, что в страдании глядел, как жадная земля впитывает последние капли крови Ричарда, все они превратились в бессмысленный шум.
Наконец Уильям пришел в себя.
- Он же был всего лишь мальчишкой! - в ярости крикнул Уильям старшему офицеру, который спокойно убирал меч в ножны. - Вот кто вы на самом деле? Убийцы детей?!
- Он выстрелил из мушкета и поднял клинок, - заметил полковник. - И умер за это.
- Но зачем?! Боялись, что он положит всю вашу проклятую армию? Вы уже и так отняли у него всех родных, чего еще вы от него хотели?
Полковнику надоело слушать вопли, и он, вздохнув, небрежно заговорил сам:
- Я полковник Тобиас Гилкрайст, командир Уэссекского полка парламентарских сил. Я намерен забрать этот дом для нужд нашего дела. В нем обитаете вы?
- Я сэр Уильям Гулд, и это мой дом.
- Вы можете быть сэром чего вам угодно, но дом больше не ваш. Отныне он принадлежит парламенту.
- С чьего разрешения?
- С разрешения войны, сэр. Король уже не властвует на этих землях. Я получил приказ забрать этот дом. Я могу отнять его силой, или вы сдадите его мне добровольно. Выбирайте.
Уильям глянул за спину полковника, на шеренги усталых и грязных солдат.
- Кажется, сегодня я не располагаю собственным войском и предпочту передать свой дом в ваши руки, полковник, если это удержит вас от дальнейших убийств детей. Скажите, как вы обращаетесь к Богу, если творите такое?
- Как раз совесть и любовь к Богу и ведут меня вперед, сэр! Теперь ясно, на чьей вы стороне. Вас заключат под стражу и при удобной возможности отправят в Оксфорд, где вы предстанете перед судом за измену родине.
- Полковник Гилкрайст, умоляю! - Теперь настал мой черед испытать ужас. - Сэр Уильям готов отдать вам дом добровольно, он сам говорил мне об этом буквально утром. Он не изменник.
- А вы кто такая, мэм?
- Вдова Кармайкл, - присела я в реверансе.
Я страшно хотела поддержать Уильяма, однако помнила, что он сказал ранее, и была с ним согласна. Мои слова потеряют всякую силу, если солдаты решат, что я поддерживаю короля.
- Я недавно переехала к брату, на мельницу. Он отправил меня сюда по делу, договориться об условиях с сэром Уильямом, который желает завтра отправить к нам ячмень и пшеницу для помола.
- Мельник, говорите? Хорошо. Нам нужна мука. Мои люди устали от репы и похлебки. Да, уверен, хлеб им придется по душе. Ваш брат перемелет зерно его светлости и доставит нам муку.
Уильям не смог смолчать.
- Все мои запасы, а их осталось совсем немного, нужны, чтобы кормить слуг! От нашего урожая зависит много жизней, люди будут голодать.
- Ваше счастье, что слуги вас больше не касаются. Их отошлют.
- Но...
- Думаете, они захотят отправиться вместе с вами в Оксфорд в цепях?
Плечи Уильяма поникли, и он умолк, обессиленный и охваченный отчаянием. Мне было тяжело видеть его столь разбитым и сломленным. Я лихорадочно соображала. Если Уильяма будут судить как противника парламентариев и сторонника короля, его наверняка повесят. И помешать этой несправедливой судьбе могу лишь я. Меня вновь охватила та беспомощность, которую я испытывала, когда к смерти приговорили мою мать. Я должна спасти Уильяма, а для этого необходимо держаться с ним рядом. В то же время меня терзала мысль, что Теган по-прежнему в руках Гидеона. Необходимо действовать осторожно - помочь Уильяму и не лишиться собственной свободы. Без Уильяма нам придется разрабатывать новый план спасения Теган, но любые замыслы обратятся в прах, если полковник вобьет себе в голову, что я сочувствую роялистам.
- Прощу прощения за вопрос, полковник, - заговорила я со спокойствием, которого не чувствовала, - но что вы намереваетесь делать с Бэтком-холлом?
- Здесь будут казармы и командный пункт для южных графств. Мы взяли Сомерсет, нам покорился Бристоль, а королевский племянник обратился в бегство. Моя задача - закрепиться в Дорсете, и Бэтком-холл станет стратегически важным местом.
- По правде говоря, думаю, вы не встретите особого сопротивления, - произнес Уильям.
- У роялистов наконец открылись глаза на тщетность сопротивления, - проворчал полковник. - Их верность тирану иссякает.
- Люди устали от войны и голодают. Они любят своего короля, но не видят смысла приносить себя в жертву вашим мушкетерам.
- Уведите его в дом, - приказал полковник трем солдатам, утомленный речами Уильяма, - и посадите под замок, в подвал. Чтобы я его больше не слышал.
- Полковник Гилкрайст, - шагнула я к нему. - Вижу, у вас раненые.
- Мои люди сражаются почти три месяца подряд.
- У меня есть некий опыт в перевязывании боевых ранений и в лечении заболеваний, что сопутствуют долгой солдатской службе. Я с радостью предложу вам свои услуги.
- И где же вы набрались подобного опыта?
Мне пришлось тщательно подбирать слова. Едва ли я могла рассказать о том, как последние три сотни лет оттачивала навыки целителя, медсестры и врача.
- Я была у Нейсби, - сообщила я, отыскав в памяти одну из самых кровавых и жестких битв текущей войны.
- В самом деле? - Безучастное лицо полковника оживилось. Все, кто сражался в той битве, вспоминали о ней с болью. - Тогда вы представляете страдания моих людей.
- Могу ли я предложить вам отвести часть дома - скажем, восточное крыло - под госпиталь для солдат? С вашего позволения, мне будет нужна пара подручных. С помощью домоправительницы, служанки и конюха сэра Уильяма у меня выйдет исцелить многих раненых, я в этом уверена.
Я надеялась, что таким образом смогу защитить их от незавидной судьбы оказаться голодными на улице.
Полковник окинул меня внимательным взглядом. По нему было видно, что он хочет сказать "да", - и в то же время он не мог просто так согласиться с предложением женщины. Мне пришлось напомнить себе, в каком веке я оказалась.
- Конечно, полковник, вам лучше известны нужды собственных людей и требования вашего долга, - проговорила я как можно более кротко.
Он привстал на стременах, изучая земли и дом.
- Разобьем лагерь здесь, - указал полковник на огороженный сад. - В основной части дома расположатся мои офицеры, за исключением комнат, о которых вы упомянули, мэм. Необходимую помощь мы вам предоставим. Капитан Андерсон, - обратился он к стоящему рядом солдату, - назначьте подручных. Повариху оставим, а остальным слугам придется уйти. У меня достаточно голодных ртов, и я не позволю сторонникам короля ухаживать за моими людьми. Я сделаю исключение лишь для вдовы Кармайкл. Жена, потерявшая мужа при Нейсби, не важно на какой стороне, знает цену неверности.
Я просто кивнула, не став поправлять его версию того, как я овдовела. Уильяма увели. Тело Ричарда унесли к конюшням. Я гадала, позволят ли нам похоронить паренька. И как же мне теперь помочь Теган?.. Столько вопросов оставалось без ответа. Доставил ли Ричард мое письмо Гидеону? Реквизировали ли солдаты и другие дома в городе, возможно, и нынешнее жилище Гидеона? Не решит ли он перевезти Теган, ведь теперь война дошла до самого Бэткома? Как долго Теган продержится под страшным действием ядовитых чар? Я думала и об Алоизиусе, отчаянно надеясь, что он добрался к хозяйке. Вдруг ему удастся разжечь в ней хоть крошечную искорку воспоминаний... Невозможность немедленно броситься к Теган меня изводила, но я должна была сперва устроить госпиталь, оставив за собой право приходить в этот дом и уходить из него. Только так я смогу хоть кому-нибудь помочь. Полковник, по крайней мере, увидел во мне полезную связь с местной мельницей, так что я скоро наверняка смогу переговорить с Эразмусом. И мы вдвоем придумаем новый план спасения Теган. Действовать придется быстро.
Остаток дня и добрую часть ночи я провела с капитаном и тремя рядовыми, которым поручили помочь мне с полевым госпиталем. Оказалось, что к полку был приставлен сведущий в медицине человек, - хотя никто не называл его врачом, - но его убило пушечным выстрелом, когда он ухаживал за ранеными. Его жена трудилась рядом и тоже погибла, так что солдатам оставалось лишь перевязывать друг друга. Чудо, что столько из них выжило.
В обеденном зале мы решили сделать проходную приемную для самых простых случаев. В главной гостиной - разместить тех, кому необходима постель. Меня поразило их количество. Из восьмисот человек, собравшихся на землях Бэтком-холла, почти треть нуждалась в лечении мелких травм или легких заболеваний, начиная от воспаленных мозолей и заканчивая лишаем; около сотни страдали от зубной боли; сорок три были ходячими ранеными, однако зачастую с нагноением и неумело вправленными переломами; а еще двадцать пять - лежачими, и они проходили через все муки ада, пока их таскали с места на место в повозках и телегах. Я быстро сообразила, что эта армия стояла на коленях, в переносном смысле и, в большинстве случаев, даже в прямом. Силы как роялистов, так и парламентариев ради пропитания грабили любые фермы и деревни на своем пути, и все же я повсюду видела признаки истощения - атрофия мышц, нездоровый цвет кожи, запавшие глаза. Невозможно представить, как они ухитрялись воевать.
- Госпожа Кармайкл, разве не нужно закрыть окна от сквозняков? - спросил капитан Андерсон.
Для Элизабет Хоксмит, жившей в двадцать первом веке, вопрос показался бы смехотворным. Однако в семнадцатом столетии люди боялись злых ветров и холодного воздуха, считая, что для больного человека нет ничего страшнее. В главной гостиной было некое преимущество - свет проникал через четыре огромных, от пола до потолка, окна, однако они не так просто открывались. Я настояла, чтобы их широко распахнули и зафиксировали - больным необходимо как можно больше кислорода.
- Не беспокойтесь, капитан, - сказала я ему. - Ночь стоит теплая, а у нас здесь столько душ собралось, и всем хочется дышать. Не будем же мы лишать их этой возможности. Лучше раздобудьте еще горячей воды и чистых бинтов.
- Еще?
Капитан никак не мог понять, почему я настаивала на такой чистоте, ведь он даже и не подозревал о бактериях или сепсисе. Откуда ему было знать? А передо мной стояла сложная задача - применять современные знания так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я понимала, что можно спасти человеку жизнь, если просто-напросто хорошо очистить рану и заменить перевязку стерильной. Однако, если привлечь к этому излишнее внимание, мои целительские способности поставят под сомнение. Последуют вопросы, и люди будут требовать ответов. А так как я не сумею объяснить свои действия доступно для нынешних времен, то есть большая опасность, что успешное лечение примут за чародейство, а меня - за ведьму, и я наверняка отправлюсь на виселицу вместе с Уильямом.
- Чистота и забота о ранах успокаивает людей, - произнесла я, чем заработала столь испепеляющий взгляд, что чуть не рассмеялась. Такой звук был бы неуместен, ведь мои подопечные испытывали немало мучений. Более того, семь самых тяжелых больных скончались еще до того, как я успела начать лечение. Еще один настолько сильно истекал кровью, что мои юбки насквозь ею пропитались, пока мы наконец не остановили ее поток. Рану на ноге неумело заштопали, вот она и раскрылась, пока солдата переносили. Ему повезло, что он пережил ночь. Раз за разом мне приходилось напоминать себе, что я буду делать все, что в моих силах, но не стану обманывать время. Нельзя. Если у меня чего-то нет, значит, придется обойтись. Все это напоминало то, как я работала на фронте во Фландрии, во время Первой мировой войны. Там тоже постоянно не хватало медикаментов, и люди невероятно мучились. В конце концов, я устала смотреть, как храбрые солдаты гибнут или терпят агонию, и начала помогать им заклинаниями. О, как чудесно ощущать поток магии, что перетекает из моих вен к раненым солдатам! Спасительный. Подпитывающий. Исцеляющий. Опасность заключалась в том, что магия могла привлечь Гидеона; впрочем, он и так узнал, где меня найти. Поэтому беспокоиться приходилось лишь о том, чтобы люди не заклеймили меня как ведьму.
В два часа ночи я расслышала за спиной тихие шаги. Повернувшись, я увидела Мэри-Энн.
- Госпожа Кармайкл, я для вас приберегла, - промолвила она, протягивая мне миску супа.
Мэри-Энн казалась изможденной, но я чувствовала, что на самом деле она сильная и решительная женщина. Насколько же ей было больно, когда в кухню вломились чужаки, когда они разграбили ее драгоценные запасы, когда ей самой пришлось служить вражеской армии, которая разоряла страну и убивала дорогих ей людей. И все же Мэри-Энн потрудилась вспомнить и обо мне.
- Вы очень добры. У меня две перевязки, а потом...
- Прошу прощения, если вы не будете есть, вам начнет нездоровиться. Думаю, сэр Уильям не допустил бы подобного. - Мэри-Энн сунула миску мне в руки.
- Спасибо, - тихо отозвалась я, буквально падая на ближайший стул. - Скажите, они позволили вам что-нибудь отнести сэру Уильяму?
Мэри-Энн покачала головой, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
- Мне разрешили передать ему еды, но не подать ее самой. Чудовища!.. - прошипела женщина. - Как они смели бросить его в подвал, словно злодея? Он хозяин этого дома.
- Уже нет, Мэри-Энн. Все изменилось. И мы должны подстроиться.
- Должны ли? - Она хмуро проследила взглядом за двумя пикинерами, покрытыми запекшейся грязью, которые несли куда-то кипы постельного белья. - Теперь нами будут править воры? - воскликнула Мэри-Энн им вслед.
- Они просто выполняют приказы.
- Да, именно так и говорили солдаты Пилата, - мрачно забормотала Мэри-Энн, оставляя меня одну. Интересно, что ждет такую, как она. Сможет ли она приспособиться к новому миру, который вокруг нее куют огнем и мечом? Кто теперь даст ей работу и кров?
Я с жадностью съела суп под бурчание собственного желудка. Домоправительница, конечно, права. Если я хочу кому-нибудь помочь, то должна сохранить силы. Лучше всего и дальше лечить раненых в надежде, что полковник скоро проникнется ко мне доверием и позволит выходить. Может, под предлогом встречи с братом, дабы он забрал зерно Уильяма на мельницу. Тогда я вернусь к дому Гидеона и проверю, там ли Теган. Гидеон мог увезти ее в другое место, раз уж в город вошла армия. Или они ускользнули еще до прихода солдат?.. Вряд ли, учитывая болезненное состояние Теган.
Той ночью я урвала несколько часов сна, а затем вновь взялась за работу. Пациентов было так много, что нас на всех не хватало. Я попросила еще помощников, однако капитан ответил, что подходящих или вообще свободных солдат уже нет. В конце концов, мне пришлось послать за Кинсом, чтобы он удержал раненого, из чьего плеча я извлекала засевшую там шрапнель. Я работала, опираясь на свой опыт целительницы, медсестры и врача. Профессор Гиммел, конечно, с неодобрением посмотрел бы на мои швы, зато, полагаю, одобрил бы мою импровизированную операционную и процедуры, к которым мне приходилось прибегать за неимением лучшего выбора. Всякий раз, улучив момент, я тайком использовала магию. Конечно, я не могла применять сложные заклинания, меня бы мигом раскрыли. Но я успокаивала частое сердцебиение, рваное дыхание, терзаемый лихорадкой разум, немного снимала боль и облегчала страдания.
Еще один день подошел к концу. Все сильнее переживая о Теган, я обратилась к полковнику Гилкрайсту с вопросом о мельнице. Увы, он уже отправил зерно повозкой, и мне не было нужды отлучаться. Я все равно спросила разрешения уйти, ведь брат наверняка обо мне беспокоится, однако полковник заверил, что его солдат расскажет мельнику, как его сестра в полной безопасности помогает парламентариям, а без меня им не обойтись. Видимо, я слишком хорошо работала и вжилась в роль.
К середине второй ночи силы начали меня покидать. Не важно, насколько прилежно я трудилась, пациентов было слишком много, причем чаще всего тяжелых. Я не успевала и дух перевести, не то что ненадолго сбежать. Наконец я улучила пять минут и вышла наружу, на свежий ночной воздух. Обогнув дом, я пошла в сад, где пролегала дальняя граница солдатского лагеря, и присела на низкую каменную скамью у стены, неподалеку от железной калитки огорода. Оттуда я прекрасно видела дом с зажженными во многих комнатах светильниками и свечами, но сама оставалась в тени. Даже в столь поздний час в Бэтком-холле кипела жизнь. Из офицерских казарм доносился пьяный смех, а от далеких костров - тихие звуки скрипки и пение. Должно быть, кто-то поймал кролика - я чуяла запах жареного мяса, смешанный с дымом ореховых дров. Я так вымоталась и так увлеклась наблюдением за сценами армейского досуга, что совершенно не заметила, как ко мне приблизился человек, пока он не шепнул мне на ухо:
- Элизабет!
- Ох!
Я вскочила на ноги, вглядываясь в темноту, и увидела у ограды Эразмуса.
- Вы меня перепугали! Как вы сюда пробрались? Здесь же повсюду солдаты.
Тут я вспомнила, как быстро и тихо он умел двигаться.
- На мельнице тоже. Но уже поздно, они отдыхают. - Даже в полумраке я различала его улыбку. - Кроме того, им совершенно неинтересно, где пропадает неуклюжий мельник, если в нужное время он покорно мелет зерно.
- Я никак не могла уйти, - кивнула я на дом. - Мы устроили небольшой госпиталь, и полковник хочет, чтобы его людей поставили на ноги.
- Я слышал, вы здесь жизни спасаете, Элизабет.
- Только как мне спасти Теган?
- Именно поэтому я и пришел. Я был у дома...
- Вы ее видели?
- Нет. Зато я видел, как люди полковника Гилкрайста увели Гидеона.
- Его арестовали?
- Пока нет. Новое имя и сомнительная личина явно не понравились нашему осмотрительному вояке. Гидеона отправили в ратушу на допрос, но его могут отпустить, так что времени у нас мало. Действовать надо сейчас.
Я оглянулась на Бэтком-холл. Никто не заметил, как я выскользнула наружу. Наверняка я сумею и уйти с Эразмусом, поэтому кивнула и позволила ему провести меня до оставленной неподалеку повозки. Забравшись в нее, мы невыносимо медленно двинулись в сторону Бэткома, и всю дорогу меня терзала единственная мысль - что, если Гидеона освободят, и мы опоздаем? Нам не помогут ни Уильям, ни Кинс, а весь отвар я израсходовала на раненых солдат. Увезти Теган будет непросто.
Стояла тихая ночь, в небе ярко светила луна, старая, но крепкая кобылка шла вперед уверенной рысью. Эразмус говорил шепотом, подавшись ко мне. От него пахло мукой и мешковиной, настолько по-домашнему, что мое сердце заныло от желания снова оказаться в коттедже "Ива".
- Теперь Теган в Бэтком-холл не отвезешь, - произнес Эразмус, - придется спрятать ее на мельнице.
- Нет, - покачала я головой. - Надо менять планы.
- Но меня там никто не тревожит. Солдатов интересует лишь то, как смолоть попавшее им в руки зерно, а потом забрать муку. Уверен, Теган можно будет держать где-нибудь наверху, особенно если вы сумеете приготовить еще отвара, чтобы она присмирела.
- У нас нет времени, неужели не понимаете? Если Гидеона освободят... а я подозреваю, что так и будет, ведь он ускользал от многих куда более смышленых людей, и не забывайте, он может использовать магию против допросчиков... Так вот, Гидеон не станет здесь задерживаться. Что бы он ни замышлял, в захваченном городе действовать затруднительно, поэтому он захочет убраться отсюда вместе с Теган. Он быстро поймет, где мы, и вернется за ней.
- Тогда мы будем готовы.
- Мельница - не крепость. Я стала полезной полковнику Гикрайсту, и он не позволит мне просто так бросить его людей. Если я не найду для Теган безопасного места, то у меня попросту не будет времени снять с нее чары Гидеона.
- Как долго это займет?
- Я не узнаю, пока не начну. Будет опасно. Гидеон наверняка ожидает, что я попытаюсь ее освободить. Например, от моих заклинаний начнет становиться только хуже, пока я не наткнусь на подходящее. Гидеон настолько силен, что я могу и вовсе не справиться, учитывая, как у нас мало времени... - Я повернулась к собеседнику: - Эразмус, а нельзя переместиться вместе с Теган? Вернуться с ней в ее время?
- В таком состоянии? Невозможно!
- Но наверняка...
- Вы не понимаете, о чем говорите! Перенести человека, который окутан столь могущественными узами... В лучшем случае, если нам феноменально повезет, я доставлю физическую оболочку, а ее разум по-прежнему останется порабощенным.
- А в худшем?
- Переход ее убьет. И если вы хоть каплю беспокоитесь о душе девочки, вам не захочется обречь ее на вечность в лимбе.
Мы продолжили путь в напряженной тишине, пока Эразмус не заговорил вновь.
- Более того, мне придется оставить вас с Гидеоном одну. Хождение во времени - это вам не поездка на омнибусе. Я не могу назвать точный час или даже день, когда удастся за вами вернуться. Нет, этот путь нам закрыт, пока Теган в таком состоянии, пока Гидеон так близко. Надо увезти девушку из города и найти иное укрытие. Тихое место, где Гидеон не станет вас искать. Подумайте, где, и быстро.
Эразмус щелкнул вожжами и цокнул языком, подгоняя лошадь. Уже в городе мы нырнули в сплетение узких улочек, избегая главных. Копыта громко цокали по мостовой. Когда впереди завиднелся дом, мы выбрались из повозки, и Эразмус закрепил вожжи на ближайшей коновязи. Я коснулась его рукава.
- У меня не осталось отвара. Надо вывести ее быстро, пока никто не поднял тревогу.
Мы подошли к дому сзади. Эразмус перебрался через забор. Собак не было, никто не залаял, в окне не мелькнуло лицо. Эразмус сдвинул засов калитки. Мы вместе пересекли маленький дворик и обнаружили черный вход. Сквозь маленькое окошко в двери виднелся свет, однако в доме царила тишина. Мое ведьмовское чутье обострилось. Хотя Гидеон ушел, я слишком хорошо ощущала его магию.
Эразмус толкнул дверь - не заперто. В печи горел огонь, но на кухне не было ни души.
- Надо полагать, наших добрых хозяюшек нет дома.
- Разве они оставят Теган?
- Может, они отправились к Гидеону. Мне показалось, они не способны долго протянуть без хозяина. Вы не чувствуете этих странных девиц в пределах дома?
Я замерла.
- Здесь определенно есть магия, только не скажу точно чья. Часть осталась после Гидеона - след такого сильного присутствия так просто не исчезает. Часть, конечно, исходит от Теган.
Мы прислушались и, удостоверившись, что кругом тихо, осторожно прошли по дому. Я даже позволила себе поверить, что удача на нашей стороне. Мы поднялись по лестнице. С приближением к комнате Теган я все явственнее ощущала магию Гидеона. Теган лежала в постели, еще более бледная и тревожная. Стоило ей увидеть меня, как она вновь забилась в страхе, призывая Гидеона на помощь.
- Тише, Теган. Бояться нечего. Ты нездорова. Околдована. Ничего страшного, мы тебе поможем, но для этого нам надо покинуть этот дом.
Мелькнуло снежно-белое пятнышко - Алоизиус. Он выбежал из-под подушки и заметался между мной и Теган, беспокоясь за хозяйку. Вид мышонка действительно слегка ее успокоил.
- Смотри, Теган, Алоизиус тоже с нами. Видишь?
Она протянула к нему дрожащую ладонь и коснулась мягкой шерстки, отчего лицо девушки мельком озарилось. Узнала. Я ухватилась за эту возможность и подала знак Эразмусу, который тут же шагнул ближе и подхватил Теган на руки. Она попыталась сопротивляться, однако была слишком слаба и сбита с толку. Мышонок запрыгнул мне на плечо. Сердце бешено колотилось с каждым шагом по лестнице. Гидеон с минуты на минуту вернется, и встреча с ним станет гибелью для всех. Я не сумею защитить Теган и выстоять против его мощи в одиночку.
А как только мы добрались до гостиной, дверь резко распахнулась, и оттуда выскочили близняшки.
- Мы слышали, как вы вошли...
- ...думали ее забрать, а? Зря вы явились!
- Он очень разозлится! - крикнула меньшая близняшка. - Это вы виноваты! Он разозлится не на нас, а на вас!
- Да! - Ее сестра подалась вперед, уставясь на меня сверкающими от страха и предвкушения глазами. - Мы вам не позволим ее увести. Ему это о-очень не понравится. Он будет в ярости, если мы вас отпустим.
Надзирательницы утратили облик миловидных девушек. Их лица исказились злостью и пороком, а сами они двигались подобно хищникам, что готовятся напасть на жертву. А волосы!.. Пряди, извиваясь, тянулись к нам, словно змеи на голове Медузы, и я даже на расстоянии чувствовала их яд.
- Вы не имеете права ее здесь удерживать.
Меньшая близняшка топнула ногой, уставившись на Эразмуса.
- Она вам не нужна! Она простая и совсем не красивая!
- Мы сейчас же уходим, - твердо произнес Эразмус, - и Теган здесь не оставим. Вам придется нас пропустить.
- Но я думала, мы вам понравились! - захныкала меньшая и скользнула ладонями по ткани лифа. - Я думала, вы вернетесь к нам, а не к ней!
- Что вам от нее надо? - шагнула к Эразмусу вторая. - И он точно такой же. Только о ней и болтает. Что в ней особенного?
- Если вы нас отпустите, - сказала им я, - то хозяин достанется только вам двоим, Теган уже не будет мешать, верно?
Девицы задумались, и на мгновение я решила, что такой расклад их устроит, однако страх перед Гидеоном победил.
- Нет! Ему не понравится. Он будет очень, очень зол! Вам нельзя с ней уйти!
И близняшки принялись хором читать заговор. Намеревались ли они наложить на нас чары или вызвать Гидеона - не знаю. Я мигом состряпала собственное заклинание, которое вызвало кружащие вокруг нас грозные лица. Безобидный трюк, даже обычная забава, но мне показалось, именно такое девиц и испугает. Я не ошиблась. Близняшки заверещали от ужаса, отмахиваясь от проносящихся мимо призрачных лиц. Чтобы уж наверняка избавиться от преследования, я призвала с чердака летучих мышей и услышала, как они захлопали крыльями, хватая девиц за волосы крошечными клыками.
Мы решили не терять такую возможность. Эразмус рванул вперед, мимо близняшек. Теган по-прежнему тихо постанывала, пока мы бежали по коридору и, минуя кухню, добирались до дворика. Казалось, дорога к повозке заняла целую вечность. Я боялась, что в любой момент девицы ринутся в погоню или поднимут тревогу. Или что сюда явится сам Гидеон, ускорив процесс своего освобождения.
Несмотря на теплую ночь, Теган начала дрожать, и я пожалела, что мы не подумали взять для нее одеяло. Эразмус уложил девушку в задней части открытой повозки, и я села рядом, укрыв Теган пустыми мешками и крепко прижав к себе. Силы оставили ее, и она обмякла. Эразмус уже отвязывал вожжи, как вдруг к нему с криками ринулись, подобно двум банши с развевающимися волосами и горящими жаждой убийства глазами, наши преследовательницы.
На заклинание не было времени. Дьявольские девицы накинулись на Эразмуса и заколотили по нему крошечными кулачками, пуская в ход длинные ногти. А пряди волос обвились вокруг своей жертвы, подобно стеблям кошмарного растения. Лошадь в страхе отпрянула, натягивая привязанные вожжи, - вот-вот лопнут. Если животное сорвется и понесет, я не смогу ничего сделать со своего места. Я вызвала небольшой вихрь в попытке освободить Эразмуса от этих омерзительных прядей. Ничего не вышло.
Эразмус вдруг снял с пояса нож. Я охнула. Каким бы тяжелым ни было наше положение, я не могла поверить, что он хочет убить близняшек. Да, они мешали нам сбежать, они служили Гидеону и, несомненно, были опасны, но я верила, что хозяин их поработил. Всецело ли они виновны в своих поступках? По правде сказать, они действовали равно как из верности Гидеону, так и из страха перед ним.
Эразмус сорвал вьющиеся путы с левой руки и стряхнул с себя меньшую близняшку, которая с криком упала на мостовую. Затем он схватил ту, что повыше. В ночном воздухе взметнулось лезвие. Раздался жуткий вопль. Эразмус выпустил пошатнувшуюся девчонку и, быстро схватив вожжи, прыгнул в повозку. И только тогда я увидела, что он сделал. Девица схватилась за затылок и вновь завизжала, а ее сестра подняла драгоценные пряди своей близняшки с камней.
- Мои волосы! - верещала девица. - Смотри, что он натворил, смотри!
Парочка была в таком ужасе, что мы сумели улучить момент и сбежать. Эразмус послал старую кобылку в самую быструю рысь, на которую та была способна, и вскоре мы покинули город и устремились вперед по темной дороге.
- Куда мы ее отвезем, Элизабет? - спросил Эразмус. - Если не придумаете прямо сейчас, то придется на мельницу.
- Нет, поворачивайте к лесу, как можно дальше от Бэтком-холла.
- К лесу?
- Повозка пройдет большую часть пути, если он не зарос с тех пор, как я последний раз там была.
- Сейчас, конечно, лето, но не можем же мы прятаться среди деревьев. Нам нужен дом или что-то подобное.
- Делайте, как говорю. Я знаю место.
И я в самом деле знала. Я надежно похоронила воспоминание о домике в лесу, о домике Гидеона, и надеялась больше никогда к нему не возвращаться. В само́й деревянной постройке не было ничего особенного. Значение имело то, что там случилось. Что там произошло со мной. Именно там Гидеон обучил меня магии, открыл мне глубины своего мастерства, пробудил мои собственные силы.
Дорога заняла почти час, и я начала переживать, что не успею освободить Теган до рассвета. В лес мы въехали с огромным облегчением - ведь на дорогах нас могли увидеть солдаты, - однако листва скрывала лунный свет, и лошадь стала запинаться. Иногда Эразмусу и вовсе приходилось слезать с повозки и вести животное вперед сквозь заросли и низко свисающие ветви.
Наконец деревьев стало меньше - мы достигли поляны, где раньше жил и добывал древесный уголь Гидеон. На земле до сих пор виднелись круглые выжженные отметины, следы от угольных куч. Лес брал свое, но медленно - плющ и кустарники расползались быстрее деревьев. Дом совсем не изменился, словно его никто не трогал с тех самых пор, как исчез Гидеон. Может, все так и было. В конце концов, местные верили, что здесь творилось колдовство. Удивительно, что никто не додумался сжечь это место дотла. Впрочем, вполне вероятно, что никто просто не осмелился. Легче держаться подальше от самого темного края чащи и поскорее о нем забыть.
Эразмус остановил усталую лошадь. Я спрыгнула на землю, оставив беспокойно спящую Теган среди мешковины. Как же здесь веяло мощной, древней магией! Пусть дом и заброшен, в нем по-прежнему чувствуется эхо окружавших его когда-то сил. Меня вдруг охватил страх; пришлось подавить в себе желание развернуться и сбежать. Эразмус заметил мою реакцию.
- Что это за место?
- Бывший дом Гидеона, - ответила я охрипшим от напряжения голосом.
- Что?! Ради всего святого, зачем вы нас сюда привели?
- По множеству причин. - Я шагнула к двери дома. - Во-первых, Гидеон будет искать меня здесь в последнюю очередь. Таким образом мы выиграем немного времени. Во-вторых, мы достаточно далеко от Бэтком-холла, солдат и местных жителей - нас не потревожат, ибо в такое место никто без крайней нужны не отправится.
- Охотно верю. Здесь жутко, Элизабет. Нечисто.
- А вот и третья причина. Вы ощущаете остатки магии Гидеона. Они давным-давно спят, но по-прежнему здесь хранятся. Ждут пробуждения.
- Именно это вы и собираетесь сделать? Пробудить таящиеся злые силы?
- Если я хочу освободить Теган, мне понадобится вся магия, какую я только сумею отыскать.
- Но не... не это! - Эразмус обвел поляну рукой. - Здесь кроется лишь недоброе, Элизабет.
- Магия есть магия. А темная она или светлая - зависит от того, как ее использовать. Если завладеть такой силой, обуздать ее...
- Если! Это магия Гидеона. Она наверняка может сработать лишь против вас, в его пользу.
- Вы приписываете верность источнику силы. Магия сама по себе не обладает подобными качествами. Вы же времяход и должны это понимать.
- Я понимаю добро и зло, магию и заклинания, которые используют для исцеления и помощи или во вред.
- Именно, их "используют", как вы сами выразились. И я намереваюсь сделать это с благой целью. А теперь, если мы хотим успеть хоть что-то до появления Гидеона, нам пора начать приготовления.
Эразмус покачал головой, но я знала, что он мне все равно доверяет.
- Что от меня требуется?
Я сдвинула заржавевший засов и толкнула деревянную дверь. Та даже не заскрипела, а вздохнула, распахнувшись в глубь темного дома.
- Пожалуйста, занесите Теган сюда.
Я больше не осмеливалась терять время и, глубоко вдохнув пропитанный лесными запахами воздух, шагнула внутрь. Глаза не сразу привыкли, однако вскоре я поняла, что вполне могу рассмотреть комнату в свете луны. Скромное жилище казалось нетронутым с того самого момента, как я была там в последний раз. У стены - печь, вся в пыли и паутине, под закопченным и увитым плющом окном - скамья и глубокая миска для воды. На столе посреди комнаты до сих пор стояли деревянные тарелки и огарок свечи. Я повернулась вправо. Там по-прежнему стояла большая кованая кровать, и я неожиданно для самой себя испытала странный порыв. Я многие годы успешно гнала прочь воспоминания о том времени, когда жаждала ласки Гидеона. Я зашла настолько далеко, что была готова прямо здесь ему отдаться. По собственной воле. Сейчас от мысли о нем по коже пробегали мурашки, но тогда... Дело было в чарах? Он околдовал и меня? Мне хотелось так думать, однако в глубине души я понимала: это неправда. А истина заключалась в том, что меня тянуло к Гидеону со страшной силой. Он сам от меня отвернулся. Думаю, он выжидал, предпочитая сделать меня своей лишь когда я сделаю последний шаг и стану ведьмой. Правда, когда тот час настал, я увидела его истинную суть и предпочла уйти.
Я потрясла головой, избавляясь от этих мыслей. Пора браться за работу. Алоизиус спрыгнул с моего плеча и отправился на разведку. Я сняла с постели пыльные одеяла и, выйдя наружу, хорошенько встряхнула их. Эразмус занес Теган в дом и, по моей указке, усадил ее на стул у камина. Теган до сих пор дрожала. Я накинула на нее одеяло и попросила Эразмуса развести огонь в камине и зажечь свечи. Эразмус добавил к ним и лампу, которую захватил с мельницы. Когда очаг разгорелся, в доме стало чуточку уютнее. Я отправила Эразмуса к каменной ограде снаружи, за водой из бегущего там ручья. Времяход вернулся с наполненной до краев миской. К счастью, жаркое лето не иссушило источник.
Я опустилась на пол рядом с Теган и обхватила ее ладони. Какое облегчение - она не отпрянула... Потом я сообразила, почему. Теган была в полудреме и едва ли осознавала, что происходит и кто я такая.
- Теган, милая, ты должна сопротивляться зову тьмы. Твое место здесь, с нами. Слушай мой голос. Просто слушай мой голос.
Я поймала мышонка и усадила его к ней на колени. Теган машинально взяла Алоизиуса в руки, принялась поглаживать.
- Вот так, хорошо. Друзья с тобой. Ты скоро поправишься.
Я надеялась, что говорю уверенно, и мысленно проклинала Гидеона за то, что он довел Теган до подобной страшной беспомощности. В голову вдруг пришла мысль: а ведь он использовал столь тяжелое заклинание там, где это было необязательно. Да, он хотел обернуть Теган против меня и не позволить сбежать, но мог добиться подобного и более простыми чарами. Однако Гидеон словно желал лишить ее способности мыслить, осознавать, что происходит вокруг. Зачем? Ведь Гидеон любит работать на публику. Я скорее ожидала, что он получит удовольствие от попыток Теган расспросить его, бросить ему вызов. Может, это понравилось бы ему даже больше, чем мольбы.
Эразмус подошел ближе.
- Я могу еще чем-то помочь?
- Нас ни в коем случае нельзя беспокоить, когда я начну снимать заклятие. Любая помеха в этот момент может навредить Теган.
Эразмус кивнул, его обычно жизнерадостное лицо было серьезным и мрачным.
- Я буду стоять на страже снаружи. Не важно, что вы услышите - не отвлекайтесь. Я никого не впущу.
- Вы хороший человек, - произнесла я ему вслед, когда он направился к двери. - Теган повезло, что вы ей помогаете. И мне.
Эразмус замер, словно хотел что-то ответить, затем передумал и вышел.
Я принялась за дело. Моя задача стала бы куда легче в коттедже "Ива", где хранится мой гримуар, запас трав и весь ведьмовской арсенал. Мне страшно не хватало собственных вещей, чаши, алтаря в саду - всего, что придало бы мне силы и помогло воззвать к более глубокой и разнообразной магии. Однако ситуация, в которой мы оказались, не оставляла мне выбора.
Я оттащила стол к стене, а потом уговорила Теган на секундочку встать и подвинула хлипкий деревянный стул так, чтобы теперь она сидела в центре комнаты. Я подцепила кочергой кусочек обгоревшего дерева и, обхватив его подолом юбки, очертила круг. Потом сделала еще один круг внутри первого - на этот раз воском горящей свечи, остатки которой оставила на полу. Затем я принесла миску с родниковой водой и, оторвав полоску ткани от нижней юбки, принялась мягко омывать лицо и руки Теган. Она почти не реагировала - признак того, насколько сильно ее околдовали. В коттедже "Ива" я бы обратилась к природной магии источника. Избавление от скопившейся за день грязи символизировало снятие налипшей паутины магии. Касаясь горячей и сухой кожи влажной тканью, я бормотала ведьмовскую молитву. Слова, наделенные острой, яростной силой, обжигали язык.
Стоило мне произнести последние фразы, как донесся шум. Я услышала не звуки ночного леса, не чьи-то шаги, а нечто сверхъестественное. Перед моими глазами невольно возникла жуткая сцена, которую я узрела, когда впервые здесь оказалась. Как Гидеон использовал черную магию, как плясал с демонами, обратившись в омерзительное чудовище. Я моргнула, избавляясь от видения, и упрямо решила пропускать мимо ушей нарастающие рычание и бормотание за спиной. Явно перепуганный Алоизиус шмыгнул под одежду Теган, найдя в себе храбрость не бросить хозяйку.
Теган захныкала, открыв глаза и уставившись в темный угол комнаты.
- Тш-ш. - Я взяла ее за руку. - Слушай мой голос. Не обращай внимания на их глупую болтовню. Это просто иллюзии, они хотят тебя запутать.
Я подняла свечу.
- Видишь, как жарко горит пламя? У тебя внутри сияет такой же яркий и живой огонь, Теган, и он поможет нам изгнать черную магию Гидеона.
Я вернула свечу на место и встала. Гомон бесов, призванных держать Теган в плену чар, становился все громче, но я не поддалась и вскинула руки.
- Богиня дня, матушка-луна, сестры-звезды, вызволите эту девушку из плена. Вырвите ее из когтей того, кто желает ей зла. Она ему не принадлежит. Она ведьма. Дайте ей свободу!
Я закрыла глаза, сосредоточив все силы на Теган и невидимых чарах, ее сковавших. Под веками билось черно-зеленое видение, оно убиралось прочь и вновь грохотало где-то рядом, не принимая форму, но рыча и повизгивая, корчась и пульсируя. Словно мне явилась сама сущность заклинания, источая едкую удушающую вонь. Я закашлялась, еле сдерживая рвоту. Теган вдруг вскрикнула, и я увидела, как она парит над стулом, будто ее подняли вверх незримые руки. Хотя ее страх причинял мне боль, я понимала, что к ней возвращается сознание. Заклинание слабело!
Я продолжила читать заговор и взывать к Богине о помощи. Из носа и рта Теган пошел зеленый дым, тело стали бить конвульсии. Я бросилась вперед и крепко прижала ее к себе.
- Не сдавайся, Теган! Сдаваться нельзя!
Теперь мы парили уже вдвоем. Теган раздирали противоборствующие силы. Заклинание Гидеона стремилось вернуть над ней власть, а мое - освободить, и несчастная девушка очутилась в самом сердце этой битвы. За пределами круга верещали и лаяли бесы, неспособные преодолеть преграду. Наконец мы достигли низкого потолка, и я на мгновение испугалась, что нас попросту раздавит. Если я умолкну, мы перестанем подниматься, но я в то же мгновение утрачу весь тот малый прогресс, и Теган упадет во власть чар. Нужно было как-то удержать ее в реальности, вырвать из того места, где она находилась. Боль от вжимающей нас в потолок силы не помогала. Я как можно громче звала Теган по имени, но не могла до нее достучаться... Как вдруг из укрытия, явно боясь быть раздавленным, выбрался мышонок, не успел зацепиться и упал.
Время словно замедлилось. До пола было, наверное, восемь футов - разве крошечное существо переживет такое падение?.. Алоизиус душераздирающе пискнул, ударившись о безжалостные каменные плиты. И Теган услышала. Она повернулась, по-настоящему открыв глаза, которые мгновенно обрели зрение. И, охнув, вырвалась на свободу - и от меня, и от заклинания. Я рухнула на пол. Теган ловко опустилась и тут же подхватила маленькое безжизненное тельце, прижала его к груди, а затем яростно стала озираться, словно впервые увидев бесов и снующие в полумраке тени. Она разъяренно втянула в себя воздух - так сильно, что в ее сторону склонились огоньки свеч, а потом испустила вопль. Уже не от боли и страха, как раньше. Сейчас она дала волю гневу и грозной мощи. Это был рев ведьмы, чистая магия и древняя сила, от которой бесы покатились по полу и удрали в щели. Крик отразился от стен и закружил по небольшой комнатке, настолько яростный и громкий, что мне пришлось прижать к ушам ладони.
Наконец, все прекратилось. В комнате вновь воцарилась тишина - полное, неестественное отсутствие звуков, какое иногда следует за выбросом магической силы. Словно на него ушел весь воздух, и теперь нечему перенести ни звон серебряного колокольчика, ни даже детский шепот, пока все вновь не вернется на круги своя.
Теган медленно повернулась. Ее лицо стало другим, исполнившись магии - глаза сверкали, кожа сияла, а волосы словно развевались на штормовом ветру. Я даже на миг испуганно подумала, что Теган по-прежнему во власти чар Гидеона. Она неспешно расправила плечи, затем открыла ладонь и взглянула на лежащее в ней белое тельце. Теган поднесла его к губам и осторожно подула, слегка ероша шерсть дыханием. Губы шевельнулись - она произнесла неслышное заклинание. Мышонок чихнул и, зевнув, открыл красные глазки.
- Теган? - тихо позвала я, не уверенная, как теперь она ко мне отнесется. - С тобой все хорошо?
Она окинула меня задумчивым взглядом, как будто пыталась понять и как себя чувствует, и как ко мне отнестись.
- Элизабет?
- Да. Я же говорила, что приду. Ты знала, что я не брошу тебя с ним, верно? Он тебя околдовал. Ты перенесла...
- Я была в темном доме, - вдруг произнесла она, и воспоминание отразилось на ее лице вспышкой боли. - Мне там не нравилось. Я не могла выбраться. - Теган покачала головой. - Нет! Он меня не отпустит. Он сказал, что никогда меня не отпустит!
- Теган... - шагнула я к ней, однако крики снаружи заставили меня замереть.
Донесся голос человека, который вызвал у бедной Теган приступ паники.
- Он за мной пришел! - вскрикнула она и, даже не попытавшись спрятаться, выскочила наружу раньше, чем я успела ее поймать.
Занимался рассвет, и я прекрасно видела стоящих лицом к лицу Гидеона и Эразмуса. Они были почти одинакового роста и сложения, однако в них ощущалась совершенно отличная друг от друга сила. От Эразмуса исходила неуемная энергия, порывистость тела и духа, и в то же время стойкость, благородная непоколебимость. А от Гидеона - опаснейшая магия, беспокойный дух и грозная, едва сдерживаемая ярость.
Завидев его, Теган остановилась, не понимая, куда бежать - к Гидеону или прочь. По всей видимости, я сумела снять лишь часть заклинания, и теперь, когда Гидеон вновь оказался рядом, он мог подавить ее силу воли.
- Теган, оставайся здесь, со мной, - твердо произнесла я.
Теперь она уже больше походила на себя, лучше воспринимала реальность, чем когда мы увезли ее из городского дома, но ее все еще тяготили чары Гидеона.
- Сопротивляйся. Соберись с силами. Вспомни, чему научилась, используй собственную магию!
Гидеон расхохотался.
- Бесс Хоксмит, ты когда-нибудь поймешь, где проходит грань? Нельзя забрать у меня то, что принадлежит мне.
- Теган тебе не принадлежит! Она свободна.
- Ты же видишь, что это неправда. Посмотри на нее. Бедняжка мучается. Бесс, ну почему тебе всегда надо лезть не в свое дело? Разве ты не можешь хоть раз оставить все как есть?
Я потянулась к руке Теган, однако не успела ее коснуться - по телу прокатилась раздирающая боль. Гидеон так быстро метнул в меня заклинание, что я даже не заметила, как он собрал для него силы. Я рухнула на землю, потеряв равновесие, и в тот же миг вспомнила о подарке Кинса. Я выхватила из кармана гиппоман и крепко прижала к сердцу, безмолвно взмолившись о защите.
Жар заклинания сразу отступил. Боль не исчезла, но хотя бы стала терпимой.
Эразмус бросился вперед. Не знаю, чего чернокнижник ожидал от времяхода, уж точно не столь стремительной физической атаки. Они покатились по земле. В тусклых лучах рассветного солнца блеснул нож. Однако, даже несмотря на невероятную скорость, Эразмусу было не сравниться с противником. Выругавшись, Гидеон отшвырнул его от себя, призвав на помощь темную энергию, что всегда была в его распоряжении. Эразмус пролетел не меньше двадцати ярдов и рухнул, врезавшись в крепкие древесные пни, скрытые переплетением плюща и веток колючих кустов.
Теган решилась - и рванула прочь. Она была по-прежнему слаба от заклинания, поэтому хватала ртом воздух и спотыкалась, медленно и мучительно пробираясь сквозь лес, но, по крайней мере, она бежала не к Гидеону, а от него.
Момент нельзя было упустить. Я поднялась и призвала на помощь собственную магию. По крайней мере, я дам Теган время на побег. Зачерпнув земли, я закружила ее вихрем. Он постепенно набрал силу и скорость, сперва утянув мелкие ветки и камни, а затем и более крупные, пока я наконец не направила его стремительное движение к Гидеону. Чернокнижник отбил атаку, однако все равно попал под край завихрения и потерял равновесие. Я, задыхаясь от усилий, с ужасом увидела, как он отряхнулся и шагнул ко мне.
Ни он, ни я не заметили, как в воздухе мелькнул нож, но оба услышали свист и тошнотворный звук, с которым лезвие вошло в плоть Гидеона. Он вскрикнул от боли и злости, схватившись за предплечье, где прорезавший ткань камзола клинок глубоко засел в мышце.
Эразмус вновь стоял на ногах.
- Элизабет, отправляйтесь за Теган! - прокричал он. - Быстро!
Мне не хотелось оставлять его наедине с Гидеоном. Может, чернокнижник и ранен, но он все равно куда сильнее Эразмуса. Однако я понимала, что должна догнать Теган, пока она не сбежала бог весть куда и пока Гидеон не бросился в погоню. Я сунула мешочек с гиппоманом обратно в карман и, подхватив юбки, помчалась за Теган. Солнце уже взошло, поэтому я разбирала дорогу даже в сумраке леса. И еще - я замечала притоптанную траву, сломанные прутики и следы на земле, которые оставила Теган, с трудом пробираясь вперед. Наконец я мельком увидела и ее саму - она выбралась из-за деревьев на открытый луг. Я ускорила шаг, проклиная тяжелые юбки и собственный возраст. Тяжело угнаться за юной девушкой. Если бы она не была истощена чарами, я бы и близко к ней не подобралась.
- Теган! Теган, стой, прошу! - крикнула я.
Только я ступила на дорогу, проходившую вдоль поля, как меня чуть не сбила несущаяся галопом лошадь. Всадник так резко натянул поводья, что животное взвилось на дыбы, и я машинально обхватила голову руками. К счастью, копыта меня не задели. Я подняла взгляд, задыхаясь и от бега, и от потрясения.
- Кинс? Что вы здесь делаете? Вы меня чуть не сбили!
- Простите, госпожа. - Кинс с трудом удерживал взмокшую лошадь. - На мельнице я вас не нашел, решил, что вы к старому дому пошли, но по пути заметил у леса колдуна. Несся как можно скорее, а потом увидел девчонку и понял, что вы где-то рядом.
- А как вы узнали про господина Гримстидса, то есть Мастерса?
- Нет времени, госпожа. Я пришел из-за сэра Уильяма.
- Что случилось?
- Его забрали из подвала. Пришло письмо. Подтвердили приговор - измена. Поезжайте со мной в Бэтком-холл.
- Что? Я не могу бросить Теган... я должна...
- Его повесят, госпожа.
- В смысле, Уильяма забирают в Оксфорд? В тюрьму и на суд?
- Суда не будет. Приговор вынесен. Его повесят сегодня, этим самым утром, в шесть часов. У нас остались минуты.
- Нет!
- Помогите ему, госпожа. Его больше никто не спасет, - настаивал Кинс, протягивая мне руку.
Мысли путались, а сердце едва ли не разрывалось от жестокости всего происходящего. Если я не догоню Теган, мы можем ее потерять. Или хуже, Гидеон доберется до нее первым, ведь я не знала, сумеет ли Эразмус его остановить. Но если я сейчас же не отправлюсь к Уильяму, он погибнет. И он, решила я, нуждается во мне больше. Мысленно умоляя Богиню хранить Теган и придать сил Эразмусу, я взялась за протянутую руку и, запрыгнув в седло, устроилась у Кинса за спиной. Я даже толком не успела отдышаться, как он развернул дернувшую головой лошадь и мы понеслись галопом в сторону Бэтком-холла.
Хромой и медленный на земле, Кинс был по-прежнему сильным и умелым наездником и гнал лошадь вперед с впечатляющей скоростью. Я же лихорадочно соображала. Мне повезло, что Кинс с теплотой вспоминал мою мать, иначе не стал бы мне доверять. Именно доброта моей матери сейчас подарила мне шанс спасти Уильяма от петли. Но что же мне делать? Мы с Кинсом не сумеем красиво похитить его из-под носа у солдат, а полковник Гилкрайст не станет прислушиваться к моим просьбам. Я отчаянно искала способ уговорить полковника подождать, хотя бы позволить Уильяму предстать перед судом, однако на ум ничего не шло. Единственным выходом была магия, но мне же не выстоять против целого полка! Казалось, на спасение Уильяма нельзя и надеяться. Я одинокая женщина, без денег и связей, значит, у меня нет никакой власти. Что снова возвращало меня к мысли о магии. Уж с этой силой Гилкрайсту придется считаться. К тому времени, как впереди показался величественный дом, я придумала план.
Я попросила Кинса высадить меня там, где не увидят солдаты. Он и так страшно рисковал, когда брал лошадь сэра Уильяма, ведь теперь все его имущество и скот реквизировала армия, а конокрадов в эти жуткие времена вешали без церемоний. На благодарности не было времени, мы оба это понимали. Кинс спешился и увел лошадь, а я вбежала в Бэтком-холл через черный вход, стремглав пронеслась по комнатам и коридорам, а затем выскочила из парадной двери, будто всю ночь провела в стенах дома. От бега у меня разболелись ноги, а голова кружилась от голода и усталости, но нельзя было терять ни секунды.
Уильяма как раз вели к огромному кедру, растущему в саду. Через высокую ветку уже перекинули петлю, под ней стояла телега со старой серой кобылой. Связанного Уильяма конвоировали два солдата. Полковник Гилкрайст и капитан Андерсон восседали за принесенным из дома столом. Неподалеку стояли палач и откуда-то взявшийся священник. Последний зачитывал что-то из своей душеспасительной книги; я не различала ни слова за грохотанием сердца.
- Стойте! - крикнула я. - Прошу, умоляю, остановите эту несправедливость!
Я едва ли не рухнула к ногам полковника и тяжело привалилась к столу, отчаянно пытаясь восстановить и дыхание, и самообладание.
- Элизабет! - невольно воскликнул Уильям. Он дернулся в руках стражей, которые тут же остановились, не уверенные, стоит ли им продолжать, и ждущие приказа офицеров.
Капитан Андерсон встал. Оставшийся сидеть полковник окинул меня нетерпеливым взглядом.
- Вдова Кармайкл, вижу, вы не в духе.
- Прошу прощения, полковник. Я только услышала... И поспешила сюда, боясь опоздать. Сэр Уильям - не изменник.
Полковник помахал листом.
- У меня приказ, где сказано иначе. Судя по всему, семья сэра Уильяма давно выступает в поддержку короля и против нас. Под знаменами врага сражался его брат.
- И погиб за свои убеждения. Сэр Уильям их не разделяет. Он мирный человек.
- Почему же тогда его слуга бросился вперед с оружием, стоило ему меня увидеть?
- Он тоже потерял родных на войне, полковник. Это все скорбь.
- И почему бы сэру Уильяму не возжелать отомстить за собственного брата? Никто не может быть уверен, госпожа. Кроме того, все решено. - И Гилкрайст приказал солдатам продолжать.
- Прошу, я умоляю вас, не надо! - Я рухнула на колени. - Разве я не послужила вашему делу, полковник? Разве вы не можете пойти на лишь одну уступку? Я понимаю, у вас приказы, но как можно убить человека без справедливого суда... разве так вершатся дела в новом мире, которого мы все так ждали? Когда человека волокут к виселице из собственного дома и обвиняют на основании слухов, лишая возможности выступить в свою защиту, доказать свою невиновность?
Полковник вскинул брови.
- Вы говорите со страстью, не свойственной мимолетному знакомству, госпожа. Почему вас волнует судьба слуги короля? Если, конечно, сейчас не выяснится, что вы тоже ему верны.
- Нет, сэр, клянусь. Но я знаю сэра Уильяма всю жизнь и не могу стоять смирно, когда с ним так обращаются, не могу видеть, как он умрет безо всякого суда.
- Благородные чувства. Однако, подозреваю, здесь кроется нечто еще. Держу пари, вдовствовать нынче одиноко. Может, вы столь страстно желаете не справедливости, а этого мужчину, м-м?
Полковник Гилкрайст улыбнулся - ему нравилась мысль о запретной любовной связи и о том, что он лично раскрыл наш "секрет".
Я никогда не была склонна лить слезы. Однако знала, что женские слезы иногда куда убедительнее слов - и всхлипнула. Я черпала боль из собственной усталости, из страха за Теган, из беспокойства об Эразмусе, из ненависти к Гидеону, и по моим щекам покатились действительно искренние слезы.
- Умоляю, полковник! Я буду лечить ваших раненых. Если вы того пожелаете, я отправлюсь с вашим полком, когда настанет час выступать... Прошу, дайте этому человеку еще немного времени убедить судей в своей невиновности.
Я умолкла. Стражи тоже застыли в ожидании. Палач скрестил руки на груди. Священник покончил с чтением. Среди ветвей кедра, высоко над скорбным зрелищем, радостно защебетала зарянка.
Наконец полковник заговорил:
- Мне жаль, госпожа, но приказ есть приказ. Этот мужчина должен быть повешен. Вот и все. - Полковник вновь кивнул солдатам, и они подняли Уильяма на импровизированную виселицу.
Я встала и тихонько пробормотала нужные слова. Если бы их кто-то расслышал, то решил бы, что я молюсь.
Низкое солнце скрылось за облаком, повеяло прохладой. Зарянка умолкла. Я закрыла глаза и глубоко, очень глубоко вздохнула.
Полковник за моей спиной охнул, а затем и вскрикнул. Он вскочил на ноги, хватаясь за живот. Капитан Андерсон попытался его поддержать, но командующий офицер, корчась, рухнул на землю. Солдаты замешкались. Полковник уже вопил как резаный.
- Сэр! - позвал перепуганный капитан Андерсон. - Что с вами, сэр? В чем дело?
- Господи, нутро сейчас разорвется. Черт! Как же больно!
Лицо полковника действительно исказилось от мучений. Он лежал, поджав ноги к животу, и стонал все громче и чаще.
- Полковник, вы ранены? - Капитан никак не мог понять, почему тот испытывает такие страдания без видимых причин.
- Идиот! - воскликнул полковник сквозь зубы. - Это недуг. Черт, мне конец!
Он что-то забормотал, силясь меня разглядеть, хотя его глаза застилали слезы. Мужские слезы. Может, кого-то они бы и тронули, только не меня.
- Вдова Кармайкл! Помогите мне. Ради всего святого, помогите!
Я вновь опустилась на колени. Однако сейчас в отчаянии был уже полковник, а я обрела власть. Как быстро все меняется.
- Ах, полковник, - произнесла я, - кажется, вы действительно подхватили страшный недуг.
- Что там? - охнул он. - Откуда такая жуткая боль?
Я коснулась его влажного лба ладонью, заглянула в помутневшие глаза, а потом старательно изобразила, как прислушиваюсь к чему-то в его груди, гадая, что же об этом думают присутствующие. Наконец я выпрямилась с мрачным видом.
- Боюсь, в его животе образовался засор, - сообщила я зрителям. - Если ничего не сделать, кишки лопнут.
Полковник вновь застонал.
- Вероятнее всего, его тело ослабло за годы сражений, употребления плохой пищи и дешевого вина. Все это отрицательно сказалось, и теперь случилась беда...
Полковник сумел прокомментировать диагноз лишь очередным долгим криком.
- Госпожа, что нужно делать? Его можно спасти? - взволнованно зашептал мне на ухо капитан Андерсон.
Прежде чем ответить, я на мгновение "задумалась". Наверное, полковнику это мгновение показалось вечностью.
- Гниющую часть или засор необходимо удалить, причем срочно.
На лице капитана отразился ужас.
- Вы когда-нибудь выполняли подобное?
- И не раз, - ответила я.
- Успешно? - хотел знать капитан.
- Не раз, - произнесла я, глядя полковнику в глаза.
- Тогда займитесь им, женщина, ради всего святого! Делайте, что нужно, и быстро!
Капитан выкрикивал приказы, чтобы солдаты освободили место в доме, подготовили все необходимое и всячески мне помогали. Я же тихо стояла в центре этого водоворота и заговорила вновь, лишь когда полковника уложили на носилки:
- Мне жаль, полковник Гилкрайст, но я не могу вам помочь.
- Что?! - Он был страшно бледен и задыхался от боли. - Что вы такое говорите?!
- Мое место здесь. Рядом с сэром Уильямом.
- Черт побери, женщина, вы будете делать, как я прикажу. Капитан Андерсон, ведите ее!
Я вскинула руку, не позволяя капитану меня тронуть.
- Вы можете приволочь меня к своей постели, сэр, вы можете держать мушкет у моего виска или нож у горла, - если желаете, чтобы ваш живот резал врач, который вас ненавидит. - Я позволила ему переварить эту мысль и продолжила: - Намного лучше оказаться в руках человека, вам благодарного. Кого-то, кто верит, что вы честный и справедливый. Человека, который, возможно, в некотором роде у вас в долгу...
На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь слабым дыханием измученного полковника. Он понимал, что им манипулируют, и это приводило его в ярость даже в столь отчаянном положении. Но хороший солдат знает, когда нападать, а когда вести переговоры. Он поднял слабую руку.
- Уведите его обратно. Займемся им потом.
- Его отправят в Оксфорд? - Я должна была убедиться. - И будут честно судить? Вы даете слово?
- Да, да! Ради всего святого, женщина, да. А теперь - в дом!
И мы все поспешили внутрь. Уильяма увели в подвал, а остальные направились в мою импровизированную процедурную. Высоко в ветвях кедра вновь запела зарянка.
Я знала, что дала Уильяму лишь небольшую передышку, но, по крайней мере сейчас палач ему уже не грозил. Теперь меня заботило лишь одно: как вылечить полковника Гилкрайста так, чтобы никому на ум даже не пришло слово "магия". Произнести заклинание и вызвать у него муки было несложно, пусть и шло вразрез с моими убеждениями. Я заметила, что несколько стоявших неподалеку солдат смотрели на меня с подозрением и даже страхом, поэтому в лечении мне приходилось быть крайне осторожной. Если полковник быстро исцелится, зачатки подозрений перерастут в обвинения в чародействе. В конце концов, как странно офицер заболел именно в тот момент. Будет несомненно плохо, если пациент скончается у меня руках, но я его вылечу без особых усилий... Прибегнуть к хирургии я все же не могла. Слишком рискованно. У нас не было ни анестезии, ни антибиотиков, ни стерильных условий для операции, ни способа возместить потерю крови, ни умелого врача мне в помощь. Нет, требовалось найти иной путь.
Облегчение, что я спасла Уильяма, затмевала тревога о Теган и Эразмусе. Они остались во власти Гидеона, которому я не могла помешать. Если бы я ушла, то обрекла бы Уильяма на петлю. Невозможный выбор - между ним и Теган... однако, по правде сказать, я ничего не решала. Мне бы не позволили уйти, пока я не вылечу полковника. Я убеждала себя, что чем быстрее закончу со своей задачей в Бэтком-холле, тем скорее смогу отыскать Теган. А до тех пор мне оставалось лишь молиться Богине, чтобы чары продолжали рассеиваться и Теган вновь вернула хотя бы часть собственной защитной магии. Приказав помощникам уложить полковника на постель в малой комнате и раздеть его, я настояла, что первым делом необходимо принять лекарство - вдруг удастся избавить больного от засора и без ножа. Больной, естественно, одобрил мое решение, и я поспешила на кухню.
Мэри-Энн всеми силами старалась поддерживать порядок. Теперь на кухне руководил армейский повар, носатый сержант по имени Пирс. Кругом царил хаос, а новоявленный глава и вовсе был изрядно пьян, несмотря на ранний час. Они с Мэри-Энн спорили о том, как поддерживать в печи огонь, носить воду, использовать запасы... да обо всем. Мне пришлось повысить голос, чтобы меня вообще заметили.
- Нужно приготовить лекарство для полковника, - объявила я.
Сержант Пирс закрыл печь спиной.
- Если полковнику что-то надо, это не ваше дело, им займусь я.
- Ваш командующий офицер опасно болен, даже близок к смерти. Я должна немедленно приготовить отвар. Вы посторонитесь или мне сообщить капитану Андерсону, что вы не позволяете оказать ему спасительную помощь?
Сержант заворчал и сдвинулся ровно настолько, чтобы я смогла взять кастрюлю и поставить ее на огонь. Я налила в нее воды из чайника.
- Мэри-Энн, пожалуйста, принесите немного ревеня и одуванчика. С корнями, если нетрудно. Еще мне понадобится мед, если он есть.
Домоправительница, конечно, понимала, что я говорю о сорняках, но не стала задавать вопросов и поспешила на поиски. Я тем временем поставила перед собой ступку с пестиком, доску и большой нож. И в процессе вдруг услышала в голове голос Теган! Такой сильный и неожиданный, что я выронила нож. Я подняла его, и мои руки дрожали, но не от страха, а от радости, ведь по голосу я поняла, что Теган стала собой, освободилась и восстановила силы. Чары рассеялись! Какое облегчение - я все же сумела спасти ее из отравленного плена, и теперь она меня не боится. Где бы Теган ни была, она снова в порядке.
Мне пришлось опять сосредоточиться на "лекарстве" - Мэри-Энн, суетясь, принесла необходимые ингредиенты. Я отобрала подходящие корешки, затем нарезала их и измельчила в ступке, прежде чем бросить в воду и оставить на минутку покипеть. Сержант Пирс пристально наблюдал за каждым моим шагом. К счастью, этот отвар в заклинаниях не нуждался, мне не удалось бы произнести ни слова. Чтобы избавить полковника от боли, надо было лишь отменить собственный заговор - а это я смогу тихонько сделать, пока пациент будет пить сильное слабительное, которое якобы и избавит его от "засора".
Я уже была готова вернуться в процедурную, когда в кухню вошел капитан Андерсон. Он принюхался к отвару, который я как раз переливала в небольшую мисочку.
- Что это? Я должен знать, чем вы намерены лечить полковника.
- Самое обычное средство, которое вполне может оказаться действенным, капитан. Несомненно, стоит его попробовать, если таким образом у нас выйдет избавить полковника от опасной и болезненной работы ножа.
- Да, наверное, - с сомнением отозвался капитан и глянул на сержанта. - Ты... ты видел, как она готовила. Полковнику можно это пить?
Сержант нарочито пожал плечами.
- Честно говоря, сэр, бабьи средства, что-то для испражнений. Можно с тем же успехом дать ему чеснока и стакан бренди.
Капитан разозлился.
- Я тебя не о знахарстве спрашивал! - рявкнул он. - Я должен убедиться, что там нет ничего... опасного.
- Вреда от отвара никакого, - нахмурился сержант, - а вот от нее - наоборот! - ткнул он в меня пальцем.
- С чего ты это взял? - поинтересовался капитан Андерсон. - Ты сам говоришь, что отвар безвреден, да и эта женщина спасает жизни наших людей.
- Ага, может, и спасает. Сдается, она недавно спасла и одного из своих.
Воцарилась напряженная тишина - капитан явно переваривал слова сержанта. Его размышления прервала Мэри-Энн.
- Я и сама использовала такое лекарство, сэр, - заверила она капитана. - Если быстро выпить, оно поможет, своими глазами видела.
Капитан, приняв решение, кивнул, и я поспешила за ним по коридору к постели пациента. Лицо полковника успело посереть от боли. Мне было жаль, что пришлось подвергнуть его таким мучениям, пусть он и сам навлек на себе эту судьбу. Что ж, постараюсь скорее избавить его от страданий.
Я отдала ему теплый отвар. Двое солдат помогли полковнику сесть. Я же в это время замерла, слегка наклонив голову, чтобы незаметно произнести заветные слова, которые обернут вспять наложенное заклятие. Боль не пройдет мгновенно, и это хорошо. Отвар быстро подействует, результат будет неприятным и унизительным, однако безвредным, зато, когда все закончится, боль исчезнет полностью, и полковник "исцелится".
Когда все убедились, что опасность ему больше не грозит, мне позволили вернуться к остальным раненым. Я прекрасно понимала, что подарила Уильяму лишь временную отсрочку, но сейчас я должна была его покинуть. Я услышала голос Теган - а значит, Гидеон, скорее всего, тоже. Нельзя позволить ему добраться к ней первым. Теган, возможно, еще не полностью восстановилась и не сумеет постоять за себя. В конце концов, Гидеону удалось выкрасть ее из коттеджа "Ива". Но теперь я буду рядом.
Я дождалась, пока за мной перестанут столь пристально наблюдать - приставленный к входу в госпиталь солдат потерял ко мне всякий интерес. Царящая и в доме, и в импровизированной палате суета позволила мне сбежать - и я тихонько выскользнула через открытое окно. Я не осмеливалась оглянуться - просто уверенно шла прочь от дома. Однако не успела я сделать и дюжины шагов, как сзади раздался голос капитана Андерсона.
- И не думайте нас покинуть, госпожа Кармайкл. Вы еще пригодитесь полковнику Гилкрайсту.
Он не стал говорить о том, что я верна их врагу. Что мне не доверяют, ведь я не поддерживаю их дело искренне - я выдала себя тем, как стремилась спасти Уильяма.
- Я лишь хотела подышать свежим воздухом, сэр.
- Дышите где-нибудь на виду, - отрезал капитан. - И не дальше сада, где, я уверен, воздух будет весьма подходящим.
Он подал знак солдату, и тот отвел меня обратно в дом. Я угодила в ловушку, как и запертый в подвале Уильям, и не нашла ничего лучше, как самой позвать Теган. Услышав ее голос, я поняла, что она свободна от чар, а значит, мне удастся до нее дотянуться. Через час после неудачного побега я заявила, что намерена собрать в саду трав для припарок. По крайней мере, за оградой меня никто не потревожит - приставленный ко мне солдат предпочел бродить у калитки, явно считая, что без его ведома я никуда не улизну. Я принялась срезать стебли розмарина и в какой-то момент закрыла глаза. Руки продолжали выполнять несложную механическую работу, а вот разум потянулся прочь. Я мысленно обыскивала лес, раз за разом повторяла имя Теган, взывала, чтобы она меня услышала и ответила.
Теган? Теган, где ты? Теган!
Я уже было отчаялась... как вдруг кое-что различила. Не четкое слово, а скорее шепоток. Или отголосок шепота. Однако его совершенно точно произнесла Теган! Только почему так слабо, так далеко? Мне оставалось лишь предполагать, что заклинание Гидеона оставило ее без сил. Сердце заныло от тоски, от невозможности оказаться рядом, обнять Теган и вернуть ей доброе здравие. Но шепоток становился все тише... и наконец совсем смолк. Я со вздохом открыла глаза.
И наткнулась взглядом на Гидеона.
Он стоял почти вплотную, наблюдая за мной, слушая. Он тоже уловил Теган? Гидеон не мог не ощутить нашу связь хоть в какой-то мере. Я мельком глянула в сторону. Солдатский лагерь располагался в другой части Бэтком-холла, а на сад выходили окна незанятых комнат. Как же это похоже на Гидеона - каким-то чудом ускользнуть от глаз целой армии! И все же странно, что он пошел на такой рискованный шаг. Если его уже допрашивали, значит, он по-прежнему под подозрением. Отчаянный ход - заявиться незваным гостем в штаб парламентарских сил.
- Как смело, Гидеон. Даже для тебя, - произнесла я, убирая розмарин в карман фартука.
- Я хотел лично убедиться, что ее здесь нет.
- Собираешься обыскать весь Бэтком-холл?
- Мне достаточно взглянуть в твои глаза. И сразу ясно - она не с тобой. Один взгляд и... Ну, весьма слабая попытка связаться с ней говорит мне о том, что ты явно знаешь не больше моего.
Он сдвинул черную шляпу еще ниже, скрывая глаза от солнца, причем сделал это левой рукой. Правая же неподвижно висела. Должно быть, нож нанес глубокую рану. Сумел ли Эразмус сбежать, или ему пришлось вынести всю ярость ответного удара Гидеона?
- Зачем тебе за ней охотиться? Если хочешь мне отомстить - вот же я, перед тобой.
- Я уже говорил, Бесс, далеко не все вертится вокруг тебя.
- Тогда почему именно Теган? Ты снова обрел свободу, зачем растрачивать ее на погоню за бедной девочкой? Ты волен отправиться куда угодно, творить, что тебе заблагорассудится. Почему ты не можешь начать жизнь где-нибудь еще и оставить нас в покое?
- Я давным-давно избрал свой путь. А тебя - своей спутницей, Бесс. Но ты отказалась принять собственную судьбу.
- Мне не суждено быть с тобой.
- Ты сама так решила и продолжаешь упорствовать уже столько лет. Хотя бы пойми, что в положении Теган отчасти виновна и ты, ведь она заняла твое место. Она станет той, кем отказалась быть ты. Вернее, уже стала, хотя ты никак этого не видишь.
- О чем ты?
Расспросить его дальше я не успела - кто-то из помощников позвал меня, вернее, госпожу Кармайкл, по имени. Я тут же обернулась. Меня ищут и в считаные минуты доберутся до сада. А если я закричу, то прибегут еще скорее. Может, так мне и удастся посадить Гидеона под замок?.. Однако я все же хотела узнать больше о его словах.
- Скажи, как она стала твоим... - вновь повернулась я к Гидеону и умолкла. Я говорила в пустоту.
Он исчез так же быстро, как и появился! Его новый дар привел меня в замешательство. Что, теперь Гидеон умеет быстро перемещаться, оставаясь невидимым? Как такое возможно? Я отлично знала его магические способности, однако это умение было из ряда вон. На земле даже не осталось следов.
- Госпожа Кармайкл! - Сквозь узкую калитку вбежал мой помощник, раскрасневшийся от бега. - Вы срочно нужны! - выдохнул он. - Там Джеймс Пейдж...
- Мушкетер с ранением в грудь?
Я рванула к дому вместе с помощником.
- Ему стало хуже, госпожа. Кровь все течет.
По пути я пыталась вспомнить, как несчастный солдат заработал свои травмы. Его прошило осколками пушечного ядра. Вдобавок он сломал три ребра и раздробил левое запястье. Раны кое-как подлатали прямо на поле боя, а в Бэтком солдат попал лишь спустя два полных мучения дня. Я занялась им одним из первых и помнила, как несколько часов извлекала из его тела обломки железа, камней и даже комья земли. Главной опасностью было заражение, но мы боролись с ним, тщательно промывая раны лавандой и лимоном и делая стерильные перевязки. Меня встревожило известие о том, что он стремительно теряет кровь, но я не была готова увидеть открывшуюся мне картину. Оказалось, молодой человек вскочил с постели и принялся метаться по служившей главной палатой комнате. Он бредил и бессвязно выкрикивал угрозы и проклятия, нападал на других пациентов и даже на дежурных, а потом пробежал по холлу и бросился наружу через окно. Причем, должно быть, с немалой силой, ведь он пробил не только стекло, но и деревянную раму с железной решеткой. Теперь несчастный лежал на мощеной дорожке, и его удерживали трое солдат. В многочисленных порезах поблескивали осколки стекла, а самые крупные из них повредили артерию на руке. Ближайший солдат, очевидно, не без боевого опыта, старался остановить поток крови, однако чем больше мушкетер отбивался, тем быстрее она покидала его тело.
- Пропустите!
Я бросилась на землю к раненому. Тот закричал, яростно дергаясь в наших руках.
- Не понимаю, госпожа, - проговорил дежурный, едва удерживая его ноги. - Он вскочил с постели, забегал как безумный, но у него не было лихорадки, он уже поправлялся. А теперь...
- Джеймс! - позвала его я, пытаясь достучаться, успокоить. - Джеймс, лежите смирно. Мы всего лишь хотим вам помочь.
- Пушки! - вскрикнул он, устремив взгляд мимо меня, на видимую лишь ему одному битву. - Я их слышу! Господи, пушки! Бежать! Спасайтесь, говорю вам, бегите!
- Тише, Джеймс, здесь нет никаких пушек. Вы в безопасности.
- Что с ним, госпожа, почему он стал таким?
- Костяная лихорадка, - ответила я, тяжело дыша в попытке зажать открытую рану. - Несите бренди, нить с иглой и свечу. Быстро!
Я вдруг заметила капитана Андерсона. Он неуверенно замер рядом со мной.
- Парень сошел с ума, - пробормотал он.
- У него раздроблено запястье, - стала объяснять я как можно доступнее. - Крошечные обломки кости попали в тело через кровоток...
- Через что? - растерялся капитан.
В суматохе я забылась и сболтнула несколько лишних медицинских терминов.
- Мозг воспалился из-за бактерий, в открытую рану попала инфекция. Помешательство и психотическое состояние вызваны... - я подняла взгляд и увидела изумленные лица окружающих, - ...происходящими в теле процессами. Держите его! Где бренди?
- Послал за ним на кухню, - заверил меня дежурный.
В тот же самый момент из кухни выбежал запыхавшийся повар с флягой из тающих на глазах запасов Уильяма.
- Дайте ему выпить. Джеймс, глотайте. Мне нужно зашить вам руку...
Я надеялась влить в него хоть немного алкоголя. Да, это могло разжижить кровь, но, чтобы закрыть артерию до того, как он полностью истечет, корчащегося солдата было необходимо утихомирить. Однако мушкетера охватил слишком сильный ужас, дать ему бренди так и не удалось. Я понимала, что надо действовать быстро, иначе раненого уже будет не спасти. Я в который раз прокляла обстоятельства, не позволяющие мне применить современную медицину, облегчить страдания раненого и излечить его. Дыхание стало рваным - мушкетеру не хватало воздуха. Типичная реакция на потерю крови - кислород переставал поступать в тело, и пациент начинал задыхаться, - и знак, что смерть уже близка.
Джеймс вдруг схватил меня за рукав и подтянул меня ближе, почти вплотную.
- Разве вы их не слышите? Не слышите жуткий грохот? Говорю же вам, нас разорвет на куски, - хрипло воскликнул он.
А я, вглядевшись в его полные ужаса глаза, увидела умирающего от чумы Томаса. Мужчину, надеявшегося на спасение, на операционном столе в Фицрое. Храброго солдата, который умолял не дать ему захлебнуться собственной кровью. Я увидела всех, кто когда-либо смотрел на меня со страхом и болью и кричал: исцели! Я не могла отступить.
Взяв руку ближайшего дежурного, я заставила его крепко зажать рану Джеймса.
- Всем весом. Давите как можно сильнее, или он умрет. Не двигайтесь.
Затем я мягко обхватила лицо несчастного солдата алыми от крови ладонями, и оно вскоре окрасилось цветом его неизбежной смерти. Я наклонилась ближе, и наши глаза оказались напротив друг друга.
- Джеймс, - тихо позвала я. - Джеймс, смотрите на меня. Смотрите только на меня.
Он по-прежнему рвался из рук солдат, но перестал мотать головой, встретившись со мной взглядом. Я глубоко вдохнула, призывая на помощь неземные силы. Биение в моей груди, почти прижатой к телу мушкетера, замедлилось, вынуждая подстроиться под ритм и его сердце.
- Тише, Джеймс. Лежите смирно. Все будет хорошо. Вы в моих руках. Позвольте мне о вас позаботиться, и беды не случится, обещаю. Доверьтесь мне. Успокойтесь. Просто успокойтесь.
Почти коснувшись его губ, я тихонько выдохнула.
Тело мушкетера расслабилось. Он перестал отбиваться и теперь лежал покорно. Дыхание стало ровнее. Веки затрепетали.
Я села и сняла руку дежурного с раны, но кровь не хлынула, а всего лишь потекла тонкой струйкой. Я вытерла кожу подолом платья, потом забрала бренди из рук оторопелого повара и плеснула на саму рану. И молча принялась зашивать сперва артерию, а затем рассеченную плоть, ощущая на себе изумленные взгляды окружающих. Плевать. Я не позволю этому человеку погибнуть, когда в моей власти спасти ему жизнь. Сделав последний стежок, я слегка откинулась назад и вытерла лоб рукой, забыв, что тем самым оставлю на нем жуткий кровавый след. Я приложила ладонь к груди Джеймса, мягко позволяя его сердцу забиться в прежнем ритме, а затем ласково погладила по щеке.
- Просыпайтесь, Джеймс, - тихо позвала я. - Просыпайтесь.
Он открыл глаза - ошеломленный, но спокойный, - вздохнул, как будто вышел из глубокого сна, и одарил меня счастливейшей улыбкой.
Я подняла голову и, к своему отчаянию, увидела знакомые выражения лиц, от которых по коже пробежал холодок. Дежурные, солдаты, повар, даже капитан Андерсон - все смотрели на меня со смесью страха, изумления и отвращения.
- Что это за магия? - прошептал капитан.
Солдаты опасливо отступили, и я осталась стоять на коленях у окровавленного солдата одна, в кольце настороженных наблюдателей.
- Она остановила его сердце, а потом запустила его вновь! - воскликнул солдат.
- Я все видел, - согласился дежурный. - Она высосала из его тела дух и заполнила его своим!
- Колдовство! - крикнул повар, а потом принялся орать еще громче, тыча в меня дрожащей рукой: - Ведьма! Она ведьма! Среди нас дьявол! Ведьма! Ведьма! Ведьма!
Меня поглотил лес. Я бежала настолько слепо, совершенно не представляя, куда, что в какой-то момент пронеслась по полям, а затем вновь увидела окруживший меня лес. Может, там я чувствовала себя в большей безопасности, словно пряталась. Я ощущала чары Гидеона, их горечь во рту. И ласковое заклинание Элизабет, теплое, исполненное любовью, но недостаточно сильное, чтобы меня освободить. А под этим всем трепетали мои собственные силы, стремясь вырваться на волю, ожить. Однако мне предстояло пройти еще долгий путь. Я пробиралась сквозь чащу, неловко врезаясь в деревья, глупо, почти пьяно продираясь через колючие кустарники, и вскоре начала слабеть. В состоянии ли Гидеон до меня дотянуться? Откуда он черпал столько сил? Словно с тех пор, как Гидеона забрали в Летние земли, его мощь невероятно возросла. Элизабет говорила, что кто-то помог ему сбежать. Может, ему помогают до сих пор?
Где-то через час я выдохлась окончательно. Я нашла дерево с огромном дуплом и заползла внутрь. Запахи мха и папоротников, лишайника и влажной коры казались мне родными и успокаивали. Я закрыла глаза. Несколько дней находясь во власти безумия, я совершенно ничего не соображала. Теперь надо прийти в себя прежде, чем случится что-то еще. Прежде чем Гидеон вновь меня разыщет. Я должна стряхнуть его чары и защитить саму себя.
В кармане шевельнулся теплый комок, и наружу показалась мордочка моего потрепанного мышонка. Я погладила его грязную шерстку и вгляделась в красные глазки.
- Кажется, мы больше не в Канзасе, Алоизиус, - шепнула я ему.
Кое-что я знала наверняка. Первое - я по-прежнему недалеко от дома. Это совершенно точно Бэткомский лес, который растет всего в нескольких милях от коттеджа "Ива". Второе - я уже не в двадцать первом веке. Сквозь туман заклятия прорывались неосторожные фразы гнусных близняшек. Из них вышли отличные тюремщики, однако они забыли, что я все-таки не совсем потеряла связь с реальностью. Так вот, очевидно, мы попали в самый разгар гражданской войны. Элизабет меня нашла. Если бы не она, я до сих пор оставалась бы в том доме, в плену у Гидеона. А я бросила ее с ним. И это после всех слов, что я не собираюсь никуда бежать, что не собираюсь быть вечной жертвой преследования!.. А теперь прячусь в дупле дерева... Я задрожала, несмотря на теплый день. Тело реагировало на смятение внутри, на борьбу сверхъестественных сил. Мне было страшно холодно, даже зубы застучали, а ступни и кисти онемели.
- Это не настоящий холод, - сказала я себе. Алоизиус вновь зарылся в карман, словно хотел хоть чуточку меня согреть. - Не настоящий. Думай, что тебе тепло. Вспомни Балык Кыс. Балык Кыс!
Я закрыла глаза, повторяя древние слова словно мантру, и позволила мыслям ускользнуть в иное время, место и, как мне казалось, другой мир.
Чтобы добраться до самого дальнего уголка Сибири, у меня ушло три месяца. Зная, как там холодно, я оставила Алоизиуса дома и очень скучала по своему маленькому пушистику. Я отправилась в путь в поисках шамана, который рассказал бы мне, во что они верят и как работают с магией. Те места - одни из немногих во всем мире, где шаманство остается частью повседневной жизни. И все же найти желающего взять меня на краткосрочное обучение было нелегко. Люди относились к моему интересу с подозрением, и немудрено. Как я могла надеяться понять их учение за жалкие несколько месяцев? Как могла допустить, что усвою их мудрость, которую они приобретали всю жизнь и которая была частью их культуры и наследия? Никак. Но я готова была принять все, что мне могли предложить. Я разыскала шамана, который не говорил по-английски, зато позволил мне наблюдать и слушать. Просто быть рядом с ним уже само по себе оказалось важнейшим опытом, и шаман действительно открыл мне кое-что об их особой связи с потусторонним миром. И все-таки я надеялась на большее. Наконец, когда я уже была готова сдаться и вновь преодолеть весь страшный путь на запад, я нашла Ульви, дочь шаманского народа.
Ульви жила посреди крошечного захудалого городка. Ничего общего с романтикой отдаленных избушек или древних якутских поселений. Он был скорее похож на окраины заброшенных индустриальных городов Запада, с кучей панельных домов и зданий из бетона, натыканных повсюду без всякой системы и заботы об их виде. Однако Ульви горячо гордилась своим однокомнатным домиком. Ей нравилось, когда я приходила в гости. Она с радостью показывала мне не только свой тонкий фарфор, но и шаманские ожерелья. Не важно, где Ульви жила, она была сильнейшим человеком духовно и магически. Я жадно впитывала крупицы ее мудрости неделями, которые переросли в месяцы и легко могли стать даже годами.
Затем, одним невероятно солнечным ноябрьским утром, Ульви пригласила меня на озеро. Стоило мне забраться в ее внедорожник, как я сразу поняла, что нас ждет далеко не самая обычная рыбалка. Ульви была в полном шаманском одеянии, начиная от цветастого головного убора, алого плаща с яркой зеленой и синей тесьмой, ожерелий из костей, колокольчиков и перьев, свисавших до пояса, и заканчивая сапожками из замысловато расшитой оленьей кожи. Женщина, принадлежащая иному миру. Женщина, принадлежащая магии.
Мы выехали из города и сперва час тряслись по обледеневшим рытвинам, а затем и по заснеженным дорогам, пока не добрались до берега озера Куркип. Ульви попросила меня перенести дрова, свернутые коврики, шаманские посохи и прочие, по ее заверениям, нужные штуки. Сама она несла ветки. Она так и не упомянула, почему не взяла с собой удочки. Мы зашагали вперед по скрипящему снегу. Наконец Ульви нашла понравившееся ей место. Затем мы расстелили коврики. Пока Ульви устраивалась, я развела костер.
Дни на востоке Сибири, когда солнце не поднималось высоко и садилось рано, мороз держался на протяжении многих месяцев, любое разумное животное впадало в спячку, а умные крылатые птицы давным-давно улетели в теплые края, стали настоящим испытанием. Хотя выпадали и другие дни. Когда ледяной ветер, сдирающий с лица кожу, утихал, с неба не сыпался снег, норовивший или ослепить, или заморозить ресницы, когда воздух был чистым, а свет - таким ярким, что проникал в самую душу. И один такой день стоил сотни любых других.
Мы заварили в старом жестяном котелке черного чаю и потягивали его, глядя на озеро. Оно было три мили в ширину и двадцать пять в длину, а сколько в глубину - никто не знал. Его обрамлял густой темный лес, или, как его называли, тайга. Озеро уже много недель сковывал лед, и на нем виднелись крошечные фигуры рыбаков. Удивительно, как они сами не превратились в ледышки. В тот день Ульви мало говорила, что для нее было несвойственно. Казалось, она хотела, чтобы мы провели несколько часов в тишине. Я дважды возвращалась к лесу за дровами. Каждые двадцать минут мне приходилось бегать туда-сюда, чтобы не замерзнуть насмерть. А Ульви даже столь свирепый мороз был нипочем. Она в нем родилась, по ее словам. И только когда последний рыбак собрался и ушел домой, Ульви встала и, топнув ногой, запела. От поверхности озера отразился ее глубокий якутский голос, хранивший в себе тысячи лет и сотни поколений жизни и смерти в невероятной Сибири. От рождающихся в горле Ульви низких нот дрожал воздух. Она призывала своих предков дать нам силы, одарить нас своей магией. На второй песне к Ульви присоединилась и я своим тоненьким западным голоском. И мы запели вдвоем, Ульви - уверенно и громко, я - временами путая слова, но преданно и искренне.
Наконец, когда солнце стало постепенно скрываться за верхушками деревьев на другом краю озера, Ульви взяла ножовку и повела меня на лед. Мы подошли к оставшейся после рыбалки проруби размером с обеденную тарелку. Ульви указала на темную воду.
"Надо больше, - сказала она, протягивая мне ножовку. - Прорежь еще".
Я послушалась. Лед был почти в ярд толщиной, да и вода уже начинала вновь замерзать. Но, по крайней мере, работа помогла мне согреться. Изо рта вырывались клубы пара, обдавая все лицо, от чего на бровях едва ли не росли сосульки. Я старательно пилила лед, пока прорубь не стала в три раза больше. Ульви окинула ее оценивающим взглядом, потом кивнула.
"Да, - улыбнулась она. - Теперь ты туда влезешь".
"Чего?!"
"Ты должна опуститься в воду".
"Ульви, ты с ума сошла? Сейчас же минус тридцать. Вода меня убьет".
"Нет, не убьет. Сперва сними одежду".
"Прямо голяком, что ли?"
"В мокрой одежде в машину нельзя".
"То есть мне надо посреди зимы нырять в ледяное озеро, а ты беспокоишься об обивке своего джипа!"
Ульви только рассмеялась и нетерпеливо махнула, чтобы я уже занялась делом, словно в мире не было ничего проще и разумней.
"Но зачем? - спросила я. - Зачем тебе это надо?"
Хотя ее взгляд был спокоен, в ореховых глазах все же мелькнула грусть.
"Скоро тебе уезжать, - произнесла Ульви. - Ты пройдешь много миль, вернешься в свой дом на другом конце света и унесешь с собой все, что узнала. Все, чему я тебя научила. Но путь долог, а знание может стать тяжкой ношей. Нельзя нести ее на плечах. Ведь каждый раз, как ты споткнешься, ты будешь терять по кусочку. Знания нужно хранить глубоко внутри. - Она указала на воду. - Озеро подарит твоей душе память об этих местах, и ты ее никогда не потеряешь".
Я поколебалась, зная, что мне оказывают честь подобной заботой и тревогой о том, чтобы я сохранила все обретенные богатства. Я хотела порадовать Ульви. Я хотела принять дар озера, но искренне боялась погибнуть.
"Вода слишком холодная, - тихо сказала я. - Человек в ней не выживет".
"Человек - нет, ты права. Человек не выживет. И - да, ты войдешь в воду человеческой девушкой, но как только озеро тебя примет, ты выйдешь на поверхность уже как Балык Кыс".
Балык Кыс. Рыбья девушка. Ульви верила, что в меня войдут духи рыб и я, подобно им, смогу вынести холод воды. Что я вынырну уже другой.
"Тебе нечего бояться. Ты хорошая ученица. Теперь ты станешь шаманом".
"Ты тоже так делала, Ульви?"
Она усмехнулась.
"Как думаешь, где я была, когда ты постучала в мои двери, а никто не открыл?"
"Ты была здесь? Плавала, зимой?"
"Как я уже сказала, как только ты станешь Балык Кыс, озеро останется с тобой навсегда".
Тогда я поняла: надо не думать, а просто нырнуть. Я как можно скорее разделась, но я ведь была так укутана! Я помедлила, добравшись до нижнего белья, и Ульви нахмурилась.
"Ты когда-нибудь видела рыбу в тряпках?" - требовательно спросила она.
Затем Ульви вновь начала петь, и мне показалось, что к ней присоединились и другие голоса. Под звуки шаманского хора я и шагнула в чернильно-черную воду. Напев звенел в голове, даже когда сердце едва не выпрыгнуло из груди, и я еле сдержалась, чтобы не вдохнуть ледяную воду. Если бы я начала думать, то запаниковала бы, что низкая температура вызовет остановку сердца или судороги раньше, чем я успею выбраться. Однако я ни о чем не думала. Я просто ждала, что случится дальше, позволяя песне удерживать меня недалеко от поверхности. Я перестала тонуть, двигая руками и ногами ровно столько, чтобы оказаться под самым льдом, а затем открыла глаза. Сперва я ничего не разбирала, потом они привыкли, и я увидела, как надо мной слегка блестит лед, как преломляется в проруби солнечный свет. И тут мое тело охватило спокойствие и странная тяжесть. Я поняла, что дело скорее не в духовной сфере, а в физической - организм переохладился, и я вот-вот потеряю сознание.
Я рванула к поверхности. Она почему-то так и не стала ближе. Я гляделась в темноту, отчаянно желая, чтобы мои ноги вдруг обрели силу для толчка. И тут, прямо на моих глазах, ноги начали набухать и меняться, срастаясь в широкий и мощный рыбий хвост, а руки вжались в бока. Бледная кожа потемнела, покрылась блестящими чешуйками, и вокруг затанцевали сотни крошечных рыбок, поднимая и раскручивая меня в своей стае. И я ощутила, что мое преображение подошло к концу. Я теперь Балык Кыс! Навсегда!
Выбравшись из воды, я снова стала человеком, однако Ульви оказалась права. Я изменилась. Я чувствовала холод, но он больше не причинял мне вреда. Я стояла босиком, мокрая, однако ступни не примерзали ко льду. Пальцы не отморозились. Одеваясь, я даже не дрожала.
Ульви с улыбкой наблюдала. А потом зашагала к джипу, на ходу крикнув, чтобы я захватила наши вещи.
В Бэткомском лесу, в сыром древесном дупле, я вызвала в памяти озеро, холод, напомнила себе, что я Балык Кыс, и ощутила, как ледяные воды смывают с меня остатки чар Гидеона. Кожу закололо от забурливших внутри сил. Теперь надо найти Элизабет. Настал мой черед ей помочь, и я не подведу.
Мы заговорили, лишь когда за запертой дверью стихли шаги приволокших меня в подвал солдат.
- Бесс! Как ты здесь оказалась? Что произошло?
Уильям взял меня за руки и подвел к деревянному сундуку, служившему сиденьем. В высокое решетчатое окно падало немного дневного света, еще чуть-чуть проникало по краям слегка покосившейся двери. Коптила сальная свеча. Помимо этого холодный подвал был погружен в темноту. Раньше тут хранились бочки вина и эля, запасы фруктов, овощей, мяса, мешки муки, ламповое масло и свечи, а теперь стало пусто, если не считать нас.
- Похоже, ты сможешь хотя бы какое-то время насладиться моим обществом, - ответила я.
- Но ты для них незаменима! Как же они сюда тебя бросили?
Я устало улыбнулась.
- А в чем меня всегда обвиняют, Уильям?
Я решила все рассказать. Так было легче - поведать ему как можно более безразличным тоном историю, как я стремилась облегчить страдания человека, исцелить раненого, и как это желание заставило меня прибегнуть к своему необычному дару. После того как я спасла Джеймса Пейджа, меня обвинили в колдовстве. Даже само слово вызвало страшную панику. Громче всех меня обличал армейский повар - чуть ли не с пеной у рта орал и тыкал пальцем, заявляя, что именно он первым меня заподозрил, и упиваясь собственной проницательностью и важностью. Стоило присутствующим только предположить, что я ведьма, как и остальные начали вспоминать, как странно я лечила больных и раненых. Ирония заключалась в том, что по большей части они видели не магию, а науку. Хотя как они могли не принять мои действия за колдовство? Солдаты не смыслили ни в том, ни в другом, так что считали их в равной степени пугающими и богопротивными.
Уильям покачал головой.
- Наверняка же они понимают, что ты творила добро, спасала от боли, излечивала?..
- Понимают. И благодарны. Но в то же время боятся. Я одинокая женщина, без мужа и семьи, они меня не знают. А мои методы, уверенность в себе и властность порождают недоверие. Мои целительские умения всегда вызывали у людей любопытство и слегка благоговейный страх. Добавь к этому зависть с подлостью - и меня вздернут раньше, чем кто-то успеет сказать "ведьма"!
- Они не могут тебя повесить!
Я сжала его руку.
- Уильям, подобное положение мне знакомо. Злиться на несправедливость - не выход.
- Тогда где выход? - Уильям вскочил и принялся мерить подвал шагами. - Запертым тут я даже самому себе ничем не могу помочь.
Мое сердце исполнилось нежностью к старому другу. Он потерял все - семью, дом, положение, а вскоре, весьма вероятно, потеряет и жизнь. Смиренно ждать своей участи было бы странно с его стороны, так что он вполне имел право бушевать и возмущаться.
- Я так понимаю, завтра тебя отправят в Оксфорд. Думаю, меня тоже. Они явно хотят от меня избавиться. Полковник Гилкрайст - пуританин, он не даст ведьме надолго задержаться в его лагере. - Я тихо рассмеялась. - Кто знает, какие жуткие заклятия я наложу на его бедных, беззащитных солдат?
- Как ты еще можешь шутить, Бесс? Как можешь смеяться, когда с нами так обращаются, когда нас хотят лишить жизни те, кому мы не причинили никакого вреда?
- А ты бы хотел, чтобы я рыдала?
- Я бы хотел, чтобы ты осталась жива! - Уильям вытер лоб и тяжело опустился рядом. - Прости, Бесс. Я снова тебя подвел.
Я коснулась его плеча.
- Такие слова нам не помогут. Давай лучше вспомним счастливые времена. Например, как я на спор заставила тебя прокатиться на еще толком не объезженном жеребенке.
На губах Уильяма мелькнула тень улыбки.
- Он испугался и понес меня прочь. Кажется, ты посчитала это крайне забавным.
- До сих пор помню твое лицо! - рассмеялась я.
Как хорошо было ненадолго забыть об унылой реальности и насладиться такими незатейливыми общими воспоминаниями. Что бы ни ждало нас впереди, думала я, лучше мы встретим судьбу спокойно. Поэтому до самого вечера мы копались в памяти и выискивали самые яркие события легкомысленного детства.
Мы даже не заметили, как стало темно. И без того скудные лучи солнца исчезли, и единственным источником света служило золотистое пятно вокруг свечи, поэтому я скорее услышала, а не увидела, как что-то проскользнуло сквозь решетчатое окно между подвалом и садом, а затем легко приземлилось и, совершенно не пострадав от падения с такой высоты, засеменило по каменным плитам.
- Фу! - нахмурился Уильям. - Теперь здесь только крысам и место.
- Не крысам, - поправила я, осторожно шагнув на тихие шорохи. - Мышам.
- Крысы, мыши... какая разница?
Я наклонилась. Подол платья мазнул по полу.
- Огромная, - произнесла я и, выпрямившись, вытянула к свету руку, на которой, подергивая усиками, сидел белый как снег мышонок.
Уильям недоумевал.
- Странное существо. Лучше не трогай его, Бесс. Эти создания переносят грязь.
- Наш мышонок особенный, - отозвалась я, поглаживая мягкую шерстку. - Верно, Алоизиус?
Значит, Теган где-то рядом. Должно быть, она окончательно сбросила чары Гидеона, набралась сил и, услышав мой зов, отправила Алоизиуса - в знак, что помощь близко. Я повернулась к Уильяму, который силился понять, отчего я так сияю.
- У нас есть надежда, - сказала я, подбираясь к двери. - Давай, мы должны быть готовы.
- Готовы к чему?
- Тс-с. Прислушайся.
Я закрыла глаза, обращаясь к сильнейшему ведьмовскому чутью, и сразу уловила присутствие Теган. Сперва я не разбирала ничего - разве что как шумит вдалеке солдатский лагерь. Солнечный свет исчез - час уже достаточно поздний. Большинство разместившихся в доме офицеров в постели. Так как никто не ожидает, что нас будут освобождать, у подвала, скорее всего, дежурит лишь один солдат. Однако Теган придется сперва незаметно пересечь земли Бэтком-холла. Не попытаться ли мне открыть замок посредством магии?
Я поднялась по ведущим к двери каменным ступеням и обхватила ручку ладонями. Если у меня выйдет, то я заработаю немного драгоценного времени, но это слишком рискованно. Такой крупный железный механизм не придет в движение без громкого лязга. Страж, возможно, дремлет - и будить его никак нельзя. Нет, все, что мне оставалось - ждать и верить в силы Теган. По крайней мере, я могла отправить ей весточку - я раз за разом тихонько повторяла ее имя. Так она поймет, что ее гонец добрался до цели и мы готовы действовать.
Наконец донеслись звуки сверху.
- Уильям, где мы относительно комнат?
- Ровно под кладовой у кухни.
Подняв взгляд, я различила в потолке едва заметные лучики света.
- Потайной люк! - воскликнул Уильям. - Там же сдвигаются доски, чтобы спускать сюда бочонки и мешки!
Мы поспешили к нужному месту. Снова раздались шорохи, а затем доски действительно поднялись, и мы заморгали - в подвал хлынул яркий поток. Как только глаза привыкли, я увидела Теган с лампой в руке, сияющую на фоне тьмы, словно ангел. Да и само тело Теган излучало свет. Столь чистый, что он мог исходить лишь благодаря магии. Магии Теган.
Она приложила к губам палец, давая знак, что надо молчать, а затем спустила вниз лестницу. Мы быстро поднялись. Через открытую дверь кладовой виднелась задремавшая на стуле у печи Мэри-Энн.
- Я наслала на нее недолгий сон, - шепнула мне Теган, пока Алоизиус взбирался к ней на плечо. - Она проснется чудесно отдохнувшей. Как и двое солдат, что охраняли черный вход.
И тут я заметила храпевшего на столе армейского повара.
- А он?
- Просто пьяный, - улыбнулась Теган.
Я так радовалась, что она вновь стала собой, что так лучится магией! То, что я заметила в ней, когда только вернулась из Летних земель, сила, которую ощутила, когда сняла чары Гидеона, - теперь все стало на свои места. По крайней мере, в одном Гидеон был прав: Теган уже не та юная ведьмочка, какой была пять лет назад. Теперь она совсем другой человек.
Оставив лампу на кухне, мы втроем поспешно покинули дом, а затем под покровом тьмы пробрались мимо сада и лагеря. Когда мы оказались на достаточном расстоянии, Теган объяснила, что на краю леса нас ждет Эразмус. Им удалось раздобыть только двух лошадей, и за обеих стоило благодарить Кинса, который немало рисковал. Нам придется ехать по двое, наша цель - граница с Уэльсом. Там у Эразмуса есть друг, который нас приютит.
При виде верного времяхода меня охватила радость. Если он и пострадал в схватке с Гидеоном, то не сильно. Эразмус восседал на той самой лошади, на которой только вчера передо мной возник Кинс. Только вчера! Столько всего случилось, столько всего изменилось за единственный день. Поводья второй лошади, вороной и тощей, Эразмус держал в руке. Кинса же нигде не было видно. Впрочем, неудивительно - вороную он явно увел у армии; если бы его поймали, ему неминуемо грозила виселица.
- Вас кто-нибудь видел? Тревогу еще не подняли? - спросил Эразмус.
Теган покачала головой.
- Времени у нас все равно мало.
- Никто не станет проверять подвал до самого утра, - отозвался Уильям.
- Меня беспокоят не солдаты, - повернулась к нему Теган.
- Гидеон, - сообразила я. - Он наверняка ощутил, как ты использовала магию.
- Поспешим, - кивнул Эразмус.
Уильям тут же взмыл в седло, а затем протянул мне руку. Я, взявшись за нее, взобралась ему за спину. Лошадь Уильяма беспокойно переступила с места на место. И прежде чем Теган успела тоже сесть верхом, тьма позади нас начала сгущаться. Мы все невольно оглянулись и увидели, как из-за деревьев показался Гидеон. Он шел медленно, словно его совершенно ничего не тревожило и не было ни единой причины ускорить шаг. Гидеону вновь удалось незаметно переместиться и откуда-то узнать, где мы. Казалось, его невозможно опередить.
Я хотела было спешиться, но Теган подала знак, чтобы я остановилась. Она уверенно двинулась вперед и встала между нами и Гидеоном. Только сейчас, в скудном свете растущей луны, мы увидели, что он держит в руке пистолет. Теган замерла, спокойная и бесстрашная, и я вдруг услышала отзвук ее магии - будто вдалеке кто-то ударил по камертону. Теган вновь начала светиться, и я, к своему изумлению, увидела, что она слегка парит над травой. Гидеон не сводил с Теган взгляда, и неудивительно! В ней теперь сосредоточилась такая мощь, что ее ощутили все, даже совершенно несведущий в этих делах Уильям. Я крепко держалась за Эразмуса и почувствовала, как он резко втянул воздух, тоже пораженный силой Теган. Перед нами стояла уже не начинающая ведьма, и я наконец поняла, почему Гидеон ее так упрямо желает, почему так неумолимо за ней гонится. Нет, Теган - не способ добраться до меня, как я думала раньше, не пешка в игре злопамятного чернокнижника. Гидеон хотел сделать Теган своей, потому что она стала поразительной ведьмой.
- Пистолет? На тебя не похоже, Гидеон.
- Люблю находить пользу во всем, что попадается на пути.
- Уже не так уверен в своей магии?
Я чувствовала, как силы Теган продолжают расти. Окажись я на месте Гидеона, я бы, наверное, испугалась. Но у него, как всегда, хватало ума не рисковать собственной шкурой.
- Теган, ты достаточно хорошо меня знаешь, я никогда не сомневаюсь в своих способностях. Однако это не значит, что я стану недооценивать твои. Ты теперь прекрасно владеешь заклинаниями и стала достойным соперником.
- Льстец.
- Поверь, комплимент самый искренний.
- Такому змею, как ты, нет никакой веры. А искренности во всей твоей гнилой душе ни на грош.
- Плохого же ты обо мне мнения, Теган... Ладно, мы над этим поработаем. Но сперва я предпочел бы избежать очередного нападения ручного времяхода Бесс с его противными ножичками. Зачем мне с ним связываться, когда в моем распоряжении целая армия? - Едва договорив, Гидеон вскинул пистолет вверх и нажал на курок.
Он не целился в нас, поэтому мы даже не попытались как-то защититься, а попросту оцепенели, пытаясь понять, что сейчас произошло. Первым догадался Уильям.
- Люди Кромвеля! Солдаты услышали выстрел и скоро будут здесь.
Уильям, конечно, прав. Гидеон прекрасно понимал, что делает.
- Боюсь, им придется не по душе, что подозреваемый в измене человек и его ведьма пытаются сбежать от правосудия.
Затем события развернулись с такой скоростью, что я до сих пор не могу вспомнить ни их порядок, ни что в действительности произошло. Мы слушали уклончивые речи Гидеона, тревожно ожидая, что он вот-вот нападет на Теган. Как вдруг все - воздух, звуки, мысли - поглотила опаляющая вспышка света, а затем воцарились тишина и тьма. Лошади беспокойно всхрапнули. Эразмус сильнее натянул поводья. Уильям развернул свою лошадь, изумлено озираясь. Теган и Гидеон исчезли.
- Но... - Уильям покачал головой. - Что это было? Что этот дьявол натворил?
- Он шагнул сквозь время, - дрожащим от ярости голосом произнес Эразмус.
- Что? Нет! - Я не хотела верить своим ушам. - Это невозможно.
- По всей видимости, не для господина Гримстидса, вернее, Мастерса.
- Вы же сами говорили, что это невероятно опасно, если человек болен, или не в себе, или принужден...
- Так и есть.
- Тогда вы наверняка ошибаетесь!
- Элизабет, я собственными глазами видел! Ради всего святого, женщина, как я мог ошибиться?!
Времени на мучительные размышления у нас не было - со стороны Бэтком-холла донеслись крики и стук копыт.
- Они нас догонят! - Уильям заставил нервную лошадь шагнуть ближе и торопливо заговорил: - Бесс, спасайся. Пусть Эразмус отвезет тебя в безопасное место. Вы успеете.
- Нет, Уильям. Мы должны держаться вместе.
- Нет. Сейчас темно, а эти люди, подобно псам, будут гнаться лишь за тем зайцем, который у них перед носом. - Уильям умолк, и от его взгляда у меня едва не разорвалось сердце. - Я тебя больше не подведу, Бесс.
И, не дав мне ответить, он развернул лошадь.
- Уведите ее, Эразмус! - бросил Уильям через плечо. - Пусть она живет!
С этими словами он хлестнул лошадь поводьями, заставляя ринуться вперед, в темноту, и продолжил что-то кричать на ходу.
Уловка сработала. Показавшиеся на вершине холма всадники с факелами заметили Уильяма и бросились в погоню.
Эразмус выслал лошадь в кентер в противоположном направлении.
- Его нельзя бросать! - с болью воскликнула я.
- Мы должны спешить. Он долго не продержится, - ответил Эразмус.
- Его повесят! Он умрет!
- Тогда давайте не будем тратить драгоценное время, которое он оставил нам в дар.
По щекам покатились слезы. Я как можно крепче прижалась к Эразмусу, чтобы лошади было легче нести нас двоих. Сердце разрывалось от боли за Уильяма и беспокойства за Теган. Она вновь исчезла прямо на моих глазах! И даже ее собственная поразительная магия не сумела ей помочь. Гидеон сработал слишком быстро и непредсказуемо. Судя по словам Эразмуса, Теган в страшной опасности - ее перенесли сквозь время без подготовки и против воли. И если Теган жива, то куда Гидеон ее утащил? Сможем ли мы за ними последовать?
Мы все скакали прочь от леса, через луга и поля, мимо руин дома моей семьи, к самой южной точке уголка графства Дорсет, где я познала столько горя. Эразмус пустил лошадь шагом, а затем и вовсе остановил на вершине скалы. Он спрыгнул со спины усталого животного, затем помог спешиться и мне. Бока лошади тяжело вздымались, от тощего тела валил пар. Ночная темнота уже начинала отступать - занимался мягкий летний рассвет. Я отошла в сторону, не желая, чтобы Эразмус видел мое горе. Да, он поступил так, как приказал Уильям, но я все равно страстно жалела, что все не обернулось иначе.
Темная морская вода поблескивала в ожидании теплых лучей солнца. Когда-то давно я стояла на том же месте в отчаянии, когда мой мир рухнул, разбился на тысячи крошечных кусочков. Я потеряла все - но выжила. Продолжила свой путь, шагнула навстречу судьбе и стала ведьмой и целительницей, познала любовь, обрела Теган. И сейчас я не собиралась сдаваться. Путь есть, я его найду. Иначе жертва Уильяма окажется напрасной.
Подошел Эразмус. Он не стал меня касаться, искать слова утешения - и я была ему за это благодарна. Меня достаточно утешало, что он просто рядом. Эразмус глядел вдаль, на дремлющий океан, и ждал, пока я произнесу то, о чем думала.
- Вы сумеете? У вас получится их найти?
Он кивнул.
- И мы сможем за ними последовать?
- Да. Иначе времяход из меня был бы весьма неважный.
Я вздохнула, пропитывая саму душу теплыми лучами рассвета.
- Замечательно. Тогда начнем.
Часть третья
От такого приятного сна не хотелось просыпаться. Меня окутывала соблазнительная дрема, зовущая обратно в свои мягкие объятия. И все же я знала, что должна открыть глаза, ведь под ненавязчиво убаюкивающей темнотой скрывалась волна тревоги. Что-то такое, что необходимо сделать. Человек, который во мне нуждался. Мои веки оставались сомкнутыми, но под ними развернулась сверкающая фантасмагория. Передо мной кружились лица, мешанина из цветов, одеяний и тел. Я знала этих людей? Они настоящие или же просто призраки, порожденные смятенным разумом?
Кто-то позвал меня по имени. Спокойный, настойчивый голос.
- Элизабет? Элизабет, вы меня слышите?
Мою руку обхватили теплые ладони.
Я наконец открыла глаза. Эразмус смотрел с беспокойством, однако, как только я начала просыпаться, он вновь повеселел. Я попыталась заговорить, и он тут же зашикал и поднес к моим губам стакан воды. Я жадно отпила, вдруг ощутив сильнейшую жажду.
- По чуть-чуть, - предупредил Эразмус. - После такого огромного прыжка лучше какое-то время пить маленькими глотками.
Он отставил стакан, продолжая держать мою ладонь в левой руке. Прикосновение меня успокаивало. Нет, не только... Осознание меня смутило; я поспешно высвободилась и кое-как села на обитой красным бархатом кушетке.
- Где мы?
- Дома. То есть, у меня дома. Мы в Лондоне.
Эразмус обвел комнату широким жестом. О, что это была за комната! Высокий полоток, как в домах начала Викторианской эпохи. Сквозь два вытянутых, обрамленных парчовыми шторами окна струились яркие лучи солнца. Несмотря на немалые размеры, помещение не казалось чересчур огромным, ведь каждый его дюйм был чем-то занят. Я увидела еще пару бархатных кушеток с подушечками и клетчатыми пледами, несколько потертых кожаных кресел, расставленных с оглядкой на падающий свет, между окнами - широкий стол со стопками бумаг, чернильницами, промокашками и прочими письменными принадлежностями, а также придвинутым стулом. На дощатом полу лежал старый, но по-прежнему красивый персидский ковер, а с потолка свисали два внушительных латунных фонаря. А самым поразительным в этой комнате было количество и разнообразие книг. Здесь хранилась самая настоящая библиотека. Уставленные полки занимали три стены. Маленькие столики ломились от веса кожаных фолиантов. Всю комнату пронизывал особенный запах книг, бумаги, кожи, даже самих слов.
В голове начинало проясняться.
- Какой сейчас год? - спросила я.
- Тысяча восемьсот пятьдесят первый. Лето. По всей видимости, очень жаркое.
- Но это верный год? В смысле, мы прибыли в то время, где сейчас Теган?
Я потерла виски, силясь развеять окутывающий мысли туман. Расклеиваться некогда. Гидеона в таком состоянии не одолеть.
- Наверняка. Мне удалось их отследить. Гидеон шагнул сквозь время, однако я не могу сказать, насколько успешно.
- О чем вы?
- Они шагнули, презрев необходимые меры предосторожности. Теган не желала перемещаться и не была предупреждена. - Эразмус пристально посмотрел на меня. - Элизабет, я рассказывал, какие здесь кроются риски. В первый раз им хотя бы помогал опытный времяход. Теперь Гидеон сунулся в то, чего не понимает. Он вполне мог переоценить собственные способности.
- Вы думаете, Теган не выжила? - Голос остался ровным, но сердце бешено колотилось.
- Не стану скрывать от вас правду. Я сразу же отследил Гидеона. Перепрыгивая через столетия, он действовал не как чародей, поэтому переместиться тайком ему не удалось. Он оставил следы, как и любой времяход.
- И вы точно знаете, что они прибыли сюда, в этот день?
- Да, но не могу сказать точно, где Гидеон прячет Теган. Лондон, даже в этом столетии, большой и многолюдный город. Более того, сразу после перемещения Гидеон наверняка, по своему обыкновению, наложил чары и скрылся. Он уже сбросил личину времяхода и вновь стал чернокнижником, вернув всю свою власть. Не сомневаюсь, что он заранее знал, куда отправится и что будет делать. И еще... - Эразмус умолк.
- Продолжайте.
- Некоторое время столетия пересекали два человека, а в конце, когда Гидеон еще был различим... он был один. - Завидев мое отчаяние, Эразмус продолжил: - Может, это и не имеет значения. В конце концов, именно Гидеон сделал шаг, поэтому он и оставил куда более сильный след. Как только Гидеон прибыл, пока к нему не вернулись силы, я тут же его заметил. Одного.
- Что же тогда с Теган? То есть она все еще в Бэткоме, в том времени? Или застряла в жутком лимбе? Как нам узнать? Мы должны ее найти.
- И найдем. Повторю - это, возможно, не имеет значения. Кого Гидеон скрыл бы первым делом, себя или Теган? Подумайте, Элизабет. Она теперь сильная, полноправная ведьма. Гидеон должен подчинить ее и надежно спрятать. Скорее всего, я просто не сумел ее засечь.
Я заставила себя поверить в слова Эразмуса. Что мне еще оставалось? Память постепенно восстанавливала ход событий, и сердце вновь заныло от воспоминания об Уильяме. Мой бедный добрый Уильям... Хоть бы его жертва не оказалась напрасной. Я тряхнула головой, желая избавиться от этих мыслей, но она только пошла кругом.
Я опустила ноги на пол.
- Поберегите себя...
- Я вас умоляю, - отмахнулась я от Эразмуса. - Я же не больна. Просто хочу немного пройтись, окончательно проснуться.
Завидев его беспокойство, я постаралась продолжить самым бодрым голосом, на который была способна:
- Какая прекрасная комната, Эразмус. А вы, как погляжу, заядлый читатель.
Он кивнул.
- Признаюсь, это всего лишь малая часть моей коллекции. В доме куда больше книг, чем я сумею прочитать за всю жизнь.
- То есть здесь ваш дом? Это место? И время?
- Насколько вообще возможно, да. - Эразмус взял меня за руку. - Пойдемте, хочу вам кое-что показать.
Мы вышли на площадку второго этажа - вверх и вниз уходила крутая лестница - и направились к противоположной комнате.
- Наверное, так вы лучше поймете, чем я здесь занимаюсь.
Помещение было похоже на гостиную, где я очнулась, только без всяких удобств. Я оказалась в мастерской с верстаками, ящиками, инструментами. Пахло смесью скипидара, олифы, чернил, клея, какой-то краски. Шагнув к рабочему столу, я коснулась обрезков кожи и лишь тогда заметила, что и здесь тоже книги. Фолианты в отменных переплетах с золотым тиснением на простой коже, тоненькие сборники стихов, увесистые медицинские энциклопедии. Однако, в отличии от предыдущей комнаты, здесь они не просто хранились - здесь их создавали.
- Какая тонкая работа. Вы сами их делаете? - спросила я, взяв в руки затейливо обработанный темно-синий переплет с красно-золотыми буквами.
Эразмус тут же засиял от гордости, хоть и попытался это скрыть.
- Красиво вышло, правда? Да, я делаю их сам. Когда не прыгаю туда-сюда из одного столетия в другое. Здесь я Эразмус Балморал, мастер переплетного дела. И это, можно сказать, мой дом и мое время.
- У меня когда-то была подобная книга, - пробормотала я, - впрочем, не такая красивая. Но дорогая мне.
- Ваш гримуар? - спросил Эразмус и, заметив мое удивление, добавил: - Я все-таки кое-что знаю о ведьмах.
- Моя Книга Теней.
- А где она теперь?
- Я отдала ее Теган, - ответила я и закусила нижнюю губу, силясь сдержать чувства.
Словно ощутив мою боль, Эразмус не стал расспрашивать дальше, а накрыл мою руку с книгой ладонью.
- Однажды у вас появится новая, - пообещал он.
Из открытого окна доносился уличный шум. Стук копыт, скрип колес повозки. Призывы торговца купить свежий товар. Смех девушки.
Меня вдруг охватила слабость, и я тяжело оперлась о стол. Эразмус поддержал меня за талию.
- Вы еще не полностью оправились, - мягко произнес он. - Вам необходимо поесть и отдохнуть...
- Но...
- Поесть и отдохнуть, - повторил Эразмус. - А потом мы вновь примемся за поиски.
Я не ответила - на меня вдруг накатила невероятная усталость. Если бы не руки Эразмуса, я бы попросту сползла на пол. Времяход усадил меня на стул, а затем дернул шнурок колокольчика у камина.
- Мы ее найдем, Элизабет, обещаю.
Я хотела верить словам Эразмуса и ему самому, но в тот момент могла думать лишь о собственном обещании Теган. Я сказала, что больше ее не оставлю. Я клялась, что всегда буду рядом. Мы воссоединились, - и я опять позволила Гидеону ее украсть. Что же сейчас творится в голове у Теган? Как в ней еще может теплиться надежда, что я сумею ее спасти и мы навсегда избавимся от Гидеона?
Со стороны лестницы донеслись шаги. Затем дверь распахнулась, и в комнату чуть ли не вбежала пожилая женщина в кружевном платье с кринолином, а за ней - плотный запыхавшийся джентльмен с усами, от которых его лицо казалось еще шире.
- Мистер Балморал, сэр! - вскричала женщина, с трудом пробираясь по комнате из-за объемных юбок. - Вы дома, а тут все вверх дном! Неужели никогда не случится такое, что вы предупредите нас заранее и не застанете нас врасплох?
Эразмус шагнул к ней навстречу.
- Миссис Тиммс, - взял он ее за руку, - клянусь, за время моего отсутствия вы только помолодели.
Женщина смущенно отмахнулась вышитым платочком. Она явно обожала кружева - на шляпке их было столько, что ее голова напоминала цветок, из подрагивающих лепестков которого выглядывало лицо. Честное, отметила я, и доброе.
Женщина окинула меня сияющим взглядом.
- Что я вижу! - воскликнула она. - У вас гостья. О, дорогая, как же вы здесь, среди такого беспорядка... - Миссис Тиммс обвела мастерскую рукой.
Я поднялась.
- Элизабет хотела взглянуть на мои книги, - пояснил Эразмус.
- Здравомыслящая женщина! - вставил джентльмен, который так упирался ногами в пол, а руками - в бока, словно ожидал нападения или же пытался выстоять против шквала эмоций своей спутницы.
- Мистер Тиммс! - с укором обратилась к нему жена. - Я бы попросила не делать столь смелых предположений о даме, которую нам еще даже не представили.
- Простите. Мистер и миссис Тиммс, позвольте вам представить...
- Элизабет Хоксмит, - перебила я, протягивая миссис Тиммс руку.
Эразмус назвал бы меня миссис Кармайкл, но в этом времени меня никто не знал, и, пусть я радовалась возможности хоть ненадолго одолжить фамилию Арчи, мне казалось, что лучше вернуться к собственному имени. Миссис Тиммс стиснула мою ладонь, а потом махнула мужу, чтобы он тоже меня поприветствовал.
- Счастливы с вами познакомиться, мэм, - произнес мистер Тиммс и поцеловал мою руку, щекоча кожу усами.
- Привели гостью сюда, не предложив чашечку отменного китайского чаю... Мистер Балморал, о чем вы только думали?
- Я уже сказал, книги...
- Книги, книги, книги! - Миссис Тиммс недовольно цокнула языком. - Нельзя жить одними книгами, сэр, как бы вам ни хотелось убедить нас в обратном.
- Мистер и миссис Тиммс владеют небольшой гостиницей, что примыкает к моему дому, - пояснил Эразмус. - Мне невероятно повезло, ведь миссис Тиммс стала моей домоправительницей, а мистер Тиммс занимается моими счетами. Они великолепно справляются со всеми делами, пока я... отсутствую.
- Причем с удовольствием, - заверила меня миссис Тиммс. - Однако куда большее удовольствие мы испытываем, когда мистер Балморал вновь осчастливливает нас своим присутствием. Так, а теперь, моя дорогая миссис Хоксмит, давайте мы спасем вас из этого пыльного места и раздобудем на кухне напитков. Расскажите, чего вы желаете, и мы сделаем все возможное. Верно, мистер Тиммс?
- Именно так, мэм, именно так, - согласился тот и шагнул в сторону, позволяя своей жене утянуть меня к двери.
Возмутиться мне удалось лишь уже на пороге.
- Миссис Тиммс, вы слишком ко мне добры, и я благодарю вас за беспокойство, однако меня ждут крайне важные дела. И я должна заняться ими немедленно.
- Элизабет... - покачал головой Эразмус.
- Простите, Эразмус, я не могу сидеть сложа руки. Я отправляюсь на поиски.
И, не обращая внимания ни на вздохи и уговоры его домоправительницы, ни на возражения самого Эразмуса, я поспешила выйти из комнаты.
Однако миссис Тиммс меня догнала и настоятельно попросила позволить ей хотя бы подобрать мне одежду. Я согласилась, ведь я по-прежнему была в наряде семнадцатого века, и миссис Тиммс быстро принесла мне подходящее платье. Я морщилась, когда она затягивала корсет, молча проклиная моду на столь тесные вещи. А вот возиться с волосами я не позволила. Плевать на внешний вид. Я могла думать лишь о Теган.
Вот так я и отправилась бродить по улицам. С тех пор, как я последний раз была в Лондоне, прошло очень много лет, и больше сотни - как я там жила. Столько всего изменилось - вместо рычания моторов раздавались цокот копыт и дребезжание колес, - однако в городе по-прежнему бурлила жизнь. Словно его сердце будет и дальше продолжать лихорадочно биться, пока где-то рядом приходят и уходят моды и новшества. Быстрый шаг, необходимость пробираться по многолюдным улицам и попытки вспомнить дорогу помогли мне включить мозги. Первым делом я заглянула в больницу "Фицрой". Она располагалась совсем недалеко от дома Эразмуса в районе Примроуз-хилл. По пути я ловила себя на том, как выискиваю в толпах Теган или Гидеона, хотя знала, что вряд ли он станет прогуливаться с ней посреди бела дня. Я только надеялась, что Гидеон вдруг захочет вновь побывать в связанных со мной местах. В конце концов, он выбрал Бэтком, почему бы тогда не посетить и другие?
Больница лишь недавно открылась - до того, как я начну там работать, пройдет еще больше тридцати лет. Тогда меня звали Элайза Хоксмит. Какие же опасные были времена! Я так долго и упорно стремилась добиться своего положения и любила работать в "Фицрое"!.. Гидеон отнял у меня и это.
Я поспешила подняться по ступенькам крыльца. Медсестры в накрахмаленной форме, с безукоризненно белыми передниками и чепчиками, молча трудились. Я оглядела вестибюль, не зная, что ожидаю там найти.
Под ложечкой засосало - я вдруг увидела знакомое лицо. Мужчине было не больше тридцати, он еще не обзавелся морщинами и пылал жизненной силой, свойственной молодым людям. Мы познакомимся с доктором - а позже профессором - Гиммелом лишь через двадцать пять лет. Этот прекрасный хирург многому меня научит, а затем поплатится за наше знакомство жизнью. Гиммел прошел мимо, не зная, что его судьба сплетена с уставившейся на него странной незнакомкой.
- Уайтчепел, - пробормотала я, покидая больницу.
Там я когда-то жила, там Гидеон однажды попытался меня убить. Могло ли место, сыгравшее столь важную роль в нашей истории, вновь его притянуть? Или я гналась за призрачными надеждами? Наверное, Эразмус прав, и моя затея бесплодна, однако я должна попытаться.
За неимением денег на омнибус мне пришлось добираться пешком. Шагая по людным улицам - от Фицровии, через Хай-Холборн и, наконец, до Уайтчепела, - я всматривалась в лица прохожих. Я заглядывала в переулки, витрины магазинов, в проезжающие повозки, продолжая и продолжая искать. День стоял жаркий, и наспех заколотые волосы все норовили вырваться из своего плена. Должно быть, меня принимали за дикарку - растрепанная, без головного убора, напряженно пялюсь на всех... Однако я упрямо шла дальше, не обращая внимания на полные любопытства взгляды.
Улицы стали более узкими и грязными - я добралась к местам, которые столько лет пробыли моим домом. Аккуратные дома, элегантные дамы и состоятельные джентльмены лучших районов остались позади. Здесь уже встречались уличные торговцы всех мастей. Здесь дети попрошайничали, а изможденные женщины в яркой одежде сверкали недопустимо оголенными лодыжками, привлекая клиентов. На каждом углу готовили еду на жаровнях - воздух, пропитанный запахами жареных каштанов и печеной картошки, в какой-то мере спасал от вони сточных ям. Я узнала швейную мастерскую на той улице, где когда-то жила. Здания вообще казались странно знакомыми, хотя пока не стали такими, какими были при мне. Осознание, что я не на своем месте, вернее, дело не в месте, а во времени, еще сильнее путало мои и без того смятенные мысли. Меня охватила тревога. Может, это все последствия перехода между столетиями, а также усталость от такого количества ходьбы на голодный желудок? От вида пирогов на прилавке у меня потекли слюнки, а вот желудок сжался отнюдь не от голода. Я невольно оглянулась через плечо, снедаемая чувством, что за мной следят. Пришлось напомнить себе, что одинокой женщине здесь небезопасно. Я на всякий случай шагнула ближе к центру дороги. Уж лучше уворачиваться от медленно ползущих повозок, чем вдруг очнуться где-то в переулке.
Солнце постепенно садилось, и фонарщик один за другим зажигал газовые фонари, но их было слишком мало и расположены они были очень далеко друг от друга. Дневной Лондон со всеми своими видами и звуками постепенно ускользал, уступая место мрачному, наполненному туманом ночному брату. Появлялось все больше продажных женщин в откровенных одеяниях. В питейных заведениях гуляли все громче, и посетители временами высыпали наружу покурить или подраться. Лавочники прятали товар. Уличные торговцы устало тащили свои тележки домой. Мужчины в низко надвинутых шляпах беспокойно поглядывали по сторонам. В одном из пабов кто-то колотил по клавишам пианино и громко пел. И даже среди всей этой шумной ночной жизни чувство, что меня тайком преследуют, только усиливалось. Теперь я понимала, как глупо было с моей стороны отправиться в подобные места вечером в одиночку. Я свернула в переулок, затем в другой, пытаясь оторваться от преследователя, однако все равно мельком увидела его сзади. Гидеон?.. Неужели охотница опять стала дичью?.. Под корсетом болезненно колотилось сердце. Я заметила брошенную телегу в небольшом открытом дворике и поспешно за нее нырнула. Прячась там, я не сводила глаз с улицы, по которой только что шла. Я заставила себя успокоиться, отогнала тревожные мысли, чтобы не мешать ведьмовскому чутью уловить чужое магическое присутствие. Другую ведьму или ведьмака... Я что-то различила...
- Элизабет...
На мое плечо опустилась рука, и я вскрикнула. А затем, развернувшись, с изумлением увидела Эразмуса.
- Вы меня до смерти напугали!
- Простите...
Стряхнув его руку, я вышла из укрытия и принялась мерить дворик шагами.
- О чем вы только думали? - требовательно спросила я дрогнувшим от одновременно облегчения и гнева голосом. - Могли бы и предупредить.
- А если бы это был не я? - Эразмус ступил в неровный круг света фонаря у входа в дворик. - Одинокой женщине здесь опасно, не говоря уже о том, в каком положении находитесь лично вы.
- Я более чем способна о себе позаботиться.
- Как правило, да, но я вижу, насколько вы подавлены из-за Теган. Вы не способны мыслить ясно.
- Вы настолько хорошо меня знаете, что теперь уже мои мысли читаете?
Эразмус вздохнул и виновато поднял руки.
- Простите, погорячился.
- Я вам не глупая истеричка, за которой необходимо следить.
- Конечно. Вы сильная и разумная женщина. Именно поэтому я уверен, сейчас вы уже поняли, что таким образом Теган не найти. Прошу, Элизабет, давайте вернемся домой.
Эразмус протянул руку и взглянул на меня так, как не смотрят на тех, кто всего лишь вверен заботам. В его глазах светилось искреннее беспокойство. Тепло. И этот взгляд сказал мне больше, чем просто слова.
Я молча кивнула и взяла протянутую руку. Мы вместе выбрались из сплетения улочек, а когда вышли к Холборну, Эразмус остановил экипаж.
Очнувшись, я увидела только тьму, настолько черную и давящую, что мне пришлось успокоить себя глубокими, медленными вдохами. Я закрыла глаза. За ними прячется темнота иного рода - твоя собственная, над которой властвуешь ты сам. А вот открыть глаза и увидеть лишь удушающий мрак вокруг... с этим справиться сложнее. Я не шевелилась, ожидая, когда окончательно приду в себя. Я почти не различала звуков, лишь приглушенный гул. Может, колеса?.. Сквозь то, на чем я сидела, временами проходила дрожь. Голосов не было. Еще что-то, очень тихое... слово стук капель воды о камни. Пахло сыростью, застарелой плесенью и воском - скорее всего, свечным. Свечи! Я снова открыла глаза. Они вроде привыкли к темноте, но мне это помогло мало. Я увидела лишь едва заметное свечение впереди, в виде прямоугольника. Дверь. Крепкая. Ладно, по крайней мере, отсюда есть выход. Я ощупала пространство вокруг себя и поняла, что я на постели - вот грубые одеяла, подушка. Я потянулась к краю кровати. Ага, вот и тумбочка, а на ней - свеча. И спички! Я зажгла одну дрожащими руками и поднесла к фитилю.
Комната без окон. Похоже, все выстроено из очень старого кирпича. Воздух проникал лишь через две отдушины, высоко расположенные в дальней стене. Я обнаружила стойку для умывальных принадлежностей с кувшином воды и миской, ночной горшок под узкой кроватью, стул, стол с парой книг и сложенной одеждой, корзинку с несколькими фруктами и немного хлеба с сыром. И все.
Что же произошло? Я снова мучилась от ощущения, что у меня самое тяжелое в мире похмелье, однако накануне я не выпивала. На мне по-прежнему белое хлопковое платье с нижними юбками - то, во что я была одета, когда Элизабет спасла меня от плена в доме Гидеона и близняшек. Я помнила лес. И Элизабет. И Гидеона. А потом... В памяти царил туман, кажется, я куда-то упала.
Мы снова прошли сквозь время, не иначе. Это явно не Бэткомский лес. Я взяла со стола платье. Ничего особенного, коричневый с кремовым клетчатый хлопок. Наверное, такое носила бы служанка в выходной день, если он у нее случался. Однако платье было сделано из многих ярдов ткани, с нижними юбками и пышными у плеч рукавами. Похоже, девятнадцатый век. Скудная мебель, спички, книги - все это явно не принадлежало временам гражданской войны. Куда же Гидеон меня затащил? И что случилось с Элизабет? Удалось ли ей спастись? Я помнила стук копыт, за ней мчались всадники. Там был кто-то еще. Да, я видела его лицо. Друг Элизабет, Уильям. Она говорила, что его повесят, если поймают. И... ох! Что же случилось с Алоизиусом? Я проверила карман - мышонка там не оказалось - и принялась осторожно ощупывать постель.
- Алоизиус? Где ты, маленький?
Я не могла вынести мысли, что он остался в другом времени. А затем краем глаза уловила, как в тени что-то едва заметно шевельнулось. Я опустила дрожащие ноги на пол, слезая с кровати, и присела на корточки.
- Алоизиус, это ты?
Из-под умывальной стойки медленно выбрался мой старичок. Я тут же подхватила его и заплакала от радости. Слезы брызнули на мягкую белую шерстку, слегка смывая с нее грязь. Глупо, но его присутствие меня невероятно утешило. Я раздобыла кусочек ткани и принялась обтирать мышонка водой, пока он не стал чище. Он словно вывалялся в угольной пыли, но я была уверена, что мы не в шахте.
Потом мы с Алоизиусом поели хлеба и сыра.
- Что бы нас ни ждало впереди, дружок, надо подкрепиться, верно?
В комнате стало очень холодно, и я надела платье. По крайней мере, ряд пуговиц был спереди, так что мне удалось застегнуть его до самого верха. В голове наконец прояснилось. Наступил час обратиться к магии. Я не знала, откуда взялась такая слабость - то ли это последствия перехода, то ли Гидеон наложил на меня очередное заклятие. Так или иначе, если я намерена выбраться из своей маленькой и грязной тюрьмы, мне надо использовать очень крутую магию.
Я встала посреди комнаты и абстрагировалась от всего вокруг. Там, в общем-то, почти ничего и не было. Я сосредоточилась на собственном теле, прислушиваясь к сердцебиению, к пульсированию крови в венах, к тихому шелесту медленного дыхания. Я ощутила, как приходит в движение сама моя сущность, тот уголок души, что хранит в себе магию. Воссоединиться с этим местом - истинное наслаждение. Светлая магия чиста, сильна и прекрасна, и для меня всегда будет самым поразительным, что она живет во мне. Я попыталась позвать сестер-ведьм, дотянуться до них, надеясь на чудо - вдруг я смогу отыскать Элизабет. Однако меня не удивило, что ответа не пришло. Ни одного. Как будто я транслировала свое сообщение на совершенно неверной частоте. Или мой сигнал кто-то блокировал. То же самое случилось, когда я попробовала размяться на каком-нибудь заклинании. Я захотела поднять со стола книгу, но сумела лишь едва заметно ее шевельнуть. Затем я попробовала сильнее разжечь пламя свечи. Оно немного потанцевало, и все. Нет, наверняка я не просто торможу из-за перехода. Гидеон наложил на меня чары, причем сильные. Как он сумел? Ведь со всеми умениями, мастерством и опытом, которого я набралась, я явно сильнее. Как же Гидеон смог полностью подавить мою магию? Я что, правда настолько жалкая? Наверное, я заслужила, что меня заперли и вот так ткнули носом в мою бесполезность. Неужели все мое обучение и путешествия были всего лишь затянувшимся академотпуском?
Минуту самобичевания резко прервали шаги. Мое чутье по-прежнему реагировало на приближение человека, пропитанного магией до самых костей. Алоизиус зарылся в карман юбки. Щелкнул замок, и дверь распахнулась.
- Доброе утро, Теган, - произнес Гидеон с подобием приветливой улыбки.
- Разве? Здесь сложно понять, - ответила я.
- Необходимые меры, - пожал плечами Гидеон и, заперев дверь снова, спрятал ключ в карман жилета. Поверх него Гидеон был одет в элегантный длиннополый сюртук. Он снял с головы шляпу-котелок и небрежно уронил на стол. Если переход как-то и повлиял на Гидеона, то виду он не подавал. - Прошу прощения за возможные... неудобства. Заверяю, снаружи светит солнце.
- Рада слышать. Хотя предпочла бы увидеть своими глазами.
- Ты не пробудешь здесь долго.
Гидеон шагнул ближе. Мне тут же захотелось отодвинуться, но я сдержалась. Я не в состоянии сражаться, и, как бы мне ни хотелось заорать и выместить на Гидеоне злость, я не доставлю ему удовольствия видеть меня в расстроенных чувствах. Если я намереваюсь убраться из этой камеры, куда он меня так ловко засадил, и рассеять его чары, надо сделать это таким способом, какой Гидеон не предусмотрел. Он почему-то выбрал далеко не такое сильное заклятие, как в Бэткоме. Я до сих пор относительно ясно соображала. У меня работали мозги, и я должна пустить их в ход.
- Слушай, я понятия не имею, чего ты хочешь. Знаю только, что хочешь ты этого просто невероятно, раз так напрягаешься. Таскаешь меня туда-сюда во времени, прячешь. Почему бы тебе наконец не признаться мне, зачем ты все это затеял? Мы же все-таки однажды были близки.
Актриса из меня никудышная, но на этот раз ставки были слишком высоки. Могла ли я действительно убедить Гидеона, что раз уж он когда-то меня покорил, я снова попадусь на его удочку? Стоило попытаться. Элизабет всегда говорила, что слабость Гидеона заключается в его высокомерии.
- Ах, Теган, насколько бы было проще, если бы мы с тобой работали вместе, - произнес он и скользнул взглядом в вырез моего платья. - Наряд тебе идет.
- В самом деле? - Я старалась говорить ровно.
- Видеть тебя в женственном одеянии - редкое удовольствие.
Гидеон мягко коснулся моей шеи пальцами, лаская кожу. У меня тут же сжался желудок. Я знала, на что способен этот человек. Что скрывается под привлекательной внешностью. Я никогда не забуду истину, которую Элизабет показала мне в зачарованном пруду за домом. Может, Гидеон и похож на красавца-героя, но он чудовище, он насквозь гнилой, до самого черного сердца. Как я ни сдерживалась, по коже все равно пробежали мурашки. Гидеон улыбнулся, опуская руку ниже, и зашептал, обжигая мое ухо дыханием:
- Ты очень особенная, Теган. Элизабет даже не представляет, насколько. И ты тоже не представляешь. Мне повезло заполучить, скажем так, могущественного друга. Кое-кого, кто пролил мне свет на магию, что в тебе живет. У Элизабет такого преимущества не было. Если бы ей показали то, что и мне, она бы стала гордиться тобой, тем, кем ты стала. Интересно, она хоть немного ревнует? Повод у нее есть. Ты, в конце концов, молода и выросла красавицей. Такой милой ведьмочкой.
Гидеон обхватил меня руками за талию и притянул к себе. В кармане завозился Алоизиус. Я заставляла себя не сопротивляться, не выдавать отвращение. Я молча позволила Гидеону обнимать меня, утыкаться носом в шею. Перед зажмуренными глазами на мгновение возник его истинный демонический облик.
- Притворяешь, ведьмочка моя? - поинтересовался Гидеон. - Кого ты пытаешься обмануть? - произнес он, мягко целуя мою шею.
Мысли о Гидеоне вызывали у меня омерзение, ведьмовское чутье трепетало от ужаса от его прикосновений, но тело отзывалось иначе. Как Гидеон мог так на меня влиять?
- Ты стараешься убедить меня, что до сих пор испытываешь ко мне чувства, или же себя, что все-таки не испытываешь? - дразнил он, спускаясь поцелуями ниже.
И я не выдержала.
- Нет! - крикнула я, отпихивая его изо всех сил, и попятилась, пока не уперлась спиной в сырую кирпичную стену. Я принялась тереть кожу, словно могла так избавиться от воспоминания, как меня касались его губы.
Гидеон расхохотался.
- Ей-богу, Теган, плохо стараешься.
Я бросилась на него в ярости. Да, глупо; то же самое было и в Бэткоме. Но Гидеон всегда толкал меня на безрассудные поступки. Я так и не сумела ему врезать - он развернулся и, даже не дотронувшись, отшвырнул меня. Я врезалась в стену и сползла вниз, задыхаясь от боли. Я была в шоке. Это слишком мощно, даже для него, а он словно и не приложил никаких усилий. Если Гидеон теперь способен творить такое без особого напряжения, то с тех пор, как он вернулся из Летних земель, он стал куда опаснее. Мысль заставила меня еще сильнее отчаяться. Сквозь боль пробилось ощущение, что приближается кто-то еще. С той стороны двери донеслись приглушенные шаги. Я почуяла магию, близкую и яростную. Может, Элизабет? Сумела ли она за нами проследовать?
Гидеон провернул ключ в замке и распахнул дверь. Я затаила дыхание, не смея надеяться. Однако в комнату вошла не Элизабет. В тусклом свете свечи возникло совсем другое, хотя и знакомое лицо. Вернее, два лица.
- На этот раз Лукреция и Флоренция позаботятся о тебе получше, - произнес Гидеон. - Они мне обещали, верно, девочки?
Близняшки закивали с такими тошнотворными жеманными улыбочками, в которых явно отражалась смесь страха, благоговения и преданности.
- Отправлюсь по делам, - сообщил мне Гидеон, а затем, вручив ключ Лукреции, взял со стола шляпу и вновь надел ее. - До скорого.
И он ушел, а я осталась сидеть на полу, обнимая ноющие ребра, наедине с ядовитыми сестричками и без малейшего представления о том, что же мне делать.
Миссис Тиммс решила, что должна лично вернуть мое доброе здравие. Она постоянно суетилась и мельтешила, возвращаясь с очередными подносами еды, пока я не начала сходить от этого всего с ума, хотя, конечно, понимала, что миссис Тиммс хочет как лучше. Когда я спросила Эразмуса, как же он объясняет свои странные исчезновения и долгое отсутствие, он улыбнулся и рассказал, что и мистер, и миссис Тиммс тоже времяходы! Мне было сложно сопоставить эту пожилую, слегка комичную пару с рискованным и полным приключений хождением во времени. Очевидно, они десятилетиями успешно занимались своим ремеслом, а затем наконец удалились от дел - завели себе небольшую гостиницу и стали поддерживать Эразмуса как в роли времяхода, так и в роли искусного мастера переплетного дела и коллекционера антикварных книг.
Я уже пыталась позвать Теган или почуять ее присутствие, но не ощутила ни следа и как могла отгоняла мрачные мысли. Все же мне удалось мельком уловить Гидеона. А каким бы Гидеон ни был, он явно не безалаберный и не безрассудный - наверняка сделал все возможное, чтобы Теган пережила переход.
С утра я взяла шляпку, которой меня снабдила миссис Тиммс, и спустилась из гостиной на первый этаж. Там находились две комнаты: кухня в задней части дома, с дверью в кухню миссис Тиммс, и магазин. Последний был скорее выставочным залом для прекрасных книг Эразмуса и некоторых его самых тонких и умелых работ. Они лежали в стеклянных шкафчиках и в полукруглом окне-витрине. В магазине располагалась высокая стойка с запертым денежным ящиком и учетным журналом для заказов. Продавца не было, однако стоило двери открыться, по всему дому разносился звон большого медного колокольчика. Он и выдал мое намерение выйти из дома. Со второго этажа тут же примчался Эразмус.
- Куда вы собрались?
- Подышать свежим воздухом.
- Шатаясь по улицам, вы ее не найдете. Мы вроде бы уже выяснили это вчера.
- Я не могу сидеть взаперти, как больная курица. Со мной все в полном порядке. Я должна хоть что-то сделать!
- Вы весь город исходить собираетесь? Сколько дней, недель, месяцев вам понадобится, чтобы пройти по каждому камешку брусчатки?
- Так у меня будет больше возможности найти этот след, что-нибудь почуять...
- Если вы каким-то чудом пойдете в верном направлении. - Эразмус шагнул ближе. - Элизабет, ваши знания о Гидеоне, о том, как он мыслит и что заставляет его удерживать Теган - вот что поможет нам их найти.
- Я устала ломать голову. Понятия не имею, зачем ему Теган, почему он притащил ее сюда. Раньше я думала, что понимаю, но теперь - нет.
- Гидеон наверняка ждет, что вы начнете его искать. Вы скрыли собственное присутствие? - Увидев мое выражение лица, Эразмус продолжил: - Нет, как я и думал.
- Может, это единственный путь - проявить себя, чтобы Гидеон сам ко мне вышел.
- Элизабет, вы подвергаете себя страшной опасности. Он уже пытался от вас избавиться и с радостью выдал людям Кромвеля, чтобы те вас повесили...
Не дав Эразмусу договорить, я развернулась и вышла за дверь.
- Вернусь до темноты.
Стоял яркий день, совершенно не подходящий моему настроению. Сквозь выстроившиеся вдоль широкой улицы подстриженные деревья падали лучи солнца. Здесь располагалась аристократическая часть Лондона с изящными, раскрашенным в пастельные тона георгианскими домиками по обе стороны дороги. Здешние магазины торговали лишь тем, что могли себе позволить горожане с определенным достатком - швейная мастерская, ателье, шляпный магазин и тот, где продаются только зеркала, аптека и пекарня. В других зданиях в основном обитали люди. Улица изгибалась, уводя к соблазнительно цветущей зелени, и я уже вскоре прошла сквозь железные ворота в поблескивающей черной ограде и шагнула на поросшую травой тропинку парка. Как хорошо было наконец подышать свежим воздухом, да и в этой части города он был достаточно чистым. Пусть тяжелые юбки викторианского платья и мешали, я все же поднялась на вершину холма Примроуз, откуда открывался великолепный вид на Лондон. Передо мной лежал весь город, и знакомые места, высветленные ярким солнцем, тут же бросались в глаза. Я быстро нашла среди плотно выстроенных домиков и более величественных построек собор Святого Павла, затем и новенькую крышу Вестминстерского дворца. И все это огибали темные воды старушки Темзы с точечками лодок, широких барж и грузовых судов, медленно входящих в порты. Я глубоко вздохнула, вновь обретая силы благодаря прекрасному виду и возможности побыть под открытым небом. Затем я на мгновение закрыла глаза и прислушалась, стараясь уловить что-нибудь от Теган. Тишина. Вместо этого я ощутила, что за мной следят. Я помнила, о чем предупреждал Эразмус, однако чужое присутствие не казалось зловредным. И, открыв глаза, я увидела перед собой девочку. Она жила среди нищеты и тягот. Бедняки обитали даже в столь процветающем районе. Однако, несмотря на поношенную одежду и отсутствие обуви, девочка была аккуратно причесана. Значит, не бродяжка. Лет восьми, может, постарше - скудное питание влияло на рост и правильное развитие. Девочка наблюдала, как я, зажмурившись, стою перед лучшим видом в Лондоне, и явно считала меня странной.
- Вы молитесь, миссис?
Я улыбнулась.
- Можно и так сказать.
- Я молюсь перед сном. Чтобы ночью меня хранили.
- Наверняка ты очень стараешься.
Девочка пожала плечами и потерла глаз. Присмотревшись, я заметила, что она мучается от инфекции, и если оставить как есть, начнутся проблемы со зрением. А мать девочки вряд ли обладала необходимыми средствами или знаниями.
- Как тебя зовут? - спросила я.
- Лотти.
- Послушай, Лотти, я могу помочь тебе с глазом. Живу я недалеко. Если пойдешь со мной, я дам тебе лекарство.
Лотти машинально попятилась, а я отругала себя за такую глупую и неосторожную прямоту. Конечно, девочка никуда не пойдет со странной женщиной, которую только что встретила в парке. К нам тут же подбежало еще с полдюжины детей. Один схватил Лотти за руку, другой выкрикнул ее имя, и все они ринулись вниз по холму, подпрыгивая и повизгивая, как стадо поросят. Лотти оглянулась на меня в последний раз, а затем дети шустро исчезли в переулке.
Встреча с девочкой лишь слегка отвлекла меня от размышлений, зато значительно повлияла на настроение. Я наконец смирилась с тем, что Эразмус прав. Сколько бы я ни бродила по улицам, найти Теган таким образом мне не удастся. Искать вслепую нельзя. Гидеон умен, и единственный способ его перехитрить - это вести себя еще умнее, хитрее и коварнее. Я отвернулась от сверкающего города и поспешила обратно.
Эразмус сидел в гостиной у окна и читал. Он был одет в домашний жакет из темно-красного бархата. Волосы, слегка тронутые серебристой сединой, неаккуратно падали на воротник. Завидев меня, Эразмус поднялся.
- Не ожидал вас так рано.
- Я должна извиниться. - Я сняла шляпку и положила ее на ближайшую стопку книг. - Не стоило отмахиваться от ваших советов. Вы, конечно же, правы. Надо понять, что Гидеон затеял, чего он хочет и зачем ему Теган, или нам ее никогда не найти.
- Ничто не приводит мысли в порядок лучше, чем вид с холма Примроуз, - заметил Эразмус, принимаясь расчищать стол и лихорадочно искать место, куда переставить книги и стопки бумаг.
Впрочем, занятие это ему быстро надоело, поэтому Эразмус просто-напросто смахнул все на пол.
- Пора за дело! - объявил он и развернул огромный лист бумаги, чьи концы пришлось придавить к столу чернильницей, пресс-папье и двумя томами Британской энциклопедии.
Эразмус потер ладони, потом взялся за огрызок карандаша и размашисто написал "Лондон 1851" вверху листа.
- Начнем с Теган, - произнес он и посмотрел на меня. - Расскажите мне об этой вашей девочке, Элизабет. Кто такая Теган?
Я встала рядом. Из окна на лист падал яркий, почти жизнеутверждающий солнечный свет.
- Когда мы только познакомились, она еще была ребенком. Заблудшей и всеми покинутой душой. Или, по крайней мере, просто плывущей по течению. Одинокой.
- И вы... увидели в ней что-то знакомое? Возможно, что-то общее с собой?
- Вы уже так хорошо меня изучили, Эразмус? - удивилась я.
Он широко улыбнулся.
- Вероятно, да. Но мы уходим от темы. Расскажите мне не о юной Теган, а о взрослой, к которой вы вернулись. Она изменилась?
- Очень сильно. Из нескладного подростка она стала молодой девушкой. В ее возрасте пять лет - это существенно. И, думаю, Теган обрела уверенность в себе.
Я умолкла, вспоминая наше недолгое время в коттедже "Ива", прежде чем мы начали прыгать туда-сюда сквозь века. Мы часами беседовали, стараясь заполнить пробелы и исцелить боль потерянных лет. А когда мы вместе использовали магию, я чувствовала, что рядом со мной человек, который действует со знанием и смелостью.
- Помню ощущение ее силы, - продолжила я. - В душе Теган всегда жила магия, врожденная, но спящая. А теперь все ее существо буквально запело. Теган рассказывала, как многие месяцы, даже годы путешествовала по миру и училась у самых талантливых и почитаемых ведьм.
- Прилежная и преданная делу ученица. Кажется, вы зажгли в ней особую искру.
- Если бы я только могла с ней остаться. Как бы я хотела сама увидеть ее расцвет!
- Возможно, если бы вы остались, его бы и не случилось. В конце концов, Теган не захотела бы так вас покинуть. Так что... - Эразмус делал короткие пометки. - Запишем следующее... Что мы имеем: целеустремленная последовательница, обучающаяся магии, исполненная силы девушка, которая серьезно относится к своему делу, посмотревшая мир, широко образованная воспитанница.
- Полагаю, ее уже нельзя называть воспитанницей. Она полноправная, уникальная зрелая ведьма.
Эразмус записал мои слова большими буквами и, подчеркнув их, выпрямился.
- Думаете, Гидеон знает, что попало в его руки? Понимает, как она изменилась?
Я кивнула.
- Наверняка.
- То есть, - медленно произнес Эразмус, - мы приходим к выводу, что теперь ему важна сама Теган. Раньше она была способом добраться до вас или же отомстить, но сейчас...
- Сейчас ему интересна именно она. Он хочет получить Теган.
- Похоже на то.
- Но он должен понимать, что она никогда не захочет быть с ним. Ни как любовница, ни как ведьма, ни в любой другой мыслимой ипостаси. Хотя Гидеон невероятно высокомерен, даже он знает, что Теган никогда не простит ему старый обман. И что ее отвращает его темная магия. Теган уже не впечатлительная девочка-подросток, которая почти не владеет собственными чувствами. Более того, судя по ее рассказам о путешествиях и обучении, по ее взглядам на магические силы и связанную с ними ответственность, она никогда не смирится с поведением Гидеона.
- Как вы говорите, он все это понимает. И у него была масса времени на размышления. На что же он надеется?
Я покачала головой.
- Не представляю.
Эразмус дотянулся до шнурка и позвонил в колокольчик.
- Надо подкрепиться. Пусть добрая миссис Тиммс принесет нам что-нибудь перекусить и выпить. Отдохнем, а потом продолжим делать записи, и вы, моя дорогая Элизабет, вспомните все, что Теган поведала вам о своем обучении.
- Все?
- Да. Я полагаю, вашего заклятого врага интересует то, что она узнала, произошедшая в ней перемена, может, некий дар. Как только мы это выясним, нам раскроются и намерения Гидеона.
Так мы и провели в гостиной большую часть дня - я копалась в памяти, а Эразмус делал пометки и задавал всевозможные вопросы, какие только приходили ему в голову. Я рассказала о времени, которое Теган провела на уэльском острове, как она следовала кельтским традициям. И о поездке в Америку. Я вспомнила те крохи, которыми Теган поделилась о путешествии по ледяным красотам Сибири. А еще - то, как она побывала на севере Сахары; впрочем, Теган не успела поведать мне, чему там научилась.
Когда мои знания о Теган иссякли, мы взялись за Гидеона. Я справедливо заключила, что раз уж ему действительно нужна именно Теган, то в Бэтком он вернулся для того, чтобы избавиться от меня. В конце концов, Гидеон понимал, что там я встречу дорогих мне людей, например, Уильяма, или же тех, кто меня узнает и захочет повесить как ведьму. Военное время Гидеон выбрал не только потому, что питался его темной силой, но и чтобы увеличить мои шансы погибнуть. Что же касается прибытия в Лондон... ну, Эразмус тоже больше любил городскую жизнь, вот и Гидеон, думала я, разделял подобные предпочтения.
- Но почему именно это время? - спросила я. - Почему этот год, этот день?
- А вот это, - произнес Эразмус, откидываясь на спинку стула, и надкусил мясной пирожок, - недостающий кусочек мозаики.
Я подошла к окну, уставшая от долгого мыслительного процесса и расстроенная отсутствием успехов. Сощурившись, ведь солнце по-прежнему светило ярко, хотя уже было почти четыре, я увидела толпу детишек, а среди них - Лотти. Она наблюдала за домом. Наверное, проследила за мной, когда я возвращалась.
- Я кое-кому нужна, - сказала я Эразмусу и поспешила вниз, с облегчением понимая, что могу заняться тем, в чем разбираюсь.
Снаружи царила приятная атмосфера расслабленности. Здесь не было людных улиц и галдежа рынков, которые свойственны центральной части большого города. Примроуз-хилл привлекал если и не безмятежной идиллией, то по крайне мере спокойствием. Однако эти живущие впроголодь дети напоминали, что цену богатства одних людей платят другие. Я пересекла улицу и улыбнулась Лотти. Она окинула меня осторожным взглядом, будто разрывалась между страхом и желанием получить помощь.
- Рада, что ты меня нашла. Глаз наверняка очень болит, да? Пойдем, подлечим его.
Я протянула руку. Лотти медлила. Она оглянулась на друзей, двое из которых попятились, а один рьяно закивал.
- Ладно, - сказала девочка, а затем, так и не взяв меня за руку, шмыгнула к двери дома.
Я провела девочку через магазин, если его можно так назвать, на кухню. Миссис Тиммс чаще всего готовила для Эразмуса у себя, и его собственная кухня была небольшой и чистой, даже, пожалуй, слегка необитаемой. Однако там имелось все необходимое, что весьма впечатлило Лотти. Девочка озиралась так, будто попала в сказочное место. Она обошла всю кухню, осторожно касаясь то безупречной столешницы, то блестящих медных горшков и кастрюль, и восхищенно разулыбалась при виде крана.
- У вас в доме вода, миссис?!
- Да. Можешь открыть кран, если хочешь.
Когда вода так резко хлынула в фарфоровую раковину, что брызги окатили саму Лотти, она радостно засмеялась, а потом повернула ко мне мокрое личико. Я выдвинула стул.
- Сядь сюда, чтобы я посмотрела на свету.
Девочка послушно устроилась, уже расслабившись и наслаждаясь вниманием. Инфекцию она явно подхватила давно. Такой тяжелый случай конъюнктивита не только причинял боль, но и мог закончиться слепотой.
- Как долго у тебя беда с глазом?
Лотти пожала плечами.
- Не знаю, миссис. Оно то есть, то нет.
- А матушка его промывает?
- О да. У меня даже есть особая тряпица, ее никто, кроме меня, не трогает. Мама хранит ее для моего глаза.
- Замечательно, - отозвалась я, содрогнувшись внутри от мысли, как микробов любовно возвращают глазу с каждым использованием драгоценной тряпицы.
Если бы я была в коттедже "Ива" в двадцать первом веке, то использовала бы антибиотики, чтобы избавить девочку от инфекции за считаные дни. Если бы у меня был доступ к матушкиной фармакопее семнадцатого века, то я изготовила бы смесь очанки и ромашки, аккуратное промывание которой - всегда новой и чистой тряпицей! - вполне помогло бы вылечить глаз. В эпохе, где я сейчас оказалась, была возможность обратиться к доктору или сходить в аптеку, однако я переживала, что это, скорее всего, мой единственный шанс помочь Лотти. Она может и не вернуться сюда или не согласиться пойти к врачу. Поэтому наступила пора действовать. Я открыла газ и чиркнула спичкой, а потом поставила на огонь чайник.
- А что вы будете делать? - с тревогой спросила девочка.
- Вскипячу воду, потом остужу в миске, ведь больной глаз лучше всего промывать именно кипяченой водой. А пока она будет остывать, мы с тобой попьем чаю с отменным печеньем миссис Тиммс. Что скажешь?
Оказалось, Лотти та еще болтушка. Она рассказывала про семью - мать, которая берет на дом стирку, отца, работающего в дубильне в районе Чок-Фарм, и трех старших сестер. Лотти, на самом деле, было уже десять лет, и она единственная из семьи до сих пор посещала школу.
- Три утра в неделю, - гордо сообщила она. - А остальное время работаю в туннелях. Но сегодня слишком хороший день, чтобы сидеть под землей, поэтому мы сбежали и пошли в парк. Может, получим за это, старый мистер Антробус ужасный зануда. Папа говорит, что такой может в любой серебряной подкладке найти тучку. Я совсем не понимаю, о чем он, но это меня всегда смешит! - радостно разулыбалась Лотти, прикончив вторую печенюшку.
- А что за туннели, Лотти?
- От канала до железнодорожной станции. - Заметив мой удивленный взгляд, Лотти пояснила: - Мы помогаем загружать и разгружать повозки. По воде приходит уголь и другие штуки, а потом их перекладывают на повозки, и мы ведем пони по туннелям к самому Кингс-Кроссу, там его отправляют поездами, которые развозят эти штуки по всей стране. В большие дома, на фабрики, везде. А некоторые даже на побережье. Вы когда-нибудь были на побережье, миссис?
- Да. Там очень красиво.
- Ой, я тоже туда хочу!
- Надеюсь, однажды ты туда попадешь. А сейчас посиди-ка смирно, только немного запрокинь голову. Вот так, отлично.
Я осторожно промыла глаз Лотти прохладной подсоленной водой. По правде говоря, это всего лишь облегчило бы боль, но не избавило от инфекции. Нужно кое-что посильнее. Капелька магии. Я осторожно накрыла глаз Лотти ладонью и прошептала благословение, взывая к Богине земли и ее пестующим силам с мольбой очистить дитя от хвори. Воцарилась особая тишина. Замерла даже Лотти. Моя ладонь вдруг нагрелась, и я знала, что девочка ощутит жар, который не причинит ей ни боли, ни неприятных ощущений.
Через миг все закончилось. Я отставила миску в сторону.
- Вот и все, Лотти.
- Все, миссис?
- Скажи матушке, что сегодня промывать не надо.
Девочка просияла.
- Мне уже лучше, правда!
Проводив ее к двери, я проследила, как Лотти побежала к друзьям. Возможность так легко исцелить, напомнить себе, что в мире еще немало работы, что всегда будут те, кто нуждается в моей помощи, меня ободрила.
Только я собралась вернуться к Эразмусу, как вдруг невольно вскрикнула от изумления, заметив на другом конце улицы некую девушку. Она была одета совсем не так, как в прошлый раз, и стояла одна, что само по себе удивляло, однако я совершенно точно смотрела на гадкую близняшку из прислуги Гидеона. Она явно следила за магазином. Должно быть, ее послали за мной шпионить, а значит - Гидеон рядом, и он знает, что в Бэткоме я не погибла. Выходит, Гидеон настолько беспокоился, что отправил ко мне свою приспешницу - мысль странным образом радовала, однако меня тревожило, что мы потеряли возможный элемент неожиданности. Близняшка заметила, что я на нее уставилась, и тут же поспешила прочь. Я рванула за ней, расталкивая мешающих людей и вызывая в свой адрес ругательства и проклятия. Лишь бы не упустить девчонку! Однако она невероятно шустро перебирала ногами, а я еле бежала из-за тяжелых юбок. Расстояние между нами все увеличивалось, и я испугалась, что близняшка улизнет.
- Держи ее! - крикнула я, тыча в нее пальцем на бегу. - Держите девчонку!
Никто не обращал внимания, люди разве что убирались с моей дороги.
- Стой, воровка! Держи воровку!
А эта фраза вызвала разительную перемену. Теперь все жаждали мне помочь. Из дверей тут же вывалился пекарь, однако девица от него увернулась. Два молодых человека преградили ей путь, но она метнулась в сторону. Наконец пожилой чистильщик обуви сумел выставить ногу так, чтобы девица споткнулась и рухнула на мостовую. К тому времени, как я к ней добралась, два прохожих уже вздернули близняшку в вертикальное положение. Люди тяжко трудились, чтобы не умереть от голода, и бережно хранили спасающие их крохи. Таким образом, высшие слои общества презирали воров за факт кражи, а бедняки - потому, что воры брали то, что они сами себе не могли позволить. Девицу держали крепко.
- Я не воровка! - заявила она, едва не брызгая слюной от возмущения с искаженным от ярости лицом. Однако затем она сообразила, что такое поведение ей не поможет, и вмиг преобразилась, чуть ли не падая в обморок на одного из держащих ее мужчин. - Ах! - жалостливо всхлипнула она. - Я ничего такого не сделала, а эта женщина за мной погналась.
К толпе подошел пекарь.
- Если ты ничего не сделала, то зачем убегала?
- Тот, кому нечего скрывать, бежать не будет, - согласилась женщина в замысловатой шляпке.
- Я испугалась! Эта женщина помешанная. Бормотала странные слова, когда я прошла мимо, бессмысленные фразы. А когда она за мной погналась, я была в ужасе. Я же совсем одна...
- Если она воровка, - поинтересовался пекарь, - то что она украла?
Я лихорадочно соображала, что же у близняшки может быть ценного. Ни ожерелья, ни колец я не увидела, да и денег у нее могло не оказаться.
- Мою серебряную брошь, - сказала я. - С воротника. Девица ее стащила и рванула прочь.
- И где она теперь? - спросила женщина в шляпе.
- Нет у меня никакой броши, - заявила близняшка. - Ни в руках, ни в карманах, видите? - Она вывернула карманы платья, а затем продемонстрировала зрителям раскрытые ладони. - Я не заслужила такого бессердечного обвинения.
- Должно быть, девчонка выкинула брошь, - предположила я, зная, что несуществующий предмет никто не найдет, - когда поняла, что ее поймают. Ее следует отвести домой, к родителю или опекуну. Должен же кто-то за нее ответить.
Я надеялась, что произойдет чудо и окружающие со мной согласятся, а девчонке придется отвести меня к своему хозяину.
- Клянусь, я не виновата, - со слезами повторила близняшка, - а эта незнакомка пытается вас всех обмануть. Кто знает, что ей надо... что за человек станет бормотать чужеземные слова перед несчастной девушкой? Кто-нибудь здесь знает эту женщину?
Гидеон выбирал своих маленьких приспешниц мудро. Этой хватило ума догадаться, что здесь я чужая и мне будет сложно объяснить, как я здесь оказалась. Поведение небольшой толпы начало постепенно меняться. Мужчина уже скорее не держал близняшку, а поддерживал. Люди шагнули ближе к обличающей меня страдалице, которой уже кто-то протягивал платочек, чтобы она вытерла слезы. С каждым мгновением я все больше упускала контроль над ситуацией и призвала на помощь заклинание, чтобы ослабить и отвлечь девицу. Выражение ее лица тут же изменилось - она ощутила мои попытки и старалась им сопротивляться. Я усилила нажим до боли, от чего девица взвизгнула. Я надеялась заставить ее показать свою истинную природу. Если бы она начала рычать и плеваться, если она накинулась бы на меня со всей своей ядовитой силой... ну, мы бы увидели, как тогда на нее взглянули бы добрые жители Примроуз-хилла.
К несчастью, у девицы оказалось куда больше выдержки, чем я ожидала. И, возможно, даже на расстоянии, Гидеон еще как-то защищал. Так или иначе, ей удалось выстоять против моего заклинания.
- Отпустите девчонку, - сказал кто-то в толпе.
- Вы, мэм, должно быть, ошиблись, - добродушно, но твердо произнесла дама в большой шляпе. - Наверняка вы просто где-то обронили свою брошь, а заметили только сейчас.
- Переполох из-за ничего, - заключил пекарь, возвращаясь к себе.
Люди потихоньку разбредались. Близняшка же решила довести дело до конца.
- Прошу, - прижалась она к самому красивому из стоящих рядом мужчин, - соблаговолите проводить меня домой. Признаюсь, мне тревожно оставаться одной.
Тут она подчеркнуто уставилась в мою сторону. Молодой человек надулся от важности.
- Конечно, - согласился он, предлагая ей руку, словно они собирались прогуляться по парку. - Доброго дня вам, мэм, - бросил он мне и зашагал прочь со своей гнусной дамой.
В присутствии стольких людей, а также новоявленного кавалера, готового защитить ее от меня, следом отправиться я не могла. Но как же?.. Они уже поворачивали за угол, скрываясь из виду, и я все равно шагнула было вперед, когда мне на плечо опустилась рука.
- Не надо, Элизабет. - Эразмус покачал головой. - Пусть уходит.
- Нельзя!.. Она отведет нас к Теган.
- Вы не настолько глупы, чтобы в это верить. По крайней мере, мы теперь знаем, что Гидеон и его приспешники где-то недалеко. Довольствуйтесь этим.
- Но...
Завидев мое отчаяние, Эразмус заглянул мне в глаза.
- Это существо скорее лишится жизни, чем приведет вас к нему, ведь если она его предаст, он все равно ее убьет. Поверьте мне, Элизабет, так ничего не выйдет, - произнес Эразмус, а затем приобнял меня за талию и увел в дом.
Я ненавидела сидеть в этой темной и холодной комнатушке в одиночку, но с близнецами было еще хуже. Им тоже там не нравилось, и свое недовольство они вымещали на мне - доводили до бешенства, дразнили, а иногда и били. Самой мерзкой была Лукреция, а Флоренция ей во всем подражала. Я сомневалась, что младшая сестра станет так плохо со мной обращаться в одиночку, однако близняшки всегда приходили вместе. Пару раз они мучили меня своей мерзкой магией - оплели мне горло змеиными прядями своих волос и сдавили его, лишь бы посмотреть, как я страдаю. Я, конечно, пыталась с ними бороться, но положение мое было заведомо проигрышным. Хоть Гидеон и не наложил на меня столь тяжелые чары, как в Бэткоме, моя магия по-прежнему оставалась жутко подавленной. Грязная камера не добавляла мне радости. Темнота и пребывание под землей заставляли думать, что я погребена заживо. Что, если однажды близнецы не принесут мне еды и воды? Что, если Гидеон потеряет ко мне интерес или же до него доберутся все те, кто его ненавидит? И я останусь здесь гнить.
Было сложно понять, день сейчас или ночь, ведь в камеру не проникал солнечный свет. Единственной подсказкой, что началось утро, было возвращение близняшек с моим, по их словам, завтраком.
- Смотри, какое угощение мы тебе сегодня принесли, - заявила Лукреция, придя в четвертый раз.
Она поставила корзинку и развернула хлеб. Наконец-то он не был старым и черствым, а восхитительно пах, как будто его только что испекли.
- Ей-богу, - продолжила Лукреция, - я считаю, что тебя балуют. Вот, здесь и сыр, и немного эля. Это неправильно, что мы должны тут носиться ради тебя и сидеть взаперти, когда снаружи такой чудесный солнечный денек.
У меня уже потекли слюнки, но я знала, что просто так мне ничего не достанется. Лукреция заставит меня ждать. Флоренция держалась тише обычного, и, когда она шагнула к свету лампы, я увидела на ее щеке ярко-лиловый кровоподтек, а под глазом - опухший синяк. Близняшка чем-то не угодила своему господину и хозяину. Интересно, чем. А еще интересно, насколько же хватит ее преданности Гидеону. Если начать лупить собаку, через некоторое время она в ответ тебя укусит.
- Скверно выглядит, - произнесла я. - В дверь не вписалась, да?
Флоренция не ответила.
- Следила бы за сестрой, - укорила я Лукрецию. - Могу поспорить, ты младшая, верно, Флоренция? Младших всегда во всем обвиняют.
Та посмотрела на меня все так же опасливо, однако в ее глазах мелькнул интерес. Старшая близняшка недовольно цокнула языком.
- Сама виновата, - заявила Лукреция. - Ее отправили кое-что сделать, а она не справилась. Даже влипла в неприятности. Лучше бы я сама пошла.
Флоренция прижала руку к щеке.
- Я очень старалась. Я же не знала, что случится.
- Тебя не должны были увидеть! За тобой могли проследить. И раскрыть нас. Вот тогда бы ты на самом деле влипла.
Я скрестила руки на груди.
- Похоже, тебе это все пришлось по душе, Лукреция. Ты всегда завидовала сестре? Что ж, понятно. У нее волосы длиннее, чем у тебя, и гуще. И, кажется, больше блестят.
Лукреция нахмурилась, затем нарочито медленно достала из корзины хлеб и сыр и уронила их на грязный пол.
- Ой, посмотри, что же я наделала, глупенькая.
Мне пришлось стиснуть кулаки и до боли вогнать ногти в кожу, чтобы не наброситься на эту девицу.
- Наверняка вам обеим тяжело, - ровным голосом проговорила я, - бороться друг с другом за внимание Гидеона. Как думаете, кто ему больше нравится?
Лукреция не устояла.
- Он никогда бы меня не ударил!
- Он бы так не разозлился на меня, если бы ты промолчала! - сорвалась на нее Флоренция.
- Гидеону надо было знать, насколько ты глупая. Ты могла привести ее к нам.
- Я бы такого не допустила. И я сделала, что он просил. Я нашла, где она живет. Вот зачем меня послали.
О ком они? Неужели об Элизабет? Сумела ли она и правда за нами последовать? И прибыть в нужное время и место...
- И за кем он на этот раз тебя послал? За кем-то из своих бывших подружек? У него их много.
- Они с Элизабет никогда не были любовниками! - выпалила Лукреция, а как только поняла, что натворила, заверещала от ярости и вовсе растоптала хлеб и сыр по полу. - Думаешь, ты такая умная? Чушь! Это ты здесь заперта, а мы приходим и уходим, когда нам хочется. Вспомни про это, когда помучаешься от голода и жажды до следующего раза, может, тогда поведешь себя с нами надлежащим образом! - Лукреция подхватила бутыль эля и вцепилась в запястье сестры. - Пойдем, Флоренция. Пусть она подумает о своих манерах.
Флоренция напоследок оглянулась. И даже в скудном свете я разглядела на ее лице вину или грусть. Или же просто жалость. Это была всего лишь крошечная искорка человечности, однако с ней можно поработать. Когда сестры ушли, я попыталась спасти хоть немного еды, впрочем, без питья мне есть не хотелось. Меня бы уже охватило отчаяние, но мысль об Элизабет, что она рядом и заметила близняшку, вселила в меня надежду. Если бы я только сумела до нее дотянуться... Я старалась изо всех сил. Так или иначе, моей магии преграждали путь. Мне самой преграждали путь.
По полу сновал Алоизиус, выискивая лучшие кусочки хлеба. Я машинально наблюдала, как мышонок грызет найденное. Меня вдруг осенило, и я тут же начала мысленно спорить сама с собой. Слишком опасно! Стоит рискнуть! Не сработает. Но вдруг получится?
Я опустилась на колени и протянула руку. Окончивший трапезу мышонок вскочил на борт, и я поднесла любимца поближе, чтобы заглянуть в блестящие глазки.
- Нам надо отсюда выбраться, мы оба это понимаем, - сказала я ему. - Дело в том, что я тут застряла, а вот ты, дружочек, можешь сбежать.
Я отнесла его в дальний угол комнаты. Вытянув руку и встав на цыпочки, я сумела усадить мышонка в узкую отдушину. Казалось, в стене просто не хватало кирпичей, однако за ними крылся путь на свежий воздух. На поверхность. Я послала Алоизиусу поцелуй и всю магическую защиту, которую мне удалось накопить.
- Найди Элизабет, - попросила я его. - Найди Элизабет и приведи ее ко мне.
Мышонок уставился на меня, словно раздумывал, как поступить. А потом принюхался, будто уловил запах деревьев и рек, травы и пищи, или чего вообще может жаждать волшебная мышь. И тихо шмыгнул прочь.
На меня навалилось страшное одиночество. Теперь я и правда осталась совсем одна. Вдруг я отправила своего верного друга с совершенно невозможным заданием? Сумеет ли он найти Элизабет? Я свернулась на постели под одеялом из грубой шерсти. Не важно, насколько снаружи солнечно, сырой воздух моей камеры проникал в самые кости. Тем не менее я скучала не по теплу солнца, а по его яркому свету, который заставляет щурить глаза, вспыхивает и сияет, отражаясь от всего вокруг.
Я зажмурилась, оживляя в памяти воспоминания об особом, теплом и солнечном месте. На самом деле у меня было всего одно такое, и мысли о нем неизменно согревали.
Когда Элизабет нагрянула в коттедж "Ива", я и сама туда только недавно вернулась. И, честно говоря, едва успела вновь обосноваться после всех своих странствий. Неудивительно, учитывая, сколько всего я увидела, где побывала и что испытала. К дому пришлось привыкать заново. Как будто я ступила на землю после долгого путешествия по морю. Так вот, есть местечко чуть севернее экватора, оазис в дальнем уголке Сахары, где я однажды сидела в тени глинобитной стены и гадала, сумею ли я когда-нибудь еще ощутить холод. Я уже три недели странствовала по пустыне с верблюжьим караваном и привыкла к самой страшной жаре. Теперь я одевалась практично, но странновато, а-ля берберка: свободная длинная рубашка, запахивающаяся юбка до лодыжек, широкополая шляпа, как у австралийского фермера, и туристические ботинки. Голова оставалась в относительной прохладе, солнце не слепило, тело дышало, и на мне не было мозолей. И самое главное - было не страшно наступить на скорпиона или змею. Сперва юбка казалась мне непривычной. Однако американская путешественница, с которой я разговорилась в аэропорту, отметила, что в пустыне нет кустарников или иного прикрытия. Благодаря ей я увидела разницу между тем, как сложно стянуть штаны по зову природы и как скромно можно присесть в просторной юбке. Совет пригодился с самого первого дня, особенно учитывая, что я была единственной женщиной среди дюжины мужчин, которые вели караван сквозь бескрайние пески. С собой у меня был только рюкзак, заполненный в основном водой.
Я быстро привыкла к такому ритму жизни: отдохнуть, поесть, снова в путь, разбить лагерь, поспать, собрать лагерь и опять в дорогу. Я так и не поняла, что влияло на цепочку наших действий. Иногда мы передвигались по ночам, а иногда днем. Мы могли пройти пару часов и остановиться - или же упорно шагали вперед, пока я едва не падала от изнеможения. Я пыталась выяснить, почему так происходит, но знала слишком мало слов на берберском, поэтому разобраться не удалось. Где-то начиналась песчаная буря, поэтому мы должны остановиться. Буря так и не разразилась. Верблюд заболел, поэтому надо отдохнуть. Правда, на мой взгляд, животное было в полном порядке и на следующий день спокойно продолжило путь. Или мы должны достичь колодца, где нас встретит важный человек. Вот только там никого не оказалось.
Плюсом такого странного продвижения по дюнам стало то, что мне пришлось научиться быстро подстраиваться. Я не могла рассчитывать на отдых или шанс пополнить запасы воды, или ожидать, что кочующие по пустыне люди будут со мной нянчиться. Я должна была стать самодостаточной. Большую часть времени я просто-напросто сосредотачивалась на линии горизонта, на очередной возможности попить или поспать. Иногда даже на очередном шаге. Однако случались и мгновения такой красоты и чудес, что невзгоды таяли на глазах, словно лед под солнцем пустыни. Например, размеры закатного солнца, огромного для живущего в Северном полушарии человека. Небо цвета индиго с таким количеством ярких звезд, что, завидев их впервые, я хохотала как безумная, настолько счастливой меня сделало это творение природы. Вкус только что испеченной на костре лепешки, которую мне вручил улыбчивый дедушка; он наверняка думал, что я существо с другой планеты, однако все равно делился со мной всем, что имел. Скорбная, но будоражащая музыка, которую кочевники играли в свободное время, гипнотическая, утонченная и древняя.
Наконец мы дошли до более каменистой местности, где встречались уже не огромные дюны, а низкие холмы из щебенистой породы, созданной из все того же золотистого песка. Через них нам и пришлось пробираться. Грубая почва под массивными мозолистыми ногами была верблюдам не по душе, поэтому двигались мы еще медленнее. А к середине утра остановились. Предводитель каравана, крепкий и жилистый человек, который носил туарегский тюрбан так, что оставались видны лишь глаза, соскользнул с верблюда и поманил меня к себе. Затем слегка стянул ткань и с гордостью кое-как произнес по-английски:
"Здесь. Здесь вот".
Я огляделась, но увидела только бескрайнюю пустоту. Я неделями искала человека, который знает путь к Благословенной Таклит, и меня пообещали доставить в то самое место, где она живет, однако здесь ничего не было. Ни оазиса, ни жилища. Ни-че-го.
"Здесь? Вы уверены?"
Мужчина важно кивнул.
"Здесь вот. Ты быть тут, она прийти".
И он потянул верблюда за поводья. Цепочка из животных, всадников и пеших людей вновь медленно двинулась вперед.
"Погодите! А как долго... то есть, а вдруг она не придет? Как она узнает, что я здесь?" - крикнула я вслед, безуспешно пытаясь сдержать панику.
"Она знать! - донеслось в ответ. - Она знать все".
Хорошо бы.
Я разыскала тенистую сторону огромного, размером с дом камня, проверила, нет ли рядом скорпионов, и уселась ждать, подстелив коврик. Пришлось изрядно напрячь силу воли, чтобы не рвануть вслед за караваном, когда последний верблюд наконец скрылся из виду. Что, если она не появится?.. До ближайшего подобия деревушки две недели пути, и два дня до колодца. Я осталась одна в Сахаре. Ради всего святого, о чем я только думала? Я не договаривалась о встрече с этой женщиной, только разузнала по слухам, кто она такая и где ее можно найти. Ключевое слово - можно.
День становился все жарче. Я глубоко вздохнула. Здесь не то место, где стоит расклеиваться. Я выпила треть запаса воды и съела несколько фиников, затем постаралась расслабиться. Пустыня перестала меня пугать уже через неделю странствий, и повода терять эту уверенность только потому, что я осталась одна, у меня не было. В конце концов, я привыкла к одиночеству. За столько лет.
И тут я услышала голос. Шепот, далекий и неразборчивый. Я попыталась понять, откуда он доносится, но звук отражался от камней. Я встала, затем стянула шляпу и огляделась, прикрывая глаза от солнца ладонью.
"Эй? Есть тут кто?" - позвала я и попробовала произнести берберское приветствие на особом туарегском диалекте тамашек. Ответа не последовало.
Я вскарабкалась по острым выступам на вершину камня, однако и оттуда никого не заметила. Здесь вообще не было места, где мог бы спрятаться человек. Впрочем, бестелесный голос почему-то не пугал, а, напротив, наполнял меня надеждой. Все-таки почему бы легендарной и почитаемой ведьме не уметь скрываться от чужих глаз? Почему бы ей не испытать незнакомку?
"Я ищу Благословенную Таклит", - громко и четко произнесла я.
Шепот стих.
Я скорее ощутила, чем услышала, как кто-то приближается, и развернулась. По каменистому хребту шла женщина с длинным посохом. Одета она была в традиционную для своего племени вышитую рубашку и запахивающуюся юбку, а также, что необычно для женщины, на ее голове сидел тюрбан, хотя лицо оставалось открытым. Ткань трепетала на горячем ветру. На ногах незнакомки я увидела добротные кожаные сандалии с золотой нитью, а вокруг лодыжки - цепочку маленьких колокольчиков, которые позвякивали с каждым уверенным шагом. Женщина шла прямиком ко мне и остановилась, лишь когда сумела ткнуть посохом в мое одеяние. Она усмехнулась, глядя на мою шляпу, затем пощупала волосы и даже приподняла мою губу, чтобы проверить зубы. Она оценивала меня, как животное, которое собиралась купить на рынке, а я терпеливо сносила такое нарушение моего личного пространства. Женщина обошла меня, пробегая пальцами по плечам и спине, а затем подняла мне ногу - осмотрела ботинки.
Наконец она встала передо мной и уставилась на меня гипнотическими зелеными глазами. Она была на несколько дюймов выше и выглядела весьма крепкой. Ее переполняла практически осязаемая магическая энергия, а опаляющее солнце будто и вовсе не тревожило. Я, напротив, изнывала от жары и усталости. Мокрая от пота, я никогда не казалась себе столь далекой от ведьмовства.
"Тощая, - заключила женщина. - И мелкая. Сила есть, но..."
Я вежливо поклонилась, как мне и советовали.
"Встретить вас - большая честь, Благословенная Таклит".
Традиционное приветствие включало в себя вопросы о ее здоровье, семье и о том, как продвигается работа. Однако у Таклит не было семьи, жила она уединенно, а сразу спрашивать ее о магии казалось мне неприличным.
"Ты ведьма", - сказала она, не спрашивая, а утверждая. Может, мой провожатый был прав. Может, она действительно "знает все".
"Склоняюсь перед вами", - произнесла я. Как мне объясняли, вежливости слишком много не бывает.
Таклит приняла комплимент, но возвращать его не собиралась.
"У тебя... травяное колдовство", - махнула она рукой.
"Меня обучали умениям ведуньи, если вы об этом".
"А еще хитрости, - продолжила Таклит, глядя не на меня, а куда-то вдаль. - Ты можешь перемещать вещи с места на место. И так далее".
"Могу, если мне надо, хотя я не назвала бы это хитростями..."
Таклит фыркнула - с таким звуком верблюд прочищает нос от песка.
"Хитрости для ловли дураков, как джинн, который лежит в засаде на одинокого путника".
Ее поведение начинало меня раздражать.
"Иногда я летаю", - поведала я, небрежно пожимая плечами.
Таклит сочла мой козырь не таким уж впечатляющим.
"Ха! Икар подлетел слишком близко к солнцу, и чем он кончил".
"Мне не нужны крылья из воска".
"Солнце плавит тебя даже сейчас", - заметила Таклит.
"Мне надо в тень. И больше воды, вот и все".
"Почему бы тебе их не наколдовать, если ты такая умная, тощая ведьмочка?"
"Вы всегда так обращаетесь с теми, кто к вам приходит, или дело только во мне?"
"Ты сама сюда прибыла".
"Ваша слава простирается далеко".
"А тебе сказали, что Благословенная Таклит - Величайшая ведьма из всех живущих?"
"Возможно. А еще мне, возможно, сказали, что вы раздражительная и злая хамка, которая любит мучить людей, когда способна им помочь".
Таклит аж взвизгнула от смеха, сотрясаясь всем телом, и хриплый звук отразился от камней, разносясь вдоль безбрежных песков.
"Зачем же умная ведьма прошла по Пустыням Мертвых, разыскивая Благословенную Таклит? Если твоя магия настолько хороша, зачем тебе моя помощь?"
"Я хочу учиться у самых лучших, одаренных и сильных".
"Почему же я должна делиться своими огромными знаниями с тобой?" - поинтересовалась Таклит, скривив губы.
"Я надеялась, что вы совершите щедрый поступок. Уважите свои знания и передадите их тому, кто отнесется к ним с благоговением. Но теперь я вас встретила и понимаю: следует надеяться лишь на то, что вы не устоите перед шансом покрасоваться".
Таклит вновь расхохоталась, оглушительно взвизгивая и размахивая посохом.
"Наверное, ты действительно иная. Да, Благословенная Таклит тебя научит, - наконец решила она, но предупредила: - Помни, ты сама этого хотела".
А потом она просто-напросто зашагала прочь, безо всякого приглашения или ободрения. Я поспешила следом, ведь я прошла такой путь не для того, чтобы надо мной сперва посмеялись, а потом бросили. Таклит перебирала ногами без малейших усилий, несмотря на неровную почву. Мне приходилось почти бежать, чтобы за ней угнаться, а она тем временем начала бросать мне условия и требования, даже не глядя в мою сторону и не дожидаясь реакции.
"Ты должна делать то, что тебе приказано. Никаких вопросов без разрешения. Никаких возражений. Блаженная Таклит не опустится до спора. Умная ведьма должна слушать и смотреть, пока ее уши не засорятся услышанным, а глаза не выгорят от увиденного. Она не должна хныкать, плакать, умолять. Она должна выполнить все, если хочет обучиться".
Таклит остановилась так резко, что я чуть на нее не налетела. По мне градом катился пот, и я сильно запыхалась. Лямки рюкзака натирали плечи. Страшно хотелось пить.
Таклит окинула меня взглядом.
"Согласна?"
Я кивнула, отплевываясь от песка.
"Только один вопрос, прежде чем мы начнем".
"Тебе запрещено задавать вопросы без разрешения Таклит", - напомнила она.
"Поэтому я надеюсь, вы позволите мне задать лишь один. Прежде, чем я соглашусь".
Я наконец подняла покрасневшие глаза, чтобы взглянуть в ее, чистые. Пусть я выгляжу как черт знает что, но я по-прежнему упрямое черт знает что.
Таклит коротко фыркнула.
"Позволяю. Один вопрос".
Я глубоко вздохнула.
"Почему вы так хорошо говорите по-английски?"
Она покачала головой.
"С чего ты взяла, что мы говорим по-английски?"
"Ну, я же сейчас на нем говорю и вас понимаю, так что..."
"Так что ничего. Благословенная Таклит, Величайшая ведьма среди живущих, не говорит по-английски. А теперь вперед. Умная ведьма разведет огонь, и мы посмотрим, достаточно ли она умна, чтобы приготовить лепешки".
Той ночью я никак не могла заснуть, поэтому вышла наружу, к ночной прохладе. Город спал, потому по дороге на вершину холма Примроуз ни на улицах, ни в парке мне почти никто не встретился. В столь поздний час большинство фонарей уже погасли в преддверии летнего рассвета. Воздух на холме был свежим, живительным, я вдыхала его полной грудью. Мимо пробежало лисье семейство. Мать и три пухленьких детеныша тихо перебирали лапами, возвращаясь с охоты домой, в тайную безопасную нору. Один лисенок подобрался ко мне и понюхал подол юбки, а я погладила его пушистую шерстку, благодарная за возможность прикоснуться к миру природы. Поднявшись, я увидела, что небо над городом уже начало светлеть, и закрыла глаза, не желая упускать остатки священной ночи, чтобы воззвать к сестрам-ведьмам.
Я начала с молитвы Богине и попросила ее о силе, а затем прошептала древние слова, обращаясь к тем, что следовали ведьмовскими путями. Не важно, какой веры и из какого клана. Лишь бы они почуяли, как одна из них нуждается в помощи. Вскоре я расслышала ответные голоса, сперва слабые, но затем они стали все громче и чище. По коже пробежали мурашки, как обычно случается во время такой связи. Из постепенно ускользающей темноты выступали фигуры, кружась вокруг, мелькали лица. Некоторые были мне знакомы, другие - нет, но их привлекла глубина моей мольбы и имя Гидеона. Теперь он пользовался дурной славой среди ведьм, не только за свои гнусные поступки на земле, но и за то, что ухитрился сбежать из заключения в Летних землях. Многие считали, что его необходимо изловить и наказать, и в голосах, что предлагали мне помощь, я слышала злость и даже немалый страх.
Однако никто не мог дать мне ответы. Несколько ведьм подтвердили, что ощущали Гидеона, но он все время перемещается, никогда не появляясь дважды в одном месте, и о Теган никто не слышал. Присутствие других ведьм меня утешало, пусть они могли находиться и за многие мили, но меня все сильнее охватывало граничащее с отчаянием разочарование, ведь они не сумеют мне помочь.
Над водой Темзы забрезжил рассвет, а значит, домой я вернусь ни с чем. Эразмус вновь усадит меня за наши заметки, к петелькам и стрелочкам, теперь покрывающим весь лист на столе, уверенный, что можно отследить связи, сделать выводы и что именно там скрываются все ответы. Ответы на одни и те же вопросы: где Гидеон держит Теган, что он от нее хочет и что намерен с ней сотворить.
Погода оставалась жаркой даже ранним утром, поэтому, когда я свернула на нужную улицу, я уже успела взмокнуть под всеми этими юбками и идиотским корсетом. О, как же я все эти годы страдала от веяний и прихотей моды! Какие же они все глупые, а объединяет их стремление превратить женщину в вещь и доставить ей как можно больше неудобств. Однако от гневных мыслей меня отвлекла открывшаяся мне картина. У дверей дома Эразмуса толпилась кучка детей, они пихали друг друга, стремясь поскорее переступить через порог. Подойдя ближе, я расслышала их возбужденные голоса и узнала парочку тех, кто был с Лотти. Все дети были в потрепанной одежде, лишь немногие - в обуви. Завидев меня, они изумленно распахнули глаза и отступили, чтобы дать мне пройти, но тут же обступили сзади и протянули грязные ручки. Дверь постоянно открывалась и закрывалась с бесконечным звоном колокольчика, чей звон смешивался шумом и гамом внутри дома.
В магазине царил хаос. Наверное, туда набилось с двадцать мальчишек и девчонок. Они толкались и гомонили, без устали доставая несчастного Эразмуса, который стоял за высоким прилавком, словно последний защитник поверженной крепости.
- Говорите по одному! Все вместе вы несете какую-то чушь... О, Элизабет, вы как раз вовремя! - Эразмус отмахнулся от двух мальчишек, которые явно намеревались залезть на прилавок.
- У вас прием гостей? - поинтересовалась я.
Несмотря на мрачное настроение, я не сдержала улыбки от вида нервного Эразмуса, тонувшего в море тараторящих детей.
- Нет. По крайней мере, я не планировал.
- Но что же они все здесь делают?
- Как я понимаю, они ищут вас.
- Меня?
- Кажется, вы чудесным образом исцелили... погодите, куда она делась... ах да, вот ту малышку в синем. - Эразмус указал на Лотти, чей глаз действительно полностью исцелился. - А остальные пришли продемонстрировать вам и свои самые разнообразные и отвратительные болячки.
В подтверждение его слов веснушчатая девочка с щербатой улыбкой сунула мне под нос пораженные экземой ручки. Лотти потянула меня за рукав.
- Мой глаз совсем в порядке, миссис, - кивнула она. - Мама говорит, что вы совершили чудо, да-да. Я рассказала остальным, вы можете им помочь? Пожалуйста, миссис.
- Пожалуйста, миссис! Пожалуйста! - загомонили дети.
На меня со всех сторон уставились чумазые личики. И одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: большинство этих детей страдают от нищеты и сопутствующих ей невзгод - плохое питание, голод, отсутствие гигиены и антисанитарные условия жизни. Рахит, цинга, гнилые зубы, задержка роста, всевозможные болезни кожи, паразиты, головные вши и блохи. Даже Эразмус уже начинал чесаться поверх жакета, разглядывая детей со смесью изумления и легкой паники.
- Выведи своих друзей наружу, - сказала я Лотти. - Пусть выстроятся в очередь и притихнут, чтобы не привлекать внимания. А когда мы будем готовы, я позову, и ты будешь впускать их по одному. Принимать я их буду на кухне.
- На моей кухне? - засомневался Эразмус.
- Которая ржавеет без дела, - заметила я.
Тут в смежных дверях появились мистер и миссис Тиммс.
- Божечки! Что же здесь творится? - воскликнула домоправительница. - Откуда взялись эти дети? - Она удивленно оглядела мальчиков и девочек, которые неохотно выходили наружу под руководством Лотти.
- Гнусные оборванцы! - заявил мистер Тиммс.
Эразмус поднял руки, сдаваясь.
- Случилось вторжение, - произнес он серьезно, но все же с улыбкой.
Я поняла, что возмущался Эразмус скорее потому, что его застали врасплох, а не потому, что ему что-то не нравилось, ведь дети явно всегда радовали его глаз.
Увы, мистер Тиммс, судя по легкому отвращению на лице из-за столь близкого присутствия грязных ребятишек, его мнение не разделял.
- Уж это я вижу, мистер Балморал, - отозвался он.
- Я сделала Лотти лекарство для больного глаза, - пояснила я. - Кажется, она достаточно пылко рассказывала об этом другим, и теперь ее друзья тоже пришли ко мне за помощью. Я бы очень хотела их осмотреть.
- Здесь? - в ужасе переспросил мистер Тиммс. - Но... - возразил он. - Здесь же приличный дом, где место лишь торговому делу, изучению и древнему искусству. А не госпиталю для бездомных детей.
Миссис Тиммс цокнула языком и принялась теснить мужа к лестнице.
- Уверена, у большинства этих детишек есть дом, семьи и зачастую даже работа, - сказала она ему.
- А еще, мистер Тиммс, у всех них определенно есть болезни, от которых я могу их избавить, - произнесла я, когда он оказался у двери.
- Простите, миссис Хоксмит, но вы никак не исправите положение их дел.
Я поймала взгляд Эразмуса. Он ждал, что же я отвечу.
- Да, - признала я. - Однако я могу облегчить их страдания и избавить от паразитов.
Упоминания кишащих созданий, которые были сейчас столь близко, оказалось достаточно, чтобы мистер Тиммс поспешно выскочил из комнаты.
- Прошу прошения за неудобства, но... - повернулась я к Эразмусу и умолкла, заметив, что он беззвучно смеется.
- Миссис Тиммс! - позвал Эразмус. - Нам понадобится горячая вода, мыло, лимонад и печенье.
- Нам?..
- Да. Детвора нуждается в нашей помощи, и мы ее окажем. Вы с нами, миссис Тиммс?
- О, конечно! Какие же милые малыши! - просияла та, поерошив волосы стоящего рядом мальчишки.
- Соблюдайте осторожность! - крикнул мистер Тиммс с лестницы.
- Боюсь, он считает, что мы слишком быстро сдали позиции, - шепнула я его жене, и она возмущенно забормотала что-то про своего мужа, суетливо принимаясь за дело.
Мы быстро обустроили кухню для наших целей, и вскоре я уже обследовала детей, которые взбирались на специальный стул у окна, чтобы лучше падал свет. Миссис Тиммс обеспечивала всех лимонадом, а еще достала свой тайный запас леденцов и вручала каждому из детей перед уходом по конфетке. Я мельком задумалась, от какого ужаса содрогнулись бы люди современного мира, частью которого я совсем недавно была, при мысли, что беспризорные дети принимают у незнакомцев сладости, не говоря уже о том, как они лечатся не у врача, да еще и без разрешения родителей. Но мои пациенты жили не в современном мире. Здесь те, кто не обладал необходимыми средствами, не получали и помощи, а невежество населения в вопросах медицины только ухудшало ситуацию. Я выбрала пару самых способных - не говоря уже о более-менее приличном виде - мальчишек и то и дело отправляла их покупать запасы. Наконец-то я могла раздобыть все необходимые травы и древние средства недалеко от дома, на аптечных полках, и вскоре обзавелась самым важным набором: лавандовым маслом для обеззараживания, миндальным маслом и ромашкой для проблем с кожей; йодом и карболкой для более серьезных поражений. Еще одного мальчишку я отправила на рынок за свежей мятой и кормовыми бобами. Последнее вызвало у Эразмуса любопытство. Он, к моему удивлению, оказался весьма сносным медбратом и выполнял поручения так же шустро и бодро, как и все прочие. То, как он помогал с детьми, радовало мое сердце. Он справлялся с ними так естественно, пусть и слегка необычно, что дети тут же расслаблялись в его обществе. По правде говоря, из нас вышла отличная команда. И, ожидая, пока чайник в очередной раз закипит, чтобы приготовить мятную настойку с измельченным углем для борьбы с диареей, Эразмус спросил меня, какую же болезнь я собираюсь лечить бобами.
И Эразмус, и мой пациент - наивный мальчик семи лет с волосами цвета календулы - с изумлением наблюдали, как я очистила и отложила в сторону светло-зеленые бобы. Пифагор верил, что их ни в коем случае нельзя употреблять в пищу, и заявлял, что они и человеческая душа созданы из одной и той же материи, поэтому есть их - это все равно что предаваться каннибализму. Я подозревала, что Пифагор просто ненавидел их вкус, поэтому делал все возможное, лишь бы никогда не видеть их на столе. Однако меня интересовали не сами бобы, а мягкая масса внутри стручка. Внутренняя сторона кожуры содержит в себе действенное лекарство от бородавок. И, бережно втирая эту влажную массу в костяшки мальчика, я как наяву ощутила присутствие матери, ведь именно она научила меня этой и многим другим премудростям, которые должна знать любая хорошая ведьма-травница. Я отдала мальчику еще три закрытых стручка и сказала повторять лечение дважды в день на протяжении недели.
К там также пришел старший мальчишка со сломанным пальцем, но уже к концу дня, когда мои запасы для перевязок и прочего истощились. Я сняла с шеи хлопковый платок и разорвала его на лоскуты. А ведь именно этот платок я захватила с собой из коттеджа "Ива". Как давно все это случилось! В качестве лубка я использовала ветку для растопки и посоветовала мальчишке не трогать пальцы хотя бы неделю.
Остаток дня мы с Эразмусом и миссис Тиммс мыли головы, вытирали лица и руки, очищали и перевязывали ранки, а также назначали лекарства от дюжины различных болячек и хворей. Всякий раз, как мне это удавалось, я тайком призывала на помощь Богиню и произносила исцеляющую молитву или накладывала защитное заклинание, чтобы процесс заживления протекал быстрее. Когда же последний ребенок ушел, мы заперли двери и вернулись на кухню за долгожданной чашечкой чая.
Миссис Тиммс со вздохом упала на ближайший стул, который тут же заскрипел от подобного обращения.
- Ну, смею заявить, - произнесла она, доставая вышитый платочек, и промокнула блестящее лицо, - что такую подборку оборванцев и напастей еще надо поискать.
- Они встречаются повсюду, - отозвалась я, потирая поясницу, чтобы облегчить боль, и потягиваясь. - Везде и всегда.
- Верно, - согласился Эразмус. Он стоял, прислонившись к двери и скрестив руки на груди. - Бедняки как-то ухитряются жить, стараются изо всех сил, а вот сильнее всего страдают дети. Бог знает, как ужасно мало им достается жалости, поэтому совершенно неудивительно, что они пришли к вам целой толпой. - Эразмус пристально посмотрел на меня. - Вы добрая женщина, Элизабет Хоксмит.
Я тихо рассмеялась, но все же невольно покраснела и от комплимента, и от внимательного взгляда.
- Я целительница, - наконец произнесла я. - Что же еще я могу сделать, как не попытаться исцелить?
Чуть позже, когда Эразмус вернулся в гостиную, чтобы продолжить свой поиск ответов на вопросы о Гидеоне и Теган, миссис Тиммс вдруг коснулась моей руки.
- Сегодня вы сделали для этих детишек нечто особенное, миссис Хоксмит. Теперь я понимаю, почему наш дорогой Эразмус привел вас в свой дом.
Эта фраза меня удивила. Я ни разу не слышала от миссис Тиммс таких теплых слов в отношении Эразмуса, хотя, конечно, знала, как она и ее муж его уважают. Более того, меня поразило ее мнение, что Эразмус решил привести меня к себе. Мы прибыли в нужное время и место, здесь располагается его дом, поэтому совершенно логично, что мы остановились именно здесь. Другого смысла я в этом поступке не видела.
- Разве он в ходе работы никого больше сюда не приводил? - спросила я.
- В свой дорогой дом, к драгоценным книгам? - Миссис Тиммс добродушно рассмеялась. - Боже правый, нет! Здесь всегда было его пристанище, его личный тихий уголок. - Она улыбнулась и отпила лимонада. - Он привел вас сюда потому, что захотел.
Больше она ничего не объяснила, да и расспросить ее мне не удалось - по лестнице загрохотали поспешные шаги Эразмуса, а затем в дверях возник и он сам, сияющий и взъерошенный.
- Кажется, я кое-что обнаружил, - сообщил он мне. - Пойдемте!
Я последовала за ним наверх и обнаружила в гостиной еще больший хаос. Повсюду лежали открытые книги, придавленные всем, что только попадалось Эразмусу под руку, а на этих книгах, полках, столах и даже на полу виднелись листочки бумаги с заметками или даже отдельными подчеркнутыми словами. Эразмус бродил туда-сюда, хватая то какой-нибудь том, то записку, и безостановочно что-то говорил, рассказывал мне идеи, даты, теории, обрывки мыслей, но так и не объяснил, что же он там обнаружил. В конце концов я не выдержала и подняла руки.
- Прошу, Эразмус, ради нас обоих, немного медленнее. - Я убрала со стула словари греческого и уселась. - А теперь расскажите, но как можно более сжато, что же полезного вы выяснили.
- Да, да, конечно же, вы правы. Я должен сказать прямо. Однако столько всего необходимо довести до конца, разобраться. Распутать и отмести столько домыслов, которые уводят прочь от цели, но затем позволяют вернуться к изначальной идее...
Заметив мои вскинутые брови, Эразмус умолк и прочистил горло, а затем задумался, как лучше действовать. Потом он расстелил передо мной на полу большую астрологическую карту.
- Возможно, мне удалось кое-что уловить. Я считаю, между самыми важными действиями Гидеона есть некая, пусть и слабая связь. Если взять даты, когда он сбежал из Летних земель, когда вернулся в Бэтком, и ту, в которую мы за ним последовали теперь... смотрите сюда, - Эразмус указал на точку, - и... сюда. Сперва я решил, что дело в фазах луны, но нет.
- Гидеон никогда не придерживался лунного календаря.
- Да, но он знает, его придерживаетесь вы, поэтому я посчитал, что это влияло. Увы, здесь провести четкую связь я не смог. Однако в поисках я все же наткнулся на факт, связанный с погодой...
- Погодой?
- Да. Где же он, где же он, где?..
Эразмус закопался в кипу бумаг и развернул свиток, по которому тут же пробежал глазами, а затем и пальцем.
- Да, вот оно. Лето, в которое Гидеон перенес Теган, было, несмотря на те солнечные деньки, что мы застали, самым влажным за многие годы. В местных записях утверждается, что много урожая погибло, и это привело к повсеместному голоду и лишениям.
- Учитывая, что тогда шла затяжная гражданская война, для многих семей то лето обернулось полным бедствием.
- А, и война, да, она тоже имеет значение, конечно.
- Гидеона действительно привлекает темная энергия военного времени. Он умеет ее использовать. Я видела это у Ипра в тысяча девятьсот семнадцатом. Но что так повлияло на выбор Гидеона? Как он переместился в нужный день, если дело в нем? Война длилась годами.
- Возможно, у него были более приземленные намерения. Он знал, что в Бэткоме до сих пор живут небезразличные вам люди.
- Уильям.
- Да, Уильям.
- Гидеон хорошо меня знает. И знает о том, что я однажды... симпатизировала Уильяму.
Я содрогнулась, вспомнив выражение его мягкого лица, когда он взглянул на меня в последний раз. Когда-то я его любила и думала, что он заботился обо мне лишь для того, чтобы ранить мое сердце и гордость. Я слишком поздно поняла, что чувства Уильяма были куда глубже. Он наконец это доказал.
- Гидеон справедливо рассудил, что я отвлекусь на беды человека, который в юности так много для меня значил. Страна охвачена жестокой войной, так что я вполне могла пасть жертвой обстоятельств, и Гидеону не пришлось бы иметь со мной дело напрямую. Теперь мне все ясно. Он надеялся, что я погибну. Если не узнают и не повесят как ведьму, то убьют на войне.
- Гидеон и сам сказал, что ему незачем убивать тебя лично, когда в его распоряжении целая армия, ведь ты сообщница предателя и вдобавок попалась на колдовстве.
Эразмус умолк, задумчиво глядя на меня с таким страданием на лице, что я осознала - мысль о том, что я могла умереть, причиняла ему самую настоящую боль. Он вдруг понял, что я заметила, и посмотрел так нежно, что я оказалась тронута. Затем Эразмус быстро пришел в себя и продолжил:
- Однако это не та связь, которую я выяснил.
- Разве?
Я все еще никак не разобралась, что он имеет в виду.
- Вернемся к активности планет в то время. - Эразмус взял прислоненный к полке зонт и принялся указывать его кончиком важные области. - Мы уже поняли, что Луна на решения Гидеона не влияет. По крайней мере, напрямую. - Эразмус ткнул в белую сферу и обвел ее орбиту. - А вот как одно из небесных тел в нашей Солнечной системе оно уже играет роль.
- Она, - поправила я его, думая о Луне лишь в женском роде.
Эразмус пропустил замечание мимо ушей.
- Что нас - а вернее, его - интересует куда больше, - это движение Солнца. Его особенности и положение.
- Не представляю, как Гидеон преклоняется перед Солнцем.
- В любом случае, любопытно. Посмотрите сюда... и сюда...
Эразмус снова куда-то ткнул зонтиком, но я так и не поняла, что должна увидеть. В попытке объяснить он хватался за бумаги, книги, неразборчивые записи, пока моя недальновидность наконец не привела его в полное отчаяние.
- Моя дорогая Элизабет, все ведь прямо перед вашим весьма прелестным носом, вот здесь. Закономерность. Все эти даты совпадают с периодами, когда Солнце находится в самом слабом положении. Расположение создает частичное затмение, зимнее солнцестояние - то есть самый короткий световой день - и самое облачное лето с самого Средневековья.
Я нахмурилась.
- Вы думаете, Гидеон выбирает эти даты из-за того, что солнечного света относительно меньше?
- Судя по всему.
- Но зачем? Зачем он обращает на это внимание?
Эразмус печально улыбнулся и пожал плечами, прежде чем бросить зонт в пустое ведерко для угля.
- Понятия не имею, - прямо произнес он.
Если Эразмус и собирался поведать, как же эта новая информация нам поможет, он не успел. Кто-то громко заколотил во входную дверь. Мы тут же поспешили выглянуть в окно. Перед магазином кто-то стоял.
- Кажется, дети вернулись, - сказал Эразмус.
- Там Лотти, - согласилась я, - однако остальных я не узнаю. Эти двое постарше. Одного я уже вроде бы лечила.
Лотти как раз подняла голову и, заметив нас, принялась звать меня вниз с искренним отчаянием в голосе.
- Что-то стряслось, - произнесла я.
Внутри меня боролись противоречивые желания. Я всей душой жаждала продолжить беседу с Эразмусом и разгадать тайные планы Гидеона, однако в то же время видела на лице девочки страшную тревогу. Я не могла отказать и поспешила прочь из комнаты. Эразмус отправился следом и, как только мы оказались внизу, отпер дверь. У порога стоял мальчик-подросток, которому я действительно помогала со сломанным пальцем - он так и был перевязан моим платком. Травма не мешала пареньку держать на руках мальчика. Второй молодой человек стянул с головы шляпу и нервно повертел ее в руках.
- Меня зовут Робин, миссис. Прошу вашего прощения, но наш Кусака сильно поранился. Нам сказали, мы мо́гете ему помочь.
Я присмотрелась к обмякшему тельцу - мальчик, крошечный, лет шести, без сознания, а его левая рука и кисть обмотаны окровавленной тканью. Сам он был покрыт сажей и грязью, похожей на угольную пыль.
Лотти потянула меня за юбку.
- Пожалуйста, миссис, помогите ему!
Меня опередил Эразмус.
- Заносите, - сказал он, придерживая дверь. - В кухню.
Лотти провела друзей внутрь, и они уложили мальчика на стол по моей просьбе.
- А ну осторожно! Лотти, что с ним случилось?
- Кусака работает с пони в катакомбах.
- В катакомбах? - засомневался Эразмус. - Что же там могут делать дети?
- Это не настоящие катакомбы, мистер. Их просто так называют. Она говорит про туннели под Кэмденом.
- А, да. - Эразмус кивнул. - Там перевозят товары с баржи на станцию.
- Кусака присматривает за пони, которые тянут тележки, - продолжила Лотти. - Он маленький, понимаете, вот пони его и любят. Он ведет их по туннелям, когда повозки загружены, а потом возвращается снова.
- Они перевозят уголь? - спросила я, вытирая лицо мальчика, чтобы открыть ему глаза и проверить зрачки.
- Именно так, миссис. Его сыплют в мешки, а они уже идут в тележки. Что куда, решает старый мистер Антробус, и он должен все проверять, только на этот раз груз закрепили плохо, ведь он упал, когда они спускались. Пони испугался и побежал, а Кусака за ним, хотел успокоить, но он такой маленький... - Лотти умолкла, и из ее голубых глаз покатились слезы, размазывая грязь по щекам.
Я осторожно осматривала конечности мальчика. Он тихо застонал, когда я коснулась руки, но в себя так и не пришел.
- Лотти, его переехала тележка?
Девочка покачала головой.
- Она перевернулась. Там туннель немного изгибается, вот она и упала. А Кусака застрял между ней и стеной. С ним же все будет хорошо, миссис? Правда?
- Хорошо, что вы принесли его ко мне. Я сделаю все, что в моих силах.
Бедная девочка продолжила беззвучно плакать.
- Эразмус, почему бы вам не отвести Лотти к миссис Тиммс? Я здесь справлюсь.
- Отличная мысль. Пойдемте, юная леди. Посмотрим, не осталось ли у миссис Тиммс ее знаменитого лимонада, а?
Отправив мальчишек на улицу, Эразмус ушел с Лотти на кухню своей домоправительницы, и я осталась наедине с хрупким пациентом. Помимо руки, я обнаружила на нем удивительно немного травм. Порезов и ушибов оказалось предостаточно, однако голова осталась цела. Я подозревала, что сознание он потерял от боли в руке, и развернула бинты. Перелом был далеко не простым. Нижняя часть конечности и кисть были настолько раздроблены, что я испугалась, что не смогу их спасти. Еще больше меня тревожила попавшая в открытые раны грязь - велик риск серьезного заражения. Я в который раз прокляла времена, в которых еще не было антибиотиков, и приготовилась использовать все свои целительские силы и таланты, как хирурга, так и ведьмы, чтобы Кусака выжил.
Первым делом было необходимо промыть и перевязать раны, вправить кости. Потом уже перейти к мелким травмам, а затем выкупать мальчика, уложить в постель, накормить. Отыскав кухонные ножницы, я принялась осторожно срезать ткань порванного рукава. Стоило мне добраться до плеча, как в нагрудном кармане что-то шевельнулось. Я замерла, затаив дыхание. Под землей наверняка живут крысы. Может, одна из них решила воспользоваться случаем и прокатиться под одеждой бедного мальчишки? Я выхватила из печи кочергу, готовая сразу же забить тварь, что появится наружу. Однако из курточки высунулась отнюдь не крыса. Это была маленькая, грязная белая мышь.
Первое, что я уяснила, когда Таклит приняла меня в ученицы, что для нее это слово, очевидно, означало то же самое, что и прислуга. С самого знакомства она только и делала, что отдавала мне приказы и заставляла выполнять необходимую для выживания в пустыне работу. Мне приходилось подметать шатер, ухаживать за ее верблюдом и двумя козлами, выводить их щипать скудные растения между камнями или собирать высохший навоз для костра. По ночам, когда температура воздуха резко падала, а Таклит любила тепло, мне приходилось поддерживать огонь. Она даже могла тыкать в меня ногой, пока я не проснусь и не добавлю в чертов костер навоз, хотя вполне была способна сделать это и сама, ведь все равно не спала.
"Это работа для прислуги, - сказала она мне. - Благословенная Таклит - не прислуга".
"У Благословенной Таклит еще два дня назад никакой прислуги не было, - заметила я. - И как же она тогда поддерживала огонь?"
Ее привычка говорить в третьем лице оказалась заразной.
"Она использовала магию", - пожала плечами Таклит.
"Но сейчас она скорее будет использовать меня, верно?" - поинтересовалась я, роняя в огонь очередной кусок сухого навоза.
Спорить Таклит не стала.
По утрам я обычно брала заранее смолотое просо, смешивала его с водой и пыталась приготовить хотя бы сносные лепешки. Сама я результатом была вполне довольна, а Таклит, конечно же, заявляла, что это лишь жалкое подобие настоящих лепешек. Лишь через пять дней она откусила немного, а потом ворчливо буркнула "уже лучше". Оказалось, что у Таклит, слава Богине, есть собственный колодец, иначе она точно заставила бы меня тащиться за водой по пустыне. Странно, что этот колодец был всего в нескольких ярдах от места, где меня оставили берберы, но тогда я его не увидела. Мимо него неспешно прошла целая вереница верблюдов и людей, однако никто его не заметил. Позже, когда я поняла, насколько Таклит могущественная, все стало на свои места. Каждый раз, как я приходила за водой, то находила колодец в новом месте. И на следующий день опять. Возможно, Таклит действительно была Величайшей ведьмой среди живущих. Она явно находила удовольствие в том, чтобы подкинуть мне еще трудностей, словно их было маловато.
Как-то раз, когда в пустыне не было даже ветерка, который мог бы высушить постоянно льющийся с меня пот, и когда я уже была готова найти клочок тени, даже если придется делить его со скорпионами, и свернуться там, чтобы представить, что я где угодно, где нет этой адской жары, Таклит перешла все границы.
"Принеси воды", - сказала она мне, усаживаясь на камень, откуда любила глядеть на пустыню. Таклит могла заниматься этим очень долго.
Я потащилась к колодцу, но на прежнем месте его уже не было. Я стала его искать, едва сдерживая злость. Мало того, что мне приходилось прислуживать этой гадкой женщине, так она еще и насмехалась надо мной себе на забаву. Спустя полчаса бесполезного шатания по горячему песку я сдалась и снова пришла к камню, где Таклит так старательно занималась ничегонеделанием.
"Там больше нет колодца".
"Он на своем месте".
"Я не могу его найти".
"Умная ведьма не может найти колодец, который использует уже много дней? Наверное, Таклит надо называть тебя Глупой ведьмой?" - произнесла она, как всегда коротко фыркнув.
И тут во мне что-то сорвалось.
"А может, это мне надо звать тебя Ленивой Таклит? - заорала я хриплым от жажды и песка голосом. - А меня станем называть как есть... Изможденной ведьмой, голодной, реально задолбавшейся? Или как насчет коротко и просто - рабской ведьмой?!"
Таклит сощурилась.
"Ты злишься".
"Да, черт возьми! Ты заставляешь меня готовить, разводить огонь, собирать навоз, таскать этих твоих козлов на целые мили, чтобы найти где им пастись, и слышу ли я хотя бы обычное "спасибо" в ответ? Если бы! Ты просто просиживаешь задницу и наслаждаешься видом, пока я гну спину на жаре и жду, пока ты снизойдешь для того, чтобы научить меня хоть чему-нибудь, что, черт подери, окупит все мои труды!" - И я умолкла, задыхаясь от крика, ведь на самом деле мне хотелось разве что расплакаться от усталости и разочарования.
Сперва Таклит ничего не сказала. Я была уже готова собрать вещи и поймать следующий караван, куда бы он ни шел, лишь бы убраться от нее подальше. Наконец Таклит заговорила, тихо и мягко, совсем не так, как обычно со мной общалась.
"Где ты услышала имя Благословенной Таклит?"
"Я слышала о тебе много лет назад. От ведьмы, у которой училась во Франции. А потом в Америке, от еще одной, которая знала человека, что встречал тебя".
"И они рассказали тебе, что означает это имя?"
Я пожала плечами, слишком вымотанная для таких игр.
"Что ты Величайшая среди живущих ведьм, что ты обладаешь самой могущественной магией, что..."
"Они рассказали тебе, что слово "Таклит" переводится с берберского как "рабыня"?"
Я была поражена.
"Нет. Такого мне не говорили".
Таклит безо всяких усилий поднялась и воткнула посох в камень, а потом пристально посмотрела на меня.
"Думаешь, ты первая? Думаешь, сюда не приходили другие, жаждущие украсть мудрость и магию Благословенной Таклит?"
Я открыла было рот, но она заткнула меня, махнув рукой.
"Я всем отказала. И тебя бы тоже отправила обратно в Пустыни Мертвых, шагать и шагать, пока тебя не высушит солнце".
"Но ты этого не сделала".
"В тебе уже столько магии. Магии стихий. Таклит увидела ее и сразу поняла, что она... другая. О тебе шептали, чем ты можешь стать, чем должна стать, но ты не готова".
Таклит умолкла. Я надеялась, что она объяснит свои слова, однако не осмеливалась задавать вопросы. Так она точно тут же уйдет в себя, это я знала наверняка.
"Ни один человек не сумет ничему научиться, будучи окутанным собственной спесью, - наконец продолжила Таклит. - Ни мудрость, ни умения, ни слова магии не тронут душу, если держаться прямо, гордо, важно. - Она ткнула в меня длинным костлявым пальцем. - Ты пришла сюда, и твоя умность была подобна серебряному доспеху. Обучиться могут лишь смиренные. А теперь, - Таклит подняла ладонь самым красноречивым жестом, - теперь ты опустилась ниже. Как и я когда-то. Теперь ты готова учиться".
И только тогда мы начали.
Конечно, мне по-прежнему приходилось подметать шатер, ухаживать за животными и готовить лепешки, однако выполняла я эти задания лишь между занятиями. Теперь я делала все охотно и быстро, лишь бы успеть выучить больше. Первые уроки проходили по ночам - Таклит хотела, чтобы я поняла звезды. Мы сидели на камнях, и она показывала посохом, куда смотреть, называла берберские имена созвездий и планет, а потом проверяла, как я запомнила. Таклит объясняла, как пустынные кочевники ориентируются по звездам и как туарегские ведьмы, такие, как она сама, проводят определенные ритуалы и произносят определенные заклинания только под ночным небом в правильном, самом благоприятном положении. Неудивительно, что Таклит оказалась весьма жесткой учительницей. Она могла меня облаять, если я неправильно отвечала на ее вопросы, или высмеять, если я говорила что-то, по ее мнению, глупое. Она заставляла меня раз за разом повторять названия звезд в нужном порядке, даже когда я разводила огонь или выбивала коврики. Наконец, после долгих ночей, полных сомнений и неудачных попыток, мне удалось назвать все звезды правильно. Мы сидели у костра, и я перечислила их все, каждое имя каждой звезды. Я была крайне довольна собой, но если бы ожидала похвалы от Таклит, то осталась бы разочарована. Таклит только фыркнула, а потом кивнула и принялась за еду.
На следующее утро она совершенно неожиданно подарила мне посох. Чуть короче, чем у нее самой - конечно же! - и не так искусно украшенный, но выполненный из гладкой и красивой древесины золотистого цвета. Я понятия не имела, где Таклит его взяла, и прекрасно понимала, что спрашивать нельзя.
"Он твой", - сунула мне этот посох Таклит.
Я только открыла рот, чтобы ее поблагодарить, но не успела произнести ни слова. Я даже не сообразила, что происходит - Таклит замахнулась на меня собственным посохом. Я машинально выставила вперед свой, но удар был такой силы, что грохот столкновения дерева о дерево отдался в моих руках болью.
"Зачем это?" - охнула я.
"Если у тебя есть вещь, надо знать, как ей пользоваться", - как бы объяснила Таклит.
"С ума сошла? Я не умею драться".
Но Таклит была не в настроении разговаривать. Она бросилась на меня, держа посох над головой. Я нырнула влево и тут же услышала, как он просвистел в воздухе и врезался в землю. Перекатившись по песку, я как можно скорее поднялась на ноги, но тут же получила посохом по спине и, вскрикнув, упала.
"Вставай!" - велела Таклит, не замирая ни на мгновение, продолжая двигаться и взмахивать посохом так, что я не могла предсказать ее следующий ход.
Я пыталась повернуться к ней лицом, ориентируясь на звук колокольчиков вокруг ее лодыжки, которые позвякивали при каждом прыжке, однако Таклит оказалась слишком шустрой. Изящно крутанувшись, она врезала жесткой деревяшкой мне под колени, и я вновь рухнула на землю, уронив собственный посох на песок. Таклит уставилась на меня сверху вниз.
"Ты медленная. Ты должна стать быстрее".
И мы продолжили тренироваться, денно и нощно, пока мои конечности не раскрасились психоделической картиной из синяков, а мышцы не заболели от бесконечных прыжков, поворотов и попыток уклониться от безжалостных ударов. Таклит была беспощадна. Она никогда не упускала возможность подловить меня и как следует приложить - безвредно, но болезненно, - и излюбленным местом были лодыжки. Как только мне начинало казаться, что я освоила хоть какие-то приемы защиты, Таклит меняла тактику и находила новый способ меня бить. Половину времени я почти ничего не видела из-за заливающего глаза пота и ничего не соображала от невероятной жары. В конце концов, именно смесь гнева и отчаяния заставила меня просто-напросто броситься на саму Таклит. Я заметила крошечную брешь и ломанулась вперед, яростно размахивая посохом, не обращая внимания на жгучую боль от ударов по костяшками или голеням, пока все-таки не застала Таклит врасплох. Я поднажала еще, крича Богиня знает что, пока Таклит не потеряла равновесие и не упала. Теперь настал мой черед смотреть на нее сверху вниз, и я направила посох ей в горло, задыхаясь, как спринтер.
"Кажется, я стала быстрее", - бросила я, а потом развернулась и с гордостью ушла сидеть на ее любимый камень.
Мне нравится думать, что с тех пор Таклит начала относиться ко мне чуточку серьезнее. Она, конечно, в жизни бы не признала, что я ее уделала, но по крайней мере начала рассказывать мне о разных вещах. Например, о своей магии.
"Туарегская магия древняя, - произнесла Таклит одной прохладной ночью, когда мы сидели у костра и глядели, как он превращается в угли. - О ней нет записей, чтобы ее не нашли дураки и прочие. Ее передают от одной женщины к другой".
Тут я вспомнила об Элизабет и вновь испытала боль от того, как мне ее не хватало. Мать Элизабет, Энн, научила ее всему, что сама знала о целительстве, и передала бы и магию, если бы осталась жива. А затем Элизабет обучила меня. Я понимала, что Таклит думает о чести носить магию в себе. И передавать знания о ней другим. Но если бы не появилась я, кому бы Таклит их передала?
"Ты не стала выходить замуж, - сказала я, тщательно подбирая слова. - Разве тебе не хочется иметь дочь, чтобы она унаследовала твои знания?"
Таклит громко фыркнула.
"Благословенная Таклит никогда не выйдет замуж. И не родит ребенка. Она передаст то, что знает, тем, кто этого достоин".
Я уже знала ее достаточно хорошо, чтобы не ждать никаких комплиментов или похвалы. Таклит готова со мной хоть чем-то поделиться, и этого было достаточно. Я чувствовала, что она в настроении раскрыться, что она считает, я заслужила право на нечто, однако я понятия не имела, чем это "нечто" окажется. Иначе я, наверное, рванула бы прочь и не останавливалась, пока между мной и Величайшей среди живущих ведьм не окажется весьма приличное расстояние.
"Мы дети пустыни, - заговорила она. - Ночное небо не дает нам сбиться с пути. Нас ведут звезды. Они также являют нам наше будущее. Кочевник-туарег знает звезды, как знает дюны и колодцы Пустынь Мертвых. От них зависит его жизнь. Ведьма-туарег знает не только звезды, но и их тайны - то, что они могут рассказать о грядущем".
Таклит ткнула ногой в костер. Искры, новые звездочки, взвились вверх, к тем, что светят на небе испокон веков. Свет огня падал на благородное, точеное лицо Таклит и отражался в ее малахитовых радужках, а все вокруг нее тонуло во мраке.
"Но в сердце любой туарегской ведьмы живет солнце, Священное Солнце. Мы не боимся его жара, мы его жаждем. Оно не обжигает нас, но питает, наши души ликуют под его лучами, а разум освещен его сиянием. Пустыни Мертвых созидают и разрушают, а солнце играет в этом создании и разрушении величайшую роль. Если ведьма избирает путь Священного Солнца, она должна довериться его силе. Она должна уверовать. Отдать себя полностью и по собственной воле. Только тогда Солнце благословит ее силой. Магией".
Таклит протянула руку, а затем спокойно и медленно опустила ее в огонь. Я вскрикнула и машинально попыталась ее остановить, но Таклит лишь вскинула другую ладонь. Только присмотревшись, я поняла, что пламя костра ее не обжигает, не пожирает ее плоть. Огонь не причинял ей боли, Таклит была полностью расслаблена. Затем она протянула руку мне - на ней не оказалось ни следа, ни малейшего ожога.
"Но как?.."
Таклит вскинула брови.
"Ведьме не нужно спрашивать "как". Это всегда магия. Лучше спроси "что за магия" или "откуда", ведь только эти вопросы помогут тебе понять".
"И это... - Я кивнула на ее руку, потом на огонь. - Это туарегская магия?"
"Это магия Священного Солнца. Ему все равно, принадлежит ли ведьма к туарегам, она лишь должна быть достойна".
"А как узнать, достойна ли ты?"
Таклит пожала плечами, а затем откинулась назад, на локти, устав говорить.
"Если достойна, Священное Солнце благословит тебя силой".
"А если нет?"
Таклит отломила кусочек лепешки, лежащей на остывающей сковороде, мокрый от масла, а затем бросила в огонь. Кусочек вспыхнул, потрескивая и искря, и через несколько мгновений обратился в пепел.
На следующий день Таклит заставила меня пойти с ней на запад, углубиться в пустыню так далеко, как я еще не бывала. Ветерка не было, только яростно палило солнце, и уже через час я начала слабеть. Я остановилась, тяжело опираясь на посох, и немного отпила из бутылки, хотя была готова вылакать ее полностью. Однако я не знала, как долго нам придется идти, поэтому берегла запасы. Мы все шагали и шагали. А когда солнце поднялось совсем высоко, Таклит наконец решила, что мы добрались куда надо. Там были лишь несколько камней и сплошной песок.
"Почему здесь? - спросила я, рухнув на колени. - Зачем мы сюда пришли?"
Таклит, способная идти, казалось, вечно, обвела посохом горизонт.
"Здесь хорошо", - произнесла она и умолкла.
Затем Таклит уселась, скрестив перед собой ноги, однако не в соблазнительной тени камня, а прямо под палящими лучами солнца. Я опустилась рядом.
"Что ты слышишь?"
Я напрягла слух. В безветренную погоду в бескрайней пустыне звуков было маловато. В тот день даже грифы скрылись из виду.
"Ничего, - покачала я головой. - Ничего не слышу".
Таклит фыркнула.
"Ты слушаешь как дитя! Ждешь, что звуки сами найдут твои уши. Ты ведьма. Слушай как ведьма!"
Я вновь напряглась. Таклит, конечно, была права. Я не обращалась к ведьмовскому чутью. По правде сказать, из-за жары - о Богиня, эта жара! - я ощущала лишь свое тело, дыхание и жажду. Из меня словно высосали все силы. Всю магию. Как Таклит могла выдерживать такую жару? Я вспомнила Ульви, которая в прекрасной морозной Сибири заставляла меня нырнуть в ледяные воды, окунуться в их волшебство. Сперва я колебалась, однако озеро Куркип преобразило меня навсегда. Значит, и теперь я должна довериться Таклит. Должна настроиться на то, что здесь можно найти.
Поэтому я стала слушать как ведьма, чутко выискивая тихие шорохи и вибрации. И наконец начала различать звуки.
"Я слышу... царапание... совсем тихое, откуда-то близко..."
Таклит кивнула.
"Жучок, вон там, под песком. Он потирает лапки. Еще?"
"Буханье. Очень смутное. Далекие шаги?"
"Это мышонок. Под тем камнем", - указала посохом Таклит.
"Я слышу его шажочки?"
"Нет. Биение его сердца".
Я улыбнулась. То, что я теперь способна различить сердцебиение мыши, привело меня в восторг, хоть и заставило скучать по оставшемуся дома, в Англии, Алоизиусу.
"Дальше, - настаивала Таклит. - Что еще ты слышишь?"
Теперь звуки, на которые я уже настроилась, так отдавались в голове, что я не могла больше ничего разобрать. Я закрыла глаза и сосредоточилась. Спустя некоторое время мне показалось, что я слышу, пусть и не чувствую, шелест далекого ветра. Только потом я осознала, что это голоса, шепотки. Я четко разбирала слова на разных языках, в том числе и понятных мне, и голоса становились все громче, заглушая друг друга.
"Я слышу голоса!"
Мне не терпелось поделиться радостью с Таклит, однако она куда-то исчезла. Я моргнула, тупо уставившись на место, где она только что сидела. Я ведь не ощутила ни движения, ни звука, как же она ушла? Пустыня простиралась на многие мили вокруг, но Таклит нигде не было видно. Будто растворилась. Я встала и, сбросив на песок шляпу, пробежала пальцами по влажным спутанным волосам. Она снова издевается или действительно бросила меня здесь?
Голоса стали громче. Они звали меня, а некоторые даже выкрикивали мое имя. Вернее, имена. Я различала "Теган", и "Умная ведьма", и "Теган Хедван", и "Балык Кыс". Откуда они знают?.. Кто они такие, что знают столько моих обличий? Как я была на уэльском острове и старик назвал меня Теган, которая летает. Как я вышла из озера, став рыбьей девушкой. Как я была здесь с Таклит. Да и на самом ли деле я слышу чужие голоса? Может, это все мое воображение, шуточки перегревшегося мозга?
Я вновь надела шляпу и отпила еще немного из бутылки, оставляя на дне несколько драгоценных глотков. Я не ела уже много часов, и голова начинала кружиться. Надо было уйти с солнцепека, поэтому я переместилась к камню. Чтобы полностью скрыться в тени, мне пришлось к нему прижаться, и из щели тут же выбрались два скорпиона. Я выругалась, попятившись обратно к солнцу, и стала ждать, однако больше никто не показался. Я осторожно смахнула скорпионов посохом в сторону и вновь заползла в скудную тень, тревожно приглядываясь, вдруг они решат вернуться.
Голоса продолжали крепнуть, и я различила среди них Таклит.
"Чтобы стать ведьмой Священного Солнца, ты должна верить, уповать, ты должна поддаться".
"Таклит? Таклит, где ты?"
"Мы все в Пустынях Мертвых".
"Спасибо, ободрила", - пробормотала я.
Я знала, как Таклит действует - она меня проверяет и в жизни не поможет. Что бы она там ни планировала, что бы ни готовила мне - справляться придется в одиночку.
И тут я услышала быстро приближающийся топот. Сперва я не могла понять, откуда он исходит и кто издает такой звук, а затем я его увидела. Вернее, их. Точно такие же бледно-розовые скорпионы, каких я изгнала из камня, с изогнутыми хвостами и высоко поднятыми клешнями, высыпали на вершину низкой дюны и ринулись ко мне. Я подскочила, чтобы поскорее забраться на камень, но кишащие создания оказались неестественно быстрыми и уже добрались до моих ботинок. Я подпрыгивала, пытаясь выбраться из бесконечного потока, однако этих существ было слишком много. Некоторые даже поползли вверх по моим ногам, под юбку. Я сдернула с головы шляпу и принялась отмахиваться, совершенно забыв, что их нельзя провоцировать. Я думала лишь о том, как от них избавиться. Я так яростно отбивалась, что выронила шляпу, и она тут же утонула в море скорпионов.
"Не-е-ет! - завопила я. - Это все нереально! Они ненастоящие! Убирайтесь! Фу!"
Я заколотила по ним посохом и даже раздавила парочку. Скорчились они вполне по-настоящему. Да и те, что добрались до моей спины, казались весьма живыми. Я прижалась к камню. Со всеми мне не справиться. Я перестала дергаться и замерла, сдерживая желание закричать и унестись прочь, затем успокоила дыхание. Мысль подняться в воздух и улететь от гнусных созданий пришлось отмести - их было слишком много и на мне, так что убраться от них не получится. А если они настоящие, если они меня ужалят, я не смогу лететь. Нет, нужно придумать что-то другое. Все мои силы уходили на то, чтобы стоять смирно, даже когда огромный скорпион принялся копошиться в волосах. Что мне еще остается? Я обратилась к Богине за помощью, взмолилась о силе и смелости. Пусть Богиня и не избавит меня от скорпионов, но поддержит, пока я ищу выход. Если бы неподалеку был колодец, я бы в него спрыгнула. Балык Кыс проживет под водой куда больше, чем ядовитые арахниды.
Я задумалась о словах Таклит.
Ты должна верить, уповать, ты должна поддаться.
Таклит - живое доказательство магии Священного Солнца, но как же мне в него поверить? Таклит здесь родилась, она дитя пустыни. А что здесь делаю я, с розовой облезающий кожей, истерзанным жарой телом и разумом? С чего я взяла, что и у меня получится? А если нет?
Левую ногу обожгло болью - туда впилось жало. Я смахнула скорпиона посохом, задерживая от боли дыхание и гадая, как скоро яд распространится по телу. Теперь у меня и правда не было выбора. Я осторожно выбралась из тени к открытому песку и встала под палящими лучами солнца. Вокруг по-прежнему кишели скорпионы. Я вытянула руки, ощущая, как по венам растекается отрава и уже начинает бить по организму. Если ничего не получится, я труп.
Верь. Уповай. Поддайся.
Разве не это говорил мне старик на острове? Верь в магию, в себя. И что сказала Ульви? Положись на магию, на собственные силы. А теперь Таклит велит мне смириться, поддаться.
Я не могла смотреть на ослепительное солнце, поэтому уставилась на мерцающий горизонт, подрагивающий от жара, что поднимается от опаленного песка. Затем я замедлила свое сердцебиение - отчасти, чтобы не позволить яду так быстро меня одолеть, а отчасти чтобы тело стало восприимчивее к тому, что я получу от этого страшного, наполненного силой места. И призвала собственную магию, желая избежать отравления и послать молитву Священному Солнцу.
"Помоги смиренной ведьме, последовательнице Благословенной Таклит, Величайшей ведьме среди живущих. Я ищу магию, храню в себе веру в Богиню и убеждения шаманов, я ведунья, ученица, а теперь и дитя Пустынь Мертвых. Прошу, защити меня от вреда. Одари милостью. Услышь мой голос. Наполни бушующей магией".
Голоса, что раньше лишь шептали, теперь слились в оглушающую какофонию. Они вопили и тараторили под дробный аккомпанемент кишащих скорпионов. Мои глаза настолько пересохли, что, казалось, я уже не смогу их закрыть, и я видела лишь белизну, не разбирая больше ничего. Жара убивала мысли. Тело сдавалось под напором яда. Странно осознавать, с налетом некой фатальности, что я умру здесь, неизвестно где, в бреду, под беспощадным солнцем. Неужели именно этому путешествию суждено стать последним? После всех мест, где я побывала? И тут я вдруг вспомнила то, что Таклит сказала, когда согласилась меня обучать.
Умная ведьма должна слушать и смотреть, пока ее уши не засорятся услышанным, а глаза не выгорят от увиденного.
Я пошатнулась, и каждая новая волна боли и тошноты толкала меня в море скорпионов. Появилось ощущение, что я заваливаюсь на спину, падаю... Однако удара не последовало. Я не приземлилась на этих отвратительных существ, не раздавила их с тошнотворным звуком. Я не соскользнула в манящую тьму растворившегося в венах яда. Я словно зависла в воздухе.
По телу прокатилась обжигающая волна, и дело было не в укусе, а в чем-то сверхъестественном. Жар усилился. И на грани потери сознания я вдруг различила свистящий звук, а затем запах горелого. Скрежет и топот скорпионов сменился потрескиванием и хлопками. Я заставила себя сосредоточиться и увидела, что земля, над которой я парю, охвачена огнем. Скорпионы сгорали! Магическое пламя взметалось вверх, задевая и меня, однако я оставалась нетронута. Огонь не мог меня обжечь.
А затем все прекратилось. Внезапно, в один миг. Мучительная боль в ноге стихла. Я снова начала различать смутные фигуры, которые постепенно становились четче. Сперва они были похожи на треугольники и круги из света, потом обрели объемную форму. Я поняла, что стою на земле, а на месте скорпионов распустились цветы. Тысячи цветов, ярких и сочных, с трепещущими на нежнейшем ветерке лепестками. В моей руке оказался посох, и на нем появились новые узоры. Внизу - скорпионы, которые к середине сменялись цветами, а затем - пляшущим пламенем. Подняв юбку, я не увидела на ноге никаких отметин, никаких следов жала.
Я была так поражена творившейся вокруг магией, что не сразу ощутила жуткую жажду. Я поспешно отыскала бутылку и уже собиралась проглотить остатки воды, как поняла, что этого мало. Мне было нужно очень, очень много воды. Умная ведьма могла бы прикончить остатки запаса и отправиться на поиски нового. А ведьма, получившая власть Священного Солнца, могла поступить куда лучше.
"Ну, что собираешься делать?"
Голос застал меня врасплох; я подпрыгнула на месте и выронила бутылку. Таклит стояла прямо за моей спиной, хотя я, как всегда, совершенно не заметила ее приближения. Теперь она смотрела на меня совершенно иначе. Она была довольна, да, довольна, что я прошла проверку. Однако я увидела в ее взгляде что-то еще. Удивление. Таклит была впечатлена. Даже больше - потрясена.
Я глянула на бутылку - последние капли воды уже почти впитались в голодный песок. Однако мне было нужно куда больше, чем одна бутылка. Мне нужен колодец. Я уставилась на исчезающие капли. Я верила. Уповала. Поддалась. И была спасена. Теперь оставалось проверить, в самом ли деле я стала благословенной, как сама Таклит.
Воздух потрескивал от кружащей в нем энергии. Волоски на моей коже встали дыбом, кончики пальцев начали пульсировать. Под ногами задрожала земля. Запахло паленым, но я не могла понять, чем именно. К счастью, горела не я! Я отшатнулась, затем инстинктивно подняла посох и с силой вонзила в песок. Пустыня разверзлась. От моих ног к забытой бутылке пробежала трещина. Раздался грохот - и на том месте возникла дыра, сперва крошечная, но быстро растущая. Вокруг нас затрещали молнии, отражаясь от камней, а над дырой поднялся смерч. Он спускался все ниже, погружаясь в землю, пока наконец не исчез. Воцарилась тишина. И через миг вверх взвился ледяной поток. Мы с Таклит хохотали как безумные, барахтаясь в воде.
Таклит взяла меня за плечи и заговорила, не обращая внимания на стекающие по лицу ручейки.
"Ведьма с собственным колодцем - навсегда дитя пустыни".
"Может, я уже не Глупая ведьма?"
"Нет. - Таклит медленно покачала головой. - Теперь ты Благословенная Теган".
Я очень радовалась, что по моему лицу и так стекает вода, поэтому Таклит не увидит на нем слез.
"Но Благословенная Таклит по-прежнему остается Величайшей ведьмой среди живущих".
"Конечно, - согласилась она, - пока что. И запомни, обращайся с магией Священного Солнца с должным уважением и почтением. Она могущественна, и использование ее во зло сожжет тебя дотла вот так. - Таклит щелкнула пальцами. - Не беги, пока не научилась шагать по пути истинной ведьмы, Благословенная Теган, или не доживешь до моей смерти. - Таклит улыбнулась, что было редким и прекрасным зрелищем. - А когда наступит день и Благословенная Таклит перестанет быть Величайшей ведьмой среди живых, тогда это имя станет твоим".
К тому времени, как мы обработали травмы Кусаки и уложили его в постель, уже стемнело. Я не находила себе места. Найти Алоизиуса - все равно что найти ниточку к Теган, и моим первым порывом было побежать на конюшни, расспросить друзей и знакомых мальчика, обыскать те места. Однако Кусака постоянно терял сознание, а раны угрожали затянуть его в такую тьму, откуда не будет возврата. Как я могла его бросить? Как поступила бы моя мать? Мальчик что-то бормотал во сне и хныкал. Ничего не помогало. Я сидела на краю постели и протирала его лоб влажной тряпочкой, как делало бесчисленное множество матерей, медсестер и нянечек, возможно, даже в этом самом доме. В комнату заглянул Эразмус - проверить, как дела, - и опустился на стул с другой стороны постели, наблюдая за хрупким ребенком, который отчаянно боролся за жизнь.
- Похоже, у него лихорадка, - тихо произнес Эразмус.
- Боюсь, что в раны попала грязь - угольная пыль и еще Богиня знает что из туннелей. У него заражение крови.
- Он выживет?
Вопрос был вполне справедливым, однако я поразилась, как ударила по мне мысль, что мальчик может умереть.
- Не знаю. Я сделала все, что в моих силах. Очистила раны, вправила кости, насколько умею. Ему нужен более опытный хирург. Еще я использовала магию, но...
- Но природа все равно возьмет свое.
- Иногда мне кажется, что я действую против самого устройства наших тел.
Эразмус вздохнул.
- Возможно, наши тела не созданы для такого использования.
Он бережно положил руку на плечо мальчика - простое действие, но наполненное невероятной нежностью. Да, Эразмус, как и я, знает, что такое истинное одиночество. Такая жизнь не позволяет ему завести ни жену, ни собственных детей. Несмотря на отчасти закостеневшие взгляды и малый опыт общения с детьми, Эразмус был человеком сочувствующим. Он наверняка стал бы очень заботливым отцом.
- Я не осмеливаюсь от него отойти.
Конечно, мы уже говорили на эту тему. Стоило мне обнаружить Алоизиуса, как я тут же возбужденно рассказала Эразмусу, что знаю, где Гидеон прячет Теган. Все идеально сходилось: тайник, где нет любопытных глаз, глубоко под землей, что помешает моему чутью. Вряд ли мышонок забрался очень далеко, значит, Теган наверняка где-то возле туннеля, где пострадал Кусака. Эразмус возражал: мол, мальчик мог найти Алоизиуса несколько дней назад и в совершенно другом месте. Я обеими руками была за то, чтобы тотчас послать за Лотти, которая отведет нас в туннели, а Эразмус оставался непреклонен в мнении, что мы должны сперва собрать больше сведений, а не слепо бегать по обширной подземной сети. Он меня так и не переубедил, но я все равно не могла бросить замершего на грани жизни и смерти ребенка.
Мышонок Теган сидел на столике рядом с постелью. Он выглядел невероятно хорошо для грызуна в столь почтенном возрасте, да еще и после двух перемещений во времени и недавнего побега из подземной тюрьмы.
Должно быть, я казалась невероятно уставшей или подавленной, - Эразмус накрыл мою руку своей ладонью и улыбнулся.
- Ему повезло, он попал к вам, Элизабет. Если кто его и исцелит, так только вы. А потом мы его расспросим, и ответы приведут нас к Теган.
Во взгляде Эразмуса было столько нежности, а в словах - искренности, что я с трудом удержалась от соблазна поднести его руку к губам и поцеловать. Это стремление одновременно изумило и встревожило меня. Времени признавать, что мои чувства к Эразмусу куда глубже, чем я позволяла себе думать, у меня не было. Однако сила этих чувств и неожиданного желания их проявить оказалась просто невероятной и подняла мне дух в момент смятения и упадка.
- В ваших устах все звучит просто, - как можно ровнее произнесла я.
- Есть все шансы, что так и будет, так что давайте на это надеяться.
- На шанс? Весьма непрочная штука, чтобы возлагать на нее надежды.
- Шанс, участь, судьба - называйте как хотите. Я верю, что если человек действительно искренне к чему-то тянется, к чему-то достойному и хорошему... ну, судьба, как и время, не настолько предопределена и весьма гибка. Мы способны на нее влиять.
Кусака вновь заговорил, не просыпаясь, упорно шепча нечто неразборчивое.
Эразмус наклонился и мягко убрал волосы со лба мальчика.
- Что такое, малыш? Что тебя так тревожит?
- Разбираю только "звезд-что-то там". Звездочка, что ли, - произнесла я, хмурясь. - Кто-то настолько далекий от неба, казалось бы, не станет задумываться о звездах.
- Я тоже сейчас немало размышляю о звездах, - сказал Эразмус. - Уверен, планы Гидеона прописаны в астрологических картах. Теган точно не упоминала ничего, что может нам помочь установить связь?
- Мы очень недолго пробыли в коттедже "Ива", пока Гидеон ее не унес. Теган много путешествовала по миру, столько всего изучала у ведьм всех мастей... Наверстать пять лет - дело небыстрое.
- Давайте снова по ним пройдемся.
- Снова? Эразмус, я без сил, и я уже столько раз перетряхнула память...
- Снова, - твердо произнес он и, отпустив мою руку, принялся мерить комнату шагами. - Вы говорили, Теган жила на острове неподалеку от побережья Уэльса.
Я потерла ноющую шею и заставила себя сосредоточиться.
- Да. Она целый год следовала викканскому календарю и соблюдала кельтские ритуалы, насколько это возможно в одиночку. Но я не понимаю...
- Где еще она побывала?
- Провела несколько месяцев в Америке, в основном в южных штатах.
- Еще?
- Сибирь. Я уже все это вам рассказывала. Она работала с якутской шаманкой.
- Да, помню. Еще?
- Я не знаю, не знаю!
- Должно быть что-то еще.
- Она упоминала, что перед самым моим появлением была в пустыне.
- В какой?
- Это имеет значение?
- Конечно же, имеет, моя дорогая Элизабет. Так в какой?
- Кажется, в Сахаре.
- Кажется?
- Хорошо, я уверена. Да, Теган говорила, что только недавно оттуда вернулась, но не успела больше ничего рассказать, поэтому я не знаю, кого она там встретила.
- Сахара, Пустыня Мертвых!
- Никогда не слышала, чтобы ее так называли. Куда вы собрались? - спросила я у заспешившего к двери Эразмуса.
- К моим книгам, куда же еще? - крикнул он в ответ, прежде чем скрыться.
Я продолжила приглядывать за Кусакой. Он казался таким маленьким и хрупким. Из подушек, обтянутых тонкой льняной тканью, выглядывало неподвижное чумазое личико. Лотти говорила Эразмусу, что у мальчишки нет семьи. Он был вряд ли старше шести лет, но уже жил сам по себе, работал с пони и ночевал с ними в конюшне. Сердце сжималось от боли при мысли, что о мальчике никто не заботится, никто его не любит. Я не могла позволить его жизни оборваться еще до того, как она толком успела начаться. Я встала и произнесла заклинание, взывая к Богине, чтобы она смилостивилась над этим одиноким ребенком, придала ему сил и исцелила его. А затем начала медленно вдыхать, все глубже и глубже, втягивая в себя весь воздух в комнате, всю окружающую энергию, чтобы подпитать собственные магические способности. Я подождала, пока не зарядилась этой энергией полностью, и наконец так же медленно выдохнула, глядя, как вокруг нас заплясали волшебные искорки. Потом я наклонилась и поцеловала Кусаку в лоб.
- Да пребудет с тобой благословение Богини, пусть Дух природы возродит тебя, пусть древняя магия моих сестер-ведьм исцелит и наполнит тебя жизнью, как дитя сил, полюбившееся этой ведьме, что приглашает тебя в свою семью.
Кусака завозился сперва слабо, а затем тревожнее. Он мотал головой из стороны в сторону и дергал руками так, что я опасалась, он повредит импровизированную шину, которую мы ему наложили на перелом. Затем мальчик вдруг распахнул глаза и сел, хватая воздух.
- Все в порядке. Ты в безопасности. Я рядом.
Я села на кровать и обхватила его руками. Он уставился на меня круглыми от страха глазами, но затем постепенно обмяк, устроив голову на моем плече. А когда я уложила его на подушки, он сразу же погрузился в сон, но уже совершенно спокойный. Кожа мальчика порозовела, утратив болезненный румянец, дыхание выровнялось. Худшее осталось позади. Мальчик выживет. Рука со временем исцелится. У бедняжки есть будущее, хотя что его там ждет - это уже другое дело. Теперь я могла его оставить. Тихонько выскользнуть, пока Эразмус не успел меня остановить, и отправиться в туннели на поиски. И все же я вдруг поняла, что не могу. Мальчик по-прежнему так слаб и до сих пор толком не очнулся, его никто не утешил и не успокоил. Ребенок нуждался во мне, и я решила подождать еще немного. Меня, как всегда, тянуло в две разные стороны - я должна была выбирать между благополучием дорогого мне человека и того, кто точно так же во мне нуждается, причем куда более срочно. Хрупкая смертная внутри меня стремилась следовать зову сердца, ведьма бушевала из-за несправедливости ситуации, в которой я оказалась, но одержала верх именно целительница, что отказывалась закрыть глаза на страдания. Я кое-как утешала себя тем, что Теган бы одобрила мой выбор.
И, словно мое решение было магическим, Кусака снова открыл глаза. На этот раз он просыпался медленно и спокойно. Затем он оглядел незнакомую комнату, удобную кровать с хорошей постелью, меня.
- Здравствуй, Кусака.
Заговорить сразу он не смог, но попытался сесть и, случайно двинув сломанной рукой, вскрикнул от боли.
- Тише, тише. - Я помогла ему опереться о подушки. - С тобой случилось несчастье, и ты повредил руку. Но не бойся, она заживет, просто нужно время.
- Где я? - наконец спросил мальчик, и голос тут же выдал его юный возраст.
- Ты в доме мистера Эразмуса Балморала, мастера переплетного дела. Тебя сюда принесли Лотти с друзьями, они знали, что я могу тебе помочь.
- А вы доктор, миссис?
- Можно и так сказать.
Завидев Алоизиуса, Кусака охнул, а потом протянул к мышонку здоровую руку, позволяя обнюхать, и засмеялся от щекотки.
- Смотрю, вы друзья. Скажи, Кусака, а ты не помнишь, где его нашел? - Я очень старалась не выдать беспокойства.
Мальчик нахмурился.
- Впервые его вижу, миссис. Он разве не ваш?
На меня навалилось разочарование. Если Кусака не находил Алоизиуса, значит, он не знал, откуда мышонок выбрался.
- Судя по всему, он прокатился в твоем кармане, - пояснила я.
- Правда? Ох, повезло ж ему, что не придавило, когда тележка перевернулась. - Мальчик вздрогнул от внезапной мысли. - Звездочка! - вскрикнул он со слезами на глазах. - А что со Звездочкой?
- О чем ты?
- Это пони, про которую я забочусь, миссис. Это она тянула тележку. Она не разбилась? Упала же с таким грохотом... Я должен идти обратно, проверить, все ли с ней хорошо.
И мальчик завозился с простынями, пытаясь одновременно не задеть больную руку и выбраться из постели. Я бережно, но решительно уложила его обратно.
- Ты еще нездоров, Кусака.
- Но миссис...
- Расскажи мне, где найти Звездочку и где все случилось. А я позову Лотти или мальчишек, которые тебя принесли, и попрошу глянуть, как там твоя пони. Уверена, о ней прекрасно заботятся.
- Но это я про нее забочусь. Я ее конюх. Никто ее так хорошо не знает. Она будет переживать, куда я делся.
Мальчик так разволновался, что у него сбилось дыхание. Я дала ему выпить воды с несколькими каплями настойки опия, и вскоре он снова успокоился. Я же все пыталась понять, как Алоизиус попал в его карман. Если Кусака не видел мышонка, значит, дело было уже после несчастного случая. Но зачем Алоизиусу так рисковать и лезть к мальчишке, вокруг которого явно толпились и кричали другие люди? Почему мышонок решил, что сможет добраться ко мне благодаря именно этому ребенку, которого я впервые встретила? Если бы он приходил за лечением днем - тогда понятно. А потом я вспомнила.
- Робин!
- Что такое, миссис? - сонно спросил Кусака.
- Я перевязала сломанный палец Робина своим платком. И как раз Робин достал тебя из-под тележки.
Тут я все поняла. Алоизиус узнал и мой запах, и отпечаток моей магии. Если Теган отправила его ко мне - а именно это я бы и сделала на ее месте, - мышонка привлекла бы любая связанная со мной вещь. Должно быть, Алоизиус выбрался из туннеля с Робином, а потом перепрыгнул к Кусаке, когда старший мальчик уходил. Я ласково погладила маленького грызуна.
- Какой же ты смелый малый, - похвалила я его.
А он, словно того и ждал, запрыгнул мне на ладонь и, пробежавшись вверх, устроился на плече.
Я сжала здоровую руку Кусаки.
- Мне надо тебя ненадолго оставить. Здесь с тобой все будет хорошо, и я вернусь, как только смогу. Я хочу пойти туда, где перевернулась тележка, и дальше в туннели. Очень дорогой мне человек пропал, и я думаю, что смогу его там найти.
Мальчик покачал головой.
- Там жуть как темно, миссис, в этих туннелях. Вы потеряетесь и никогда не вернетесь. Давайте я пойду с вами...
- Нет, ты еще не поправился. Обещаю, что первым делом проверю Звездочку. Даже захвачу для нее морковку. Как думаешь, ей понравится?
- Она не очень ладит с незнакомыми, - сказал Кусака.
Он явно расстроился, но выражение его лица слегка изменилось. Он сжал губы так, словно стремился скрыть то, что чувствует. Сколько же раз этому одинокому ребенку приходилось сдерживать эмоции, чтобы выжить в жестоком и опасном мире?
Меня отвлек как всегда поспешный топот Эразмуса по лестнице, а потом и по коридору. Затем в комнату ворвался сам Эразмус.
- Вот, - заявил он, возбужденно вскидывая открытую книгу в переплете из зеленой кожи и тыкая пальцем в страницу. - Здесь все написано. Как я и думал... О, вижу, наш юный друг проснулся!
Я кивнула.
- Еще слаб, но опасность миновала.
- Прекрасно! Кусака, ты поможешь нам найти ответ к загадке. Позвольте прочитать... "Пустыни Мертвых - то, что мы знаем как Сахару. Местные кочевники, особенно туареги и берберы в целом, считают это место не единой пустыней, а скорее совокупностью многих". Ни одна из них не подчиняется современным политическим границам, конечно. "В этой области существует немало разнообразных вероучений. Среди них - последователи Священного Солнца, о которых доступно крайне мало информации, помимо того, что их магия легендарна, способность нанести увечья врагу огромна, и сама секта держит свои знания в строжайшей тайне. Что известно, однако, является ключевым фактором для их проживания в столь суровых условиях - без солнечного света они становятся совершенно бессильны". - Эразмус захлопнул книгу и просиял.
Внутри меня проснулась смесь надежды и осознания.
- Теган наверняка отправилась туда, чтобы обучиться местной магии. У последователей... как вы сказали?
- Священного Солнца.
Я кивнула.
- Она всегда проводила некоторое время с разными ведьмами, чтобы те поделились с ней мудростью. Я знаю Теган достаточно хорошо и уверена, что на этом она не останавливалась. Она захотела бы полноценно овладеть этой магией. Сделать ее частью себя, чтобы использовать как положено. Если дело в этом и если Гидеон об этом знает, то держит ее под землей, чтобы ослабить. - Я задумалась. - Должно быть, он считает такую магию опасной для себя. Это его и интересует в Теган?
- Может, он возжелал заполучить ее знания о магии Священного Солнца?
- Ни одна ведьма не согласится передать доверенную ей магию тому, кто заведомо безжалостен и бесчестен. Теган и в голову не придет сделать Гидеона сильнее. И он об этом знает. Нет, должна быть другая причина, связанная с этой магией. Говорите, она невероятно могущественная?
- И невероятно жесткая, судя по всему.
- Если Гидеон не в состоянии получить саму магию, то что? Как он собирается использовать Теган?
Эразмус посерьезнел.
- Расскажите, как он сбежал из Летних земель? Вы не выяснили, как ему удалось вырваться из магических уз?
Я покачала головой.
- Я пыталась, как и многие из моих сестер-ведьм. Все были потрясены. Никто не мог покинуть Летние земли без нашего позволения, и даже в этом случае на землю практически никто не возвращался. Мне было крайне нелегко уговорить остальных, что я должна последовать за ним. Мы пришли к выводу, что Гидеону кто-то помог, но кто и как, мы по-прежнему не знаем.
- У кого могло возникнуть желание ему помочь?
- Это и самое странное. У него нет друзей. Он не принадлежит ни к одному шабашу или семье. Единственный раз я видела его в чьем-то обществе много лет назад, когда я еще девочкой жила в его доме в Бэткомском лесу. Я должна была оставаться там, но услышала музыку и пение, поэтому тайком прокралась к его костру. - Я содрогнулась от воспоминаний, однако продолжила: - С ним были... бесы. И демоны, и ведьмы, но не как клан, а просто сброд. Они занимались чем-то жутким, дьявольским... Не просто оргия с алкоголем и магией.
Эразмус глянул на Кусаку, а затем отодвинулся от постели и махнул мне, чтобы я тоже подошла к окну.
- Вы говорите о поклонении дьяволу, Элизабет, - тихо произнес он. - О сатанизме.
- Да.
- Тогда следующий мой вопрос: как вы думаете, не там ли он нашел своего спасителя?
Я попыталась осознать всю важность его слов.
- Вы предполагаете, что он заключил сделку с самим дьяволом?
- А кто еще обладает достаточной силой?
- О, Богиня... Может, вы и правы. А значит, Гидеон должен выполнить свою часть уговора. Скорее всего, это душа. Но Гидеон не променял бы Летние земли на ад. Сатанист или нет, на такое он точно не пойдет.
- Что же он предложил взамен? - Эразмус помолчал. - Что или кого?
В моих венах похолодела кровь. Сердце пропустило удар.
- Теган. Он хочет отдать ее в качестве уплаты. Ох, Эразмус!..
Я схватилась за голову.
- Тише, не будем терять рассудок. Ситуация не изменилась, мы просто раздобыли новые факты.
- Он намерен принести Теган в жертву дьяволу! Как я могу быть спокойна!
- Надо! - Эразмус коснулся моего плеча. - Знание - наше главное оружие, Элизабет. Теперь мы знаем, чего Гидеон хочет. Мы ведь уже обсуждали, что это ключ к победе над ним, верно?
Я слабо кивнула, содрогаясь от страшных мыслей и образов.
- Мы знаем, зачем ему Теган и где он ее держит.
- Но мы можем опоздать. Пока мы тут говорим, ничто не мешает ему провести ритуал и вырезать ее сердце!
- Вряд ли. Он ждет.
- Чего?
- Вы же помните, что Гидеон делает каждый ход в определенное время, когда энергия солнца как можно больше ослаблена?
- Зимнее солнцестояние, самое влажное лето, да.
- А солнце слабее всего во время затмения, верно?
- Если ему просто надо ослабить Теган, чтобы убить...
- Все куда сложнее, иначе он мог бы сделать это еще в Бэткоме. На Теган было столь сильное заклятие, что Гидеон и близнецы с легкостью с ней разделались бы. Гидеон наверняка задумал совершить ритуал в определенный, важный для его темного господина день. Что-нибудь подходящее, особенное, например, когда тьма - или даже ночь, можно сказать, - охватит землю среди бела дня.
- Что-нибудь вроде затмения, - медленно произнесла я, как тупая школьница, до которой только что дошел нужный смысл. - Да, похоже на правду. И тогда не надо сидеть под землей. Ох, какая же я была слепая!
- Мы оба ломали голову...
- Я имею в виду жертвоприношение. Мне следовало догадаться. Конечно, сейчас почти никто не приносит жертв, особенно человеческих, но есть одно золотое правило - жертва, любая, должна быть в отличном состоянии. Не больной, не опьяненной...
- Не зачарованной?
- Именно. Поэтому Гидеон и держит ее под землей. Он не собирался приносить Теган в жертву в Бэткоме, поэтому и околдовал. Теперь, когда приближается назначенный час, Гидеон должен снять с нее всякие чары. А в такой тюрьме она не только не может меня позвать, но и теряет магию последователей Священного Солнца. Раз уж Гидеон хочет отправить ее своему господину нетронутой, ей придется быть в полном сознании и при всех способностях.
- Это хорошие новости.
- Разве?
- Конечно, ведь Гидеону придется вывести Теган на солнечный свет. Бедняжка уже несколько дней жаждет оказаться под его лучами. Если вы не ошиблись, то ради жертвоприношения Гидеону придется оставить ее на свету хотя бы на мгновение.
- Значит, он ждет затмения. Теган будет слаба, когда он доставит ее в нужное место, но как только покажется солнце, к ней вернутся силы. Очень важно не промахнуться. Слишком рано - и Теган еще не превратится в обещанную в уплату ведьму. Слишком поздно - и она, вполне возможно, одолеет самого Гидеона и освободится. Вы проверили карты? Затмение будет?
- Да. Полное затмение солнца, видное в северной части Европы, когда, по расчетам, солнце полностью скроется на четыре минуты. Конечно, частичная темнота наступит чуть раньше...
- Когда? - не выдержала я, одновременно страшась и желая услышать ответ. - Когда случится затмение?
Эразмус посмотрел мне в глаза.
- Девятнадцатого июня. Завтра.
Задумавшись о том, что происходило в пустыне и каково быть последователем Священного Солнца, я поняла, почему Гидеон решил запереть меня в подземелье. Он хотел не просто не дать мне сбежать, но и заставить изголодаться по свету. Гидеон наверняка узнал про Таклит и чему я у нее научилась. Как долго он за мной следил? Я помнила слова Элизабет, что он с легкостью улавливает магическую активность, поэтому она сама долгие годы не использовала свои силы - боялась, что он ее обнаружит. Ну, в Пустынях Мертвых творился неплохой замес, так что Гидеон, где бы он ни был, явно уловил и этот звоночек. Если бы только у меня было больше времени отточить магию, которую мне открыла Таклит... Элизабет нагрянула в коттедж "Ива" как раз когда я сама только вернулась из пустыни. Так что эта магия была для меня в новинку и вообще казалась пугающей. Таклит предупреждала, что нельзя спешить и слишком быстро пускать в ход еще незнакомые силы... Я хотела научиться с ними работать, даже начала, но ничего толком не успела. Поэтому Гидеон и явился? Пока я не успела полностью овладеть магией Священного Солнца? Пока он еще мог мной управлять? Значит, в подземелье я сижу неспроста. Хотя в Бэткоме Гидеон этим не заморочился. Почему он не наложил на меня заклинание, как тогда? Как будто ему надо, чтобы сейчас я соображала. Но зачем?
Я слезла с кровати и заставила себя походить туда-сюда по комнатушке. Надо быть в форме, и умственно, и физически, нельзя расслабляться. Гидеон что-то затевал. Я знала его достаточно хорошо и понимала, что без причины он не действует. А что для Гидеона хорошо, то для других в основном плохо. Придется пораскинуть мозгами. Я не знала, день был или ночь, ведь задремала, пока вспоминала путешествие к Таклит. Лампа, конечно, давала больше света, чем свечи, но по ней не скажешь, сколько прошло времени. И я скучала по своему пушистому Алоизиусу. Увижу ли я его снова? Чем я только думала, когда решила, что он сумеет отыскать Элизабет? Под землей всегда полно крыс. А где крысы - там есть и коты.
Однако продолжить эту жуткую мысль мне не удалось - щелкнул замок, и дверь распахнулась.
- Добрый вечер, Теган, - как всегда приторно-сладко произнес Гидеон. По его виду и не скажешь, что он мой тюремщик.
- Как скажешь. Без окна или часов, знаешь ли...
Он шагнул в комнату и запер за собой дверь.
- Прошу прощения за такие условия... обстоятельства вынудили меня пойти на этот шаг. Могу я присесть? - спросил Гидеон, кивнув на стул.
- Вперед.
Гидеон уселся, скрестив длинные ноги и сняв с головы цилиндр, который был ему удивительно к лицу. Гидеон из тех, кто в одеянии любой эпохи смотрится так, словно эти вещи придумали для него лично. Сколько женщин за все столетия клюнули на его привлекательную внешность и обаяние?..
- Хотел с тобой побеседовать прежде, чем настанет час уходить.
- Уходить? Куда?
Гидеон не ответил.
- Мне важно, чтобы ты поняла, Теган, что я всегда буду тебя уважать. Когда я только встретил тебя, ты была еще девочкой, не уверенной, кем должна стать. Конечно, ты и не подозревала, какой в тебе кроется потенциал. И даже тогда я знал, я видел в тебе нечто редчайшее. Однако я и представить не смел, что ты пройдешь такой путь! Чего ты достигла, кем ты стала - даже учитывая, как тебе повезло заполучить в учителя Элизабет, - это же почти что чудо. Я глубоко тобой восхищаюсь.
- Ты, кажется, принимаешь меня за человека, которому не плевать на твое мнение.
- Ах. Ты так и не простила то, что я заставил тебя влюбиться? Если тебе станет легче, то я действительно получил удовольствие от нашей краткой связи. Но серьезно - выброси это из головы. В жизни есть вещи поважнее разбитого сердца.
- Ты-то откуда знаешь? У тебя самого вообще сердце есть?
- Думаю, ты отлично знаешь, что я любил, и горячо. Однажды.
- Ты и правда думаешь, я поверю, что ты помешался на Элизабет и преследовал ее сотни лет из любви к ней? Не-а. Дело всегда было только в тебе и твоей выгоде. Ты хотел заполучить Элизабет из гордости, потому что считал, что она тебе принадлежит. Элизабет была для тебя не более чем платой за помощь, которую ты оказал ее бедной, отчаявшейся матери.
Он вдруг встал с такой улыбкой, что заморозила бы самый жаркий вулкан.
- Как любопытно, - сказал Гидеон, шагая к двери, - что ты употребила слово "плата". Конечно, ты и не подозреваешь о занятных параллелях в ваших судьбах. Твоей и Бесс. Но все станет ясно. И очень скоро.
Я проследила, как он ушел. Я знала, что должна бояться его планов, однако могла думать лишь о том, как наконец выберусь из этой сырой и темной камеры. А снаружи Гидеону не удастся вечно скрывать меня от солнца.
Темнота вечерних улиц Лондона была ничем по сравнению с адским мраком проходящих под ними туннелей. Мы с Эразмусом оставили Кусаку, заверив его, что обязательно отыщем Звездочку. Мальчик работал и жил с этим пони больше года, поэтому наверняка считал его своей семьей. Я понимала, что он не успокоится и не придет в себя, если будет переживать о своей подруге, да и в любом случае это давало нам повод спуститься в туннели. По пути я попросила первого встретившегося нам знакомого ребенка разыскать мне Робина, так что, когда мы добрались к ближайшему входу с жизнерадостным названием "Бухта Дохлого Пса", нас уже ждали. Робин приподнял шляпу.
- Как поживает Кусака? - сразу спросил он.
- Опасность миновала, - ответила я, - однако он с тревогой ждет известий о своем пони.
- А, про Звездочку. Все в порядке, миссис. Немного ушибов, но кормежка и ночной отдых все поправят.
- Я принесла для нее морковки, - сказала я, приподнимая сумку. Чувствовала я себя при этом слегка глупо. Здесь же были дети, которые наверняка нуждались в морковке куда больше. - Обещала Кусаке проведать и угостить пони.
Робин огляделся по сторонам.
- Ну, только быстро. Если нас увидит мистер Антробус, дорого нам это обойдется.
- Мы и тебе дадим шестипенсовик, - предложил Эразмус.
Он хотел как лучше, но составил о мальчишке неверное мнение. Робин нахмурился.
- Я вас проведу, но денег ваших мне не надо. Миссис нас уже подлатала, - заметил он, показывая по-прежнему стянутые моим платком сломанные пальцы. - Пойдемте уже.
Робин развернулся, и мы последовали за ним сквозь низкую арку входа.
Туннель был достаточно широк для немаленьких тележек, однако в то же время создавалось впечатление, что чем ниже мы спускались, тем сильнее давил потолок. Воздух быстро стал затхлым и пыльным. Нам приходилось полагаться на расположенные то тут, то там масляные лампы, ведь ни фонари, ни естественный свет туда уже не проникал. Звуки искажались. Они казались даже не приглушенными, а сжатыми. Катящаяся где-то впереди тележка тарахтела и поскрипывала так, словно мы шли совсем рядом с ней. Крики и свист заставляли меня подпрыгивать - я никак не могла отделаться от ощущения, что они раздаются прямо над ухом.
Робин провел нас вверх по склону, который затем вновь спустился вниз и перешел в длинные ряды стойл. Невероятное зрелище - конюшни с десятками лошадей и пони, так далеко от городских улиц и мостовых. Крупные лошади стояли по одной и хватали сено из переполненных кормушек. А усталые пони, которых держали по трое-четверо, делили корм между собой. Да, все это располагалось под землей, куда воздух проникал лишь сквозь отдушины, что вели, наверное, до самых улиц, однако здесь было по-домашнему уютно. Запах сена и лошадей не мешал, а мирное жевание успокаивало.
Робин мягко похлопал тощего белого пони по крупу.
- А вот и Звездочка. Они с Кусакой лучшие друзья. Никогда не разлучаются. Вернее, не разлучались.
Я осторожно прошла между маленькими лошадками и предложила Звездочке морковку. Пони принюхался к незнакомому овощу, а потом решил, что стоит попробовать, и радостно захрустел.
- Похоже, с ним все в порядке, - рассмеялся Эразмус у меня за спиной.
Я передала ему сумку, и мы раздали животным остальные морковки.
- Это сюда Кусака приходит каждый день? - поинтересовалась я у Робина.
- Приходит? Кусака никуда не уходит отсюда, как же ему приходить, а? Кусака здесь живет, миссис. С пони. - Робин кивнул на груду мешковины и сена в углу - гнездо маленького мальчика.
- У него совсем нет семьи? - спросил Эразмус.
Робин пожал плечами.
- Я о них никогда не слышал. Только Звездочка, - ответил он, поглаживая уши пони.
В кармане завозился Алоизиус.
- Робин, а ты не мог бы показать нам место, где произошел несчастный случай?
- Хотите посмотреть, где перевернулась тележка?
- Если можно.
- Зачем вам туда? Теперь там уже ничего.
- Да, но...
Я колебалась. Можно ли упомянуть, что где-то здесь девушку удерживают в плену? Я доверяла Робину, однако он мог рассказать о наших поисках не тому человеку, а если слухи дойдут до Гидеона, он переместит Теган куда-нибудь еще раньше, чем мы ее обнаружим. И Робин тоже окажется в опасности. Поэтому я решила не втягивать его и дальше.
- Кусака там кое-что выронил. Карманный ножик.
- Никогда не слышал от него про нож.
- Он сказал мне, что нож ему очень дорог. Наверное, поэтому и держал в тайне.
Вздохнув, Робин взял масляную лампу и снова зашагал вперед.
- Нам сюда. Только если нас завидит мистер Антробус, придется делать ноги.
Мы покинули теплые конюшни и пошли по туннелю, что огибал Бухту Дохлого Пса и соединял канал с сетью подземных переходов, часть которых в конце концов приводила к железнодорожному вокзалу Кингс-Кросс. Здесь было сыро и холодно, а близость к воде привлекала полчища снующих туда-сюда крыс.
- Вот здесь.
Робин поднял лампу. Эразмус притворялся лучше моего, поэтому принялся за поиски несуществующего ножа. Я разглядела остатки рассыпанного угля и страшную вмятину в кирпиче, куда пришелся удар нагруженной тележки. Если бы Кусака попал на пару дюймов ближе, его бы раздавило.
Я всмотрелась в темноту туннеля.
- Он ведет только к месту выгрузки?
- О нет, миссис. Тут повсюду развилки.
- А куда ведут остальные?
Робин пожал плечами:
- Некоторые - в склады. Один - на мармеладную фабрику, его можно по запаху найти! А вот там хранится лед.
- Лед?
- Прибывает из самой Норвегии на большом корабле. И его хранят глубоко, чтобы не потаял. Часть отправляют в богатые дома, но больше всего - на фабрику мороженого. Признаюсь, миссис, лед тяжко разгружать.
Эразмус шепнул мне, что вряд ли пленницу станут держать там, где она рискует замерзнуть насмерть.
- Есть еще туннель на поверхность, - заметил Робин. - И пара других, не знаю куда.
Эразмус провел ладонью по грубой кирпичной стене.
- Самый настоящий лабиринт. Тут легко заблудиться.
- Да, такое бывает, - согласился Робин. - Но здесь быстро учатся. Знаете, привыкаешь к знакомым дорогам. От канала к вокзалу и обратно. В конце дня - вверх, к конюшням. А потом на поверхность - но это тем, кому есть куда идти.
Мы с Эразмусом тревожно переглянулись. Как же нам найти Теган за столь короткое время? Мы могли хоть всю ночь бесполезно блуждать по грязному лабиринту. Я вытащила Алоизиуса из кармана.
- Скажи, Робин, ты когда-нибудь видел эту мышь?
Мальчик уставился на грызуна, изумленный, что ношу такое в карманах.
- Редкий зверек. Здесь чаще всего здоровые серые крысы. Не-а, никогда его не видел.
- Думаю, стоит отпустить Алоизиуса, вдруг он приведет нас к Теган, - тихо сказала я Эразмусу.
- Или начнет бегать кругами, или нарвется на более крупных собратьев, - отозвался Эразмус, кивая на особо жирную крысу, которая наблюдала за нами.
- У нас не остается выбора.
Тихий голосок застал нас обоих врасплох.
- Я могу вам помочь, миссис.
За нами стоял Кусака.
- Что ты здесь делаешь? - Я тут же наклонилась проверить лубок. - Да и вообще, Кусака, почему ты не в постели? Тебе надо отдыхать, иначе снова станет плохо.
- Я пришел проведать Звездочку. - Мальчик просиял. - От него пахло морковкой!
- Я же говорила, что загляну к нему. Ох, Кусака...
Эразмус опустил руку на его плечо.
- Сдается мне, что ты умный малый, если сумел улизнуть от нашей бдительной миссис Тиммс.
- Вы нашли своего друга, миссис? - спросил Кусака. - Которого потеряли?
- А это еще что? - Робин покачал головой. - Никто не говорил про потерянных людей.
- Прости, Робин, наверное, нам стоило рассказать тебе больше...
- Дело в том, - перебил меня Эразмус, - что наша подруга в смертельной опасности, и мы должны сегодня же эту девушку отыскать. Мы думаем, что ее держат где-то здесь.
Кусака потянул меня за рукав.
- Я могу помочь, миссис. Никто не знает туннели лучше меня. Я здесь живу сколько себя помню.
И тут вдалеке раздались крики. Грубый голос отдавал резкие приказы и подкреплял их важность ругательствами.
- Антробус! - Робин повернулся к нам. - Надо уходить. Если он узнает, что я вас сюда привел, мне конец!
- Иди, Робин, - сказала я. - А мы должны искать дальше. Не беспокойся, обещаю, мистер Антробус нас не поймает. Уходи, быстро, и забери Кусаку.
- Нет! - настаивал малыш. - Вы без меня потеряетесь.
Алоизиус, словно почуяв, что пора принимать решение, спрыгнул с моего плеча и целенаправленно засеменил прочь.
- Надо следовать за ним! - воскликнул Эразмус.
Кусака не стал дожидаться подсказок и побежал за мышонком. Робин сунул мне лампу.
- Пригодится. Удачи, миссис! - И он поспешил обратно.
Поисковая группа из нас вышла странная - двое взрослых, ребенок с подвязанной рукой и все сильнее темнеющая от грязи мышь. Алоизиус свернул направо, а потом налево - в более узкий туннель. Мы явно спускались еще глубже. Потолок стал ниже, а под ногами собирались лужи. Единственная лампа давала слишком мало света, поэтому мы постоянно спотыкались и наступали в воду, отчаянно стараясь не упустить Алоизиуса из виду. Сюда уже не проникало тепло, как в верхних туннелях, и стало чертовски холодно. Если Теган действительно где-то здесь, то ей не позавидуешь.
Алоизиус свернул в особенно грязный туннель, и Кусака поколебался.
- Что там? - спросил Эразмус. - Ты знаешь, куда он ведет?
Мальчик покачал головой.
- Туда никто не ходит. Там полно мертвецов.
- Катакомбы, - напомнила я Эразмусу, как еще называют эти туннели. - Там нечего бояться, Кусака. Мертвые тебя не тронут. Они спят.
Я взяла мальчика за руку, и мы двинулись дальше. Мы прошли мимо утопленных в стену каменных плит. Наверняка это были надгробия, хоть я и не разобрала на них ни одной надписи. Иногда нам встречались просто-напросто сложенные один на другой деревянные гробы.
Кусака содрогался от их вида, и я ощущала его страх, однако мальчик упрямо шагал вперед. Поразительно, сколько в этом шестилетнем малыше оказалось храбрости. В какой-то момент он остановил меня и спросил шепотом:
- А эти коробочки, миссис... они для ребенков?
Эразмус замер, ожидая, что же я отвечу. Мы оба знали, что это ящички для внутренностей, куда иногда складывали жизненно важные органы покойных. Однако я не хотела еще сильнее тревожить мальчика.
- Они для вещей, которые были ценными для тех, кто умер, - пояснила я. - Чтобы их сохранить.
Мы продолжили путь и так спешили, что чуть не наткнулись на двух крепких мужчин у входа в очередной туннель. Я загородила Кусаку. Эразмус тут же обхватил рукоять ножа.
- Добрый вечер, джентльмены, - произнес времяход, хотя даже в скудном свете было видно, что эти личности и близко не те, как он их назвал.
Ближний к нам мужчина приподнял лампу.
- Так-так-так. Что тут у нас?
- Не похоже на сточных крыс, - заметил его товарищ, сдвигая на затылок матерчатую кепку.
Оба этих "джентльмена" были высокими и крепкими, так что вдвоем загораживали весь проход. Я тут же поняла, что они его охраняют. Сердце забилось чаще. Найдешь стражу - найдешь и то, что они сторожат.
- У нас есть два пути, - спокойно сказал Эразмус. - Первый - вы нам скажете, сколько ваш хозяин платит за то, чтобы вы нас не пропустили, и мы заплатим вам больше, если вы позволите нам пройти.
Тот, что повыше, хрюкнул от смеха.
- Прогуливаетесь по туннелям с немалыми деньжатами, а?
- Нет, но я вам обещаю...
Другой шагнул ближе так, что оказался почти нос к носу с Эразмусом.
- Мы не работаем за обещания, - процедил детина, и в мгновение ока в его руке возникла крепкая деревянная дубинка.
- А, - отозвался Эразмус, - к сожалению, вы выбрали оставшийся вариант.
И, едва закончив предложение, он ударил, причем с такой скоростью и силой, что застал стража врасплох, и тот рухнул, схватившись за лицо. А когда второй головорез бросился в атаку, Эразмус выхватил нож. Соперник замер - но лишь для того, чтобы достать собственный грозный клинок, - и они продолжили кружить друг напротив друга. Тем временем первый мужчина, поднявшись на ноги, обернул свою ярость уже против меня. Он вскинул дубинку, собираясь опустить ее мне на голову. Кусака вскрикнул. И я машинально испустила магический импульс. Обычно он не мог никому причинить серьезного вреда, однако в таком узком пространстве он не только остановил руку злодея, но и отбросил его спиной в стену. Драка не осталась незамеченной - из туннеля донеслись крики, тяжелый топот. В считаные мгновения нас окружили еще четверо или пятеро человек. Они выплывали из теней и снова в них исчезали, поэтому сказать наверняка, сколько их, было сложно. Однако мы совершенно точно оказались в подавляющем меньшинстве и не смогли бы их одолеть даже вдвоем с Эразмусом. Бородатый детина схватил Кусаку.
- Пусти его! - крикнула я.
На большее я была не способна - меня саму крепко удерживали за горло, и еще один человек больно заломил мне руку. Однако Кусака явно привык защищаться и охотно продемонстрировал, за что получил свое прозвище, вонзив острые зубки в руку напавшего на него мужчины. Тот завопил от боли и выпустил жертву.
- Беги, Кусака! - снова крикнула я. - Беги!
Мальчик послушался и тут же рванул в темный туннель так шустро, как умеют только дети. Я нашла в себе силы для мощного удара и сама избавилась от того, кто держал меня, однако ко мне тут же шагнули еще двое. Я вызвала небольшой вихрь, который поднял многовековую пыль и временно ослепил всех окружающих.
- Элизабет! - Эразмус схватил меня за руку и потащил прочь. - Идемте! Мы должны уходить.
- Нет, мы же должны продолжать...
- Так мы ничего не добьемся. Мертвыми мы Теган не поможем.
Мы побежали обратно и спрятались в узком туннеле, стараясь дышать как можно тише и не выдать себя ищущим нас стражам. Мы прижимались друг к другу в тесном и настолько темном месте, что я даже не видела лица Эразмуса, только ощущала его дыхание на своей щеке.
- Элизабет, - прошептал он, - отправляйтесь за Кусакой. Теперь мы знаем, где держат Теган. Может, мальчишка знает другой путь туда. Справитесь без лампы?
- Да. Я достаточно легко найду дорогу благодаря чутью. И Кусака так напуган, что я уловлю и его. А что же будете делать вы?
Эразмус собирался было ответить, но неподалеку раздались тяжелые шаги, и он приложил к моим губам палец. Затем, с присущими ему, как я уже давно заметила, ловкостью и неуловимостью шагнул к основному туннелю. Осторожно приближающийся человек нес лампу - впереди него подрагивало пятно света, - и резко замер, когда перед ним вдруг возник Эразмус.
- Думаю, тебе лучше уйти, - сказал он.
- Катись в ад! - заорал мужчина и, отшвырнув фонарь, бросился на Эразмуса с кинжалом.
Злодей был крепким, но слишком медленным для времяхода - только он замахнулся, как Эразмус шагнул в сторону и перерезал ему горло быстрым и четким движением. Мужчина охнул, выронив оружие, и схватился за шею. В свете фонаря было видно, как между пальцами потекла темная кровь. Эразмус успел поймать оседающего злодея и уложил его на землю.
- Боюсь, это путешествие придется проделать не мне, - тихо произнес он, невольно пятная одежду чужой кровью, а затем поднял на меня полные отчаяния глаза. И я в который раз поняла, что он не обычный человек. Может, мир и видел лишь его ученое лицо, однако времяходы часто сталкиваются с опасностью и должны научиться справляться с ней по-своему. Эразмус из тех, кому не стоит переходить дорогу.
- Элизабет, уходите.
- А вы?
- Я вас найду, - сказал он, вытирая нож о рукав. - Но сперва займусь делом. Нам не пробиться сквозь такую толпу негодяев. Я сражусь с ними по одному.
И Эразмус, подняв фонарь, побежал по туннелю. Я на мгновение пожалела тех, кто попадется ему на пути, однако сильнее всего была вспышка страха, что с ним самим случится беда. Сердце сжалось, но времени размышлять, как много для меня теперь значит Эразмус, не оставалось. Я проверила, нет ли кого в туннеле, и сосредоточилась на Кусаке. А затем, уловив слабый, но верный след, подхватила юбки и поспешила на поиски.
Близняшки ворвались в мою камеру в приподнятом настроении. Эта перемена была как внезапной, так и тревожной. С чего это они так веселятся?.. Обе сестры разоделись в красивые летние платья с кучей кру́жева и даже украсили наполовину собранные и наполовину распущенные волосы цветами.
- А вот и мы! - чуть ли не запрыгала по комнате Лукреция. - Особое платье для особого дня, - объявила она, вручая мне новый наряд, и тут же защебетала на пару с сестрой о красоте и великолепии собственной одежды.
Я же могла думать только об одном: меня ведут наружу!
- Тебе нравятся мои ленточки? - улыбнулась мне Флоренция. - Смотри, они цвета перванш, как и цветы у меня в волосах. А эти я выбрала для тебя, - она вытащила две алые ленты и расческу. - Я займусь твоей прической, - понизила Флоренция голос до заговорщицкого шепота. - Лукреция начала бы так дергать пряди, что у тебя слезы бы полились.
Соперничество Флоренции с сестрой и то, как она всегда мирилась с ролью девочки для битья, едва заметно нарушало их связь. Совсем чуть-чуть, однако с чего-то же надо было начинать. И я собиралась извлечь из этого максимальную пользу.
- Спасибо! - шепнула я в ответ и покорно позволила ей взяться за парикмахерский труд. Справлялась она весьма умело. Ее сестра же помогала мне с платьем.
Оно тоже оказалось белым, но не таким вычурным. На юбках тоже были кружева, а вот лиф скорее подчеркивал формы, чем служил для украшения. Кто-то верно угадал мой размер, хотя в плену я постоянно теряла вес. Лукреция стояла у меня за спиной и безжалостно затягивала корсет.
- Все должно быть как надо, - пыхтела она. - Ты должна выглядеть как можно лучше.
- Я в этом всем как невеста.
Обе девицы вдруг замерли, на секунду, не больше, а потом продолжили работу, так ничего и не сказав. Я еще сильнее встревожилась.
- Куда мы пойдем? - спросила я. - Что сегодня такого особенного, раз уж нам позволили так разодеться?
Лукреция наклонилась помочь мне с кожаными ботиночками.
- Мы пойдем на пикник!
- У реки! - вторила ей сестра.
- С музыкантами, - продолжила Лукреция. - Все так красиво. Мы должны прихорошиться.
- Для Гидеона, подозреваю. - Сестры не огрызнулись, и я продолжила: - Он тоже будет там, верно? То есть не станете же вы так стараться ради абы кого.
- Конечно, он будет с нами, - отозвалась Лукреция, так яростно затягивая шнурки, что я и правда обрадовалась, что мою прическу взяла на себя Флоренция. - Мы все делаем только для него. Все для него. Всегда.
Я проследила за выражением лица Флоренции. Она очень старалась не выдать себя, но у этой странной троицы явно все было не так уж радужно. Под жестким корсетом гулко забилось сердце. Если я хочу сбежать, придется тщательно выбирать подходящий момент. И если я, судя по всему, окажусь на берегу реки, под солнцем, ко мне начнет возвращаться магия. При условии, что Гидеон не наложит на меня очередное заклятие. А накопив достаточно силы, мне придется хвататься за любую возможность. Наверняка Гидеон ждет, что я попытаюсь сбежать. Придется пустить в ход все, чем я сумею разжиться, и главную роль для меня может сыграть именно Флоренция.
- Ты права, - шепнула я ей. - Этот оттенок синего тебе очень к лицу.
Флоренция смущенно улыбнулась. Лукреция выхватила у нее расческу.
- Сойдет и так, иначе опоздаем. А теперь, - глянула она на меня с невероятным высокомерием, - надеюсь, ты будешь вести себя как положено. Устроишь сцену - для тебя это плохо кончится. Просто делай, что тебе говорят, так проще.
- Для кого? - спросила я. - Конечно же, для Гидеона. Наверное, и для вас двоих. Но я сомневаюсь, что мне от этого станет легче, верно? Что бы он там ни планировал, ему плевать, что с нами в итоге случится.
- А ну тихо. Не понимаю, о чем ты. Гидеон всегда воздает должное за верность.
- Возможно. До тех пор, пока ему это выгодно. И все равно он не даст вам то, на что вы так надеетесь. Он никогда тебя не полюбит, Лукреция.
- Умолкни! Не нам это решать. Гидеон поступит так, как того желает...
- И как начет твоих желаний? Ведь ты ждешь, что из всех прочих он выберет именно тебя. Но зачем ему это делать? Серьезно, подумай. Он хотел заполучить Элизабет, она его отвергла, и он чуть с катушек не слетел. Он притворялся, что хотел и меня. Что бы он там мне ни готовил, это явно не долгая и счастливая жизнь с ним на пару! Он в любой момент мог бы сделать тебя свой невестой или любовницей, но нет. А почему, как думаешь? Может, ему нравится другая, и когда настанет час, он без задней мысли от тебя избавится.
- Заткнись! Заткнись! - взвизгнула Лукреция и свернула волосы в толстый жгут, которым со всей силы хлестнула меня по лицу.
Я схватилась за щеку. Было больно, но кожа не лопнула, хоть на месте удара и начинал зреть здоровый синяк.
- Лукреция! - Вторая близняшка положила руку ей на плечо. - Что ты натворила! Посмотри на ее лицо. Гидеон сказал, что она должна быть идеальной. Он на тебя разозлится.
- А я скажу, что она на меня напала! Что мне пришлось защищаться.
- Но ведь это неправда, верно? - тихо и спокойно произнесла Флоренция.
На мгновение воздух между ними чуть ли не заискрил. Волосы Лукреции взвились, как растревоженное змеиное гнездо. Она словно раздумывала, как поступить, и наконец шагнула к двери.
- На споры нет времени. Давай, веди ее уже.
Я была вне себя от радости - меня наконец вывели из этой мерзкой камеры! С той стороны двери обнаружилась череда туннелей, настолько темных, что без лампы мы не ступили бы и шагу. Я по-прежнему не могла понять, где нахожусь. Через пятнадцать минут мы добрались туда, где уже начинал хоть немного появляться дневной свет - он падал сквозь высокие окна, расположенные, скорее всего, на уровне городских улиц. Вскоре я расслышала и уличный шум - призывные крики торговцев, стук копыт, скрип колес. Машин не было. Судя по нарядам и по отсутствию двигателей внутреннего сгорания, мы были в городе примерно середины девятнадцатого столетия.
Туннель стал подниматься выше, и девицы зашагали по обе стороны от меня. У выхода нас дожидался страж, который сразу же открыл тяжелые железные ворота. Вокруг моих запястий обвились длинные волосы - близняшки сдерживали меня и подобными веревкам прядями, и таящейся в них магией. Кожу слегка запекло, а руки быстро заболели, как будто я несла что-то тяжелое. У моих тюремщиц были весьма эффективные путы.
Мы шагнули наружу, и я сразу же повернула лицо к дивным лучам жаркого солнца! Тело мгновенно начало впитывать его силу, однако меня в считаные секунды впихнули в приготовленную заранее карету с закрытыми окнами.
- Доброе утро, Теган, - приподнял шляпу Гидеон.
Он предпочел сидеть напротив, в то время как близняшки оставались по бокам от меня. Типичный Гидеон - свалил всю грязную работу на своих подручных, а сам остался чистеньким. Правда, таковым он никогда не будет. Кучер явно получил приказ гнать во весь опор, и мы понеслись по неведомым мне улицам. Гидеон заметил отметину на моем лице и уставился на Лукрецию, но промолчал.
- Благоприятный день, - сказал он мне.
- Слышала, мы на пикник собрались, - спокойно отозвалась я, изо всех сил скрывая, как на самом деле взвинчена. - Сегодня что, у кого-то день рождения?
- Не совсем, однако именно сегодня ты окажешься в центре внимания. Это твой день.
- А мне дают право голоса? Может, музыку выбрать? Еду? Свободу? Что-то такое.
- Боюсь, ты должна доверить свою судьбу в руки других.
- И почему меня это не удивляет?
Карета вильнула, огибая что-то на дороге, и мы все завалились набок. Я забарахталась из-за связанных рук, и Лукреция машинально стиснула меня еще сильнее, а вот Флоренция достаточно мягко помогла мне сесть на место.
- Спасибо. - Я коснулась алой полосы на щеке. - Хоть ты умеешь обращаться с вверенными тебе людьми. Не то что некоторые, - выразительно глянула я на Лукрецию.
- Я говорила, веди себя как надо! - сорвалась та. - Я не виновата, мне пришлось преподать тебе урок, раз ты творила то, что нельзя.
- Но она ничего не делала, когда ты... - начала Флоренция.
- А ну тихо, глупая девчонка! - выплюнула Лукреция. - Не видишь, что ли, чего она добивается?
- Я не глупая!
Сестры продолжили грызню, и я позволила себе понадеяться, что действительно сумею сбежать. Гидеона совершенно не волновала перебранка. Он просто сидел, уставившись на меня, и наблюдал. Наконец карета остановилась. Я слышала множество голосов, словно вокруг гуляли люди и царила атмосфера праздника. Я совершенно не представляла Гидеона посреди такой толпы, да еще и днем.
Девицы вывели меня из кареты, якобы дружески придерживая за руки, чтобы никто не заметил плотные кольца волос на запястьях. Для окружающих мы были лишь тремя юными леди, что вышли прогуляться под солнышком.
О, что это было за солнышко! Я столько дней провела в темноте, что теперь свет резал мне глаза. Прикрыть их ладонью я не могла, поэтому мне оставалось лишь щуриться и моргать, ожидая, пока они привыкнут к такой яркости. Теперь меня сдерживала одна только магия близняшек - теплые солнечные лучи тут же начали возвращать мне былые силы. Как будто меня заново перезаряжали. Однако я понятия не имела, когда полностью восстановлюсь. Надо было ждать.
Меня протащили по улице к набережной... Темзы. Лондон! Это почему-то придало мне надежды. Элизабет жила здесь годами и знала город. Это уж точно поможет ей меня найти. Если, конечно, у нее было на это время.
- Смотри! - воскликнула Лукреция. - Вот она!
- Ох, как красиво! - поддержала ее сестра, тут же позабыв о ссоре.
И Флоренция была права. Зрелище оказалось весьма впечатляющим: прекрасная лодка, примерно двадцать футов длиной, с шестью гребцами, выполненная из необычного блестящего дерева и украшенная цветами. Бутоны украшали нос и края лодки, и даже над сиденьями возвышались арки из роз или лилий. Впереди стояли и обещанные музыканты - целый струнный квартет, - в замысловатых масках и красно-золотых одеждах, как и гребцы. Словно мы попали на венецианский карнавал.
- Разве это не чудесно? - не могла не поделиться со мной восхищением Флоренция.
- Очаровательно, - согласилась я и заметила улыбочку Гидеона.
Он узнал, что я задумала? И что я тяну время, впитывая солнечные лучи, купаясь в тепле и упиваясь ощущением, что снова обрету силу? Куда более впечатляющую, чем его собственная.
А потом все изменилось.
Сперва померк свет, как будто небо резко скрылось за тучами. Только оно оставалось чистым. Температура воздуха упала настолько, что я задрожала от холода. Птицы перестали петь. Это было очень жутко. По дорогам ездили лишь запряженные лошадьми повозки, поэтому со всех деревьев и крыш домов доносился птичий щебет. И вдруг он смолк. Птицы поняли, что происходит? И животные? Поблизости заржали лошади. Слабый ветерок шевельнул тонкую ткань моего платья. И тут до меня дошло. Затмение! Теперь все стало ясно. Теперь я поняла, почему Гидеон решил вывести меня из темноты именно сейчас. И я почти сразу ощутила, как моя магия вновь утекает, оставляя мне лишь жалкие остатки.
Гидеон приобнял меня за талию.
- Пойдем, Теган. Пора на борт.
Я бежала по затхлому и темному туннелю, не наталкиваясь на стены лишь благодаря чутью и следуя за отголоском души Кусаки. Мне очень повезло, что здесь, внизу, мои силы не уменьшались. Даже, напротив, тут они были к месту, ведь мои таланты исходили от земли, моей Богини, щедрой создательницы живого. Я словно вошла в сердце источника моей собственной магии, пусть и созданного руками человека. Меня удивляло, что Теган оказалась здесь так беспомощна, ведь она тоже овладела моим даром. Более того, у Теган были и врожденные способности, вдобавок она изучила еще несколько магических систем, однако не сумела прибегнуть ни к одной из них. Иначе Теган наверняка бы хоть как-нибудь до меня дотянулась. Я пришла к выводу, что магия последователей Священного Солнца была столь значительная и великая, что подавляла и управляла остальными умениями. И если эта странная и жуткая магия, которой теперь владела Теган, оказывалась бессильна, она тянула за собой и прочие дары.
Ощутив, что Кусака рядом, я осмелилась позвать его. И тут же раздался ответ - веселый и совершенно лишенный тревоги из-за наших недавних злоключений.
- Тут, миссис, - отозвался мальчик. - Прямо рядом с вами.
И он взял меня за руку. Я сжала его ладонь. У него не было ни лампы, ни ведьмовского зрения, однако я не слышала страха в его голосе.
- Ты такой смелый. Разве ты не боишься темноты?
- Я к ней привык. Я же здесь столько, сколько себя помню. А если глаза не видят, я использую уши, и эхо помогает мне не врезаться в стены или еще что. Это не сложно, если знать как.
- А ты не знаешь другой путь туда, где скрылся Алоизиус? Нам не пройти мимо тех людей.
- Может быть, миссис...
- Прошу, зови меня Элизабет.
- Ох. Может быть, миссис Элизабет, но в тех местах никто не ходит. Только мертвые, вы же видели. И иногда устраивают бои.
- Бои? Типа бокса?
- Не-а, собаки и крысы. Сюда приходят люди, продают их, чтобы убивали друг друга. Один пес, много крыс. Делают ставки, кто дольше протянет.
Я понадеялась, что Кусака не заметил, как по моему телу прошла дрожь.
- Могу поискать дорогу, - сказал он.
- Хороший мальчик. Когда вернемся домой, я заново перевяжу твою руку и дам тебе лекарство от боли, а миссис Тиммс - печенья.
Мы пошли дальше, держась за руки и то и дело наступая в лужи грязной воды. Я беспокоилась об Эразмусе. Да, он вполне способен о себе позаботиться, но как он найдет нас? Затем я вдруг сообразила, что времяход должен быть восприимчив к зову. В конце концов, вызвала же я его однажды. Я закрыла глаза, погружаясь в собственную мягкую тьму, и тихонько произнесла его имя с просьбой услышать, прийти, отыскать меня и последовать за шепотом моего разума. Если Кусака и расслышал мое бормотание, то промолчал.
В туннелях шуршали крысы, тоненько пищали летучие мыши. Что же это за жизнь для маленького мальчика? Как мир сумел пройти такой путь, достичь столь многого и не уберечь одного из собственных драгоценных детей от падения? В мой ботинок впились коготки, и я потрясла ногой. К моему отвращению, существо и не подумало отцепиться, а вовсе поползло вверх по юбкам. Я уже была готова смахнуть его, как вдруг ощутила знакомое теплое присутствие.
- Алоизиус!
- Это ваша мышь, миссис Элизабет?
- Да.
- А он умненький, да. Снова к вам вернулся.
- Но почему? Он или пришел бы с Теган, или остался бы с ней. А он здесь один... он ее не нашел. - Меня охватила паника. - О, Богиня, хоть бы мы не опоздали!
Мы вдруг услышали шаги - кто-то бежал в нашу сторону, - и спрятались в нише у пересечения двух туннелей. Неужели нас отыскали приспешники Гидеона? Я изо всех сил напрягла слух, а затем облегченно выдохнула, узнав шаги - быстрые и уверенные, - и вышла из укрытия.
- Эразмус, мы тут! - позвала я и тут же заметила пятно света.
К моему изумлению, Эразмус схватил меня за руку и притянул ближе, подняв лампу так, чтобы лучше видеть.
- Элизабет! Вы в порядке? Я услышал зов и решил, что вас настигли эти негодяи...
- Все хорошо. У нас обоих.
- Я услышал зов, - повторил Эразмус.
И я разглядела в его глазах то, чего еще там не замечала - страх. Вызванный отнюдь не теми, кто пытался нас убить, а беспокойством обо мне. Как же вышло, что я стала для него так важна?..
- Все хорошо, - снова заверила я и неожиданно прижалась к нему, сдерживая рыдания. - Но мы опоздали. Алоизиус вернулся один. Гидеон уже увел Теган.
Эразмус прижал меня к себе.
- Тогда мы должны выбираться отсюда и следовать за ними.
- Но мы понятия не имеем, куда.
Я еще никогда не была столь близка к отчаянию. Каждый раз, когда мы уже были совсем рядом, Гидеон вновь опережал нас. А теперь, зная его намерения, я постепенно теряла веру в то, что нам удастся его остановить.
Но уверенный взгляд Эразмуса придавал мне сил.
- Элизабет, если они покинули туннели, значит, они наверху. Может, вам удастся ощутить, где она. Попробуйте.
Я закрыла глаза, но сперва не разбирала ни шепотка, ни малейшей вибрации. А потом, далеко-далеко, вдруг возникло ее присутствие, и я услышала. Теган звала меня по имени! Ее голос был таким тонким и полным тревоги, что у меня сжалось сердце.
- Я ее слышу! Связь слабая, но Теган достаточно близко. Где-то, где-то около... воды. Быстрой и глубокой. - Я открыла глаза. - Она на реке!
- Стало быть, Темза. Поспешим. Доберемся на кебе, а потом одолжим у кого-нибудь лодку.
Я покачала головой.
- Слишком долго. Наверняка уже почти десять часов. Скоро начнется затмение, и мы опоздаем!
- Быстрее всего к реке добраться под землей, - заговорил Кусака.
Эразмус опустился перед ним на корточки.
- А ты знаешь дорогу? Отведешь нас?
- Конечно. - Мальчик рассмеялся. - Если вы не против пройти по сточным канавам.
Выбора у нас не оставалось. Кусака провел нас по дальним туннелям, а потом мы спустились по длинной лестнице и оказались в темноте. Кусака предупредил, что с лампой туда нельзя, ведь от огня могут вспыхнуть и ядовитые газы. Еще мальчик заставил нас повязать что-нибудь на лица. Эразмус захватил из дома большой носовой платок в горошек, а я оторвала от нижних юбок две полосы - для себя и Кусаки. Алоизиус зарылся поглубже в карман. Воздух постепенно становился тяжелым и сырым, а наши "маски" никак не сдерживали тут же окутавшую нас вонь.
Кусаку отвратительные запахи словно и не беспокоили. Он пробежал по узкой кирпичной дорожке по-над бурлящей жижей из нечистот. Любопытно, что там временами было достаточно светло, ведь оттуда поднимались особые колодцы с металлическими решетками на выходе. Кусака рассказал, что они служат для того, чтобы сюда попадал воздух, а газы выходили наружу. Однако, судя по вони, работали эти отдушины просто жутко. Мы спешили вперед, как крысы, низко пригнувшись из-за нависающего потолка. В какой-то момент мы расслышали голоса. Я тут же подумала, что нас могли выследить приспешники Гидеона, а Эразмус прикрыл Кусаку собой.
- Все в порядке, мистер. Это всего-то помоечники, - сказал мальчик.
- Кто? - Эрамзус по-прежнему сжимал рукоять ножа.
- Они спускаются сюда искать всякие штуки.
Я покачала головой.
- Но что, во имя всего святого, они надеются найти в этой грязи?
- Вы даже не поверите. Монетки, часы, украшения, всякое. Помоечники забирают их наверх и продают.
- Надеюсь, их сперва хорошенько моют, - пробормотал Эразмус.
Мы зашагали дальше и увидели, как двое-трое помоечников сбились в кучку. Четвертый двинулся к нам, прямо по омерзительной жиже. Эти несчастные, живущие в столь жутком месте, словно утратили человеческий облик и стали частью того, по чему изо дня в день бродили.
- Кто здесь? - крикнул мужчина.
На нем не было маски. Голос звучал хрипло, и слова отразились от стен туннеля искаженным эхом.
- Это я! - отозвался Кусака.
- Кусака? Ты что здесь делаешь?
- Помогаю друзьям, - пояснил мальчик. - Нам надоть добраться к реке, и пошустрее.
Свет постепенно становился еще более тусклым. Сперва я подумала, что небо затянули тучи, но затем сообразила - началось затмение.
- Дело и правда срочное, - произнес Эразмус. Он тоже уже понял. - Мы вас больше не побеспокоим.
Он взял Кусаку за руку и повел прочь.
- Если вы так страшно спешите, то ничего хорошего в той стороне не словите, - заявил помоечник.
- Это разве не путь к берегу Темзы? - спросил Эразмус.
- Да, но долгий и с низким потолком. На четвереньках будете ползти всю дорогу, да еще и в обморок хлопнетесь, если ваши породистые носы так уткнуть в то, что под ними происходит.
Мысль доставила помоечнику мрачное удовольствие.
- Может, вы знаете лучший путь? - В голосе Эразмуса прозвучала нотка отчаяния.
Помоечник мотнул головой влево.
- Туда и прямо. Только не свалитесь.
И он вернулся к товарищам, раз уж мы не представляли ни угрозы, ни выгоды. Нам повезло, что Кусака вызвался нашим провожатым, ведь на подземных улицах его явно знали и любили.
Мальчик потянул меня за рукав.
- Он говорит про главный сток, миссис Элизабет. Нам придется в него войти.
Эразмус начал было возражать, но я отмахнулась.
- Насколько там глубоко, Кусака?
Голос мальчика дрогнул.
- Глубже, чем я.
Я быстро приподняла свои возмутительно тяжелые юбки и кое-как заткнула их за пояс.
- Эразмус, возьмите Кусаку на плечи. Нельзя, чтобы его рука попала в... грязь. Если кишащие в ней бактерии попадут в рану, то все, это конец. Пойдемте. Быстрее!
И я сошла с кирпичной дорожки в зловонный поток, стараясь не думать о том, что же я творю, а сосредоточиться на реке. И на Теган.
За мной уверенными шагами следовал Эразмус с Кусакой на плечах. Мы старались двигаться как можно осторожнее, однако нечистоты шли волнами и, отталкиваясь от стен, вновь возвращались к нам. Потолок здесь был выше, однако поток, сквозь который мы пробирались, пугал своей глубиной. Я подняла руки, чтобы не потерять равновесие. Меня слишком пугала мысль, что я могу упасть.
- Хоть бы не встретить Старого Хряка, - нервно пискнул Кусака.
- А это что такое? - спросил Эразмус.
- Огромный свин, который тут живет. Его все называют Старым Хряком. Говорят, огромный как бык, со здоровенными желтыми клыками. А ест он все, что сюда стекает.
- Легенда, миф, не более, - заверил мальчика Эразмус.
- А для съеденного помоечника он был самым настоящим. В прошлом году было дело, нашли только ремень и ботинки.
Мальчик продолжил рассказывать о пропавших домашних животных, помоечниках, рабочих и прочих явлениях страшного чудовища. Эразмус временами вставлял охи и ахи, позволяя мальчику болтать, ведь это явно помогало ему не бояться.
Я вдруг ощутила течение - оно потянуло меня за ноги, заставляя шагать шире.
- Осторожнее! - крикнула я через плечо. - Поток стал быстрее.
- Должно быть, скоро он перейдет в реку, - заметил Эразмус.
Кусака вскрикнул, когда он на мгновение запнулся. Я наконец различила арку прохода, где стоки извергали свое содержимое в воды Темзы. Снаружи было почти темно - и зрелище повергло меня в панику. Затмение шло полным ходом, а как бы мы ни спешили, время все продолжало ускользать.
Город погрузился в жутковатые сумерки. На воде было много судов - барж, паромов, продолжающих ежедневную работу, и лодочек, на которых люди выбрались посмотреть на затмение. Я все искала Теган.
- Где ты? - шептала я. - Теган, где ты?
И затем я увидела ее - яркую лодку с растяжками и арками из цветов. Да уж, более неподходящее место для Гидеона - и его злых помыслов - и не представить. Я сощурилась. Гребцы, музыканты, близняшки... да! Теган!
- Она там! Ох, Эразмус! Она там, и Гидеон рядом!
Как только свет стал иссякать, меня провели на борт. Первым делом я заметила, что стихло пение птиц. Потом резко упала температура воздуха. Еще было не совсем темно, ведь затмение пока не стало полным. Больше похоже на сумерки или же на странное стальное небо и серые тучи в преддверии грозы.
Мы прошли мимо полудюжины гребцов. Маски и плащи придавали им весьма зловещий вид. Гребцы не проронили ни слова - ни нам, ни между собой. В центре лодки я увидела небольшую платформу, покрытую вышитыми ковриками и бархатными подушками. И везде были цветы, словно мы собирались отметить веселый и счастливый день.
Но веселье и счастье не для Гидеона.
Я сидела между близняшками, Гидеон стоял рядом. На другом конце лодки бодро заиграли музыканты, и мы наконец отчалили. Двигались мы против течения, однако гребцы набрали немалую скорость. По реке плыли десятки судов - и рабочих, и тех, где люди тоже собрались посмотреть на затмение.
Теперь мне стало ясно, чего добивался Гидеон. Все дни в подземелье он ждал этого мига. Что бы Гидеон ни планировал, ему требовалось провернуть это на поверхности, и он знал, что во время затмения моя магия будет бессильна.
- Ты сегодня весьма прелестна, Теган, - произнес Гидеон.
- Думаешь? Бледновата... ведь столько просидела в плену в подземелье, - как можно громче проговорила я, однако ни гребцы, ни музыканты меня не услышали. Или же просто не отреагировали.
- О, какое же это подземелье. - Казалось, Гидеона совсем не волнует, что нас могут услышать. - Мне было важно сохранить тебя в добром здравии.
- Ты сделал меня узницей, удерживал против воли. Такое отношение никому здоровья не прибавит.
- Увы, вынужденные меры предосторожности. Видишь ли, я ведь знаю, кем ты стала и на что ты теперь способна. Пока мы ждали назначенного часа, нельзя было оставлять в твоих руках такую власть.
- Назначенного часа? Для чего, Гидеон? Можешь уже рассказать.
- Да, скрывать больше нет смысла.
Гидеон прислонился к украшенной цветами колонне, глядя на неспокойную реку. Девицы еще сильнее стиснули мои запястья. Я посмотрела на солнце, по-прежнему резавшее мне глаза. Я закрыла их, подставляя лицо ускользающим лучам уже почти полностью скрытой огромной звезды.
- Твоя судьба одновременно и велика и печальна. - Гидеон даже не пытался понизить голос. - Ее величие заключается в том, что ты достигла такого положения, что тебя возжелал мой господин. А печальна она потому, что такая ведьма не сумеет пройти свой земной путь.
Слова Гидеона мне не понравились.
- Я тебе не принадлежу, так что отдать меня ты не можешь, - заявила я, пытаясь понять, что он вообще имел в виду. Господин? Помимо самого себя, Гидеон служил лишь одному человеку. Вернее, и не человеку вовсе. По спине пробежал холодок.
- Пойми, - продолжил Гидеон, - я вынужден сделать этот тяжелейший выбор. И виновата Элизабет.
- Только ты несешь ответственность за свои действия, Гидеон. Элизабет тут ни при чем.
- Ой ли? А не она, часом, унесла меня в Летние земли? Не она меня там удерживала?
- Она защищала меня. И всех остальных.
- А по какому праву она назначила себя моим судьей?
- Тебе повезло, что она не сделала чего похуже, - сорвалась я. - Я хотела твоей смерти.
- Вы так и не смогли меня убить, даже с помощью всех ваших сестер-ведьм. Не хватило силенок.
- Тогда не хватило, - подчеркнула я.
- А теперь хватает. Именно поэтому у меня есть лишь один этот день.
Он кивнул близняшкам, и они уложили меня на подушки, связав волосами еще крепче. Гидеон шагнул ближе и извлек нож.
- Не беспокойся, боли почти не будет.
Он наклонился, и я забилась в путах.
- Помогите! - крикнула я музыкантам и гребцам. - Помогите! Кто-нибудь, остановите его!
На этот раз меня услышали. Однако они всего лишь повернулись в нашу сторону. Подручные Гидеона никогда не подняли бы на него руку.
- Ай!
Лезвие вонзилось в запястье, и я вскрикнула - скорее от потрясения, чем от боли. Надрез был небольшим и точным. Лукреция слегка сдвинула мою руку и подставила чашу, чтобы собрать вытекающую из вены кровь.
- Все дело в правильном расчете времени, - объяснил Гидеон. - Жертва должна быть в добром здравии, а ведьма - обладать всеми силами на момент, когда она покинет этот мир и присоединится к моему хозяину. То есть перед смертью ты еще насладишься теплом своего Священного Солнца. Всего на пару мгновений, чтобы стать должным подношением. Еще немного крови, и тебя одолеют сон и слабость. Конечно, на солнце ты сразу попытаешься восстановиться при помощи магии. Я даже жду этого мига борьбы, который приведет тебя в лучшее состояние, чем если бы ты сдалась и ушла смиренно. К счастью, смирение вообще не в твоем духе, верно, Теган?
Тут Гидеон был прав. Музыканты вдруг заиграли ужасно знакомую мелодию. "Зеленые рукава". Веселая песенка годами означала для меня смерть и опасность, ведь это была его песня. Интересно, слышит ли ее сейчас Элизабет? Она ведь ощутила меня, и я знала, что она придет, если сможет. Однако время истекало. И Гидеон начал ритуал. Он произнес древние слова, взывая к своему темному господину и предлагая меня в качестве достойной души в уплату долга.
Долг! И тут до меня дошло. Вот кто помог Гидеону бежать из Летних земель. Вот почему он протащил меня сквозь столетия именно сюда, в этот миг, чтобы выполнить свою часть сделки с дьяволом. На небе заклубились неестественные тучи, и я ощутила в них темное, холодное, нечистое присутствие.
На нашем пути вдруг образовался затор. Угольная баржа боролась за право прохода с забитым пассажирами кораблем и застрявшей между ними лодочкой среднего размера. Нам пришлось остановиться, причем неподалеку от множества людей. Я знала, что кричать бесполезно и меня не услышат, зато Гидеону придется осторожничать, ведь его могут увидеть. Я попыталась сесть, вынуждая близняшек повиснуть на мне. Драку-то хоть кто-то заметит! Гидеон тихо выругался и приказал гребцам обогнуть затор, однако в процессе мы зацепили бы баржу, поэтому нам пришлось попросту ждать. А планеты тем временем продолжали движение. Самая темная фаза затмения миновала. Солнце уже рвалось на свободу из тьмы, я это чувствовала и постаралась замедлить сердцебиение, чтобы кровь не вытекала так быстро.
Мне вдруг показалось, что я падаю... Нет, нельзя терять сознание! Гидеон что-то кричал, отчаянно желая убраться прочь от других лодок.
И тут меня коснулось тепло. Я глубоко вдохнула, втягивая его в самую душу. Душу, которую Гидеон собирался сделать про́клятой. Да пусть он сам будет проклят! Спустя минуту я ощутила, как вновь становлюсь сильнее. Это не укрылось от близнецов. Лукреция позвала Гидеона, но он слишком увлеченно ругался с капитаном прогулочного кораблика. Я прочитала молитву, которой меня научила Таклит, прося Священное Солнце одарить меня жизнью и силой, согреть мою душу, всколыхнуть тело, осветить разум. Я вскинула руку к лучу и приказала ему прижечь порез. Раздалось шипение, завоняло паленой плотью, но мне не было больно, и кожа заросла. Кровотечение остановилось. Я вновь вздохнула и поразилась вошедшей в меня магической силе. Солнце вновь явилось, готовое исцелить меня, спасти и избавить от врагов. Таклит права. Я - Благословенная Священным Солнцем Теган. Мой час настал.
Я так резко поднялась с подушек, что вздернула за собой и близняшек. Лукреция и Флоренция взвыли от боли.
- Отпустите! - зарычала я на них.
Флоренция действительно ослабила хватку, а вот Лукреция упорствовала. Скорее всего, она все-таки больше боялась Гидеона, чем меня. Плохо она разбирается в ведьмах! Мне почти ничего не стоило обернуть жар солнца против ее волос, которые вскоре начали тлеть и дымиться. Лукреция вдохнула паленый запах и, взвизгнув, начала распутывать пряди. И не успела. Волосы съежились и, сгорев, осыпались пеплом. Гидеон попытался меня поймать, но я ускользнула, невольно раскачав лодку. А затем, твердо встав на ноги, я призвала силу воды и горячего воздуха, которые так раскачали суденышко, что двое музыкантов и один гребец вылетели за борт. Вокруг раздавались крики. Я вновь опередила Гидеона и уже стояла на носу лодки, готовая к прыжку, как вдруг на меня набросилась жаждущая мести за драгоценные волосы Лукреция.
- Нет! - кричала она, вцепившись в меня и руками, и остатками прядей. - Ты все испортишь. Не отпущу!
Внутри меня разгорался огонь, но к нам уже подбирался Гидеон. Хотя моя магия и восстановилась, тело еще не оправилось от кровопускания. Если к Лукреции присоединится еще и Гидеон, сбежать мне не удастся. Вряд ли кто-то из нас мог предсказать такой поворот событий. Поступила ли Флоренция так из ревности или из злости на унижавшую ее столько времени сестру? Или, может, она просто хотела мне помочь? В любом случае, действовала она явно осознанно. Флоренция рванула к нам и набросилась на Лукрецию так, что мы втроем вывалились с лодки и скрылись в темных и холодных водах Темзы.
Столь резкая смена температуры заставила Лукрецию в панике вдохнуть воду и тут же выпустить меня из хватки. Близняшка забилась в лихорадочной попытке выбраться на поверхность. Флоренцию же унесло подводное течение.
А для меня переход от теплого солнца к объятиям воды стал просто переходом от одной из моих стихий в другую. Я Теган Хедван, та, что летает по воздуху. Я Теган, Благословенная Священным Солнцем, та, что призывает огонь. И я Балык Кыс, рыбья девушка, что живет под волнами. Я приказала ногам двигаться, и они ответили ритмичными толчками рыбьего хвоста, которые тут же толкнули меня вперед. Я могла оказаться на поверхности в считаные секунды, но мне не хотелось дышать. Вместо этого я понеслась вглубь, быстрее и быстрее, пока не догнала Флоренцию. Я обхватила ее руками и подняла наверх, разорвав водную гладь с такой скоростью, что близняшка невольно вдохнула, и в ее тело попал кислород. Я держала ее голову над водой, без устали зависнув у самой поверхности, как вдруг услышала голос. Он принадлежал мужчине - не Гидеону, а кому-то хорошему, доброму.
- Теган! Сюда!
Развернувшись, я увидела в небольшой лодочке Эразмуса. Он размашисто работал веслами, приближаясь, и я поплыла к нему навстречу. Мы уложили Флоренцию в лодку. А вот Лукреции нигде не было видно, я проверила под водой.
- Где Элизабет? - спросила я.
Эразмус кивнул вдаль, на судно, с которого я только что сбежала.
- Отправилась к Гидеону.
- Что?! Я должна ей помочь.
- Нет. - Эразмус коснулся моей руки. - Она пришла за тобой, Теган, и хочет, чтобы ты была в безопасности. Оставайся здесь.
Я покачала головой.
- Ей не победить Гидеона без моей помощи. - Я оттолкнулась от лодки. - Присмотрите за Флоренцией!
Я так бесшумно ступила на деревянную палубу босыми ногами, что меня никто даже не заметил. Кругом и так творилось черт знает что: впереди застряли суда, то и дело раздавались крики и вопли упавших за борт людей, остальные же просто изумлялись тому, как солнце исчезло и появилось вновь, как ночь украла дневное время, а потом все вернулось на круги своя. И, более того, никто не ожидал, что я появлюсь с небес. Я стянула тяжелое испорченное платье и оставила только нижние юбки, рубашку и ботинки. Эразмус знал мой план, но все равно невольно поразился, когда я взмыла в воздух, оттолкнувшись от крошечной лодочки. Это был самый надежный способ быстро добраться к Гидеону. Если меня кто-то и увидит, кто же им поверит? Царила праздничная атмосфера; если некоторые еще не налакались, то сделают это уже очень скоро. Летала я крайне редко (и обычно в темноте), поэтому могла бы разволноваться. Однако у меня не было ни времени, ни права на ошибку. Я уже слышала, как Гидеон призывает своего нечистого господина.
Завидев меня, Гидеон охнул. Его ярость, вспыхнувшая, когда Теган спрыгнула с лодки, мгновенно сменилась неким восхищением.
- Элизабет! Вот это выход. Между прочим, уже ненужный, ведь Теган, судя по всему, спаслась сама. Пока что.
- Она теперь сильнее тебя, Гидеон. Тебя это должно раздражать.
- Иначе я не избрал бы ее в качестве подношения, - сказал он, шагая ко мне. - Глупо с твоей стороны прийти сюда в одиночку. Тебе меня не одолеть. Однажды ты уже пыталась. Действительно так жаждешь занять место Теган? Хочешь стать мученицей? Думаешь, спасешь ее от страшной участи? Ты и правда считаешь, что я так просто ее отпущу? Когда тебя не станет, я найду способ с ней совладать. Хозяин укажет мне путь.
- Кажется, ты сам без его помощи не справишься. Скажи, Гидеон, так было всегда? Ты правда был просто-напросто марионеткой?
- Ты знаешь, кем я был. Ты видела меня, настоящего, в Бэткомском лесу. Ты видела, откуда исходит моя сила, ты трепетала перед ней! Ты хотела меня, Бесс, даже тогда.
- И перестала, когда все поняла. Поэтому ты меня притащил обратно? На то самое место? Хотел напомнить те времена?
Гидеон медленно растянул губы в улыбке.
- До сих пор никак не смиришься, что больше меня не интересуешь? Да, признаю, когда-то я хотел, чтобы ты вновь ощутила силу той страсти, что ко мне испытывала. Силу той любви.
- Я тебя никогда не любила.
- Ты так долго это отрицаешь, что переубеждать тебя сейчас бессмысленно. Прости, но мои действия, как бы тебе ни было неприятно это слышать, были связаны исключительно с планами на Теган. Шагнув в другое столетие, я знал, что ты последуешь за мной и будешь из кожи вон лезть, чтобы мне помешать. Я хотел от тебя избавиться, моя бедная заблудшая Бесс. А лучший способ это сделать - поместить тебя во времена, где жили те, кто тебе не безразличен.
- Уильям.
- А потом дело закончила бы война. Ты ведь поамбициозней самого Кромвеля, особенно если в ход пойдет твоя до тошноты противная совесть. Ты не смогла спасти семью, мать повесили, даже твой Арчи погиб у тебя на руках. Для спасения остался один Уильям. А пока ты рьяно жертвовала бы собой ради него, я спокойно переместился бы с Теган сюда.
- Только ты не учел, что собой пожертвует как раз Уильям.
- Или собачью преданность твоего ручного времяхода.
- В этом-то и заключается твоя слабость, Гидеон. Ты никогда не ставишь себя на место других и не знаешь, как другие могут поступить. Ты рассчитал, как поступлю я, но не стремился заглянуть глубже. А это и есть любовь, Гидеон, и ты бы это понимал, если бы хоть когда-то ее испытывал.
На лодке воцарилась странная тишина. Гребцы, которые пытались провести судно мимо затора, ничего не заметили. В отличие от Гидеона. Он огляделся, явно испуганный. Мало что на земле могло вызвать у него ужас, однако сейчас он боялся того, что принадлежало отнюдь не этому миру. И не зря. Хотя звуков не было, что-то давило на барабанные перепонки. Воздух сгустился, словно вот-вот грянет гроза, и почти все вокруг скрылось в тумане. Мы с Гидеоном вдруг очутились в центре огромного пузыря, а все остальное осталось снаружи. Лодку зашатало, гребцы полетели за борт. И тут я поняла, что происходит.
- Ты обещал ему ценную добычу, Гидеон! - Мне приходилось повышать голос, чтобы его было слышно. - Вы заключили сделку, и он пришел за своей частью. С чего ты взял, что его устрою я?
Лодка вновь вильнула, и мы рухнули на колени. Гидеон замотал головой.
- Я его последователь... он не станет требовать меня самого. Я служу ему веками.
Палуба накренилась, и я полетела в сторону Гидеона, который тоже растянулся на досках. Затем он вновь поднялся на колени и навис надо мной, пока я еще лежала на красно-золотом коврике.
- Ты займешь ее место!
Лицо Гидеона оказалось так близко, что я видела горящее в его глазах безумие.
- Ад был ее судьбой, теперь он станет твоей.
- Теган! - крикнула я.
Гидеон встал, и мне удалось извернуться и поспешно отползти от него подальше. Теган держалась за край лодки, мокрая, но не замерзшая.
- Если кто-то и отправится в ад, Гидеон, так это ты, - заявила она.
А затем поднялась из воды, даже не касаясь борта. Просто взмыла, как сказочная русалка, в прилипшей к телу одежде, и опустилась на палубу в шаге от Гидеона. Теган больше не боялась - зачем ей испытывать страх? Ее преображение почти подошло к концу. Весь потенциал, вся собранная магия, сырая и неиспытанная - все сошлось воедино в этот самый миг уникального затмения и возрождения солнца. Глаза Теган так сверкали, что в них было больно смотреть. Ее тело будто светилось, пульсируя магической энергией.
Даже Гидеон не сумел скрыть изумления.
- Поздравляю, Теган, - произнес он. - Ты наконец стала великолепной ведьмой, как и было суждено. Из тебя выйдет достойная жертва.
Вокруг нас сгустилась неземная энергия. Давление в пузыре, в котором мы очутились, росло. Я видела другие суда и людей в них, они кричали и вытаскивали из воды на палубы гребцов, пытались плыть дальше... Все это казалось очень и очень далеким. Никто даже не подозревал, что творилось на лодке Гидеона. Ведьмовское чутье требовало защитить себя, ведь нас теперь окружало великое зло, какое могло исходить лишь от одного создания. Я принялась взывать к сестрам-ведьмам за помощью, а к Богине - за силой и покровительством.
Теган все это время продолжала меняться. Ее кожа засияла, от мокрой одежды повалил пар - так быстро поднималась температура тела. Гидеон, видя стремительность этого преображения, тут же обратился к хозяину, призывая его забрать Теган, принять предложенную жертву.
- Я сдержал свое слово! Условие выполнено!
В самом центре сферы сгустилась тьма, пульсируя, принимая форму. Однако Теган решила не дожидаться, что же выйдет из тлетворного тумана.
- Ты получил последнюю жертву, Гидеон, - проговорила она. - Из-за тебя погибла Лукреция. Я больше не позволю тебе причинять вред другим. У тебя нет выбора, Гидеон. Нет времени.
И тут на ладонях Теган вспыхнуло пламя! Она изо всех сил держалась, но ей было больно. Вдруг она использовала магию, не будучи к ней готова? Мы обе знали, как это рискованно. Что, если она еще не способна выдержать всю мощь Священного Солнца?..
Теган подалась вперед, к Гидеону, разжигая пламя еще ярче.
- Ты слишком юна, неопытна! - крикнул он. - Ты не в состоянии удержать то, что призвала. Оно тебя поглотит! - настаивал Гидеон, твердо стоя на ногах, однако прикрывая лицо от жара. - Забери ее! - проревел он, дико озираясь в поисках знака от Зла, которое сам и пригласил на эту землю. - Прими свою жертву!
Огонь потянулся вниз, к ногам Теган, и вспыхнул так страшно, что я испугалась за ее жизнь. Пошатнувшись, Теган упала на колени и вскрикнула. Гидеон захохотал. Он насмехался над попытками Теган нанести ему смертельный удар! Я поняла, что не могу ждать в стороне, как трусиха, и молча смотреть, как Теган умирает в стремлении избавиться от того, кто истязал ее - нас обеих - долгие, наполненные страхом годы. Я должна была ей помочь, придать ей сил. И, призвав всю доступную мне защитную магию, я ринулась к Теган сквозь пламя, прижала к себе в огненном объятии.
- Элизабет, нет! - охнула Теган. - Опасно, уходи!
- Я тебя не оставлю! - прокричала я охрипшим от боли голосом. - Давай, мы сделаем все вместе!
Я с огромным трудом помогла ей встать, и только тогда встала рядом, за пределами страшного жара, чтобы хоть немного от него отдохнуть. А затем я взяла Теган за руку, и мы повернулись к Гидеону. Теган вновь метнула в него черное пламя Священного Солнца, и на этот раз я добавила к нему свой магический импульс. Он был слабым и неуклюжим по сравнению с мощью Теган, и все же наша общая сила - ведь магия не складывается, а преумножается - сумела склонить чашу весов.
Гидеон закричал. Его одежда вспыхнула, и в тот же миг неестественный пузырь лопнул. Вернулись звуки, воздух и суета на реке. Нечистый туман отпрянул и съежился, потом исчез окончательно, а на его месте возникли полупрозрачные лица моих сестер, которые прибыли нам на помощь. Они шептали заклинания и кружили по лодке, проносясь мимо с ласковыми словами и благословениями. Ведьмы не сражались с Гидеоном, а лишь защищали Теган и меня.
Я думала, Гидеон впадет в ярость и разразится проклятиями. Но впервые за сотни лет я увидела, что он проиграл. В нем не осталось сил бороться. Он смотрел на меня как самый обычный человек. Обычный мужчина, любивший обычную женщину. Вот только он никогда не был обычным. Гидеон смотрел на меня невидящими глазами и тихо повторял, протянув руку:
- Бесс, Бесс...
А затем пламя полностью поглотило тело, и отлетевшую душу тут же подхватил его господин, как расплату за неудавшееся жертвоприношение. Ум, опыт, магия - все было растрачено и обратилось в прах, о котором некому скорбеть. Мой заклятый враг, сам навлекший на себя такую судьбу, наконец погиб, и пусть Богиня смилуется над его душой.
Благодаря царящему кругом переполоху и праздничному настрою, нам удалось тихонько ускользнуть. Люди, оказавшиеся поблизости, пытались потушить горящую лодку и не сгореть сами и не заметили, как мы с Теган прыгнули в воду и поплыли к Эразмусу. Он затянул нас на борт и как можно сильнее заработал веслами. Мы подобрали Кусаку и отправились домой, в Примроуз-хилл, заработав лишь несколько удивленных взглядов, ведь кое-кто из нас был по-прежнему покрыт слоем грязи. Эразмус нес Кусаку на руках. Мальчик меня тревожил - он очень устал и явно мучился от боли.
- Миссис Тиммс! - Эразмус распахнул дверь в свой магазин едва ли не пинком. - Мистер Тиммс! Вы нам нужны! И прошу, скорее!
Должно быть, супруги расслышали серьезный тон и тут же примчались.
Миссис Тиммс схватилась за голову.
- Божечки, что за вид! Что за зрелище! И ох, мальчишка! А мы уж думали, ты навеки от нас сбежал.
Мистер Тиммс извлек из кармана платок и прижал его к носу.
- Господи, сэр, эта... эта...
- Вонь? - закончил Эразмус за неизменно деликатного мистера Тиммса. - Ванна, горячая вода, - раздал он указания. - Дамам необходима чистая сухая одежда.
Я тут же схватила Теган, принимаясь искать ожоги, чтобы их обработать, однако не обнаружила на ней ни следа. Кожа была гладкой и прохладной, без единого волдыря или рубца, и я распахнула рот от изумления. Теган улыбнулась. Мы немного постояли молча, пытаясь осознать чудо, которое она совершила, и то, чем она теперь стала.
- Элизабет? - Эразмус коснулся моего плеча. - Вы не ранены?
Я покачала головой и похлопала его по руке.
- Нет, все в порядке. Спасибо вам.
- Дайте же бедняжкам отдохнуть, мистер Балморал, - оттеснила его миссис Тиммс. - Сюда, миссис Хоксмит, присаживайтесь.
- Благодарю, миссис Тиммс, со мной все хорошо. Отдохну потом, когда осмотрю Кусаку. Теган, пойди с миссис Тиммс, она за тобой поухаживает. И возьмите с собой Флоренцию, глаз с нее не спускайте. Девочка в шоке.
Теган кивнула и вывела потрясенную близняшку из комнаты. На плече Теган привычно сидел Алоизиус.
Мистер Тиммс разжег камины и велел служанке принести бренди, а миссис Тиммс все суетилась вокруг девочек. Эразмус отнес Кусаку в его комнату, где мы вместе раздели и выкупали мальчика. Я с облегчением увидела, что шина осталась на месте, а бинты не испачкались. Я немного покормила его мясным бульоном с кухни миссис Тиммс, а потом уговорила выпить чуть-чуть настойки опия, чтобы облегчить боль. После этого мальчик быстро задремал, а мы с Эразмусом сидели по обе стороны его постели, как и раньше. Я вдруг заметила беспокойство на лице времяхода.
- Он будет в порядке, - заверила я. - Ему нужен отдых. А еще тепло и хорошая еда. Юные кости срастаются быстро, все остальное излечит время.
- Такой маленький храбрец, - заметил Эразмус. - Ты настоящий лев, Кусака.
- Я должен покормить Звездочку, - сонно пробормотал мальчик. - Она будет скучать...
Эразмус похлопал его по плечу.
- Не беспокойся. О пони позаботятся.
- А можно ей еще морковки?
- Конечно. Отправлю мистера Тиммса.
- Нет, не надо его, - испугался Кусака. - Он слишком большой и громкий, пони испугается. А ваша жена не сходит?
- У меня нет жены, - удивился Эразмус.
- Конечно есть, мистер, - произнес мальчик, глотая слова из-за выпитого лекарства. - Вот же она. - И Кусака заснул.
Я глянула на Эразмуса. Тот сидел, открыв рот, и первое время мог только беззвучно на меня смотреть.
- Это все опий, - улыбнулась я. - Мальчик запутался и несет бред.
- Напротив, - взял меня за руку Эразмус. - Я думаю, он говорит истинную правду.
От грязи мы отмывались долго. Миссис Тиммс обнаружила бутылочку особенно пахучей розовой воды и настояла, чтобы мы все, включая Эразмуса, обтерлись ей даже после купания и мытья головы. Флоренция была плоха - из-за смерти сестры, страшных событий минувшего дня и заклинания, которое на нее наложил Гидеон. Быстро стало ясно, что она прислуживала ему не по своей воле и оказалась весьма хрупким созданием. Теган уговорила ее на чашку горячего молока, щедро сдобренного ромом, и вскоре девушка уже крепко спала. Возможность поговорить с Теган наедине у меня появилась лишь к ночи. Она все не находила себе места. Эразмус показал ей дверь, которая вела с чердака на небольшую площадку, откуда можно было смотреть на звезды и крыши других домов. Я поднялась туда с подносом и двумя кружками, а затем присела на скамеечку рядом с Теган и вручила ей порцию горячего бульона.
- Держи. Надо подкрепиться.
Теган принюхалась.
- Пастернаковый суп!
- Да. Вчера приготовила. Помнишь, как я впервые дала его тебе попробовать?
- Ага. Ты только переехала в коттедж "Ива", а я приходила в гости и доставала тебя.
- Ты была такой худенькой, хрупкой. Ветерок подует - и ты улетишь.
Теган улыбнулась, попивая суп.
- Помню, как ты предупредила, что там может попасться жабья лапа. Ты шутила, а я ведь тогда не знала, чего от тебя ожидать.
- Ты была ребенком. - Я помолчала, разглядывая ее с любовью. - И посмотри, кем ты стала теперь.
Теган задумчиво уставилась на крыши домов. А я все наблюдала за ней и с болью в сердце думала, что могла потерять ее навсегда. Или что Гидеон проклял бы ее душу. Я содрогнулась. Мне еще не скоро удастся выбросить из головы его образ, лодку, серебристую реку в жутковатом свету затмения и то, как жизнь Теган висела на волоске. Гидеон ее недооценил. Как и все мы.
- Ты необыкновенная ведьма, Теган. Я тобой очень горжусь.
- Он сказал... Гидеон... что я не знаю, кем должна стать. Тогда прозвучало глупо, но он ведь был прав. Я не представляла, что кроется у меня внутри и что мне делать. На что я способна. Я до сих пор пытаюсь это понять. Должна была разобраться еще в пустыне, с Таклит. И я вроде разобралась, а потом попала домой... - Теган вздохнула. - Если бы у нас с тобой было больше времени, если бы мы успели поговорить до появления Гидеона... Я бы все поняла. Нашла во всем смысл.
- Во всем и так есть смысл. Ты училась у многих ведьм, шаманов и других специалистов по магии. Человек - не сервант, где можно разложить все знания по полочкам, как горшки. Вся мудрость, таланты и дары смешались воедино. И результат... потрясает.
Теган застенчиво хмыкнула.
- Я чуть все не потеряла, верно? - Она помолчала. - Было бы чудесно снова оказаться в коттедже "Ива", дома, но знаешь, не думаю, что я могу остаться там навсегда.
- Конечно, ты будешь рваться прочь. Ты молода и в самом начале пути.
- Я хочу побывать во стольких местах, узнать столько всего.
- Теган, ты больше не ученица. Ты сама можешь обучать других.
Она пожала плечами.
- Мне нужно сперва понять, что делать с... вот этим, - обвела себя рукой Теган, имея в виду неуверенность в собственных способностях и умениях. Свою судьбу.
На ее лице вдруг проступили боль и страх минувших недель. Как бы она ни изменилась, Гидеон и его черные намерения все равно оставили свой след.
- Он умер, Теган. Навсегда. А теперь пей суп, пока не остыл.
Мы сидели в приятной тишине, и я вспоминала дни, когда Теган только стала моей ученицей. Первое, что ей пришлось усвоить - это как сидеть тихо и чутко воспринимать информацию. Какой же долгий путь она прошла с тех пор...
Теган повернулась ко мне, бледная и красивая в свете луны.
- Я знала, что ты за мной придешь. Что ты меня отыщешь. - Теган накрыла мою руку ладонью, и я ощутила, как в ней бурлит магия. - И что однажды мы его прикончим. Наконец я... в безопасности.
Она улыбнулась и устроила голову у меня на плече. И мы продолжили купаться в лучах летней луны и глядеть на простирающийся впереди Лондон, свободные от тени Гидеона.
Уже на лестнице я наткнулась на Эразмуса.
- Элизабет, не уделите мне минутку? Понимаю, час уже поздний, но не могли бы вы заглянуть в мою мастерскую...
Несмотря на усталость, я поняла, что он серьезен. В любом случае, я вряд ли смогла бы уснуть - мое чутье было по-прежнему обострено, а в голове упорно вертелись последние события.
В мастерской царил привычный хаос, который казался таковым всем, кроме Эразмуса. Ему нравилось работать в подобной обстановке. Он точно знал, что и в какой стопке бумаг найти, где прячется нужный инструмент, и так далее. Эразмус усадил меня на высокий стул, а сам продолжил рыскать по комнате.
- Вы наверняка изнурены, я не должен мешать вам отдыхать, однако... мысль облеклась в слова, и я не могу не высказать ее вслух. - Эразмус рассеянно схватил шило и принялся на ходу постукивать им по ладони. - Дело в том, что я привык к одиночеству, как вы и сами прекрасно понимаете. Моя работа требует мгновенно покидать дом и перемещаться черт знает куда и когда. В ходе подобных странствий я зачастую сталкиваюсь с немалой опасностью.
Эразмус помедлил, глядя на меня так, словно проверял, слежу ли я за его действиями. Я не следила. Он уронил шило на стол и схватил надрезной нож, которым стал рассеянно продавливать узоры на кусочке кожи.
- Такой образ жизни не способствует... спутничеству.
- Спутничеству?
- Если я не ошибся. Я же не ошибся?
- Сложно сказать.
- Но слово ведь хорошее, верно? В нем хороший... смысл? - Заметив мое озадаченное выражение лица, Эразмус продолжил бродить туда-сюда. - Простите мне некую неловкость, я совершенно неопытен в этой области, а также не изъявил свои желания прямо. Справедливо ли, что во внимание принимаются лишь ваши? Принимаются во внимание! А теперь я выставил их слишком обыденными, хотя, конечно, они не такие, и в этом деле они превыше всего. Это ведь ваши желания, мнения, мысли... чувства. Ну вот, теперь я еще сильнее запутал вас своими пространными рассуждениями, и как же я теперь могу надеяться, что вы правильно разгадаете мои намерения?
- Простите, Эразмус, я и правда вас совсем не понимаю.
- Действительно, как же вам разобраться, когда я едва понимаю их сам? Должен сказать, что это для меня совершенно незнакомое состояние. Новые земли. Неизведанные глубины. Некартографированные территории.
Эразмус умолк и замер, не сводя с меня внимательного взгляда. Отбросил с лица непослушные волосы. А потом, словно вдруг приняв решение, шагнул ближе и взял меня за руку.
- Я считаю, Кусака не зря назвал вас моей женой.
- Эразмус, вы делаете мне предложение? - изумилась я.
- Дерзость, не отрицаю, однако я подошел к ней со всей серьезностью. Мы отличаемся от других, Элизабет, и наша жизнь обрекает нас на одиночество. Это, конечно, недостаточная причина для женитьбы, но если добавить все остальное...
- Все остальное? - переспросила я, безуспешно сдерживая смех.
- Вы имеете полное право высмеять меня.
- Я и не думала.
- Клянусь, я честен. И пришел к осознанию, что ваше общество для меня желаннее всего на свете. Когда я не с вами, то чувствую себя потерянным и жалким. С вами же я теряюсь еще сильнее - бог знает, как только может мужчина так существовать и быть полезным, - но вот в чем дело, меня без вас нет, Элизабет. Я поистине не могу представить жизнь, которая вращалась бы не вокруг вас.
- Я... Эразмус, я поражена.
- Однако вы не так уж удивлены.
- Да, - согласилась я, заставляя себя признать его правоту и мысленно, и вслух.
Я ведь уже давно ощутила его привязанность ко мне. И мне это нравилось. Более того, я этого желала. Ибо в глубине моей души, среди страхов и тревог, теплилась крошечная, но яркая надежда, что я однажды обрету человека, которому позволю о себе заботиться.
Тихий голос Эразмуса был полон чувств.
- Элизабет, когда Теган шагнет в свое время, когда я верну ее в коттедж "Ива", не отправляйтесь с ней. Останьтесь. Здесь, со мной.
Ответить я не успела - Эразмус подвел меня к столу у окна.
- Почти забыл среди всей суматохи... У меня для вас кое-что есть. - Он достал из-под стола обернутую коричневой бумагой и стянутую красной атласной лентой коробку. - В знак моего... восхищения.
Я потянула за кончик. Узел тут же поддался, и лента соскользнула на стол. А в самой коробке я обнаружила книгу в новеньком переплете из мягкой темно-зеленой кожи с золотыми росчерками и завитушками.
- О, Эразмус! Она прекрасна, - произнесла я, и голос выдал чувства, которые я тщетно пыталась сдержать.
А когда я прочитала с любовью вытисненные на обложке слова, у меня и вовсе хлынули затаенные следы облегчения и счастья.
"Книга Теней Элизабет Хоксмит"!
С затмения прошло пять дней. Пять дней с тех пор, как я навсегда вычеркнула Гидеона из нашей жизни. Пять дней с тех пор, как Теган стала свободна, а Эразмус сделал мне витиеватое предложение. Столь короткий срок - а сколько всего произошло. И вот я сижу за столом в гостиной, в высокое окно за моей спиной льется свет, и меня переполняет доселе неведомое ощущение мира и покоя. Кусака сидит, скрестив ноги, на коврике, и внимает чудесам далеких путешествий. Эразмус поставил рядом глобус, чтобы мальчик мог раз за разом вращать его и показывать на самые разные места, а потом, сгорая от любопытства, слушать о них невероятные рассказы. Эти двое очень сблизились. Вид того, как две вынужденно одиноких души нашли друг друга, меня согревает. Вот отец, которого у мальчика никогда не было. Мы странная маленькая семейка, но здесь каждый нашел свое место. Все мы познали одиночество и превратили его в независимость, отдаляясь от тех, кому мы были небезразличны. Однако теперь нам больше не надо влачить одинокую жизнь.
Конечно, прощаться с Теган было больно, ведь я так долго стремилась с ней воссоединиться. Осознание, что я должна ее отпустить, что мое место здесь, разрывало меня на части. Сперва мне казалось, что я не смогу. Я думала, что не имею права отправлять Теган обратно одну. Когда-то я уже ее оставила, и она долго не находила в себе сил меня простить. Как же я могла вновь ее бросить ради собственной прихоти? Но я не до конца осознавала, как Теган изменилась. Ее преображение произошло благодаря не только смене лет, но и невероятной смеси магии, которую Теган изучила и впитала. Теперь она стала сильной женщиной, способной жить в одиночку и не ощущать себя одинокой, а также не принимать нужды других людей как оскорбление. Теган предстоит еще многого достичь, и для этого ей не нужно мое присутствие. Я наверняка бы даже ей мешала. Теган с болью открыла мне на это глаза, показав, что мое счастье заключается в Эразмусе и Кусаке, а сама Теган больше всего на свете хочет видеть меня счастливой. Она сказала, что я это заслужила. Разве? Кто-нибудь вообще его заслуживает? Разве счастье, удовлетворение и блаженство можно заработать поступками и старанием? Не думаю. По-моему, это дары, и мы должны принимать их с благодарностью и радостью, иначе второй раз нам могут их и не предложить.
Так вот, я сижу в гостиной и пишу эти строки, вспоминая Книгу Теней, которая осталась в наследство Теган и принадлежит ей по праву. А у меня теперь есть новый том для моей жизни, мыслей, заклинаний и целительских рецептов... всего, что важно для ведьмы. Эразмус наверняка много часов трудился над такой замечательной книгой. Он сказал, что начал работу, как только мы прибыли в Лондон. Похоже, он уже тогда смутно планировал сделать меня своей женой. А когда подарил книгу, я не сдержала слез. Эразмус, испугавшись, принялся вытирать их платком в красный горошек, и мне пришлось убеждать его, что я плачу от счастья. С первого взгляда видно, что книга сделана с заботой и вниманием, из самой лучшей бумаги, чтобы я каждый раз вспоминала о том, что в основе ее создания лежит любовь. Я занесу в нее каждый день нашей жизни, изложу путь, который Кусака пройдет прежде, чем из мальчика станет мужчиной, подробно запишу все путешествия Эразмуса во времени и предам бумаге все, что значит быть женой, матерью, ведьмой, здесь и сейчас или в любом другом месте и времени, куда занесет нас работа Эразмуса. Все останется в этой новенькой Книге Теней.
Дует теплый летний ветерок. С небольшого холма за Метрейверсом я вижу, как покачиваются грациозные ивы, подарившие коттеджу название. Меня вдруг охватывает желание остановиться и, опираясь на посох, смотреть. В это время года сад всегда прекрасен. Да, за ним, конечно, никто не приглядывает, но чуть-чуть зарослей ему не повредит. Пусть на лужайке наконец вырастет высокая трава. Пусть мыши, кролики и белки лакомятся лучшими овощами с огорода, а птицы наслаждаются фруктами. Все это будет меня ждать. Дом никуда не денется. Однажды я вернусь, растоплю печь, поставлю на нее чайник, вспоминая Элизабет, и вот тогда останусь дома насовсем.
Странно: я так хотела снова оказаться в коттедже "Ива", а теперь рвусь отсюда прочь. Это ведь мой дом. Здесь я однажды осяду... а пока я еще не готова. Я должна путешествовать, набираться опыта, знакомиться с новыми людьми, если хочу понять, кто я такая. И что значит быть Теган Хедван, Балык Кыс и Благословенной Теган. Уверена, Таклит явно загнула, что я когда-нибудь стану Величайшей ведьмой среди живущих, но что-то все равно заставляет меня испытывать себя и быть еще лучше. И я знаю, что у меня все получится. Когда Гидеона больше нет. Когда Элизабет обрела счастье.
- Зато у меня есть ты, верно, Алоизиус?
Он потихоньку стареет - шерсть уже не такая густая, выпало несколько усов, - однако по-прежнему не отказывается от путешествий и любит кататься на моем плече.
Я поворачиваюсь к тощей фигурке рядом со мной. Хотя она наконец-то начала нормально есть и хоть немного говорить, ей еще нужно время. Полагаю, какое-нибудь солнечное местечко пойдет только на пользу.
- Готова, Флоренция? - спрашиваю я, и она нервно кивает. - Тогда пойдем. Нам пора.
Мы забрасываем на спину рюкзаки. Я в последний раз смотрю на дом, а потом твердо вонзаю посох в землю и, оттолкнувшись, делаю первый шаг. Легкую грусть расставания быстро сменяет трепет перед неизведанным будущим.
Благодарности
Я вновь благодарю своего неутомимого редактора Питера Волвертона, а также Эмму Штайн за их терпение, прилежность и тяжкий труд.
Я благодарна всей команде "Thomas Dunne" и "St. Martin's Press" за силы и заботу, которые они вкладывают в мои книги.
На пути от лихорадочного мозга автора к любителям книг история проходит через руки множества людей, и я не справилась бы без каждого из них. Мне нравится думать, что есть даже один очень важный человек, которому поручено стимулировать весь процесс отличным горячим кофе. Или, может, чаем!
Я также хочу сказать спасибо моим читателям. Именно их любовь к "Дочери ведьмы" побудила меня написать продолжение, поэтому благодарю их за возможность вновь повидаться с персонажами, которые стали мне друзьями.