text:
George R. R. Martin
THE ICE DRAGON
Издается с разрешения автора и литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.
Copyright © 1980 by George R. R. Martin Illustrations copyright
© 2014 by Luis Royo
© А. Блейз, перевод на русский язык, 2015
© ООО "Издательство АСТ", 2015
Фиппс, которая первая все придумала, с любовью
Глава первая
Дитя зимы
Больше всего Адара любила зиму, потому что с приходом зимы при летал ледяной дракон.
То ли холода приводили за собой дракона, то ли это сам дракон приносил холода - Адара точно не знала, да и знать не хотела. Такими вопросами задавался ее братец Джофф, который был на два года старше и всюду совал свой любопытный нос. А ей, Адаре, для счастья хватало и того, что холода исправно наступали каждый год, и землю засыпа́ло снегом, и дракон прилетал в свой положенный срок.
И она всегда точно знала, когда это должно произойти: на ее день рождения. Зимнее дитя, она пришла в этот мир в такие лютые морозы, каких не мог припомнить никто, даже старуха Лора, что жила по соседству и помнила давние-предавние дни, когда еще никого из нынешних и на свете не было. О тех морозах в деревне толковали до сих пор, и Адара наслушалась о них сполна.
Толковали и кое о чем еще. Говорили, что ужасная стужа той долгой ночи сгубила ее мать, пробравшись и мимо жаркого огня, что развел в очаге отец Адары, и под груду одеял, покрывавших ложе, - в самую утробу роженицы. И оттого-то, мол, девочка вышла на свет вся бледненькая до синевы и холодная, как ледышка, да так с тех пор и не отогрелась. Зима коснулась ее, оставила на ней свою метку и забрала ее себе.
Адара и впрямь держалась особняком. Всегда серьезная и замкнутая, она редко снисходила до игр с другими детьми. Бледная, светловолосая, с большими и ясными голубыми глазами, она слыла красавицей, но что-то странное и отчужденное было в этой красоте. Иногда она улыбалась, хотя и нечасто. Но никто никогда не видал, чтобы девочка заплакала. Однажды, когда ей было всего пять, Адара наступила на доску с гвоздем, не заметив ее под снегом, и пропорола себе ногу насквозь, но даже и тогда не вскрикнула и не пролила ни слезинки. Высвободив ногу, она поковыляла прочь, оставляя за собой на снегу кровавый след, а когда добралась до дома, просто сообщила отцу: "Папа, я поранилась". И никаких детских слез, воплей и обид, обычных для ее сверстников.
Даже дома понимали, что Адара не такая, как все. Ее отец, угрюмый здоровяк, смахивающий на медведя, никого из чужих не привечал, но всегда расплывался в улыбке, когда Джофф начинал донимать его своими расспросами, и никогда не скупился на объятия и смех для Тери, старшей сестры Адары - веснушчатой златовласки, бессовестно заигрывавшей со всеми деревенскими мальчишками. Адару отец тоже порой обнимал, особенно будучи навеселе, что в долгие зимние месяцы с ним случалось частенько. Но улыбок и смеха для младшей дочки не находилось: отец лишь обхватывал ее тоненькое тельце огромными ручищами и крепко, изо всех своих медвежьих сил, прижимал к себе, а потом из груди у него вырывался тяжелый всхлип и по раскрасневшимся щекам катились крупные слезы. Летом он Адару не обнимал - не до того ему было.
В летнюю пору дел становилось невпроворот у всех, кроме Адары. Джофф работал с отцом на полях и сыпал нескончаемыми вопросами, запоминая все, что должен знать хороший крестьянин, а когда не работал, то бежал с друзьями на реку и там развлекался вовсю. Тери стряпала и вела хозяйство, а в летние месяцы еще и прирабатывала в трактире на перекрестке.
Она была дружна с дочкой трактирщика, а с его младшим сыном - больше, чем дружна, так что домой всегда возвращалась веселая и чуть не лопаясь от сплетен и слухов, что приносили на постоялый двор обычные путники, прохожие солдаты и глашатаи короля. Для Тери и Джоффа летом наступало самое лучшее время, и среди всех этих хлопот и радостей для Адары уже не оставалось места.
Но больше всего забот выпадало отцу. Каждый день приносил с собой тысячу новых дел, и стоило переделать их, как откуда ни возьмись появлялась еще тысяча. Отец трудился от зари до зари. Мышцы его подбирались и затвердевали, как камень, а по вечерам от него разило по́том на весь дом, но, возвращаясь с полей, он всегда улыбался.
После ужина отец садился рядом с Джоффом, рассказывал ему всякие истории и отвечал на очередные вопросы, или учил Тери, как приготовить какое-то новое блюдо, или отправлялся в трактир. Одним словом, он тоже был летний человек - до мозга костей.
И летом он никогда не напивался, разве что с братом поднимал по стаканчику вина, когда тот заглядывал в гости.
Тут крылась еще одна причина, по которой Тери и Джофф так любили летнюю пору, когда весь мир зеленел, наливался жаром и кипел жизнью: только летом их навещал дядюшка Хэл, младший брат отца. Драконий наездник на королевской службе, Хэл был высокий и стройный, а по лицу его можно было принять за благородного. Драконы не выносят холода, поэтому зимой Хэл со своим "крылом", как назывались отряды наездников, отправлялся на юг. Но каждое лето он возвращался - и до чего же он был великолепен в своем изумрудно-золотом мундире королевского воина! Впрочем, надолго он не задерживался: здесь, в северных краях, к западу от родной деревни, его ждали поля новых сражений. Война шла всегда, сколько Адара себя помнила.
Возвращаясь с юга, Хэл всегда привозил подарки: игрушки из королевской столицы, украшения из золота и хрусталя, сласти для племянника и племянниц и - непременно! - бутылку какого-нибудь дорогого вина, чтобы распить ее с братом. Он посматривал на Тери с усмешкой и вгонял ее в краску комплиментами, а Джоффа развлекал рассказами о битвах, замках и драконах. Нередко он пытался выманить улыбку и у Адары, но все его подарки, шутки и объятия обычно пропадали втуне.
Адара не любила Хэла, каким бы добрым и щедрым он ни был: ведь его приезд означал, что до зимы еще очень и очень далеко.
Кроме того, однажды ночью, когда ей было всего четыре, она подслушала, как Хэл обсуждает ее с отцом за бутылкой. Они-то думали, она давно уже десятый сон видит.
- Какая-то она печальная, - сказал Хэл. - Ты бы с ней подобрее, Джон. Она же не виновата.
- Ты так думаешь? - заплетающимся от вина языком переспросил отец. - Да, конечно, ты прав. Но знал бы ты, до чего это трудно! Она же вылитая Бет, да только теплоты в ней ни капли. Знаешь, Хэл, у нее внутри зима. Прикоснешься к ней - холодом аж до костей пробирает... и как тут не вспомнить, что это из-за нее моя Бет умерла?
- Ты сам с ней слишком холоден. Ты не любишь ее так, как остальных.
Адара не раз потом вспоминала горький смех, с которым ее отец ответил:
- Не люблю? Ох, Хэл!.. Да ведь поначалу я любил ее больше всех, мою зимнюю малютку! Вот только она меня так и не полюбила. И никогда не полюбит - ни меня, ни тебя, никого из нас. Она совсем холодная.
И он заплакал, хотя на дворе стояло лето и Хэл был рядом. Лежа в своей кроватке, Адара слушала и мечтала, чтобы Хэл встал и ушел, улетел прочь со своими драконами. Она была слишком мала и еще не все понимала, но все запомнила и поняла потом.
Она не стала плакать - ни тогда, в четыре года, когда только услышала слова отца, ни позже, в шесть, когда до нее наконец дошло, что все это значит. В тот раз Хэл улетел через несколько дней, и Тери с Джоффом взволнованно махали дядюшке вслед, когда его "крыло" горделивым строем проплывало у них над головами - тридцать огромных драконов в синеве летнего неба. Адара проводила их взглядом, так и не подняв руки.
После этого Хэл прилетал еще не раз, каждое лето, но Адара больше никогда ему не улыбалась, что бы он ни привез.
Глава вторая
Снежные тайны
Улыбки у Адары были наперечет, как потайные сокровища, и она всегда берегла их на зиму. Каждый год она с нетерпением ждала, когда же наступит ее день рождения, а с ним придут холода. Потому что зимой она становилась особенной.
Она узнала об этом, когда была еще совсем-совсем маленькой и играла с другими детьми в снегу. Адара никогда не страдала от холода так, как Джофф и Тери с их приятелями. Нередко девочка часами гуляла одна, когда все остальные давно уже убегали в тепло - по домам или к старой Лоре, которая всегда была рада налить детям горячего овощного супа. Адара же отправлялась в свое тайное место на дальней окраине полей, каждую зиму - новое, и строила там высокий белый замок: зачерпывала снег голыми ручонками и лепила из него башни и зубчатые стены вроде тех, что, по рассказам Хэла, красовались в королевской столице. Потом она обламывала сосульки с нижних ветвей деревьев и делала из них шпили на башнях и сторожевые посты вокруг замка. Нередко посреди зимы случалась короткая оттепель, а следом ударяли морозы, и тогда ее снежный замок за одну ночь превращался в ледяной - твердый и крепкий, не хуже настоящего. Адара тайком достраивала свой замок всю зиму, и никто ни разу не догадался, чем она занимается. Но в конце концов всегда наступала весна: очередная оттепель не сменялась морозами, и все укрепления и стены таяли и растекались, а Адара начинала считать дни до следующего дня рождения.
Зимние замки редко стояли пустыми. Каждый год с первыми заморозками выползали из своих нор ледяные ящерицы, а по полям принимались метаться, едва касаясь лапками снега, какие-то крохотные синие существа. Все дети играли с ледяными ящерицами, но в их неуклюжих и жестоких руках хрупкие тельца ломались, как сосульки. Даже Джофф, добрая душа, иногда забывался и держал ящерку слишком долго, разглядывая ее так и сяк, и от тепла его пальцев она нагревалась, начинала таять и в конце концов умирала.
Но у Адары руки были прохладные и нежные, так что она могла держать ящериц сколько угодно, и ничего им от этого не было, - только Джофф вечно обижался и сердито спрашивал, как ей это удается. Иногда она ложилась прямо в снег, и ящерки ползали по ней, забавно щекоча лицо легкими лапками. А иногда прятала одну под волосами и так и ходила, только всегда смотрела за тем, чтобы не занести ее случайно в натопленный дом. Собирая остатки еды после обеда, Адара относила их в тайное место, где строился и разрастался ее замок, и рассыпала там, приманивая жильцов. Так что каждую зиму в замке было не протолкнуться от королей и придворных - пушистых зверьков, рискнувших высунуть нос из леса, белых зимних птиц и ледяных ящериц, сотнями сползавшихся на угощение, холодных, проворных и толстеньких. Ящерицы Адаре нравились больше всех питомцев, которых держали ее домашние.
Но по-настоящему она любила только ледяного дракона.
Она не помнила, когда увидела его впервые. Казалось, он был в ее жизни всегда - как видение, проступавшее сквозь пелену зимы и рассекавшее стылый небосклон медленными, безмятежными взмахами голубых крыльев. Ледяные драконы уже в те времена стали редкостью, и, случись им показаться в небе, дети удивленно таращились и тыкали пальцами, а старики бормотали что-то себе под нос и покачивали головами. Все знали, что ледяные драконы - это к зиме, затяжной и суровой. В ночь, когда родилась Адара, кое-кто заметил одного такого на фоне луны. С тех пор он прилетал каждую зиму, и все эти зимы и впрямь были одна другой тяжелее, а весна с каждым годом приходила все позже. В конце концов люди начали жечь костры, молясь и надеясь, что огонь отпугнет дракона, и Адара всякий раз боялась, что это сработает.
Но костры не помогали. Ледяной дракон возвращался каждый год, и Адара знала, что он возвращается к ней.
Дракон был огромный, раза в полтора крупнее тех боевых драконов, покрытых зеленой чешуей, на которых летал Хэл со своими товарищами. Адара слыхала легенды о диких драконах размером с гору, но никогда таких не видела. Дракон Хэла был довольно большой, в пять раз больше лошади, но по сравнению с ледяным - все-таки маленький, да и вдобавок безобразный.
А ледяной дракон был кристально-белый, пронзительно белый до синевы, того оттенка, что холоден и тверд даже на вид. Все его тело покрывала изморозь, так что при каждом движении шкура покрывалась трещинами, как снежная корка под сапогом, и осыпалась хлопьями.
Глаза у дракона были ясные, глубокие и ледяные.
Огромные нетопырьи крылья, голубовато-белые с переливами, пропускали свет: сквозь них виднелись луна и звезды и даже облака, когда дракон вычерчивал круги в морозном небе.
Зубы у него были точь-в-точь как сосульки: зазубренные, неравной длины ледяные копья, выстроившиеся тройным частоколом на страже темно-синей пасти.
Когда дракон взмахивал крыльями, поднимался холодный ветер, поземка завивалась вихрями, и весь мир словно дрожал и ежился. Если в зимнюю пору дверь внезапно распахивалась под порывом ветра, хозяева торопились заложить ее на засов, приговаривая: "Видать, ледяной дракон пролетел".
А когда этот дракон раскрывал свою огромную пасть и делал выдох, то из глотки его вырывался не поток огня и не жгучая серная вонь, как у его меньших собратьев. Ледяной дракон на то и был ледяным, что дышал холодом.
Под его дыханием леденело все. Тепло иссякало. Огонь трепетал и гас. Деревья промерзали насквозь, до самой сердцевины своей медлительной и тайной души, и ветви их становились хрупкими и ломались под собственным весом. Звери и птицы синели, скулили и умирали, застывая с выкаченными глазами и обледеневшей шкурой.
Ледяной дракон дышал смертью - смертью, тишиной и холодом. Но Адара его не боялась. Она была дочерью зимы, а дракон - ее тайным сокровищем.
В небе она видала его тысячу раз. Но еще в четыре года она впервые увидела его на земле.
Адара строила свой снежный замок, когда он приземлился неподалеку, на окраине пустых заснеженных полей. Ледяные ящерицы так и прыснули во все стороны. Адара осталась стоять. Долгих десять ударов сердца дракон смотрел на нее, а потом захлопал крыльями, взмывая обратно в небо. Ветер засвистел у Адары в ушах, пробирая тело до костей, но в душе ее вспыхнула какая-то странная радость.
Позже, тою же зимой, дракон прилетел еще раз, и Адара впервые его потрогала. На ощупь он был очень холодный, но она все равно сняла рукавицы. Иначе было нельзя. Она немного боялась, что от ее пальцев ледяная шкура подтает, но все обошлось. Каким-то шестым чувством Адара понимала, что дракон еще чувствительнее к теплу, чем ледяные ящерки, но ведь и она, холодное дитя зимы, была не такая, как все. Она погладила заиндевевшее крыло и даже решилась коснуться его поцелуем, обжегшим губы. То была четвертая зима ее жизни - зима, когда Адара в первый раз прикоснулась к ледяному дракону.
Глава третья
Мороз крепчает
На пятую зиму она впервые прокатилась на нем верхом. Дракон снова разыскал ее сам, хотя свой новый замок она строила уже в другом месте - как всегда, в одиночестве, па окраине полей. Дождавшись, пока он сядет, Адара подбежала и прижалась к нему, раскинув руки. И полугода не прошло с той ночи, как она подслушала разговор Хэла с отцом.
Несколько долгих минут они просто стояли бок о бок. Наконец, вспомнив о Хэле, Адара протянула ручонку и подергала дракона за крыло. Дракон снова взмахнул огромными крыльями и распластал их на снегу. Адара взбежала по крылу, забралась дракону на спину и обвила руками холодную белую шею. И они отправились в свой первый полет.
У нее не было ни уздечки, ни хлыста, как у королевских наездников. Иногда дракон хлопал крыльями так резко, что Адаре приходилось цепляться изо всех сил, а холод его ледяной плоти жалил даже сквозь одежду. Но Адара ничего не боялась.
Они пролетели над отцовой фермой - там, внизу, стоял Джофф, перепуганный и очень маленький. Адара поняла, что он ее не видит, и рассмеялась ледяным, звенящим смехом, морозным и свежим, словно воздух зимы.
Они пролетели над перекрестком, где стоял трактир, - целая толпа сельчан высыпала наружу, провожая их взглядами.
Потом они пролетели над лесом - белым с пятнами зелени и совершенно безмолвным.
А потом, набирая высоту могучими взмахами крыльев, дракон устремился в небо и поднялся так высоко, что вся земля слилась в сплошное пятно. Адаре показалось, что где-то вдалеке мелькнул еще один ледяной дракон, но и вполовину не такой замечательный, как ее собственный.
Они летали долго-долго, и лишь на исходе дня дракон наконец заложил вираж и пошел снижаться широкими кругами, плавно скользя по воздуху на своих жестких сверкающих крыльях. С последним лучом солнца он приземлился на поле в том же месте, откуда они отправились в полет.
Там Адару и нашел отец. Он заплакал и бросился обнимать ее, как сумасшедший, - она так и не поняла почему. И почему он ее отшлепал, когда привел домой, - тоже не поняла. Но когда детей уложили спать, Джофф, поворочавшись немного, вылез из постели, подошел к кроватке сестры и сообщил громким шепотом:
- Ты все пропустила! Тут ледяной дракон прилетал. Все та-ак перепугались! А папа решил, что он тебя съел.
Адара тихонько улыбнулась в темноте и ничего не ответила.
Той зимой она летала на ледяном драконе еще четыре раза, и с тех пор каждую зиму он прилетал покатать ее на спине. С каждым годом они улетали все дальше и дальше от дома, и с каждым годом в небе над отцовой фермой ледяного дракона видали все чаще и чаще.
С каждым годом зима длилась все дольше и холода становились все злее.
С каждым годом весна приходила все позже.
А в тех местах, где ледяной дракон устраивался прилечь, земля промерзала насквозь, да так и не успевала оттаять до следующей зимы.
Когда Адаре исполнилось шесть, вся деревня уже гудела от взволнованных пересудов. Решили даже известить короля, но послание осталось без ответа.
- Беда с этими ледяными драконами, - проворчал Хэл, явившись в гости на следующее лето. - Это ж даже не настоящие драконы. Их и не приручить, и не вышколить. Вроде кое-кто пытался - так, говорят, их потом находили замерзшими насмерть. Так и остались стоять с хлыстом да уздечкой в руках. Я слыхал, их даже трогать нельзя: мигом пальцы отвалятся, и хорошо еще, если не вся рука. Так что поганое это дело.
- Почему же король сидит сложа руки? - возмущенно спросил отец. - Мы еще зимой отправили гонца. Если не убить или не прогнать эту гадину, через пару лет тут уже и сеять будет негде - все подчистую вымерзнет!
- У короля другие заботы, - хмуро улыбнулся Хэл. - Всё эта проклятая война, сам понимаешь. Что ни лето - опять мы теряем позиции, а драконьих наездников у них вдвое больше, чем у нас. Я тебе уже говорил, Джон: скоро здесь станет жарко. Настанет год, когда я не вернусь. Так что у короля нет лишних людей для охоты на ледяного. К тому же... вряд ли эту тварь вообще можно убить. Иногда я думаю, - хохотнул он, - не проще было бы отдать врагу всю провинцию? По крайней мере, тогда этот ваш ледяной дракон станет его головной болью.
"Ваш? - переспросила про себя Адара. - Как бы не так!" Этот дракон - ее собственный, и так будет всегда, какой бы король ни правил этой страной.
Глава четвертая
Пламя с севера
Хэл уехал, лето прошло своим чередом и сменилось осенью. Адара, как всегда, считала дни. Незадолго до первых заморозков Хэл заглянул еще раз - по пути на юг, куда он перегонял на зиму своего уродливого дракона.
Глядя на "крыло" королевских наездников, пролетавшее над лесом, Адара подумала, что дядин отряд стал меньше. Хэл не задержался долго и на прощание разругался с ее отцом в пух и прах.
- Зимой они не ступят вперед и шагу, - сказал Хэл. - Не рискнут наступать без прикрытия драконов. Но придет весна, и мы их больше не удержим. Возможно, король даже и пытаться не станет. Продавай ферму прямо сейчас, пока за нее дадут хорошую цену. Купишь другой кусок земли поближе к югу.
- Это моя земля, - возразил отец. - Я здесь родился. И ты тоже, если ты об этом еще не забыл. Здесь - могилы наших родителей. И Бет. Я хочу, чтобы меня похоронили рядом с ней, когда я умру.
- И если ты меня не послушаешь, это случится очень скоро! - рявкнул Хэл. - Не дури, Джон! Я прекрасно знаю, что́ для тебя значит эта земля, но твоей жизни она не сто́ит.
Так они спорили целый вечер, но отец твердо стоял на своем. В конце концов братья принялись осыпать друг друга бранью, Хэл вспылил и прямо посреди ночи ушел, хлопнув за собой дверью.
Слушая их, Адара приняла собственное решение. Продаст отец ферму или нет - это неважно. Она, Адара, в любом случае останется здесь. Иначе ледяной дракон не будет знать, где ее искать, а если она переберется слишком далеко на юг, то и вовсе никогда с ним больше не увидится.
Когда ей исполнилось семь, дракон прилетел снова. Таких лютых морозов, как этой зимой, еще не бывало. Адара каталась верхом так часто и улетала так далеко, что едва хватало времени строить замок.
Весной опять приехал Хэл. В его отряде осталось не больше дюжины драконов, и подарков он на сей раз не привез. Они с отцом Адары снова повздорили.
Хэл ярился и бушевал, упрашивал и грозил, но все без толку. Так ничего и не добившись, он махнул рукой, вернулся к своим и полетел воевать.
В том году враг прорвал линию фронта к северу от их деревни, возле какого-то города с длинным названием, которое Адара не могла выговорить. Первой об этом узнала Тери. Однажды вечером она вернулась из трактира не на шутку взволнованная и раскрасневшаяся.
- Сегодня гонец проезжал, - сказала она. - Везет королю дурные вести. Наши проиграли какую-то большую битву и просят подкрепления. Гонец говорит, наши отступают.
Отец нахмурился, и лоб его прорезали глубокие складки.
- А про драконьих наездников он ничего не сказал?
Ссоры ссорами, а все-таки Хэл оставался родичем.
- Я его спросила, - ответила Тери. - Он говорит, наездники остались в арьергарде. Будут делать вылазки и поливать врага огнем, чтобы наше войско смогло отойти без помех. Ох, только бы с дядей Хэлом ничего не случилось!
- Хэл задаст им жару! - воскликнул Джофф. - Он на своем Серном покажет этим поганцам, где раки зимуют!
Отец улыбнулся.
- Хэл всегда мог за себя постоять. Но как бы там ни было, нам остается только ждать - ничем помочь мы не можем. А ты, Тери, спрашивай, как там дела, если будут еще гонцы.
Сестра восторженно закивала: беспокойство за дядю не пересилило радостного возбуждения. Все это было так волнующе!
Но за несколько недель восторги иссякли, а сельчане мало-помалу начали осознавать весь ужас происходящего.
На Королевском тракте стало людно как никогда. Людской поток двигался с севера с юг, и все были одеты в зеленое с золотым. Поначалу солдаты маршировали стройными колоннами во главе с офицерами в золотых шлемах, но даже и тогда назвать это зрелище эффектным было сложно. Люди едва волочили ноги от усталости, и форма на них была обтрепанной и грязной, а топоры и пики в руках солдат - щербатыми и в пятнах ржавчины. Некоторые и вовсе потеряли оружие и ковыляли с пустыми руками, глядя перед собой бессмысленным взглядом. А обозы с ранеными, потянувшиеся следом за колоннами, были иной раз длиннее самих колонн. Адара стояла в траве у обочины и смотрела на проходящих мимо. Однажды она увидела человека, оставшегося без глаз. Он поддерживал другого, одноногого, и так, опираясь друг на друга, они кое-как плелись следом за остальными. На телегах везли безногих, безруких, а то и потерявших все конечности. Кому-то раскроили череп топором; многие были с головы до ног покрыты грязью и запекшейся кровью; многие тихо стонали на ходу, с трудом переставляя ноги. От некоторых несло ужасной вонью, оттого что все тело у них позеленело и вздулось. Один упал замертво, и его бросили на обочине. Адара сказала отцу, тот собрал людей, и мертвеца похоронили.
Но чаще всего Адаре попадались на глаза обожженные. В каждой колонне были десятки людей с черными пятнами на теле и таких, кто от раскаленного дыхания дракона лишился руки, ноги или половины лица. Тери сказала, что офицеры, останавливавшиеся в трактире выпить или отдохнуть, только и говорят о том, как много у врага драконов.
Глава пятая
Пепел
Колонны отступающих тянулись мимо деревни почти целый месяц, и с каждым днем их становилось все больше. Даже старая Лора призналась, что никогда в жизни не видала на тракте столько народу. Время от времени навстречу людскому потоку, на север, мчались верховые, но всегда поодиночке. Гонцы возвращались к своим отрядам, и в конце концов всем стало ясно, что подкрепление не придет.
Офицер, возглавлявший одну из последних колонн, посоветовал местным собрать все, что можно унести, и двигаться на юг.
- Они уже идут, - предостерег он.
Кое-кто послушался совета. К тому же на целую неделю тракт заполнился беженцами из городов и деревень, лежавших дальше к северу. Они рассказывали ужасные истории, и некоторые из местных, перепугавшись, тоже подались на юг.
Но большинство осталось. Как и у отца Адары, эта земля была у них в крови.
Потом колонны и обозы закончились. Последним по дороге проехал отряд всадников, тощих, как скелеты, на таких же заморенных конях. Они прогрохотали в ночи мимо деревни не останавливаясь, и только один бледный молодой офицер чуть придержал коня и крикнул:
- Уходите скорее! Они выжигают всё!
После этого ни одного организованного отряда в деревне больше не видели - только отдельных солдат, идущих по одному или по двое-трое. Некоторые из них сторонились большака и брали в деревне без спросу, что им приглянется. Один мечник убил фермера на дальнем конце деревни, изнасиловал его жену, забрал деньги и дал деру. Обноски на нем были зеленые с золотым.
А потом путников не стало вовсе. Королевский тракт обезлюдел.
Трактирщик клялся и божился, что с севера тянет гарью. В конце концов он собрал вещи и подался на юг со всей семьей. Тери страшно расстроилась. Джофф весь извелся от любопытства и волнений, но почти не боялся. Он приставал ко всем с вопросами о враге и готовился воевать. У отца, как всегда, хлопот был полон рот. Война войной, а работу в поле никто не отменял. Но улыбался он реже обычного и стал прикладываться к бутылке, а за работой то и дело поглядывал на небо.
Душными, жаркими днями Адара бродила по полям в одиночестве, придумывала сама себе развлечения и гадала, куда же ей спрятаться, если отец все-таки попытается их увезти.
И вот, наконец, прилетели драконьи наездники, и с ними - Хэл.
Из отряда осталось всего четверо. Адара увидела первого и побежала сказать отцу. Тот положил ей руку на плечо, и они вместе смотрели, как одинокий и слегка потрепанный на вид зеленый дракон проплывает в небесах над деревней и исчезает вдали, даже не снизившись.
Через два дня в небе показались еще три дракона. Один из них отделился от спутников и, покружив, сел около фермы, а остальные двое полетели дальше на юг.
Дядя Хэл исхудал, лицо его стало болезненно-бледным и угрюмым. Дракон тоже казался больным. Из глаз у него текло, а одно крыло было сильно обожжено, из-за чего летал он неуклюже и с большим трудом.
- Ну что, теперь поедешь? - спросил Хэл у брата прямо при детях.
- Нет. Ничего не изменилось.
Хэл выругался.
- Они будут здесь через три дня, - сообщил он. - А их драконы, может, и того раньше.
- Папа, я боюсь, - сказала Тери.
Отец посмотрел ей в лицо, искаженное страхом. Помолчав минуту, он, наконец, повернулся к Хэлу.
- Я никуда не поеду. Но вот если бы ты смог забрать детей...
И снова повисло тяжелое молчание. Хэл задумался, прикинул что-то в уме и, наконец, покачал головой.
- Не могу, Джон. Я бы с радостью, да вот только нельзя. Серный ранен. Он и меня-то с трудом несет. Еще один седок - и он уже просто не взлетит.
Тери заплакала.
- Прости меня, милая, - сказал ей Хэл. - Прости, если можешь.
И он стиснул кулаки в бессильной ярости.
- Тери уже почти взрослая, - не отступался отец. - Если она слишком тяжелая, возьми кого-то другого.
Братья посмотрели друг на друга с отчаянием. Хэл задрожал.
- Адара, - наконец решился он. - Она маленькая и легкая. - И с вымученным смешком добавил: - Наверно, вообще ничего не весит. Возьму Адару. А вы берите лошадей или повозку. Или идите пешком. Как угодно - только уходите отсюда, слышите?
- Там видно будет, - уклончиво ответил отец. - Забирай Адару, да смотри, береги ее.
- Да, - кивнул Хэл и улыбнулся племяннице. - Пойдем, детка. Дядя Хэл покатает тебя на Серном.
Адара посмотрела ему в глаза долгим, серьезным взглядом.
- Нет, - сказала она и, развернувшись, выскочила за дверь и бросилась наутек.
Конечно, за ней погнались. И Хэл, и ее отец, и даже Джофф. Но отец зря потерял время, пока стоял в дверях и кричал, чтобы она вернулась, а когда все-таки побежал, быстро понял, что дочку ему не догнать: он был грузный и неуклюжий, а Адара - действительно маленькая, легкая и быстроногая. Хэл и Джофф продержались дольше, но Хэл сейчас был слишком слаб для погони, да и Джофф скоро выдохся, хотя поначалу разогнался так, что едва не наступал ей на пятки.
Когда Адара добежала до ближайшего пшеничного поля, все трое уже остались далеко позади и потеряли ее из виду за стеной колосьев. Несколько часов они тщетно обыскивали поле, а когда стемнело, принесли фонари и факелы, чтобы продолжить поиски. Адара между тем осторожно, шажок за шажком, пробиралась к лесу, стараясь не потревожить колоски и не выдать себя движением. Время от времени до нее доносились голоса: отец громко ругался, Хэл звал ее по имени. Адара добралась до полосы деревьев и, устроившись на ветвях высокого дуба, с улыбкой смотрела на огоньки, мечущиеся по полям. Наконец, она задремала. Ей приснилось, что настала зима, и даже во сне Адара удивлялась, как это ей удалось дожить до очередного дня рождения.
Глава шестая
Туда, где вечная зима
На рассвете ее разбудило солнце солнце и какой-то шум, доносившийся сверху.
Адара зевнула, протерла глаза и прислушалась к звукам. Подтянувшись, она вскарабкалась на самую высокую ветку из тех, что еще могли ее удержать, раздвинула листву и осторожно выглянула.
В небе кружили драконы.
Таких драконов она не видела еще ни разу. Чешуя у них была темная и как будто закопченная, а не зеленая, как у того, на котором летал Хэл. Один был ржавого окраса, другой - цвета засохшей крови, а третий - черный как смоль. Глаза у всех пылали раскаленными углями, темные кожистые крылья неутомимо хлопали, а хвосты беспокойно хлестали воздух. Ржавый разинул пасть и взревел так, что по верхушкам деревьев пробежала дрожь, и даже ветка, на которой сидела Адара, слегка закачалась. Черный ответил ржавому таким же ревом. Из его глотки вырвалась струя огня, оранжевого с голубым, и копьем ударила в гущу леса. Под напором пламени листва на соседних деревьях съежилась и почернела, а снизу, из-под веток повалил дым. Третий дракон, тот, что был цвета крови, пролетел прямо над головой Адары, так низко, что она услышала, как поскрипывают его крылья при каждом взмахе. Приоткрыв пасть, он показал желтые зубы, испачканные пеплом и сажей, а от его крыльев повеяло горячим шершавым ветром, раздражающим кожу, как наждак. Адара съежилась.
На спинах драконов сидели всадники с хлыстами и копьями, в оранжево-черных мундирах. Лица их скрывались за глухими темными шлемами. Наездник, летевший на ржавом, указал копьем на дома по ту сторону полей. Адара посмотрела туда и увидела Хэла.
Его зеленый дракон, уже оторвавшийся от земли и набиравший высоту, был не меньше, чем эти трое, но почему-то показался Адаре очень маленьким. Сейчас, когда крылья его развернулись, стало заметно, как тяжело он ранен: конец правого крыла совсем обуглился, так что на лету Серный сильно кренился набок. А Хэл у него на спине казался крошечным и каким-то ненастоящим, словно один из тех игрушечных солдатиков, которых он привозил детям в подарок в минувшие годы.
Вражеские наездники разделились и окружили его с трех сторон. Хэл понял, чего они добиваются. Он попытался развернуться, чтобы встретить черного лоб в лоб и уклониться от остальных двух. Его хлыст взметнулся с отчаянным гневом. Зеленый дракон распахнул пасть и негромко рыкнул, но бледная струя его пламени быстро иссякла, не коснувшись врага.
Трое вражеских драконов выдохнули огонь одновременно, по команде. Пламя охватило Хэла со всех сторон.
Его дракон завизжал, и Адара увидела, что он горит. Мгновение - и уже оба, дракон и всадник, полыхали, как факелы. Еще миг, и они тяжело рухнули наземь и остались лежать, дотлевая, посреди отцовской пшеницы.
В воздухе кружился пепел.
Адара повернула голову в другую сторону и вытянула шею, чтобы рассмотреть получше, что там творится. Из-за реки и леса поднимался столб дыма. Горела ферма старой Лоры, где та жила со своими внуками и правнуками.
Когда Адара повернулась, три темных дракона уже кружили над отцовской фермой, спускаясь все ниже и ниже. Затем они приземлились один за другим. Адара увидела, что один из наездников спешился и направился к дому.
Она перепугалась и мало что понимала; в конце концов, ей было всего семь. Вдобавок тяжелый воздух лета давил на нее, наполняя беспомощностью и усиливая все страхи. Поэтому Адара сделала единственное, что могла, - то, что инстинкт побуждал ее сделать не раздумывая. Она слезла с дерева и побежала к реке - через поля, через лес, прочь от фермы, от своей семьи и от этих чужих драконов, прочь от всего этого ужаса. Она бежала, пока ноги не начали подкашиваться от усталости. Добравшись до берега, Адара отыскала самое холодное место, какое знала, - глубокую пещеру под обрывом, где царила прохладная тьма. Здесь было безопасно.
Здесь она и спряталась. Зимнее дитя, она не боялась холода. Но, сидя в своем убежище, она все равно дрожала всем телом.
День сменился ночью. Адара так и не вышла из пещеры.
Она попыталась поспать, но и во сне ее преследовали горящие драконы.
Сжавшись в крошечный комочек, девочка лежала в темноте и пыталась сосчитать, сколько дней осталось до ее дня рождения. В пещере было хорошо - прохладно и тихо. Нетрудно было вообразить, что лето уже кончилось и дело идет к зиме. Скоро за ней прилетит ледяной дракон и унесет ее туда, где зима властвует вечно, где над бескрайними белыми полями в безмолвии и неподвижности высятся огромные ледяные замки и снежные соборы, которые не растают никогда.
И действительно, зима как будто подступила ближе. В пещере становилось все холоднее, и в конце концов Адара успокоилась и смогла немного вздремнуть. А когда она проснулась, то увидела, что стены пещеры побелели от инея, а место, где она лежала, покрылось коркой льда. Адара вскочила и обернулась ко входу, откуда сочился тусклый рассветный свет. Прохладный ветер ласково коснулся ее лица, и она поняла, что холодом веет снаружи, из летнего мира, а вовсе не из глубины пещеры.
Тихонько вскрикнув от радости, Адара выбралась наружу, цепляясь за обледеневшие камни.
У входа в пещеру стоял ледяной дракон.
От его дыхания река уже затянулась льдом, хотя под лучами утреннего солнца тот быстро таял. Зеленые стебли трав, вымахавшие по берегам в рост Адары, заиндевели и стали хрупкими, как стекло: стоило дракону повести крыльями, как травинки вокруг ломались и падали, словно скошенные серпом.
Взглянув в ледяные глаза дракона, Адара бросилась к нему, вскарабкалась по крылу на спину и обвила руками шею. Она знала, что надо спешить.
Ледяной дракон как будто стал меньше ростом, и Адара поняла, что это из-за летней жары.
- Давай быстрее, дракон! - шепнула она. - Отнеси меня далеко-далеко отсюда, в страну вечной зимы. И мы никогда сюда не вернемся. Я построю тебе самый лучший на свете замок, и буду о тебе заботиться, и каждый день буду летать на тебе верхом. Только забери меня отсюда! Забери меня домой!
Ледяной дракон услышал и понял ее. Его широкие прозрачные крылья развернулись, и холодный полярный ветер засвистел над летними полями. Дракон и его маленькая наездница оторвались от земли и полетели - прочь от пещеры, от реки. Они поднимались над лесом, все выше и выше. Потом ледяной дракон развернулся на север. Далеко внизу Адара увидела отцовскую ферму, но та была совсем маленькой и с каждым взмахом драконьих крыльев становилась все меньше. Дракон и всадница отвернулись от нее и взмыли в небеса.
Но тут ушей Адары достиг какой-то странный звук. Это было невозможно - расслышать за шумом драконьих крыльев что-то настолько тихое и звучавшее так далеко, но Адара все равно расслышала. Там, далеко внизу, кричал ее отец.
Горячие слезы покатились по щекам Адары и, упав дракону на спину, прожгли в его ледяной шкуре крохотные ямки. Рукам внезапно стало холодно, и, оторвав одну ладонь от шеи дракона, Адара увидела, что от нее остался четкий отпечаток. Ей стало страшно, но второй руки она не убрала.
- Поворачивай, - шепнула она. - Прошу тебя, дракон, пожалуйста! Верни меня обратно!
Взглянуть ему в глаза она не могла, но знала и так, какая глубокая грусть охватила дракона. Он раскрыл пасть и выпустил длинную, голубовато-белую струю, повисшую в воздухе, словно облако. Он не издал ни звука, потому что ледяные драконы немы; но в душе Адара услышала горестный, отчаянный вопль, рвущийся из его холодного сердца.
- Прошу тебя, - повторила она шепотом. - Помоги мне!
Ледяной дракон развернулся.
Глава седьмая
Холодная ярость
Когда они подлетели к ферме, Адара увидела трех темных драконов. Они доедали останки отцовских лошадей, обгоревшие дочерна. Один из вражеских наездников стоял рядом, опираясь на копье и время от времени понукая своего дракона.
Когда по полям со свистом пронесся порыв холодного ветра, он вскинул голову и что-то крикнул, а потом ринулся к черному дракону.
Тот оторвал от лошадиной туши последний кусок мяса, проглотил и с явной неохотой поднялся в воздух. Наездник щелкнул хлыстом.
Дверь дома распахнулась с грохотом. Остальные двое выскочили во двор и побежали к своим драконам. Один из них был без рубахи и на ходу поддергивал штаны.
Черный дракон взревел и изрыгнул огонь. Горячая волна прокатилась по лицу Адары, а дракон под ней содрогнулся всем телом, когда пламя коснулось его ледяного брюха. Он устремил на врага свои бесстрастные и смертоносные глаза, разинул пасть, окаймленную инеем, и выдохнул сквозь сосульки зубов.
Струя его дыхания, бледная и холодная, ударила сверху в левое крыло угольно-черного дракона, и тот пронзительно завизжал. Обледеневшее крыло разломилось надвое при следующем же взмахе, и дракон вместе со всадником кубарем полетел вниз. А ледяной дракон выдохнул еще раз им вслед.
Оба обратились в ледяные статуи, еще даже не коснувшись земли.
Между тем ржавый дракон уже приближался, а верхом на кроваво-красном сидел тот наездник, что выбежал из дома полуголым. В уши Адары ворвался свирепый рев, в ноздри ударил запах серы. Жар накатывал волнами, разогретый воздух дрожал.
Вражеские драконы выдохнули, и словно два огненных клинка скрестились в воздухе. Ледяного они не задели, но от жары тот уже начал стремительно таять, и вода ручьями стекала у него по бокам при каждом взмахе крыльев.
Кровавый дракон подлетел слишком близко, и леденящее дыхание настигло его наездника. В мгновение ока голая грудь седока посинела и покрылась льдом. Успев лишь коротко вскрикнуть, он рухнул наземь, а уздечка так и осталась на его драконе, примерзнув к шее. На крыльях, поющих тайную песнь зимы, ледяной дракон устремился навстречу красному, и огненная струя столкнулась с морозной лоб в лоб. Ледяной дракон снова вздрогнул и дернулся вбок, истекая капелью. А красный дракон умер.
Но последний наездник уже настигал их сзади - в полном доспехе он восседал на драконе, покрытом ржавой чешуей. Адара завизжала, и в тот же миг крыло ледяного дракона окуталось пламенем. Огонь тотчас погас, но крыло уже таяло, исчезало прямо на глазах.
Ледяной дракон отчаянно захлопал уцелевшим крылом, чтобы замедлить падение, но тщетно: от чудовищного удара о землю лапы его подломились, а второе крыло треснуло в двух местах. Скатившись со спины дракона, Адара шлепнулась на рыхлую, мягкую землю пшеничного поля. Не считая легких ушибов, она осталась цела.
Но ледяной дракон как будто совсем уменьшился. Его изломанное тело не шевелилось, голова на длинной шее бессильно поникла среди колосьев пшеницы.
Вражеский наездник уже пикировал на них сверху с ревом торжества. Глаза его дракона горели. Всадник занес копье и испустил победный клич.
Ледяной дракон с мучительным усилием поднял голову, и из глотки его впервые за всю жизнь вырвался звук - высокий и резкий вой, полный печали. Так воет северный ветер, продувающий башни и стены белого замка, что стоит в стране вечной зимы и никогда не дождется своих обитателей.
А когда этот вой умолк, ледяной дракон последний раз в жизни дохнул холодом - длинной, клубящейся паром голубовато-белой струей, полной снега, и недвижности, и смерти для всего живого. Вражеский всадник влетел в нее на полном ходу, все еще размахивая хлыстом и копьем. Адара дождалась, пока он врежется в землю.
А потом бросилась бежать - к дому, к своим родным. Она мчалась со всех ног, задыхаясь и обливаясь слезами, точь-в-точь как самая обычная девочка семи лет от роду.
Ее отца подвесили в спальне, прибив за руки к стене, - хотели, чтобы он смотрел, как они по очереди развлекаются с Тери. Адара не знала, что делать, но сообразила развязать Тери, которая к тому времени уже успокоилась. Вдвоем они освободили Джоффа, а затем и отца. Тери промыла и перевязала ему раны.
Отец открыл глаза, увидел Адару и улыбнулся. Она обняла его крепко-крепко и поплакала вместе с ним.
К вечеру отец заявил, что чувствует себя нормально и готов к путешествию. Под покровом ночи все тихо выбрались из дому, вышли на Королевский тракт и направились на юг.
В эти темные часы, наполненные страхом, Адару ни о чем не спрашивали. Но позже, когда опасность миновала, вопросы посыпались без конца. Адара отвечала, как могла, но никто ей не верил, за исключением Джоффа, да и тот, когда стал постарше, тоже решил, что она все выдумала. Ведь ей было всего семь, и она еще не понимала, что ледяные драконы не прилетают летом и ни приручить, ни оседлать их нельзя.
К тому же в ту ночь, когда они покинули ферму, никакого ледяного дракона в поле не было - только огромные темные трупы трех боевых драконов и тела трех наездников в оранжево-черных мундирах. И еще - маленький пруд, которого тут раньше не было, тихое озерцо с водой, холодной, как лед. Они осторожно обогнули его по пути к большаку.
Глава восьмая
Весна
Когда они обосновались на юге, отец три года работал на другого фермера. К его искалеченным рукам так и не вернулась былая сила, но этот недостаток отец восполнял мощью спины и плеч, а еще - твердой решимостью. Он копил деньги, экономя на всем, но, похоже, снова был счастлив.
- Хэл погиб, и земля моя пропала, - говорил он Адаре, - и меня это печалит. Но зато ко мне вернулась моя дочка, и это - самое главное.
И это была правда: из сердца Адары наконец ушла зима, и она теперь улыбалась, смеялась и плакала, как все маленькие девочки.
Через три года враг был разбит наголову, и пламя королевских драконов испепелило вражескую столицу. Воцарился мир, и северные провинции снова перешли под власть короля. Тери воспрянула духом, вышла замуж за какого-то молодого купца и осталась на юге. А Джофф и Адара вернулись с отцом на ферму.
С первыми заморозками ледяные ящерки высыпали из своих нор, как всегда. Адара смотрела на них с улыбкой, вспоминая, как играла с ними когда-то. Но теперь брать их в руки она не решалась: ящерки были холодные и хрупкие и мгновенно бы растаяли от тепла ее пальцев.
Об авторе
Джордж Мартин - автор романов, занимающих первое место в списке бестселлеров "Нью-Йорк Таймс". Из-под его пера вышло множество произведений, среди которых пользующаяся огромной популярностью серия "Песнь Льда и Пламени": "Игра престолов", "Битва королей", "Буря мечей", "Пир стервятников", "Танец с драконами".
Об иллюстраторе
Луис Ройо - художник и иллюстратор, работающий в жанре фантастики. Автор обложек фантастических книг, музыкальных альбомов, комиксов. Опубликовано более 30 его арт-альбомов, самые известные из которых Woman, Dead Moon и серия Malefic Time. Выставки с работами Ройо неоднократно проходили в Барселоне, Мадриде, Милане, Нью-Йорке, Сиэтле.

domain: fantasy