text:
Андрею Голове, сподвигшему автора на завершение цикла о чародее Светозаре Смороде, посвящается
Часть первая. Бегство чародея
1. Век 76, лето 4, 11 день червеня (11.06.96 A.D.)
Как всем ведомо, здания меняются много медленнее людей. Разве лишь капитальный ремонт пособит строению внезапно переменить привычное лицо, и тогда покажется вам, будто на месте старого дома возвели новый. Иначе - пусть аж и спустя полвека - вас встретят прежние, давно знакомые стены и окна.
Вот и к особняку, перед которым стоял ныне Свет, за девять месяцев, минувших со времени последнего свидания, руки мастеров явно не прикасались, а потому домина ни капли не изменился - та же широкая беломраморная лестница, те же разноцветные петухи над теми же островерхими башенками. И двери те же.
Но открыл их человек незнакомый - высоченный молодой парень лет семнадцати, не более; с буйной светлой шевелюрой, в зеленой ливрее добротного аглицкого сукна. Глаза, цветом не отличимые от ливреи - будто у женщины в зеленец, - внимательно ощупали Света. А ощупав, засияли улыбкой.
- Чего изволите?
- Здравы будьте, сударь! - Свет справился с гулко бьющимся сердцем и предъявил незнакомцу всю возможную приветливость. - Мне нужна княжна Снежана Нарышкина.
Сияющая улыбка тем не менее погасла - парень тут же вспомнил о профессиональных обязанностях.
- Не думаю, чтобы княжна сейчас кого-либо ждала...
- Я из фонда помощи инвалидам Чухонской войны, - быстро сказал Свет. - Мы очень надеемся на пожертвование. В честь предстоящей помолвки княжны...
Улыбка на лице слуги появилась вновь - профессиональные обязанности больше не конфликтовали с его симпатиями.
- Хорошо, я доложу. Подождите немножко, здесь вам будет удобно. - Слуга кивнул на стулья, расположившиеся вдоль стены сеней, и скрылся в недрах особняка.
"Нужны мне ваши симпатии, как собаке пятая нога, - подумал Свет и сел, подавив в себе желание положить ногу на ногу. - Не Остромировы ли это глаза, сей красавчик? Должен ведь быть соглядатай! Иначе Кудесник больше не Кудесник, а..."
- Кто там пришел, Некрас? - донесся хорошо знакомый голос.
Светово сердечко вновь заколотилось, аки вольная птица, супротив ее чаяний упрятанная в клетку.
- Это к княжне Снежане, сударыня.
Через пару секунд в сени выглянула сама княгиня Цветана, равнодушно окинула взглядом притулившегося на стуле Света.
Тот немедленно вскочил и поклонился:
- Я из фонда помощи инвалидам...
Но княгиня Нарышкина уже исчезла - в отличие от слуги, у нее Свет никакого интереса не вызвал.
Ждать пришлось недолго.
Вскоре в сенях вновь появился Некрас. Опять улыбнулся, словно рублем одарил:
- Княжна согласна принять вас. Прошу следовать за мной.
Свет шел знакомыми коридорами, поднимался по знакомым лестницам, и сердце его стучало все громче и громче. Стук был не менее знакомым, чем окружающая обстановка.
Интересно, в ее комнате все те же обои - цвета весенней травы?.. И живо ли желтое платье, одуванчик на лугу?.. Или будущая княгиня Кабанова постаралась уничтожить все, что могло бы напомнить ей о случившемся в прошлое лето?..
Обои оказались иными - ибо Некрас привел Света вовсе не в Снежанину комнату. Судя по меблировке, это был кабинет: монументальный письменный стол из мореного дуба, покрытый темно-синим сукном, слева не менее монументальные ореховые шкафы с застекленными дверцами, справа, вдоль стены - ореховые же стулья с обивкой в черно-белую полоску, на стене промеж окон морской пейзаж в изящной раме красного дерева.
Кажись, кисти Надея Березняка, "Вечер на Чухонском заливе"...
И платье на княжне оказалось другое - строгое, закрытое, из серого файдешина. Но сама она была все той же, летошней. Вот только в руках держала вещь, с которой Свет ее ввек не видел, - развернутую газету.
"Не "Куранты" ли?" - подумал он, обмирая.
- Вы свободны, Некрас!
Слуга вышел.
Снежана свернула газету:
- Присаживайтесь.
Свет сел на ближайший стул.
- Я слушаю вас.
- Э-э... - У Света вдруг перехватило горло, и он, не удержавшись, закашлялся.
Княжна терпеливо ждала.
Нет, все-таки она тоже стала другой. В прошлом лете не было в ее прекрасных глазах, в самой их глубине, этой затаенной безграничной печали, свойственной скорее побитой невзгодами женщине, пережившей, к примеру, смерть собственного ребенка.
Впрочем, разве утрата возлюбленного не сродни потере ребенка? Кто знает, что пережила эта девица за минувшие с их последней встречи месяцы!
- Так чего желает от меня ваш фонд? Сколь великая ему требуется сумма? И, кстати, хотелось бы узнать о ваших полномочиях...
- Я не из фонда, сударыня, - решившись, быстро сказал Свет. - Я к вам от чародея Смороды.
Княжна приглушенно вскрикнула, и прозвучало в этом вскрике нечто такое, от чего сердце Света едва не выпрыгнуло наружу.
Зашуршала сминаемая в кулачке газетная бумага.
- Но ведь!.. Но ведь чародей Сморода... умер! - Княжна с трудом выговорила последнее слово.
"Значит, Сувор ничего ей не рассказал, - подумал Свет. - А скорее всего, и сам не ведает".
- Он жив, сударыня. Он жив и помнит вас.
- Жив?!. Как жив?! - Снежана отбросила в сторону смятую газету, с хрустом стиснула персты. Вскочила из-за стола. Снова села. Глаза ее вдруг стали глубокими-преглубокими. - Простите, но с какой стати я должна вам верить? Кто вы?
"А вдруг получится? - подумал Свет. - Ведь заклятья со временем теряют силу..."
Свет нагнулся, поднял с пола смятую газету, расправил.
Это были не "Куранты".
Он положил газету на стол:
- Мы немного знакомы с чародеем. Так уж сложилось. - Он нашел в себе силы улыбнуться. - Чародей предполагал, что вы мне не поверите, и просил передать... Он помнит о гостевом доме "Обитель странников", номер тридцать шесть.
Вновь хрустнули Снежанины персты. Ланиты заалели румянцем. Но глаза глубины не потеряли.
- А вы кто ему будете?
- Мы знакомы с чародеем, - повторил Свет. - Он просил, чтобы вы помогли мне... Чтобы взяли на работу. У меня в этом городе никого нет.
Снежана по-прежнему оставалась княжной Нарышкиной. Поэтому она быстро справилась с собой. Схлынул румянец, разжались персты, на чело набежала тень, взгляд карих глаз умчался в пространство. Княжна раздумывала.
Свет ждал, затаив дыхание и снова борясь с желанием положить ногу на ногу.
Наконец Снежана приняла решение.
- Какую работу вы можете выполнять по дому?
- Любую, сударыня! - обрадовано выпалил Свет. - Меня хорошо обучили.
- Я немедленно поговорю с мамой. - Княжна встала из-за стола. - У вас есть документы?
- Есть! - Свет достал удостоверение личности, подал. - Вот... Все очень справно.
Персты коснулись Снежаниной ладони, и он тут же потупил глаза, потому что взгляд так и норовил зацепиться за обрисованные лифом перси. Все повторялось, вот и виски тронуло знакомой болью.
- Пойдемте! - Снежана, не раскрывая, сунула удостоверение в карман платья. - Как ваше имя?
"Свет", - чуть было не выкрикнул Свет.
Но вовремя вспомнил, что уже целую осень, зиму и весну его величают совсем-совсем другим именем.
2. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
Берендей встретил хозяина с Забавой в сенях. Светильня на стене чуть теплилась, и едва угадываемое в сутеми лицо эконома, казалось, принадлежало совершенно незнакомому человеку.
- Чародей, я все проделал, как было велено. Вещи нашей гостьи здесь. - Эконом кивнул куда-то во тьму. - В номере, окромя всего прочего, находился дамский чемодан. Так что я обошелся без мешка... Убитого, судя по всему, пока еще не хватились.
- Весьма справно. - Свет с трудом удержался, дабы не поморщиться от боли. - Станислава спит?
- Нет. Но я сказал, чтобы на глаза не появлялась.
- А Ольга где?
- Ей я тоже велел сидеть в своей горнице. Гостья накормлена, почивает.
Свет усмехнулся про себя: нашел же старик словцо. Однако к Снежане токмо оно одно и подходит. "Гостья почивает"... Ах, буде б она почивала в этом доме во веки вечные!..
- Спасибо, Берендей! Вы, как всегда, делаете именно то, что нужно. Не прибавить, не убавить... Я за вами, будто за каменной стеной.
- Какая еще гостья? - встрепенулась Забава. - У нас опять появилась гостья?
Свет повернулся к ней:
- У нас опять появилась гостья. - Голос звучал ровно. - Ступайте в свою комнату и сидите там, покудова я вас не позову.
- Но вы же ранены...
- Ступайте, Забава! - Свет слегка повысил голос. - Рана совершенно чепуховая... Прошу, не мешайте мне хоть вы!
Забава недовольно фыркнула, но послушалась.
Едва она скрылась за дверью, Свет, все-таки поморщившись, скинул плащ:
- Тем не менее, след немедленно перевязать руку. Где у нас аптечка?
- В трапезной.
Перебрались в трапезную. Берендей осторожно стащил с хозяина камзол.
- О боги! Чародей! Что за рана! Можно подумать, вас покусала собака... Надо немедленно к врачу!
Свет скрипнул зубами, пересиливая внезапно напрыгнувшую боль.
- К врачу я отправлюсь, когда закончу дела. И оставим препирательства, Берендей. Все, что опасно обычному человеку, - сущая мелочь для колдуна! Вы-то сие прекрасно знаете!
Берендей только головой качнул. Но спорить, в отличие от Забавы, не стал.
И Свет был ему за это благодарен.
- Может, позвать Станиславу, чародей? У нее ведь мази имеются, травы всякие, примочки...
- Нет! - резко сказал Свет. - Ни в коем случае! Перевязывайте сами, как сумеете! Я вытерплю! Чем меньше народу увидит меня сейчас, тем лучше! Не будет лишних забот! И никому ни слова!
Наконец, рана была перевязана. Свет надел чистую одежду.
- Теперь соберите окровавленное белье и немедленно сожгите в печи. Немедленно! Не забудьте плащ, он в сенях!.. Да! И проверьте, не накапало ли где крови. Коли найдете, тщательно замойте!
"Знамо дело, для сыскников это замывание помехой не станет, - подумал Свет. - Но нет у меня сейчас времени думать о подобной ерунде. Успею - обработаю..."
Он разыскал в сенях Снежанин чемодан и поднялся в гостевую.
Княжна и в самом деле спала. Однако оторвала от подушки голову, едва Свет перешагнул порог. Вскочила:
- Кто тут? Это вы, чародей?
Свет решил не зажигать огонь.
Береженого, как всем ведомо...
- Я принес ваши вещи, княжна. Одевайтесь, быстро! Вам надо уезжать.
- Как уезжать?! Прямо сейчас?
- Да, прямо сейчас. Немедленно! И не задавайте никчемных вопросов, ради Сварожичей! У нас ни минуты нет лишней.
Снежана послушалась, молча зашуршала в темноте платьем, и ей Свет тоже был благодарен. Наконец шуршание стихло.
- Я готова, чародей. Как ваша рана?
- Все в полном порядке, - соврал Свет. - Коли не прикасаться, не болит. - Он подхватил здоровой рукой Снежанин чемодан. - Пойдемте скорее!
Они спустились вниз. В сенях Свет сотворил заклятье на невидимость. Вышли на пустынную набережную, двинулись к скверику.
Снежана семенила в шаге позади - словно уже поняла, что Мокошь отлучила их друг от друга.
- Вы уедете в Ключград первым же поездом. Так будет лучше для всех.
- И для вас?
- И для меня!.. А сейчас я кое-что должен сделать...
- Хотите превратить меня в куклу, чародей? - спросила Снежана безжизненным голосом.
Свет снова скрипнул зубами - на этот раз вовсе не от боли в руке.
- Не хочу я превращать вас в куклу, княжна. - Он остановился, поставил на тротуар чемодан. - Но согласитесь, вам не нужны лишние неприятности.
Остановилась и Снежана, замерла.
Было хорошо видно, как ее колотит - то ли от ночной прохлады, то ли по какой-либо другой причине.
Свет возложил десницу на девичье чело. И чуть не отдернул - так оно было горячо.
"Не заболела бы, - подумал он. И сказал:
- Через пять минут вы забудете все, что происходило с вами в Новгороде.
Снежана вскинула на него полные тоски глаза:
- Но я не хочу забывать о случившемся в гостевом доме. И о нас с вами тоже не хочу забывать. Даже буде это вы влюбили меня в себя самого.
- О боги! Да не влюблял я вас, глупая вы девчонка! Зачем тогда я велю вам все забыть?
- Я не хочу забывать, чародей! - Она вдруг опустилась на колени. - Пощадите!
- Встаньте! - прохрипел Свет: горло перехватило ежовыми рукавицами. - И забудьте! Немедленно! И молчите! - Он вдруг устыдился своей жестокости. - Вернетесь домой, читайте ежедневно столичные "Куранты". Буде сумею, я непременно подам вам весточку. Сварожичи - свидетели!
Он снова подхватил чемодан и двинулся вперед. Сделав десятка два шагов, обернулся.
Снежана шла следом, повесив голову. Движения ее сделались плавными и медленными.
- Вы придумаете, как объяснить князю и княгине свое отсутствие, - сказал Свет. - Вам поверят. Хотя бы на первое время. Но, пока все не успокоится, ни в коем случае не разговаривайте с чародеями.
- Да, - прошептала она. - Я не буду с ними разговаривать... Я присно ненавидела чародеев...
Любезный ждал, где было приказано. Слетел с козел, помог даме подняться по ступенькам, угнездил на багажник чемодан.
Света он не замечал.
- Отвезете женщину на Чухонский вокзал. Посадите в самый первый поезд до Ключграда. Вот деньги. - Свет сунул в ладонь любезного несколько бумажек. - И забудете обо всем до самой смерти. Ни этой женщины, ни меня вы ввек не видели.
Любезный запихал бумажки в потайной карман форменного кафтана, взлетел на козлы.
И трибуна укатила.
Свет несколько долгих секунд смотрел ей вслед. А потом бросился домой. Ввалился в сени. И выругался.
Сейчас мысль насчет газеты уже не казалась ему удачной. Слабость это была и глупость - как и всякое необдуманное заранее действие. Но догонять трибуну теперь уже поздно. Да и времени на это - он был уверен - попросту не осталось. Любезный же сделает все как велено.
Из трапезной выглянул Берендей:
- Тряпки полностью сожжены, крови на полу не оказалось, нигде ни малейших следов... Как рука, чародей?
- Лучше некуда!.. Где мой баул?
- Я отнес его в кабинет. Принести?
- Да.
Берендей шагнул на лестницу. А Свет кинулся в его комнату.
Станислава бодрствовала. Но сразу же засопела, едва Свет велел ей все забыть и заснуть. Он укрыл женщину одеялом, отправился к Ольге, наложил еще одно заклятье.
Ну вот, осталось чуть-чуть...
Однако Забавы у себя не оказалось.
Проклятая девчонка в очередной раз не послушалась, и Свет, рассвирепев, выскочил в коридор.
Берендея с баулом он встретил возле лестницы.
- Где Забава?
- В вашей спальне. Понесла чай, сказала, на улице холодно и вам надо будет согреться...
- Я же велел ей ждать в своей комнате!
Берендей лишь растерянно пожал раменами.
- Ладно, - сказал Свет. - Давайте сюда баул. - Он сотворил заклятье в третий раз. - Забудьте все, что происходило этой ночью. Сейчас немного подождите. Когда я уйду, немедленно заприте двери, погасите светильни и отправляйтесь в кровать. Вы проспали всю ночь беспробудно. И никого и ничего не видели.
Берендей огородным пугалом застыл возле стены. А Свет почувствовал легкую слабость в коленях. Но голова была ясной как никогда.
Оставалось немного - разобраться с проклятой девчонкой.
Ну я ей сейчас покажу!.. А впрочем, нет. Ничего я ей показывать не стану. Просто тоже заставлю все забыть. Абсолютно все! Теперь эти воспоминания лишние; ничего они ей не принесут. Кроме горя да беды...
Он поставил баул на пол, шагнул к лестнице, взялся десницей за перила.
Лестница вдруг качнулась, опрокинулась, начала падать, медленно и неотвратимо, прямо на него.
Последнее, что он услышал, был испуганный вскрик:
- Светушко!
Кричала Забава - это было последнее, что он понял.
А потом не стало ни лестницы, ни вскрика, ни Забавы.
И мира вокруг тоже не стало.
3. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень. Забава
Забава быстро сообразила, что Свет собирается вести себя как ни в чем ни бывало. Это с его-то раной! Совершенно о себе не думает человек!.. И, кстати, за всю дорогу от противного старикашки он не произнес ни единого словечка. Сидел да размышлял... А мог бы хоть "спасибо" сказать!.. Ведь это из-за него она столько ныне пережила... Впрочем, нет, не мог! Иначе бы он перестал быть тем Светушкой, коего она знала!
А тут еще новая гостья объявилась, это среди ночи-то!.. О Додола-заступница!.. Мало у нас побывало этаких гостий! От них Светушке неприятности одни!.. Нет, с ним надо срочно поговорить! Не ждать же до утра, в самом-то деле!..
И потому, наскоро переодевшись и прихватив для видимости поднос с чаем, Забава немедленно отправилась в хозяйскую спальню. Пришлось, правда, сцепиться с дядюшкой - "Вам же велено сидеть в своей комнате, племяша!" - ну да с этой проблемой она справилась легко. Не впервой...
Спальня оказалась пуста.
И Забава перепугалась.
Ведь Светушка ранен, куда его опять унесло?! И потом... Те слова, что он сказал мышиному жеребчику... Их расставание ничуть не смахивало на прощание двух друзей. Похоже, Светушке грозит немалая беда. А она тут сидит и ничем не способна помочь... О Додола-заступница!
Впрочем, вернулся Светушка быстро - чай аж остыть не успел. Забава слышала, как они с дядей разговаривают внизу, но слов было не разобрать. Да и незачем!.. Сейчас Светушка поднимется, и она решительно уложит его в постель. Эти, мне, чародеи! Полагают, они двужильные. Придется настоять... А поговорить с ним, в конце концов, можно и утром.
Прошло пять минут.
Светушка не поднимался.
Внизу вновь зазвучали неразборчивые голоса.
Не оставалось ничего, нежели спуститься на первый этаж самой. И она поспела как раз вовремя.
Сначала у нее сердце в пятки убежало.
Светушка лежал на ступеньках лестницы, неловко подвернув под себя десницу. А дядя Берендей неподвижно стоял возле стены.
Что-то явно случилось.
И Забава поняла: время пугаться ушло. Настало время спасать любимого.
- Не стойте вы истуканом, дядя! - крикнула она. - Ужель не видите? Ему же помощь нужна!
Дядино лицо дернулось, слегка исказилось - словно он силился что-то вспомнить да никак не мог, - а в остальном Берендей Сосна и ухом не повел.
Забава бросилась к нему, репейной колючкой вцепилась в запястья:
- Помогите, дядя! Ведь он ранен! Он же умрет!
Дядины губы шевельнулись. Только губы. И ничего более.
Тогда она бросилась к тете Стасе, принялась трясти за рамена.
Что они все, белены объелись!.. Должен же кто-то помочь ей отнести чародея в спальню и сбегать за врачом.
Но тетя Стася только смотрела в стену пустыми глазами и тут же опрокинулась затылком на подушку, едва Забава отпустила ее. А Ольга... та и вовсе не проснулась. Сопела себе в две дырочки, лахудрища проклятая!
И Забава поняла вдруг, что здесь не обошлось без колдовства. Не будет у нее ныне помощников, придется справляться самой.
Так, ладно. Слезы в сторону, поплачем позже. Сначала надо перетащить Светушку в спальню, до постели... хотя нет, ближе в кабинет, там оттоманка. А потом быстро за врачом... Хорошо, что живет недалече... О Сварожичи, сколь же вы тяжелы, люба мой!..
- За... ба... ва...
Это был не голос, скорее полушепот-полухрип.
Забава, не выпуская из рук Светушкиного тела, повернула голову.
Говорил дядя. Вернее, пытался говорить. Было видно, с каким трудом даются ему слова.
Так, помнится, изъяснялась парализованная тетка Тихослава, их с мамой соседка в Борисове-на-Онеге, незадолго перед тем, как Марена забрала ее в свое царство.
- На... до е... го у... вез... ти от... сю... да... Бу... дет бе... да...
Дядины глаза смотрели на племянницу, но взгляд их то и дело убегал в пространство, за пределы дома.
- Куда увезти? Зачем? Ему врач нужен!
- У... ве... зи... те... Бе... да...
Дядя замолк. Глаза его окончательно убежали в никуда. Зато сам он вдруг ожил; решительно и целеустремленно зашагал по коридору; не оборачиваясь, скрылся в своей комнате.
Забава осторожно опустила Светушку на ступени и стремглав бросилась за экономом.
- Дядя! Дядя! Как же я его...
И осеклась: Берендей, не обращая ни малейшего внимания на племянницу, разделся и улегся в постель, под теплое крылышко тети Стаси.
- Дядя! - Забава потрясла обмякшее тело.
Берендей Сосна захрапел.
Похоже, неизвестное колдовство одолело и его.
Забава в отчаянии зарыдала.
А потом отчаяние улетело подобно дядиному взгляду. На смену явились решительность и целеустремленность - как у дяди, когда он рвался под крылышко. Забава выскочила в коридор.
Светушка по-прежнему лежал на лестнице, даже не сполз - видно, ни разу не шевельнулся, - и она перетащила его в сени, на половичок перед дверью. Сдернула с вешалки в шкафу чей-то плащ, подложила Светушке под голову - пусть ему будет мягко. И бросилась в конюшню.
Тут на нее вновь напало отчаяние, ибо она представления не имела, как запрягают лошадь. Можно было, вестимо, сбегать за Петром, но что-то удержало Забаву. Она и сама не знала - что.
Просто подобный поступок показался ей в нынешних событиях не самым умным.
И тогда, облачившись в какую-то уличную тряпку, она выскочила на набережную.
Тут ей повезло - уже через пять минут поисков она заметила трибуну, неторопливо ползущую в свете уличных фонарей по Ратной улице.
- Свободны, любезный?
- Свободен, сударыня. Куда изволите?
- Вперед. На Торговой свернете направо. Я покажу, где остановиться.
Все происходило, будто во сне, но обретенные в дядиной спальне решительность и целеустремленность жили наяву. По-видимому, именно они помогли ей надеть перед выходом на улицу собственный плащ.
Хороша бы она оказалась, представ перед извозчиком, скажем, в дядином клетчатом пальто. Вот смеху бы было! И страху - извозчик бы удрал немедленно и остановился лишь возле первого городового...
Между тем трибуна поравнялась с хозяйским домом.
Забава скомандовала:
- Остановитесь, пожалуйста, здесь. - Выбралась на тротуар. - Мне нужна ваша помощь. - И добавила, заметив, что любезный смотрит на нее с откровенным сомнением: - Не волнуйтесь, я доплачу вам за беспокойство.
Любезный закряхтел, однако с козел спустился. Вошли в дом. Забава кивнула в сторону лежащего на половике Света:
- Надо его перетащить в трибуну.
- Пьяный, что ли? - Любезный вновь смотрел на Забаву с сомнением. - Еще заблюет мне там все.
- Он не пьян. А я заплачу.
Извозчик, поколебавшись пару мгновений, взял Света под мышки, приподнял. И тут же вернул в прежнее положение, отодвинулся, громко сглотнул.
- Ой, да это же м-мертвяк!.. Вы м-много от м-меня хотите, сударыня? Не п-повезу!
- Я вам заплачу. За все. И даже больше...
- Все равно не п-повезу. Токмо м-мне и не хватало заботы - со с-стражей связываться!..
Забава вздохнула и терпеливо сказала:
- До нас с вами страже нет дела. Нешто вы думаете, я способна была расправиться с таким человеком? - Приподняла ладонь Светушкиной десницы. - Гляньте!
На персте тускло сверкнуло Серебряное Кольцо.
- Вы когда-нибудь слышали, чтобы дюжинная девица сумела убить чародея?
- Н-н-нет, - чуть слышно пролепетал еще более перепугавшийся извозчик.
- Тогда берите его и несите! Ну же! Шевелитесь, любезный! Он болен, его жизнь в опасности! - Целеустремленность и решительность все еще не покидали душу. - Пошевеливайтесь!!! Вы мне ответите, буде он умрет! Ну-ка, повернитесь к огню, я посмотрю ваш номер!
Любезный понял, что деваться некуда. Вздохнул и снова склонился над неподвижным телом.
Через несколько минут Светушка полулежал внутри трибуны. А забравшаяся следом Забава вдруг спохватилась:
- Подождите, пожалуйста, секундочку! - Придержав Светушку за нехворое плечо, пошарила в карманах его штанов и отыскала ключ от домашнего сейфа. Выскочила из экипажа. - Не вздумайте удрать, под землей сыщу!.. Я быстренько.
Взлетела на второй этаж, в кабинете открыла сейф и вытащила тугую пачку денег, запихала в карман плаща. Подумав, прихватила с собой Светушкин колдовской баул. Спустилась вниз, забежала в кладовку, отыскала пустой мешок из-под какой-то крупы, запихала в него баул, выскочила в сени. Там секундочку постояла, вслушиваясь в безмятежную домашнюю тишину. Откуда-то явилась мысль, что боле она этого дома ввек не увидит. Тряхнула головой, прогоняя дурь прочь. Выйдя на улицу, заперла за собой двери, оглянулась по сторонам - набережная выглядела пустынной, к тому же начал сгущаться туман.
Лошадь перетаптывалась с ноги на ногу; звуки, издаваемые копытами, тут же вязли в туманной вате.
Любезный смотрел на Забаву внимательно и выжидающе. Кажись, он сумел взять себя в руки...
Подойдя к трибуне, Забава вновь оглянулась - теперь на дом. Дом казался безнадежно мертвым, но он по-прежнему жил. Он следил за нею тоскливыми очами и страшно обижался на ее бегство. Его широкие рамена все еще обещали уют и защиту. Здесь Забава проведала первые взрослые радости и горе. И первую любовь. Этот дом стал ей родным, роднее, чем тот - приютский, в Борисове-на-Онеге.
Вестимо, он сейчас лгал. Какую защиту мог он обещать ныне, когда его хозяин без памяти лежал за Забавиной спиной?!. Но она простила дому сию ложь - ведь он был ни в чем не виноват. В конце концов, есть у нее в столичном городе еще одно место, где можно попросить прибежища.
- Куда едем, сударыня? - Любезный ждал указаний.
А решительность и целеустремленность растворились во вновь нахлынувшем страхе.
- В обитель Ордена дочерей Додолы! - собрав последние силы, хрипло скомандовала она. - Побыстрее! - И забралась в трибуну.
Когда экипаж тронулся, она стащила со Светушкиного перста Серебряное Кольцо, сунула в карман плаща. А потом глянула в заднее окошко.
Дом, перекосив обиженное лицо, по-прежнему следил за нею. Но, казалось, говорил теперь: "Ступайте с миром!"
4. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень. Наталья
Наталья Кондакова проснулась середь ночи и боле уже не могла сомкнуть очей.
Вестимо, у предводительницы Ордена дочерей Додолы существуют причины для того, чтобы время от времени маяться бессонницей... Однако в эту ночь бессонница любому бы показалась беспричинной.
Ну, в самом деле, отчего вам, милка, не спать-то? Хозяйственное положение обители вполне приемлемо. Третьего дня удалось заключить договор с одним из дебрянских купцов о поставке пропитания, договор очень и очень выгодный для Ордена. Да и для самого купчины, к слову сказать, вполне справная сделка - торгаш молодешенек, изо всех сил стремится прорваться на новгородский рынок, и обретение в постоянные заказчики Ордена стало для него весьма неплохим начинанием. А дальше - как крутиться будет... Никто никого не ждет на этом празднике жизни с распростертыми объятиями!
Стены родной кельи были скупо освещены ночником. Давление газа слегка гуляло, и когда огонек пригасал, в дальнем углу, позади кумира Додолы, скапливалась тьма, в которой, видимо, и прятались ночные страхи...
Так было бы в детстве. Но ныне-то, взрослой женщине в самом соку, чего бояться?
Наталья скинула одеяло с разгоряченного тела, прошлепала босыми ногами к столику у окна - пол приятно холодил ступни, - налила в кружку воды из кувшина и судорожными глотками опростала посудину. Перед тем, как вновь улечься в постель, совсем погасила ночник.
Но и во мраке сон не приходил.
И не скоро придет!.. К чему обманывать себя, причина для бессонницы имелась. Самая обыкновенная причина, не хозяйственная иль политическая - бабья... Коли вам уже за сорок, а чреву так и не обрести ребенка... Тут есть, знаете ли, от чего не спать!
Наталья с огромным трудом сдержала народившийся в груди стон.
Да, с виду на жизнь грех жаловаться. Да, ее положению в Ордене позавидовала бы любая додолка... из тех, для кого дитятко - не главное в жизни... Но как быть, коли вот уже три года именно это - главное? Что буде надежды на девицу Алюшникову так и останутся пустыми... А ведь старость-то - не за горами! К чему они прокатились по Наталье, эти минувшие сорок?
Мечта хороша, пока она - мечта. Цель движет жизнью, пока вы оной цели не достигли. А потом... А потом остается просто пустота. Остается жуткое разочарование. И постылая бессонница...
Кабы знать все это двадцать лет назад, когда из кожи вон лезла, дабы вскарабкаться по длинной орденской должностной лестнице. Положение предводительницы казалось тогда единственным, ради чего стоило жить и бороться. Уж буде суждено Мокошью угодить в додолки, так след сделаться среди них первою... Тем более, что конкурентки - курицы безмозглые! - одна за одной сходили с дороги, когда Владычица брала их в любовный оборот... Наталью она взять в оборот не смогла, при всей своей божеской всесильности! Так думала в те лета Наталья... Все вы, бабье племя, покоряетесь Додоле, а я вот не такая! Надо мной вот Владычица не властна! И потому я где-то сродни ей самой, этой грудастой похотливой суке, охотно укладывающейся аж под своих братьев... Если бы кто-то сумел прочесть тогда Натальины мысли, не избежать бы наказания! Грех-то какой, богохульство!.. Но среди людей таких умельцев нету, даже чародеи - и те лапки кверху поднимают. Разве лишь Кудесник может сподобиться... Но Кудесник с предводительницей Ордена ввек не встретится. Колдовская Дружина люто Додолу ненавидит, богиня семьи - их первый и наиглавнейший враг. Волхвы же, коли и способны читать мысли, так токмо по лицам. А Наталья ввек бы не стала предводительницей, буде по ее лицу оказалось возможным хоть что-нибудь прочесть...
Да, мнилось тогда, все еще успеется, все придет. Целая жизнь впереди! Специально предохранялась во время зеленцов. А оказалось, можно было и не предохраняться! Оно бы и изменила что-то в жизни, к лекарям бы помчалась...
Наталья вздохнула и перевернулась на правый бок. Поправила под ночной рубашкой тугие, все еще девичьи перси.
Ан нет, милка, не помчалась бы! Так бы и гнала себя вперед, к цели, к вожделенному - оказывается, есть вожделение одно и вожделение другое! - положению первой додолки. Ничего бы ведь не изменила в судьбе! А теперь лекари говорят, что бессильны, что вот буде бы пораньше спохватилась - еще в молодости... Сварожичи милостивы - бывает, дают и бесплодным родить... Теперь же - лишь молиться да верить! Молиться да верить!.. Молиться-то - не велика работа! Верить же с каждым годом все труднее и труднее. После сорока-то избавившись от бесплодия, крепко задумаетесь - рожать или нет... Вдруг дитя-то, первое, уродом получится. Либо - хворь за хворью, болячка за болячкой! Не дитя - горюшко горючее, беды неминучие!..
А может, все это и есть наказание? Наказала ее Владычица - и за богохульство, и за самомнение. Черной-пречерной бабьей болезнью наказала - пусточревием. И остается теперь токмо уповать на Алюшникову, а разве девица способна противостоять Додоле?! Но коли не надеяться на возможность оного противостояния, то и жить - не к чему...
У дверей звякнул сигнальный колокольчик.
- Кто там? - Наталья постаралась, чтобы в голосе не прозвучало и толики недовольства.
Знамо дело, предводительница Ордена - мама родная для всех додолок...
- Это дежурная... Простите, мать Наталья! Сторож говорит, в ворота стучат...
- Ужель без меня не обойтись!.. Чего им надобно среди ночи?
- Крова просят. Больной там, мужчина.
Слово "мужчина" дежурная произнесла чуть ли не с восхищением: какова бы ни была предводительница Ордена, главное для большинства додолок - одно.
- И девица с ним, - продолжала дежурная.
- Хорошо, сестрица, пусть войдут. Я сейчас спущусь. Токмо облачусь во что-нибудь. И разбудите сестру Иву...
Наталья отыскала спички, зажгла ночник, накинула на рубашку атласный халат.
Когда она спустилась, сторож и незнакомый предводительнице пожилой мужчина в извозчичьей форме вносили в приемный покой носилки с неподвижным телом. Носилки принадлежали Ордену - видно, больного привезли в трибуне. Тут же суетилась незнакомая девица. Девица была явно взволнована, однако и волнение не могло пригасить ее несомненную красу.
- Осторожно, судари, осторожно! Не уроните, прошу вас...
Сторож гудел под нос что-то неразборчиво-раздраженное, но, увидев Наталью, тут же замолк, подобрался.
Наверное, незваные гости разбудили его, работничка...
Больного переложили на стол, и пожилой вопросительно глянул на суетящуюся девицу.
- Ну, хвала богам!.. Спасибо вам, любезный! Век буду благодарна! Ступайте с миром! - Девица что-то сунула ему в десницу.
Видимо, деньги, ибо любезный удовлетворенно кивнул и тут же вышел. Сторож последовал за ним - запереть обительские ворота.
- Что случилось, мама Ната?
Наталья оглянулась.
Полуодетая Ива Алюшникова была уже здесь. Заметив недвижное тело, тут же все поняла, приблизилась к столу, пощупала пульс на шуйце, глянула в зрачки, возложила руки на виски.
- Кто он? - спросила Наталья.
Внимательно, даже со страхом, следившая за действиями Ивы гостья перевела взгляд на предводительницу. Теперь лицо ее показалось Наталье знакомым.
- Меня величают Забава Соснина, мать предводительница.
Наталья откровенно пожала раменами - память на имена в данном случае явно уступила ее памяти на лица.
Между тем Ива сняла руки с головы лежащего:
- Не могу понять, что с этим человеком... Хотя, по-моему, непосредственной угрозы его жизни нет.
Страх гостьи сменился столь же неподдельной радостью.
Кто ей этот хворый - отец, дядя? Судя по одежде, люди не бедствуют. Что ж, лишние деньги Ордену ввек не помеха... Вот токмо что с ним, с хворым этим?
Наталья повернулась к девице:
- Что с ним случилось?
Девица пожала раменами:
- Не ведаю. Потерял вдруг сознание. - Провела ладонями по зардевшимся в тепле щекам. - Я так надеюсь на вашу помощь!
"Что ж, - подумала Наталья. - Наше дело - привечать сирых, больных и отчаявшихся. Кто бы они ни оказались..."
На душе вдруг сделалось легко, будто боги осенили ее своим покровительством.
Наталья улыбнулась и сказала дежурной:
- Дайте приют нуждающимся в нем. Так говорила святая Лада... Устройте, милка, их обоих. Его в одиночную палату. А с вами, сударыня Забава Соснина, мы поговорим завтра. Утро вечера мудренее...
Лицо девицы вновь озарилось радостью.
Наталья поднялась к себе, скинула халат и, не гася ночника, прыгнула в остывшую постель.
Теперь она уснула почти мгновенно.
5. Взгляд в былое. Ива
- Ивушонок-кукушонок!
Тишина в ответ.
- Ивушонок! - Мама кричит уже громче. - Ивушка-а-а! - И совсем громко. - Да Ива же, чтоб вас беси взяли! Нешто не слышите!
Ива не слышит. Ива стоит на коленях, скрытая от посторонних глаз буйными зарослями крапивы. По раскрытой Ивиной ладошке неторопко ползет маленький красный кружочек с черными пятнышками.
- Божья вы коховка, дайте молочка, - шепотом. - Сколько оно стоит? Четыхе пятачка.
И кажется Иве, будто красный с черным кружочек - она сама. А как же иначе!.. Ведь это она, смешно перебирая коротенькими лапками, ползет по чему-то невообразимо большому, теплому, движущемуся... Нет, вестимо, ползать тут не страшно - ведь ее так любят, - но пора, знаете, лететь к милым детушкам. Скоро ветер поднимется - не очень-то, голубушка, тогда разлетаетесь!..
С треском - как будто мама распарывает на тряпки выношенное платье - раскрываются за спиной крепкие крылья.
И вот внизу - земля. Человеческое жилище стоит, покосившись на сторону, поодаль скособоченный плетень, а за плетнем, за крапивным лесом, на коленях, девочка. Она сама, Ива. Поднимается с колен, машет десницей. Кричит:
- Пхощайте... Пхилетайте еще!
- Ах вот вы где! - Мама тут как тут. - Ох, несчастье мое!.. Посмотрите, опять все чулки зеленью изгваздали! - Шлеп по заднице, шлеп, шлеп. - О Додола-заступница, да что же это такое! У всех дети как дети, а у меня!..
Ива снова на земле. Небо осталось красному с черным. Божьей коровке...
Мама присно шлепает трижды. Шлеп, шлеп, шлеп!
Ива не плачет.
Да, в наказание за чулки посадят в темный чулан. Ну и пусть!.. Чулки можно выстирать. А мама быстро отойдет, освободит провинницу. Зато летала ныне, когда еще такое приключится?.. Не всякий ведь жучок впустит в себя человека. Божьи коровки с радостью впускают, а вот мухи - не вдруг. Но с ними-то не очень и хотелось! Что тут интересного - оказаться в мухе. Летать с лепешки на лепешку в коровнике. Или ползать по укрытым марлей пирогам на столе.
- Кыш, проклятые, налетели! Для вас я, беси сраные, пекла! - Сразу мухобойкой.
Шлеп, шлеп, шлеп...
И только мрак внутри да пустота - мушиный страх, мушиная пагуба. Мушиная судьба...
Нет, уж лучше - божьей коровкой. Пироги-то так и так Иве достанутся, те, что папа, вернувшись с покоса, не съест. А папа никогда все не съест, обязательно дочке оставит. Дочушке... Теплые пироги с холодным молоком - это почти как летать!..
- Идите в чулан! Вы наказаны! - Мама уже не шлепает дочку. - О Додола-заступница, чем я прогневила вас, за что мне такое дите?!. Нет бы посмотреть, как я тесто месить стану!
- Я буду смотхеть, мамочка! Буду! Пойдемте?!
Мама не смягчается:
- Нет уж, ступайте в чулан. В чулан!.. - Продолжает причитать: - О Додола-заступница, чем я...
Ну и ладно, в чулан так в чулан. Там мышки бегают. Ма-а-асенькие!.. И коли повезет, можно побыть мышкой. Вестимо, не так здоровско, как божьей коровкой, но тоже интересно.
Провинница идет отбывать наказание с едва скрываемой радостью.
- Что за девчонка... - уже притворно вздыхает мама. - Не иначе, след вести к чародею. Но не ныне, погожу еще лето. До школы...
Ива чувствует мамино притворство. А к чародею она не хочет. И потому бежит до чулана вприпрыжку - где еще и спрятаться от страшного чародея, как не там?
Потом Ива научилась выговаривать звук "р". Звучно, раскатисто: "Р-р-р!"
А жучки перестали впускать ее в себя.
Произошло это ближе к осени, вскоре после того, как она познакомилась с бабой Любой. Ту пригласили изгнать папину хворь. Баба Люба хворь изгнала, пристально посмотрела в любопытные глазенки крутящейся рядом Ивы и долго-долго разговаривала потом с мамой.
Как ни странно, Ива на жучков не обиделась.
Ей казалось, произошло это не случайно. Ей казалось, так будет продолжаться недолго. Случайно и долго - это не о ней. И раз перестали впускать в себя жучки - знать, начнут люди. Она была уверена в том, как в завтра. Ведь завтра не может не наступить. Сварог установил в подлунной порядок, согласно которому за ныне присно наступает завтра. То есть, в тогдашнее время ее мысли, вестимо, не выражались подобными словами. Слова пришли позже, когда она подросла и познакомилась с ними. А в ту пору ей просто было известно, что завтра приходит всегда. И раз жучков не стало, кто-то их выгнал. Ну а выгоняют жучков обычно люди - как мама однова тараканов с кухни. Люди выгоняют жучков и занимают их место.
Наверное, все равно будет интересно! Жаль лишь, летать больше не придется. Ведь люди-то не летают. Разве токмо колдуны!.. Но колдуны в себя не впустят - в этом Ива была столь же уверена, как в том, что непременно наступит завтра.
Она и сама не ведала природы своей уверенности.
Все люди должны пить и есть. А колдуны не должны впускать в себя. Никого. Так решили боги.
Люди же впускать должны. Иначе - когда они заболеют - их не вылечат. Когда баба Люба лечит, ее в себя впускают. И меня впустят!..
Однако Иву люди в себя впускать не спешили. Впрочем, это недолго беспокоило девочку - ведь в жизни так много других интересных занятий.
К примеру, кроить с мамой к празднику новое платье. Или с папой подшивать старые валенки, толстыми нитками, которые называются "дратва". И за это не посадят в чулан, наоборот, похвалят!..
Она почти забыла божьих коровок. А мама перестала говорить, что дочку надо отвести к чародею.
Но однажды ввечеру...
Мама пришла поцеловать ее перед сном. Коснулась губами дочкиного лба.
Ива привычно обхватила маму за шею. И счастливо зажмурилась.
Изумрудный туман затопил комнату, и девочка не сразу поняла, что ее глаза все еще закрыты. В груди резануло острым - как в тот раз, когда, учась чистить картошку, она порезала перст на шуйце. А потом...
Пламя обрушилось на Иву со всех сторон.
Она спала-спала, ни с того ни с сего проснулась, а вокруг - рыжий огонь! И тут же - боль, неотвратимая, мучительная, последняя в жизни.
Ива вдруг поняла, что маме не понравится, буде она закричит. И терпела до последнего. Хотя и металась из стороны в сторону, в смертном страхе вопя от боли, не узнавая своего голоса. Металась с воплями - и молча лежала, прижимаясь похолодевшим лбом к горячим маминым губам.
Рядом кто-то заверещал, возникла из ничего охваченная пламенем фигура, повалилась на землю и задергалась, скрючиваясь и потрескивая, будто сучья в костре.
Этого Ива уже не выдержала - завопила.
Мама сначала перепугалась. Отшатнулась:
- Ивушка, что с вами? Где болит? Где?
И тут же боль прошла, аки ее порождали именно мамины губы.
Ива мотнула головой, замолкла.
А мама, удостоверившись через некоторое время, что с дочкой все в порядке, рассердилась и поколотила ее. Не привычную порцию: шлеп, шлеп, шлеп по заднице - больно и жестоко. Как однова папа, пришедший домой пьяным. "Нарисовался, голубок, - сказала тогда мама. - Поганой тряпкой не стереть!.."
Скрипнула дверь - папа прибежал выручать дочку из острых материнских когтей. И выручил. Но когда, утешив родимое дитятко и утерев сопли, он спросил шепотом: "Ну а мне, дочушка, вы поведаете, что случилось?" - та промолчала. Не могла она сказать, что охваченная пламенем верещавшая фигура показалась ей похожей на папу.
На следующий вечер мама снова пришла поцеловать дочку.
И вчерашнее повторилось.
Едва мамины губы коснулись Ивиного чела, снова запылал вокруг жуткий рыжий огонь, вновь заверещал рядом и засучил ногами некто, так похожий на папу.
Правда, ныне мама не поколотила Иву. И вопросов не задала. Так что выручать папе на этот раз было некого.
Впредь мамины поцелуи дочке не предназначались. Папу же они только радовали.
Впрочем, до корочуна, когда солнце поворачивает на межень, а зима на мороз, оставалось всего три недели. В праздничный вечер на столе был тушеный в большом горшке (мама едва ухват удержала!) каплун с овощами.
А посреди праздничной ночи мама с папой сгорели в пламени неожиданного пожара.
Наверное, не будь в доме Ивы (в последнее время она частенько ночевала у бабы Любы), маму он успел бы спасти - да и сам бы наверняка уберегся! - но ныне Ива спала в своей кроватке. Дочушку папа успел выбросить в окошко, и, упав на притоптанный снег, Ива всего лишь переломила запястье шуйцы. А на маму и на себя ярый огонь времени Потехе Алюшнику не оставил. Только двойной - и такой знакомый Иве! - вопль донесся из дома.
И тогда она тоже закричала.
Вокруг уже бегали, гремя ведрами, полуодетые мужики. Иву увели, кое-как успокоили, уложили спать.
Утром ее забрала к себе баба Люба. Они прошли мимо все еще дымящейся груды головешек, и Ива не сводила с них глаз, покуда пепелище не скрыл соседский забор. Баба Люба вылечила покалеченные душу и руку, научила кое-чему из того, что умела сама. Но той же зимой бабе Любе пришло время отправляться к Марене.
А дважды осиротевшая Ива попала в Вятку, в тамошний детский приют, принадлежащий Ордену дочерей Додолы.
6. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Порей Ерга
Порей Ерга осознал, что все еще жив. И ощутил великую радость. Однако радость тут же сменилась легким беспокойством. А потом и вовсе явился стыд - жгучий и безграничный.
Ибо девицы, которую он был призван Кудесником сторожить, рядом не было и в помине.
С какой же легкостью чародей Сморода избавился от него! Елочки-сосеночки!.. Будто сбросил с рукава муравьишку, по скудоумию ошибшегося дорогой!..
В этой легкости было нечто необъяснимое и противоестественное.
Разве Кудесник не защищал его, Порея Ергу, от Таланта прочих словенских волшебников?.. И разве не он, Порей Ерга, взял тогда, на рубеже, слишком уверовавшего в свою Силу колдуна?..
У случившегося было лишь одно объяснение - Кудесник попросту не препятствовал неожиданному вторжению Смороды. Так и токмо так!
Могли у Остромира быть веские причины для подобного поступка?.. Вестимо, могли. К примеру, забота о своей собственной жизни. Но ведь... Но ведь обычный словенский чародей по определению не способен угрожать Кудеснику! Иное возможно лишь в одном-единственном случае - буде "обычный словенский чародей" на самом деле вовсе не обычный и вовсе не словенский. А тогда получается, мои подозрения были недалеки от истины!.. И промедление теперь смерти подобно!
Порей выскочил из каморки.
Остромир сидел в своем кресле, безвольно навалившись грудью на стол и повесив седовласую голову.
Перед ним лежал его, Порея, "змиулан".
Кудесник мертв, понял вдруг Порей. Лже-Сморода убил старика. Добился-таки своего, лазутчик варяжский!.. О боги! Будь я проклят во веки веков!.. Ведь Кудесник уповал на мою помощь, а я...
Он, спотыкаясь, приблизился к мертвецу, взял Остромирову десницу, готовясь к самому худшему.
Рука еще не закоченела. Надо бы пощупать пульс...
И тут же Остромир дернулся, поднял голову.
- Что?.. Кто?..
Глаза его прояснились, взгляд сфокусировался - Кудесник узнал Порея.
Ерга обрадовался и сделал шаг назад, застыл в восторге и благоговейном молчаливом ожидании.
Кудесник тоже застыл - обхватив голову руками. Было хорошо видно, сколь напряженная работа происходит в его мозгу.
Порея захлестнула новая волна благоговения.
Вот ведь человечище - едва-едва в себя пришел, а уже ни толики страха, ни капли растерянности!.. Экая могучая силища в старике!.. Да-а-а, хвала Сварожичам, что судьбы княжества живут в руках подобных людей. Настоящая опора Рюриковичу!
Долго восторгаться Порею не дали.
В приемной послышался шум, дверь отворилась, и в кабинет ввалился раздосадованный Остромиров секретарь.
И Порей понял, что на дворе уже утро.
- Кудесник! Нешто вы даже не ложились? - Секретарь был возмущен до глубины души. - Почему же меня-то не обеспокоили? Что случилось?
Остромир очнулся от размышлений и пожевал губами:
- Ничего особенного не случилось, Всеслав. Все справно. Работаем по обычному распорядку дня.
Голос Кудесника был спокоен и деловит.
Секретарь растерянно пожал раменами, помялся еще немного и наконец отправился исполнять свои служебные обязанности.
Остромир повернулся к Порею:
- Значит так, принципал... Заберите оружие! Оно вам еще пригодится.
В тоне старика не ощущалось никакой издевки.
Впрочем, Порей бы и не обиделся.
Он молча взял "змиулан" со стола, аккуратно поставил на предохранитель и засунул в кобуру.
Привычные движения породили в душе спокойствие.
Кудесник молча следил за его манипуляциями. А потом сказал:
- Давайте-ка мы с вами уточним сложившуюся на сей момент обстановку. - Он глянул Порею прямо в очи. - Ночью резиденцию посетил вовсе не чародей Сморода. Думаю, вы понимаете, что Сморода не способен на подобные... э-э-э... выходки. Не столь велик его Талант. И потому полагаю, нас с вами в облике Смороды посетил варяжский лазутчик. А вот чтобы поймать лазутчика, мне действительно необходим Сморода. Крайне необходим!
- Так прикажите привезти его, - не выдержал Порей. - И дело с концом.
- Не получится, принципал. - Остромир коротко мотнул головой. - Чародея ввели в заблуждение, и он отказывается исполнять свой долг. Ваша первоочередная задача - отыскать его. И максимально быстро!
- Как отыскать?! - Порей опешил. - Елочки-сосеночки! Ведь он же содержится в "Маловом приюте"...
- Он там содержался. - Кудесник снова глянул Порею в очи, пожевал губами. - Но теперь его в "Приюте" нет.
Порей хотел было спросить, каким образом чародею Смороде удалось покинуть столь защищенную от побегов государственную темницу, но что-то вдруг произошло с его головой.
Словно легкий ветерок рассеял превратившиеся в туман мозги, явив глазу прячущиеся в мутной пелене окрестности, открывая необходимость просто внимать... А когда ветерок стих, у Порея уже не было никаких других желаний, окромя жгучей потребности служить Кудеснику, не задавая никчемных вопросов.
- Чародея Смороду след немедленно найти. - Голос Остромира звучал камышовым шуршанием в почти безветренную погоду. - А чтобы это сделать, след отыскать его служанку, Забаву Соснину. Вы с оной девицей уже знакомы - вечор она составляла вам компанию.
Порей хотел было спросить, зачем варяжскому лазутчику потребовалась служанка Смороды. Но не спросил: это был никчемный вопрос.
- Поисками Забавы Сосниной вы и займетесь, - продолжал Остромир, - причем незамедлительно. Когда сыщете, никаких активных действий в отношении ее не предпринимать. Просто тотчас доложите мне и получите дальнейшие указания. Вам наверняка потребуется помощь Колдовской Дружины и Министерства безопасности. Я немедленно отдам указания опекуну Медоносу и поговорю с министром Утренником...
В приемной вновь раздался шум.
Кудесник раздраженно хрюкнул и взял в руки сигнальный колокольчик. Но секретарь уже стоял на пороге.
- Кудесник! Министр безопасности сообщает, что опекун Вышата Медонос был найден ныне утром мертвым. В своем кабинете... Судя по предварительным данным, покончил жизнь самоубийством.
- Вышата Медонос? - удивился Кудесник. - Самоубийством?.. Верно ли вы поняли, брате?
- Верно, Кудесник. Утренник сказал, похоже, опекун застрелился из собственного пистолета.
В наступившей тишине было хорошо слышно, как старик скрипнул зубами. Однако когда он снова заговорил, голос его был совершенно спокоен.
- Я понял, Всеслав. Передайте Утреннику, что я незамедлительно поговорю с ним через зеркало, как только освобожусь.
По краю сознания у Порея промелькнула мысль, что поиски чародея для Кудесника, кажется, важнее смерти опекуна Медоноса, но это была очередная никчемная мысль, и Порей тут же загнал ее в небытие.
- Хорошо бы дать вам в помощь мужа-волшебника Буривоя Смирного, - продолжил Кудесник, едва секретарь скрылся в приемной, - но, увы, он все еще в Ключграде. Да и состояние его... - Остромир помолчал, размышляя. - Ладно, я найду вам помощника. Чуть позже... А пока придется начинать без колдунов.
Порей хотел сказать, что вполне обойдется и без Семарглова охвостья. Но это тоже было никчемное желание.
- Я начну поиски с дома чародея Смороды.
Кудесник кивнул:
- Мне кажется, вы ее там не найдете, принципал. Но начинать откуда-то надо. - Он встал. - Добро! Ступайте с миром!
7. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Наталья
Утром в четверницу Наталья Кондакова вновь проснулась в аховом настроении.
Предстоящий день, по заведенному давно распорядку посвященный административным приемам, обещал быть весьма хлопотным. Уже на десять часов назначена встреча с двумя или тремя руководительницами провинциальных приютов. Опять посыпятся опостылевшие просьбы и разъяснения, но такова уж должность предводительницы Ордена, и никуда от нее, распроклятой, не деться.
Хвала Сварожичам, хоть ежеседмичный большой молебен Додоле состоялся вчерась!..
Потом надо будет распорядиться, чтобы наняли кровельщика - след залатать прохудившуюся крышу обительской конюшни. Опосля обеда принять нескольких купцов. Да еще отслужить каждодневный, краткий молебен Заступнице. Да заглянуть в лечебницу... Как там, кстати, больной незнакомец? Ага, вот еще что... Надо пристроить к работе его дочку. Или племянницу?..
Наталья вспомнила страх на лице девицы, вздохнула, выбралась из постели и принялась за утренний туалет.
Теперь она вообще не сомневалась, что встречала ночную гостью раньше.
Вот токмо где?.. Может быть, девица уже бывала в обители? Или встречались в каком-нибудь из столичных особняков - Наталье приходилось время от времени беседовать с женами великородных. Дочери Додолы - любой словенской женщине пусть и не первые подруги, но и врагинями их назвать негоже. В конце концов, всех нас объединяет одно - наши дети.
Наталья скрипнула зубами.
О детях вспоминать не стоит, а то настроение станет и вовсе безрадостным... Так где же я видела эту девицу? Нет, не вспомнить...
Едва она приняла душ и перебралась в личный кабинет (имелся еще административный, для орденских хлопот), дежурная принесла завтрак и свежие "Куранты" - предводительница любила просматривать за едой новгородские газеты. Намазав маслом булочку и взявшись за порцию пшенной каши с сухофруктами, Наталья листала "Куранты".
Великий князь принял посла Балтии. Так... Великая княгиня посетила школу ткачих и подарила ученицам... Из-за хорошего урожая цены на пшеницу и рожь падают. А вот на кофе - из-за неурожая в Африке - растут. Ну, мы кофе не пьем... В столицу прибыл новый русский посланник. Это нас вообще не касается... Тайна убитого в Ключграде волшебника по-прежнему не раскрыта. Ну и прах с ними - как с оной тайной, так и с самим волшебником! Хотя, вестимо, жалко парня. Родителям-то горе какое! Растили, поили, кормили ребенка, пусть и будущего волшебника... Стоп! Не надо о детях, милка, Велес вас возьми со всеми вашими потрохами!
В дверь постучали.
Наталья оторвалась от газеты:
- Прошу вас!
Вошла Ива Алюшникова.
- Здравы будьте, мама Ната!
Наталья кивнула, помешивая ложечкой чай.
- Будьте и вы здравы, Ивушка! Что привело вас ко мне в этакую рань?
Ива развела руками:
- Дело вот в чем, мама Ната... Не ведаю, так ли уж это важно... Наш ночной гость - волшебник.
Наталья чуть не выронила чашку.
Обладатели Серебряного Кольца ввек не появлялись в стенах обители. По крайней мере, с той поры, как здесь оказалась Наталья.
- Ужель волшебник? Вы не ошиблись, милка?
- Нет, мама Ната. Когда мы перенесли его в палату, я решила проверить, и мне показалось... Вы же знаете, мне не слишком дается определение аур, еще не научилась. Но ныне утром, заглянув к больному, я обнаружила у него на персте Серебряное Кольцо. И сразу побежала к вам...
- Подождите-ка, подождите... По-моему, ночью я не видела никакого кольца. Я, правда, не присматривалась...
- Его и не было. А теперь есть!
- Выходит, больной надел его уже в палате?
- Да, если приходил в себя. Сейчас он по-прежнему без сознания... А может, это сделала его спутница. Ночью она оставалась с ним какое-то время наедине.
Наталья хотела было немедленно послать за ночной гостьей, но тут же остановила себя: случившееся требовало размышлений.
Все-таки не каждый день в обитель попадают заболевшие чародеи!.. Но по этой же причине много времени для размышлений не имелось.
- Ладно, милка. Сделаем так... Осмотрите нашего больного еще раз, повнимательнее. И передайте девице... как ее?.. кажись, Забава?.. что я жду ее в половину десятого, в главном кабинете.
Ива ушла. А Наталья задумалась.
На первый взгляд, больной чародей в обители - это не так уж и плохо. Можно в качестве платы потребовать, чтобы он обучил основам своего мастерства Иву Алюшникову. Вряд ли согласится, вестимо, но попытка - не пытка, а деньги не убегут... Однако с другой стороны, больной чародей - странное явление. Ввек не слышала, чтобы чародеи болели так, что сознания лишаются, а к ним не вызывают лекаря. У них же у каждого имеется свой лекарь, не бедные люди, известное дело!.. Мда-а-а, очень странно! Нет ли тут какого злого умысла? К примеру, попытки проникнуть в стены обители с какими-либо намерениями... Может быть, лучше вызвать земского врача и переложить необходимое лечение и прочие заботы на плечи государства?
Наталья допила остывший чай и отставила чашку.
Но какие могут быть у Колдовской Дружины злые намерения? Для чего чародею проникать в стены обители? Ведь Орден опекает сама Великая княгиня, и вряд ли братья-волшебники решатся на что-либо серьезное. Тем более что против Ордена они токмо на словах, а на деле существование наше приносит им одну лишь пользу - это уж мне ведомо хорошо! Этакие вот жмурки-салки... Сколько колдунов с червоточинкой выбраковали из Дружины мои девицы! Да тут впору требовать с Кудесника вознаграждение! К примеру, чтобы обучил Иву Алюшникову основам своего мастерства...
Наталья улыбнулась дикости последней мысли.
Ладно, думайте не думайте, а начинать надобно с разговора. Может эта Забава что-нибудь прояснит!
И приняв решение, она отправилась в каждодневный обход своего хозяйства.
8. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Забава
Светушка подошел к ней, наложил на чело руки.
Забава тут же затихла, аж дыхание затаила. Кожу на челе слегка покалывало. Но не как морозцем, потому что холодом и не пахло. И не как иглами, ибо было не больно. Наоборот, очень приятственное щекотание!
- Ой! - сказала Забава. - Какие у вас теплые руки, люба мой ненаглядный.
Светушкина десница перетекла на висок. Шуйца повторила движение.
А у Забавы по спине мураши побежали.
- Прошло? - спросил Светушка.
- Нет еще! - поспешно солгала Забава - ей очень хотелось, чтобы мураши еще немного погонялись друг за другом.
Светушка понял, что она лжет, ибо поморщился. Тем не менее промолчал.
И она по гроб жизни была благодарна ему за это молчание. Но надо ведь и честь знать.
- Не болит уже... - Она с сожалением вздохнула. Мураши разбежались. - Спасибо вам!
Пришла темнота. Пришла и ушла...
Вера слушала Забавины обвинения с широко раскрытыми глазами. А когда Забава закончила, сказала:
- Послушайте... По-моему, я не давала повода к подобным подозрениям.
- Да?! - Забава чуть было не потеряла дар речи. Но справилась с собой. - А зачем вы уединялись с ним днем? А почему он пригласил вас ныне гулять? А с какой стати вы любезничали за ужином?
- О Боже! - Вера возвела очи горе. - Вы погубите меня своей ревностью! Днем чародей лечил меня от амнезии...
- Знаю я вашу амнезию! - оборвала ее Забава. - Вся ваша амнезия у вас между ног!
Вера прикрыла лицо обеими руками и затрясла головой.
- О Боже! - Она опустила руки: в глазах ее стояла такая боль, что Забаве стало стыдно. - Я повторяю: днем чародей лечил мою память. И кое-чего добился... Гулять я пошла потому, что уже несколько дней просидела взаперти. А его любезное поведение за ужином яснее ясного говорит, что постепенно мне удается изменить его отношение к женщинам. И когда я уйду отсюда, он уже не сможет быть таким, каким был раньше. Его любезное обращение переберется на вас...
- Вы уйдете отсюда?!
Гостья улыбнулась:
- Конечно уйду. - Она тряхнула пшеничными кудрями. - Сегодня ваш хозяин заставил меня окончательно вспомнить, что я колдунья. А значит, мне не нужно от мужчины того, что нужно обычным женщинам. И вам нечего беспокоиться о том, что у меня между ног...
Темнота...
Светушка бездвижно лежал на столе, а девица-лекарица накладывала ему на виски пронырливые лапки.
Забава хотела оттолкнуть мерзавку, но руки вдруг засопротивлялись. И все тело засопротивлялось.
Будто она попала в густой сахарный сироп, который нипочем не хотел выпускать ее из липких объятий.
Впрочем, она бы справилась и с сиропом, и с девицей, но ведь предводительница очей с нее не сводила. Только шевельнитесь - и в миг отправитесь за ворота, в темную ночь и лютую неизвестность.
Но тут пронырливые лапки оставили в покое Светушкину голову.
- Не могу понять, что с этим человеком, - сказала мерзавка. - Хотя, по-моему, непосредственной угрозы его жизни нет.
"Знамо дело, нет, - подумала Забава. - Разве можно от вас правды дождаться? Все лекари одинаковы! Не волнуйтесь, сударыня, мы обязательно вылечим вашего мужа! А его не лечить надо, его защитить надо. От самого себя! Потому что от других он и без вас защитится... Однако про рану Светушкину говорить не след. Иначе мы тут же вылетим из обители!"
Мерзавка сделала шаг в сторону; сияние газовой светильни коснулось ее лица, и Забава ошалело захлопала глазами: перед ней стояла летошняя лахудра Вера. Заколотилось сердечко, гнев заполнил опустевшую душу. Самое время вцепиться мерзавке в волосы.
Но тут светильня погасла - наверно, лахудра решилась спастись колдовством...
А потом Забава проснулась.
Где-то в темноте, далеко-далеко, на самом краю подлунной, горланили утренние петухи. Словно желали привлечь внимание новгородцев к скрывающейся в столичных подполах велесовой гвардии. А мары не спали, мары ждали. И готовы были ждать сколь угодно. Все равно ваш чародей, милка, отправится на погост, к Марене! Кишка у него тонка, у вашего распрекрасного чародея!..
- Ну нет! - сказала им Забава. - Ввек сего не дождетесь, злыдни проклятые!
И проснулась снова, на этот раз - по-настоящему.
В окно рвался розовый свет Денницы.
Петухи по-прежнему горланили, шля ей привет. Но теперь и за дверьми слышался неопределенный шум.
Похоже, хозяева уже проснулись. Возможно, мыли в коридоре полы. Или разносили завтрак незваным гостям.
Забава откинула одеяло, села, огляделась.
Ночью, когда предводительница разрешила им остаться в обители, Забава тут же превратилась в резиновую куклу, из которой выпустили воздух. Решимость и целеустремленность сбежали навсегда. Она почти не помнила, как ее привели сюда, как она разделась и легла. А уж о комнате и говорить нечего - Забава бы немедленно уснула, буде бы ее бросили даже в темницу... Ладно, хоть Серебряное Кольцо успела Светушке надеть!
"Темница" оказалась невелика, но с умывальником и небольшим платяным шкафом. А вот стола не было. Вернее, был, но письменный, похожий на тот, что стоял в Светушкином кабинете. За такими столами не едят, а думают. По-видимому, завтраки здесь гостям не разносили - пожалуйте в общую трапезную, сударыня. Все как в детстве, в родимом борисовском приюте... Ну, ладно, в трапезную так в трапезную!.. Вспомним детство, вспомним приют. И мать Заряну...
В дверь постучали. Не по-хозяйски, прямо скажем, - робко и чуть слышно. Будто боялись разбудить...
Забава накрылась одеялом, крикнула:
- Войдите, я не сплю!
Порог переступила ночная девица-лекарица.
- Здравы будьте, сударыня. Как вам спалось?.. Меня величают Ива.
В розовом свете утра девица уже не казалась столь похожей на летошнюю Веру, как почудилось Забаве в полумраке приемного покоя. К тому же, она была лет на десять моложе лахудры.
- Спасибо, Ива! Величают меня Забава. А спалось прекрасно. Для служанки, чей хозяин едва не отправился к Марене, лучше не бывает...
- Так это ваш хозяин, оказывается? - Лицо девицы расцвело приветливой улыбкой. - Ну, марам-то до него покамест ни в жизнь не добраться. Я его непременно вылечу. Меня считают справной руконаложительницей. Многих из хворобы вытащила, и хозяина вашего вытащу.
Взгляд карих глаз был невинен, как у... Забава и сама не знала, кому мог бы принадлежать подобный взгляд. Во всяком случае, отнюдь не девице, которая по-настоящему осознает красу, коей ее одарили боги. А уж тут Сварожичи расщедрились - индо зависть берет!
- Одно мне не понятно, - продолжала Ива. - Ныне утром, зайдя в палату, я обнаружила на персте больного Серебряное Кольцо. Вчерась его не было... Скажите, Забава, ваш хозяин - волшебник?
Забава опустила голову:
- Волшебник. А кольцо с его перста сняла я.
- Зачем?
- Побоялась, что волшебника ваша предводительница и на порог обители не пустит. Вот и пришлось соврать...
Ива понимающе кивнула:
- Значит, волшебник... И что же с ним случилось?
Забава пожала раменами:
- Не ведаю... Я, Ива, совсем дюжинная девица. О волшебниках ведаю очень немного... А вы, значит, колдунья?
- Да, начинающая. - Ива подошла к окну, раздернула занавески. Повернулась к Забаве, глянула чистыми очами. - Надеюсь стать справной ведьмой. - Чело ее омрачилось. - Вот только не повезло, девицей родилась. Мужчинам проще, для них и школы существуют. А нам... - Она вздохнула. - Полжизни бы отдала за то, чтобы родиться мужчиной!
"О Додола-заступница! - изумилась Забава. - Сколь же вы наивны, голубушка моя! Разве ж можно болтать о таком, перед совершенно незнакомым человеком?! Хотя, что с юницы, да еще воспитанной додолками, взять?.. А кстати, с каких это пор юницы, воспитанные додолками, мечтают стать колдуньями! Проворонили воспитательницы..."
- Ладно! - Ива махнула десницей. - Как вы думаете?.. Сможет ваш хозяин чему-нибудь научить меня?
Ага, вот где ваш интерес! Что ж... Мудрые люди говорят: "Не лишайте убогого надежды"...
- Вестимо, сможет. Мой хозяин - один из лучших. И по характеру, к слову, не самый ерепенистый. Знамо дело, веревки из него не совьете, но буде найдете подход... Все возможно в подлунной.
Девица просияла. И тут же озаботилась:
- Ой, разболталась я!.. Мама Ната... Предводительница велела вам явиться к ней в половину десятого. Одевайтесь! Я зайду через четверть часа и провожу вас. Сначала в трапезную, а потом к предводительнице.
Девица ушла.
Ну что ж, сказала себе Забава, поднимаясь. Пришла пора держать ответ.
9. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Наталья
Девица вошла в кабинет несмело, аки невеста в дом жениха. Ручки сложены под персями, глазки настороженные...
- Звали, мать предводительница?
- Звала, милка! Присаживайтесь.
Девица так же несмело угнездилась на краешке стула, стрельнула глазами по сторонам, оценивая убранство кабинета.
Наталья встала, обошла гостью кругом.
Да, очень симпатичная. Мужики, наверное, так и вьются... И, похоже, с большим норовом. Вон каким взглядом ответила. Будто не она у меня, а я у нее на допросе. Вот такая у меня могла быть дочка...
- Кто вы, милка, такая?
Взгляд девицы погас.
- Вы меня не помните? Я - Забава Соснина. Семь лет назад вы приезжали в Борисов-на-Онеге, мать Заряна представляла вам своих учениц.
И Наталья вспомнила.
Точно, была там эта девочка... Однако как изменилась! Постойте-ка, постойте, ведь именно ее, помнится, Заряна пристроила в служанки к чародею Смороде. Ужель Мокошь привела сюда...
- Вы - служанка чародея Светозара Смороды?
- Да, - тихо пробормотала девица.
- И этот больной, которого мы приютили, - ваш хозяин?
- Да, - ответила девица еще тише.
- Что с ним случилось?
- Он ранен.
- Ранен?!
Несостоявшаяся мать в Наталье мгновенно умерла. Зато вновь проснулась предводительница Ордена дочерей Додолы.
Раненый чародей - это вам не жмурки-салки. Это необходимость немедленно вызвать стражу! Это возможные политические последствия. И не известно еще, полезные ли Ордену...
- Зачем вы привезли его сюда? У всякого чародея есть собственный врач...
- Мы ехали из-за города, когда это случилось, - затараторила чародеева служанка. - Я побоялась, что домой его не довезу. Обитель Ордена была ближе всего...
Гостья явно врала, и Наталья уже хотела вывести ее на чистую воду, но страх в девичьем голоске был таким неподдельным...
- Ну-ну, милка, успокойтесь. Вашему чародею ничего не грозит.
Гостья подняла заблестевшие глаза:
- Правда?
- Правда. Он спит. В нашей лечебнице неплохие лекарицы.
Девица улыбнулась сквозь слезы, и Наталья вдруг поняла, что эта Забава испытывает к своему хозяину самую настоящую, благословенную Додолой, женскую любовь.
Однако чувства чувствами, а голова - головой! Служанке - свое, а предводительнице Ордена - свое...
- Что с ним такое случилось? Порезался Ритуальным Ножом?
Забава шутки не приняла:
- Я... не ведаю. Его ранили в шуйцу. Должноть, шпагой... Он - любитель такого оружия.
- Кто ранил?
- Не ведаю. - Голос девицы задрожал.
- То есть, вы не видели?
- Не видела.
Наталья нацепила на лицо успокаивающую улыбку:
- Я бы на вашем месте немедленно отвезла его домой и вызвала к нему домашнего лекаря. Мы вряд ли способны предоставить ему надлежащий уход. - И тут же продолжила жестко: - Вот только непонятно мне, милка, с чего бы это персона подобного ранга отправилась за город не в своей карете, а на городском извозчике... Может, и вовсе след стражу вызвать?
- Я прошу вас... - Голос Забавы вновь дрогнул от страха. - Не надо стражи! - Забава широко распахнула глаза. - Ему грозит опасность! Стража не поможет!
И Наталья поняла: на этот раз девица не врет.
Что-то с этим Смородой все-таки неладно.
- Какая такая опасность может грозить чародею?
- Может! И вообще... - Забава помялась и вдруг выпалила: - Я спала с ним! У меня будет от него ребенок! Я прошу вас!
Она несомненно опять врала, но Наталью это уже не трогало.
Вестимо, приютить чародея в обители Ордене стало бы не самым дюжинным поступком, но, с другой-то стороны, и ничего противозаконного в этом нет.
Всей Словении известно, что додолки - добрые мягкие женщины, они готовы помочь любому и всякому. Ведь именно Семаргл ненавидит Додолу, сама же Додола никогда ахово к своему брату не относилась. В конце концов, обязанный своим здоровьем Ордену волшебник - это тоже не салки-жмурки. Но... Но от раненых шпагой колдунов все-таки лучше держаться подальше, тем более - от столь высокопоставленных. Он же, небось, с самим Кудесником на короткой ноге. Здесь и Великая княгиня может не защитить!
- Я прошу вас!!! - взмолилась гостья.
Наталья встала:
- Передайте сестре Иве адрес чародеева врача. Мы немедленно вызовем его сюда и передадим раненого на его попечение. Врач пусть и со стражей разбирается, коли потребно будет. Вы же... - Наталья помедлила. - Вы, буде пожелаете, можете остаться в обители. Работа у нас найдется.
Девица тоже поднялась, выпрямилась. Глаза ее полыхнули гневом.
- Ввек не останусь тут! Скорее сдохну под забором. - Она стиснула руки так, что хрустнули персты, и подбоченилась. - Лучше к Марене, чем в вашу обитель! А вы... А вы еще пожалеете! Додола вас накажет!
- Ступайте прочь! - ответила Наталья величественно.
Забава, высоко вздернув подбородок, удалилась.
А Наталья, тут же выбросив ее из головы, принялась готовиться к встрече с руководительницами приютов. Ей было грустно, но решение свое она считала единственно правильным.
Впрочем, окромя грусти, ей мешало еще что-то, стучалось в мысли, и никак его было не поймать...
Без нескольких минут десять, когда пришло время перебираться в административный кабинет, на пороге без приглашения возникла Ива Алюшникова.
- Мама Ната! Я полностью осмотрела больного волшебника. Оказывается, он ранен.
- Я уже ведаю о том, - сказала Наталья.
И плевать мне на его рану, хотела добавить она, но почему-то спросила:
- Что с ним случилось?
- Странная рана, мама Ната... Кабы она не была совершенно сухой, я бы сказала, что его укусила собака.
- Вот как? Действительно странно... Чтобы волшебника укусила...
И тут Наталью аки перунова стрела поразила.
То, что стучалось в мысли - полузабытое, ранее никогда не требовавшееся знание, - всплыло вдруг в ее памяти.
Она пошатнулась, вцепилась в крышку стола, опустилась в кресло и чуть слышно прошептала:
- Великое Прорицание... О Додола-заступница!
Сестра Ива расслышала только "О Додола-заступница!" и бросилась к предводительнице:
- Что с вами, мама Ната? Вам ахово? Нужна помощь?
Однако Наталья уже справилась с собой:
- Нет. Со мной все хорошо. Ступайте. Хотя нет... - Она помедлила, собираясь с мыслями. - Позаботьтесь, чтобы, окромя нас двоих и ночной дежурной, никто в обители не знал о нашем больном. А о служанке его я сама позабочусь. Я имею в виду нашу ночную гостью.
- Хорошо, мама Ната.
Ива вышла.
А Наталья велела объявить дожидающимся приема, что оный переносится на одиннадцать часов.
10. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Забава
Как все-таки переменчива жизнь-матушка!
Еще полчаса назад, вернувшись в отведенную ей каморку, Забава рвала и метала.
Я ей покажу, уверяла она себя. Эта сука век у меня жалеть будет! Я подстерегу ее где-нибудь в городе - и кинжал под левую лопатку! Я удавлю ее голыми руками! Я отыщу в новгородских ночлежках какого-нибудь татя, заплачу ему - сколь бы сие не стоило! - и попрошу выкрасть ее. А потом четвертовать. Сама же буду сидеть рядом, слушать, как она вопит от страха и боли, и смотреть, как ей отрубают руки и ноги. И дождусь того момента, когда Марена заберет ее к себе, а от этой суки останутся одни лишь окровавленные куски. Я заберу эти куски и зарою на собачьем кладбище...
Четверть часа спустя Забава рвать и метать перестала.
Знамо дело, никого она не подстережет. Не будет ни кинжалов, ни удавки из голых рук. Татя-душегуба тоже не случится. А значит, остается последнее - молиться Додоле. Ведь на то она и Заступница, чтобы вступиться за сирых, убогих и обиженных Мокошью людей.
И потому Забава пала на колени. И молилась, молилась, молилась...
А пять минут назад эта сука самолично вперлась в Забавину каморку.
- Я передумала, милка, - сказала она. - Ваш хозяин и вы получите приют в нашей обители.
И тогда Забава снова пала на колени. На этот раз к ногам этой суки... нет, матушки-благодетельницы, спасибо вам, мать Наталья, век благодарна буду, можете присно рассчитывать на мою помощь, какая бы ни потребовалась...
- Встаньте, дитя мое! - оборвала Забаву предводительница Ордена. - Я все-таки не богиня, а человек.
Забава поднялась с пола, все еще лепеча слова благодарности, но уже стыдясь своего отчаянного низкопоклонства.
- Скажите мне, милка... - Мать Наталья села на табуретку, помолчала, словно собираясь с силами. - Вашего хозяина ведь покусала собака, не так ли?
Забава вдруг поняла: предводительнице важно именно это. Буде Светушку покусала собака, они получат приют и защиту Ордена, буде же нет... Кинжал в спину, удавка из голых рук, тать в ночи...
- Да, - прошептала она. - Моего хозяина покусала собака.
- Как это произошло?
- Не ведаю... Он вернулся домой весь в крови и сказал, что на него напал пес. Кажись, доберман... Все домашние спали... Я почему-то побоялась их будить... - На Забаву снизошло странное вдохновение, и она принялась лгать увлеченно, будто излагала пережитое. (А может, оное вранье и было пережитым!) - Побоялась я сбегать и за врачом... Не знаю - почему. Просто побоялась! И решила привезти хозяина сюда. Ведь додолки ввек никому не отказывают в помощи...
- Вы все правильно сделали, милка. Не волнуйтесь! Мы защитим его от любой опасности. По крайней мере, на время... Орден, вестимо, не Колдовская Дружина и не Словенская Рать, но у нас тоже есть какие-никакие силы. Мы находимся под опекой самой Великой княгини! Так что можете жить спокойно. - Предводительница улыбнулась. - А почему вы заявили мне, будто у вас будет от него ребенок?
К Забаве неожиданно пришло ясное понимание, что на сей раз надо говорить правду.
- Про ребенка я соврала, - пролепетала она. - Чтобы вы позволили нам остаться. Ведь Додола требует от нас, дабы мы совращали волшебников... Но я действительно спала с ним. У моего хозяина появилась мужская сила. И, по-моему, разбудила оную силу я. Вот токмо дети от него родиться не могут.
- Почему вы так решили? - Глаза матери Натальи излучали интерес и участие.
- Я много раз спала с ним во время зеленца. Но чрево осталось порожним. Поэтому я отправилась к женскому лекарю. Лекарь сказал, что со мной все в порядке, причина бесплодства - в моем... э-э... муже. - Забава осмелилась улыбнуться, но почувствовала, что улыбка вышла жалкой и виноватой.
Предводительница улыбнулась в ответ ободряюще:
- И с ним ничего не случилось? Он не потерял своей волшебной Силы?
- Нет. А разве он должен был ее потерять?
Мать Наталья снова улыбнулась:
- Не должен, не должен. Вы все правильно сделали. Вы - первая, кому удалось соблазнить чародея. О других таких я не ведаю. По крайней мере, в последние лета о них никто не слышал. - Предводительница погладила Забаву по голове. - Вы, милка, - истинная додолка. Я горжусь тем, что мы сумели воспитать такую женщину.
Забаве показалось было, что ей льстят, но с какой бы стати глава Ордена принялась льстить одной из недавних его воспитанниц?..
- Я вовсе не старалась его соблазнить, - смутилась Забава. - Я просто его очень, очень, очень люблю. Он совсем не такой, как прочие колдуны. Он добрый и ласковый.
- Да-да, я все понимаю. - Мать Наталья еще раз ободряюще улыбнулась. - Кому-либо ведомо о том, что происходило между вами и чародеем?
- Ни единой душе! - Забава помолчала секундочку, раздумывая, след ли рассказывать предводительнице о мышином жеребчике. И решила - не след. - Вы первая, кому я поведала свою историю.
Теперь задумалась - и очень надолго! - мать Наталья.
Забава терпеливо ждала, понимая, что у предводительницы Ордена дочерей Додолы имеется множество причин для размышлений.
- Хорошо, - сказала наконец мать Наталья. - Вы останетесь в обители. И вот еще что... - Она понизила голос. - Вы ведь догадываетесь, милка, что у вашего хозяина есть враги. А потому никто не должен знать о том, что он здесь.
- Может, обратиться к нашему судебному заступнику? - робко предложила Забава. - Он справно знает свое дело.
- Судебный заступник ничем вашему хозяину не поможет. - В голосе предводительницы прозвучала такая уверенность, что Забава враз ей поверила. - О том, что чародей находится в обители, никто за ее стенами не должен знать. Своих людей я предупредила. Молчите и вы. И обо всем остальном, что мне поведали, молчите. Кстати... Извозчик, с которым вы приехали, ведал, кого он везет?
Забава похолодела.
Сказать "да" - неизвестно, как все обернется. Впрочем, известно!.. Попросят их отсюда, в силу обычной осторожности попросят. Сказать "нет"?.. Она чувствовала, что на этот раз "нет" прозвучит неубедительно. И это в тот самый момент, когда, кажись, все идет на лад!..
- Не ведаю, - прошептала она. - Извозчик видел то же, что видели ночью и вы. Разве токмо ему было известно, кто именно живет в нашем доме... - Она протяжно вздохнула. - Не ведаю.
На этот раз предводительница не задумывалась.
- Ладно, - сказала она. - Будем надеяться на лучшее. Извозчикам все равно, кого они возят. - Мать Наталья встала. - Теперь вот что... Хотя я, милка, и восхищена вами, в обители не принято бездельничать. Работа на кухне вам, надо полагать, хорошо знакома, и потому...
- А можно, я лучше буду сиделкой при моем хозяине? Ведь ваша лекарица не сможет находиться с ним бесперечь. А мне кажется, при нем все время кто-нибудь должен быть. И потом... К нему ведь негоже допускать посторонних людей! Тех, кому не стоит знать лишнее...
- Ладно, - великодушно согласилась предводительница. - Вы правы. Я немедленно распоряжусь, чтобы вас определили в сиделки к новому больному.
Предводительница, величественно кивнув Забаве, удалилась по своим предводительницким делам.
А Забава, быстро отрадовавшись ее решению, подумала о том, сколь же переменчива жизнь-матушка.
11. Взгляд в былое. Ива
В следующий раз изумрудный туман пришел к ней в тринадцать лет.
Ива и Машка Укропова играли после ужина в своей каморке.
Знамо дело, воспитанницам вяткинского приюта Ордена дочерей Додолы запрещалось играть ("баловаться", говорила мать Надежда) перед сном, но как удержишься...
Обе только что втайне от матери Надежды прочли "Предощущение любви", роман в стихах ключградской сочинительницы Тихомиры Китай-Городовой, и восторг переполнял их до краев.
Ива представлялась Зоренькой, а Машка - глупым слепцом Пересветом. Решили соскоморошничать заключительную сцену романа - когда прозревший, наконец, Пересвет Кулик объясняется в любви Зореньке Зайцевой.
Финальное объяснение заставляло колотиться девчоночьи сердца, когда книга еще только читалась. Колотились оные сердца и теперь.
- Пошто я бёг от вас? - декламировала Машка-Пересвет. - Чего искал в подлунной? Ведь вы - мой идеал, я не могу без вас.
А плачущая от счастья Ива-Зоренька молча обнимала суженого за шею.
Она и сама не заметила, когда утонула в изумрудном тумане.
Резануло грудь. Потом туман превратился в нечто плотное и холодное, и она забарахталась в этом холоде, то выныривая на поверхность, то вновь погружаясь во враждебную плоть. Она слишком поздно поняла, что вокруг вода - намокший подол сарафана уже обмотался вокруг головы. Сердце рвалось из груди, его удары становились все громче и громче, и после очередного вдоха, когда холод хлынул в грудь, она завопила от ужаса...
Перепуганная Машка позвала на помощь.
Иву, которую бесперечь била лихоманка, отправили под надзор к приютской лекарице, а признавшуюся в "баловстве" Машку даже не наказали.
Ива не поведала лекарице о тумане, и та - не найдя "отклонений в состоянии девочки", но, порядка ради, продержав ее два дня в постели - была вынуждена отпустить больную подобру-поздорову.
Никто столь не радовался возвращению Ивы, сколь Машка...
А через седмицу Мария Укропова при так и невыясненных обстоятельствах утонула в Вятке.
Ее тело нашли через пять дней ниже по течению. Вокруг головы девочки обмотался подол сарафана.
Впредь ходить на реку в сарафанах воспитанницам приюта было строжайше запрещено.
Марию похоронили.
Безутешная Ива тем же вечером рассказала матери Надежде, что она испытала в той игре с мертвой ныне подружкой.
Мать Надежда, как могла, успокоила девочку.
Но еще через седмицу поезд вез мать Надежду и Иву в Новгород.
- Мы едем к матери Наталье, - сказала мать Надежда.
А Иве было плевать на сию новость - гораздо важнее всяких там наталий оказалось то, что рядом с нею не сидела Машка. Это переполняло девчоночью душу невыносимой печалью.
Предводительница Ордена дочерей Додолы оказалась высокой женщиной с грустными очами и добрым голосом.
Она встретилась с малолетней гостьей в первый же вечер. Поинтересовалась успехами воспитанницы в учебе. А потом попросила мать Надежду оставить ее с Ивой наедине.
Едва мать Надежда удалилась, предводительница сказала:
- Поведайте мне, сестрица, о вашей игре с девочкой, которая позже утонула в реке. Она ведь была ваша подружка?
- Она была моя подружка, - откликнулась Ива. И поведала.
Мать Наталья выслушала ее очень внимательно. А выслушав, надолго задумалась.
- Вы ведь учились допрежь у колдуньи? - спросила она наконец.
- Да. У бабы Любы.
- И чему она вас научила?
Ива рассказала.
Мать Наталья позвонила в колокольчик.
- Пришлите ко мне сестру Рогнеду, - сказала она появившейся на пороге девице.
Через несколько минут вошла еще одна девица.
- Звали, мать Наталья?
- Покажите-ка, милка, вашу рану.
Сестра Рогнеда приблизилась, подняла забинтованную шуйцу, размотала бинт. У основания большого перста зиял глубокий порез. Видимо, от кухонного ножа...
- А вы, сестрица, покажите свое умение.
Заговаривать раны Ива научилась давно. Заговор был первым, во что посвятила ее баба Люба.
Через пять минут стремительно затягивающийся порез сестры Рогнеды уже покрылся молодой розовой кожицей. А еще через пять минут на его месте остался лишь небольшой белый шрам.
Мать Наталья некоторое время цокала языком, осматривая былую рану.
- Вы свободны, сестра Рогнеда. Заутра можете приступать к обычным хозяйственным работам.
Девица подобрала окровавленный бинт и скрылась за дверью.
Мать Наталья повернулась к Иве:
- Вас ведь не водили к чародею, сестрица?
- Нет. Мама не успела, а баба Люба сказала, что от чародея проку не будет. Что она обучит меня ведовству лучше всяких чародеев. - Ива вдруг захлюпала носом. - А потом взяла да умерла...
Мать Наталья встала, вышла из-за стола, прижала к груди Ивину головку.
- Ну-ну, не плачьте, милка. У нас вам будет всяко не хуже, чем у бабы Любы. Будете жить в обители Ордена...
В сердце Ивы хлынула полноводная благодарность.
И сама не ведая почему, девочка рассказала предводительнице о том, что произошло за седмицу до смерти родителей.
Утром на следующий день мать Надежда уехала назад, в Вятку, без своей воспитанницы.
А предводительница пришла в Ивину каморку.
- Как вам тут, дитя мое? Не слишком одиноко?
Ива вскочила со стула:
- Спасибо, мать Наталья. Все справно.
Все и вправду было справно, несмотря на отъезд матери Надежды.
За прошедший вечер к Иве забежало несколько сестер - излеченная сестра Рогнеда успела разболтать о гостье по всей обители. И к ночи у Ивы было уже несколько подруг, готовых ради нее на все. Так, по крайней мере, уверяли излеченные.
В общем, одиночеством здесь и не пахло.
- Чем бы вы, Ивушка, хотели заняться?
Этот вопрос ныне уже не вызывал у Ивы никаких проблем.
- Я хочу лечить людей.
- Хорошо, милка. Самое для вас дело! Вы будете работать в нашей больнице. Мы лечим не только своих сестер, но и всех бедняков в округе. Не у каждого из новгородцев есть деньги на личного врача.
- Спасибо!
- Это еще не все, - продолжала мать Наталья. - У меня есть знакомая ведьма. Я договорилась. Вы будете продолжать обучение у нее. Ведь учебники Колдовской Дружины нам, увы, недоступны.
- А почему? - спросила Ива.
Мать Наталья усмехнулась:
- Наверное, чародеи боятся, что мы можем оказаться сильнее. - Она помолчала. - А впрочем, вам пора знать правду. К сожалению, Талант женщин от их взаимоотношений с мужчинами умирает.
- Ввек не буду иметь взаимоотношений с мужчинами, - выпалила Ива.
- Вы хотите стать ведьмой?
- Да! Очень хочу!
- Что ж, я помогу вам. И пусть вы не станете ведьмой... В любом случае, из вас получится хорошая лекарица.
- Я стану ведьмой! - Ива упрямо наклонила голову. - Обязательно стану!
- Хорошо, хорошо... - Мать Наталья улыбнулась доброй улыбкой. - А теперь расскажите, в какой именно момент у вас возникали те... видения, о которых вы мне поведали. Что вы делали?
- Обнимала маму. И Машку тоже. А они меня целовали.
- Меня можете обнять?
- Знамо дело, могу.
- Давайте.
Мать Наталья одарила Иву поцелуем, а та обняла предводительницу за шею.
Изумрудный туман не появился.
- Ничего?
- Ничего, - сказала Ива.
Мать Наталья надолго задумалась. А потом спросила:
- Что происходило еще? Вы что-нибудь ощущали?
Иве эти расспросы вдруг надоели.
- Ничего я не ощущала!.. Просто я... Просто я любила их. И маму, и Машку. Очень любила!
Мать Наталья тяжело вздохнула.
А Ива неведомо почему сказала:
- Я и вас полюблю! Вот увидите!
Предводительница снова улыбнулась, но теперь улыбка казалась грустной. Словно мать Наталья жалела о чем-то...
- Хорошо, милка! Учитесь на здоровье. Я никому не дам вас в обиду!
Ива полюбила предводительницу не вдруг.
Нет, мать Наталья очень хорошо относилась к девочке. Но что-то между ними стояло, и это что-то находилось внутри самой Ивы. То ей вдруг приходило в голову, что ее любовь к предводительнице не понравилась бы маме, той маме, настоящей, сгоревшей в пламени зимнего пожара. Или начинало казаться, что за вниманием предводительницы скрывается какая-то игра, притворство какое-то. Как у самой Ивы, когда она уверяла настоящую маму, будто ей нравится смотреть, как та печет папе пирожки. Она знала, что маме понравятся сии слова - потому и говорила... Хотя с гораздо большим бы удовольствием сбежала на любимый луг, к своим божьим коровкам.
Вот и предводительница говорила Иве слова, которые должны были понравиться девочке, но что думала мать Наталья на самом деле...
Жизнь шла своим чередом.
Ива лечила порезы; училась грамоте, арифметике и прочим наукам в обительской школе; в первицу, середу и пятницу ходила к тете Гориславе, перенимала у нее колдовские чары и заклинания.
Предводительница раз в седмицу посещала девочку, интересовалась Ивиными делами, подолгу беседовала с нею.
Беседы касались самых разнообразных тем - любви и семейной жизни, Додолы и остальных словенских богов, нынешнего Великого князя и Чухонской войны. Только утопленница да сгоревшие родители ввек не упоминались собеседницами...
Постепенно Ива почувствовала, что уже не может обойтись без этих бесед. Более того, всего через пол-лета она обнаружила, что эти же самые разговоры на эти же самые темы с кем-либо из обительских сестер не доставляют ей того удовольствия, что вызывала беседа с матерью Натальей... Впрочем, нет, не с матерью... С мамой Натальей! А порой - и с мамочкой Натой!
Ива часто думала о той, первой беседе. И довольно быстро сообразила, что предводительница полагает, будто новоиспеченная сестрица способна заглянуть в будущее человека, которого любит...
Но почему же, в таком случае, ничего подобного не происходило при обниманиях с папой? Ведь папу Ива любила гораздо больше мамы!
Как бы то ни было, а девчоночье сердце долго без любви не живет. Скоро Ива полюбила мамочку Нату.
И это произошло. В тот самый день, когда тетя Горислава явилась в обитель, встретилась с предводительницей и похвалила девочку за усердие и упорство.
Мамочка Ната, вестимо, передала хвалу виновнице, и та, не удержавшись, в восторге повисла у предводительницы на шее.
Изумрудный туман не заставил себя ждать.
А потом Ива обнаружила себя сидящей на койке в незнакомой светлице с зарешеченными окнами. На руках у нее был конверт, в каком сестры-матери носят своих детей. Из конверта торчала кукольная головка с нарисованными голубыми глазами. У Ивы были тяжелые женские перси, левая оказалась оголенной, с непривычно большим коричневым соском. Ива пыталась сунуть сосок в нарисованный кукольный ротик.
- Баю-баюшки-баю... Что же вы не едите, радость моя? Хватит спать, надо кушать...
Откуда-то доносились негромкие голоса, Ива хорошо их слышала, но смысла не понимала.
- Депрессивный синдром при наличии галлюцинаций...
- Может, отобрать у нее куклу?
- Уже пробовали... Наблюдается мгновенный всплеск агрессивности, направленный на всех окружающих...
А ребенок по-прежнему отказывался есть.
- Помогите же мне, пожалуйста! - сказала Ива. - Он болен. Иначе бы он ел... Помогите! Он не должен отказываться от моего молока!
Нарисованные глазки не мигая, равнодушно смотрели сквозь нее.
И тогда она взбесилась.
- Я ненавижу вас! Вы - проклятые ублюдки! Чтоб вас мары забрали!
Она ожесточенно дралась со всей подлунной, пока ее не стиснули в жестких объятиях и не укололи больно в предплечьее...
Пришла она в себя от того, что ее часто-часто трясли за рамена. Открыла глаза.
Перед нею на коленях стояла мамочка Ната.
- Ну же, Ивушка, вы видели? Что вы видели?
Ива устало опустилась на стул.
- Видела... Я видела, как вы кормили персью...
Она чуть не брякнула "куклу". Но что-то помешало ей: слово прямо-таки застряло в горле, перехватило дыхание.
Предводительница по-прежнему стояла на коленях - словно молилась перед кумиром Додолы.
Ива откашлялась:
- Я видела, как вы кормили новорожденного ребенка. - Она посмотрела предводительнице прямо в глаза. И вдруг, сама не ведая зачем, добавила: - А рядом с вами была я.
Испуганно замолкла, ожидая, что за разоблачением дело не задержится. И обмерла - в самой глубине глаз предводительницы плескались столь безудержные радость с надеждой, что Ива поняла: даже на смертном одре она не скажет мамочке Нате правду.
Ввек!
12. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Наталья
В пятницу утром Наталья поднялась в самом распрекрасном настроении. Душа ее пела.
Запланированные на предстоящий день дела не казались ныне обременительными. Индо мысли о бесплодстве убежали куда-то далеко, за пределы подлунной. Ее совершенно не трогало, что на улице с утра идет дождь. А главное, она была уверена, что приняла вчера правильное решение, и оной уверенности минувшие сутки ничуть не поколебали.
Отныне жизнь ее обрела новый смысл, и Наталья не могла не думать об этом.
Сколько поколений простых додолок, ни сном ни духом не ведавших о Великом Прорицании, появились на свет, в должный срок родили своих детей и в должный срок отправились к Марене! Сколько предводительниц, тайно знавших о нем, но вынужденных относиться к Великому Прорицанию как к давней легенде, поменяло друг друга! С нею все случилось не так - ведь пришествие в мир Волшебника С Собачьей Раною выпало именно на ее срок!
И отныне главная задача - всячески помогать Ему в начинаниях Его!
Но допрежь всего надо, чтобы Он встал на ноги, чтобы враги не нашли Его раньше времени, ибо волшебник без сознания - есть бессильный волшебник, не способный защититься не токмо от заклятий себе подобных, но и от простого подосланного душегубца с обыкновенным столовым ножом.
Сначала она хотела было обратиться к Великой княгине с просьбой немедленно организовать охрану обители - причину придумать несложно, - но поразмыслив немного, поняла, что именно подобные меры быстро наведут гипотетических противников на след Волшебника. И потому решила оставить все как есть.
Вестимо, буде Его принялись искать - так рано или поздно найдут. А сыск наверняка начнут с извозчика.
Знамо дело, определить трибуну, привезшую в обитель ночных незнакомцев, - задача не простая, но страже вполне доступная. Через какое-то время сыск свершится, извозчика найдут, и местоположение чародея Смороды сразу станет его врагам известным.
Весь вопрос - решатся ли они проникнуть в обитель немедленно? Буде бы ведали о Великом Прорицании, решились бы непременно, а так... Вряд ли кто, окромя Святослава IX Рюриковича, способен из-за судьбы какого-то там чародея, коими в Словении пруд можно запрудить, поссориться с самой Великой княгиней... Так что несколько спокойных дней у нас есть.
А когда Он придет в себя, многое прояснится и многое же перестанет зависеть от нее, предводительницы. Значит, главное сейчас одно - побыстрее поставить Его на ноги.
И потому Наталья решила, что Ива Алюшникова немедленно перестанет заниматься прочими своими пациентами и сосредоточится исключительно на лечении больного чародея. А для других лекариц следует распустить слух, будто сестра Ива занимается излечением самой предводительницы - прихворнула наша мать, сестры, да помогут ей Сварожичи...
С этой же целью Наталья решила снизить на ближайшие несколько дней привычную административную активность, пореже появляться перед сестрами-додолками, переложив некоторые свои обязанности на товарку предводительницы Волю Капустину. В молчании товарки Наталья была уверена как в своем собственном - слишком уж многим обязана предводительнице бывшая мастерица Ночного Колдовства, приторговывавшая продажей своих ведовских способностей ночным татям, опосля нескольких дерзких краж заинтересовавшая своей персоной сыскников-волшебников министерства охраны порядка и очень своевременно изнасилованная опившимся вдрызг последним подельщиком. Лишившаяся своего Таланта Воля той же ночью отправила к Марене не успевшего проспаться подельщика, отрезала ему перунов корень и скрылась от сыскников-волшебников в обители, правдиво поведав предводительнице Ордена всю свою неправедную историю. Предусмотрительная Наталья, поразмыслив, дала душегубке приют - всякое в судьбе бывает, авось неправедница когда и пригодится.
Неблагие дела в обычной жизни очень часто оказываются исключительно благими в политической.
На Великую-то княгиню, милка, надейтесь - да и сами при том не плошайте!.. Ко всему прочему, сестра Воля оказалась весьма способной руководительницей, а главное - ввек не задавала своей спасительнице лишних вопросов, прекрасно помня главную заповедь новгородских татей "За многими знаниями - многие печали"...
Решив "заболеть", Наталья тут же развила тайную, но энергичную деятельность. Забаву определили в помощницы к сестре Иве, отвели свободную палату рядом с той, где лежал бездвижный чародей, и вскоре новая сиделка приступила к своим обязанностям. Сестра Воля Капустина обрела новые заботы, а сестра Ива Алюшникова утратила старые, передав своих пациентов двум другим лекарицам обители и немедленно занявшись излечением неожиданной хвори у предводительницы.
А опосля обеда Наталья заполучила от судьбы новый знак.
У нее вдруг, совсем не в должное время, начался очередной зеленец. И хотя у женщин ее возраста подобные сбои происходят сплошь и рядом, Наталья посчитала случившееся за благосклонный взгляд Мокоши.
При летошнем зеленце, как и в былые времена, обретя зелень в глазах, Наталья по вечерам переодевалась в простое платье и отправлялась на новгородские улицы. Знамо дело, она не походила на охотную бабу - те во время зеленца непременно предохраняются, - но любовника находила быстро.
Какой словен откажет зеленоглазой словенке в ее откровенном желании заполучить в утробу семя! Не повезло голубке - муж не плодоносен, лекари бессильны, а ребенка обрести хочется... Святое дело, ребята!
Для подобных вылазок специально снимался номер в гостевом доме - из посторонних доступ в обитель имели токмо хворые, - и, намиловавшись со случайным любовником и заимев в чрево его семя, Наталья под утро возвращалась в обитель.
Так было раньше...
Сестра Воля сразу заметила, что у предводительницы позеленели глаза, и явилась за привычными распоряжениями. Но на сей раз оных не последовало.
- И введете его в искус, - произнесла предводительница непонятную Воле фразу. И добавила: - Вы свободны, милка. Занимайтесь делами. Ныне мне ваша помощь не надобна.
Вестимо, сестра Воля изрядно подивилась. Но ушла молча.
А Наталью обуяло возбуждение, связанное отнюдь не токмо с зеленцом.
"И введете Его в искус", - повторяла она себе снова и снова. "И введете Его в искус!.."
Она уже была уверена, что у нее нет другого пути, окромя как ввести Его в искус. Оставалось лишь дождаться, когда Он придет в себя и получит возможность в оный искус ввестись. Но тут все от нее зависящее Наталья уже сделала.
Далее решали лекарские способности сестры Ивы Алюшниковой, любовь к хозяину Забавы Сосниной и собственные жизненные силы Его организма.
А Наталье оставалось ждать.
Ждать и надеяться - удел, не присущий додолкам. Додолки привыкли брать свою судьбу в собственные руки. Но теперь Наталья была не просто додолка и не просто предводительница Ордена.
Теперь она была единственным человеком во всей подлунной, ведавшим, что Великое Прорицание сбылось и Он, наконец, пришел.
13. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
Свет тонул.
Но не в кладезе...
Вокруг простирался бездонный океан, имя коему было "Снежана". Вода оказалась теплой и мягкой, будто согретая на ночь постель. И, по большому счету, утонуть в такой воде мог только совсем уж законченный женоненавистник.
Свет себя женоненавистником вовсе не считал. Но - тонул.
И утонул бы, не проснись перед тем, как захлебнуться окончательно.
Первое, что он ощутил наяву, была боль во всем теле. Она не позволила ему пошевелиться, однако через некоторое время он понял - гараже всего болит шуйца.
Как ни странно, это понимание обрадовало его. Ибо, как ему показалось, означало, что прочее должно быть целым и невредимым. Буде и присутствуют другие источники боли, то они невелики.
Потом он вспомнил, при каких обстоятельствах поранил шуйцу, и явилось второе ощущение - тревога. Легкая, как сигнальное заклятье, но явственная...
И потому он даже не открыл глаз. Зато немедленно включил Зрение.
Заклинание получилось странным: Свет не увидел аур находящихся поблизости людей - а может, их попросту не было? - зато почувствовал, как его чела коснулись прохладным и влажным.
И тут же пришли новые ощущения.
Под затылок проникло теплое и мягкое - океан "Снежана"? - голову Света приподняли...
- Попейте, люба мой, - сказал чей-то ласковый голос, далекий и очень знакомый. - Откройте рот.
Забава, понял Свет.
Он разжал губы и сделал глоток. Вкуса не почувствовал, но глотнул во второй раз.
Кажется, теплый сладкий чай...
Где это я? Наверное, дома, коли тут Забава.
На третий глоток сил не хватило.
И наступила тьма...
Свет был волкодлаком.
И готовился к схватке, которая, по всему, обещала стать смертельной - пасть супротивника извергала грозное ворчание, длинный хвост хлестал по бокам, шерсть на могучей холке дыбилась.
Бросок не заставил себя ждать, но Свет успел подставиться левым боком.
Острые зубы полоснули переднюю лапу. Боли почему-то не родилось.
Свет извернулся и мертвой хваткой вцепился супротивнику в глотку...
Через несколько мгновений все было кончено. Тело поверженного врага судорожно задергалось и обмякло.
Свет поднял морду к небу, испустил короткий победный рык. И только тут лапу пронзила боль, от которой зашлось сердце.
Надо было срочно превращаться и уносить ноги - ведь человеку для этого достаточно задних конечностей. Формула обратного заклинания сияла в мозгу, аки путеводная звезда в чистом поле безлунной ночью. А волчья пасть оказалась вполне способной на акустические манипуляции...
Однако человеком Свет не стал.
Дремучий лес окрест поляны заколыхался, скукожился и растворился в нахлынувшей неведомо откуда сутеми. Вокруг поплыли неясные образования, похожие на бесформенные тени. Время от времени они являли Свету свою истинную сущность - тут вот клочок серебристой паутины, там шматок солнечного дня, а чуть далее обрывок внезапно рождающегося страха - и через мгновение вновь обращались в тень.
Свет неспешно плыл среди сутеми, разглядывая новоявленных соседей с любопытством и недоверием.
Когда именно "тени" стали цветными, он не заметил.
Вроде бы только что они лишь чуть отличались от окружающего пространства, а вот уже сверкают диамантовыми иглами, лучатся смарагдами, истекают бирюзой...
Далеко впереди возникла голубая искорка, медленно разгорелась, превратилась в горошинку, в вишенку, в арбуз.
Странное шарообразное создание неотвратимо плыло навстречу, вскоре Свет приблизился к нему, бесстрашно коснулся. И тут же понял, что перед ним зеркало, перегораживающее обретенное жизненное пространство, а таинственный голубой шар - он сам, волею Мокоши и милостью Семаргловой чародей Светозар Сморода.
Потом зеркало исчезло.
Открылись безграничные дали, вокруг зароились новые разноцветные "тени". "Тени" приобретали объем, становились фигурами. Вот пролетел мимо куб, вот бублик, через секунду с трудом удалось увернуться от иглоподобной вершины длинной острой пирамидки...
А потом впереди загорелась еще одна искорка. Свет сперва решил, что его опять несет к знакомому зеркалу, однако новый шар не был голубым. Он сиял сиреневым, и, едва приблизившись, Свет почувствовал приятный запах и ласковое тепло.
Коснуться шара почему-то не удавалось - он словно избегал Света, рея вокруг, выписывая пируэты, то удаляясь прочь, то вновь подкрадываясь.
Будто Свет играл с ним в салки...
А засалить сиреневого требовалось!
Свет и сам не ведал, откуда к нему пришло это знание, но было совершенно ясно: не притронуться - многое потерять. Нет, не жизнь - шар казался безопасным, аки одинокая снежинка в небесах, как слетевший с березы осенний лист...
И Свет сотворил заклятье на неподвижность. Заклинание было из сферы Ночного волшебства, Свет ввек не применял его на людях. Впрочем, ведь сиреневый шар не был человеком, а коли вы только что побывали в шкуре волкодлака, вам нет смысла бояться Контрольной комиссии из-за такой вот мелочишки...
От Света ринулась к сиреневому трехцветная - лимонный, лазоревый, бежевый - узкая ленточка, похожая, правда, скорее уж на раскрашенное лезвие шпаги, чем на украшение, какое женщины испокон веку заплетают в волосы.
Она была стремительна, будто удар все той же шпаги. Но перед сиреневым шаром вдруг выросла угольно-черная полусфера.
И едва коснувшись ее, трехцветное лезвие смялось, вспыхнуло, разлетелось искрами, которые тут же погасли.
Черная полусфера исчезла. От сиреневого шара пошли туманные волны. Казалось, это колышется вокруг само пространство. Волны надвигались на Света, но он по-прежнему не чувствовал угрозы. И потому не испугался.
Наконец первая волна коснулась Света и превратилась в знакомый голос.
- Я не испытываю к тебе ненависти, - прозвучало по-варяжски. - В конце концов, кабы ты не убил меня, я бы проделал это с тобой. У нас была честная схватка, в равных условиях, один на один.
Почему-то Свет не удивился. Но - по-варяжски же - возмутился:
- В равных условиях?! У тебя странные представления о честности!.. А кабы я не сумел обрести схожий с твоим облик? А кабы ты не промахнулся?
В знакомом голосе послышался легкий смешок.
- Тогда бы мы сейчас поменялись местами. Победителей, как известно, не судят. Хотя, итог мог быть и другим. Думаю, тебя спасла моя самоуверенность. Проведи я схватку по-другому, у чародея Смороды вряд ли бы появился шанс. Сейчас бы я провел ее совсем иначе...
Светово возмущение прошло.
В конце концов с ним разговаривал неживой уже человек. Должно быть, существует и такое заклятье... Стоит ли удивляться подобному, коли вы оказались способны влезть в шкуру волка?! Или... Может, передо мной та самая душа, в которую верят христиане? Ведь варяжский лазутчик был христианином. Говорят, вера способна наделить человека многими достоинствами. К примеру, той же душой... Кто ведает? Не верь мы в собственный Талант, смогли бы оперировать волшебными атрибутами? Я бы не сумел ответить на подобный вопрос. Тем более теперь...
- Зачем ты все это говоришь мне?
- Не знаю, - сказал сиреневый шар. - Наверное, потому что ты стал моим волком Фенриром.
Кажется, что-то из варяжского эпоса, вспомнил Свет. Вроде имелся там среди героев такой зверюга...
Он хотел пожать раменами, но вспомнил, что для голубого шара вряд ли осуществимо подобное желание.
- Ладно, - продолжал сиреневый. - Жаль, для нас двоих не было места в мире.
- Ты уверен? - сказал Свет. - А может, в этом и была твоя главная ошибка?
- Не думаю... Иначе бы Великий Альфар не наложил бы на меня свое заклятье.
К Свету вдруг явилась интересная мысль, и он немедленно облек ее в словесную форму:
- Если в мире есть место и для нашего Кудесника, и для вашего Великого Альфара, почему там не могут жить еще двое подобных? А если вспомнить германского Гроссмейстера... Или италийского Супермагико...
- Не знаю, - сказал сиреневый. - Мне эта мысль не приходила в голову...
- А мне вот пришла!
- Ты старше меня. И опытнее... Наверно, есть во всем этом какая-то тайна, но не мне ее разгадывать. - Сиреневый помолчал некоторое время, словно прислушивался к чему-то. - Кажется, мне недолго осталось. Об одном жалею... не смогу отомстить Великому Альфару...
- Ну, не расстраивайся так! Рано или поздно вы встретитесь... Где там у вас встречаются? Не в Вальхалле?
- Вальхалла - это для убитых героев, а мы...
- Ты-то вполне сойдешь за убитого героя, а что касается вашего Альфара...
Свет не договорил - сиреневый шар вдруг взорвался.
Правда, взрыв был беззвучным и беспламенным. И однонаправленным, потому что с того места, где он только что висел, неслись в сторону Света многоцветные ленты, спиральки, нити, тесемки.
Угрозы не ощущалось.
Впрочем, Свет все равно не успел испугаться, когда вся эта радужная туча угодила в него, прошивая насквозь его голубое тело. Свет машинально оглянулся, однако позади было чистое серое пространство, лишь в отдалении плавали кубы, параллелепипеды и прочие тела, изучаемые школьной наукой дюжинных людей.
В утробе Света вдруг стало горячо и тесно, будто он мгновение назад обзавелся внутренностями. Что-то вертелось там, тряслось и шевелилось, бесшумно и осторожно искало некую цель, задевая Светову оболочку, устраиваясь поудобнее, становясь родным и близким. Становясь своим...
И когда все затихло, Свет вдруг понял, что набор волшебных манипуляций, которым обладал досель чародей Сморода, существенно пополнился.
Формулы новых заклинаний угнездились в его мозгу, как книги на библиотечной полке. Здесь были и совсем простенькие заклятья, и посложнее, и чудовищные многоступенчатые, с коими, наверное, и за половину суток было не управиться. От многих явно попахивало Ночным волшебством, но Света больше не трогало подобное происхождение магических инструментов. Более того, душу его наполнили восторг и ощущение силы.
С этим ощущением он и растворился во мраке.
Во мраке Свет пребывал недолго - всего несколько мгновений.
Однако вокруг все изменилось самым кардинальным образом...
Он почувствовал это сразу. Потому что не было кругом ни сиреневых шаров, ни бубликов, ни пирамидок. И ощущения безграничного пространства тоже не было. Зато где-то поблизости раздавался странный шум. А спиной Свет чувствовал присутствие ложа, самого обычного ложа, человеческого, мягкого и влажного от пота. А рядом с человеческим ложем, как правило, находятся люди. А люди бывают не только друзьями, но и смертельными врагами. И потому Свет немедленно включил Зрение.
Заклинание получилось почему-то неуклюжим, будто дитя-полулеток, но и в таком виде должно было показать, кто находится рядом с ложем.
Никого возле Света и в помине не было. Родной Талант утверждал сие со всей определенностью.
Однако не менее родные уши соглашаться с Талантом наотрез отказывались.
- Ой вы, дева, дева гордая!
Вы почто ни с кем не знаетесь?
Так это же песня, вспомнил вдруг Свет. Самая что ни на есть обыкновенная песня, про красу-недотрогу, ввек не замечавшую поющего, да так и оставшуюся в пожизненных невестах.
От своих врагов я ее ввек не слыхивал! А вот от мамы...
Голос был женский, точнее даже - девичий. Но Зрение по-прежнему утверждало, будто рядом нет ни души.
Свет сотворил знакомое заклинание еще раз. Теперь оно вышло привычным - стройным, смачным и мощным. Такое творение больше соответствовало Таланту чародея Смороды, чем давешнее несуразное дитя-полулеток. Такое творение способно обнаружить ауру почти всякого, кто скрывается за ближними стенами или за дверью. Например, стражников, с их извечной тревогой...
Стражников ни за стенами, ни за дверью не присутствовало. И вообще никого не присутствовало. Нигде.
Только Голос.
- Мимо йдя походкой твердою,
Надо мною насмехаетесь...
Свет не шевелился.
Отсутствие ауры у поющей означало лишь одно: рядом была колдунья, которой захотелось предстать перед ним без ауры.
И она хорошо контролирует свой ментальный голос.
Такое открытие требовало обязательных и обстоятельных размышлений о том, куда его занесло.
Но поразмыслить Свету не позволили.
Скрипнула дверь, и раздался второй Голос:
- Как он, Ивушка? Не пришел в себя?
Свет чуть не подпрыгнул на своем ложе: это был вовсе не Голос.
Это был голос, и принадлежал он Забаве. Но Забавина аура тоже не проявилась. Именно поэтому Свет сумел сохранить неподвижность - его парализовал страх.
Дюжинных людей без аур не бывает. Разве лишь ауры нейтрализованы чьим-либо заклятьем. Но присутствия чужого Таланта в ментальной обстановке не ощущалось. И вообще ничего не ощущалось. Кроме звуков...
Впрочем, мы же уже решили, что тут присутствует ведьма, контролирующая свой ментальный образ. А коли так, что ей может помешать и о Забавиной ауре побеспокоиться? Вот токмо - зачем?
- Все по-прежнему, Забавушка. Не волнуйтесь... Буде он придет в чувство, я вас немедленно кликну. Ступайте отдохните!
Послышался знакомый Забавин вздох. Настолько родной, что Свет едва не выдал себя.
Но - сдержался. Индо дыхания не затаил.
- О Додола-заступница!.. Я сменю вас, Ивушка, через час.
- Хорошо-хорошо, ступайте.
Вновь скрипнула дверь.
В ментальной обстановке ничего не изменилось.
А потом Голос произнес:
- Открывайте глаза, сударь волшебник. Ведь вы уже пришли в себя.
- Откуда вы ведаете? - сказал Свет. Но послушался.
Ослепило его ненадолго. Потом глаза привыкли, и Свет поднял голову.
- Ведаю! - Девица смотрела на него внимательно и с участием. Как на больного...
- Что со мной?
- Вы хворы, сударь. А я вас лечу.
Свет огляделся.
Белый потолок, белые стены, белый пододеяльник на груди, белая скатерть на столе, белый халат на девице. Сплошное снежное поле да и только!
Похоже, он каким-то образом оказался в госпитале Колдовской Дружины... Однако с какой стати здесь находится эта девица? Где госпитальные медбратья? Ведь сестер у нас не держат...
И что, в конце концов, со мной?! Неужели к чародею Смороде пришла-таки расплата за Талант?
- Вы ранены, сударь, но опасность уже миновала.
Свет перевел взгляд на медсестру.
Волосы цвета спелой пшеницы, большие карие глаза, белый халат оттопырен на персях.
Совсем молоденькая...
Кажись, где-то он ее уже видел.
В шуйце родилась легкая боль. А вслед за болью вернулась память. Вспышкой в мозгах.
Свет вскочил.
И тут же подрубленным деревом рухнул на кровать. У него была чужая голова, и тело явно отказывалось ей подчиняться.
Теплые ладони коснулись чела, прошлись по-над бровями, перебрались на виски.
По черепу побежали ласковые волны. И голова сразу стала своей.
- Что ж вы эдак-то, сударь? Вам еще надо лежать. У вас была такая рана, какие токмо после собак остаются. Я еле справилась!..
Свет благодарно улыбнулся обладательнице теплых ладоней:
- Спасибо, сударыня!.. Где я? - И тут же испугался своей улыбки.
Однако сударыня несвойственной любому чародею мимики аж не заметила.
- В обители Ордена дочерей Додолы.
- У додолок?! - Свет присвистнул. - Как я сюда попал?
- Вас привезла к нам ваша служанка Забава. Вы были без памяти.
"Так, - подумал Свет, - кое-что становится ясным. В частности ясным становится то, что наложить заклятье на саму Забаву я не успел. А потому она все помнит!.."
- Простите, сударыня...
- Меня величают Ива.
- Простите, Ива... Какой ныне день?
- Шестерница, девятый день вересня.
- Шестерница?! - Свет снова присвистнул. - Вы не могли бы позвать Забаву?
- Да, сударь... Кстати, вам след теперь поесть. Будете пшенную кашу на молоке?
- Буду! Но сначала мне нужна моя служанка!
- Хорошо, сударь. Сейчас я ее позову.
Девица вышла за дверь.
Забава ворвалась к нему через несколько минут, которые показались Свету бесконечностью.
- Люба мой, вы очнулись! Хвала Сварожичам! О Додола-заступница, как же я боялась за вас!
Она целовала его. Безудержно смеялась. И тут же поливала слезами зацелованное лицо. Она казалась слегка тронувшейся от радости.
Но раненую шуйцу не задела ни разу.
Наконец Свет не выдержал:
- Простите, люба моя!.. Я очень рад вас видеть, но мне бы хотелось знать, как мы тут оказались.
Забава перестала целоваться и плакать. И даже не помрачнела челом - видно, происшедшее ее кое-чему научило. Вздохнула, собираясь с мыслями.
А Свет наложил на двери охранное заклятье.
Едва Забава закончила рассказ о событиях ночи с середы на четверницу, Свет спросил:
- И за прошедшее время здесь не появлялись посторонние?
Забава пожала раменами:
- Буде и появлялись, то я их не видела.
Свет задумался.
Ситуация представлялась ему странной.
С вечера середы идет третий день, а до него еще не добрались... Чудно! Ведь не может быть такого, чтобы Кудесник не пытался разыскать вышедшего из повиновения чародея. Разве лишь Остромир застрелился той ночью... С перепугу, что простой чародей оказался сильнее его.
Все может быть! После случившегося можно поверить во что угодно...
- Краса моя! Вы ничего не слышали о Кудеснике? Жив он?
Забава на мгновение задумалась:
- Кудесник - это старикан, у которого меня держали?
- Он самый.
Она снова пожала раменами:
- Н-не знаю... - И тут же испугалась: - А почему ему след быть мертвым? Вы ведь не убили его! Токмо положили ему пистолет на стол. Или вы сделали это, чтобы он убил себя?
Ладно, подумал Свет, с Остромиром мы разберемся чуть позже. А сейчас самое время обезопасить Забаву.
Он сел на кровати, коснулся ладонью Забавиного чела.
- Забудьте все, что произошло. В ту ночь вы спали дома. Я вас привез туда и уехал неведомо куда. А вы в обитель приехали уже утром в четверницу. Я пропал из дома, и вы испугались и решили спрятаться. - Свет сотворил заклинание.
- Да как же я могу забыть такое? - сказала Забава. - Я столь перебоялась за вас, индо вспоминать жутко.
Свет оторопел.
Сейчас перед ним должна стоять послушная кукла, впитывающая каждое его слово, но...
- Не волнуйтесь, Светушко! Я ввек никому ничего не скажу, буде начнут спрашивать всякие Кудесники!
Скрипнула дверь.
Свет обернулся так стремительно, что Забава отшатнулась.
Но это был не Кудесник.
На пороге появилась давешняя медсестра Ива с подносом, укрытым белым полотенцем.
- А вот и каша, сударь. Вам надо немедленно поесть! Иначе я не позволю вам разговаривать с Забавой. - Ива поставила поднос на стол. - Давайте, Забавушка, кормить вашего хозяина.
Ощущение нагрянувшей беды было столь мучительным, что Свет не выдержал и застонал.
Забава тут же всполошилась:
- Что с вами, сударь? Вам больно?
Через мгновение, поставив поднос на стол, к ней присоединилась и медсестра.
Успокоились они лишь после того, как Ива наложила больному теплые ладони на чело и убедилась, что его здоровью ничто не угрожает.
Потрясение прошло прежде, чем Свет закончил проверку.
В конце концов, долго ли будет сокрушаться волшебник, убедившись, что потерял Талант?.. Это ведь становится понятным после первых трех-пяти неудачных заклятий, а дальше... Своего рода агония...
И тем не менее, впихав в себя кашу с молоком и попросив девчонок оставить его в одиночестве, Свет проверил заклятья всех уровней.
Не работало ни одно. Не был доступен не токмо четвертый уровень волшебных манипуляций, но индо первый. Самые примитивные... Семарглова Сила исчезла напрочь.
Это был конец. Всему. Навсегда.
Однако потрясение прошло, и мозг заработал.
Пропажа Таланта у колдуна происходит по двум причинам.
Либо совместным трудом членов Контрольной комиссии, либо после того, как волшебника заберет в свои лапы угнетаемый сексуальный дух.
Но первая причина чародея Смороды сейчас не касается. Не напускали на него Контрольную комиссию.
А вот вторая...
По теории - вроде бы самое время.
Одна беда: при испытании Додолой исчезновение Таланта происходит в тот самый момент, когда вы предаетесь акту любви. Чародей же Сморода стал любодеем вовсе не секунду назад и по теории должен был лишиться Семаргловой Силы несколько раньше. Впрочем, после событий последнего лета он давно уже начал сомневаться в истинности существующей теории волшебства. Все, что с ним происходило, происходило вопреки теории, а не согласно оной. Так почему же она должна оказаться правильной ныне? Более того, он просто уверен...
Тут Свет оборвал себя.
Ни в чем он не уверен! Стоит ли себя обманывать? Коли с ним происходило невозможное, почему процесс потери Семаргловой Силы не может оказаться несиюминутным явлением, а растянуться на часы, дни, недели?
Своего рода обратное ступенчатое заклинание...
Но верить в подобное не хотелось. И, наверное, именно поэтому к нему пришла еще одна мысль.
За последние сутки своей активной жизни он овладел таким количеством неизвестных Колдовской Дружине волшебных манипуляций - индо оторопь берет!
Одно волкодлачество в схватке с варягом чего стоит!
Куда уж тут соваться теории, с ее убогими представлениями!.. Может, в этом главная причина? А вообще говоря, в сходном с ним положении мог бы оказаться разве лишь совершенный трезвенник, ни с того ни с сего вылакавший немереное количество медовухи.
Что бы его ждало на утро?..
Правильно, сильнейшее похмелье, с сумасшедшей головной болью, с выворачивающей внутренности тошнотой и с полной потерей работоспособности. Так, может, происходящее ныне - всего лишь проявление сильнейшего магического похмелья? Упился чародей собственной волшебной силой до бесенят!..
Но всякий упившийся прекрасно знает - коли не умер, похмелье рано или поздно пройдет, здоровье и работоспособность вернутся. Так, может, пройдет и магическое похмелье?
Во всяком случае, в это хотелось бы верить. А если в это поверить - остается только ждать!
Время, как известно, лечит. Вот и вылечит!
Свет вздохнул.
Ждать не трудно, коли сидишь в медвежьей берлоге, а вокруг сплошные мыши да зайцы. Но в нынешнем положении чародей Сморода скорее похож на дичь, положенную в тарелку. Давно подготовлены к началу трапезы лежащие поблизости и нож, и вилка, и судок с острым соусом. Разве лишь едок еще не явился - оттуда и неожиданная передышка.
А в самом деле, чего медлит с активными действиями Остромир? Почему ждет? Ужель боится опального чародея? Я бы поверил в это, буде бы мы оказались с Кудесником с глазу на глаз, его Талант против моего.
Но за Остромиром - мощь словенских спецслужб и всей Колдовской Дружины. Хотя с Колдовской-то Дружиной у него могут возникнуть проблемы. Вышата Медонос набрал в последнее время немалый вес, его поддерживает уже немалое количество мужей-волшебников и чародеев...
Впрочем, тут я не прав! Вышата в данном случае супротивничать Кудеснику не станет, он как раз крайне заинтересован в том, чтобы немедленно уничтожить чародея Смороду - в прямом смысле этого слова уничтожить, физически. Иначе, после случившегося, можно попасть в такой скандал, что от далеко идущих Вышатовых планов одни угольки останутся. Освободить преступника из "Малова приюта" - это вам не баран начихал, тут дело пахнет государственной изменой... Весь вопрос в том, захочет ли Остромир валить своего наиболее вероятного сменщика. Да, кстати, еще неизвестно, видел ли кто Вышату в "Маловом приюте"... В общем, ясно одно - бояться Смороды Остромиру нечего! Выжидает старик. Или к чему-то готовится. К чему-то более важному, чем беглый чародей. Ибо отыскать Смороду в Новгороде - плевое дело... Предводительница Ордена, небось, давно уже доложила о госте... Хотя нет, вряд ли! Додола поможет Семарглу лишь в одном - стать отцом. Так и предводительница! Разве лишь в постель к старику ляжет - чтобы попытаться лишить его Таланта. Ничего другого от нее Остромир ввек не дождется! А вот Рюриковичу, коли тот спросит, предводительница выложит все... Да только вряд ли Кудесник побежит к Великому князю. После такого визита от непререкаемого Остромирова авторитета одни рожки да ножки останутся. Так что пока удара надо опасаться лишь с одной стороны... Впрочем, стоп! Ведь Кудесник понятия не имеет о том, что Сморода пребывает в состоянии магического похмелья и практически бессилен.
Стоп-стоп-стоп!.. Это что же у нас получается?.. А получается у нас следующее... Искать меня Кудесник, несомненно, станет. И несомненно - найдет! Но на активные действия решится вряд ли. События той ночи должны надолго отбить у него охоту к активным действиям. Ведь попытка прямого ареста может повлечь неведомые последствия - кто знает, на что еще способен чародей Сморода! Тем паче, если его приперли к стене... Значит - что? Значит - сдаться на милость победителя, прах его побери, этого чародея Смороду?.. Нет, брате, Кудесники не сдаются по определению!.. Остромир, несомненно, начнет искать иные пути подобраться к опальному чародею.... К примеру, привлечь к делу некоторое количество чародеев, вкупе способных нейтрализовать Талант опального Смороды. Конечно, в обитель Ордена соваться они не рискнут - разразится громкий скандал. И еще неизвестно, чем закончится!
Погодите-ка! А обязательно ли подручным Кудесника соваться сюда?..
Стоп-стоп-стоп!.. Забава!!! Зачем их искать, оные пути, коли они давно найдены! Единожды попытка провалилась, но это вовсе не значит, что она провалится и во второй раз. Особенно, коли теперь подготовиться к ней надлежащим образом. К примеру, опять же - привлечь к делу некоторое количество чародеев, вкупе способных нейтрализовать Талант опального Смороды.
Не пожелает Кудесник выносить сор из избы?.. Э-э, нет, в нынешнем положении Остромир об этом и думать забудет. Тем более что для видимости чародея Смороду можно запросто обвинить в преступной связи с варяжским лазутчиком!.. В ключградском деле, если разобраться, столько темноты, что можно насочинять сколь угодно версий, при рассмотрении которых Великокняжеский прокурор не решится отказать Кудеснику в ордере на мой арест. А чтобы выманить меня из обители, достаточно снова схватить Забаву. Единожды я пришел ее выручать - приду и дважды!
Свет осторожно, дабы не потревожить раненую руку, повернулся на бок. Навалилась усталость, неподъемная, смертельная.
"А сунусь ли я снова Остромиру в лапы с целью освободить Забаву?" - спросил он себя.
И был вынужден признать: непременно сунется. И во второй раз сунется, и в третий... И в пятый, и в десятый!
Потому что Забава - его служанка. Потому что она ни в чем не виновата. Да в конце концов потому, что именно из-за него девица попала в аховое положение. Она-то ведь не раздумывала, когда его спасала!
"А я разве раздумываю? - спросил он себя. - Конечно, нет!"
Мысли его от усталости начали спотыкаться, однако он изо всех сил боролся с подступающим сном.
"А теперь мне надо обдумать еще пару вопросов, - сказал он себе с тревогой. - Первое - с какой стати Остромир предлагал мне сменить его на посту Кудесника? И второе - что от меня нужно главной додолке? А ведь что-то нужно, иначе бы она чародея и на порог обители не пустила..."
Но тут оказалось, что сон способен быть сильнее встревоженного чародея...
Когда Свет проснулся, за окном вовсю княжил белый день.
На душе, правда, белого дня не наблюдалось, но вчерашним мраком там тоже не пахло. Ко всему прочему, Свет явственно ощущал легкий голод - видно, болезнь за время сна хоть чуть-чуть, но отступила.
Сейчас бы он уже не впихивал в себя кашу, а лопал за милую душу! Где Забава?
Свет сел на кровати, огляделся.
Палата была пуста.
"Слава богам, - подумал Свет. - Меня уже запросто оставляют в одиночестве. Да, не иначе, дело пошло на поправку..."
В изголовье кровати висел плетеный шнурок из красной тесьмы, конец которого был украшен нитяной кистью. Свет дернул его и услышал, как где-то за стеной звякнул колокольчик.
Через полминуты в палату вбежала Забава.
Свет хотел было включить Зрение. И не осмелился - побоялся отправить душу в новый океан мрака.
- Здравы будьте, Светушко! Как вы себя чувствуете?
- Спасибо, краса моя! Более или менее справно.
- Трапезничать желаете?
Свет внимательно посмотрел на нее.
Девица выглядела слегка подурневшей - темные круги вокруг глаз никого не красят, - но определенно счастливой.
- Желаю! И даже очень!.. Сколь долго я спал?
- Без малого сутки. В обители уже обеденная трапеза прошла.
- Ныне седмица, правильно?
- Правильно.
Свет удовлетворенно вздохнул.
Да, дело определенно пошло на поправку. Вот и в голове кое-какая ясность наступила, и память не отказывает... Можно было бы и порадоваться жизни. Кабы я не лишился Таланта!..
Забава сдернула с вешалки возле умывальника одно из висящих там полотенец, намочила, подступила к Свету.
- Люба мой, давайте, я вас умою.
Свет решительно отстранил ее руку:
- Ну уж нет! Умыться-то я и сам могу! Невелика проблема для чародея!
Забава спорить не стала:
- Тогда я принесу вам поесть. - И, повесив полотенце назад, выскочила из палаты.
Свет выбрался из постели, сделал шаг, потом другой, третий...
Голова совершенно не кружилась. И даже рана вроде бы не болела. Однако, когда он приблизился к умывальнику, его качнуло. Пришлось схватиться десницей за вешалку. Несколько мгновений он переводил дух. Потом осторожно отпустил вешалку. Попереминался с ноги на ногу.
Кажись, тело стало послушнее. Ну и ладушки! Видно, девица Ива и вправду знает толк в лечении...
Зеркала возле умывальника не наблюдалось. Наверное, дабы больные не пугались своего внешнего вида...
Прополоскал рот, побрызгал водой в лицо, вытерся сухим полотенцем.
Полотенце украшал вышитый розовыми нитками лик Додолы.
Не очень уважительное отношение к своей главной богине, прямо скажем!
А коли полотенце - для ног?
Впрочем, на полотенцах для ног в обители, наверное, - лик Семаргла... С додолок станется!
Обратный путь оказался более трудным, и, добравшись до кровати, Свет испытал чувство неимоверного облегчения.
Какая же все-таки мерзость, эти болезни! Не позавидуешь Остромиру. Он-то, в эдаком возрасте, должен и вовсе страдать от великого множества болячек. Ведь боги не дают вечной жизни индо Кудесникам. Впрочем, буде бы они устроили подлунную таким образом, в Кудесниках у нас и поныне пребывал бы Любомысл Треух. Интересно, в какую бы тварь он превратился за полтысячи лет?.. Нет, брате, слава богам, что все эти остромиры и любомыслы не вечны! Иначе жить было бы совсем тоскливо!
Свет заправил пижаму в штаны и лег.
Что-то слишком часто его стали посещать такие мысли. В не столь уж давние времена он бы наверняка назвал их отъявленной крамолой. Но с некоторых пор они крамольными не казались...
Скрипнула дверь. В палату вошла Забава с подносом в руках.
Поднос прикрывало расшитое петухами полотенце - явно у додолок слабость к оным предметам гигиены.
Забава улыбнулась хозяину.
И Свет решил не тянуть кота за хвост. Пусть очередная попытка реализовать волшебную манипуляцию окажется не менее бессмысленной, чем желание ползучего гада взвиться над весенним лесом. Пусть... Есть ли в жизни более тоскливое занятие, чем ждать да догонять?!
Свет включил Зрение.
И замер - Забавины волосы тронуло легкое призрачное сияние. Даже и не сияние вовсе, а так, легкая звездная пыль в безлунную ночь, Млечный Путь, падающий за окоём... Не зная о существовании Зрения, он бы ничего и не заметил.
Забава, глянув на него, встревожилась:
- Что-нибудь случилось, Светушко?
- Случилось? - Свет улыбнулся ей. - Да вроде все справно...
Забавина тревога тут же переплавилась в откровенную радость.
- Ой, вы, кажись, и в самом деле пошли на поправку. Какая отрада! Я вас сейчас кормить буду. Хотите трапезничать?
- Еще как!
По-прежнему сияя, девица поставила поднос на прикроватную тумбочку, сняла с него петухов. На подносе угнездились глубокая тарелка рисовой каши, большая кружка чая, бутерброды с сыром и нарезанная скибками четвертинка арбуза.
- Ого! - сказал Свет. - Мне уже позволено есть не только кашу.
Забава придвинула к кровати табуретку, села, зачерпнула ложкой в тарелке.
- А может быть, я... - начал Свет и осекся: до него вдруг дошло, что, отказавшись есть с Забавиных рук, он лишит девицу еще одной маленькой радости.
И потому он безропотно сделал глоток.
А потом все-таки отобрал у служанки ложку.
Каша, бутерброды и чай были хороши. Арбуз же показался и вовсе восхитительным, и в этом было еще одно несомненное доказательство, что больной выздоравливает. Однако радоваться пока рано.
Окончательно он выздоровеет лишь тогда, когда к нему в полном объеме вернется Талант.
А имеющая полное право на радость Забава между тем не умолкала:
- Ваша рана, Светушко, быстро зарастает... Ива - справная лекарица. Мертвого на ноги поставит... Ныне мы с нею ходили на рынок, арбуз оттуда. А завтра я принесу вам слив и груш... Или чего вы еще пожелаете? Я взяла с собой деньги.
Свет проглотил откушенный арбузный ломоть:
- Вы ходили на рынок? - Придержал Забавину десницу со следующим ломтем.
- Да, - кротко сказала Забава. - Здесь вас не могут кормить фруктами и ягодами по выбору. Ведь у додолок лечатся бедняки да нищие.
Свет взял петухов, отер с подбородка арбузный сок.
- Я вас очень прошу, Забавушка, ни в коем случае не покидать стены обители. Очень прошу, краса моя. Индо настаиваю!
Синие глаза расширились в тревоге, но девица тут же легкомысленно махнула рукой:
- Как же?.. Вам ведь нужны фрукты и овощи. Быстрее поправитесь. Медку вот надо будет купить...
Свет сжал перстами ее липкую десницу:
- Наймите кого-нибудь. Но сами за ворота обители ни ногой! Ведь нас с вами наверняка ищут.
Тревога опять обернулась улыбкой, однако на сей раз улыбка получилась откровенно виноватой.
- Хорошо, - Забава выдернула десницу, - боле я на рынок не пойду. Попрошу Иву. Ее-то никто не ищет.
- И никуда не пойдете! - твердо сказал Свет, сотворив новое заклинание.
- И никуда не пойду, - эхом откликнулась Забава.
Свет пытался понять, сработало ли внушающее заклятье, но вдруг накатила слабость. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, чело оросилось холодной испариной, голову затопило расплавленным свинцом.
Свет, борясь с немочью, глянул на Забаву.
Та должна была тут же схватиться за полотенце, закричать: "Светушко! Что с вами?" - но продолжала сидеть, по-прежнему сжимая в деснице арбузный ломоть, похожая на сонную куклу.
И тогда Свет облегченно вздохнул.
Все-таки необходимое заклятье получилось. Теперь можно и выкинуть перед немочью белый флаг.
Свет опустил голову на подушку: флаг был выкинут немедленно и безо всяких усилий.
14. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Порей Ерга
В сыске Забавы Сосниной особых сложностей Порей Ерга не узрел.
Вот уж великая проблема, елочки-сосеночки, - явиться в дом чародея Смороды и взять девицу!.. А буде там ее не окажется - допросить домашних, выяснить местонахождение, опять же явиться, опять же взять.
И делу конец!
Однако еще и вечер четверницы не наступил, а уже выяснилось, что до конца делу - ох как далеко.
Эконом чародея, жена эконома и служаночка Ольга, по их собственным заверениям, всю прошлую ночь продрыхли без задних ног. Где сейчас находятся хозяин и Забава, они не имели ни малейшего представления.
Забава, сударь, ушла из дома вчера, по каким-то неведомым нам делам, и по сию пору не возвращалась. Мы уж волноваться начинаем, племянница она наша... А хозяина арестовали еще раньше, тут же увезли, и больше от него ни слуху ни духу. Нешто мы вам, сударь, станем врать!..
Прочие слуги в чародеевом доме не жили и ничего к показаниям уже допрошенных добавить не смогли.
Провозившись с допросами несколько часов, Порей связался с Кудесником и доложил о безрадостной оперативной обстановке. А заодно и про обещанных помощников заикнулся - иначе обстановка сменится на радостную нескоро.
Кудесник недовольно пожевал губами и велел ждать. А через час заявился в дом Смороды самолично. Самолично же - и с глазу на глаз! - побеседовал со слугами. После чего, поразмыслив, велел принимать иные сыскные меры.
К примеру, поспрашивайте-ка среди новгородских извозчиков, принципал. Не увозил ли кто из этого дома самого чародея и его служанку, вместе или порознь?
Легко сказать "поспрашивайте"!.. В Новгороде извозчиков - тысячи. Это вам, елочки-сосеночки, не Великий Устьюг!..
Правда, Кудесник выполнил обещание - еще через полчаса к Порею явились четырнадцать сыскников министерства охраны порядка, причем пятеро из них оказались волшебниками.
Мы в полном вашем распоряжении, принципал!..
Но что могут сделать полтора десятка с тысячами?
Не удивительно, что нужного человека удалось найти лишь к концу третьего дня сыскных мероприятий, в шестерницу!
Порей тут же допросил его.
Извозчик и не думал запираться.
Да, сударь стражник, возил я оных. Да, середь ночи на четверницу. И волшебника с Серебряным Кольцом, и девицу. Девица, надо сказать, весьма красная. Сам бы к такой притулился под бочок, хе-хе-хе, непременно бы притулился, да вот токмо супружница... Как говорят в Киеве: "Влез бы в рай, да грехи не пускают". У меня жена-то из русов, в Иисуса верует... Так вот, примостился бы я к той девице, но ведь с нею волшебник, хотя и больной он был, но сами ведае... Да-да, точно вам говорю - больной. Он же без памяти валялся, я его на своем горбу тащил. Ввек не слышал, чтобы волшебники так сильно болели! Они же двужильные! Должноть, какая-нибудь ведьма порчу напустила. Говорят, есть ведьмы, которые и Кудесника спортить горазды!.. Да нет, помню, знамо дело, куда отвез, что это вы, сударь! Я на работе ввек не употребляю, хотя в праздничек полштофа медовушки - ваше здоровье, наше удовольствие!.. Да-да, сударь, вестимо, я буду короче. А короче - отвез я их к обители Ордена. Нет, никуда они не пошли, разбудили обительского сторожа. Он там носилки приволок, и мы с ним затащили больного внутрь... А что - потом? Потом со мной расплатились и отпустили на все четыре стороны. Я поехал к набереж... Нет-нет, девица расплачивалась, он же без памяти лежал... Нашими целковыми, вестимо... Нет, из додолок никто их не знал... Ну, так мне показалось. Додолки, по-моему, не очень-то и впускать их хотели... Ну, так мне показалось... Нет, больше я ни его, ни ее не видел... И туда не ездил! Зачем мне, а клиенты все в другие места садились - и на Торговую сторону, и... Пожалуйста, сударь стражник, мы зараз готовы помочь родной страже, защитнице нашей и... Да, вестимо, протокол я подпишу, грамотные мы, не смотрите, что лошадкой управляю... Ну, сами знаете, сударь, почему люди в извозчики идут, наша стража все знает, хе-хе-хе... Обижаете, сударь, мы не какие-нибудь, мы порядок уважаем и больше, чем положено, не попросим... Оставайтесь с миром, сударь стражник!
В общем, можно было бы уже через час схватить девицу - да и чародея попытаться, буде потребуется! - но то, что они на территории Ордена, многое затрудняло.
В приюты и обители додолок просто так не сунуться!
И потому Порей доложил об исходе первоначального сыска Кудеснику. Допрашивать обительского сторожа и додолок на свой страх и риск он не осмелился.
Додолок опекает сама Великая княгиня, тут, елочки-сосеночки, можно так обгадиться, что ввек из грязи не вылезти!
Тут, судари мои, требуется разрешение Великокняжеского прокурора, а к нему простой принципал - да еще не из столицы - и за три дня не прорвется!..
Но Кудесник повел себя странно.
Связываться с Великокняжеским прокурором он не пожелал. Вместо этого предложил Порею осторожно поговорить с обительским сторожем.
Ведь выходит же он в город, принципал... Не допросить, а именно поговорить... Буде беглецы все еще там, установить за обителью скрытую слежку. Следить должен непременно сыскник-волшебник... Буде же беглецов в обители не окажется, найти того, кто их оттуда увез. Узнать - куда. И доложить!.. Нет, никаких активных мер ни в коем случае не принимать! И помнить, что оплошки в этом деле недопустимы!..
В общем, елочки-сосеночки, началась самая обычная начальственная накачка. Будто именно на ней наша работа держится, елочки-сосеночки!
Но волновался Порей зря. Сторожа он захомутал утром в седмицу - когда мужичина отправился в ближайшую лавку. Не успел деньги лавочнику отдать, как пожалуйте, сударь, бриться...
Сторож оказался, как и извозчик, разговорчивым.
Наверное, еще один из тех кто считает, что всякий словен - это, в первую очередь, сплошные слова.
Нет, сударь стражник, не было у нас в обители таких ночных гостей... Ах, любезный сказал, что были. Путает он что-то, ваш любезный. Они ведь иногда и пьяными по городу раскатывают, лихачи... Очную ставку, говорите?.. Возможно, я, простите, и запамятовал. Охохонюшки, старость - не радость... Да, теперича припоминаю. Приехали. Двое. Девица и мужик... Да, я помогал любезному с носилками... Нет, больше я их не видел... Да, я сторож. Вот кабы лекарем был, то... Так меня дальше кухни не пускают, а мне и ни к чему. Жутче смерти не убьют, дальше фронту не сошлют! Наше дело - спать с мышами, ваше дело - их ловить... Нет, это прибаутка такая, сударь стражник, могу поведать... Ну, не хотите - как хотите, было бы предложено!.. А почему это я должен о вас помалкивать?.. Ну, воля ваша, буде мать Наталья... буде предводительница Ордена не спросит, промолчу. А уж буде спросит - извините! Ничем не смогу помочь!
Сильно запугать сторожа не удалось, но самолично он языка не развяжет, в этом Порей был уверен. Встречался он уже с такими типами...
Со стражей ведь ссориться - никому не с руки. Ныне вы обительский сторож и, предположим, любовник предводительницы, а назавтра, елочки-сосеночки, можете и за ворота вылететь. В жизни всяко бывает, а мудрый человек присно оставит себе пути к отступлению.
Порей вызвал двух соглядатаев-волшебников, показал им добытый в чародеевом доме портрет девицы (упоминать сыскникам о чародее Смороде Кудесник, расставаясь с Пореем, строго-настрого запретил), приставил к обоим выходам.
И, как выяснилось, не зря! Ибо в этот же день, незадолго до обеда, мышка-норушка по имени Забава Соснина выползла из своей норки.
Волшебник проводил ее до Центрального рынка (оглядывалась по сторонам, принципал, но меня, уверен, не заметила), понаблюдал, как она покупала фрукты (кило яблок, принципал, полкило винограда и небольшой арбуз), и убедился, что девица вернулась в обитель.
Порей тут же доложил об итогах наблюдения Кудеснику.
Тот вроде бы обрадовался.
Во всяком случае, выражение лица, с которым он потер руки, вполне можно было принять за удовлетворенное.
Отлично, принципал, отлично!.. Но в следующий раз, когда девица покинет стены обители, вернуться туда она не должна. Так что немедленно займитесь организацией ее ареста... Нет, прокурорского постановления не будет... Ну да, мегерой бывает, согласен... А буде заартачится и начнет давить на знание законов, то придется организовать похищение... Других поручений пока не будет!
15. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Буривой Смирный
След бы обновить ныне магический защитный барьер, подумал Буривой, шагая на очередную ступеньку и... замер.
Парадной лестницы особняка перед ним больше не наблюдалось. И ожидающей волшебников кареты внизу, перед лестницей, тоже не наблюдалось. И вообще ничего не наблюдалось - лишь мрак вокруг.
Мрак да тишина...
Правда, касался самого краешка сознания некий ритмичный звук, показавшийся Буривою весьма знакомым, но мысли разбежались, будто осиротелое стадо овец, внезапно потерявшее пастуха. Такого ввек не бывало, и потому Буривой решил: чудится...
А потом обнаружил, что глаза закрыты.
С закрытыми очами по лестницам, как всякому ведомо, не ходят, и он тут же исправил свою невольную ошибку.
Что-то изменилось. Нет, вокруг по-прежнему княжил мрак, однако сыскник вдруг сообразил, что находится в постели. Поднял голову.
Мрак перестал быть вездесущим: где-то впереди - вроде бы прямо перед глазами, а вроде бы и над головой - призрачно светилось нечто очень знакомое, но абсолютно неузнаваемое.
Очам доверять было нельзя. Оставалось прислушаться.
Теперь изменилось все. Ритмичный звук действительно существовал наяву. Это стучали часы и не просто какие-то там отвлеченные, символические - часы были свои, родные, домашние, с маятником в виде красного солнышка да кукушечьим окошком над циферблатом. И тут же, после этого узнавания пришло узнавание второе - странный светящийся предмет оказался окном родимой спальни, в которое привычно лился столь же знакомый свет ночных фонарей.
Буривой сел на постели, зажмурился и помотал головой.
Он в столице?.. Что за велесовщина! Ужель опытный сыскник-волшебник так напустил в штаны, что без памяти удрал в Новгород? Да нет же! Быть того не может! Он в Ключграде, вместе с чародеем Светозаром Смородой, только что позавтракал вареным яйцом, и теперь - самая пора отправляться в фехтовальный зал. Как договорились вечор!.. Всего несколько мгновений назад Сморода был перед ним на лестнице!..
Вновь открыл глаза.
Парадной лестницей Нарышкинского особняка и не пахло. Пахло ароматами родного дома.
Буривой нащупал ногой тапки, встал, зажег светильню.
Чтоб от меня додолка забрюхатилась! Это же на самом деле мой родной дом. Чудны дела ваших рук, о Сварожичи!.. Как я тут очутился?
Глянул на часы. Четыре - судя по свету фонарей за окном, утра. Напряг память. Та откровенно безмолвствовала.
И тогда на Буривоя обрушился стыд.
Хорош работничек, нечего сказать! Соратник сейчас в Ключграде - возможно, погибает в магической схватке с варяжским лазутчиком, - а геройский сыскничок-волшебничек Смирный в мягкой постельке нежится!..
Он снова помотал головой.
Да нет, что-то тут не так, и пора в этом "не так" разбираться. Велес меня возьми, как я сюда попал?! Может, под домашний арест отправили?.. Но за какую провинность? Ночным колдовством занялся? Ничего не помню!
Он сунул босые ноги в стоящие возле кровати любимые тапки, набросил на рамена висящий на стуле не менее любимый халат и выскочил из спальни.
Дом тихо и мирно почивал. Никто не стоял возле двери на часах, не сидели в сенях дежурные стражники с заботой - всех впускать, никого не выпускать.
Буде сыскник-волшебник Смирный и пребывал ныне под домашним арестом, то по собственной доброй воле и не менее собственному желанию.
Буривой запахнул халат и отправился на первый этаж, в комнату экономки. Но, не сделав и пары шагов, почувствовал, что пола под ним нет и ноги летят в пустоту.
Очнулся он быстро.
Ибо его трясли за плечо, упорно и безудержно.
- Хозяин! Что с вами такое? Хозяин! Сейчас я за лекарем...
Открыл глаза.
Над ним склонилась экономка.
Глаза круглые, испуганные, губы дрожат.
Знамо дело, испугалась - ведь Буривой Смирный ввек в обмороки не падал.
- Чтоб меня додолки... Не надо лекаря... Я... сейчас...
Силы возвращались быстро, и он, пусть и слегка покачнувшись, поднялся на ноги.
Похоже, на дворе было уже утро.
- Который час, Люба?
- Половина восьмого. Я уже завтрак начала готовить и шла вас будить... - Экономка всхлипнула. - А вы тут вот! Лежите...
- Помогите-ка мне! - Буривой оперся на мягкое экономкино плечо.
Добрались до кабинета. Уселись на диван, рядом с которым стоял баул с колдовской атрибутикой.
Хвала Сварожичам, не потерял!
Экономка тут же вскочила:
- Может, все-таки лекаря...
- Нет! - сказал Буривой. Прибывающие силы добавили голосу необходимой твердости. - Лучше расскажите мне, когда я приехал.
Экономка снова испугалась, и Буривой поспешил ее успокоить:
- Со мной все в порядке, Люба. У волшебников изредка бывают странные болезни. Правда, главная их странность заключается в том, что они быстро приходят и столь же быстро уходят... Так когда я приехал?
Экономка сделала попытку улыбнуться, достала из кармана на переднике носовой платок, вытерла глаза.
- Вы вернулись еще вчерась, перед самым обедом, велели немедленно подавать трапезу. Хвала Сварожичам, у меня было готово, хотя вы не предупреждали о своем возвращении. Покушали с аппетитом. Щи со свежей капусты, тушеная говядина с черносливом и...
- А потом? - перебил Буривой. - Что было дальше?
- Потом вы заперлись у себя в кабинете. Наверное, работали. Ближе к ночи с тем же аппетитом повечеряли. Позже приняли ванну, еще посидели в кабинете. Ну и легли почивать, как всегда - в одиннадцать.
- Посетители были?
- Ни единой души, хозяин. Ни вчерась, ни за время вашего отсутствия.
"Ничего не помню, додолку мне на корень!.. - подумал Буривой. - Ладно, брате, разберемся! Случались дела и похуже. Тут, по крайней мере, живой дома оказался... Но след немедленно связаться с министром. Впрочем, нет - лучше сначала с Вышатой Медоносом! Министр, как известно, дюжинный человек, а с такими странными катавасиями разбирается опекун".
- Вот что, Люба... Подавайте завтрак в трапезную. Что у вас там ныне?
- Вы вечор заказали творожную запеканку со сметаной.
- Отменно! Подавайте! Я скоро спущусь.
Экономка вышла.
А Буривой первым делом проверил содержимое колдовского баула.
Вся атрибутика оказалась на месте.
Хвала Сварожичам, на некоторые поступки и потеря памяти не влияет!
Он закрыл баул, уселся перед волшебным зеркалом и попытался вызвать опекуна министерства безопасности.
Вышата не отвечал.
Буривой перекинул вызов на Вышатов дом, но и там его ждало молчание.
"След ехать, брате, - подумал Буривой. - Чтоб от меня додолка заимела, след ехать! Позавтракаю и немедленно отправлюсь! И лучше всего - прямиком к Кудеснику. Надо полагать, Вышата сейчас у Остромира. И надо полагать, там мне помогут разобраться в случившемся".
Медоноса в резиденции Кудесника не оказалось. Но сам Остромир, хвала Сварожичам, находился у себя в кабинете.
Старик ныне, похоже, не спал вообще - выглядел он так, будто его всю ночь додолки насиловали.
Видать, покудова сыскник Буривой Смирный в полной беспамятности болтался по Великому сняжеству Словенскому, в оном княжестве происходили весьма и весьма серьезные события. Ничем иным столь утомленный вид Остромира не объяснить... И тем не менее, даже столь утомленный вид вовсе не означает, что Кудеснику можно сказать сейчас неправду.
А говорить правду - ох как не хотелось!
Ибо ментальная атмосфера в кабинете оказалась жесткой и непонятной. Ибо присутствовала в ней угроза, легкая, несмертельная, но со всей определенностью означающая, что к Буривою тут относятся недоверчиво. И что любое неосторожное движение может стать для него последним. И что всей его немалой квалификации не хватит, дабы отразить магический удар.
Впрочем, Ключград прекрасно показал, чего на самом деле стоит его "немалая" квалификация. Против исполина волшебства вы, брате, - букашка!
Вот и ныне за столом напротив Буривоя сидел исполин.
А таким волшебникам - лгать не могите!
Впрочем, Буривой и до сей поры прекрасно ведал, что лгать Кудеснику - себе дороже. А потому рассказал о последних днях чистую, одну токмо и ничего более, окромя нее. Впрочем, по ходу доклада ему то и дело казалось, что ничего нового от него глава Колдовской Дружины не слышит.
Тот однако - слушал. И выслушал внимательно. А потом встал из-за стола, открыл сейф, вытащил оттуда Серебряный Кокошник.
- Идемте со мной, брате!
Они прошли через дверь чуть в стороне от Остромирова стола и очутились в небольшой каморе, расположенной позади кабинета.
Возле дальней стены в каморе стояла кушетка.
- Надевайте, брате! И ложитесь!
Буривой напялил на голову Кокошник, лег на кушетку.
И мир вокруг него исчез...
Когда Буривой пришел в себя, Кудесник смотрел на него с сомнением.
- Вставайте, брате! - Сомнения в Остромировом взгляде мгновенно и след простыл. - И снимайте Кокошник!.. Я убедился в полной вашей правдивости. Причин для недоверия вам больше нет.
- А что со мной случилось? - Буривой снял с головы волшебный атрибут и передал его Кудеснику.
- На вас было заклятье. Наложил его, по всей видимости, варяжский лазутчик, которого вы с чародеем Смородой разыскивали в Ключграде. И посему вполне должна быть понятна моя изначальная недоверчивость по отношению к вам. Наложенное заклятье я снял. И ваш Талант послужит Великому княжеству Словенскому и впредь.
Сердце Буривоя утонуло в благодарности к этому мудрому старику.
Чтоб под меня додолка пристроилась!.. Ну в самом-то деле, разве человек виноват, что враги наслали на него заклятье! Тем более, буде оный человек не обладает великим Талантом...
И Буривой не удержался - соскочил с кушетки, встал на колени и поцеловал Остромирову десницу.
- Ну зачем же так, брате? - прогудел Кудесник. - Я ж не Верховный волхв, чтобы мои руки лобызать... Встаньте немедленно!
"А ведь он прав, - подумал Буривой. - Что это со мной такое? Я индо перед Рюриковичем ввек на коленях не стоял!"
Он поднялся на ноги.
- Айда, брате Буривой! У нас не слишком много времени.
Они вернулись в кабинет.
Кудесник спрятал в сейф Серебряный Кокошник, сел за стол и сказал:
- Присаживайтесь! - В голос Остромира прорвалась усталость.
Будто он волок на раменах неподъемную ношу...
Буривой угнездился на втором стуле.
- Вас ждет работа, брате! Работа чрезвычайно важная... - Остромир замолк и в глубокой задумчивости принялся постукивать перстами по столу.
Буривой ждал, хотя его так и подмывало выпалить: "Я весь в вашей власти, Кудесник!"
- Вот что, брате, - сказал наконец Остромир. - Дело в том, что мы потеряли опекуна Вышату Медоноса.
"Так вот почему у старика такой вид, - подумал Буривой. - Опекуны министерства безопасности беспричинно не теряются!.. А причины их неожиданной смерти редко бывают естественными..."
- Вы сейчас же отправитесь в гостевой дом "Обитель странников", - продолжал Кудесник. - Возьмите с собой людей. Все, как полагается при сыске... Мне стало известно, что ночью там, в тридцать шестом номере, произошло убийство. От этого дела зависит очень многое. И я бы очень хотел, чтобы вы с ним разобрались... по возможности.
Буривой вскочил:
- Я сделаю все возможное, Кудесник!
Лицо Остромира тронула странная гримаса.
- Иногда жизнь настоятельно требует от нас, брате, чтобы мы сумели сделать и невозможное. Сядьте!
Буривой вернулся на стул.
Ему вдруг стало стыдно за свою порывистость.
Аки ученик-волшебник перед опекуном. Впрочем, это все-таки не десницу лобызать... Но тоже поведение аховое!
И чтобы скрыть замешательство, он спросил:
- А чародею Смороде моя помощь боле не требуется?
Кудесник смотрел ему в глаза несколько мгновений, показавшихся Буривою черной вечностью.
- Ваша помощь чародею боле не требуется, брате. - Остромир протяжно, с присвистом, вздохнул. - У меня есть веские причины опасаться, что чародея Смороды уже нет в живых.
У Буривоя отвалилась челюсть.
- У меня есть не менее веские причины подозревать, что убийство в гостевом доме "Обитель странников" непосредственно связано с чародеем Смородой и теми проблемами, которые вы решали в Ключграде. И буде вы обнаружите на месте преступления что-либо странное... или кажущееся странным... немедленно сообщите мне. Сами ничего не предпринимайте. А сейчас ступайте с миром!
Ментальная атмосфера в кабинете была теперь безмятежно-мирной. Но Буривою вдруг показалось, что его унесло в штормящее море. Что нет вокруг ничего, окромя злобной свинцовой воды да тонких стенок утлого челнока. Что нет вокруг ни единого человека. И что главная его забота отныне и навсегда - попросту остаться в живых...
Впрочем, морок тут же исчез.
Кудесник провожал брата Буривоя мягким отеческим взглядом, и все будущие опасности стремительно отступали перед мягкостью Остромировых глаз.
И не было вокруг бушующего моря. И утлого челнока, заливаемого волнами, - не было. А был - предстоящий успех. А было - острое желание отличиться. А была - отчаянная решимость.
И лишь когда он выходил из кабинета, ему вдруг пришло в голову, что он так и не вспомнил ничего из случившегося в последние дни. Однако эта мысль не соответствовала ни успеху, ни желанию отличиться, ни решимости.
И потому Буривой тут же выбросил ее из головы.
А когда он оказался на улице, сквозь хмурые тучи выглянуло солнце.
Похоже, боги - на нашей стороне.
А посему сделаем свою работу с максимальным профессионализмом. И тогда она непременно окажется успешной.
Карета ехала по Тверской.
Трое сыскников, выделенные Буривою в помощники, были мрачны и молчаливы.
Лишь в самом начале пути один из них открыл рот:
- Не понимаю, с какого перепугу опекун Медонос решил вдруг покончить с собой! Говорят, половину черепа себе снес. Вот вам и кандидат в Кудесники!
Однако его не поддержали.
Промолчал и Буривой, опасаясь показать соратникам свое полное незнание предмета возможной беседы.
Странно не иметь представления о том, о чем сейчас, наверное, говорят едва ли не все новгородские волшебники.
Где это вас носило, брате, коли вы доднесь не слышали подробностей?..
На росстанях карета повернула направо и вскоре остановилась.
- Приехали, судари сыскники! - объявил кучер.
Гостевой дом "Обитель странников" след было бы величать "Обителью странностей", ибо оные странности обитали в нем, похоже, с немереной плотностью.
Началось с того, что портье за стойкой любезно заявил:
- Сударь сыскник, мы как будто не вызывали стражу!
- Что значит - "не вызывали"? - удивился Буривой. - У вас же ныне ночью произошло смертоубийство!
Любезность мгновенно слетела с лица портье, взгляд его сделался колючим и напряженным.
- Сударь волшебник, последнее смертоубийство в нашем гостевом доме произошло летошним меженем. И преступник давным-давно найден и осужден.
Судя по всему, он не врал. А значит, ничего не ведал. А значит, стражу сюда и в самом деле не вызывали. А значит, Кудесник... Впрочем, у Кудесника, как известно, имеются свои каналы получения информации.
- Тем не менее, сударь, в вашем гостевом доме, а именно в тридцать шестом номере, ночью убили человека.
Портье аж привстал из-за стола:
- Сударь сыскник, вас, по всей видимости, ввели в заблуждение... Кабы такое случилось, ночной портье обязательно бы вызвал стражу и непременно уведомил меня при передаче смены!
- А он не уведомил? - жестко спросил Буривой.
- Нет!
- Выходит, он, как и вы, тоже ничего не знал. Или, к примеру, сам является убийцей...
Красная физиономия портье побелела, дыхание сделалось бурным и прерывистым.
- Сударь... - Он сглотнул слюну. - Я должен немедленно предупредить хозяина, поймите. Я не могу позволить, чтобы попусту тревожили постояльцев. У нас есть волшебное зеркало. Правда, муж-волшебник Пехтерь... он обслуживает зеркало... отлучился ненадолго... Может, у вас имеется ордер на обыск....
- Не говорите глупости, сударь! - Буривой добавил в голос еще толику жесткости. - Для осмотра места преступления не требуется никаких ордеров! - Он повернулся к равнодушно следящим за развитием конфликта стражникам и сыскникам. - Айда за мной, судари!
Портье вякнул было еще что-то там о неприкосновенности частной собственности, гарантируемой словенскими законами, но тут же осознал всю тщетность своих усилий и, обливаясь по́том, вызвался самолично проводить сударей стражников на третий этаж, не забыв посадить, правда, за стойку околачивающегося возле дверей охранника гостевого дома.
Быстро поднялись на третий этаж.
Дверь тридцать шестого номера не имела никаких следов взлома и оказалась запертой. Замочная скважина, правда, была пуста, и портье тут же открыл дверь своим ключ-мастером.
- Погодите-ка, - сказал Буривой, придерживая ручку. - А где собственный ключ от номера?
- Н-не знаю, - сказал портье. - Но это можно проверить, внизу.
- Позже! - Буривой поставил на пол колдовской баул, повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь.
Чтобы заметить лежащий на полу возле дивана труп, ему хватило одного взгляда. Второй он бросил на сыскников и портье.
- Никто туда не заходит. Окромя меня...
- Но я должен убедиться, - вякнул портье.
- Убеждайтесь! - Буривой отодвинулся в сторону.
Портье глянул в щелку, шумно сглотнул. И сразу стал подчеркнуто-деловитым.
- Не смею вам мешать, судари. Я пришлю сюда нашего охранника. Мне же надо немедленно поставить в известность хозяина.
- Секундочку, сударь! - сказал Буривой. - Далеко ли живет ваш сменщик? Ночной портье...
- Здесь же, в гостевом доме. У нас имеются номера для собственных служащих. На первом этаже.
Буривой повернулся к одному из сыскников:
- Ступайте с ним, сударь. Разбудите ночного портье и допросите. Но сначала проверьте книгу регистраций. В первую очередь меня интересует, кто именно снимал в последние дни этот номер.
Сыскник с дневным портье удалились.
А Буривой, подхватив баул, вошел в номер и принялся осматриваться.
Салатовые обои в цветочек, хрустальная люстра, на окне - бархатные шторы золотистого цвета. Вешалка, шкаф для верхнего платья, новомодный бар с открывающейся книзу дверцей, небольшой стол орехового дерева, несколько темно-зеленых кресел, диван застлан темно-зеленым же с золотом покрывалом; окромя входной, еще пара дверей - по-видимому, в спальню и в ванную.
Буривою не потребовалось много времени, дабы обнаружить, что он знаком с убитым. А еще через несколько секунд стало ясно, что Ярослава, кучера ключградского князя Нарышки, - как и другого княжеского знакомца, мужа-волшебника Клюя Колотку, - загрызла собака.
Буривой позвал в номер свою сыскную команду.
Одного послал осматривать остальные помещения - это и в самом деле оказались спальня и ванная, - второго посадил писать протокол.
Условия для сыскной работы, в отличие от большинства мест, где обычно происходит смертоубийство, оказались здесь почти идеальными.
Пойти на дюжинное лишение жизни в закрытом помещении без помощи колдовства мог бы токмо полный идиот.
Странная самоуверенность!.. Ведь Буривою не требовалось, кляня многочисленных зевак, искать следы, затоптанные десятками чужих ног. Ведь в тридцать шестом номере не наблюдалось сквозняков, кои могли бы помешать созданию и исследованию спектрограммы. Ведь - наконец! - возле окна, рядом со шторой, стоял самый настоящий фикус в кадке...
Потрясающая самонадеянность, додолку мне на корень!
Именно с фикуса Буривой радостно начал привычные манипуляции.
И очень быстро радоваться перестал: сей цветок - хоть и было его родиной отнюдь не Великое княжество Словенское - явно приходился родным братом розам из сада ключградского посадника.
Во всяком случае, невзирая на упорные Буривоевы потуги "разговорить" фикус, тот остался абсолютно бессловесным. Если верить растению, в последнее время в номере и не жил никто. И уж тем более никто ни на кого здесь не натравливал собаку...
Получив сей результат, Буривой вздохнул, открыл баул, достал курильницу и принялся готовиться к сотворению спектрограммы.
Но тут подоспели долгожданные новости.
Пришлось на время оставить волшебные атрибуты и выйти в коридор.
Новости тоже оказались весьма недюжинными.
Номер тридцать шесть, согласно регистрационной книге, вчера занимали тверской купец Ефрем Полено и его достойнейшая супружница.
Заспанный ночной портье, мрачного вида парень с азиатскими скулами и глазами-щелочками, показал, что Ефрем выписался ныне опосля полуночи с целью переехать в другой гостевой дом. Супругу купца портье не очень запомнил.
Вроде бы маленькая, пухленькая, зеленовласая, лет сорока - сорока пяти. В общем, сударь волшебник, из тех женщин, на ком взгляд задерживается не дольше, чем на собачьей конуре. Я индо одежду ее не запомнил...
- На собачьей конуре? - вскинулся Буривой. - А почему на собачьей конуре?
Ночной портье пожал раменами:
- Не ведаю, сударь волшебник... Просто такое вот сравнение пришло вдруг на ум. Мы же не обращаем внимания на собачьи конуры. По крайней мере, буде оттуда нас никто не облает... Вот и на бабу эту я не обратил внимания. Кабы облаяла, то... - Портье допустил на физиономию вежливую улыбку. - Но она тихая была. Должноть, за мужнины штаны держалась.
Буривой открыл дверь номера, сделал приглашающий жест.
- Посмотрите-ка, уважаемый. Это ваш постоялец?
Ночной портье проследовал к дивану, наклонился над убитым.
Физиономия его тут же перестала быть заспанной, скривилась, будто он лимон отведал.
- Да, сударь волшебник. - Портье почесал затылок. - Как же он здесь очутился? Он выехал ныне ночью, сам сдал ключи. Я лично запирал за ним дверь гостевого дома... Кто его так, сударь?
- Вы уверены, что ночью сдавал вам ключи именно он? И что именно за ним вы запирали дверь?
- Вестимо, сударь волшебник. Я же не без глаз! Он это.
- А супружница его выезжала вместе с ним?
Портье наморщил лоб, задумался.
Похоже, этот вопрос оказался для него не столь простым.
Потом лицо портье просветлело, и он отрезал:
- Не было с купцом никого. Один он выехал.
- А когда же выехала женщина?
Портье снова пожал раменами:
- Не ведаю, сударь волшебник. Надо полагать, еще днем.
Они вышли в коридор, и Буривой велел позвать дневного портье.
Однако тот о судьбе тверской купчихи Поленовой имел представления не больше, чем Буривой - о дате открытия далекого южного континента.
Буде за время дневного дежурства купчиха и покинула "Обитель странников", то известить портье об этом почему-то позабыла.
Буривой отпустил обоих портье и вернулся в номер.
Сыскники вопросительно посмотрели на него.
- Работайте, судари, работайте, - спокойно сказал он.
Однако спокойствием в его душе и не пахло.
Да, это смертоубийство, похоже, было самым настоящим близнецом ключградского преступления, и не имело ни малейшего значения, что там собака загрызла волшебника на улице, а здесь - обычного человека в помещении.
И в сознание Буривоя уже вовсю стучалась мысль, что никакого прояснения ее величество Спектрограмма ему не принесет.
Так оно и произошло.
В отсутствие сквозняка спектрограмма получилась куда как шикарной.
Упустить даже какую-либо мелочь в столь ярком волшебном образовании мог бы токмо ученик-перволеток из самых тупых да ленивых.
Убитый явно испытал болевой шок - следы этого шока прекрасно читались в спектрограмме. Но тут же присутствовали и следы другого, психического шока, не имевшего никакого отношения к смерти несчастного Ярослава.
Кто испытал второй шок, было не совсем ясно, но по некоторым характерным линиям Буривой осмелился бы сделать вывод, что во время убийства в номере находилась женщина.
А больше спектрограмма ему ничего не поведала. Тут царила столь сложная мешанина цветов и линий, кажущихся совершенно незнакомыми и могущих означать...
Буривой представления не имел, что они означали, и понял лишь одно - не с его квалификацией в этой спектрограмме разбираться. И ничего не оставалось, окромя как издать вопль о помощи, излить его на бумагу, наложить на нее охранное заклятье и отправить с одним из сыскников оный вопль прямиком к Кудеснику.
Помощь пришла быстро.
Похоже, Остромир придавал расследованию столь серьезное значение, что явился в "Обитель странников" собственной персоной.
Буривой ознакомил Кудесника с добытой в ходе сыска небогатой информацией, полной лишь многочисленных странностей, и окончательно расписался в абсолютном собственном бессилии.
А дальше произошла очередная странность - Кудесник не выказал своему подчиненному ни малейшего неудовольствия. Лишь кивнул и отправился на место преступления. Попросил все еще работавших в номере сыскников покинуть место преступления. Осыпал начинающую расползаться спектрограмму и попросил Буривоя повторить окуривание. Дождался, пока родится новая спектрограмма. Надолго замер в самом центре гостиной. Потом попросил окурить спальню. Некоторое время провел там в полном одиночестве.
Потом в номер снова запустили сыскников и приехавшего вместе с Остромиром судебного лекаря, а Кудесник провел повторный допрос обоих портье.
Ментальная атмосфера во время допроса бесперечь менялась, и Буривой понял, что Остромир самым тщательным образом прощупывает работников гостевого дома. Потом прибыл хозяин заведения, и допрос перешел на новый этап. Разобравшись с хозяином, Кудесник "побеседовал" кое с кем из постояльцев "Обители".
Буривой ощущал себя чужим на этом празднике сыска, ибо напрочь не понимал некоторых Остромировых действий.
Так, к примеру, у каждого из своих собеседников Кудесник в конце допроса спрашивал: "Не совершали ли вы в последние два дня странных для самих себя поступков?" Собеседники отвечали: "Нет" - и, похоже, не лгали, ибо Кудесник тут же оставлял их в покое. Кроме того, каждому из допрашиваемых Остромир показывал некий портрет и интересовался, не замечали ли здесь этого человека. Портрет Остромир держал так, чтобы Буривою не было видно, кто там изображен. А "этого человека" в "Обители" никто не заметил.
Потом Кудесник сказал сыскникам:
- Тут нам больше делать нечего! Вы все свободны, судари. Составленный протокол прошу передать мне.
Назад они возвращались в Остромировом экипаже.
Кудесник был мрачен, как непогода в конце листопада. Он долгое время размышлял, потом наложил на карету охранное заклятье и повернулся к Буривою:
- Вам след снова отправляться в Ключград, брате.
Буривой молча кивнул.
- Побеседуете со своими старыми знакомыми. Я имею в виду семью и домашних князя Белояра Нарышки... Именно побеседуете. Никаких допросов! Попытайтесь выяснить, зачем они послали своего кучера в столицу. Не посещал ли еще кто-нибудь из них Новгород в последнее время. Но главным образом меня интересует вот что... - Кудесник вновь некоторое время подумал. - Буде вам вдруг покажется, будто кто-то из них странно себя ведет, будто кто-то в чем-то изменился... я не могу объяснить более конкретно... Так вот, буде такое произойдет, немедленно сообщите.
- Что мне говорить, коли они станут спрашивать о чародее Смороде? Ведь они наверняка спросят...
- А что тут скажешь? Вы ничего о его судьбе не ведаете.
- Могу ли я воспользоваться помощью наших ключградских служб?
Кудесник сложил на животе руки:
- Принципатом сейчас руководит младший Нарышка, вряд ли он вам поможет в сыске супротив членов своей семьи. Местных из министерства охраны порядка привлекать тоже не след. Сыск должен быть абсолютно тайным. Полагаю, официальную цель вашего возвращения в Ключград вы придумаете сами.
Буривой кивнул. И спросил:
- А почему младший Нарышка? С Пореем Ергой тоже что-то случилось?
- Нет, он жив-здоров. У него собственное тайное задание. - Остромир вдруг тяжело вздохнул.
И по этому вздоху Буривой понял: Кудесник не в коей мере не надеется на сыскные способности своего подчиненного.
И стало быть, ему, мужу-волшебнику Смирному, придется носом рыть землю, дабы доказать Остромиру ошибочность такого мнения.
16. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
Вокруг простиралась сутемь.
Свет плыл сквозь нее один-одинешенек - рядом не наблюдалось ни шаров, ни кубов, ни пирамид. Вообще ничего не наблюдалось. А то, что наблюдалось, находилось внутри самого Света. Оно роилось, толкалось и всячески стремилось наружу.
Наверное, так чувствует себя женщина на сносях...
И наверное, ей очень хочется побыстрее узнать - кто там внутри...
Свет женщиной не являлся, но ему тоже хотелось сего знания.
Женщина над содержимым своего растущего живота абсолютно не властна - в любом случае дитя родится не раньше, чем приспеет заданный богами срок.
Свет женщиной не являлся.
А потому содержимое собственной утробы подчинялось ему беспрекословно - на то и волшебники существуют, чтобы заклинания безоговорочно их слушались.
И какое счастье, буде интерес и возможность совпадают!
Свет раскрыл защитную оболочку, и все эти разноцветные ленточки, многокрасочные спиральки и радужные стрелы затеяли вокруг своего хозяина безудержный хоровод.
А потом откуда-то изнутри, из самых глубин собственной ментальности, явилось диво-дивное, чудо-чудное - не сплошное образование, а с многочисленными разрывами. Этакая пунктирная линия принялась увиваться вокруг Света, и частички ее не теряли друг друга, аки были связаны невидимыми ниточками.
Свет велел ей остановиться, явиться пред светлые очи и принялся внимательно изучать это диво-дивное...
Когда он проснулся, в палате никого не было.
Белый день угас. А вот чувство голода разгоралось, да так, что скоро должно было спалить Света дотла.
Нужно было срочно предпринимать противопожарные меры.
И Свет их принял - дернул за сигнальный шнур.
Где там Забава? Почему не защищает хозяина от голода?
Колокольчику за стеной, похоже, отрезали язык, но тем не менее дверь вскоре отворилась.
Вошедший чиркнул спичкой и зажег светильню.
Темнота сменилась неверным сиянием.
- Как почивали, сударь чародей?
Это была не Забава. Это была Ива.
Она подошла к кровати больного и приложила мягкие ладони к его вискам.
- Хвала Сварожичам, справно, - сказал Свет. - Я вам, сударыня, весьма благодарен. А где моя служанка?
- Забава спит. Она очень вымоталась за последние дни. Вам след ценить такую служанку, сударь чародей.
- Я ее ценю, - пробормотал Свет. И включил Зрение.
Несомненно сон лечил его.
Вокруг Ивиной головы очень четко просматривалась самая настоящая аура - не та, давешняя, звездная пыль на безлунном небе, а полноценное свечение, присущее отъявленной лекарице.
- Трапезничать желаете? - спросила обладательница полноценного свечения.
- Еще как! - сказал Свет, вглядываясь в ауру и пытаясь отыскать там угрозу.
Угрозы он, как ни старался, не обнаружил, но проглядывало в сиянии такое, от чего ему пришлось слегка оторопеть.
- Медведя бы съел, - пробормотал он, пытаясь скрыть замешательство.
Эта попытка оказалась успешной.
Ива, ничего не заметив, сказала: "Сейчас принесу" - и вышла из палаты.
А Свет откинулся на подушку.
"Все девицы одинаковы, - подумал он. - Впрочем, нет, не все! Снежана вот нисколь не похожа на остальных. Там, где прочие изначально мечтают затащить чародея в постель, Снежана..."
И тут ему пришла в голову мысль, показавшаяся неожиданной.
А с чего он взял, что все они мечтают об одном? Да, в ауре часто сияет розовость... Но буде волшебная теория не совсем права, то почему он решил, что розовый цвет является исключительно цветом Додолы? А в нынешнем своем состоянии чародей Светозар Сморода и вовсе не может сказать о чужих аурах ничего определенного. Ему остается лишь надеяться на то, что Сила возвращается, но еще большой вопрос, прежняя ли это Сила! А буде и прежняя, то в полном ли объеме и не искаженная ли какими-нибудь неизвестными ему факторами.
Согласно волшебной теории, которую нам вбили в головы, исчезнувшая Сила не возвращается вообще!
- Я принесла вам куриный бульончик!
Свет отвлекся от тяжких дум.
Ива подавала чашку с "бульончиком" неуверенно - будто опасалась, что содержимое чашки окажется чародею не по вкусу.
Свет принял сидячее положение, взял расписную деревянную посудину в руки, отхлебнул.
Бульончик оказался сродни тому, что готовил Касьян.
- Очень вкусно!
Ива тут же приободрилась.
- А после бульончика будет рисовая кашка.
Свет вздохнул. Ему вдруг до смерти захотелось мяса.
Здоровый такой кусище, хорошо прожаренный и проперченный, и пусть аж с рисовым гарниром.
Хотя лучше все же к такому кусищу подошла бы картошечка фри.
Хрусь! Хрусь! М-м-м...
Тем не менее он посмотрел на девицу с благодарностью.
В ауре ее по-прежнему переливались розовые оттенки.
И Свету вдруг показалось, что от розовости этой идет к нему странная волна, обогревает, омывает, прибавляет Силы.
- А вы летать умеете, сударь чародей?
- Умею, - сказал Свет.
"Вернее, допрежь умел, - добавил он мысленно. - А сейчас... Одному Семарглу это известно!"
- Я тоже раньше летала. - Ива поставила поднос на тумбочку и грустно улыбнулась. - Давно-давно, в детстве. Только не сама, а как будто была божьей коровкой. Или стрекозкой... А вы научите меня летать?
Свет чуть было не фыркнул. Но сдержался.
Все-таки девица эта - изрядный еще ребенок. Божья коровка, видите ли... "Стрекозка"!.. Летать ей, видите ли, хочется! Погодите, стрекозка, придет время, когда Додола загребет вас своими нежными коготками. И будете вы летать одной и той же дорогой - из-под мужа к повитухе да обратно!..
- Научу, - сказал он вслух. - Почему бы и не научить?!
- А разве вам разрешается учить заклинаниям женщин?
Свет вдруг неожиданно для себя улыбнулся, в открытую, не боясь, что эта девица расценит его улыбку, как доказательство того... Он и сам не знал - чего. Ему было просто приятно сидеть вот так, с нахлынувшим неведомо откуда чувством безопасности и уюта, и с аппетитом попивать бульон. Да с удовольствием выслушивать Ивины глупости...
- А мы с вами никому об оной учебе не скажем. - Он не удержался и подмигнул девице.
А та вдруг смутилась, потупила взор, суетливо подала ему миску с рисовой кашей. Замолчала.
И промолчала до самого конца Световой трапезы.
А после трапезы Свету снова нестерпимо захотелось спать.
Но теперь он уходил в сон с некоторой уверенностью в завтрашнем дне.
17. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Ива
То, что вокруг происходит неладное, Ива поняла в пятницу.
Мамочка Ната вдруг надумала поболеть. Именно "надумала" - помимо своего бесплодства, во всем ином она была необыкновенно здорова. Правда, у нее начался зеленец; но зеленец для женщины - буде она не колдунья - разве хвороба?..
Как бы то ни было, большинство своих каждодневных обязанностей мамочка Ната передала сестре Воле, а сама тут же улеглась в постель.
Однако неожиданная "хвороба" вовсе не мешала мамочке Нате систематически интересоваться самочувствием раненого чародея.
Освобожденная от лечения всех прочих своих больных, Ива, как могла, успокаивала предводительницу, пока не поняла вдруг, что странное недомогание мамочки Наты как раз с оным чародеем и связано.
По-видимому, она спряталась за мнимой "хворобой" от неких возможных неприятностей, связанных с пребыванием колдуна в обители.
Иву покоробила такая трусость, но ей ли, соплюшке, укорять предводительницу Ордена?!
Между тем, чародей начал выкарабкиваться из своей болезни. К вечеру он, хоть и ненадолго, даже пришел в себя.
Ива, правда, при первом пробуждении больного не присутствовала, но дежурившей в палате Забаве удалось попоить хозяина чаем. Да и явившаяся для очередного руконаложения Ива сразу почувствовала перемены.
Тепло, исходившее из ее ладоней, виски больного теперь поглощали гораздо интенсивнее, чем раньше.
Будто чародей оголодал по излечению...
Однако потом из висков хлынуло в ладони такое, от чего захолонуло сердце, а ноги наполнила столь могутная слабость, что Ива едва не упала. За слабостью пришла не менее могутная сила, обильная, будто великокняжеские закрома, безграничная, аки море-окиян, грозная, как небесный Перунов рык.
С оной силой Иве было не справиться, мрак крепкими перстами сжимал ее мозг, во мраке, тут и там, проплывали разноформенные и разноцветные фигуры, беззаботные, дружелюбные, чудные, волшебные...
Как удалось оторвать ладони от чародеевых висков, Ива не помнила. Потом она долго смотрела в лицо больного, ее била мелкая дрожь, и вновь подгибались ноги.
А с чародеем происходило неладное. Лицо его то краснело, то бледнело. Глазные яблоки под веками бегали; персты вытянутой из под одеяла десницы сжимались и разжимались; дыхание рвалось, будто высохшая простыня на ветру...
С виду все было похоже на то, что чародею снится сон, но Ива чувствовала: сон чародею не снится. Буде же и снится, то вовсе не сон!
Обмерев, она стояла и смотрела, что делает с телом неподвластная чародееву мозгу колдовская сила, и ей становилось страшно от одной мысли о том, что на оную силу претендует и она сама.
А потом пришла мысль, враз принесшая ей облегчение.
Колдунья - не колдун!
Чтобы лишиться возненавиденной вдруг Силы, колдунье вовсе не требуется вселить твердость в свой собственный корень. Колдунье достаточно твердости корня чужого, а уж такая-то вещь любой женщине доступна. Индо особо стараться не нужно. Достаточно скинуть с себя платье да показаться избраннику в таком виде...
А потому у нее, у Ивы, присно есть стези отхода, стези обретения самой обычной женской доли, с ее любовью, со счастьем, с детьми...
Успокоенная, Ива вновь глянула на больного.
Колдовская сила в нем угомонялась. Лицо стало просто розовым, глазные яблоки замерли, дыхание выровнялось. И лишь персты на деснице все еще потрясывало. Отдаленный гром грозы, улетевшей за окоём...
Ива вновь наложила на чародеевы виски ладони (теперь волна пошла в обратном направлении), дождалась, пока персты больного уснут, поправила на нем одеяло и отошла от койки. Вздохнула облегченно.
Неладное покинуло чародея, покинет оно и мамочку Нату.
В шестерницу неладное мамочку Нату не покинуло.
Зато чародей пришел в себя уже надолго.
Поначалу ему, правда, вздумалось немного попритворяться, ну да Ива сразу поняла его хитрость. Успокоила, как могла. Накормила. Дала поговорить со служанкой. И поняла, что больной все-таки изрядно напуган.
Как они все, Семаргловы дети, с их колдовскими предрассудками, боятся додолок! Будто мы врагини ненавистные, будто зла им желаем! Будто к одному токмо и стремимся - немедленно лишить их Таланта! И выбросить потом - за ненадобностью!
Впрочем, наверное, она не права. Буде бы так происходило, все чародеи давно бы умерли от страха...
Как бы то ни было, а причинять лишнее беспокойство хворому не стоило.
И потому, когда чародей попросил оставить его в одиночестве, так Ива и поступила. Да и Забаву с собой увела. А когда, через часик, снова заглянула в палату, больной уже спал.
Ива некоторое время постояла возле его кровати.
Чародей был весьма взрачен. Мужественное лицо. Высокий лоб. Даже сейчас - в спящем! - угадывалась сила; не та сила, волшебная, Семарглова, а простая, самая обыкновенная, человеческая.
Говорят, они все занимаются боевыми единоборствами. Индо учителей из-за кордона нанимают. Кто-то фехтует, кто-то противника на лопатки кладет. Видно, на необычное рассчитывают, да и про дюжинное не забывают. Мудрые люди!..
Полюбовавшись больным, Ива приступила к руконаложению. С опаской приступила, надо сказать, и с порядочной опаской.
А ну как опять его корежить начнет, а потом, через ладони, и на нее перекинется!..
Однако она быстро обнаружила, что неладное оставило чародея в покое окончательно.
А утром в седмицу Ива почувствовала, что неладное происходит ныне уже с нею.
Едва она проснулась, душу тронуло легкое беспокойство. Умываясь и одеваясь, она пыталась разобраться, что же именно ее тревожит.
И поняла: опять чародей.
Это было странно - ведь теперь клиническое состояние раненого не вызывало каких-либо опасений. Рана была сложной, но Иве уже приходилось лечить покусанных собаками.
К тому же, собака явно не была бешеной.
А главное, сила в нем угомонилась... Есть ли повод для беспокойства?
Пожалуй, теперь можно вернуться и к другим больным в лечебнице.
Решено - сделано!
Ива приступила к утреннему осмотру хворых, надеясь за давно привычными заботами успокоиться.
Однако тревога ее не покидала.
Ива проделывала с больными всегдашние манипуляции и ловила себя на том, что ей не терпится в палату раненого чародея. Кое-кто аж обратил внимание на ее необычное состояние.
Осмина Столяр, к примеру, две седмицы мучающийся животом, но уже начавший выкарабкиваться из хвори, так ей и сказал: "Вы не в себе, Ивушка... Нешто влюбились? Кто же сей счастливчик?"
Ива отшутилась.
Мол, какая любовь для лекарицы? Ее доля - хворь у других выгонять, а не самой в хворь вгоняться... Какая тут может быть, к Велесу, любовь?
Но добравшись, наконец, до палаты спящего чародея и коснувшись его чела, она вдруг поняла, что все утро ждала оного прикосновения.
А тут еще сквозь токи, льющиеся из ее рук, она вновь почувствовала силу, проистекающую из больного. Она была теперь покойна, эта сила - Ива чувствовала, - но все равно от присутствия ее становилось не по себе.
Словно вы стоите под проливным дождем, и нет в руках зонтика, а на голове шляпки; и отсутствуют рядом деревья, под которыми можно спрятаться от падающей сверху воды, а потом, в придачу, налетает немыслимый ураганный ветер, и сечет, и гнет, и ломает...
Ерунда какая-то мнится, Велес ее побери! Ведь проливной дождь куда как ласков, а ураганный ветер сечет, гнет и ломает вовсе не вас!
Отойдя от кровати чародея, Ива уже понимала, что внутри нее живет вовсе не беспокойство, а... Что живет внутри, она и сама не понимала. Не чувствовала она ранее ничего подобного.
И потому испугалась.
Далее был целый день и привычные повседневные заботы, кои притушили зародившееся в ней ощущение.
Ива успокоилась. Но во время вечернего обхода она вновь почувствовала, как тянет ее к чародею, и перепугалась еще более.
Однако стоило ей прикоснуться к его челу, как испуг улетел.
Взамен пришли неясные предчувствия и понимание того, что с этим теперь придется жить. И жить с этим хотелось. От понимания сего стало вдруг тепло, как у печки в морозный сеченский вечер.
Словно рядом шипели да потрескивали березовые дрова, выталкивая из себя испаряющуюся влагу...
Именно тогда она в первый раз подумала о любви.
Но это было совсем не похоже на ту любовь, что описывалась в романах, и Ива скоренько отбросила глупую мысль. Какая, к Велесу, может быть любовь у лекарицы, мечтающей стать настоящей волшебницей.
Всем известно, что от любви с мужчиной присно рождаются дети, но напрочь исчезает Талант.
Такое будущее Иве было и на грош не нужно. В конце концов, мамочке Нате такое будущее не принесло бы ничего хорошего. А значит, и самой Иве - тоже.
Она задавила живущее внутри, как выползшего из-за печи таракана. И спокойно проспала всю ночь.
Однако утром в первицу это вернулось. Да так, что по спине побежали мураши, затеяв бесконечный хоровод.
Пришлось спуститься в обительскую баню, раздеться донага и вылить себе на макушку два ведра холодной воды.
Ведь буде холодная вода снимает иногда с хворого порчу, почему бы ей не снять с Ивы это?
Холодная водица справно помогла, вычистила душу ледяной метелкой. Мураши разбежались.
Но чуть позже, во время завтрака, "хворь" вернулась. И не просто вернулась.
Еще мгновение назад Ива покойно поедала в трапезной глазунью с беконом, болтая с Забавой о хорошем - хвала Сварожичам! - сне ее, Забавы, хозяина, и вдруг...
Мысли затрепетали, будто осиновые листочки на легком ветерке. Сердце споткнулось, скакнуло в груди, вновь споткнулось. А потом на Иву вновь обрушилась тоска, да такая, что сердце перестало скакать и спотыкаться - ухнуло вниз да там и осталось. Сердце в животе - это было хуже изумрудного тумана, это было столь страшно, что захотелось разрыдаться в голос.
И сама того не желая, Ива громко шмыгнула носом.
- Что с вами, Ивушка! - Забавины глаза смотрели на сотрапезницу с удивлением.
- Н-нет, н-ничего. - Ива с большим трудом сглотнула ком в горле и ткнулась носом в тарелку.
Однако спасения в тарелке не нашлось - тоска продолжала терзать Ивину душу. А потом захотелось к больному чародею, сию секунду побежать, немедленно. Ведь сейчас он нуждается в ее помощи, как ввек не нуждался! Спокойный сон - сплошной обман, чародею очень ахово!
Вилка выпала из Ивиной десницы и звякнула о край тарелки.
Забава вздрогнула:
- Все-таки что-то случилось, Ивушка!
- Оставьте м-м-м... - Ива не договорила, разрыдалась и выскочила вон из трапезной.
Вихрем пролетев по коридорам, мимо перевязочной, мимо бельевой, мимо кладовки с лекарствами. Прямо в чародееву палату.
Больной спал, и не было в нем ничего опасного.
Ива выскочила вон, вновь полетела по коридорам, взнеслась по лестнице на второй этаж. Ворвалась в свою каморку и упала на постель, ища спасения от тоски.
Но спасения не было.
Слезы текли ручьем. Сердце по-прежнему ныло. А внизу живота разгорался неведомый доселе пожар. Нет, не пожар, истома там рождалась, горячая, сладкая, тайная...
В коридоре послышались быстрые шаги, в дверь несмело постучали.
Ива замотала головой, стиснула зубы.
Тайну требовалось сберечь.
- Ивушка! - За дверью была Забава. - Можно к вам?
От Забавы тайну требовалось сберечь перво-наперво - это Ива почему-то поняла сразу.
Нет, хотела крикнуть она. И не сумела.
Скрипнула дверь.
- Ивушка...
Тайна иссохлась, пожар-истома упокоился. Тоска обернулась кипучею, ядовитою злобой.
Ива вскочила, стиснула кулачки.
- Оставьте меня в покое! Убирайтесь!!!
Теперь Забава смотрела на нее растерянно.
- Я лишь...
- Подите прочь, я сказала! - Ива подскочила к Забаве. - Вон отсюда!!!
Забава отшатнулась, вскинула десницу, защищая лицо.
- Я уйду... Пожалуйста...
Ядовитую злобу сменил жгучий стыд.
- Помилуйте меня, - пробормотала Ива. - Помилуйте! Но, прошу, уйдите...
Забава опустила десницу, молча повернулась, взметнув колоколом юбку, и молча же вышла из каморки.
А Ива вновь окунулась в суровые объятья собственной постели. В объятия безудержной тоски...
Знамо дело, мамочка Ната могла посчитать все за блажь. Но обращаться за помощью было больше не к кому. А в том, что самой с этой проклятой тоской не справиться, Ива уже убедилась.
Да и в конце-то концов!.. Ведь именно мамочка Ната предупреждала Иву оберегаться от мужчин! А чародей больше не являлся для Ивы просто чародеем - это тоже стало понятно...
И она побежала искать спасения в комнату предводительницы.
Мамочка Ната выглядела усталой, но изрядно похорошевшей - зеленец без мужчины крайне истомляет женщину (поборитесь-ка, сестры, всякий миг с Додолой!..), зато добавляет ей немало красы.
Во всяком случае, до поры до времени...
Мамочка Ната, сидя в кресле, читала какую-то толстую книжку - надо же ей чем-то заниматься... Мамочка Ната сразу поняла, что с любимой сестрой неладно, и отложила книжку.
А Ива опять разрыдалась и спрятала лицо на теплой мамочкиной груди.
Плакала она долго.
Предводительница терпеливо ждала и лишь осторожно поглаживала Иву по голове.
Когда же та выплакалась, мамочка Ната вытерла ей слезы и спросила:
- Кто так сильно обидел мою дочу?
Ива затрясла головой:
- Его надо немедленно выгнать, мама Ната! Выгнать вон из обители...
Предводительница отстранила ее от себя, попробовала заглянуть в заплаканные глаза.
- Кого немедленно выгнать из обители? Что случилось с моей дочей?
- Чародея... - Ива по-прежнему трясла головой: это монотонное движение добавляло ей уверенности. - Отправьте его, пожалуйста, прочь!
- Почему же я должна выгнать чародея? Ведь он болен! Или моя доча уже сумела излечить его?
Ива замерла - все слова, переполнявшие только что ее душу, исчезли, растворились в стыде. Но говорить было надо - предводительница смотрела ей в глаза пытливым взглядом.
- Ой, не слушайте меня, мама! Срам-то какой!.. Простите!
Мамочка Ната понимающе улыбнулась, погладила горящую Ивину ланиту.
- Похоже, моя доча влюбилась.
Да, хотела сказать Ива. И не смогла - лишь пискнула по-мышиному и опустила взор.
- А я ей присно говорила, чтобы она держалась от мужчин подальше, буде хочет стать ведьмой.
- Да, - прошептала Ива. - Да. Да! Да-а-а!!! - Шепот перерос в крик.
Теперь мамочка Ната сама прижала Ивину голову к своей груди.
- Ивушка моя! Бедное мое дитятко! - Она вдруг всхлипнула. - Что бы ни случилось, я ввек буду с вами. Индо буде меня вдруг не окажется рядом...
- Да, - зашептала опять Ива. - Да. Я люблю вас, мама! Вас, а не его!
И пал вокруг изумрудный туман.
Мамочка Ната по-прежнему нянчила тряпичное дитя, пыталась приложить к нарисованному ротику пустой сосок.
Все это уже было видено. Но на сей раз оказалось таким ужасным, что Ива едва не заверещала.
Туман, похоже, испугался ее ужаса и немедленно убрался восвояси.
А Ива все свои силы положила на то, чтобы предводительница ничего не заметила.
К счастью, сил оказалось достаточно.
Мамочка Ната снова погладила ее по голове:
- Доча моя, порой бывает так, что Мокошь вынуждает нас отказываться от собственных слов и менять принятые ранее решения. И не могу вам всего объяснить, но... Мы должны помочь чародею, Ивушка. Это в интересах Ордена.
От мамочки Наты исходила такая уверенность, что Иве сделалось совсем-совсем покойно.
Улетел прочь стыд, убежала неподъемная тоска. Пришло понимание своей силы, женской силы, не ведовской.
- Вы поняли, доча? Ему надо оказать любую посильную помощь. И непосильную - тоже! И в этом деле я могу положиться токмо на вас. Чародей останется в обители. А вы будете ему помогать!
Женская сила обернулась безграничной решимостью.
- Хорошо, мама Ната. Я готова ему помогать. Но сколь велика должна быть моя готовность?
- Все, что потребуется чародею, должно быть непременно исполнено!
- И даже буде он вдруг захочет попользоваться моим телом? - пошутила Ива.
Мамочка Ната шутки не приняла:
- И даже буде он захочет попользоваться вашим телом!
Ива опешила, распахнула глаза, не веря своим ушам.
А мамочка Ната, не отводя взгляда, лишь развела руками.
И тогда Ива поняла, что все вокруг изменилось, что отныне ее жизнь, похоже, круто сворачивает в сторону.
18. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Буривой
Рыть землю носом Буривой отправился вечером того же дня.
Трибуна, вокзал, одиночное купе в вагоне экспресса "Нева", унесшего мужа-волшебника на берега этой самой Невы...
В Ключград он приехал к ночи.
Портовый город встретил старого знакомого мелким серым дождем, еще по-летнему теплым, но уже откровенно наводившим на мысли о скором приходе осени.
Пока Буривой торговался с любезным - этих ребят хлебом не кормите, но дайте ободрать приезжего! - вокзальные куранты пробили десять.
Ехать прямиком к Нарышкам в столь поздний час - значило попросту не соблюдать приличий, и Буривой отправился туда, куда они со Смородой так и не попали во время столь недавней (и, по внутреннему ощущению, столь далекой теперь) прошлой командировки.
Дорога до гостевого дома Колдовской Дружины заняла четверть часа.
Еще через пять минут Буривой получил во временное владение небольшой номер с кроватью, шкафом и столом. Развесив одежду и убрав в шкаф колдовской баул, он спустился на первый этаж и поинтересовался у дежурного, где можно повечерять.
Местная трапезная обслуживала постояльцев до полуночи, и еще через пятнадцать минут сыскник-волшебник устроил в собственном желудке небольшие посиделки между тарелкой гуляша с макаронами, порцией капустного салата, заправленного постным маслом, и стаканом подслащенного кефира. Незадолго до полуночи он уже лежал в постели, ибо день завтрашний обещал оказаться весьма нелегким и беспокойным, а потому стоило выспаться.
Однако сон к мужу-волшебнику никак не шел.
Перед глазами Буривоя стояла спектрограмма, инициированная над трупом кучера Нарышек. В своей работе сыскник видел много спектрограмм, но такой еще не встречалось. У него бывали отдельные неудачи, но связаны они были с качеством самой спектрограммы, а не с содержанием оной. Согласно теории сыскного дела, спектрограмм, недоступных пониманию вследствие их содержания, вообще не должно существовать. Как не должно существовать и волшебников, способных потерять несколько дней из своей памяти и в оном беспамятстве проделать путь протяженностью в две сотни верст. Тут было о чем подумать...
И Буривой думал.
Думы сии получались невеселыми.
Ведь нелегко согласиться с мыслью о том, что варяжские альфары, похоже, будут посильнее словенских волшебников.
Не зря Кудесник так озаботился, ох не зря!.. А тут еще эта непонятная история с чародеем Смородой... Похоже, брат Свет вступил в схватку с лазутчиком и, похоже, проиграл. Жалко будет, коли так!.. При всех странностях брата Света, он был, прямо скажем, очень квалифицированным колдуном, да и товарищем неплохим. Мне его будет не хватать!
Последняя мысль привела Буривоя в изумление.
Никогда и ни о ком он еще эдак не думал!
Что же это такое творится?! Любому волшебнику для нормального восприятия мира вполне хватает самого себя, своих колдовских атрибутов и своих заклятий. Всякий волшебник индивидуален. Не зря же в школах разучивают лишь основные стандартные приемы, а сами заклинания всякий разрабатывает для себя персонально! Только так можно достичь максимальной продолжительности и максимальной эффективности колдовских операций. И пусть в ментальности они похожи друг на друга, но в действии-то куда как различны!.. Впрочем, не "куда как", а лишь "сколь долго" и "сколь надежно"... А в ментальности - все-таки похожи, ибо нет заклятий известных одному волшебнику и не известных другому. Просто один способен оперировать всем набором, а другой лишь отдельными низшими уровнями. Отсюда и проистекает градация квалификации. Так его, Буривоя, учили.
Остается, правда, Кудесник, способный на то, на что не способен никто более. Или Великий Альфар - с той же квалификакией... Но теперь получается, способным на максимальное может быть не только Остромир или Великий. Ведь не глава же варяжских колдунов нагнал страху на сыскника-волшебника Смирного!..
Буривой сел на кровати и стиснул персты, пытаясь успокоиться. После минутной борьбы с собой это удалось.
Ему вдруг пришла мысль, что брату Свету в нынешней ситуации тоже бы стало не хватать брата Буривоя...
С этой недодуманной мыслью он и уснул.
Встал он в половине восьмого.
А в половине девятого позаимствовал у дежурного ключ от местной зеркальной и связался с домом Нарышек. Поприветствовал дежурного колдуна и попросил к зеркалу князя-отца.
Белояр Нарышка сделал вид, будто ужасно рад выздоровлению недавнего гостя. А может, и в самом деле обрадовался: по зеркалу, как ведомо, подобные нюансы не определить. Однако от немедленной встречи князь решительно отказался - спешил на службу, в местный принципат мореходного министерства. И тут же согласился - как только узнал, что в столице найден труп его кучера.
В общем, в половине десятого Буривой шагнул на мраморные ступени знакомого особняка. Эти ступени были последним, что он помнил из своего прошлого визита.
Князь принял его в кабинете. Вид он имел изрядно озабоченный.
- Здравы будьте, сударь! Ошибки нет? Речь идет действительно о моем слуге?
- И вы будьте здравы, княже! Все верно. Я самолично опознал тело.
Озабоченность превратилась в мрачное недоумение.
- Странно! Я не посылал его в столицу. У меня там и дел-то никаких нет, чтобы отправить туда кучера.
- Может, ваши домашние...
- Нет! - Белояр Нарышка решительно мотнул головой. - Мы хватились Ярослава еще вчера. Я... так сказать... провел небольшой семейный сыск. Ни жена, ни сын представления не имеют, куда он отправился. Утром вернулась дочь. Она тоже ничего не ведала.
Буривой насторожился:
- Княжна Снежана куда-то уезжала?
- Да. - Князь махнул десницей. - В Орешек, навещала сестер. Я ей посоветовал, дабы справиться с дурным настроением. Мы, правду сказать, и подумали, что Ярослав уехал вместе с нею. Однако, как выяснилось, ошибались. - Нарышка поморщился. - В общем, я решил дать ему еще один день, буде он просто загулял. А ныне собирался обратиться к стражникам.
- Почему?
- Что - почему? - На княжеское лицо вновь вернулось недоумение.
- Почему, ваша светлость, вы решили обратиться к стражникам?
- Ну... Ярослав ввек не позволял себе отлучаться без разрешения. Впервые такое произошло. - Нарышка развел руками. - Куда еще обращаться, как не в министерство охраны порядка?.. Кстати, муж-волшебник, а вам не кажется, что нашего слугу могли попросту похитить?
Буривой задумался.
После пресловутой спектрограммы можно поверить во что угодно.
- Могли. Вот токмо зачем?
Нарышка пожал раменами:
- Не ведаю... Но опосля случившегося ничему не удивлюсь... Как он умер?
- Его убили, - коротко сказал Буривой.
Не объяснять же подробности!
Князь Белояр вскинул глаза:
- И его убили? - Он поджал губы. - Понятно. Убили, значит... Вы ведь не нашли того, кто отправил на погост Клюя Колотку.
Настал черед пожимать раменами Буривою. Однако сыскник не позволил себе такого скудоумного жеста.
- Ошибаетесь, княже. Чародей Сморода разобрался в этом деле.
Князь сделал попытку улыбнуться:
- Я так и думал. Чародей сразу показался мне толковым работником. Полагаю, он теперь занят другими делами...
Нарышка не договорил, но Буривой понял.
"У чародея-то Ярославов погубитель недолго бы гулял на воле".
Впрочем, волшебнику не пристало обижаться на дюжинного высокородного.
- Да, чародей ныне чрезвычайно занят. Иначе бы он непременно вернулся в Ключград.
- Понятно. - Нарышка сжал перстами десницы собственную шею. - Значит, нашего кучера убили. А еще газеты сообщают, что скоропостижно скончался опекун Медонос... - Он ненадолго задумался. - И наступили корочунские холода, и пришло время смертей...
Буривой посмотрел на него удивленно.
- Это цитата, - пояснил князь, - из сочинителя Логина.
- Я не читаю романов, - сказал Буривой. - Значит, как именно кучер попал в столицу, ни вам ни вашим домашним неведомо?
- Неведомо.
- А могу я побеседовать с вашей супругой и детьми.
- Вряд ли вам стоит беспокоить жену и дочь. Они слишком впечатлительны. Буде, вестимо, вы не вызовете их на официальный допрос...
- Официального допроса не будет, - быстро сказал Буривой. - По крайней мере, в ближайшее время.
Теперь на лице князя появилась благодарность.
- Они все равно ничего не ведают. Что же касается сына, вряд ли он... Впрочем, он - мужчина. К тому же, его работа связана... Словом, с князем Сувором можете беседовать, сколько вашей душе угодно. И со слугами - тоже.
Для очистки совести Буривой проверил ментальную обстановку.
Кроме охранных заклятий, наложенным Лутовином Кузнецом на окна, присутствия каких-либо других в кабинете не ощущалось.
- Спасибо, ваша светлость! Именно так я и поступлю.
Князя Сувора Буривой отыскал на работе, в принципате министерства безопасности по Северо-Западному рубежному округу.
- Рад вас видеть в добром здравии, муж-волшебник! - сказал тот после обоюдных приветствий. - Мы были весьма расстроены... - Он не договорил, и Буривой был ему за это благодарен. - А я вот в последние дни командую принципатом, поскольку Порей Ерга в командировке.
Куда унесло принципала, Сувор не поведал, а Буривой не стал упоминать, что знает о тайном задании принципала.
Молодой князь и сам прекрасно понимал, что неожиданные командировки вызываются серьезными причинами.
- Чему обязан вашим вниманием? - продолжал младший Нарышка. - И как дела у чародея Смороды?
- У него, хвала Сварожичам, дела идут справно. Впрочем, я подробно в них не посвящен, у нас теперь разные заботы... Скажите, княже, вам ведомо, что ваш кучер Ярослав убит в Новгороде?
Сувор опешил:
- Как убит?.. - Он тряхнул головой. - Убит? А мы-то всей семьей голову ломали - куда он пропал?
- Убит, убит... Причем, его, как и Колотку, тоже загрызла собака!
- Вот так новость! - Младший Нарышка недолго испытывал потрясение - все-таки он был профессионалом. - Задавайте ваши вопросы, муж-волшебник! Я к вашим услугам.
Буривой кивнул:
- Раз вы не ведаете, что он отправился в столицу, то, видимо, не сможете сказать, с какой целью он поехал туда.
- Знамо дело, не смогу. - Сувор улыбнулся, приняв последнюю реплику мужа-волшебника за шутку.
- Тогда скажите мне, княже, не случалось ли в последнее время в вашем доме каких-либо странностей? Не считая моей внезапной болезни.
Молодой князь кивнул:
- Было, сударь. Пару седмиц назад у нашего слуги Олега Лощины случился приступ падучей. Его отправили в центральную ключградскую больницу. Кстати, чародей Сморода интересовался им. Он даже ездил осматривать больного. Я его сопровождал.
Буривой подобрался.
Кажись, ему, наконец-то, удалось поймать за хвост нечто интересное.
- А где сейчас этот самый Олег?
- Там же, в больнице лежит.
- Пожалуй, мне тоже следует посмотреть на него.
- Да ради Сварожичей! Буде пожелаете, готов составить вам компанию.
Смирный выставил перед собой руки:
- Вряд ли вам стоит тратить свое время еще раз. Я и сам до него доберусь.
- Какая-нибудь помощь с моей стороны требуется?
- Да, мне потребуется посыльный. Я должен буду отправить сообщение Кудеснику. Возможно, уже сегодня ввечеру, в крайнем случае - заутра.
- Я распоряжусь, муж-волшебник.
Перед расставанием Буривой проверил ментальную обстановку и в этом кабинете.
И опять не нашел присутствия каких-либо посторонних заклинаний.
Слуга Нарышек содержался в отдельной больничной палате. Молодой парень, светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке, высокий лоб, смертельная бледность лица, направленный в потолок пустой взгляд серых глаз.
Буривой приподнял одеяло и осмотрел тело больного.
Прекрасно развитая мускулатура, но объемистые мышцы полностью расслаблены.
- Мой пациент становится весьма популярным, - пробурчал лечащий врач больного и потерзал дланью бороду-лопату. - Надысь у нас побывал столичный чародей. Тоже интересовался этим парнем.
- Да, мне говорили об этом. Что с ним такое?
- Ничего подозрительного! самая обыкновенная morbus comitialis. Нешто лишь очень тяжелая форма. С момента госпитализации больной пребывает в глубочайшей коме. Питаем внутривенно...
- Прогноз?
- Боюсь, неудовлетворительный. Будете осматривать?
Буривой кивнул и включил Зрение.
Аура у больного была абсолютно серой, отсутствовали даже краски, присущие самым примитивным, животным инстинктам.
Следы заклятий и тут отсутствовали напрочь.
Неужели опять пустышка?
Эко мы землю роем! Упорно и безрезультатно!
Впрочем, есть у меня еще слуги Нарышек и их домашний колдун.
К вечеру стало ясно, что упорство так и не дало результата.
Ни дворецкий Нарышек, ни челядь, ни домашний колдун Лутовин Кузнец ничего нового к уже имеющимся у Буривоя знаниям не добавили.
Не ведаю, сударь волшебник... Ярослав мне о своих планах ничего не говорил... Исчез совершенно неожиданно...
Простите, сударь, хозяева нам не рассказывают, кого и куда посылают по каким-либо делам... Так что не ведаю ничего... Жаль, хороший был парень.
А вы Радомиру спросите, сударь. У них с Яриком самый настоящий роман был... Я сама не раз видела, как они по углам тискались...
Да, мы с Яриком любили друг друга... Как же мне не плакать, сударь?!. Я за него замуж собиралась выйти! Он хороший...
В общем, ни одного интересного факта, ни одной зацепочки!
Смирный снова переночевал в гостевом доме Колдовской Дружины (на сей раз его пожить у Нарышек не пригласили), а наутро, плотно позавтракав - неудача не испортила ему аппетита, - смотался в принципат и отправил с посыльным депешу Кудеснику, содержавшую унылое описание собственных достижений.
В ожидании ответа снова побывал в особняке Нарышек и еще раз опросил всю челядь, вызывая сдержанное негодование княгини Цветаны.
Бывает иногда, кто-то из свидетелей что-то еще вспомнит... Но ко вчерашнему улову ничего не прибавилось.
Ответ из столицы должен был прийти, в лучшем случае, к вечеру.
Однако в положенное время вместо ответной депеши к Буривою заявился Кудесник собственной персоной.
Видимо, приехал курьерским "Новгород - Ключград" сразу, как только получил донесение.
Одет Остромир был в скромное партикулярное платье, и в нем с трудом можно было распознать всесильного главу Колдовской Дружины. Вместо баула с ним был самый обыкновенный чемодан, ясно дававший понять Смирному, что гость с берегов Волхова прибыл на берега Невы тайно.
Кудесник не стал выслушивать бормотание растерявшегося мужа-волшебника, попытавшегося доложить о своих "успехах":
- Я внимательно прочитал ваше сообщение, брате, так что не утруждайте себя докладом. У меня крайне мало времени. Я хочу осмотреть больного слугу Нарышек. Олега Лощину этого...
Он индо запомнил имя слуги.
Видимо, Буривой, сам того не ведая, все-таки что-то раскопал...
- О моем визите не должны проведать посторонние, - предупредил Остромир, и Буривой окончательно уверовал: он раскопал не просто "что-то", а нечто, имеющее непосредственное отношение к государственной безопасности.
В больницу они отправились на самой обыкновенной трибуне, пойманной на улице возле гостевого дома.
В экипаже Остромир сидел в глубочайшей задумчивости, и Буривой не мешал его размышлениям.
В больницу их поначалу не впустили - был уже вечер, и время посещений давно закончилось.
Буривой думал, что Кудесник сейчас предъявит свои документы, и тут же вокруг начнутся беготня и суматоха.
Однако никаких документов не потребовалось. Кудесник не стал нарушать режим секретности. Он просто сказал стражнику:
- Вы нас сейчас пропустите.
И стражник разве что под козырек не взял.
То же самое ждало и дежурную лекарицу. Она индо про необходимость надеть белые халаты не вспомнила.
В общем, не прошло и трех минут, а незваные гости уже оказались в нужной палате.
Кудесник склонился над больным, невидящий взгляд которого был по-прежнему устремлен сквозь потолок, и Буривой почувствовал, как резко изменилась вокруг ментальная обстановка.
Кудесник начал работать.
Буривой ему не мешал. Лишь наблюдал, стоя у окна.
Кудесник работал неспешно и целеустремленно.
Достал из чемодана атрибуты для создания спектрограммы и окурил больного.
Буривой впервые наблюдал такую методику при обследовании живого человека. Однако удивляться было нечему - потому Остромир и стоит во главе Колдовской Дружины, что умеет то, что не умеют рядовые волшебники.
Получив спектрограмму, Кудесник некоторое время внимательно изучал ее.
Буривою показалось, что он чуть не мурлычет от удовлетворения.
Наверное, собственное творение ему очень нравилось...
- Кое-что становится понятным! - Остромир снова взялся за чемодан. - Осыпьте ее, брате, она мне больше не нужна.
Буривой выполнил указание и вновь отошел в сторону.
Кудесник спрятал в чемодан курильницу, взамен достал Волшебный кокошник и надел на голову больного.
Буривою показалось, что лежащий в коме человек чуть шевельнулся, и он уже был готов к тому, что больной сейчас поднимется с койки и сердечно поприветствует своего спасителя.
Но нет, это только показалось.
- Дайте-ка мне стул, брате!
Буривой пододвинул к кровати стоящий возле окна стул.
Кудесник с кряхтением сел, и только этот звук показал, сколько сил отобрали у Остромира предыдущие магические действия.
Он откинулся на спинку и прикрыл глаза.
Наступили тишина и покой. В реальности, потому что в ментальной атмосфере продолжалась тяжелая работа - Буривой хорошо ощущал ее отражение.
Больной вдруг и в самом деле шевельнулся. Персты лежащей поверх одеяла десницы сжались и разжались. Тело Олега Лощины напряглось, заерзало по кровати, замерло. И вдруг выгнулось дугой.
Буривой индо вздрогнул от неожиданности.
На лбу Кудесника выступили крупные капли пота. А в остальном поза его оставалась совершенно ненапряженной.
Буривой потрясенно смотрел на происходящее.
Экая глыба! Нет, не зря все-таки этот человечище стоит выше всех словенских волшебников!
Эдак слуга и вправду сейчас встанет с постели и как ни в чем ни бывало отправится на работу в дом Нарышек.
Однако чуда не произошло.
Тело Олега Лощины вновь расслабилось, персты сжались, разжались и застыли в изначальном положении.
Кудесник открыл глаза, достал из кармана носовой платок и вытер с чела пот.
- Увы... брате... - с трудом произнес он и закашлялся.
Буривой подскочил к нему, не ведая - чем помочь.
- Кудесник, давайте...
А что давайте? Чем он мог сейчас помочь этому гиганту?
Как ни старайтесь, а коли ваша Семарглова Сила мизерна, то и рыпаться бессмысленно!
Кудесник снова прикрыл глаза:
- Подождите... брате... Мне... надо... передохнуть... Еще... назад... идти...
Кудесник отдыхал минут пять.
Буривой стоял над ним и почти не дышал.
Наконец Кудесник шевельнулся:
- Что ж, брате... Я весьма доволен вами. Большего вы тут и сделать не могли.
Он посидел еще несколько минут. Потом поднялся:
- Поставьте стул на место.
Стул вернулся к окну.
- Идемте, брате. Больше нам тут делать нечего.
Буривой подхватил свой баул и Остромиров чемодан. Двое волшебников вышли из палаты и двинулись по коридору.
С каждым шагом походка Остромира делалась все увереннее. Подошли к столу дежурной лекарицы.
Та взглянула на посетителей и замерла, превратившись в живую куклу.
Кудесник мягко взмахнул перед ее лицом десницей.
- Сударыня, вы нас ввек не видели. И ввек не вспомните. Ныне ввечеру никто Олега Лощину не посещал.
Девица ожила и полезла в ящик стола, достала оттуда какую-то склянку и принялась разглядывать на свет.
Рядом с нею сейчас явно никого не было.
Потом эта же процедура повторилась со стражником. Разве лишь вместо склянки он вытащил из стола книгу в потрепанной обложке и раскрыл ее.
Ведь он был на посту один-динешенек - можно и развлечься чуть-чуть, впереди долгие часы ночного дежурства.
Двое волшебников покинули больницу и подошли к ожидающей их трибуне.
- На Лиговскую, к Центральному вокзалу! - скомандовал Кудесник.
Забрались внутрь экипажа, удобно разместились на сиденье.
Буривой ждал, что сейчас у Остромира начнется реакция, и придется выслушивать массу раздраженных слов.
Однако Кудесник отнюдь не выглядел раздраженным. Наоборот, принялся умиротворенно насвистывать "Я у мамочки платочек утащила..."
Похоже, никаким магическим похмельем и не пахо.
Да, экая глыба! Как жаль, что он уже столь стар и, по слухам, изрядно сдал в последнее время... Каков же он был в более молодые годы!
Когда трибуна остановилась у здания вокзала и Буривой расплатился с любезным, Кудесник сказал тому:
- Вы, сударь, ввек нас не видели.
Любезный молча тронул лошадей.
- Возьмите-ка мне, брате, билет на ближайший курьерский до столицы, - сказал Кудесник Буривою. - А я пока посижу, подышу морским воздухом. Чухонский залив ведь - не Ильмень, тут, в Ключграде, чувствуется особый аромат. Давно не приезжал сюда ранней осенью...
Буривой оглянулся вокруг. И вправду - над портовым городом раскрывала свои объятья золотая осень.
На привокзальной площади шуршали желтеющей листвой тополя. На клумбах тихо умирали цветы.
Кудесник сел на скамеечку под одним из тополей.
А Буривой помчался в билетную кассу.
Когда он вернулся, Остромир все еще сидел на скамеечке, умиротворенно поглядывая на суетящихся вокруг отъезжающих, провожающих и встречающих.
- Курьерский через двадцать минут, Кудесник!
- Очень хорошо, брате! - Остромир встал. - Я потихоньку пойду на перрон. Сопровождать меня не нужно. Вы возвращайтесь в гостевой дом. Завтра еще раз навестите нашего больного. Буде с ним все останется без изменений, можете возвращаться в столицу. Буде что-то изменится, немедленно сообщите мне. Повторяю, о моем визите в Ключград никто не должен знать. Все понятно?
- Понятно, Кудесник.
- Вот и чудненько! Оставайтесь с миром, брате! Я очень доволен вашей работой в Ключграде!
- Счастливого пути вам, Кудесник! Я сделаю для вас все возможное!
Буривой с трудом сдержался, чтобы снова не пасть перед Остромиром на колени и не облобызать ему десницу.
- Ну-ну, брате! - Тот потрепал его по плечу. - Я не сомневаюсь в ваших устремлениях на благо Великого княжества Смоленского.
И потопал ко входу в вокзал.
Буривой проводил его взглядом и принялся ловить трибуну.
19. Взгляд в былое: Великое Прорицание
Великое прорицание считалось ровесником Ордена дочерей Додолы.
Впрочем, буде стремиться к вящей точности, оно было чуть старше Ордена, поелику оный и родился токмо потому, что к основательнице его, матери Ладе, ведьме, жившей в семьдесят втором веке, явилась сама Додола и предсказала грядущие изменения в колдовских делах.
"Возрадуйтесь, дочери словенские, - гласило Великое Прорицание, - ибо придет к вам Волшебник С Собачьей Раною, и введете Его в искус, и поможете Ему в начинаниях Его, и прольется великая кровь в подлунной, но настанут благословенные времена, ибо всякая любовница останется ведьмой, и всякая мужняя жена останется ведьмой, и всякое насилие впредь не будет угрозою вашему ведовству".
Увы, Додола не сообщила матери Ладе, когда именно настанут сии "благословенные времена", зато объяснила, каким образом следует организовать дело, чтобы мужи-волшебники до поры до времени не сумели помешать Великому Прорицанию сбыться.
А в том, что такие попытки обязательно будут предприниматься, было ясно любой колдунье, поскольку бесчисленное количество обладательниц Таланта лишилось оного на любовном ложе - как добровольно, так и силою.
Да и сама Лада, подававшая большие надежды колдунья, была, в конце концов, изнасилована опившимся медовухи великокняжеским ратником, опосля чего, сумев пережить-таки психологический шок, решила создать Орден, дабы хоть когда-нибудь, в отдаленном грядущем, ее внучки-правнучки сумели совместить в себе Талант ведовства и детородства.
Так гласила легенда, известная лишь предводительницам Ордена, передававшаяся ими по цепочке друг другу, и неведомая боле никому. Эта же легенда утверждала, что на нее наложено защитное заклятье, обеспечивающее сохранность тайны.
Наверное, так оно и было.
Во всяком случае, даже в беспросветные времена активных гонений на додолок никакие сыскные меры, предпринимаемые властями, не сделали Великое Прорицание известным хоть кому-нибудь, окромя очередной предводительницы Ордена. Буде же оная погибала, не успев передать тайну своей преемнице, вновь выбранная мать обретала секретные знания чудесным образом, во сне.
Для всех прочих словен и словенок главной целью Ордена дочерей Додолы было неустанное стремление лишить мужей-волшебников Семаргловой Силы.
После некоторых исторических потрясений Орден, в конце концов, сделался одной из основных общественных сил Словении, делал много полезного для сирых и убогих, патронировался самой Великой княгиней, и так продолжалось уже более четырех веков.
20. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Забава
Седмица оказалась непохожей на предыдущие дни.
Когда Светушка, поев, уснул, Забава тоже решила вздремнуть. И проспала аж до самого вечера - все-таки дежурства возле хозяина изрядно измотали ее.
Когда она встала, выяснилось, что Светушка просыпался около шести пополудни, вновь с аппетитом поел - накормила его Ива - и снова уснул.
Повечеряв, Забава заглянула к нему - люба по-прежнему спал, - а потом вернулась к себе.
Девице грела душу мысль, что он тревожится за нее. От этого прибавлялось энергии и смелости. И пусть Светушка опять посчитает ее сумасбродкой, но завтра она снова сходит на рынок.
В самый последний-распоследний разочек... И ничего ему не скажет об этом. Или скажет, что попросила помочь обительского сторожа. Не станет же Светушка призывать старика на расспросы!
Утро первицы оказалось из рук вон!
За завтраком Ива вдруг ни с того ни с сего едва не расплакалась.
- Что с вами, Ивушка! - спросила Забава.
- Н-нет, н-ничего. - Ива не глядя на нее продолжила поедать яичницу.
Забава пожала плечами.
Бывает. В конце концов лекарица все эти дни трудилась не покладая рук.
Может, процесс Светушкиного излечения сказывался на ней не лучшим образом. Может, выходящая из него хворь находила свое прибежище в теле Ивы.
Нам, дюжинным людям, ввек не понять, что происходит с лекарями и колдунами... Светушка порой бывал злой, как собака цепная. Может, и с Ивой происходит то же самое?
Во всяком случае, она чувствовала себя отнюдь не справно, ибо в какой-то момент ни с того ни с сего выронила вилку, и та звякнула о край тарелки.
- Все-таки что-то случилось, Ивушка! - сказала Забава.
- Оставьте м-м-м... - Ива не договорила, разрыдалась и выскочила вон из трапезной.
Она явно нуждалась в помощи, и Забава, быстро доев яичницу, отправилась ее искать.
Лекарица нашлась в своей каморке. Но встретила незваную помощницу в штыки.
Едва Забава переступила порог, Ива вскочила с кровати, на которой лежала.
- Оставьте меня в покое! Убирайтесь!!!
Да что ж такое с ней происходит?
- Я лишь...
- Подите прочь, я сказала! - крикнула Ива и бросилась к Забаве. - Вон отсюда!!!
Пришлось аж защититься руками от возможного удара.
Откуда такая неуемная злоба? Что я ей сделала?
Ничего!
А значит, это и в самом деле присущее недюжинным состояние.
Пожалуй, лучше всего оставить лекарицу в одиночестве. Пусть справится со своей злобой.
- Я уйду... Пожалуйста...
- Помилуйте меня, - пробормотала Ива. - Помилуйте! Но, прошу, уйдите...
Ну и ладно, мы люди негордые.
Забава повернулась и молча вышла из каморки.
Пусть посидит в тишине. Скорее в себя придет.
А мы все-таки съездим на рынок.
В самый последний-распоследний разочек... А уж завтра непременно попросим сторожа!
По дороге Забава то и дело посматривала в заднее окошечко трибуны, однако ничего необычного не заметила.
Враги чародея Смороды явно находились сейчас в другом месте.
Впрочем, она их не боялась.
Пошли они к Велесу!
Теперь, когда Светушка пошел на поправку, он, в случае опасности, без помощи ее не оставит. Достаточно вспомнить, с какой легкостью он вызволил ее из плена у мышиного жеребчика...
Добравшись до рынка, Забава взяла прихваченную из обители корзинку, выбралась из трибуны, отпустила любезного, прошла через ворота, украшенные с двух сторон каменными снопами, покрашенными золотистой краской, и двинулась вдоль рядов, прицениваясь к товару.
В будний день народу здесь было немного, и торговцы со всех сторон настойчиво зазывали вероятных покупателей.
- Жареный гусь - подходи не трусь!
- А вот медок - тягуч да сладо́к!
- Игрушки-свиристелки для улучшения хотелки!
- Тушь для ресниц у справных девиц!
Громкие голоса, мужские и женские, неслись со всех сторон и создавали ощущение праздника на душе. Стычка с Ивой быстро уходила на второй план.
Ну и хвала Сварожичам! Купленное в справном настроении и поедается с превеликим удовольствием. А аховым быть настроению теперь и не с чего...
Забава свернула во фруктовые ряды.
Прилавки ломились от даров осени - тут и там на солнышке грелись крупные яблоки и мелкий кишмиш, ордынские персики и русские груши. За глаза хватало и собственной словенской товарщины.
Забава прошлась неспешно вдоль прилавков, прицениваясь, в разных местах попробовала фиолетовые сливы и светло-зеленый виноград, выбрала, какие послаще, взяла по фунту, сложила серые бумажные пакеты в корзинку. Арбуз сегодня решила не покупать - Светушке нужно разнообразие.
Потом взяла еще полуфунтовую баночку майского меда.
На центральной площади рынка начинали свое действо скоморохи.
Несколько жонглеров, синхронно швырнув вверх кольца и булавы, с гиканьем и посвистом ловили их. Юные гимнастки изгибали тонкие талии, скручиваясь в невероятные узлы. Пожиратель шпаг хищно насыщал сверкающим в солнечных лучах холодным оружием свою утробу. А чуть в сторонке, на огороженной площадке, изображал из себя змея-горыныча другой пожиратель - огня.
Забава некоторое время следила за представлением, испытывая восторг от циркачьего мастерства, потом, вздохнув с сожалением, двинулась к выходу.
Пора и честь знать! Скоро Светушке время трапезничать, и не дело - опоздать с возвращением в обитель.
Прошла через ворота-снопы.
Тут ее и сцапали.
Рядом стремительно возникли два стражника, крепко взяли Забаву под белы руки. Через мгновение рядом остановилась закрытая карета без окон, с надписью "Министерство охраны порядка", дверца ее распахнулась, и Забаву втолкнули внутрь - она и слова молвить не успела.
Стражники впрыгнули с двух сторон, захлопнули дверцы.
Снаружи послышался голос: "Но, мертвая!" - и карета, набирая скорость, покатила вперед.
- Забава Соснина, - сказал стражник, сидящий справа, - вы арестованы!
Через мгновение на глаза ей легла плотная темная ткань.
И Забава поняла, что Светушка предупреждал свою любу не зря.
Глаза ей развязали нескоро.
Сначала везли неведомо куда, и было слышно только "Тпру!" да "Но!"
Стражники, сидевшие по бокам от Забавы, молчали, никак не реагируя на ее энергичное возмущение.
Потом, когда Забава дошла до крика, один из них пообещал:
- Не заткнетесь сами, заткнем рот кляпом!
Пришлось прикусить язычок - стражник явно не шутил.
Потом карета остановилась, и через несколько секунд Забаву, взяв с обеих сторон под локотки, повели, то и дело останавливаясь, и в моменты остановок раздавался металлический скрежет замков да скрип открываемых и закрываемых дверей.
Потом один из сопровождающих сказал: "Прибыли!", ткань с головы сняли, и Забава обнаружила перед собой темную стену с маленьким окошком под потолком, откуда лился свет, настолько неяркий, что глазам не потребовалось привыкать к нему.
За спиной снова раздался скрип и скрежет.
Забава оглянулась. Взгляд уперся в закрытую дверь. Из-за нее донесся звук удаляющихся шагов, и наступила тишина.
Забава снова огляделась.
Простая кровать в углу, доски которой оказались ничем не покрыты, небольшой столик, табуретка и отхожее место в углу за дощатой же перегородкой.
Забаве стало ясно - ее заключили в темницу, и на какое-то время эта сырая каморка станет ее домом.
До тех пор, пока Светушка не явится сюда и не спасет свою любу...
В том, что так оно и будет, она ничуть не сомневалась.
Правда, Светушке сначала след выздороветь, но тут уж Ива ему непременно поможет. Как бы она сегодня ни злилась! Злоба приходит и уходит, а лекарские способности остаются...
Забава некоторое время походила из угла в угол, потом присела на жесткую постель.
Потом за дверью послышались шаги, заскрежетал замок, и дверь распахнулась.
Забава соскочила с койки.
В темницу вошел невысокий мужичонка в форменном мундире, державший в руках свернутый, как рулет, тюфяк. Мужичонка положил тюфяк на постель, развернул. Внутри были закатаны серое одеяло и такого же цвета подушка.
Однако Забава уже не смотрела, как стражник укладывает их на постель. Она шмыгнула мимо него и выскочила прочь. Увы, перед собой она обнаружила узкий коридор с рядами закрытых дверей по обеим стенам.
- И куда это мы собрались? Ключи от решеток у меня!
И в самом деле, коридор с обоих сторон был перегорожен металлическими решетками, и, покинув маленькую темницу, Забава всего-навсего оказалась в темнице побольше.
- Еще одна такая шутка, - стражник появился в коридоре, - и я доложу принципалам. Познакомитесь поближе с нашим карцером. И это знакомство вам вряд ли понравится. - Голос стражника звучал добродушно. - Прошу назад, сударыня!
Деваться было некуда. Забава, фыркнув, вернулась в камеру.
- Вот так-то лучше!
Дверь захлопнулась, скрежетнул замок, снова послышались шаги - на сей раз удаляющиеся.
Забаве вдруг стало зябко.
Впрочем, в темнице и в самом деле было сыровато.
Забава пощупала одеяло. Оно оказалось сухим. Хотела перед тем как забраться на постель, снять платье, но потом поняла - не стоит.
Так будет теплее. Вестимо, изомнется, ну да и Велес с ним!
Платье ли ей жалеть, оказавшись в темнице?
Стало вдруг очень грустно, и она, ткнувшись носом в грубую подушку, заплакала.
Потом заставила себе успокоиться, вытащила из кармана платья носовой платок и вытерла слезы.
Тут плачьте или не плачьте, а теперь от вас, сударыня, уже ничего не зависит. Остается терпеть и ждать, пока ее придет выручать Светушка.
21. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
В первицу Свет снова проснулся поздно - организм вовсю набирался сил. Встал, без проблем добрался до умывальника, не торопясь согнал с лица следы долгого сна.
Потом дернул сигнальный шнурок, ожидая увидеть на пороге Забаву.
Однако вместо нее пришла Ива.
- А где моя служанка?
- Забава утром ушла на рынок, - ответила юная лекарица. - До сих пор не вернулась.
Так, значит, его все-таки не послушались.
- Велес побери эту девчонку! Ведь просил же вчера ни в коем случае не выходить за стены обители!
- Ну, может, еще вернется. Сейчас я принесу вам поесть.
Ива скрылась за дверью.
А Свет задумался.
Скорее всего непослушную девицу на рынке попросту арестовали. Ничем другим ее долгое отсутствие не объяснить! И скорее всего сейчас допрашивают. Конечно, Остромир без труда узнает, где сейчас чародей Сморода и что с ним происходит.
А значит, самое время - ждать гостей!
Ведь не для того же Кудесник снова задержал Забаву, чтобы побеседовать с девицей о погоде. Или подарить ей букет цветов - уж так она ему понравилась в первый раз, что он далее жить без нее не может...
Нет, Остромиру нужна информация. Он крайне напуган возросшими способностями чародея Смороды. И переть напролом опасается - можно нарваться на большие неприятности. А посему любые сведения о чародее могут быть полезными. Хвала Сварожичам, Забава понятия не имеет о магическом похмелье своего хозяина. Но рассказать, что он не здоров, вполне может.
Как Остромир оценит такую информацию?
Ответ на сей вопрос во многом зависит от познаний Кудесника в магической теории.
Коли ему известно, что магическое похмелье у волшебников бывает гигантской мощи, напрочь глушащей Силу, он может послать своих подчиненных на арест Смороды.
Вот из этого и будем исходить.
И тогда главная задача сейчас - избежать ареста. Вот только как это сделать?
Сбежать?
Сам факт побега покажет Остромиру, что Сморода не в порядке. Иначе бы он не пустился в бегство.
Нет, надо найти какой-то иной выход. Тот, о котором Кудесник и догадаться не может. Выход, неожиданный для Остромира и спасительный для него, Света. Вот только где его искать?
Он ломал голову полдня. И весь обед.
А после обеда в обитель пожаловал гость.
Известие о нем опять же принесла Ива.
- К вам посыльный, - объявила она, входя в палату. - Сказал, по государственному делу.
"Ну вот и первый шаг Кудесника, - подумал Свет. - Никто другой в этой ситуации государственным делом прикрываться не станет".
- Где он?
- В зале для бесед.
Посыльного следовало встречать в состоянии, похожем на здоровье. Поэтому Свет, несмотря на бурные протесты юной лекарицы, быстро встал с койки.
К счастью, голова не закружилась.
Надо полагать, организм в преддверии опасности резко улучшил свою работу. Это еще одна особенность волевых людей - даже не волшебников, а дюжинных...
- Ива, - сказал Свет, - я не хочу, чтобы посыльный видел меня больным. Да и вам это ни к чему. Мое быстрое выздоровление покажет всем, насколько вы - хорошая лекарица.
Вестимо, девице такие слова польстили, и она перестала сопротивляться.
- Хорошо, сударь. Но тогда лучше всего вам и встретиться с посыльным не здесь, а в зале для бесед. Сейчас я принесу вашу одежду.
Через пять минут чародей Сморода был готов к встрече с посыльным.
Когда он появился в зале, сидящий в кресле у окна гость встал. Был он на вид невзрачен до серости. Такому самое место - среди соглядатаев. Допрежь Свет его ввек не встречал.
Гость же явно знал того, к кому явился, поскольку сказал:
- Здравы будьте, чародей Сморода?
- И вы будьте здравы, сударь!
- У меня для вас послание от принципала Порея Ерги.
Ого, опять этот ненавистник! Видать, приглянулся принципал Кудеснику.
- Давайте!
Посыльный протянул пакет.
Свет почувствовал присутствие отвращающего заклятия.
Но чародея, вестимо, это заклятие отвратить не могло.
Свет вскрыл пакет и принялся читать.
Послание гласило: "Чародей! Девица, много лет жившая, в вашем доме, находится в моих руках. Дальнейшая ее судьба будет зависеть исключительно от Вашего поведения. Предлагаю Вам в течение сегодняшнего дня отдаться в руки правосудия.
Порей Ерга, принципал министерства безопасности по Северо-Западному рубежному округу"
Свет свернул послание и глянул на посыльного.
- Мне приказано дождаться ответа, - сказал тот.
Свет задумался.
Ерга недвусмысленно намекал на возможные неприятности для Забавы.
И Свет вполне верил в их серьезность.
Ерга действует, понятное дело, по указке самого Остромира. На свой страх и риск он бы не рискнул арестовывать Забаву. Тем более после случившегося в последнюю встречу с чародеем Смородой в резиденции Кудесника.
В зал заглянула Ива:
- Сударям ничего не требуется? Может быть, чаю пожелаете?..
Посыльный лишь коротко мотнул головой.
А Свету были надобны письменные принадлежности.
Но не здесь же, в зале, сочинять послание Ерге.
- Сударыня Ива! Подождите секундочку! - Свет повернулся к посыльному. - Ответ будет, но вам придется подождать. - Он вышел вслед за лекарицей в коридор. - Мне нужны бумага и перо.
- Куда принести?
- Принесите, пожалуйста, туда, где я сплю!
Девица исчезла.
А Свет отправился к себе.
Ему было абсолютно понятно, как отвечать Ерге. Нужно до последнего выигрывать время в надежде, что Сила вернется в полной мере. Сдаться в нынешней ситуации - это конец. Во второй раз из темниц "Малова приюта" ввек не выберешься!
Когда Ива принесла бумагу, чернильницу и перо, Свет расположился за столом с белой скатертью и написал:
"Придите и возьмите!"
Перечитал эти три слова и свернул бумагу треугольником.
Попытался наложить отвращающее заклятие.
Ничего из этой задумки не получилось - на чело тут же лег пот от магических усилий.
Мда-а, ситуация - хуже некуда!
Вестимо, буде Порей Ерга откроет письмо сразу, ничего страшного не произойдет.
Но буде послание сначала проверит волшебник, ему сразу станет ясно - чародей Сморода либо забыл озаботиться секретностью послания, либо озаботиться оной секретностью оказался попросту не способен. О чем тут же и будет доложено принципалу Ерге.
А тот сразу поймет: пребывающий в добрых памяти и здравии чародей, столько сил и времени отдавший государственной безопасности, ввек не забудет наложить на письмо отвращающее заклятье. И всегда на это способен. А значит, со здравием у чародея Смороды определенные трудности. А значит, и с защищенностью у чародея имеются определенные трудности. А значит... Куй железо, пока горячо?
Впрочем, ничего в этой ситуации Свет поделать не мог.
Остается надеяться, что взвинченный неизбежной торопливостью Ерга забудет проверить магическое состояние белого треугольника...
В сопровождении Ивы Свет вернулся в зал для бесед и отдал письмо посыльному:
- Ступайте с миром, сударь!
- Оставайтесь с миром, чародей! - Посыльный, задержавшись на мгновение взглядом на Ивиной фигурке, покинул помещение.
"Интересен все-таки наш язык, - подумал ни с того ни с сего Свет. - Ступайте с миром... Оставайтесь с миром... Мы говорим это друг другу даже в те моменты, когда миром между нами и не пахнет!"
Он усмехнулся.
Самое время - заниматься логикой родного языка, когда нужно думать о логике возможных решений противника.
22. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Ерга
Допрежь чем отправить послание Смороде, Порей согласовал сие решение с Кудесником.
Индо через волшебное зеркало было видно, как озабочен Остромир. Морщины на его челе сделались еще глубже, а взгляд - совершенно усталым.
Глубокие размышления длились минут пять, и все это время Ерга терпеливо ждал. В конце концов, наше дело - прокукарекать, а там хоть и без рассвета...
Наконец Кудесник коротко сказал:
- Хорошо, принципал. Действуйте! Как только получите ответ от Смороды, немедленно сообщите!
- Слушаюсь, Кудесник! - рявкнул Ерга.
И развернул активные действия.
Шантаж Смороды судьбой его служанки - самое естественное, что можно было предпринять после ее ареста.
А допросить мы девицу и попозже успеем. Буде допрос вообще понадобится. А вдруг Сморода сдастся!
Когда посыльный с письмом отбыл в обитель Ордена дочерей Додолы, Ерга себе места не находил. Он аж сам поразился собственному нетерпению. Но продолжал волноваться. Даже когда понял, что волнение сие порождено той легкостью, с какой Сморода уделал его при последней встрече.
Сам-то Ерга с некоторых пор считал, что сила волшебников держится исключительно на вере в оную силу со стороны дюжинных людей. Но в случае со Смородой этот вывод оказался неверным. Или, как минимум, преждевременным... Похоже, у колдунов высокого ранга это не совсем так.
Сие открытие будто выбило твердую почву из-под ног Порея, он изо всех силенок барахтался, пытаясь ее вновь обрести, отсюда и проистекало обуявшее его нетерпение...
Наконец посыльный вернулся и протянул принципалу свернутый в треугольник лист бумаги.
Ерга хотел взять его в руки, но остановился.
- Положите на стол, - распорядился он. - И можете быть свободны. Я с вами поговорю позже.
Когда посыльный покинул кабинет, Ерга вызвал дежурного колдуна и велел проверить магическую составляющую бумажного треугольника.
Колдун некоторое время водил руками над посланием. Потом повернулся к Ерге:
- Никаких магических манипуляций, принципал, с этой бумагой не производилось.
- Как? - поразился Ерга. - А отвращающее заклятие?
- Ни малейших следов какого бы то ни было заклятия! Ни отвращающего, никакого другого!
Ерга, не удержавшись, почесал затылок:
- Хорошо! Можете быть свободны!
Колдун вышел. А принципал развернул треугольник. Прочел. Крякнул.
Сморода был очень краток.
"Придите и возьмите!"
К такому посланию и в самом деле не нужны меры по обеспечению секретности.
Человек со стороны, даже и прочитав, все равно ничего ни поймет.
Ай да Сморода! Уверен в себе человек! Ни дать ни взять чародей!
Придите и возьмите!
Надо докладывать Остромиру.
Пусть он думает.
Но допрежь не помешает допросить Смородову служанку. Все эти любезные и сторожа - люди полезные, вестимо. Но лучше узнать обстановку из первых рук. Наверняка ж служанка заботилась о своем хозяине!
Через час Ерга был в "Маловом приюте", куда заключили Забаву Соснину.
Для такого быстрого доступа в государственную темницу потребовалось, правда, все-таки связаться с Кудесником и доложить ему об ответном письме Смороды.
Остромир планы Ерги одобрил и приложил все усилия для того, чтобы преодолеть все бюрократические рогатки со стороны тюремных принципалов. Опосля чего связался с Ергой и распорядился:
- Если разговор со служанкой Смороды окажется информационно бедным, привезите ее ко мне. Я на этот случай уже распорядился.
Ергу встретили в тюремных ворот и сопроводили до камеры, в которой содержали узницу.
Когда Ерга перешагнул порог темницы, Соснина плескала водой в лицо - видимо, спала и ее разбудили перед появлением гостя.
На узнице было самое обычное платье - в тюремную одежду ее еще не переодели.
Ладность ее фигурки вдруг вызвала у Ерги острый приступ перунова желания, но это было совершенно несвоевременное чувство, и Ерга наступил на горло чувственной песне.
Он по-хозяйски уселся на принесенный стражником единственный табурет, оставив "хозяйку" решать - либо остаться на ногах, либо сесть на постель, укрытую серым одеялом.
- Здравы будьте, сударыня! Вот и снова мы встретились.
- Не сказала бы, что я рада нашей встрече, - дерзко ответила девица.
Поздороваться с гостем она не соизволила.
- Было бы странно, кабы радовались. Государственные преступники редко бывают признательны работникам охраны порядка.
- Государственные преступники? - Девица распахнула глаза. - И в чем же заключается мое преступление?
- В пособничестве. Именно с вашей помощью скрылся от следствия преступник Свет Сморода, обвиняемый ныне в измене Родине.
Это было, вестимо, вранье, но откель этой кукле знать о том?.. При начале допроса всегда нужно ошарашить допрашиваемого. Дабы выбить его из равновесия.
Однако девица, судя по всему, выбиваться не пожелала.
- Ничего не ведаю ни о каких изменах! Мой хозяин был ранен, и я его спасала. Как и положено порядочной служанке.
- А порядочной служанке известно, при каких обстоятельствах ее хозяин получил свою рану.
Девица пожала раменами:
- Какая разница? Сие знание что-то бы изменило?
- Ну, к примеру, оное знание могло бы подсказать служанке, что о случившемся следует сообщить в органы охраны порядка. Раз человек ранен, значит, налицо было преступление, приведшее к этой ране...
- Не говорите глупости, сударь! - фыркнула девица. - Нам ли, дюжинным людям, совать свой нос в дела волшебников?
Ерга с тоской подумал, что ничего он тут нового не узнает.
Однако сдаваться так быстро - это себя не уважать.
И он продолжил допрос:
- Ну, хорошо! Раз рана не привела к смерти вашего хозяина, значит, с точки зрения служанки, вы поступили правильно, но...
- Я поступила правильно с любой человеческой точки зрения! - прервала Ергу девица.
"Может, завалить ее на койку да намотать подол на голову? - подумал неожиданно для самого себя принципал. - А потом уже продолжить допрос!"
Однако это была отъявленная самодеятельность, которую вряд ли бы одобрил Кудесник. Ибо кто знает сейчас, как оно все еще повернется? И не придется ли отвечать за насилие над служанкой перед ее хозяином. Военного положения в стране Рюрикович не объявлял, а потому в Словении действуют законы мирного времени.
Так что не станем пока совершать необратимые поступки.
- Ну, хорошо, хорошо... Как чувствует себя ваш хозяин сейчас?
Девица презрительно сузила глаза:
- А почему бы вам, сударь, не поехать в обитель Ордена да не напроситься на встречу с моим хозяином?
Ерга с трудом сдержал родившееся в груди бешенство.
Вот сучка драная! Эти хозяева жизни, высокопоставленные волшебники, сами никого не уважают и, похоже, слуг своих воспитывают в подобном же направлении...
Ну погодите же, сучка! Буде удастся все-таки скопытить вашего хозяина, я о вас не забуду! Попрошу Кудесника, чтобы отдал мне! Уж тогда-то он не откажет! Да и невелика будет плата! Вот тогда я сделаю все, чтобы в этих глазках родился страх. А потом придушу. Собственными руками!
Однако покудова время душить сучку еще не настало.
К тому же, девица, похоже, почувствовала его хотимчик, ибо гордо выпрямилась и выпятила свои проклятые перси.
Ерга отвел глаза и сказал:
- Значит, не хотите сотрудничать со следствием? Что ж, придется отвезти вас в другое место. Там с вами по-иному поговорят.
Соснина снова фыркнула:
- Да ради Сварожичей! В другом месте вы вообще от меня ничего не добьетесь. И, кстати, не забудьте сообщить о моем аресте судебному заступнику моего хозяина. Он - и мой заступник. Я законы знаю!
Дальнейший разговор с нею в этих стенах не имел смысла.
Ерга встал с табуретки и шагнул к железной двери.
Нужно было распорядиться, чтобы местное начальство выделило ему тюремную карету для перевозки узницы в резиденцию Кудесника.
Уже открывая дверь, он услышал брошенные ему в спину слова:
- Старый козел!
Стоящий в коридоре стражник сделал вид, будто ничего не услышал. И принципал был ему за это куда как благодарен.
23. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
Снова разноцветные ленточки, многокрасочные спиральки и радужные стрелы крутились в безудержном хороводе. Снова изнутри явилось диво-дивное, чудо-чудное - не сплошное образование, а с многочисленными разрывами. Пунктирная линия опять увивалась вокруг Света, и частички ее не теряли друг друга, словно были связаны невидимыми ниточками. Опять Свет велел ей остановиться, явиться пред светлые очи и принялся изучать диво-дивное...
И вдруг проснулся. А проснувшись, понял, чем является вновь приснившаяся пунктирная линия. Это заклинание, но необычное, накладываемое в один присест, а протяженное во времени, рождаемое не сразу, в несколько этапов, между которыми может существовать промежуток.
Он лежал, не раскрывая глаз, и думал.
Похоже, этим повторяющимся сном-видением Мокошь протягивала впавшему в магическое похмелье чародею руку помощи. Поелику Семаргловой Силы не хватает у бедняги на одномоментное сотворение нужного заклятия, можно наложить заклинание многоэтапное. Назовем его, к примеру, "пунктирным"...
Весь вопрос в том, каким конкретно должно быть "пунктирное" заклинание. Помощь Мокоши не может быть посвящена какой-нибудь ерунде типа накладывания заклятья на перунов корень. Она обычно судьбоносна. А судьбоносным в нынешней ситуации может быть только собственное спасение. Ибо блеф блефом, а Кудесник вполне может решиться на повторный арест чародея Смороды. Особенно после того, что случилось в его резиденции во середу на прошлой седмице!
Придите и возьмите...
Как приказ отдан...
А вот извольте, сударь чародей, получите: и придут, и возьмут! Приведут в компании со стражниками несколько волшебников, и карачун вам настанет, Светозар Сморода! Не родится в вас Силушка могутная, способная противостоять общему магическому навалу! Спеленают, как младенца, заклинаниями да и вывезут из обители. И сама предводительница Ордена ничего не сможет поделать. Беглец из "Малова приюта", государственный преступник, убийца обычного ключградского парня. А может, и вовсе варяжский шпион... Никто за такого не вступится! В том числе, и матушка Великая княгиня!
Да, брате, надо думать, как выкручиваться из аховой ситуации! Каким именно должно быть нужное заклятье?
Он думал. Долго и трудно. И наконец придумал.
В душе родилось предчувствие неудачи, но он отмахнулся от этого ощущения.
Доднесь ему в нынешнем деле везло. В самых сложных ситуациях отыскивался подходящий выход. Отыщется и сейчас, раз уж Мокошь положила на чародея Смороду свое пристальное и доброжелательное око. Значит, волшебник, обнаруживший недостатки и нестыковки в господствующей волшебной теории, богине судьбы куда как необходим.
А потому все сложится! Иначе за каким Велесом ему снились все эти разноцветные сны?! И с какой стати родилось в мозгу решение?! А проверить его действенность можно токмо на деле.
И когда юная лекарица Ива пришла в очередной раз проведать своего пациента - продолжается ли улучшение? - Свет немедленно приступил к делу.
24. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Забава
Когда востроглазый скрылся за дверью, Забава поняла, что он крайне недоволен ее ответами.
Ишь очами сверкнул!
А ведь поначалу по-мужиковски хотел ее. Весьма хотел. У нее индо возникло ощущение, что он кинется на нее и завалит на серое одеяло.
Сразу понятно, что не волшебник. Хотя, может, окромя Светушки и Кудесника, среди колдунов появились и другие ценители женского тела...
Нет, вряд ли! Иначе бы людская молва давно разнесла по городу такую новость...
Востроглазый ушел, но в покое Забаву не оставили. В темницу ввалились стражники:
- Встаньте, сударыня!
Забава поднялась с койки.
Ей надели на голову мешок и куда-то повели. То по ровному полу, то по ступенькам. А потом, видимо, усадили в карету, потому что зацокали копыта и Забаву начало качать. Потом снова вели по ступенькам и ровному полу...
Когда с головы сняли мешок, а глаза привыкли к свету, Забава обнаружила, что уже бывала здесь.
Почти пустая комната - лишь темно-зеленые шторы на окне, стол, покрытый такого же цвета сукном, и два стула. Один - пустой. На втором, за столом, сидел тоже старый знакомый - мышиный жеребчик.
Кудесник, собственной персоной!
- Здравы будьте, сударыня! - пропел он сладким голосом. - Рад вас видеть. Присаживайтесь, пожалуйста.
Забава села на свободный стул.
"Осторожно, Забавушка! - мысленно приказала она себе. - Надысь вы уже побывали здесь. И помните, как у вас развязался язычок!"
- Здравы будьте... Кудесник!
- О! - Мышиный жеребчик кивнул. - Вы теперь знаете, кто я такой. Не от вашего ли хозяина?
- Так который раз уже встречаемся за последнее время! Тут и нехотя узнается!
Кудесник улыбнулся:
- Нравитесь вы мне, красна девица. Так что там с вашим хозяином? Сильно он ранен?
Осторожно, Забавушка!..
- Нет, несильно. Уже вовсю поправляется!
Кудесник прикрыл глаза и замер. Будто прислушивался к самому себе... Слегка поморщился и вновь обратил свое внимание на Забаву.
- У меня к вам предложение...
- Шпионить за своим хозяином я не буду! - резко сказала Забава.
- Не спешите! Это я понял еще в первую нашу встречу. Я предлагаю вам отправиться сейчас назад, в обитель Ордена, и уговорить вашего хозяина сдаться. И тогда вы будете немедленно освобождены от ответственности за то преступление, которое совершили!
- Иными словами, вы предлагаете мне предать хозяина.
Мышиный жеребчик снова поморщился:
- Ну зачем же так? Иногда в жизни наступают моменты, когда человек должен думать в первую очередь о себе.
- А коли я откажусь? Как и в первую нашу встречу.
- Тогда вы отправитесь назад, в темницу. Сейчас против вас могут быть выдвинуты реальные обвинения по реальному уголовному делу. Вы обвиняетесь в пособничестве государственному преступнику, которым является ваш хозяин.
Забава вскочила:
- Тогда я требую присутствия на допросе судебного заступника!
- Сядьте! - Кудесник махнул десницей. - Получите вы своего заступника, буде мы не договоримся. В последний раз спрашиваю: готовы вы пойти на мое предложение?
Забава вернулась на стул и прищурилась:
- А скажите мне, великий Кудесник, с чего бы это вам потребовалась помощь дюжинной девицы? Другим путем, без моего предательства, справиться со Светом Смородой не способны? Кишка тонка?
Мышиный жеребчик оставил ее вопросы без внимания.
- Итак? Вы согласны помочь государству?
- Нет, - сказала Забава. - Я хорошо знаю своего хозяина. Он не может быть преступником. Думаю, государство тут совершенно не при чем. Думаю, прикрываясь государством, вы просто пытаетесь обделать какие-то темные делишки. Или свести с моим хозяином личные счеты. И вам придется обойтись без моей помощи!
Кудесник некоторое время барабанил пальцами по столу. Глаза его были устремлены за стены кабинета.
Потом он поднялся со стула и с трудом выпрямился.
"О Сварожичи, насколько же он стар! - поразилась Забава. - Отдыхал бы давным-давно дедушка!"
- Что ж, красна девица! Сварог свидетель, что я изо всех сил пытался помочь вам. Но вы упрямы, как... как... - Кудесник так и не смог подобрать подходящее слово. - В общем, вы, сударыня, сами выбрали свою судьбу. Уж не обессудьте теперь! - Он взял со стола медный колокольчик и яростно позвонил.
В кабинет вошел востроглазый.
- Что прикажете, Кудесник!
Мышиный жеребчик рубанул десницей воздух так, что колокольчик вновь звякнул, протестуя.
- Эту девицу - назад, в "Малов приют", в камеру строгого содержания, на хлеб и воду! А чародея Светозара Смороду - немедля арестовать! И ко мне! Буде при аресте возникнут эксцессы с предводительницей Кондаковой, я непременно сумею их разрешить.
- Насколько серьезными могут быть эксцессы? - уточнил востроглазый.
- Не настолько, насколько бы вам того хотелось, принципал! - Кудесник погрозил крючковатым указательным перстом десницы. - Додолок не обижать!
- Слушаюсь, Кудесник! - Востроглазый щелкнул каблуками и повернулся к Забаве. - Идемте, сударыня!
Похоже, на сей раз глаза ей завязывать не собирались.
А значит...
А значит, она устояла в схватке с Кудесником. А значит, перестала быть безмозглой, тупой, не нюхавшей жизни дурой... И катись отныне все, как катится!
25. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень
За ним пришли после ужина.
В палату ворвалась запыхавшаяся Ива:
- Чародей! Там стражники! Явились вас арестовывать! - Девица с трудом перевела дыхание. - Мама Ната и сестра Воля пытаются не впустить их в обитель, но, боюсь, стражники настроены очень решительно. Вам надо спасаться! - Она заметалась по палате, заламывая руки. - Вот только куда вас спрятать? Ведь обыщут всю обитель! И непременно найдут! Мне страшно, чародей! - В глазах Ивы плескался бесконечный ужас.
На Света тоже обрушился страх.
Но паника была первым шагом к гибели. И потому Свет справился с нею, силой воли выгнал из души, зажал между умением и решительностью, приглушил, придавил, перемог.
- Успокойтесь, пожалуйста, Ивушка! И помолчите чуть-чуть, ради Сварожичей!
Лекарица распахнула глаза, потрясенная его просьбой, но послушалась. Перестала метаться и замолкла. Встала возле кровати больного, зачем-то сдернув с вешалки полотенце. Словно хотела защититься им, использовать как оружие.
А Свет, облегченно прикрыв веки, уже творил формулу заклинания, настойчиво пристраивал к созданному ранее пунктиру штришок за штришком, связывал их в единое целое, безотказное и спасительное, шажок за шажком, шажок за шажком, шажок за шажком...
И ощущал, как быстро уходит от него Семарглова Сила.
Ничего, справимся!
Не можем не справиться!
Где наша не пропадала?
Вот сейчас, еще чуть-чуть. Самая малость осталась...
Еще штрих. Еще! Еще!!! Вот-вот...
Но Силы на последний шажок не хватало.
Это был конец всему - питающим душу надеждам, не рожденным еще планам, будущим решительным поступкам.
Это была катастрофа.
И тут внутри, в сердце, в самой его глубине, вспыхнула ослепительная звезда.
Понеслись во все стороны лучики, твердея на лету, превращаясь в тоненькие ниточки.
Вот одна пронзила стены обители, стремительно пожрала городское пространство, миновала еще одни стены... - знакомые... Малов приют?.. почему?.. - коснулась девичьего сердца, горячего, ждущего, тающего от страха...
Вторая умчалась далеко-далеко, в никуда... - зима... Руки Двух Богинь... прости, мама, я не смог... - коснулась сердца, познавшего материнскую любовь, горячего, простившего, ждущего...
Третья коснулась сердца стоящей рядом с кроватью юной лекарицы.
Сидящая в темнице Забава вздрогнула. Страха за свою жизнь у нее больше не было.
Ведь Светушке нужна помощь...
Люба мой ненаглядный, я с вами!
Дубрава Смородина нигде не сидела, и страха в ней не было.
Но сыну нужна помощь...
Стрижик мой ясный, я с вами!
Ива стояла возле койки больного. За дверью уже звучали громкие голоса и бухали по полу ногавицы, но страха не стало.
Ведь пациенту... нет, не пациенту - любимому с некоторых пор человеку - нужна ее помощь...
Я с вами, мой!..
По пронзившим мир ниточкам хлынули силы в центр Светова сердца.
Ментальность наполнил знакомый бездонный океан, в котором невозможно было утонуть. А из океана - как Афродита из пены - родилась Сила для завершения спасительного заклинания...
И на собственный арест Свет смотрел уже со стороны.
Часть вторая. Возвращение чародея
26. Ныне: Век 76, лето 4, червень
Утро дня помолвки выдалось весьма и весьма нелегким.
К обычным заботам, присущим домашней челяди и для Света привычным - они почти не отличались от повседневных хлопот в устюженском приюте, - добавилась помощь княжне Снежане: будущей невесте необходимо было одеться к торжественной церемонии.
Это задание привело Света в оторопь.
И дело вовсе не в том, что он понятия не имел, каким образом великородных дам облачают в праздничные платья.
В конце концов, главной служанкой к младшей хозяйке назначена Радомира, а на Иву ложится лишь "принеси-подай-подержи". Детали одежды знать вовсе не обязательно...
Но мысль о том, что он окажется в непосредственной близости от обнаженного Снежаниного тела, вызвала в душе едва ли не панику.
Даже княгиня Цветана, отдававшая прислуге приказы на утреннем сборе, заметила состояние юной служанки:
- Что-то не так, Ива?
Свет опомнился и обнаружил, что персты его судорожно теребят лямки фартука.
- Нет-нет, ваша светлость. Извините, пожалуйста! - Свет повинно понурил голову.
Тем не менее княгиня прочитала ему короткую нотацию.
Прислуге надлежит с тщанием выслушивать хозяйку, не отвлекаясь на посторонние мысли. Вы не в зеленце, голуба моя!..
И тому подобное...
Выговорившись, старшая Нарышкина уплыла прочь.
Радомира показала ей в спину язык, а потом, когда домашние уже разбежались выполнять полученные указания, спросила Света:
- Вы, чай, не влюбились, душа моя? - И не удержавшись, прыснула. - Не в князя ли Сувора?
Свету тут же пришло в голову, что мнимое состояние влюбленности в молодого хозяина, с которым новая служанка и виделась-то однажды, за вчерашним ужином, будет оправдывать кое-какие странности в собственном поведении.
- Нет-нет! Разве можно?
Однако девичий голос его прозвучал таким тоном, что Радомира и на грош не поверила.
Что и требовалось...
- Быстро вы! Хотя младший хозяин - мужчина, вестимо, обаятельный. Он и мне по первости весьма нравился. - Лицо Радомиры расцвело улыбкой, в которой не было и капли ехидства.
"Это у меня удачно получилось, - обрадовался Свет. - Возможно, придумка окажется полезной. Радомира наверняка разнесет этот мусор по дому. А мы посмотрим, что из этого получится".
Потом ему подумалось, что для своего нынешнего положения он ведет себя слишком смело.
Без Силы - да еще в обличье младой девушки - он совершенно беззащитен. Ни заклинание не применить, ни за шпагу не схватиться!.. А впрочем, что ему сейчас грозит? Разве лишь Сувор, буде до него слухи дойдут, начнет приставать к молоденькой служаночке... Но вот когда начнет, тогда и будем выкручиваться! Или не будем..."
И новая идея посетила далеко не юный уже мозг, прячущийся в юной головке с волосами пшеничного цвета.
- Айда к княжне Снежане? - спросил он Радомиру. - Помогать наряжаться?
Та тряхнула иссиня-черной гривой:
- Нет, душа моя! Прежде чем княжне надевать на себя парадное платье, ей надо вымыться. Так что айда в баню!
На сей раз Свету удалось быстро справиться с оторопью.
Во всяком случае, Радомира ничего не заметила.
Да и в чем, собственно, проблема-то? Разве он не видел намыленные женские перси и все остальное в бане устюженского приюта? Разве сии части плоти порождали в нем то, что он испытал когда-то, давным-давно, оказавшись один на один с матерью Ясной?
Вот только в приютской бане не было рядом с ним Снежаны. А тут она окажется!
Ну и что? Давно уже понятно, что девичье тело, в котором он волей Мокоши теперь живет, вызвало в душе вполне определенные изменения, изрядно приглушив Перуновы желания.
"Вот и проверим себя", - подумал он. И сказал:
- Айда!
Проверка оказалась куда как справной.
Свет словно со стороны изучал и сравнивал три обнаженных тела.
На него произвели немалое впечатление тяжело колышущиеся перси Радомиры, но это была отнюдь не оценка, присущая мужчине.
Он время от времени опускал голову, поглядывая на свои хилые оттопырки с острыми розовыми сосками, и они вызывали у него странное расстройство - ибо выглядели блекло не только рядом с Радомириными прелестями.
Снежанины тоже давали им сто очков вперед.
Расстройство, как понимал Свет, было чисто женским и рождалось самой обычной завистью. Очередное влияние девичьего тела на мозг сорокатрехлетнего мужика...
Интересно было другое.
Неужели занятия волшебством влияют на размер женской груди? Так же примерно, как они сказываются на перуновом корне мужа-волшебника. И именно по этой причине Ивина грудь оказалась столь неразвитой...
Впрочем, он тут же вспомнил мать Ясну.
Ох уж эта мать Ясна! В который уже раз она представляет собой нарушение существующего порядка вещей! В который раз бросает вызов известной любому волшебнику фундаментальной теории, объясняющей магическое устройство мира!
Впрочем, это сейчас не самое главное. Буде Мокошь пособит, рано или поздно в этом вызове мы разберемся. Тут вопрос встает поважнее - необратимы ли последствия нахождения мужской личности в девичьем теле? Или все перемены, произошедшие с ним в прошлом лете, после знакомства со Снежаной, когда-нибудь вернутся?..
Мокошь ответила на этот вопрос уже через пару минут.
Когда Свет, взяв в десницу намыленное мочалье, шуйцей коснулся Снежаниного плеча, он тут же ощутил внутри испытанное когда-то томление.
После бани закутанная в коричневый махровый халат княжна Снежана, сопровождаемая служанками, перебралась в свою светлицу, и начался новый этап подготовки к выезду.
Сначала горячими щипцами завивали волосы, потом на телеса надели нижнюю юбку, а на ноги - чулки с подвязками.
Тут Свет продолжал испытывать томление, и ему требовались некоторые усилия, чтобы не уронить полотенце или гребень.
Парадная одежда княжны висела на вешалке в углу.
Свет вспомнил ее летошнее платье - лазоревое, чрезмерно откровенное сверху, с длинным - чуть ли не до полу - кринолином.
Нынешнее, тоже лазоревое, было построже, не столь открытое, как бы намекающее на то, что извечная охота невесты на жениха уже близка к завершению, и все идет нужным чередом, не требуя излишних завлекаловок. К платью прилагались изящной формы, на высоких каблуках, синие туфельки.
Может, летошние? Те, помнится, были такие же. Впрочем, вряд ли княжна присно носит одни и те же туфли...
Когда дело дошло до украшений, томление, испытываемое Светом, исчезло и сменилось новым чувством.
Вернее - старым.
Он прикидывал, как бы ожерелье, брошь и браслеты смотрелись на его груди и руках, и отчаянно завидовал княжне.
Но, как говорится, бодливой корове боги рогов не дали!
Снежана посмотрела на свою новую служанку странным взглядом.
Похоже, она хотела задать вопрос, но присутствие Радомиры мешало. Возможно, ее интересовало известие об оказавшемся живым колдуне Свете Смороде. Во всяком случае, по первой встрече можно было сделать такой вывод. Но за прошедшие сутки она не сделала ни одной попытки узнать у новой служанки, что той известно о волшебнике. С другой стороны, княжна вполне могла подозревать в пришлой девице провокаторшу. Как говорится, и хочется, и колется...
Свет передал Радомире брошь с бриллиантом, и та взялась прилаживать блистающее украшение на левую сторону лифа.
А Свет мысленно укорил самого себя.
Вы, сударь, совсем белены объелись с вашими профессиональными привычками. Да княжне Нарышкиной, небось, и понятие такое не известно - провокатор!
Хотя кто знает, как ее изменили летошние события? Ведь должны же были изменить. Непременно!
Впрочем, ведь он сам тогда заставил ее забыть о случившемся в столице. Однако при первом появлении Ивы в доме Нарышек княжна повела себя так, будто все помнит. Да, с нею непременно след поговорить. Но с глазу на глаз. И не сегодня.
Ныне у нее и так очень непростой день. Сплошная нервотрепка!
Между тем княжна уже не смотрела на юную служанку, внимательно разглядывая в обрамленном старинной бронзой зеркале самоё себя.
И было совершенно непонятно, нравится ей отражение или нет.
А разговор всех троих свелся к обмену обычными репликами, которые используют хозяйка и ее служанки при подготовке к празднику.
Потом драгоценности сняли и спрятали в шкатулку, которую унес с собой вызванный на подмогу Некрас.
Видимо, сейчас домашний колдун Нарышек наложит на украшения отвращающее заклятье, а снова надевать их будут уже там, где состоится торжественная церемония помолвки.
Сколько времени люди тратят на всякого рода показуху!
Впрочем, так думать служанке не след...
Наконец, княжна удовлетворенно улыбнулась собственному отражению и в сопровождении обеих служанок отправилась вниз, к выходу.
Расстались они в сенях.
Князь Белояр Нарышка, одетый в черный партикулярный костюм, взял дочь под руку и повел к первому из двух разукрашенных букетами экипажей.
Кареты были с фамильным гербом Нарышек - алым медведем на сине-белом фоне.
За князем и будущей невестой последовала княгиня Цветана и Снежанины братья и сестры. Сувор и примчавшийся с Новгорода Найден, оба в парадных мундирах, шли чинно, Светлана же с Любомилой то и дело шушукались, бросая на сестру восхищенные взгляды.
Жена Сувора Купава осталась дома - все ее заботы сейчас занимал трехмесячный сынишка.
Кучеры тронули коней, и семья Нарышек укатила прочь со двора.
А Свет с Радомирой присоединились к остальной челяди - заканчивать подготовку к балу.
В суете неотложных дел Радомира улучила минутку и шепнула Свету:
- А князь Сувор та-а-ак посмотрел на вас!
И Свет почувствовал, как давно проснувшийся в его нынешнем теле дух Додолы заставил заалеть девичьи ланиты.
Когда Нарышки вернулись домой, суета разгорелась с новой силой.
Все хозяева выглядели оживленными и переполненными радостью за будущую невесту.
Снежана же просто сияла.
Однако Свету почему-то показалось, что она вовсе не так счастлива, как старается выглядеть перед окружающими.
Словно под безудержной улыбкой пряталась тщательно скрываемая ото всех растерянность.
Княжна поднялась к себе в светлицу, кликнув по дороге служанок.
Оказалось, для очередного переодевания.
Впрочем, чему удивляться? У высокородных дам и девушек сей трудоемкий процесс - обычное занятие. Не будет же дочь рода Нарышек красоваться на балу перед будущим женихом в запыленной и потной одежде!
Принесли еще одно платье, более открытое, но тоже лазоревого цвета.
И пошло разоблачение и новое облачение молодой плоти. А потом новая примерка драгоценностей и повторное разглядывание себя в зеркале.
Как хорошо, что женихи обычно не присутствуют при этих женских таинствах! Им, женихам, уже товар лицом представляют.
Свету действо тоже быстро надоело, но кого тут интересует мнение служанки-новичка?
А потом, насмотревшись на себя в зеркало, Снежана сказала:
- Радомира, вы свободны! Пусть меня позовут, когда начнут съезжаться гости.
Когда Радомира, согласно тряхнув иссиня-черной гривой, исчезла за порогом, княжна повернулась к Свету:
- Мне кажется, нам надо с вами поговорить, сударыня. - Она помолчала несколько мгновений, словно набираясь решимости. - Вы сказали, чародей Сморода жив. Откуда это вам известно?
Свет мысленно поморщился.
Ему был задан еще тот вопрос. Прямой. И отвечать требовалось так, чтобы не возникло подозрений в неискренности.
Свет не раз представлял себе ход этой беседы. Но заранее просчитать возможные вопросы Снежаны было попросту невозможно.
И вот теперь пришло время решать.
- В начале вересня прошлого лета я жила в Новгороде, в обители Ордена дочерей Додолы. Однова ночью в обитель привезли волшебника с раной на плече. Похоже, его сильно укусила собака.
У Снежаны распахнулись глаза, а десница взметнулась к шее.
Будто у княжны перехватило дыхание...
- Мокошь одарила меня кое-какими лекарскими способностями, - продолжал Свет, - и мама Ната, наша предводительница, поручила раненого моим заботам. К счастью, рана оказалась неопасной, и гость быстро пошел на поправку. Величали волшебника Светозаром Смородой.
- И что было дальше? - прошептала Снежана.
- Через несколько дней, когда он почти выздоровел... Я ведь очень справная лекарица... В общем, его арестовали и куда-то увезли.
- Увезли... - Княжна продолжала судорожно сжимать шею так, что поступили красные пятна. - Кто?
- Не ведаю.
- Увезли... Но почему вы решили, что он жив? Коли это было еще в вересне прошлого лета... Его же давно могли замучить!
Свет мягко улыбнулся:
- Видите ли, в чем дело, сударыня... Как всякая лекарица, я чувствую своего пациента. Справно чувствую! И буде бы его погубили, я бы ощутила это. Нет, уверяю вас, он жив!
Снежана молча смотрела на служанку.
Свет выдержал этот взгляд.
Княжна опустила руку на грудь:
- Хорошо. Ступайте! Я должна подумать. - И повторила: - Пусть меня позовут, когда начнут съезжаться гости.
Свет поклонился и с облегчением вышел в коридор.
Хорош бы он оказался, кабы княжне пришло в голову немедленно проверить его "справные" лекарские способности!
Но этого, к счастью, не случилось. И надо надеяться, не случится.
И тем не менее от Снежаны, с ее характером, след ожидать чего угодно.
Похоже, летошнее заклятие, наложенное на девицу при их расставании, прекрасно действовало до вчерашнего дня. Пока ей не напомнили о случившемся в гостевом доме "Приют странников".
И, судя по всему, она вспомнила.
Прямо скажем, тот еще подарочек ко дню помолвки!
В связи с помолвкой, вестимо, княжне стоило бы загнать оные воспоминания в самую дальнюю кладовку своей памяти. Ибо, ежели начнет она интересоваться судьбой чародея Смороды, сие рано или поздно станет известно ее жениху. И как он отнесется к такому интересу невесты, одним токмо богам известно...
Может и до скандала дойти - вплоть до отмены предстоящей свадьбы.
Знамо дело, ему, Свету, такая отмена стала бы бальзамом на душу. Тут уж будем честны перед самим собой. Но Снежане-то каково!
Вот сподобил же Велес притащиться в Ключград в такое время! Будто нельзя было приехать позже!..
Княжна оказалась бы уже замужем. А для замужней женщины многое выглядит совсем иначе, чем для незамужней.
Однако сделанного уже не вернешь! Оттягивать задуманное негоже. А потому будем надеяться на лучшее...
Все было как в прошлом лете.
Снова с хоров звучал незнакомый Свету быстрый германский вальс. Снова по облитой сиянием газовых фонарей гриднице кружились пары. Снова среди партикулярных камзолов и дамских кринолинов мелькали зеленые мундиры воевод, синие с белыми кружевами одеяния мужей-волшебников и алые балахоны представителей Сварожьего волхвовата.
Вот токмо Свет ныне не ведал, встревожены ли волшебники. Надо полагать - нет, ибо бояться было некого. Им наверняка было известно, что варяжский альфар уничтожен - Кудесник Остромир не стал бы скрывать такую новость от своих обеспокоенных подчиненных. И потому поводов тревожиться за свою жизнь у них теперь не существовало!
Периодически игрецы затихали на несколько мгновений, и от дверей доносился громкий голос мажордома, объявляющего о появлении очередного гостя.
Танцующие замирали и обращали свое внимание на вновь прибывшего.
Челядь споро сновала между гостями, разнося крепкие напитки, заморские вина, отечественные квасы с лимонадами и многочисленные закуски - от легких салатиков в ордынских пиалках до нарезанных кусищами рыбников и курников.
Свет занимался тем же самым, внимательно прислушиваясь к разговорам окружающих.
- На варяжском рубеже, исполать Сварожичам, в последнее время все спокойно. Не то, что в прошлом лете!
- Да, сударь, рубежники не зря свой хлеб едят...
- Хозяева наши очень гостеприимные. Это ж какую прорву деньжищ вбухали!
- Ну так положение обязывает. К тому же первую дочку замуж отдавать собрались. Княгиня Цветана просто цветет, извините за каламбур!
- Еще бы ей не цвесть! А вот нареченная что-то не слишком весела.
- С чего бы ей веселиться? Бают, не по любви за Кабана идет. Бают, отцы меж собой договорились. Кабаны княжну Снежану берут вкупе с немалой долей акций Невского судостроительного.
- Да уж старший Кабан своего не упустит!
Свет оглянулся на Снежану.
Та стояла между отцом и матерью, приветствуя очередного прибывшего гостя - какого-то хлыща, с удовольствием целующего ей руку.
Сердце Света тронула ревность - к нему вновь вернулся дух Перуна. Но не надолго: тело Ивы быстро справилось с безобразием.
Музыка вновь затихла.
- Уважаемые гости! Князь Ворошило Кабан со родичи!
В гриднице возникло оживление, гости перестали танцевать и потянулись к дверям.
Еще бы - прибыл второй из виновников сегодняшнего торжества!
Свет и сам бы потянулся, но был схвачен, скручен и отправлен экономом в буфетную - за очередной порцией снеди.
А когда вернулся с подносом, Кабаны уже стояли возле Нарышек и пожимали друг другу десницы.
Как будто виделись сегодня впервые...
Свет специально сделал по гриднице крюк, чтобы рассмотреть будущего жениха Снежаны.
Сила Кабан оказался здоровенным дылдой лет двадцати. Курчавые шатенистые волосы шапкой облепляли круглую голову. Ручищи - сродни кувалдам. Лицо младшего Кабана то и дело расплывалось в улыбке, которая показалась Свету глуповатой.
Невеста выглядела рядом с женихом чуть ли не Дюймовочкой из старой германской сказки.
Впрочем, Свет тут же осознал свою неправоту - пара смотрелась очень симпатично, о чем беспрерывно и говорили вокруг.
Выслушать многочисленные комплименты гостей ему не удалось - отослали в очередной раз в буфетную.
А когда Свет вернулся в гридницу, Белояр Нарышка молвил славословицу в адрес присутствующих гостей и, в первую очередь, помолвленных.
И завершил он речь следующими словами:
- Я уверен, друзья мои, что оба великих словенских рода - и Кабаны, и Нарышки - и впредь будут вносить свой вклад в благополучие нашей страны!
Не самые подходящие слова для предсвадебной церемонии, но что еще взять с государственного человека?
А потом помолвленные танцевали германский вальс в центре круга, образованного другими парами.
Игрецы на хорах, подчиняясь палочке дирижера, наяривали с немалым энтузиазмом и так громко, что разговоры присутствующих сделались попросту не слышны.
Раскрасневшаяся Снежана старательно откидывала голову назад - то ли ради пущей грации, то ли у ключградских великородных таковы правила приличия для танцующих.
Свет с удивлением подумал, что в прошлом лете он и внимания не обращал на позы кружащихся в вальсе.
Она откидывает голову. А он...
А Сила Кабан, похоже, заглядывал ей в вырез платья.
Сукин сын!.. Не потерпеть до свадьбы!
Гости разохотились на выпивку и закуску, поэтому челяди приходилось бегать туда-сюда.
Тем не менее Радомира улучила секундочку, чтобы сказать юной служанке:
- А князь Сувор-то ныне - сам едва ли не жених! Красачик!
Свет оглянулся.
Сувор танцевал с молодой женой.
Видимо, княгине Купаве удалось на время вырваться, предоставив дитятю на попечение мамок.
Она тоже откидывала голову назад, а Сувор заглядывал в вырез платья.
Все мужики одинаковы!
Сувор, видимо, почувствовал интерес служанки и, развернув жену спиной к ней, бросил ответный взгляд.
В душе Света возникло чувство радости, а между персями родился махонький огонек и начал разрастаться, захватывая волной тепла всю грудь. Радость тоже увеличивалась, а вместе с нею появилась уверенность, что так все и должно быть, так испокон веков предпослано нам богами - привлекать к себе внимание нравящегося мужчины и завести от него детушек. Чем боле, тем лучше...
Это были чужие желания и ощущения.
Юное девичье тело брал в оборот дух Додолы.
К счастью, обязанности праздничной суеты не дали ему воли, поскольку пришлось отправляться в буфетную за очередной партией закусок.
А когда Свет снова вернулся в гридницу, Купавы рядом с мужем уже не было - наверное, ее позвали к проснувшемуся ребенку.
Сувор танцевал теперь с какой-то незнакомой женщиной.
А нареченные стояли у окна, проводя время в приятственной беседе один на один.
Сила Кабан склонился к Снежане, как журавль к утице. Выглядело это довольно смешно. На лице его опять красовалась глуповатая улыбка, но было в ней что-то неживое. Словно помолвленному свело напрочь скулы...
А Снежана теребила перстами оконную штору, будто проверяла ткань на мягкость.
Чуть позже они вновь танцевали в паре, но как-то иначе, чем допрежь. Создавалось впечатление, что промеж них неожиданно затесался некто третий, абсолютно невидимый, но решительно сопротивляющийся возможной близости их торсов. И уже не откидывалась назад ее головка, а его взгляд блуждал по сторонам, старательно избегая выреза на женской груди.
Ближе к ночи, когда празднество, наконец, завершилось и гости разъехались, в доме Нарышек разразилась гроза.
Челядь в это время, уже не чуя под собой ног от усталости, занималась уборкой. Как и весь день, мотались туда-сюда - от гридницы до кухни, от кухни до заднего двора, где стоял заказанный под вывоз мусора большой контейнер на четырех колесах, запряженный парой муругих лошадок.
Когда возле "экипажа" появлялись запыхавшиеся служанки, возница с удовольствием оказывал им нехитрые знаки внимания, распространенные среди простонародья.
Его банальные шутки, анекдоты и комплименты хоть как-то скрашивали настроение и чуть-чуть придавали сил.
О том, что во время праздника произошло необычное, поняли не сразу.
Ведь коли Белояр Нарышка ведет княжну Снежану в свой кабинет, тут нет ничего особого - мало ли какие разговоры могут быть промеж отцом и старшей дочерью? Обсудить подарки гостей помолвленным, к примеру.
Однако когда из кабинета донесся львиный рык хозяина, стало понятно, что за дверью происходит вовсе не благообразный обмен мнениями.
Слов Белояра Нарышки, правда, было не разобрать, но тон был понятен всякому, кто слышал этот рык.
- Похоже, княжна Снежана отчебучила очередную свою штуковину, - сказала Свету Радомира. - Вы-то тут без лета седмица и ничего не ведаете... А язычок у княжны - что бритва.
Свет вспомнил, как Снежана в прошлом вересне третировала заезжего столичного чародея Смороду и не сдержался, поежился.
- Да-да! - Радомира кивнула. - От нее чего угодно можно ожидать. В последние месяцы то сидит молча, неведомо о чем задумавшись, то как взорвется... Мне кажется, хозяева потому и замуж ее выдать торопятся. С глаз долой - из сердца вон! Я, к примеру, только обрадовалась. Надеюсь, меня вместе с нею не отправят. Тогда менять работу придется. А жаль - у Нарышек очень даже неплохо.
- Надо же, - удивился Свет. - А на вид очень приличная девица.
Радомира усмехнулась:
- Еще бы не приличная! Как-никак орешекский Институт великородных девиц закончила. Там правила приличия будьте здоровы вбивают. - Радомира тоже поежилась. - Приличная-то она приличная, но иногда аки беси в нее вселяются. - Служанка понизила голос. - Мне кажется, причина сердечная... В прошлом лете у нас тут столичные волшебники гостевали, смерть одного из ключградцев расследовали. И по-моему, княжна втюрилась в одного из гостей. Знаете, как это бывает?
Свет мотнул головой:
- Не-а...
- Бывает, бывает... И похоже, она с этим чародеем объясниться попыталась. Уж не знаю, что она там себе вообразила... Но известно, как волшебники к нашей сестре относятся. Мы для них что мусор под ногами. Подай-принеси... В общем, судя по всему, чародей этот отшил княжну. Иначе с какой бы стати она так взбесилась, когда он назад, в Новгород, укатил? Не вынесла высокородная душа крушения надежды! - В голосе Радомиры послышались злорадные нотки. - Тут она оказалась ничем не лучше нас с вами.
Свет тоже злорадно улыбнулся: мол, и мне это приятно - убедиться, что в чем-то великородные барышни не выше нас, простых словенских девиц.
- В общем, когда на нее находит, лучше на дороге не попадаться.
- А сегодня-то что с ней случилось? Почему хозяин так гневается. Токмо что стены не дрожат от крика...
Радомира пожала раменами:
- Не ведаю, Ива. Наверное, мужу своему будущему не то ляпнула. Она ж за него не по любви выходит - это всем домашним известно. Намается этот Кабан с нею. А парень очень справный, на мой взгляд. Я бы за таким хоть на край мира пошла, кабы Сварожичи дозволили.
- Я бы тоже. - Свет мечтательно прикрыл очи. - Да только не про нашу он честь.
И похоже, он сыграл очень убедительно, потому что Радомира протяжно вздохнула:
- Не про нашу... Был у меня один... - И, спохватившись, махнула рукой. - Ладно, побежали! Дел еще невпроворот. Хозяйка заметит долгое отсутствие - отчешет и в хвост, и в гриву. А неприятности нам с вами ни к чему.
Они снова помчались в гридницу.
И волоча на кухню очередной поднос с грязными бокалами из-под шампанского, Свет вдруг понял: Сила Кабан, будущий муж Снежаны Нарышкиной, потерял свой сегодняшний статус. Именно потому так ярится хозяин.
Похоже, княжна попросту отшила своего жениха.
Эта мысль была настолько неожиданна, что Свет едва не уронил поднос.
А еще позже, уже совсем ночью - когда весь мусор был вывезен, а посуда вымыта, высушена и убрана в буфеты; когда старшие слуги отправились спать, а Радомира со Светом сидели на кухне, не имея сил даже болтать; когда уже давно перестал быть слышен львиный рев из хозяйского кабинета - дверь открылась, и на кухню вошла княжна Снежана.
Служанки вскочили и поклонились.
- Сумерничаете?
Радомира и Свет молча кивнули.
Княжна не выглядела взбешенной или расстроенной.
Либо папины рыки не оказали на нее никакого воздействия, либо уже успокоилась.
Некоторое время она переводила взгляд с Радомиры на Света и назад, словно выбирая. А потом сказала:
- Ива, у меня к вам просьба. Не могли бы вы помочь мне подготовиться ко сну?
Свет понял, что ему предстоит еще один разговор.
Но усталость как рукой сняло. Будто обычное хозяйское распоряжение включило в нем источник таинственной энергии.
Княжна сидела перед зеркалом и расчесывала в задумчивости волосы, неторопливо струящиеся сквозь зубцы черепахового гребня.
Свет, расположившийся одесную от хозяйки, любовался ее профилем. И не только профилем - на Снежане была полупрозрачная ночная рубашка.
Впрочем, чуть ранее, помогая княжне надеть рубашку, он увидел много больше. И убедился в правильности своего впечатления, полученного еще утром, в бане: за месяцы, пробежавшие с их встречи в гостевом доме "Приют странников", фигурка Снежаны сделалась еще краше, и в душе Света женская зависть вновь боролась с перуновыми желаниями.
Да, зависть пока побеждала, но кто решил, что так будет вовеки веков?..
Буде не надеяться на лучшее, то не стоило сюда и приезжать! Сидел бы себе и дальше в устюженском приюте, тренировался в нехитрых женских делишках, готовясь рано или поздно выйти замуж...
Бр-р-р! Ну и мысли! Вот уж не бывать этому! Ввек не бывать!!! Не для того Мокошь положила на него свой глаз...
- Скажите мне, Ива, - княжна оторвалась от созерцания собственного личика и повернулась к Свету, продолжая держать гребень в руке, - вы и в самом деле способны были тогда вылечить чародея Смороду?
Свет улыбнулся:
- Я его почти вылечила, ваша светлость. Просто не успела полностью изгнать хворобу. Буде бы его не увезли из обители, он бы давно был совершенно здоров.
Снежана снова принялась расчесывать прядь:
- А куда его могли увезти?
Свет пожал раменами:
- Не ведаю, сударыня! Все случилось на протяжении одного дня. Утром чародеева служанка, которая и привезла его в обитель, отправилась на рынок за фруктами для больного. И не вернулась. Потом к чародею приехал посыльный... Не знаю уж от кого. Привез ему письмо и остался дожидаться ответа. Чародей ответ написал, и посыльный покинул обитель. А уже ввечеру, после ужина, к нам внезапно явились стражники, переговорили с предводительницей. Мать Наталья пыталась воспрепятствовать их планам, да где там! Стражники ее и слушать не стали, ворвались в палату, где лежал чародей. А он перед этим как раз сознание потерял.
Снежана молча продолжала расчесывать волосы.
- Принялись орать: "Чародей Светозар Сморода, именем Великого княжества Словенского вы арестованы!" А он лежит и ни гу-гу. Они сначала думали, притворяется. Потом видят - нет. У них там волшебники были. Те и разобрались. Говорят: "Он без сознания". В общем, началась суматоха. Забрали из нашего лазарета носилки. Пришлось отдать... Опять ведь "именем Великого княжества Словенского"! Переложили чародея на носилки и унесли. Я пыталась предложить им свою помощь, да куда там! "У нас свои лекари имеются!" В общем, так и увезли.
Свет не врал - так оно все и происходило. Он был тому свидетелем, уже оказавшись в теле Ивы.
Но, судя по всему, Снежана и не сомневалась в его правдивости.
- А служанка его назад не вернулась?
- Нет, ваша светлость. Не ведаю, что с ней сталось. Небось тоже арестовали.
- А дальше что было?
- На следующий день в обитель приходили волшебники. Задавали всякие вопросы про чародея и его служанку. Замучили расспросами. Ну и мама Ната... предподительница... пригрозила, что пожалуется Великой княгине. Ну и отстали они от нас.
А вот теперь он слегка подвирал.
Но откуда Снежане было о том знать?
- А потом?
- А потом не ведаю, сударыня. Мама Ната отправила меня прочь из обители. Уж не ведаю - почему.
- И где он сейчас - вам неизвестно?
Свет помотал головой:
- Нет, ваша светлость, не известно.
- А почему вы решили приехать сюда?
Свет едва не крякнул: это был еще тот вопрос. И отвечать на него придется.
Но какая у Снежаны все-таки светлая головка! Оказавшись на ее месте, он бы и сам спросил об этом.
- Все просто, сударыня... Чародей, когда пошел на поправку, сам сказал мне про вас. Мол, коли его увезут из обители, чтобы я добралась до Ключграда и рассказала вам обо всем, что случилось.
Снежана оставила в покое волосы, повернулась к служанке и взглянула ей прямо в глаза:
- Так почему же вы так долго до меня добирались?
Свет скорчил виноватую мину:
- Видите ли... После всего случившегося я и сама заболела. Горячка у меня была. В том приюте, куда меня мама Ната отправила, думали, что и не выживу. Лекарицы тоже болеют, оказывается. Несколько месяцев провалялась, исхудала вся, кожа да кости. Чуть ветром не валило... Потом пришлось отъедаться. А потом надо было заработать денег на дорогу до Ключграда. Так время и прошло. Да и не решалась я отправиться сюда. Не зря же мама Ната предложила мне уехать из обители. Спрятала она меня от нехороших людей. Наверное, для меня тоже какая-то угроза имелась, раз я с чародеем общалась.
- А вы верите, что он мог совершить преступление?
- Нет, княжна, не верю. Он хоть и волшебник, но очень хороший дядька. Это мне стало ясно индо за те несколько дней, что я с ним общалась.
- Вот и я тоже ни капли не верю в вину чародея! - Княжна отложила гребень и встала. - Ладно, пора ложиться почивать. Тяжелый день был сегодня.
- Еще бы не тяжелый!
- И кажись, я многих сегодня удивила. В том числе, и папеньку. - Снежана потерла виски. - Ступайте, голубушка. Вы свободны. Спокойной ночи!
- Спокойной вам ночи, ваша светлость! Все будет справно!
- Думаете?
- Я просто в этом уверена! - Свет натянул на плечо спустившуюся лямку наперсенника, покинул Снежанину комнату и отправился к себе.
Ему было совершенно ясно, что своим появлением он разрушил все жизненные планы, которые князь и княгиня Нарышки приготовили для своей старшей дочери.
И буде кто-либо из них узнает о содержании его разговоров с княжной, юная служанка Ива Алюшникова немедленно вылетит на улицу с волчьим билетом.
Но не менее ясно было и то, что княжна Снежана о своих разговорах с новой служанкой в ближайшее время никому не поведает.
Во время завтрака вчерашняя гроза все еще ощущалась.
Сидящие за столом молча поглощали пшенную кашу. Белояр Нарышка старался не смотреть на дочь. Снежана ковырялась ложкой в тарелке, не поднимая головы. Сувор быстро сметал свою порцию, запил кофе и выскочил из-за стола:
- Всем приятного аппетита! Я уехал на совещание к Порею Ерге. Ныне очень много работы в принципате.
Он поцеловал Купаву в щечку и умчался из столовой.
Через пять минут, так и не взглянув на дочь, отбыл из дома его глава.
После этого Снежана слегка распрямила спину.
Княгиню Цветану, похоже, очень подмывало высказать ей что-то резкое, но при слугах хозяйка давать волю чувствам не стала.
После завтрака покинул родительский дом Найден, возвращающийся в столицу. А потом и Светлана с Любомилой: сестер ждала экзаменационная сессия в Институте великородных девиц.
И токмо после этого княгиня Цветана позвала старшую дочку к себе - "Айда, душенька моя, поговорим".
Обе поднялись на второй этаж, в комнату матери.
А челядь взялась за свои каждодневные дела.
Когда присели на минутку отдохнуть, Радомира сказала Свету:
- Знаете, князь Сувор опять поглядывал на вас. Вы, голубушка, его явно заинтересовали.
Свет ныне не заметил оного интереса. Но возражать не стал.
Сейчас его абсолютно не волновало, как относится к юной служанке князь Сувор - дух Додолы на время покинул девичью ипостась Света.
Зато мужской мозг чрезвычайно волновало другое - нельзя ли с помощью молодого князя узнать, живо ли тело чародея Смороды? И буде живо, в каком месте сейчас находится? Где-нибудь в приюте для безнадежно больных? Или Кудесник все это время держит его неподалеку от себя?
Раз младший Нарышка по-прежнему работает в принципате Порея Ерги, он, в общем-то, вполне может владеть этой информацией.
Второй, почти столь же важный вопрос: помнит ли Сувор, как в прошлом вересне оказался среди гостей, не по своей воле посетивших дом чародея Смороды?
Буде не помнит, значит, заклятье, наложенное на него варяжским альфаром, все еще действует. А в принципе, помнить, знамо дело, может запросто. Вот Снежана-то вспомнила!
Хотя тут прямой связи нет: последним, кто магически обрабатывал Снежану, был вовсе не альфар, а сам чародей Сморода.
И вообще, все тут непросто. Индо помнящий все Сувор Нарышка ввек по своей воле в этом не признается. Иначе к нему возникнут сугубо профессиональные вопросы у его же соратников.
М-да, похоже, по брату и сестре логику угасания заклятий не проследишь.
А что вы, собственно, хотели, друг любезный? Дабы вам преподнесли все на волшебном блюдечке с наливным яблочком?
Это даже у волшебников не проходит - не то что у вас! А посему - работайте, и воздастся!..
Побывали тогда в качестве незваных гостей еще Радомира, брат Лутовин Кузнец, домашний колдун Нарышек, и старый товарищ Буривой Смирный.
Последним двоим вопросы сейчас не задашь. Себе дороже выйдет!.. А вот расспросить черногривую сударыню Радомиру Карась можно и попробовать. Вот только каким образом к ней подойти?
Нельзя же спросить напрямик "Вы посещали в прошлом вересне столицу?"
- Не нужен мне его интерес, - сказал Свет. - С великородными мужчинами связываться - себе дороже! Замуж все равно не возьмут! Вот коли бы Некрас мною заинтересовался.
Радомира вдруг помрачнела.
Похоже, у нее самой имелись виды на Некраса...
- С мужчинами-слугами тоже по всякому бывает. - Радомира тяжко вздохнула. - Был у нас в прошлом лете один. Голову мне так закружил, так закружил! - Радомира срамно выругалась. - А потом улетел неведомо куда!
Свет распахнул наивные глазки:
- Бросил вас?
- Еще как бросил. За все время индо весточку подать не удосужился.
- Может, хозяева куда послали?
- Хозяева тоже ничего не ведают. Исчез, сказали. Проверили, помню, драгоценности в сейфе. Но вроде бы ничего не украл. Да и вряд ли бы наш колдун допустил кражу.
В голосе девицы прозвучала такая гордость, что Свет чуть не рассмеялся.
Вечное желание прислуги похвастаться хозяевами, на которых приходится работать!.. По широко распространенному мнению: "У справных хозяев - справные работники!"
Но разговор, кажись, покатился в нужном направлении... Будем ковать железо, пока горячо!
- И как у вас с ним было? - спросил Свет замирающим шепотом.
- Да как у слуг бывает... Тискал меня по углам, когда никто не видит. Я-то влюбилась, как дура последняя. Дура дурой, простите, Сварожичи! Потом-то, минувшей зимой уже, поняла, что он меня не любил. Играл, как кошка с мышкой. Что-то ему от меня нужно было. А что - так и не поняла. Дура и есть! - Радомира развела руками и вдруг всхлипнула.
Куйте железо, брате Свет!
- Приглашал вас куда?
Радомира вытерла платочком навернувшиеся слезы:
- Ага, приглашал. - Она горько хохотнула. - В бельевую да за шторы в коридоре - с дорогой душой! Самые места для любовных утех. - Она махнула десницей. - Ладно, не хочу я об этом вспоминать. Что было, то было. Назад не вернуть. Исполать Сварожичам, зеленца у меня при оной любви не случилось, а то сделалась бы еще одной матерью-одиночкой. Хозяева бы, небось, на улицу выгнали. Зачем им служанка с дитятей? Либо в приют ребенка сдавать... Все, не будем об этом! С хозяином собственным миловаться проще - изначально известно, что не ровня ему. Глупых чаяний не будет - замуж не выйдете. Но попользоваться его симпатией - вполне возможно. А вдруг подарит что-нибудь. Князь Сувор, говорят, не жадный. Так что смотрите, голубушка, не упустите свой шанс на доброе отношение.
Радомира снова всхлипнула и полезла за носовым платком.
Больше тут наковать было нечего.
Но в душе родилась жалость к этой непутевой, и Свет не удержался, обнял девицу, как подружка, безо всяких перуновых желаний.
Замерли на мгновение.
Потом Радомира мягко отстранилась:
- Ладно, ладно, голубушка... Благодарствую! Надо возвращаться к работе, а то получим от хозяйки нагоняй.
Нагоняй от хозяйки, судя по всему, получила дочка.
Криков слышно не было, но Снежана вышла от матери явно не в добром расположении духа. Красная, аки помидор, и с играющими желваками на скулах.
Однако она быстро справилась с раздражением, поскольку голос, когда заговорила, звучал спокойно.
- Ива, вы не могли бы помочь мне?
- Да, вестимо, ваша светлость.
- А вы, Радомира, можете исполнять свои обязанности.
Хозяйка со служанкой немедленно спрятались в Снежаниной комнате.
- Я хочу отыскать чародея Смороду. Как вы полагаете, Ива, мой брат Сувор может знать, где его держат?
Свет пожал раменами:
- Может, ваша светлость. А может и не знать. Не ведаю. В обители у нас ваш брат не бывал. Иначе бы я видела.
- Но он может разузнать о чародее от своего принципала. Буде, конечно, тому известно.
Свет поморщился.
Только еще не хватало привлекать к розыскам Порея Ергу! Этак и до Кудесника информация о том, что чародея начали разыскивать, доберется...
Он мотнул головой:
- Знаете, ваша светлость... Мне кажется, вряд ли стоит посвящать в наши розыски посторонних людей. Мне чародеева служанка говорила, что этот самый Порей Ерга брал ее в заложники, чтобы заставить чародея сдаться.
Это была полуложь, потому что Забава вряд ли рассказывала Иве о своих приключениях. Но у Снежаны и толики сомнения не возникло, что новая служанка говорит правду.
- Что ж, тогда вы правы. Буде Сувор ничего не ведает, попрошу его, чтобы ни в коем случае никому не рассказывал о моем интересе.
Свет вздохнул.
Если бы Снежана не стала с прошлого лета самым близким ему человеком, он бы наоборот сделал все, чтобы она попросила Сувора подключить к поискам Порея Ергу, а он бы, Свет, ждал развития событий, потирая от нетерпения ручонки.
Это было бы очень по-чародеевски, крайне умно и крайне бессердечно. Половить рыбку в мутной воде - что может быть мудрее?
Но теперь он так поступить не мог.
- Да, ваша светлость. Иногда окольные дороги в конечном итоге оказываются короче прямых.
- Хорошо, Ива, договорились. Ныне же ввечеру поговорю с братом. - Снежана вдруг подскочила к Свету и поцеловала в щеку. - Спасибо за совет! Как хорошо, что вы приехали к нам!
Свету оставалось только благодарно улыбнуться.
На ответный поцелуй служанка, знамо дело, не решилась...
27. Взгляд в былое: Наталья
Когда стражники, несмотря на активное сопротивление Натальи, все-таки увезли из обители потерявшего сознание чародея, предводительница поняла, что все ее мечты о будущих изменениях в собственной судьбе покрылись пеплом несбыточного.
И дело тут даже не в самом чародее!
Хотя и в нем - тоже...
Раз стражники не побоялись пойти против предводительницы Ордена дочерей Додолы, значит, они получили приказ об аресте Смороды от весьма и весьма высоких принципалов - тех, кто не побоялся возможного скандала на уровне Великой княгини.
А значит, основания для ареста у этих людей имелись весьма серьезные. И из своих лап они чародея уже никак не выпустят.
Правда, пока они получили в оные лапы лишь бессознательное тело.
Вот тут-то и кроется вторая угроза.
Буде врачи весьма высоких принципалов справятся с недугом чародея, то Наталье случившееся ничем не грозит.
Орден ввек не отказывает больным людям в приюте и лечении. Кем бы они ни были... Так нас учит сама Додола, судари стражники!
В общем, извините, но никаких законов наша медицинская помощь чародею не нарушала!
Но буде врачи не справятся...
Лекари такого уровня достаточно квалифицированы, чтобы не токмо понять серьезность полученной чародеем раны, но и оценить уровень помощи, предоставленной чародею в обительской лечебнице.
И вот тут-то Наталью возьмут под белы рученьки.
Кто у вас занимался лечением раненого чародея?.. Ага, сестра Ива Алюшникова. Весьма справная лекарица, надо сказать!.. Вам тоже об этом известно, предводительница?.. Ну, тогда, надо полагать, что лекарице подобного уровня до́лжно работать на государственные службы. Пусть-ка она продолжит лечение чародея! Вы не возражаете?
А в такой ситуации и не возразишь!
Заберут сестру Иву из обители, ироды! И тогда ей, Наталье Кондаковой, ввек уже не излечиться от бесплодства!
И вообще, коли чародей - тот, о ком говорит Великое Прорицание, он непременно выкрутится. Боги ему помогут.
Она же, Наталья, сделала все, чего от нее требовало Прорицание. А посему пора подумать и о себе, родимой...
И предводительница развила бурную деятельность.
Первоначально Наталья планировала посадить Иву Алюшникову на поезд и отправить с рекомендательным письмом в Устюжну, к матери Всеславе. Никому в голову не придет искать девицу там.
Однако влюбленная в чародея Ивушка, кажись, и сама была после случившегося едва ли не без сознания.
Поступь ее сделалась неуверенной, будто девица впервые надела платье, на большинство вопросов она отвечала невпопад, то и дело замирала, словно прислушивалась к чему-то внутри себя.
Наталья позвала ее в свой кабинет и сказала:
- Ивушка, я полагаю, вам надо срочно уезжать. И не токмо из обители, но и из столицы. Я полагаю, вас в любой момент тоже могут арестовать. А мне бы этого очень не хотелось.
- Хорошо, - сказала Ива.
Можно было подумать, что Натальины слова касались вовсе не ее судьбы.
Нет, с девицей творилось что-то неладное.
Видно, арест любушки стал для нее настоящим ударом судьбы. Эти мне юные девицы, совершенно не готовые к самостоятельной жизни!
Впрочем, она, Наталья, не совсем права. У самой-то из-за всех этих треволнений индо зеленец прекратился, а так коротко он ввек не протекал!
Так что в потерянности, обуявшей бедную Иву, нет вины самой девицы. И ясно, что в предстоящей поездке лучше ее сопровождать. И для сокрытия тайны след это сделать самой Наталье.
- Собирайтесь, краса моя! Мы немедля отправляемся в дорогу! Возьмите с собой только самое необходимое!
Ива равнодушно кивнула и ушла.
А Наталья в очередной раз развела бурную организаторскую деятельность.
Товарка Воля была тут же поставлена перед фактом: предводительница Наталья и сестра Ива срочно покидают обитель.
Того требуют политические интересы Ордена, сестра!.. Бывает, они зависят от совсем, казалось бы, незначительных людишек... Нет, куда именно мы отправляемся, вам лучше не ведать. Крепче, сестра, спать будете! И когда вернусь, вам тоже не стоит знать. В свое время вернусь!
Наталья быстро собрала походный чемодан. Прихватила из сейфа приличную денежную сумму - чтобы не оказаться, в случае чего, у разбитого корыта. Самолично забежала за Ивой.
У той еще и конь не валялся.
Девица сидела перед выброшенными на кровать шмотками и бессмысленно перебирала их.
Нет, все-таки она явно пребывала в разбитых чувствах...
- Успокойтесь, душа моя! Сейчас вы должны в первую очередь думать о себе.
- Хорошо, - сказала Ива.
Но толку в ее движениях не добавилось.
Пришлось Наталье взяться за дело самой. Чемоданчик у Ивы был невелик. Однако в нынешней ситуации выбирать не приходилось - что есть, то и есть. А чего нет, в приюте помогут.
Через четверть часа они вышли через задний ход. Поймали трибуну и поехали на вокзал.
Ива всю дорогу сидела с закрытыми глазами, ее токмо что не трясло...
Наталья взяла ее за руку, сжала легонько:
- Не бойтесь, Ивушка, все будет справно. Переждете некоторое время, пока все тут успокоится. А потом вернетесь в обитель. И продолжите свою работу.
- Хорошо, - сказала Ива, и на сей раз в ее голосе уже не звучало равнодушие. - Спасибо вам!
Однако более разговорчивой она не стала. Находилась в глубокой задумчивости и в поезде. Или спала. А потом снова молчала.
Не позволяла себе трепать языком и Наталья.
Законы человеческого общения при необходимости соблюдать тайну известны. Не стоит много болтать, буде можно лишний раз промолчать. Мало ли что может ожидать вас в будущем... Как бы о некоторых сказанных словах пожалеть не пришлось!
Такой молчаливой компанией они и добрались до приюта в Устюжне, где их встретила мать Всеслава.
Наталья не стала вводить ее в подробности случившегося в обители, просто оставила некоторое количество купюр и попросила временно призреть за юной девицей, попавшей не по своей вине в большую беду.
Всеслава была многим обязана предводительнице Ордена, а потому лишних вопросов не задавала. Тут же определила юную гостью на приютскую кухню.
Прощаясь, Наталья сказала Всеславе:
- Что бы ни случилось, сестра, никто не должен проведать, что я тут была.
- Совсем никто?
- Совсем никто. Индо буде вас начнет спрашивать сам Великий князь!
На том они и расстались.
Старшая гостья никем, кроме Всеславы, неузнанной покинула стены приюта. А младшая осталась.
О том, что Ива умеет лечить людей, Наталья говорить не стала.
Информация о том, что в приюте появилась лекарица, вызовет гораздо больше интереса у сыскников, которые, вполне вероятно, займутся поисками Ивы Алюшниковой, чем известие о новой посудомойке.
Таким образом девица теперь была хотя бы на время защищена от интереса со стороны высокопоставленных неприятелей чародея Смороды.
Выдать ее теперь могла токмо сама предводительница Ордена, но у той не было никакого личного интереса в предательстве, зато имелись известные личные планы на будущее. Такой расклад обязывает к молчанию, а потому предстоящие возможные допросы Наталья собиралась перенести стойко.
Однако Мокошь решила ее судьбу иначе, избавив от весьма вероятного общения со стражниками.
На устюженском вокзале в вагон поезда, отправляющегося в столицу, села самая дюжинная женщина.
А на следующий день на вокзале в Боровичах местные стражники обратили внимание на тронувшуюся умом бабу с расхристанными волосами и безумными очами, убивавшуюся по родной кровиночке.
Неизвестная не помнила ни своего имени, ни откуда приехала. Ни денег, ни документов при ней не имелось.
После недолгих бесплодных попыток определить личность сумасшедшей ее отправили в местный приют, руководительница которого не узнала в несчастной свою собственную начальницу.
Через седмицу, так и не дождавшись возвращения предводительницы Ордена, ее товарка Воля Капустина, сообщила в районную стражу об исчезновении Натальи Кондаковой.
Был организован сыск.
Воле пришлось ответить на кучу вопросов, которые ей задали сыскники.
Воля отвечала честно.
Однако пропавшую Наталью Кондакову так и не нашли. А еще через два месяца, в середине первого зимнего месяца грудня в Ордене состоялись выборы, после которых новой предводительницей стала сама Воля Капустина.
Участь прежней так и осталась неизвестной. Как и судьба уехавшей вместе с нею сестры Ивы Алюшниковой.
Мать Всеслава, руководительница устюженского приюта, никому ничего не рассказала.
Да ее и не спрашивали.
28. Взгляд в былое: Забава
После получения документов об освобождении из "Малова приюта" Забава, преодолев коридоры и многочисленные решетки с дверями, вышла на улицу.
Экипаж уже ждал ее. Он был весьма кстати, потому что накрапывал дождик: листопад - это вам не вересень. Мог бы уже и снег землю покрыть...
Петр спустился с облучка и обнял бывшую арестантку. А она, не удержавшись, расплакалась.
- Ну-ну, голубушка, полно! - Петр ласково похлопал ее по спине. - Все уже закончилось.
- Что с хозяином? - спросила Забава сквозь всхлипывания.
- Берендей сказал: сидит. Боле ничего не ведаю. Спрашивайте у него.
Забавой вдруг овладела слабость, и Петр помог ей подняться по лесенке.
Когда экипаж тронулся, Забава оглянулась в заднее окошко на здание, в котором пришлось провести целый месяц.
Малов приют возвышался над улицей, как мрачная неприступная скала.
И стоило бы отныне о нем забыть.
Хотя бы на время. А лучше навсегда. Буде Мокошь позволит...
Потом было возвращение в родимый дом, в котором все оставалось по-прежнему.
Только Светушки не было.
Зато были новые объятия и слезы.
А потом племянница осталась с дядей Берендеем с глазу на глаз.
- Что с хозяином, дядя? - спросила Забава.
Берендей помрачнел:
- Когда вы на пару с ним исчезли, я несколько дней был спокоен. Мало ли, в командировку принципалы неожиданно отправили, никаких распоряжений по дому отдать не успел. А вас с собой взял. Могло же произойти такое?
Забава кивнула, хотя ни в какие свои командировки Светушка ее ввек с собой не возил.
Он был из тех, кому слуги в такое время не требовались. А уж молодые служанки - и тем паче!
- Но потом мне сделалось беспокойно, - продолжал дядя Берендей. - Буде бы командировка, чародей непременно каким-либо образом сообщил. Почтой либо с посыльным. А тут - тишина. Я решил привлечь к делу нашего судебного заступника. Тот поначалу обратился в стражу. Они не ведали ни уха ни рыла. Посоветовали поинтересоваться в министерстве безопасности. Там ответили так: чародей Сморода арестован и находится под следствием. Его служанка Забава Соснина тоже проходит по этому делу. Посещения арестованных запрещены. Ждите. Ну вот мы и ждали, покуда вчера не сообщили наконец, что вас ныне освобождают. Я Петра и послал - встретить. Хвала Сварожичам, хоть племянница теперь дома!
- А разве вы... - начала Забава.
И осеклась.
Дядя явно ничего не помнил про ту ночь, когда она увезла раненого Светушку из дома.
Он же тогда явно находился под действием неведомого заклятья, которое на него наложил хозяин.
- Что - я?
- Да нет, ничего.
Было ясно, что Светушка попросту не хотел, чтобы хоть кто-то знал о происшедшем. Он бы и ее, Забаву, заколдовал! Да токмо не успел, болезнь его раньше с ног свалила.
В общем, дяде не стоит рассказывать - ни о той ночи, ни о случившемся в обители Ордена.
Она, Забава, и так, со своим беспутным языком, изрядно насолила Светушке. Растрепалась тогда перед мышиным жеребчиком. Может, и не случилось бы ничего! А потом еще, вопреки настойчивой Светушкиной просьбе, на рынок потащилась, за медком-фруктами-арбузиком... Чтоб ее Велес взял, тварь болтливую! Все беды в подлунной - от длинного бабьего языка!
- Жив ли он вообще? - сказал Берендей с тоской в голосе.
- Вестимо, жив, дядя! Буде бы умер, я бы непременно это почувствовала. Да и сообщили бы о его смерти!
А ведь, наверное, все это время они со Светушкой находились недалеко друг от друга. Эх, увидеть бы любимого хоть одним глазком!
В общем, Петр не прав: ничего еще не закончилось.
А дальше потянулись унылые долгие дни, из которых складывались унылые долгие месяцы.
За листопадом - грудень, за груденем - студень, за студенем - сечень...
Знамо дело, Забава рук не опускала.
Уже через день, немного придя в себя, она отправилась в обитель Ордена дочерей Додолы, дабы из первых уст узнать, что там произошло.
Однако "первые уста" оказались вовсе не теми, на которые она рассчитывала. Собиралась поговорить с матерью Натальей и юной Ивой, ибо они, скорее всего, знали много больше, чем остальные прочие.
Однако ни предводительницы, ни лекарицы в обители не оказалось.
С гостьей встретилась сестра Воля.
- Здравы будьте, сестра!
- Будьте и вы здравы, сударыня!
Сестра Воля выглядела весьма озабоченной и совсем не предрасположенной к долгим разговорам, а потому Забава сразу взяла быка за рога:
- Я разыскиваю чародея, которого в начале вересня привезла сюда. Помните?
Сестра Воля кивнула:
- Вестимо, помню... Арестовали его. В тот самый день, когда вы исчезли. Я своими очами видела, как на носилках выносили.
- На носилках? - испугалась Забава.
- Да, он ведь без сознания находился. Вынесли на носилках и увезли куда-то. А куда, не ведаю.
- Может, мать Наталья ведает? - спросила Забава с надеждой.
- Может, и ведает. Да токмо мать Наталья с Ивой уехали из обители на следующий же день. Куда - не объяснили. И больше ни та, ни другая здесь не появлялись. Может, случилось недоброе. Я уже и в стражу обратилась. Да токмо пока никого не нашли. А может, обе прячутся где-нибудь. Потому и не нашли. Мать Наталья ведь в те дни больна была. А Ива ее лечила. Так что не теряю надежды, что однова объявятся!
Известия оказались неутешительными для Забавы, но где их теперь взять, утешительные-то?
- Я оставлю вам свой домашний адрес. Буде появится кто из них в обители, отпишите весточку, ради Сварожичей!
На сем разговор был прекращен, и Забава покинула обитель в расстроенных чувствах.
Потом была беседа с судебным заступником, который доходчиво объяснил ей, что добиваться встречи с арестованным чародеем совершенно бессмысленно. При этом он ссылался на какие-то параграфы (Забава не запомнила, знамо дело) Великокняжеского уголовного уложения. И получалось, что, согласно действующему законодательству, сыскные принципалы имеют право запрещать по таким делам любые сношения подследственного с внешним миром.
По ночам Забава плакала в подушку, вспоминая любимого. Теперь бы она ему простила все. Индо то, что был готов отпустить ее, когда она заговорила об уходе.
Что поделать, чародеи, они такие...
Прошла осень, и настала зима.
Забава со страхом ждала очередного зеленца, но он не наступал.
И хвала Сварожичам! В придачу к тоске по любимому еще и зеленец - это стало бы совсем немилостно...
К счастью, зеленец так и не пришел.
Вполне возможно, что Светушка, предполагая свой будущий арест, попросту наложил на любушку соответствующее заклятие. Дабы не ревновать потом неведомо к кому, буде Забава не выдержит телесной истомы.
Но без зеленца справить с духом Додолы - совсем нетрудно...
Прошла зима, и настала весна.
Вернувшееся тепло сломало серый ноздреватый лед на Волхове.
По реке снова поплыли ушкуи, шитики и пароходы.
На набережных появились многочисленные молодые мамаши с колясками, в которых дышали весенним воздухом народившиеся за зиму младенцы.
Жизнь брала свое, и никто не мог ей помешать.
Набирающее силу солнышко, следуя вековым порядкам, установленным Сварожичами, окончательно пробудило природу. Все вокруг расцвело.
Только Забавина душа по-прежнему пребывала в кромешной тьме, которую время от времени пробивал тонкий лучик надежды.
Забава была уверена, что Светушка жив.
А значит, рано или поздно он появится на пороге родного дома, измученный и исхудалый на тюремных харчах, но живой. И тогда все вернется к уже былому. Служба и терпение, любовь и постель...
Вот наступит межень, и он непременно вернется. Ступит на порог... Поздоровается с Берендеем... Спросит, как они тут без него обходились... А потом позовет к себе Забаву с подносом...
Но когда межень наступил, на порог ступил не Светушка, а посыльный, притащивший Забаве письмо от старого знакомого.
Похоже, все повторялось. А значит, повторится до конца. Так решили боги, и не ей сопротивляться оному решению.
29. Ныне: Век 76, лето 4, червень
После ужина Снежана, решив не откладывать разговор в долгий ящик, подошла к Сувору, едва он встал и-за стола:
- Брате, мне след поговорить с вами. - И тихо добавила, чтобы не услышали папенька с маменькой. - Но токмо с глазу на глаз.
Сувор слегка удивился и ответил так же тихо:
- С глазу на глаз? - Он оглянулся на жену. - Хорошо, сестрица. Сейчас провожу Купаву, и непременно поговорим. В библиотеке?
Снежана кивнула.
Папенька по-прежнему не замечал дочкиного присутствия в доме, и ничего поделать с этим было нельзя.
Но она не жалела о случившемся.
Чему быть, тому не миновать. Делайте должное, и пусть все катится туда, куда катится!
Сувор и невестка пошли к себе, а Снежана отправилась в библиотеку.
Прикрыв за собой дверь, она прошлась вдоль стеллажей, провела ладонью по корешкам книг.
Почему-то пожалела, что на корешках нет пыли. Сейчас бы это ощущение на деснице было в самый раз.
Душа бы показалась более чистой...
На мгновение Снежане примнилось, что она все-таки намерена совершить основательную глупость. Но, с другой стороны, от кого еще начинать добычу информации как не от Сувора?
Брат - рубежник, опытный сотрудник министерства безопасности. Светозар Сморода в прошлом лете тоже был сотрудником министерства. Или как минимум работал на него. Кому как не Сувору что-то и знать о чародее?
Скрипнула дверь, в библиотеке появился брат.
Они уселись в кресла возле журнального столика.
- Слушаю, сестренка.
- Суворушко, вы помните волшебников, которые жили у нас?
Сувор фыркнул:
- Еще бы не помнить!
Однако больше ничего не добавил.
- Я имею в виду не того, что в обморок на лестнице хлопнулся. Я говорю про чародея...
- Про Смороду?
- Да, про него.
- Смороду трудно забыть. Но вы-то почему о нем вдруг вспомнили? - Сувор распахнул глаза и хлопнул себя ладонью по лбу. - Ужель?.. Так вот почему... - Он замялся. - Тому причиной, что вы неожиданно порвали с Силой Кабаном, - чародей?
"Да что ж вы все такие жестокие?! - мысленно взмолилась Снежана. - И всё-то вам нужно знать!"
Сувор поднял кверху обе руки, аки сдавался в плен.
- Простите, сестренка, ради Сварожичей! Я мог бы... - Он не договорил. - Так что вы хотели узнать о чародее?
Снежана благодарно улыбнулась родившейся в нем тактичности.
- Где чародей теперь?
- Честно сказать, не ведаю, Снежечка. Говорили прошлой осенью разное. Сначала будто он ликвидировал варяжского лазутчика и был при этом серьезно ранен, потом - что сам оказался варяжским лазутчиком. Потом будто есть его вина в смерти тогдашнего опекуна Вышаты Медоноса. А потом вообще перестали говорить. Мне как-то и в голову не приходило поинтересоваться.
- А почему не приходило? Вы же с ним работали, когда Клюя убили...
Сувор откинулся на спинку кресла и задумался. Почесал затылок:
- А Велес меня знает! Когда Сморода вдруг ни с того ни с сего умчался назад, в столицу, я о нем и думать забыл. Пришлось тогда взять на себя обязанности Порея, потому что... - Сувор вдруг замолк.
Будто бежал скоренько куда-то и споткнулся.
Глаза его расширились, скулы заострились. Лицо перекосилось гримасой неожиданно обрушившегося страха. Правда, не надолго.
Он глянул на сестру и тут же отвел глаза.
- Вы что-то вспомнили, Суворушко?
- Вспомнил? Вспомнил... - Брат шумно сглотнул слюну. - Как я вообще мог забыть об этом?
- О чем?
Сувор замотал головой. Потом сказал:
- Я же и сам тогда съездил в Новгород. - Он снова замотал головой, аки пытался избавиться от наваждения. - Знаете, сестренка... Я больше ничего не могу вам сказать. Тут дело касается государственной безопасности. И кажется мне, что впредь вам не стоит интересоваться судьбой чародея Смороды. Вообще не стоит! Во всяком случае, я тут вам точно не смогу помочь.
Снежане стало ясно: Сувор что-то знает, но ей он о своем знании ни в коем случае не поведает.
Такая работа у брата!
Когда Сувор вышел из библиотеки после разговора с сестрой, у него гулко стучало сердце.
И не удивительно: причины для испуга имелись. И, прямо скажем, весьма серьезные.
Во-первых, как он мог забыть, что побывал в Новгороде, когда шло расследование гибели Клюя Колотки? Что за наваждение на него нашло? И почему вспомнил о поездке в столицу токмо сейчас, через много месяцев после тех событий?
А во-вторых (и в-главных), в памяти так и не всплыло, с какой целью он в Новгород ездил. Что он там делал? С кем встречался? О чем говорил? И почему вернулся?
Сувор перебрался в свой кабинет, сел за стол и погрузился в размышления.
Он ввек не жаловался на память. И сейчас прекрасно помнит всю свою жизнь в последние месяцы, хотя произошло за это время немало. Всё он помнит.
И рождение сына в березозоле, принесшее ему и Купаве столько хлопот и столько радости. И практически все принципатовские оперативные дела, потребовавшие его личного участия. Даже то самое, в конце вересня прошлого лета, вскоре после возвращения из Новгорода, когда пришлось выезжать на пару дней на рубеж, где, судя по донесениям, ждали проникновение на словенскую территорию очередного варяжского незваного гостя...
Вот только до сегодняшнего дня дело сие он помнил, а поездку в столицу, предпринятую незадолго перед ним, - нет!
А теперь в воспоминаниях присутствуют и дело, и поездка. Впрочем, это не совсем правда. Он хорошо помнит, как садился в поезд на Центральном вокзале (до) и как выходил из поезда (после). А вот что происходило между "до" и "после"?
Хоть убейте - не помнит! Будто на память набросили плотную черную ткань, какую используют, когда не хотят, чтобы задержанный знал, куда его везут...
Странно!
Ведь так случается токмо, буде на вас наложили соответствующее заклятье. Заклятье на амнезию - называется.
И кто же мог наложить оное?
Тут требуется немалая квалификация. Лутовин Кузнец, к примеру, подобные заклятья не осилит - кишка тонка! Потому и работает домашним колдуном, озабоченным в первую очередь сохранностью имущества Нарышек.
Вестимо, в подлунной хватает высококвалифицированных колдунов. Тот же Вышата Медонос, скажем. Или и вовсе Кудесник Остромир.
Но в первую очередь, знамо дело, нужно рассматривать тех, кто был связан с делом о смерти Клюя Колотки.
И тут у нас остается два варианта - заклятье на амнезию могли наложить либо варяжский лазутчик, которого тогда разыскивали, либо чародей Сморода. Больше, вроде бы, некому...
Кстати, в последнее время случилась и еще одна странность...
Почему Снежана именно сейчас завела разговор о чародее? Столько месяцев не вспоминала, хотя, по всему было видно, что втюрилась тогда в Смороду изрядно. И не токмо не вспоминала о нем, но, более того, собралась замуж за младшего Кабана, как жаждал папенька...
И вдруг ни с того ни с сего, когда дело уже было на мази, дала красавчику Силе от ворот поворот.
Что случилось в последнюю пору, столь серьезно повлиявшее на жизненные планы сестры? В чем причина неожиданных перемен?
Тут же заработали профессиональные навыки.
Некоторое время Сувор размышлял, сопоставляя события и факты, отыскивая причины и следствия...
Что же изменилось в последнее время?
Вовсю шла подготовка к помолвке. Но помолвка-то сорвалась!
Не то! А что еще? Да ничего, честно говоря, не менялось!
И тут он сообразил: несколько дней назад в доме появилась новая служаночка. Миленькая юная Ива. Буквально накануне помолвки. Будто специально подгадала момент для того, чтобы устраиваться на работу!
Будем честны перед собой, она сразу привлекла внимание Сувора.
Волосы цвета спелой пшеницы, большие карие глазки. Перси, правда, размером не удались... Ну так не всем же быть такими полногрудыми, как Радомира. Фигурка-то у Ивы все равно весьма справная!
Кстати, Снежане она тоже понравилась, ибо сестра тут же приблизила новую служанку к себе. Некоторые домашние индо очень обижаются.
Он своими ушами слышал, как Радомира жаловалась поварихе Благине, что выскочка заняла ее место. Извечная ревность прислуги...
Сувор встал из кресла и принялся ходить по кабинету из угла в угол.
Итак, что же у нас получается?
Едва Ива появилась в доме, Снежана тут же вспомнила о былом сердечном пристрастии. Так может, служанка ей об этом и напомнила?..
Нет, не так.
Ива вполне могла и не напоминать. Забывшая всё Снежана могла сама вспомнить то, чего не вспоминала все эти месяцы. Может, и на Снежану было наложено соответствующее заклятие.
И те же варианты - либо варяг, которого тогда разыскивали, либо чародей Сморода.
В столице тогда нашли труп кучера Ярослава. В Клюград снова приезжал тот, второй, волшебник... как его?.. Буривой Смирный, во! Пытался разобраться, как слуга Нарышек оказался в Новгороде...
Интересно, интересно...
Однако вернемся к служанке.
Исходные данные для анализа просты: девица появляется в доме Нарышек, и тут же Снежана вспоминает свою летошнюю страсть. Хм-м, напрашивается любопытное объяснение... Буде сестра находилась под действием заклятия на амнезию и действие его завершилось с появлением Ивы, то именно Ива и сняла его со Снежаны. Возможность такая у нее имелась - по утрам и перед сном они оставались с сестрой наедине. Одеться-раздеться; волосики организовать в прическу или, наоборот, распустить; наложить и смыть косметику. Женские житейские дела...
Хорошо. Это справная версия.
Но как проверить ее?
Запахло не токмо профессиональным анализом, но и практической работой.
В душе Сувора родился азарт.
Буде Ива - колдунья, как вывести ее на чистую воду?
Он еще походил из угла в угол, размышляя.
Может, рассказать о девице принципалу? Говорят, Порей Ерга очень не любит колдунов. Кому как не ему взяться за такое дело?
Однако это была аховая мысль.
Возможную ведьму принципал, вполне вероятно, и раскроет. Но при этом возникнет масса проблем и у самого Сувора, и у Снежаны. Ему, Сувору, Ерга точно перестанет доверять.
Подите докажите, сударь, что вы ничего не совершили против государства, когда неведомо зачем ездили прошлой осенью в столицу!
Снежане тоже ничего нельзя говорить о своих догадках.
Кто знает, как она себя поведет в такой оперативной обстановке?
Тьфу, какая еще, к Велесу, "оперативная обстановка"?! Профессиональные термины - по отношению к собственной сестре! Ну вы, брат, даете!..
Короче, в этой ситуации след надеяться исключительно на собственные силы. Но на какие действия нам хватит оных сил? Что можно сделать без посторонней помощи?
И тут он понял - что.
Всякому известно, чего более всего боятся колдуньи. Самого обыкновенного - любовных постельных утех, которые лишают их Таланта.
Вот в этом направлении и надо работать. Прихватить девицу за вымя где-нибудь в укромном уголке.
И буде она начнет строить из себя недотрогу и раз, и другой, то это усилит подозрения. А если и в третий раз оттолкнет, то абсолютно точно - ведьма!
За реализацию задуманного плана он бы взялся сразу.
Задача-то нехитрая - бесперечь оказывать юной служанке знаки внимания. Собственно, поначалу достаточно просто заинтересованных взглядов. Но так, чтобы Купава не заметила - проблемы с возможной ревностью со стороны жены совершенно ни к чему!
Вот последнее и окажется самым сложным.
Оказывать знаки внимания Иве можно только дома - больше нигде Сувор с нею не общается. Но тут и Купава все время под боком.
К счастью, уже утром в шестерницу жена с сыном должны отправиться в Разлив, где на берегу Чухонского залива у Нарышек уже два лета стоит новый загородный дом.
Оставалось позаботиться, чтобы, среди слуг, вкупе с женой туда не поехала Ива Алюшникова.
Однако тут и забот не потребовалось. Все уже было решено - маменька была достаточно мудра, чтобы не отправлять в помощницы молодой маме неопытную девицу. Вместе с Купавой должна была поехать ее старая служанка Велислава, которая знала Купаву с младых ногтей и которую специально вызвали из дома тестя и тещи.
Велислава прибыла перед ужином и весь вечер потратила на помощь своей давней хозяйке.
Шестерницу Сувор посвятил своей семье и ее переезду - и Купава, и сынишка, знамо дело, изрядно капризничали. Вернулся в Ключград токмо к ужину.
И, поедая гусятину с кислой капустой, сказал:
- Хочу завтра на Смоленский погост съездить, могилу Клюя Колотки навестить. Никто мне компанию не составит?
Маменька и папенька, разумеется, отказались: все-таки Колотка был для них - не ровня. Пусть и волшебник, но низкородный, сын булочницы из Парфино...
- Вестимо, я поеду, - сказала Снежана.
Правда, это была только часть дела. Сувору требовалось, чтобы поехала и новая служанка.
Но заговорить об этом он побоялся.
Участие или неучастие служанки в такой поездке не должно занимать внимание князя.
Однако расчет его полностью оправдался: после ужина Снежана сказала, что ее служанка также поедет на погост.
Большего для начала Сувору и не требовалось.
Тут же велели кучеру заложить утром экипаж и на следующий день, после завтрака, принялись собираться.
Сувор предположил, что девицы заставят себя ждать, но они справились на редкость быстро.
То ли Ива быстро набиралась опыта обращения с одеждой сестры, то ли Снежана и сама поторапливалась.
Видимо, еще не забыла свои былые чувства к убитому.
Поскольку погост располагался неподалеку, возле реки Смоленки, делящей Межневье на два неравных острова, добирались туда недолго.
Правда, на Олонецкой улице пришлось слегка притормозить - не обгонять же похоронную процессию, направляющуюся в ту же сторону.
Свет вспомнил, как они в прошлом лете встретили тут такую же, которая сопровождала в последний путь Клюя Колотку. И как возле могилы убитого волшебника нанес по нему, Свету, магический удар преступник.
Воспоминание было очень неприятным - Свет не выдержал и поежился.
- Не бойтесь, сударыня Ива, - усмехнулся Нарышка-младший. - Тут покойники тихие. Из гробов не вылезают.
Снежана фыркнула:
- Ну и шуточки у вас, братец! Невозможно подумать, что на поминки собрались.
Сувор явно смутился.
А Свету вдруг пришло в голову, что Нарышка-младший и в самом деле поехал на кладбище вовсе не для того, чтобы помянуть мертвого друга.
И в самом деле, что за дата? До годовщины смерти еще далеко. Какого Велеса Сувор сюда потащился и двух девиц за собой потянул?
Да, плохо волшебнику, потерявшему Талант! Охохонюшки, как плохо! Сейчас бы родилась тревога, и след было бы держать ушки на макушке.
Но чувства тревоги нет. И не понять - грозит вам что-либо, или у вас просто нервная болезнь...
Между тем чужая похоронная процессия втянулась между Рук Двух Богинь. Традиционная форма ворот на словенских погостах...
Остановились на площади перед входом. Карету и кучера оставили тут, а сами последовали за процессией.
Свет дороги к могиле Колотки уже не помнил, но Сувор вел уверенно: видимо, не раз уже тут бывал.
Дошли до могилки.
Она оказалась вполне ухоженной - видимо, родители Клюя следили. Или, скорее, Колдовская Дружина опекала место погребения своего члена...
Присели на скамеечке.
Сувор открыл прихваченный из дому кожаный саквояж, достал бутылку медовухи, четыре граненых стаканчика и несколько бутербродов с вареной говядиной, расстелил на примогильном столике салфетку. Наполнил стаканчики, один поставил к памятнику, накрыл бутербродом.
- Земля вам пухом, друже!
- Земля вам пухом!
- Земля вам пухом!
Чокнулись со свободной рюмкой и выпили.
Киевские, говорят, на могилах не чокаются.... Но у них своя вера, у нас - своя.
Сувор налил еще по одной.
Снежана строго посмотрела на брата:
- Стоит ли молоденькой девице?
- Стоит, - сказал Сувор. - Исполать Марене!
- Исполать Марене!
- Исполать Марене!
Чокнулись, выпили.
У Света сразу закружилась голова - он давно уже не пил похмельного. Находясь в девичьем теле - вообще ни разу. Ни в обители Ордена, ни в устюженском приюте похмельное совершенно не поощрялось.
- Ой, голова побежала, - не удержался он.
- Ничего, далеко не убежит! - Сувор улыбнулся юной служанке. - А буде и убежит, так завтра нагоните! Снежана вас от матушки защитит.
- Правда, ваша светлость? - Свет оглянулся на Снежану.
- Правда, Ивушка. - Та тоже улыбалась.
Происходящее не очень походило на поминки.
Захотелось вдруг рассказать о своей жизни, пожаловаться поминальщикам на утрату своего мужицкого тела, на тоску по жизни высококвалифицированного волшебника, похвастаться любовью к Снежане и любовью Забавы к себе.
И Свет уже было раскрыл рот.
Но его будто в бок толкнули.
Не сметь!
Он закрыл рот, зажмурился и помотал головой. А когда снова открыл глаза, Снежана с грустью смотрела на памятник.
Сувор же глядел на него, Света, и тут же принялся рассказывать какую-то смешную историю.
Смешную, потому что сам то и дело смеялся.
Свет усердно слушал и ничего не понимал, но старательно смеялся вместе с хозяином.
В самом деле, разве не так должна вести себя служанка, коли хозяин рассказывает смешное?
Рыдать, что ли? На то в словенских похоронах и на поминках существуют плакальщицы! Они умеют делать это куда как справно!
Голова продолжала кружиться, и Свет уже смеялся над этим ощущением.
И не удивительно - в головокружении был привет из далекой юности, когда отрок-волшебник Светик Сморода впервые попробовал малую толику медовухи.
По краю сознания промелькнула мысль: "Он же со мной заигрывает! Просто-таки раздевает, хорошо хоть глазами..."
В девичьем теле проснулась истома, а в мужицкой душе - восторг.
Безудержную радость оцарапала новая мысль: "Вернемся, и княгиня меня выгонит с работы!"
И тогда он жалобно проговорил:
- Я... х-хотю... д-домой... в-ваши... с-сват... с-светлос-с-сти...
Мокошь оказалась к Свету милостива.
Во-первых, по пути с погоста в дом Нарышек два стаканчика медовухи почти выветрились. Хотя по дороге сначала мутило...
А во-вторых, Снежана сделала все, чтобы Ива не попалась на глаза матери. Сразу по возвращении отвела служанку в свою комнату:
- Сидите пока тут и носа из светлицы не кажите. Я скажу маме, коли спросит, что поручила вам разобрать спутавшиеся нитки для шитья. Лучше всего вам поспать, пока я не разбужу.
Видимо, ее заела совесть, что не дала окорот брату, спаивающему столь юную девицу...
- Хорошо, ваша светлость!
- Ложитесь тут, на диванчике. Я запру дверь на всякий случай.
Она ушла, щелкнув ключом в замке.
Свет, борясь со слабостью в руках и ногах, тут же, скинув платье, улегся на диванчик и мгновенно заснул.
Приснился ему безбрежный океан под лазурным небом.
По океану плыл узкий челн, от малейшего Светова движения покачиваясь и едва не черпая бортом воду. Хорошо, что моряк был одинок - двое бы непременно перевернулись. Над океаном сияло яркое солнце, отражаясь от лазурной глади миллионами зайчиков. Такой голубой воды не бывает ни в Ильмене, ни в Нево, ни в Онеге, ни в Чухонском заливе...
Какого Велеса его занесло сюда - да еще в утлом челне, - Свет понятия не имел.
Скоро стало жарко.
Свет опустил глаза и обнаружил, что одет в желтое платье очень странного покроя - подол кончался на середине стегон, открывая постороннему взгляду почти все ножки.
Не платье, а ночная рубашка невесты в первую брачную ночь...
Можно было бы, скинув это одеяние, искупаться голяком, не боясь постороннего взгляда. Да только Свет понимал, что индо буде удастся сползти в воду, не перевернув утлое суденышко, то подняться назад, на борт он попросту не сможет.
Просто скинуть платьице, не залезая в воду, тоже негоже - палящее солнце очень быстро сожжет нежную, непривычную к такому жару кожу.
Стало страшно.
Он пожалел, что напрочь забыл заклинание, способное пригасить это обжигающее солнце, но вспомнил, что Семарглова Сила ему больше не подвластна. И заклинания все равно не помогут.
Однако кое-какой путь к спасению - хотя бы временному - имеется. Надо бороться с судьбой.
Мокошь неизменно бросает на борцов благосклонный взгляд.
Он чуть привстал.
Челн тут же закачался.
Будто резвый конь вознамерился скинуть с крупа необученного верховой езде всадника.
Тем не менее Свету удалось доползти до кормы и осторожненько стянуть с себя платьице.
Сразу начало печь рамена.
Так же осторожненько он перевалился через корму, не выпуская ее кромку из крепко сжатой десницы, и скользнул в воду.
Прохладная вода омыла горящую кожу.
По-прежнему держась за корму, Свет окунулся с головой. А когда вынырнул, услышал девичий голос:
- Ой вы, дева, дева гордая!
Вы почто ни с кем не знаетесь?
Мимо йдя походкой твердою,
Надо мною насмехаетесь...
Подтянулся на обеих руках, глянул через корму.
В челне кто-то сидел.
Рассмотреть сидящего было невозможно, ибо солнце, висящее над его головой, слепило глаза. Но на незнакомце было его, Света, желтое платье.
- Кто тут?
- Это я, - ответил певучий голос.
Незнакомец (впрочем, судя по тембру голоса, скорее незнакомка) начал оборачиваться...
Но тут Света толкнули в плечо.
- Ивушка!
Свет открыл глаза.
Нет ни голубого океана вокруг, ни небесной лазури сверху.
Над ним склонилась Снежана.
- Просыпайтесь! Как вы теперь?
Свет скинул голые ноги с дивана, мотнул головой.
Ни тошноты ни слабости в теле.
- Спасибо, справно, ваша светлость...
- Вот и прекрасно! Дело идет к обеду. Одевайтесь! Вас ждут на кухне. Я сказала, что вы сейчас придете.
Свет встал и, не удержавшись, потянулся.
- Бегу, ваша светлость!
Когда он появился на кухне, никто не задал ему ни одного вопроса.
Свет нацепил фартук и открыл поставец с обеденной посудой.
30. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Порей Ерга
Когда чародей Сморода был, наконец, арестован (хотя называть "арестом" захват бессознательного беззащитного тела - тот еще эвфемизм) и доставлен в "Малов приют", Порей явился с докладом к Кудеснику.
Кудесник, выслушав оный доклад, особенной радости не выказал. Более того, принципалу показалось, что волшебник слегка ошарашен.
Будто случилось то, чего он ввек не ожидал...
- Спасибо, Ерга! Я побываю у чародея и посмотрю, что с ним такое случилось. А вы пока можете быть свободны. Как только потребуетесь, я вас вызову.
Порей откланялся и вышел из кабинета. И только тут вспомнил, что у него с утра маковой росинки во рту не было.
К счастью, трапезная в резиденции Кудесника еще работала. И маковая росинка там, знамо дело, нашлась. В виде плотного обеда из трех блюд.
А потом последовал плотный восьмичасовой сон - впервые за последние дни.
Кудесник вызвал его к себе на следующий день после обеда.
Ныне он растерянным не выглядел.
Почему-то Порей ожидал, что главный словенский волшебник поведает ему, что случилось со Смородой.
Но не тут-то было.
- Вот что я попрошу вас сделать, принципал... След узнать, кто в обители Ордена занимался лечением Смороды, тайно арестовать его и также поместить в "Малов приют".
- Слушаюсь, Кудесник!
- Обращаю ваше внимание - именно тайно. Никаких юридических документов и никаких свидетелей!
Покинув резиденцию Кудесника, Порей отправился выполнять задание.
После "ареста" Смороды, теперь уже ничто не мешало принципалу работать самым простым и легким путем - отправиться прямиком в обитель Ордена.
Елочки-сосеночки, встретиться с предводительницей да узнать, кто занимался лечением чародея, - вот и вся недолга.
А уж похитить лекарицу, которая, как большинство живущих в приюте додолок, наверняка не имеет родственников - вообще не проблема. Дождаться, пока выйдет за стены обители, да и увезти.
Ну заявит предводительница стражникам об исчезновении одной из сестер... Ну поищут стражники исчезнувшую...
Будет еще одно нераскрытое дело.
Однако проблемы начались сразу.
Для начала он не попал на прием к предводительнице. Вместо Натальи Кондаковой визитера приняла Воля Капустина, товарка предводительницы. Сходу огорошила:
- К сожалению, мать Наталья не сможет с вами встретиться, принципал. Она в отъезде.
Однако Ерга не огорошился:
- Да мне и не обязательно встречаться именно с предводительницей. Меня интересует, кто занимался лечением чародея Смороды. Полагаю, это и вы мне сможете сообщить.
Товарка не возражала:
- Смогу, вестимо. Чародея лечила сестра Ива Алюшникова. Но буде вы пожелаете встретиться с нею, это тоже невозможно. Сестра Ива также в отъезде. Они с матерью Натальей покинули обитель сегодня утром.
- А куда уехали?
Капустина развела руками:
- Не ведаю, сударь принципал. Предводительница не сообщила. Просто поручила мне какое-то время исполнять ее обязанности.
- И когда вернутся?
- Также не ведаю, сударь. Ничего не говорила.
Елочки-сосеночки, это был удар!
Ерга попытал товарку еще несколько минут, но так ничего и не добился. Пришлось убираться из обители несолоно хлебавши.
И отправляться к Кудеснику на сей раз с пустыми руками.
Впрочем, ведь его вины в этой неудаче не было абсолютно.
Дали бы задание раньше, он бы в лепешку разбился, но выполнил его.
Мог бы выполнять его и сейчас, да полномочий нет.
Организовывать официальный сыск приезжему из Ключграда? Так не бывает! На то найдутся местные, столичные принципалы.
Интересно, чем Остромир озадачит его на сей раз.
Было бы очень неплохо, кабы удалось остаться работать тут, в Новгороде.
Первый парень на деревне - это, вестимо, справно, но надо же, елочки-сосеночки, и о перспективах подумать.
Теперь, после недавнего прямого столкновения со Смородой, Порей уже не считал, что вся сила волшебников держится на слепой вере в оную силу со стороны дюжинных людей.
Жизнь оказалась намного сложнее его скороспелых догадок. И мир оказался намного сложнее. Его былая острая ненависть к обладателям Семаргловой Силы сделалась ныне бессмысленной. А значит, желайте того или не желайте, а придется вам, принципал, жить дальше рядом с волшебниками и работать с ними в связке. Иначе чужих лазутчиков на чистую воду не выведешь.
И, знамо дело, лучше бы работать именно в столице.
Однако Кудесник опустил его с небес на землю.
- Спасибо, принципал! - сказал он, выслушав доклад Порея. - Можете сегодня же возвращаться в Ключград. Министру непременно будет сообщено о моем удовлетворении качеством вашей работы. - Остромир вышел из-за стола и пожал Ерге десницу. - И еще одно... Не рассказывайте никому, что вам довелось заниматься розыском и арестом чародея Смороды. Эта информация - вопрос государственной безопасности.
Покидал резиденцию Ерга, как оплеванный.
Воротившись в Ключград, он вернулся и к своей обычной работе.
Планы противодействия варяжским разутчикам, инспекция рубежных застав и вся прочая скукота.
К счастью, Сувор Нарышка не подкачал: отсутствие Ерги не сказалось на обстановке в принципате. Впрочем, плох тот руководитель, без которого подчиненные за несколько дней могут загубить дело.
Порей некоторое время размышлял над своей командировкой в столицу.
Вопросов возникало много.
Например, зачем Кудеснику потребовалось заключать бессознательное тело Смороды в темницу?
Не проще ли было дать ему умереть?
Нет человека - нет проблемы!
Объяснение было токмо одно: для каких-то целей чародей нужен Кудеснику живым.
Ну, тут ему виднее.
Кстати, и Забава Соснина в "Маловом приюте" - самое то. Заложницу, на случай непредвиденных обстоятельств, иметь в своих руках весьма полезно. Правда, Сморода вполне может и начихать на заложницу...
Хотя нет, не может! Уж буде он примчался выручать ее в резиденцию Кудесника, значит, она чародею чем-то дорога. И не станем ломать голову - чем именно. Просто примем к сведенью. Мало ли, еще пригодится в жизни...
А вот для чего Остромир велел похитить девицу, занимавшуюся в обители лечением чародея, - тот еще вопрос.
Буде Кудесник пожелает привести Смороду в здоровое состояние, эту Иву можно было привлечь к процессу открыто.
Разве лишь лечение требуется провести тайно...
А это зачем Остромиру?
Придержать туза в рукаве? И потом, в нужный момент, бросить на стол, побив чьего-то короля? Чьего?
И вообще, лучший враг - беспомощный враг, сей закон известен любому военному... Значит, Светозар Сморода - вовсе и не враг Кудеснику?
Одни вопросы кругом, и нет на них ответов!
Не очень приятно, вестимо, что его, Порея, так и не ввели в курс дела. Но это можно пережить.
В конце концов, безопасность Великого княжества Словенского держится на решениях огромного количества проблем, которые ни в малой части не касаются принципала соответствующего министерства по Северо-Западному рубежному округу. Каждый отвечает за свой участок работы.
Однако на всякий случай кое-какие меры надо бы принять.
И он их принял.
Без ведома Сувора Нарышки приказал организовать негласное наблюдение за самим Сувором и членами его семьи. Порея не покидала мысль, что Нарышки каким-то боком все-таки причастны к случившемуся.
В конце концов, Буривой Смирный пострадал рядом с их домом. И именно их слуга оказался незадолго до убийства Клюя Колотки на больничной койке с приступом падучей.
Кстати, елочки-сосеночки, надо бы побывать в лечебнице, поговорить с врачами. Может, из оных бесед выявится нечто конкретное, откроется некая тайна, пока известная токмо Кудеснику...
Однако проведать больного Ерга так и не успел.
Случились срочные дела, занявшие все рабочее время. А когда он собрался-таки в больницу, ему сообщили, что Олег Лощина, слуга Нарышек, отправился к Марене, так и не прийдя в сознание.
А еще ему донесли, что, пока он, Ерга, находился в столичной командировке, "в гостях" у Лощины побывали муж-волшебник Буривой Смирный и сам Кудесник Остромир, собственной персоной.
В общем, наш пострел везде успел!
Это - про Кудесника.
О себе Ерга такого сказать не мог.
Но ведь он, в отличие от Остромира, весьма дюжинный человек...
Соглядатаи не спускали глаз с семьи Нарышек весь вересень и бо́льшую часть листопада.
Однако ничего подозрительного так и не обнаружили - высокородные жили своей обычной жизнью. Работали, отдыхали, начали готовить забеременевшую жену Сувора к будущим родам.
И тогда Ерга, наконец, успокоился.
Что бы там ныне ни происходило с чародеем Смородой, оные события принципала больше не касаются.
31. Взгляд в былое: Устюжна
Оказаться в женском теле!
Мужчине!!
Да еще волшебнику!!!
И хотя сей путь к спасению был выбран самим собой, первое время Свет как будто пребывал во сне.
Все было не так.
Даже сходить в туалет по-мелкому - дело, давно уже доведенное до полного автоматизма, - и то получалось со сложностями.
Очень сильно мешал подол платья.
Только через пару седмиц руки научились бездумно взметать его выше стегон так, чтобы нигде не осталось ненужных следов. А поначалу приходилось тут же замывать.
Свету еще повезло с тем, что у Ивы были худенькие перси, и верхнюю часть тела совершенно не перевешивали вперед, чего он очень опасался. И тем не менее походка поначалу была не очень уверенной.
Спасало то, что он с самого начала начал прикидываться больным.
Это получалось удачным, ибо даже у матери Натальи не вызвало ни малейших подозрений.
Но говорить приходилось медленно, с паузами, обдумывая каждую фразу. Дабы не ляпнуть что-нибудь типа "я умел" или "я ведал".
Впрочем, это оказалось не самое тяжелое. Ведь волшебникам свойственно следить за собой. Гораздо труднее было привыкать к новому образу жизни.
Никаких фехтовальных упражнений в компании Гостомысла Хакенберга. И никаких магических тренировок, ибо Семарглова Сила не вернулась.
Хотя это как раз неожиданностью не стало.
Вместо упражнений и тренировок - мойка грязной посуды после завтрака, обеда и ужина, чистка картошки и овощей по утрам и много других мелких кухонных занятий, о которых Свет допрежь и не думал никогда.
Однако эти дела, при всей их нудности, хотя бы делались в тепле. А вот когда приходилось на берегу Мологи полоскать свежевыстиранное белье - сперва с мостков, а потом, когда река встала, прямо в проруби!.. Не привыкшие к такому труду девичьи руки быстро теряли чувствительность и едва ли не превращались в ледышки. Цыпки на руках стали постоянным состоянием.
И Свет старался не думать, что такая жизнь, возможно, отныне и навсегда.
С другой стороны, наверное, все эти бытовые тяжести привели к тому, что юное тело практически не забирал в свои лапы дух Додолы, и за все эти месяцы к Свету так и не пришел зеленец. Ибо от одной токмо мысли о нем делалось не по себе - сестры, живущие в приюте, рассказали об этом "подарке богов" изрядно.
Впрочем, именно сестры и помогали новой обитательнице приюта выживать в этих нечеловеческих условиях. Девицу Иву жалели - болезнь не красит никого. Порой то одна, то другая вызывались полоскать белье, и Свет был им за это очень благодарен. Жаль, что благодарность свою он мог выражать токмо словами.
Ибо Талант не возвращался.
Месяц шел за месяцем. Свет время от времени пытался сотворить какое-нибудь простенькое заклятие, но ничего из его усилий не получалось.
Он индо аур не улавливал, а уж такая-то магическая работа не требует практически никакой квалификации.
Впрочем, присущие Иве лекарские способности тоже не восстанавливались.
И буде ничего не изменится, то впереди ждала жизнь, от которой хотелось завыть волком. Тем зверем, который, собственно, Света к этой жизни и привел...
Так прошла зима, и Свет уже привык к своему новому телу и к существованию, где не было ничего от мужчины-волшебника.
Но однова, в середине цветеня, в очередную банную шестерницу, кое-что вернулось.
Свет сидел на полке́ вместе с другими сестрами, наслаждаясь теплом.
Мыслей почти не было. Как и желаний. Кроме одного - сидеть бы вот так, долго-долго, хоть до конца жизни. Дабы не ждала впереди осточертевшая работа.
Он давно уже привык ко всем этим женским телам вокруг, худеньким и толстым, молодым и тронутым временем, здоровым и больным...
Мужского желания, которое когда-то проснулось в нем, они совершенно не вызывали. Все эти задницы, стегна, животы, кудри... крупы, холки, хвосты, гривы... Будто у лошадей, которые тебе абсолютно не интересны...
- Давайте, Ивушка, я вам спинку потру, - сказала сестра Воислава, ладная девица, лет на пять старше, с весьма пышной грудью, которая присно вызывала у Света лишь одну мысль: "У меня бы поясница отвалилась, такое перед собой таскать!"
И тут давно забытое вернулось.
Свету захотелось стиснуть перстами эти тяжелые мешки с коричневыми торчащими бугорками и почувствовать, как они, колыхаясь, убегают из рук...
Он индо испугался, что по его корню будет видно, чего ему такого захотелось.
Но потом вспомнил, что главного мужского органа, демонстрирующего любому и каждому проснувшееся желание своего хозяина, у него нет.
Воислава поняла его по-своему.
- Не завидуйте, Ивушка. За день так их натаскаешься. Да еще и на животе спать тяжело.
Проснувшееся желание снова уснуло. Мытье пошло своим чередом.
А еще через день Свет прочитал в столичной газете, которую привозили в Устюжну с опозданием на сутки, что в начале червеня состоится помолвка представителей двух княжеских родов - Снежаны Нарышкиной и Силы Кабана.
Сия новость вызвала не только воспоминания о прошлом лете и гостевом доме "Приют странников", но и самую настоящую, давно позабытую ревность, которую он пытался описывать когда-то в сочинениях Платона Вершигоры.
И Свет понял, что - хоть тушкой хоть чучелком, не мытьем так катаньем - он непременно должен оказаться в Ключграде.
А еще чуть позже у него и вовсе родился План.
32. Ныне: Век 76, лето 4, червень
Привычка - великая сила!
Свет оценил эту поговорку еще в устюженском приюте.
В конце концов вся женская возня - готовка пищи, уборка мусора в помещениях и на дворе, мойка посуды опосля трапез, - приводившая его в отчаяние, даже начала нравиться. Появились и умение, и сноровка, присущие другим обитательницам приюта.
Но вот возиться с бельем он так и не полюбил. Ни стирать, ни полоскать, ни развешивать для сушки, ни гладить.
Лучше уж целый год помогать Снежане смывать косметику, чем перегладить одну стопку белья. Особенно, если это простыни. Столько возни!
Но вот сегодня ему досталась именно глажка.
Свет разогрел на кухне утюг, насыпав углей в его чугунную утробу, принес в бельевую, разложил доску и принялся на ненавистное дело. Начинал он всегда с самого трудоемкого.
Одна простыня, вторая, третья...
Когда в бельевую ввалился князь Сувор, Свет индо обрадовался - какое-никакое, а развлечение. Перерыв в работе. Даже буде зададут вопрос, на который нужно коротко ответить. К примеру, "Где чистые наволочки?"
Хотя крайне странно, что молодой князь самолично явился сюда за бельем.
Ну да что токмо хозяину в голову не взбредет?.. Может, просто чистый носовой платок потребовался.
- Слушаю вас, сударь! Вам носовые платки?
- Носовые платки?! - удивился Сувор. Потом понял: - Нет, сударыня, мне нужно что-нибудь поболе.
- Нешто простыни? Я сама потом принесу.
- Простыни, вестимо, подойдут. - Князь как-то недобро усмехнулся. - Но мне сейчас гораздо интереснее то, что обычно на простынях.
Свет не понимал.
- Что смотрите, краса моя? Неужели не ясно? - Молодой князь медленно повернул ключ в дверном замке и шагнул к Свету. - Вы утюг-то оставьте! А то обожжемся! - Просунул руки Свету под мышки, слегка стиснул ребра.
И только тут Свет понял, что от него потребовалось младшему хозяину.
Похоже, Радомира была права.
У князя в самом деле возникла симпатия к новой служанке да такая, что ему стало невтерпеж. Соскучился уже по уехавшей Купаве, что ли? Или попросту на свеженькую плоть потянуло?
Свет замер, не представляя, как себя вести в сей пикантной ситуации. У подаренного ему судьбой девичьего тела подобного опыта не было.
В душе снова возникло уже испытанное чувство радости, и махонький огонек родился между персями. Начал разрастаться, захватывая волной тепла всю грудь. Радость тоже увеличивалась, и снова пришла уверенность, что так все и должно быть.
Волна тепла пошла вниз, устремляясь к самому низу живота. Там возникло странное ощущение. Что-то похожее на томление. А потом зачесался левый сосок.
И только тут Свет понял, каков он, реальный дух Додолы. Ибо желания сопротивляться не было. Наоборот, острое желание покориться.
И Свет перестал управлять собственным телом.
Утюг вернулся на подставку. Девичий стан без ведома хозяина потянулся к широкому мужскому торсу, прижался, сразу ощутив восстающий перунов корень.
Свет с трудом затаил рвущееся дыхание.
"А почему бы и нет? - подумал он. - Узнаю, как плотская любовь выглядит с другой стороны".
Дальше все случилось быстро.
Сувор расстегнул пуговицы на лифе платья, стащил его через голову Света. Руки того сами собой поднялись и страстно охватили мужские рамена. Нижняя юбка и вовсе преградой не стала. Любодей легко стащил ее, отбросил в сторону, взял Света за обнажившиеся стегна и опрокинул на кучу нестиранного белья в углу. Навалился сверху, плюща перси, острым коленом раздвинул ноги. И по-хозяйски угнездился на образовавшемся теплом и упругом ложе.
Свет как будто наблюдал за происходящим со стороны. Как ни удивительно, тело совершенно не требовало участия мысли. Оно само все прекрасно знало.
Князь некоторое время тискал открывшееся ему богатство.
А потом Суворов корень с легкостью пробил хлипкую преграду, прикрывающую Светов кладезь. Острая боль, возникшая внизу живота, была столь сильна, что Свет потерял сознание...
По всем видимости обморок продолжался недолго - когда он пришел в себя, два тела еще лежали, не отрываясь друг от друга.
Держать на себе такую тушу было тяжело, и Свет, не открывая глаз, попытался столкнуть с себя Сувора.
Тот вздохнул и выпустил Света из объятий. Тяжесть на груди пропала - видимо, Сувор встал на ноги.
А потом что-то внутри Света изменилось.
Он открыл глаза, посмотрел на своего любодея и понял - что именно.
Вокруг головы князя красовалась аура, в которой быстро блекли голубые перуновы цвета.
Талант вернулся. Семарглова Сила снова была со Светом.
Наверное, тот выглядел настолько потрясенным, что Сувор усмехнулся.
- Вот так выглядит плотская любовь, краса моя! Вам понравилось? - Он взялся за свою одежду.
Наверное, на лице Света появилась благодарность, потому что князь продолжил:
- Это было нетрудно. Вставайте-ка быстренько, а то еще придут проверять, чем мы тут с вами занимаемся. Думаю, случившееся останется нашей совместной маленькой тайной.
- Разумеется, ваша светлость! - Свет тоже встал и взялся за платье. - Я вам очень благодарна!
Руки быстро совершили давно уже ставшие знакомыми движения, и через минуту уже было невозможно представить, что между двумя людьми состоялось нечто большее, чем беседа хозяина и служанки.
Сувор шагнул к двери, повернул ключ в замке, снова глянул на Света.
По лицу его промелькнуло странное выражение.
Будто он искал у своей служанки вовсе не плотской любви и был слегка разочарован обнаруженным.
Впрочем, это длилось всего мгновение. Хозяин помахал служанке рукой и скрылся за дверью.
А Свету пришло в голову, что Радомира ему врала. Никакой особой симпатии к Свету-Иве у Сувора не было. А этой черногривой сисястой твари просто требовалось, чтобы рано или подно разразился скандал, и новую служанку выгнали из дома.
Свет посмотрел на стопку еще неглаженного белья.
После случившегося предстоящая работа вызывала у него самую настоящую ненависть.
Но делать было нечего. До поры до времени придется играть перед всеми роль служанки.
Он подошел к висящему на стене бельевой зеркалу. Оглядел собственное отражение.
Никаких следов совершившегося преступления не наблюдалось. Разве что радость на лице. Но ее порождало не познание плотской любви, а ощущение вернувшегося Таланта.
Ладно, сделаем вид, что ничего не случилось - ни в ментальности, ни в теле.
И Свет отправился на кухню - разогревать изрядно остывший утюг.
Казалось удивительным, но Свет, находясь столь долго в чужом теле, абсолютно не забыл чародейские магические упражнения.
Восторг от возвращения Семаргловой Силы долго не удавалось преодолеть. Свет за обычной хозяйственной суетой то и дело принимался мурлыкать "Я у мамочки платочек утащила", вызывая удивление остальной челяди.
Радомира индо спросила:
- Похоже, вы, Ивушка, и в самом деле влюбились.
Пришлось скорчить невинную мордочку и опустить очи долу.
За ужином Сувор периодически поглядывал на служанку, но выражение лица его было при этом совершенно непроницаемым. Зато с остальными домашними он разговаривал, едва ли не сияя.
Судя по всему, измена жене его вовсе не тяготила.
Хотя, при его работе, он и должен быть прекрасным лицедеем.
Таская к столу блюда-перемены, Свет обретенное снова Зрение не включал. Надо было сначала проверить, в каком объеме к нему вернулась Семрглова Сила.
Возможно, и всех достижений-то - пронаблюдать ауру удовлетворившего похоть мужлана. И ничего более...
В общем, он с трудом дождался ночи. И когда, наконец-то, был отпущен экономом отдыхать, оказавшись в родной постели, тут же принялся за проверку магических возможностей.
Особой радости проверка не принесла.
Проснувшийся Талант оказался слишком слабеньким. Ну да, Зрение работает и неплохо. Но отвращающее заклятие, какое тысячи словенских домашних колдунов с легкостью накладывают на замки, окна и двери вверенных их заботам помещений, ему до конца не поддалось. А ведь такое заклинание не требует от волшебника особенной квалификации.
Убедившись в неудаче, он стер заклятие.
А то чего доброго Лутовин Кузнец учует и будет весьма потрясен неожиданным открытием.
Ладно! Будем считать, лиха беда начало. Терпенье и труд все перетрут. Придется теперь постоянно тренироваться. И надо будет выискивать для этого время. Сегодня мы еще поспим. А начиная со следующей ночи, примемся выделять некоторое время на тренировки.
Угрожать-то вроде ничто не угрожает.
И тут ему пришло в голову, что угроза есть. Очень и очень реальная.
Именно Лутовин Кузнец, домашний колдун Нарышек.
Квалификация волшебника, вестимо, не слишком велика, иначе бы его работа не ограничивалась постановкой и обновлением охранных заклятий на двери и окна. Но отличить дюжинную девицу от ведьмы он вполне в состоянии.
Эх, сейчас бы взять да и навести на самого себя ауру этой самой дюжинной девицы!
Но бодливой корове Сварог рогов не дал, увы...
Ладно, остается надеяться на то, что Кузнец не контролирует прислугу каждый день. Когда Иву принимали на работу, он наверняка ее проверил. И зачем ему теперь зря растрачивать Семарглову Силу? Чтобы потом тратить лишнее время на разрядку?.. Домашние колдуны обычно так не поступают.
Кстати, вероятны и другие угрозы. Гораздо более серьезные.
Буде за всем окружением Нарышек ведется тайное наблюдение, то любой сыскник-волшебник сразу обнаружит, что одна из служанок ни с с того ни с сего сделалась ведьмой.
Кабы я сидел на месте Кудесника, такое наблюдение непременно было бы организовано - после случившегося с кучером Яриком по-другому и быть не могло.
Правда, с той поры уже много воды утекло. Возможно, понаблюдали, понаблюдали и успокоились. Все тихо-мирно, продолжать слежку нет смысла...
Свет вздохнул.
Впрочем, ладно, тут от меня все равно ничего не зависит. Будем надеяться, что Мокошь, как и прежде, осеняет нас своей защищающей дланью.
После этой успокаивающей мысли он и заснул.
Утром обнаружилось, что князь Сувор, похоже, потерял былой интерес к служанке Иве.
За завтраком Свет ни разу не заметил на себе тех взглядов, какие младший Нарышка бросал на юную служанку еще вчера.
Словно и не было ничего.
Угомонился вдруг князюшка! Может, из-за того, что обнаружил у девицы в определенных местах все то же, что знавал у других женщин.
Пришла вдруг совершенно шальная мысль.
А может, Сувор заподозрил, что юная девица только выглядит девицей, а на самом деле она - мужик под заклятием. Очередной варяжский шпион...
Вот и устроил проверку. Как в прошлом вересне некий чародей Сморода проверял некую Снежану Нарышкину. Сморода-то, правда, не решился дойти до конца, ибо нельзя было. А вот Сувору можно - потому он и взял с девицы все возможное. А убедившись, что Ива - та, за кого себя выдает, князюшка тут же и успокоился.
Ну и Велес с ним! Свет-то тоже, окромя неведомого прежде девичьего опыта, получил немало. Осталось распорядиться полученным по уму.
Однако теперь стало ясно, что след поспешать с восстановлением квалификации. Одними ночными упражнениями никак не обойтись! И не столь важно, что Лутовин Кузнец может обнаружить постороннюю магическую работу в доме. Пока обнаружит, пока перепроверит, пока ударит в тревожный колокол... За это время можно восстановить квалификацию до такого уровня, что и оному колдуну сумеем противопоставить собственные заклятия. Ну а буде не сумеем...
Иного выхода все равно нет.
Свет взялся за упражнения сразу после окончания завтрака.
Тренироваться пришлось параллельно с выполнением обычной домашней работы. За мытьем посуды проверить С-заклятье. За уборкой комнат - легонько прощупать Темный сектор. За чисткой овощей к готовящемуся обеду - оценить работу Зрения.
Все оказалось не так ахово, как ожидалось поначалу. Более того, Свет обнаружил, что загруженный Талант не вызывает раздражения, рождавшегося в душе когда-то. А значит, не требуется разрядка.
Конечно, проверка складывалась непросто.
Он то и дело выпадал из окружающего мира, не слышал кое-какие вопросы от домашних и невпопад отвечал.
Радомира индо, когда они ненадолго оказались с глазу на глаз, поинтересовалась:
- Совсем влюбились, Ивушка? Или у вас уже было что с молодым князем? Что-то вы не в себе...
Вот лахудра черногривая! Неймется ей! Все надо лезть в чужие дела!
Но язвить стерве Свет не стал. Пусть себе думает, что хочет!
Он просто помотал головой:
- Вестимо, нет, что вы! Как можно? Я не такая! - и возмущенно фыркнул.
Не известно, поверила Радомира или нет, но, во всяком случае, оставила юную служанку в покое.
В общем, за день не случилось ничего, способного сорвать разработанные планы.
Свет поупражнялся еще и ночью, когда уже лег спать.
И уснул с чувством хорошо выполненного долга.
Середа для Света практически ничем не отличалась от вторницы.
Для челяди Нарышек юная служанка по-прежнему пребывала в странной прострации, то и дело вызывающей ехидную усмешку у черногривой стервы.
И абсолютное равнодушие со стороны Сувора.
Но после ужина молодой князь снова появился в бельевой и закрыл за собой дверь на ключ.
И снова пролился в низ Светова живота дух Додолы...
И снова гибкий девичий стан без ведома хозяина тянулся к крепкому мужскому торсу, прижался, сразу ощутив восстающий перунов корень.
И снова Свет боролся с рвущимся дыханием.
Сильные персты, мнущие перси... Гибкие руки, страстно охватившие рамена... Расстегнутые пуговицы на лифе платья... Нижняя юбка... Ложе из нестиранного белья...
И снова Свет наблюдал за происходящим со стороны.
Вот два тела сплетаются в единое целое, и до этого единого сужается не токмо бельевая комната, но и вся подлунная вокруг. Сами собой закрываются глаза, чтобы не отвлекаться на созерцание.
Вот девичье тело начинает содрогаться, стремясь не выпустить из себя то и дело ускользающую плоть.
Вот низ Светова живота быстро наполняет восхитительная теплота...
Потом князь вдруг утробно зарычал, и Свет ответил ему прерывистым стоном, ибо теплота вдруг пробила усладой все его тело.
Все случилось почти точь-в-точь, как двумя днями ранее. Токмо боли не было.
Зато услада, пробившая тело в тот самый момент, оказалась настолько сильной, что Свет закричал.
- Тише вы!
За первой волной пришла вторая, но Свет уже контролировал себя и постарался не издать ни звука.
И не сразу понял, что вторая волна совсем не похожа на первую.
Это была уже вовсе не услада. Лютая му́ка пронзила всю его плоть - от промежности до макушки.
Тело изогнулось дугой.
Раз. Второй. Третий...
- Экой силы Талант! - прозвучал чей-то голос.
- Да, - ответил другой голос. - Разденьте его.
Голоса казались знакомыми.
- Готово, Кудесник!.. Во имя сынов Семаргловых! Вопреки чаяниям Додолы!
Тело обмякло, расплылось по куче нестиранного белья.
Мучительная боль стремительно покидала голову, грудь и живот.
Пришло облегчение - настолько сладостное, что Свет все-таки не выдержал и застонал.
- Что с вами, Ива? - Это был уже голос любодея. - Вам ахово?
Свет открыл глаза.
Молодой князь глыбой нависал над ним. Глаза перепуганные, рот открыт, десница неуверенно пытается нащупать пульс на девичьем запястье.
Свет осторожно освободил руку из княжеских перстов.
- Ахово?.. Мне?.. Что вы, княже! - Свет перевел дыхание и откашлялся. - Мне очень справно. Спасибо вам!
Обнаженный Сувор поднялся с колен и выпрямился.
Пережитый испуг не сделал его менее мужественным на вид.
Густые волосы, тугие рельефные мышцы, плоский живот...
Экий красавец!
Все-таки княжна Купава выбрала себе в супруги подходящего самца...
В ауре его краски Перуна перемежались плотными цветами страха. Как в прошлом лете у ключградских волшебников, пожаловавших на вечеринку к Нарышкам.
- Ну и напугали вы меня, сударыня! - Князь на ощупь искал свою одежду, не сводя со Света встревоженных глаз.
Похоже, он не верил служанке, полагая, что та еще не пришла в себя от пережитого наслаждения и несет околесицу.
- Все справно, княже, не волнуйтесь! И ступайте с миром, ради Сварожичей! Я совершенно здорова. И не сошла с ума. - Свет добавил в голос настойчивости. - Ступайте! Мне же еще гору белья надо перегладить. Да и вдруг кто-нибудь вас разыскивать начнет! Со стыда сгорим! И вам беда немалая придет, а меня вообще княгиня с работы погонит!
- Да-да, вы правы, вестимо! Матушка и так-то последние дни из-за Снежаны в постоянном раздражении, а тут...
Он не договорил: негоже хозяину посвящать служанку в семейные проблемы...
- Вот и ступайте! И еще раз спасибо!
Князь скоренько собрал манатки, напялил на себя одежду, щелкнул ключом и стремительно исчез. Разве что дверью не хлопнул.
Было абсолютно ясно, что впредь его в бельевую и на аркане не затащишь.
А то когда-нибудь эта сумасшедшая нимфоманка своими криками непременно привлечет внимание посторонних. И пишите пропало!
Свет улыбнулся.
Выходит, остаемся мы отныне без княжеского внимания. Умерла, едва родившись, тайная любовь хозяина и служанки.
Свет подобрал свои разбросанные по полу тряпки и привел себя в приличный вид. Постоял немного, глядя в зеркало и прислушиваясь к собственным ощущениям. И снова улыбнулся.
Ну и хвала Сварожичам, ибо сия любовь нам, княже, теперь совершенно не требуется. Волшебная квалификация у нас возродилась!
Осознание реальности вернувшегося Таланта было настолько потрясающим, что Свет содрогнулся.
Кто бы мог подумать!
Во все века любодейские ласки лишали ведьм Семаргловой Силы. Ибо именно так Сварожичи устроили подлунную. Ибо ведьме не след претендовать на лавры мужа-волшебника!
А вот с Ивой Алюшниковой, кажись, все получается совсем по-другому. Индо буде ничего не свершится из наших планов, то уж новой матерью ясной мы вполне сумеем стать. И станем отбраковывать неудавшихся волшебников. Да Кудесник нас на руках носить станет!
Но этого нам откровенно мало. И мы еще поборемся за более справную участь, или я буду не я!
Он поправил перси в перекосившемся лифе. Потом погладил дланями пылающие ланиты. И шагнул к гладильной доске.
Ведьма с утюгом в руках! Экая жуткая несправедливость!
Он еще раз улыбнулся.
Неисповедимы пути, изначально заданные нам Мокошью! Неисповедимы дороги, рано или поздно обрываемые Мареной! И неизменно ждут нас в самом конце Руки Двух Богинь...
Но что бы ни готовили нам Сварожичи, мы сии дороги непременно одолеем.
Надо было идти на кухню, снова разогревать утюг. Однако он продолжал стоять перед зеркалом, разглядывая собственное отражение.
И понимал, что кое-какие выводы сделал преждевременно.
Любовь молодого князя ему ныне и в самом деле не требуется.
Но с какой стати он так уверен, что Сувор напуган и больше к служанке не подойдет? Разве тот - не мужик? Разве его снова не потянет на вкусненькое и доступненькое? А вкусненькое в зеркале видно определенно! Но надо ли ему впредь оставаться доступненьким?
Вряд ли!
И стало совершенно ясно, каким именно заклятьем нужно воспользоваться в первую очередь! Тем более что оно не требует волшебных атрибутов.
Сбылась заветная мечта: Свет снова сделался мужчиной. Не ментально, а физически: крепкие мышцы по всему телу - от шеи до икр, - перунов корень в промежности, несогбенные воля и решительность в душе...
А мужчине след присно быть готовым к схватке.
Даже коли эта схватка окажется магической. Просто в этом случае главными факторами победы становятся не эластичность мускулов и крепость костей, а гибкость мыслей и прочность знаний.
Впрочем, он ввек отличался и первым, и вторым, и третьим, и четвертым...
А посему волноваться нет смысла.
Самое время снова заснуть.
Он перевернулся на другой бок, ожидая ощутить под головой мягкость подушки.
Однако ее не было. И головы - тоже.
А потом не стало и тела.
Вокруг открылся безграничный сумрачный мир, в котором двигались неясные образования, похожие на бесформенные тени. Время от времени они являли Свету свою истинную сущность - тут вот лоскуток нежности, там обрывок равнодушия, а чуть далее клочок ненависти - и через мгновение вновь обращались в тень.
Свет неспешно плыл среди сутеми, с интересом разглядывая соседей. Когда именно "тени" стали цветными, он не заметил.
Вроде бы только что они лишь чуть-чуть отличались от окружающего пространства, а вот уже сияют закатной багровостью, лучатся листвяной зеленью, блистают пурпуром...
Далеко впереди родилась голубая искорка, медленно разгорелась, превратилась в горошинку, в вишенку, в арбуз. Сквозь лазурь арбузной корочки просвечивала розовая звездочка.
Странное создание плыло навстречу, вскоре Свет приблизился к нему, бесстрашно коснулся перстами десницы. И тут же понял, что перед ним зеркало, а таинственный голубой шар - он сам.
Когда-то, давным-давно, он уже видел эту картину, но тогда внутри него не имелось никакой розовости.
И словно отвечая его мыслям, розовая звездочка прорвала голубую шкуру и превратилась в самостоятельный объект.
Потом зеркало исчезло.
И два шарика оказались один на один друг с другом.
От розового пошли туманные волны - одна, вторая, третья, - коснулись шкуры голубого и превратились в звук.
- Нам придется быть вместе, - сказал незнакомый голос.
Несмотря на слово "придется" в нем не было горечи.
- Кто вы? - спросил Свет.
- Я - тот, без кого вам не обойтись.
- Тот? Или та?
- Какая разница! У волшебников нет пола! Пусть будет "Я - то, без чего вам не обойтись".
- И чем же вы можете мне помочь?
- Будущее покажет...
Розовый шарик погас.
Перед Светом опять висело в пустоте зеркало, и в нем было хорошо видно розовую искорку внутри голубого шара. А далеко впереди - вернее, позади - сияла сиреневая звезда.
Будто соглядатай, наблюдающий за встречей своих врагов.
И следовало бы приблизиться к нему, чтобы разобраться: кто это.
Неужели варяжский альфар, которому когда-то он собственными зубами перегрыз горло, все-таки выжил?
И Свет устремился к нему.
Но движения не было, ибо он снова почувствовал присутствие головы и мягкость подушки под нею.
Свет провел рукой по телу, укрытому одеялом.
Всё оказалось на своем месте: маленькие крепкие перси, мягкий живот, додолин кладезь между ног.
Он по-прежнему оставался девицей по имени Ива Алюшникова.
После нового похода в бельевую Сувор решил, что оперативных проверок с него хватит. Он ввек не встречал женщин со столь бурным оргазмом. Причем ведь даже не в зеленце девица!
Какая эта Ива, к Велесу, ведьма?!
Скорее уж чистокровнейшая додолка - до мозга костей. Эко ее корежило в последний раз!
В общем, хвала Сварожичам, что не услышал никто из домашних! Разговоров бы среди челяди было!
Хотя, коли быть откровенным с самим собой, кабы Купава так вела себя в постели, он бы токмо обрадовался. Есть в этих содроганиях женского тела что-то притягательное. Может, потому мужики и изменяют своим женам, чтобы отыскать вот такую чувственную подругу. Купава-то обычно лежит - доска доской. Разве лишь в последнее время начала оживать...
Короче, подозрения наши не подтвердились, и забудем об этом. Напрочь!
Кстати, тут может возникнуть немалая проблема.
Буде этой Иве с ним понравилось - а ей явно понравилось, вон как благодарила! - она сама может начать искать встреч. И эти поиски вполне могут стать весьма настойчивыми, со всеми вытекающими последствиями...
Мда-а, вот попал так уж попал!
И ведь хочется же продолжения, что самое ужасное! Еще как хочется!..
Обычно он после любви с женой сразу засыпал. А тут - никак!
Уже весь дом окончательно угомонился, наступила тишина. А Сувору все не спалось.
И только когда где-то в отдалении пропел первый петух, разгоняя чары ночного зла, молодой князь, наконец, забылся.
А утром, кинув взор на Иву, прислуживающую за завтраком, поразился.
Как она могла произвести на него столь сильное впечатление, что он полночи не спал? Ну нет же в девице ничего. Как говаривали некоторые друзья - ни сиськи, ни письки...
Он попытался посмотреть на нее еще пару раз, но девичья фигура вызывала теперь у него самое настоящее отвращение.
Встретил бы такую дамочку за пределами дома, и даже желания проводить взглядом не возникло бы!
Костлявая, без задницы, и рот перекошен. Бр-р-р.
А разделась бы, так и стошнило!
Все-таки, что ни говорите, а женщина вечером и она же утром - два совершенно разных существа.
И не дай бог, буде утреннее существо начнет к нему приставать! Индо вечером!
Он еле-еле разобрался с тарелкой гречневой каши с мясом и, не притронувшись к молоку, сбежал в родной принципат.
В должной работе наложенного заклятья Свет убедился уже следующим утром, за завтраком.
Князь Сувор изо всех сил пытался изобразить интерес к юной служанке, с которой он поразвлекся вечор.
Однако мимика его говорила однозначно: Ива ему не только не интересна, но и отвратительна. И он изрядно удивлен - что же привлекательное привиделось ему в этой тощей мымре всего половину суток назад?
Бедняга так был ошарашен, что Свет с трудом сдержал смех.
Ясно было одно: отвращающее заклятье ему покорилось. А значит, появилась надежда, что и остальные не подведут. К тому же, нет никакого раздражения на душе, и разрядка не требуется.
Сувор сбежал из-за стола прежде времени.
Видно, испытывал чисто физическое отвращение к находящейся в трапезной служанке.
Ладно, придется слегка уменьшить силу заклятья - незачем так травмировать молодого хозяина.
А пока проверим еще одно.
Свет включил Зрение и ознакомился с аурами оставшихся за столом.
Поскольку младшие дети Нарышек после несостоявшейся помолвки сразу разъехались, завтракали теперь, после ухода Сувора, только князь с княгиней да Снежана.
Ауры всех троих переполняли цвета недовольства - надо полагать, друг другом.
Увы, в этом конфликте интересов им не мог помочь никто - индо Великий князь со всем его правительством. И уж менее всего - юная служанка.
Хотя Снежану, вестимо, жаль...
Знамо дело, чародей Сморода, каким он сделался после схватки с варяжским альфаром, мог бы слегка изменить их взаимные чувства.
Но нынешний на это не пойдет.
Кто знает, в каком объеме вернулась к нему Семарглова Сила?
И вообще у нас имеются свои собственные проблемы.
Да, Зрение, хвала Сварожичам, тоже восстановилось!
Выключим его - ни к чему тратить Талант впустую.
Зато самое время озаботиться наложением еще одного заклятья, не требующего волшебных атрибутов - прилепить себе ауру самой дюжинной девицы. Дабы никаких подозрений не возникло у Лутовина Кузнеца...
Этим Свет после окончания завтрака и занялся.
33. Взгляд в былое. Век 76, лето 3, вересень: Буривой Смирный
Поелику состояние больного слуги Нарышек, лежащего в госпитале, осталось прежним, Буривой, выполняя полученное от Кудесника распоряжение, вернулся из портового города домой в седмицу. Тем же экспрессом "Нева".
В первицу рано утром - Буривой едва-едва успел позавтракать - с ним связался по волшебному зеркалу сам министр безопасности Путята Утренник и разрешил следующие два дня отдыхать.
Вы справно поработали в Ключграде, муж-волшебник, сам Кудесник похвалил вас. Вестимо, лучше всего было бы предоставить вам отпуск, но сейчас нам всем не до отпусков, сами понимаете. Так что могу освободить вас от новых заданий токмо на первицу и вторницу, а во середу с утречка жду с распростертыми объятиями у себя в министерстве.
Приказ есть приказ.
Два дня Буривой валял дурака. Впрочем, не совсем - устроил самому себе проверку собственного Таланта.
К счастью, силы быстро восстанавливались...
Во середу он приехал в министерство, заявился в кабинет Утренника с докладом. И тут же получил приказ снова отправляться в распоряжение Кудесника.
Опять Остромиру потребовалась помощь, сударь. Конкретное задание, муж-волшебник, он вам даст самолично... Новое задание афишировать - не след!
Похоже, ключградская история продолжалась.
Но приказ есть приказ.
Буривой вышел из здания министерства, поймал на Смоленской площади - раз уж задание не след афишировать - самую обыкновенную трибуну и уже через полчала предстал пред светлые очи главы Колдовской Дружины.
- Здравы будьте, Кудесник!
- Здравы будьте, муж-волшебник!
Буривой начал докладывать об отсутствии каких-либо новых событий в Ключграде, но Остромир жестом остановил его.
- Вы мне опять понадобились, брате. - Кудесник пожевал губами и сразу взял быка за рога. - Дело в том, что мы сумели арестовать Светозара Смороду.
- О! - Буривой не удержался от возгласа, и поскольку было не ясно, как относиться к этой новости, добавил: - Справно!
- Справно-то справно! - Кудесник не выказал ни малейшей радости. - Однако физическое состояние чародея заставляет желать лучшего. Попросту говоря, он пребывает без сознания. Болезнь настолько сильна, что Сморода совершенно не реагирует на внешние раздражители. Не может ни пить, ни есть, токмо дышит да испражняется. Коли так будет продолжаться, летальный исход неизбежен. А чародей нам пока нужен. Этого требуют интересы государственной безопасности. Он все-таки справился с варяжским лазутчиком, которого вы с ним искали.
- Сморода всегда был прекрасным сыскником. - Буривой по-прежнему не понимал, какой реакции ждет от него Остромир.
- Согласен с вами, брате. Но мне бы очень хотелось проведать, как он сумел одолеть варяга. И буде мы о нем должным образом позаботимся, есть шансы получить от него эту информацию.
- Слушаюсь, Кудесник, но... Я же ведь не лекарь! Чем я могу помочь Светозару, коли он находится в бессознательном состоянии?
- Помочь вы можете. Я прошу вас заняться кормлением чародея.
Буривой опешил:
- Как это? С ложечки, что ли?
- Нет, ложечка ему не поможет. К тому же, с ложечкой справилась бы любая бесталанная сиделка. Тут нужен способ похитрее, и доступен он только волшебнику. А посему сделаем так. - Остромир встал из-за стола, открыл сейф, вытащил Волшебную Палочку и Серебряный Кокошник. - Идемте со мной, брате!
Они прошли в знакомую Буривою камору, расположенную рядом с Остромировым кабинетом.
- Надевайте! Ложитесь!
Буривой одел Кокошник, лег на кушетку.
Кудесник поднял десницу с Волшебной Палочкой и сотворил акустическую формулу заклинания...
Когда Буривой пришел в себя, Кудесник сказал:
- Вставайте! Едем к Смороде!
Тюремная камера в "Маловом приюте", в которой они оказались, была похожа на больничную палату. Все вокруг белое, на диване рядом с койкой несколько больших подушек.
Сморода лежал на койке.
Вернее лежало его тело, потому что самого чародея тут не было - ментальная обстановка говорила об этом совершенно определенно.
А чуть вздымающийся и опадающий живот говорил о том, что тело действительно дышит.
- Ну, вот так он выглядит. - Кудесник смотрел на чародея с сожалением.
Похоже, живой и нормальный Сморода был ему нужен просто отчаянно.
- Как вы, наверное, поняли, брате, с помощью Кокошника я научил вас паре новых заклинаний. Известно, что волшебники способны управлять мышцами другого человека. Сие умение, правда, относится к Ночному волшебству, ибо используется, как правило, в воровских целях. Но бывают случаи, когда только этим умением можно спасти человеческую жизнь. - Кудесник дернул за сигнальный шнурок, висящий в изголовье кровати.
Вскоре на пороге появилась молодуха с подносом, на котором разместились тарелка каши и кружка с молоком. Поставила поднос на стол, подложила подушки по спину и голову больного, приведя его в полусидячее положение, взяла в руки тарелку и ложку, села на табуретку рядом с койкой и вопросительно посмотрела на Остромира.
- Первым делом нам след согласовать собственное дыхание с дыханием больного, синхронизировать работу легких управляющего и управляемого. - Кудесник пропел акустическую формулу заклинания, которое показалось Буривою знакомым.
Впрочем, чему удивляться, его же этому заклинанию научили некоторое время назад.
- А теперь требуется ментально совместить ваши мышцы рта и гортани с мышцами больного.
Кудесник пропел еще одну знакомую Буривою формулу.
- Приступайте, сударыня!
Сиделка зачерпнула кашу ложкой и поднесла к губам Смороды.
И тут больной открыл рот, а потом, когда каша оказалась на языке, сделал глотательное движение.
Буривой посмотрел на Кудесника.
Тот стоял теперь с закрытыми глазами, рта он, правда, не открывал, но периодически совершаемое движение-сглатывание было хорошо заметно.
После нескольких глотков Остромир остановил сиделку и повернулся к Буривою:
- Ну а теперь приступайте вы, брате!
Муж-волшебник сотворил акустическую формулу первого заклинания. И тут же почувствовал, что управляет дыханием Смороды. После чего наступила очередь нового заклинания.
- Сударыня, для начала возьмите каши чуть-чуть, - подсказал Кудесник. - Так будет проще.
Сиделка послушалась.
Первый блин получился слегка комом - больной поперхнулся и на пару секунд закашлялся.
Голова его елозила по подушке.
- Чтоб меня додолки... - Буривой не договорил и сосредоточился.
Сиделка отвела руку с ложкой ото рта больного и подождала, пока ему удастся справиться с приступом чужого кашля.
К счастью, продолжался кашель недолго.
А дальше дело пошло́.
Вдох, маленький глоток, выдох... Вдох, глоток, выдох... И раз, и два, и три...
Наконец, тарелка опустела.
Пришло время для молока.
Вдох, маленький глоток, выдох... Вдох, глоток, выдох... И раз, и два, и три...
После десятого раза опустела и кружка.
Буривой прекратил действие заклятий, достал из кармана носовой платок и вытер обильно выступивший на лбу пот.
- Справно, брате! - удовлетворенно проскрипел Кудесник. - Лиха беда начало... Сударыня, вы свободны!
Сиделка вытащила из-под больного лишние подушки, уложила тело, прикрыв его грудь одеялом, забрала поднос с опустевшей посудой и скрылась за дверью.
- Вам придется заниматься этим, брате, пока Сморода не придет в себя. Процесс кормления - отныне ваше главное задание. От всех прочих вы будете освобождены - я уже согласовал с министром Утренником.
Буривой представил себе предстоящие рабочие дни и поморщился.
Трижды в день заниматься сплошным дыханием и глотанием... Та еще перспективочка, чтоб от меня додолка забрюхатилась!
Кудесник прекрасно понял его настроение.
- Простите, брате! К сожалению, для этой работы требуются волшебники достаточно высокой квалификации. Сам я ею, как вы понимаете, заниматься не могу. Просто из-за отсутствия времени. И поручить ее, кроме вас, некому. Так что еще раз простите, брате! Думаю, вы все понимаете. Это для блага страны.
Последнее он мог бы и не говорить.
Вряд ли живой Сморода необходим Остромиру в личных целях. Для столь высокопоставленных особ благо страны - и есть главная цель.
Что ж, значит, придется бесперечь мотаться сюда, в "Малов приют". Побыть, так сказать, у брата Смороды кормящей мамой, додолку мне на корень!
Приказ есть приказ! Наше дело - прокукарекать...
По дороге он размышлял, почему Кудесник не может поручить должность "кормящей мамы" кому-нибудь еще.
В Великом княжестве Словенском немало волшебников уровня Буривоя Смирного.
И, в конце концов, понял - Кудесник не хочет привлекать к делу Смороды никого, кроме тех, кто в оное дело уже посвящен.
Нормальная ситуация для работников министерства безопасности. Дюжинная недюжинная работа!
На том и остановимся.
34. Ныне: Век 76, лето 4, червень
Сказать, что после появления в доме новой служанки Снежана находилась не в своей тарелке, - не сказать ничего. Она была попросту потрясена.
Вот так, наверно, и бывает.
Живете себе и живете - пусть и скучновато, но размеренно, спокойно и предсказуемо. В полном согласии с собой и со своими родичами.
Папенька строит в отношении вас свадебные планы, думая и о вашей судьбе, и о своем материальном благополучии.
Маменька радуется долгожданному первому внуку и с нетерпением ждет следующих.
Братья успешно строят карьеру на поле государственной службы.
Сестры не менее успешно учатся и немножко завидуют предопределенности, выбранной вами...
Обычное житейское счастье, о котором мечтает всякая женщина! Муж, четверо или пятеро деток, крепкая дружная семья...
А потом неведомо откуда появляется в вашем доме незнакомая юная девица, желающая получить работу, и вся жизнь ваша круто меняется...
И выясняется, что многое о себе вы и сами не знали.
Охохонюшки, как же вас это угораздило!
Столько месяцев не помнить самые прекрасные дни своей жизни! И даже не догадываться об этом!
Ныне-то, вестимо, понятно, почему так произошло.
Теперь Снежана вспомнила, как чародей при последнем расставании велел ей напрочь забыть все, что случилось в Новгороде. И между ними, и вообще... И как она слезно просила его не применять сие заклятье. Не послушался. Поступил иначе. Пошел наперекор ее просьбам...
Однако, если поразмыслить, он и не мог поступить иначе! И думал при этом, в первую очередь, о ней, Снежане, а не о себе! О ее безопасности. О ее спокойствии. О том, чтобы к ней не лезли - ни в мысли, ни в душу.
Как и положено настоящему мужчине, будь он хоть ратник, хоть принципал, хоть волшебник.
По-другому они не могут!
Но все равно ей не след было его забывать. А так - будто предала. И Светушку, знамо дело, но в первую очередь, будем уж откровенны, - саму себя и свою внезапную любовь!
А любовь-то оказалась настоящей, не присушка, непрошеным заклятьем наведенная. Иначе бы не вспыхнула сейчас снова, будто и не прошли все эти последние месяцы, с их унынием и скукой.
И именно по этой причине Снежана опять принялась ломать свою жизнь.
Не научил ее прошлый вересень ничему!
Знала бы маменька, что с дочкой сделалось, в чулан бы посадила, на сухари и воду, амбарный замок бы на дверь повесила. Дабы дочка и думать забыла про глупости.
Вы что себе такое удумали, краса моя? Как можно такое учудить? Нешто у вас нет ни малейшего чувства долга перед отцом и матерью? Нешто вы род Нарышек опозорить желаете?
Впрочем, все эти вопросы-восклицания в обвинительном тоне Снежана и так услышала. Позже, опосля того, как на вечере помолвки поведала Силе Кабану о своем неожиданном решении.
Парень-то, кстати сказать, совершенно спокойно отнесся к ее словам. Видимо, и сам не рвался вступать в запланированный родителями брак. То ли заранее ожидал от невесты нечто подобное, то ли у него у самого любушка имеется и это вовсе не княжна Снежана Нарышкина.
Так что перед несостоявшимся женихом у нее ни малейшей вины нет.
Кстати, еще не известно, как бы молодожен отнесся в первую брачную ночь к тому, что молодая - вовсе не девица.
Впрочем, в березозоле у нее случился зеленец.
Скорее всего, решил бы женишок, что невеста не устояла перед Додолой.
Хорошо, хоть не понесла после такого!.. А то вообще стыд-позор - ребенок, родившийся ранее девяти месяцев. Сколько будет разговоров промежду ключградскими высокородными!..
Ладно, Велес с ним, с женихом несостоявшимся. Разрыв помолвки тоже наверняка породил в городе многочисленные сплетни, но, по крайней мере, не о том, что невеста наставила жениху рога еще до свадьбы!
Нынешние сплетни - мелочь!
Однако что теперь-то делать?
Папенька опосля того разговора старательно прикидывается, что старшей дочери тут и в помине нет. Маменька день за днем поедом ест, со свету сживает. И то ей теперь не так, и это не этак.
Эх, Светушко, Светушко, люба мой ненагляный!
Зачем вы вообще появились у нас в прошлом лете? Не пригласи вас братец в жильцы, былая моя страсть к погибшему Клюю Колотке сейчас бы уже закончилась, а новая и не родилась...
Эх, Светушко, Светушко, проклятый мой волшебник!
Как хорошо, что вы поселились у нас в прошлом лете!
Иначе бы Снежана Нарышкина так и не узнала настоящего счастья, когда любимый взгляд раз за разом ввергает вас в неудержимую дрожь. Когда хочется все время находиться рядом, видеть лицо, слышать голос, касаться руки, гладить волосы. И целовать в уста сахарные...
И как жаль, что я не вспоминала вас все эти долгие месяцы!
И как хорошо, что Ива появилась у нас!
Очень вовремя это случилось. Еще немного, и совершила бы я жуткую, непоправимую ошибку.
Рано или поздно все равно бы вспомнила вас, ибо заклятья имеют свойство постепенно терять силу. Не зря же домашний колдун периодически обновляет их... И мучилась бы я ожившими воспоминаниями до конца своей жизни.
Исполать Сварожичам, что они привели сюда Иву!
Пару дней Свет продолжал целеустремленно заниматься проверкой вновь обретенной квалификации.
Заклятья первого уровня, в большинстве своем, работали.
И С-заклинание, и Зрение, и отвращающее были проверены не раз и никаких сбоев не давали. Находясь в доме Нарышек, не имелось возможности оценить охранное, а также по работе с волшебным зеркалом (мешало присутствие домашнего колдуна). Остались непроверенными ответный удар (из-за отсутствия магических атак) и на твердость корня (из-за отсутствия у Ивы самого перунова корня).
Из заклятий второго уровня абсолютно точно работало определение ауры. Абсолютно точно не поддавалось Свету заклинание на невидимость - ему ни разу не удалось остаться незамеченным. По нынешней ситуации невозможно было проверить видение спектрограммы и на амнезию.
Из заклятий третьего уровня точно не работало на левитацию - взлететь не удалось ни разу.
О проверке заклятий более высоких ступеней и речи не шло - окружающая обстановка не позволяла.
Возможно, использование волшебных атрибутов изменило бы картину, но колдовской баул Света находился ныне в неведомом месте. Скорее всего, там, где и чародеево тело. Когда удастся до баула добраться, ведали токмо Сварожичи.
В общем, вступать в смертную схватку с кем-либо, при такой квалификации, - себе дороже!
Еще удалось проверить лечащее заклинание - на Снежане, когда у той заболела голова. Оно действовало нормально.
- Вы и в самом деле справная лекарица, - сказала Снежана.
- Да, ваша светлость. Токмо мне бы очень не хотелось, чтобы в доме о том проведал еще кто-либо, окромя вас. Честно говоря, у меня нет желания превратиться в домашнего доктора семьи Нарышек.
Снежана улыбнулась:
- Не бойтесь, душа моя, я вас маменьке не выдам.
- Благодарю, ваша светлость! Я пойду?
Однако Снежана служанку не отпустила:
- Подождите, Ива... Скажите... А буде бы нам удалось отыскать чародея Смороду, вы бы смогли его вылечить?
И Свет понял, что, похоже, он вернулся в Ключград и в дом Нарышек не зря. План оказался вовсе не пустыми надеждами.
- Смогла бы, ваша светлость, - коротко ответил он.
- Я тоже не сомневаюсь в ваших возможностях. - Снежана мечтательно улыбнулась. - Я непременно найду его.
И Свет не рискнул спросить ее: как она собирается организовать поиски так, чтобы враги чародея не проведали об оных.
Во-первых, Снежана очень изменилась с летошней поры. Поступки ее ныне порождены вовсе не сумасбродством.
А во-вторых, и он теперь перестал быть беззащитной девицей-служаночкой, как все последние месяцы.
Значит, можно и попробовать.
В то, что Светушка жив, Снежана верила без малейших сомнений. Буде бы умер, наверняка бы столичные газеты написали об этой смерти - он же не худший среди волшебников.
Последние пару дней она провела в читальном зале ключградского Великокняжеского университета, где просмотрела колонку происшествий во всех номерах "Курантов", начиная с вересня прошлого лета.
Никаких упоминаний о чародее Светозаре Смороде в столичной газете не было.
А значит, он наверняка жив. Просто по-прежнему болен. И ему срочно требуется лечение.
И коли Ива ему сможет помочь, за такую возможность надо хвататься, особо не раздумывая.
Ива непременно поможет. А она, Снежана, знает, как организовать оказание оной помощи.
И жизнь изменится. Уйдет тягомотина последних месяцев и наступит долгожданное счастье. А потому - вперед, краса моя!
Снежана села за стол и написала письмо в канцелярию главы Колдовской Дружины с просьбой к Кудеснику об аудиенции.
Суть вопроса - судьба чародея Светозара Смороды.
Аудиенторы - княжна Снежана Нарышкина и сударыня Ива Алюшникова, служанка вышеназванной княжны.
Запечатала письмо в конверт, надписала адрес.
Поручать такое письмо слугам было негоже.
Поэтому она самолично отнесла конверт в ближайшее отделение Великокняжеской почты и отправила в столицу срочным заказным письмом с немедленной доставкой адресату.
Больше от нее ничего не зависело. Оставалось только ждать.
А Иве она расскажет о предстоящем путешествии в столицу токмо опосля того, как получит из канцелярии положительный ответ.
Ответ пришел уже через день.
Канцелярия главы Колдовской Дружины сообщила княжне Снежане Нарышкиной, что уже в шестерницу, в полдень, Кудесник примет просительницу в своей резиденции. Вместе со служанкой.
"По прибытии Вам надлежит..." и так далее.
Первым делом Снежана сообщила о предстоящей поездке Иве.
- Я хочу, чтобы вы сопровождали меня в этом путешествии.
- Разумеется, я поеду с вами, ваша светлость, - не раздумывая, сказала та.
Снежане индо показалось, что служанка совершенно не удивлена известию. Впрочем, Снежана же сама в последнем разговоре с Ивой обещала начать поиски чародея. Посему и выводы было сделать нетрудно.
А потом состоялся тяжелые объяснения с маменькой - та приняла дочкино сообщение в штыки.
Да вы что, краса моя, совсем белены объелись! Какая может быть поездка в столицу? С какой стати? Что вы там собрались делать?
Пришлось показать ей письмо-ответ.
Началось снова.
А какого Велеса вы напросились на аудиенцию к Кудеснику? Мало нам неприятностей с Кабанами, так теперь еще неведомо что ожидать! А ну-ка, давайте поведывайте, во что вы еще вляпались!
- Мама! - сказала Снежана. - Я ни во что не вляпалась. И не могу ничего вам рассказать. Помните, осенью шел сыск, связанный со смертью в столице нашего слуги Ярослава?
Княгиня кивнула.
Еще бы ей не помнить - всех слуг допрашивали-передопрашивали!
- Я вспомнила кое-что, связанное с Ярославом, - продолжала Снежана. - И собираюсь поведать о том Кудеснику.
- Но наша репутация...
- А причем тут репутация?.. Вы не имеете права запретить мне исполнить свой гражданский долг. Я - взрослый, юридически дееспособный человек, умеющий адекватно оценивать свои поступки.
Видимо, прозвучало это настолько твердо, что маменька тут же отстала. Но не угомонилась. Подослала к дочери своего старшего сына.
И Сувор, вернувшись с работы, тут же взялся за воспитание сестры.
- Правда, Снежечка, что вы собрались в столицу, к Кудеснику?
- Правда, - кивнула Снежана.
- А зачем? Не поведаете?
Снежана покачала головой.
Правда, Сувору можно было рассказать несколько больше, чем маменьке.
- Помните, Суворушко, наш разговор седмицу назад?
- Вестимо, помню.
- Вы тогда сказали, что впредь мне не стоит интересоваться судьбой чародея Смороды. И что помочь мне ничем не сможете... Я вас не послушалась, Суворушко. Я продолжала интересоваться. Потому и призывает меня к себе Кудесник. Этого требуют интересы государственной безопасности.
Про интересы государственной безопасности она неглупо ввернула, потому что Сувор мгновенно подобрался и посерьезнел.
Ему-то прекрасно ведомо, что оные интересы иногда всплывают в самом неожиданном месте. Такая работа у брата...
- Суворушко, я уже далеко не та сумасбродная девица, какой была в прошлом лете. Вся эта история меня многому научила. Я ведаю, что делаю. И буде вы желаете мне помочь, скажите маме и папе, что я отправляюсь в столицу не собственной прихоти ради, а в интересах государственной безопасности.
Брат смотрел на нее с удивлением:
- Да, вы действительно изменились, сестрица... Ввек не думал, что когда-нибудь услышу от вас слова, которые звучат обычно токмо у меня в принципате. Хорошо, я поговорю с отцом и матерью. - Он улыбнулся. И снова посерьезнел. - Но буде узнаю, что вы обвели меня вокруг перста и едете именно ради собственной прихоти, впредь ни с какими просьбами ко мне не обращайтесь. Я вас прикрывать не стану. И помощи от меня не дождетесь!
- Не волнуйтесь, Суворушко, я не обвожу вас вокруг перста. Все весьма и весьма серьезно. Не думаете же вы, что Кудесник решил встретиться с молодой девицей ради какой-нибудь глупости!
- Ну ладно, ладно, сестренка... Про кого угодно мог бы такое подумать, но токмо не про Кудесника. С него же песок сыпется, какие ему глупости с молодыми девицами? Да еще и волшебник! - Сувор усмехнулся. - Им любая девица поперек жизни... Кого с собой берете? Радомиру?
- Нет. Иву.
Снежане показалось, что брат поморщился. Но протестовать не стал.
- Ну что ж... Иву так Иву. Вам виднее. Надеюсь, она справится со своими обязанностями.
Снежана удивилась.
Похоже, брат резко изменил свое отношение к служанке. А в седмицу-то, на погосте, разве что ручки не целовал. Глазки-то строил вовсю...
- Непременно справится. Не сомневайтесь! - Она чмокнула его в щечку. - Спасибо вам, Суворушко!
- Что-то меня в последнее время все благодарят... - непонятно сказал Сувор. - Ладно, вам, сестрица, виднее.
Поскольку за остаток вечера мама не возобновила былой разговор, а папа и вообще молчал, продолжая дуться на дочь, было ясно, что Сувор сдержал свое обещание.
Впрочем, Снежане было сейчас не до них, поскольку еще ныне надо было собрать необходимые для поездки вещи и распорядиться насчет экипажа, который повезет их на вокзал.
А рано поутру, ни свет ни заря, две девицы уже сидели в купе первого класса экспресса "Ключград - Новгород".
Всю дорогу Снежана тревожилась, чем может для нее закончиться предстоящая поездка.
Прошлая лишила очень важной памяти. И надолго. В результате она едва не совершила главную в своей жизни ошибку. Не будет ли оплошки ныне? Не обернется ли поездка сплошным разочарованием?
До своей болезни Светушка относился к ней совсем не так, как относятся к девицам другие волшебники.
От воспоминаний у нее сладко заныло сердце. Но тут же в душе снова родилась тревога.
Что будет, когда Ива его вылечит? Не прогонит ли он Снежану прочь? Не заставит ли снова все забыть?
С него станется!
Видимо, многое было написано у нее на лице, потому что Ива не выдержала и обняла хозяйку:
- Не волнуйтесь, ваша светлость. Все обязательно будет справно!
Порею, как и допрежь, не было причин восхищаться своей жизнью.
Да, министр безопасности в благожелательном тоне отзывался о его повседневной работе на северо-западных рубежах страны. Да, Кудесник ценил его и в прошлом лете поручил достаточно ответственные задания.
Иному бы другому принципалу это вовсю грело душу, и он бы пребывал на небесах бюрократического блаженства...
Но Ерга считал себя проигравшим. Уж столько месяцев прошло, а он не мог забыть, как легко Сморода справился с ним в резиденции Кудесника, когда заявился освобождать свою служанку.
Будто двухпудовые гири на Порея навесил - ни слова не сказать от натуги, ни пальцем не пошевелить. Да еще и в присутствии девицы!
Такое унижение ввек не забудешь!!!
И месть была бы как нельзя кстати. И принципал бы удовлетворил сие чувство, кабы после ареста Смороды взглянул тому в глаза и с удовлетворением увидел страх в чародеевых глазах.
Но не тут-то было.
Живым взять Смороду не удалось. Мертвым, правда, он тоже не был. Это создание вообще было негоже назвать человеком. Просто овощ. Сохранились токмо примитивные функции организма. Дышать да испражняться под себя. Ходят слухи, что индо проглотить пищу, буде вложат в рот ложку с кашей, тело бывшего чародея не может.
Может, и врут, вестимо, - сам Ерга не видел.
И совершенно не понятно, почему Кудесник не распорядился прикончить сей полутруп. Придушить да и вся недолга!
Однако ходят слухи, что Остромир приказал ухаживать. Специально наняли сиделок, которые находятся при теле круглосуточно. Омывают, подтирают, убирают, переодевают... Даже кормят с ложечки болезного, привлекая к этому процессу волшебников. Вроде бы Буривой Смирный этим занимается.
За каким Велесом, спрашивается?!
Но пути Кудесника неисповедимы.
Значит, это тело Остромиру для каких-то целей нужно.
Нам ли, не имеющим никакого понятия о волшебной науке, судить-рядить?! Наше дело - выполнять приказы!
Принципал теперь снова считал, что сила волшебников держится исключительно на вере дюжинных людей в оную. А он, Ерга, уступил тогда в схватке Смороде только по одной причине - потому что при этом присутствовала Смородова служанка.
Вот уж кто верит в его силу! И вера ее оказалась сильнее Пореева неверия. Токмо этим можно объяснить поражение.
Понял это Порей еще прошлой осенью. И тогда же возненавидел Забаву Соснину.
Когда от Смороды осталось одно тело, именно служанка его сделалась для принципала врагом номер один. И ее надобно было наказать!
Знамо дело, суд бы ее непременно наказал, кабы дело до него дошло. Вот токмо, когда в руках следствия находится на месте подозреваемого полный дебил, перспективы дела должны характеризоваться как весьма и весьма туманные. Ведь в подобной ситуации ни прямой допрос Смороде ни устроить, ни очную ставку со свидетелями не организовать!
Так годы пройдут. А годами человека под следствием держать не могите! Закон не позволяет.
Добрый у нас закон, братья словене.
Когда Кудесник приказал Ерге возвращаться в Ключград, принципал, знамо дело, приказ выполнил.
В его услугах больше не нуждались. Тем более что ему не удалось выйти на девицу, лечившую Смороду в обители Ордена.
Ерга вернулся в портовый город и оказался отрезан от дела Смороды.
Однако у любого принципала - особенно, буде он работает в министерстве безопасности, - имеются окольные возможности получения интересующей его информации.
И он знал, что следствие практически стоит на месте. И что в листопаде у Сосниной закончился разрешенный законом месячный срок предварительного ареста. Дальше законом предписывалось либо продолжать задерживать ее по специальному решению суда, либо отпускать.
В суд выходить следствию было практически не с чем. И потому Смородову служанку выпустили из "Малова приюта".
Ерга к этому времени окончательно успокоился.
Месть - блюдо, которое след подавать холодным.
Принципал был уверен, что дело Смороды без его участия не останется.
И не ошибся.
В пятницу утром, едва в принципате начался рабочий день, Порея Ергу позвал в зеркальную дежурный колдун.
- Вас вызывают, сударь принципал. Вызов неотложный. - Колдун казался взволнованным, и потому Порей немедленно отправился к зеркалу.
Сел, недоумевая, кому из ключградских рубежников он мог понадобиться, да еще так срочно.
Сквозь серую поверхность проявилось изображение.
Это был Кудесник.
Ерга ошалел от неожиданности - всем известно, что связь через волшебные зеркала работает только на ограниченное расстояние, и ввек не было такого, чтобы кого-то, находящегося в Ключграде, связывали со столицей.
Использовались либо почта, либо курьер...
- Не удивляйтесь, принципал, - сказал Кудесник. - Вы мне срочно нужны в столице. Срочно! С министром Утренником этот вызов согласован. Переложите все текущие дела на товарища и немедленно выезжайте в Новгород.
Выглядел Кудесник много лучше, чем в последнюю встречу.
Впрочем, как всякому известно, волшебные зеркала слегка изменяют внешность человека. Одних старит, других молодит.
- Слушаюсь, Кудесник!
Зеркало погасло.
"Елочки-сосеночки! - подумал Ерга. - Оказывается, для Остромира не существует ограниченного расстояния связи. Ничего себе!.. Впрочем, он же - самый сильный колдун в княжестве, и то, что неподвластно обычному волшебнику, вполне может быть доступно ему".
Тем не менее, никто ввек не рассказывал о такой возможности, а значит, это была секретная информация. И раз Кудесник решился открыть этот секрет дюжинному человеку, значит, у него и в самом деле имеются весьма серьезные причины для этого.
Надо полагать, летошнее дело чародея Смороды, наконец-то, сдвинулось с мертвой точки.
Вернувшись из зеркальной, Ерга вызвал к себе Сувора Нарышку.
- Княже, мне след срочно отправляться в столицу. Вы остаетесь исполнять обязанности принципала. Исполать Сварожичам, вы в курсе всех наших дел, так что мне не нужно терять время на передачу полномочий.
- Слушаюсь, принципал!
На сем они и распрощались.
Через пять часов Ерга уже входил в кабинет Кудесника.
Да, волшебное зеркало бессовестно соврало - старик выглядел гораздо хуже, чем ожидал Ерга.
Похоже, он даже потерял в весе с полпуда, и только в глазах по-прежнему жила неукротимая энергия.
И вообще возникало ощущение, что Остромир настроен на активное решение любых оперативных проблем, сколь бы великими они ни казались.
Экая глыба, елочки-сосеночки!.. Как все-таки повезло стране, что в ее пределах рождаются такие люди!
- Здравы будьте, Кудесник!
- Здравы будьте, принципал! Рад вас видеть! Мне опять потребовалась ваша помощь.
В глубине души Ерги родилось удовлетворение - индо этот мощный старик (забудем о физическом состоянии его тела, да!) в своих заботах не способен обойтись без него, Ерги!..
- Я готов выполнить любое задание, Кудесник!
- Вы уже где-нибудь поселились в столице?
- Нет. Я из Ключграда налегке. И с вокзала - сразу к вам.
- Задание вам хорошо знакомо, принципал. Мне опять потребовалась Забава Соснина, служанка Светозара Смороды.
Ерга спокойно кивнул:
- Я помню ее, Кудесник. Но ведь она была в ваших руках осенью.
Однако сердце его забилось.
Коли Остромиру вдруг снова потребовалась служанка, значит, дело касается ее хозяина.
- Да, была. Но по закону нам пришлось выпустить девицу. Следствие не сумело подтвердить ее вину.
- Ясно! Будет исполнено! Куда ее? Снова в "Малов приют"?
- Нет, принципал. - Кудесник пожевал сухими губами. - Присядьте!
Ерга угнездился в кресле для посетителей.
- Во-первых, арест должен быть тайным, - продолжал Остромир. - Девицу следует похитить так, чтобы о том никто не проведал.
- Неужели чародей Сморода пришел в себя?
Кудесник оставил вопрос без внимания.
- Во-вторых, - сказал он, - Соснину после похищения след отвезти в одно секретное место. Оно находится в Колмово, в районе порта.
Ерга кивнул.
Порт ближе к окраине города. Там вечно околачивается немалое количество разного рода подозрительных элементов. То, что надо для конспиративной квартиры. В таких местах не принято интересоваться соседями.
- Вот адрес, - Остромир положил на стол свернутый бумажный лист. - А вот ключи от замка. - К бумаге добавилось два ключа. - Вам надлежит оставаться с похищенной до моего распоряжения. Все дальнейшие приказы будете получать через посыльного. Он должен будет произнести пароль. Пароль - на этой же бумаге. Всё запомните. Бумага останется здесь. О вашем нынешнем задании не должна знать ни одна живая душа, окромя вас и меня.
- Индо министр Утренник? - удивился Ерга.
- Утреннику все известно. Я согласовал с ним наши действия.
- Ясно, Кудесник! Все будет исполнено. Не предвижу с похищением никаких сложностей.
- Я тоже не предвижу. Девица еще в прошлом лете показалась мне достаточно легкомысленной и легковерной... Когда вы сможете выполнить задание?
- А когда нужно?
- Завтра. К обеду.
Ерга прикинул. И сказал:
- Значит, завтра к обеду девица уже будет в моих руках. Опосля этого я готов принять вашего посыльного.
- Добро! Давайте ознакомьтесь с адресом и паролем.
Ерга развернул лист и некоторое время изучал написанные на нем строчки.
- Запомнили?
- Так точно, Кудесник!
Остромир удовлетворенно кивнул, поднялся из кресла, забрал у Ерги бумагу и сунул в верхний ящик стола. Взамен достал оттуда тонкую пачку банкнот.
- Вот вам немного денег. На всякий случай. Буде Соснина мне завтра не понадобится, ее придется кормить.
Ерга спрятал банкноты в кошелек.
Хозяин кабинета позвонил в сигнальный колокольчик.
На пороге кабинета возник Всеслав Волк, секретарь Кудесника.
- Нужно выполнить любую просьбу принципала, - сказал ему Остромир.
- Будет сделано, Кудесник! - Волк вернулся в приемную.
Остромир повернулся к Ерге:
- Что ж, ступайте с миром, принципал. Всецело полагаюсь на ваш профессионализм! Ждите от меня посыльного.
- Оставайтесь с миром, Кудесник! Можете не сомневаться, я вас не подведу!
На пороге Ерга оглянулся.
Кудесник смотрел на него, и во взгляде его было что-то странное.
Словно Кудесник прощался со своим подчиненным...
"Надо держать ухо востро, елочки-сосеночки!" - подумал Ерга. И перешагнул порог кабинета.
В приемной он посмотрел на часы.
До вечера оставалось не так уж и много.
Ерга попросил у секретаря лист бумаги и конверт, сел тут же за стол для посетителей и написал.
"Сударыня!
Если вы хотите узнать о судьбе вашего хозяина, будьте завтра в полдень возле Владимирской башни Детинца".
Ерга сложил лист пополам, вложил в конверт и запечатал послание.
- Нужно немедленно отправить это с посыльным к сударыне Забаве Сосниной по адресу...
- Мне известен ее домашний адрес, - сказал Всеслав Волк. - Через полчаса конверт будет доставлен. Буде, вестимо, адресат окажется на месте.
Покинув резиденцию Кудесника, Ерга отправился прямиком в Колмово.
Требовалось проверить секретное место, где придется держать похищенную девицу.
Секретное место оказалось отдельно стоящим одноэтажным домом, окруженным небольшим садом.
Дом состоял из кухни и комнаты и имел подвал, так что, при необходимости, плененного противника вполне можно было держать "в холодке".
В подвале обнаружился небольшой запас консервов в стеклянных банках. Пришлось отыскать близлежащую продуктовую лавку и купить хлеба и крупы.
Заодно поинтересовался у хозяина, где находится общественная трапезная - в рту с утра маковой росинки не было.
Навернул полноценный обед из трех блюд.
Кухню и комнату в секретном месте разделяли перегородка и печь-лежанка, так что сварить кашу можно было без проблем. Дрова нашлись в небольшом сарайчике за домом.
Закончив приготовления, Ерга улегся спать.
Проснувшись утром, снова сбегал в трапезную и позавтракал. И за час до полудня отправился к Детинцу.
Ровно в назначенный срок девица вышла из трибуны, подъехавшей к Владимирской башне.
Трибуна отъехала.
Соснина принялась озираться.
Тут Ерга к ней и подошел.
- Опять вы, - удовлетворенно сказала девица. - Надо полагать, снова поедем к вашему Кудеснику?
- Здравы будьте, сударыня! - сказал Ерга. - Давно вас не видел... А вы становитесь все краснее и краснее.
- Вы мне зубы не заговаривайте, сударь, - фыркнула девица.
Тем не менее, лицо ее осветилось ясной улыбкой: любой даме нравятся мужские комплименты.
- К моему Кудеснику мы не поедем. Поедем к вашему чародею.
- К чаро... - Соснина поперхнулась. Теперь лицо ее озарилось отчаянной надеждой. - Его вылечили? В "Малов приют" поедем?
- Да, его вылечили. Но поедем мы не в "Малов приют". Чародей сейчас скрывается от своих врагов совсем в другом месте.
Взгляд Забавы сразу стал подозрительным.
- А почему это я должна вам верить? Вы же тоже среди его врагов.
Ерга состроил на физиономии открытую улыбку:
- Да, сударыня. Я был прошлой осенью среди его врагов. Но с той поры много воды утекло. И многое изменилось. В политике зачастую бывшие враги становятся нынешними друзьями. Летошнее дело давно завершено, и с чародея были сняты все обвинения. Можно было бы и перевезти его в родной дом, но там он был, в его состоянии, совершенно беззащитен. Не войско же выставлять вокруг вашего дома!
Вралось легко и просто.
Взгляд Забавы Сосниной понемногу смягчался.
- Так что в "Маловом приюте" ему было гораздо безопаснее. А позавчера врачи решили, что чародей больше не болен. Но чтобы не рисковать, решили спрятать его в секретном месте. Это тут же, в столице! Естественно, ему требуется служанка. Обед приготовить там, то, сё... Сразу признаюсь, что Сморода не просил вас привезти. Но я решил, что так будет справнее. Кто исполнит обязанности служанки лучше вас? Я-то отвечаю за его охрану, с меня повар еще тот! А других людей посвящать в тайну опасно.
И она ему поверила.
- Хорошо! Поехали скорее! Там хоть посуда-то есть?
- Найдется посуда. И даже набор продуктов имеется. И деньги у меня есть. - Ерга похлопал себя по карману. - Так что с голоду не умрем. Да и просидеть там придется не так уж и долго. От силы три дня. А потом обстановка изменится.
- Три дня и в самом деле недолго, сударь. Можно и в одной одежде походить. Я ведь правильно понимаю, что съездить домой за сменной одеждой вы мне не позволите?
- Я бы позволил. Но, боюсь, лишние поездки после встречи со мной для вас рискованны. За вами могут начать слежку. А сопровождать я вас не могу. Негоже чародея оставлять надолго.
Девица некоторое время глядела прямо ему в глаза. Будто вознамерилась просмотреть дырку...
Потом махнула рукой:
- Ладно, сударь, поехали. Где ваш экипаж?
- А зачем экипаж? Чтобы проще было проследить соглядатаям? Просто поймаем трибуну да и поедем.
Эта фраза окончательно добила в ней остатки подозрительности.
Ерга поймал трибуну, сказал любезному адрес ближайших к секретному дому росстаней, и парочка залезла внутрь.
Тем не менее, продолжая игру, по дороге Ерга то и дело поглядывал в заднее окошко - нет ли хвоста.
На нужных росстанях вылезли и отпустили трибуну.
- Соглядатаев я не заметил, - сказал Ерга. - Тем не менее давайте-ка пройдемся немного. На всякий случай!
Шагая с нею под руку, он продолжал озабоченно оглядываться.
Дошли до нужного дома.
- Да, слежки нет. - Ерга облегченно вздохнул. - Теперь быстро. Туда!
Едва они вошли в сени, Соснина крикнула:
- Светушко! Вы тут?
- Тише, сударыня! - прошипел Ерга. - Вы нас всех выдадите!
Вошли в комнату.
Девица снова позвала:
- Светушко!
Полетела в кухню. Выскочила назад:
- Вы... Вы... Вы меня обманули! Чародея тут нет!
Ерга достал пистолет:
- Да, сударыня, Смороды здесь нет. Но вполне возможно, что вы скоро с ним увидитесь. А сейчас полезайте в подвал.
- Я вас ненавижу!!!
- Я вас тоже не слишком люблю. - Он ткнул дулом ей в живот. - В подвал! Уж больно вы шумная.
Он принялся открывать люк, надеясь, что она кинется на него, и можно будет от души ей врезать.
Однако она уже сдулась. Беспрекословно спустилась по лестнице, поежилась.
Ерга кинул ей лежащий на кровати плед.
- Это чтобы вы не замерзли. Кричать бесполезно. Все равно никто не услышит! - Он закрыл люк и задвинул щеколду. - Проголодаетесь, зовите. Дам поесть.
- Значит, я нужна вам живой, - сказала она из-под пола.
Резиденция Кудесника за прошедшие месяцы тоже не изменилась. Как и личный его кабинет - темно-зеленые шторы на окне, фундаментальный стол, покрытый такого же цвета сукном.
А вот сам Остромир изрядно постарел и выглядел так, будто трое суток таскал соху по задерненному полю.
Лишь очи его остались прежними - бесконечная жизнь, стальная воля и неукротимая энергия.
- Здравы будьте, сударыни! Присаживайтесь, прошу вас!
Ответили на приветствие. Присели.
Снежана принялась осматриваться. Свет сидел ровно, сложив руки на укрытых подолом коленях.
- Слушаю вас, барышни. Как я понял по вашему письму, княжна, речь пойдет о чародее Светозаре Смороде.
- Именно так, сударь. - Снежана оторвалась от созерцания окружающей обстановки. - Чародей в прошлом лете жил у нас в доме. Когда шло расследование смерти Клюя Колотки.
- Да, я помню. И что дальше?
Снежана растерянно оглянулась на Света.
- Вы написали, когда просили об аудиенции, что у вас есть какая-то информация о чародее Смороде, - продолжал Кудесник. - Это правда?
- Нет, - сказала Снежана настолько упавшим голосом, что душу Света тронула нежность.
- Тогда зачем вы ко мне пришли? Для чего я трачу на вас время, которое можно было бы употребить с гораздо большей для страны пользой?
Снежана снова оглянулась на Света и принялась комкать в руках носовой платок.
- Простите меня, Кудесник... Я хотела попросить вас позволить мне увидеть чародея.
- А с чего вы, княжна, решили, что Сморода еще жив? За прошедшие месяцы, находясь в том состоянии, в каком его арестовали, он ведь мог сто раз отправиться на погост, к Марене.
- Мне она сказала. - Снежана с убитым видом кивнула на свою служанку.
Кудесник перевел пристальный взгляд на Иву.
- А вы, сударыня, почему решили, что Сморода жив? По-моему, о его состоянии в газетах не писали...
Свет решил позволить себе небольшую дерзость:
- О смерти его тоже не писали! - фыркнул он. И тут же отыграл назад: - Простите, сударь... Все совсем несложно. Кабы чародей умер, я бы непременно почувствовала. Но я чувствую, что он жив.
- Это моя новая служанка, - пояснила Снежана. - Величают ее Ива Алюшникова. Работать начала у нас недавно. Но не в этом дело... В прошлом лете она лечила чародея.
На лице Кудесника не дрогнул ни единый мускул. Старик перевел взгляд с княжны на служанку.
- Где это случилось? И когда? Поведывайте, сударыня Ива.
- Когда - я уже точно не помню. Где-то в начале вересня. Я тогда жила в обители Ордена дочерей Додолы, у предводительницы Натальи Кондаковой.
И Свет принялся рассказывал собственную историю в тех объемах, в которых ее могла бы знать настоящая Ива Алюшникова.
Он сразу почувствовал, как изменилась ментальная обстановка в кабинете. Кудесник привычно проверял, не врет ли напросившаяся на аудиенцию девица.
Однако раскрывать свой Талант перед Кудесником не стоило, а потому и понять, какое впечатление рассказ Света производит на старика, было невозможно.
Во всяком случае, Кудесник внимательно слушал посетительницу, лишь на мгновение иногда прикрывая очи.
Когда Свет закончил, Остромир спросил:
- И вы не ведаете, что тогда случилось с чародеем?
- Нет, знамо дело! Мне ж для того надо применить руконаложение, что было в момент ареста чародея попросту невозможно. Лекарское воздействие требует сосредоточенности и отсутствия посторонних. А стражники уже находились в палате.
- Понятно. - Кудесник пожевал губами. - Вас, кстати, через пару дней разыскивали. Куда вы пропали из обители?
- Предводительница отвезла меня в устюженский приют. Самолично препроводила. И до недавнего времени я жила там, у матушки Всеславы.
- А зачем Наталья Кондакова это сделала?
- Не ведаю, сударь. Мы на эту тему с нею не разговаривали. Я ведь и сама захворала тогда. И прохворала до самой весны. Возможно, сказалось то, что я лечила чародея. Или потрясение от сцены ареста. Помню, было очень страшно. В обители же мужчин не бывало. Опричь сторожа да больных. А тут пришли такие... такие... - Свет не договорил.
- А куда подевалась сама предводительница Ордена?
Вопрос был настолько неожиданным, что Свет опешил.
- Не понимаю, сударь, - пробормотал он. - Что вы имеете в виду? Куда еще она могла подеваться, окромя как вернуться в столицу?
- Все очень просто, - сказал Остромир. - В те самые дни, о которых вы поведываете, Наталья Кондакова исчезла.
- Как исчезла? - Свет растерянно положил десницу на перси.
Ну надо же! Оказывается, матушка Всеслава скрыла от подопечной столь серьезную новость. Индо при расставании ничего не сказала! Может, сама ничего не ведала?.. Да нет, чущь! Раз Кондакова пропала, в Ордене непременно должны были состояться выборы новой предводительницы...
Кудесник внимательно изучал его пристальным взором.
- Кондакова не вернулась в обитель Ордена. И долгие упорные розыски ни к чему не привели. Хотя ими занимались весьма справные сыскники министерства безопасности. Так что случилось в Устюжне?
Свет пожал раменами:
- Не ведаю, сударь. Мы расстались с мамой Натой... с предводительницей... в тот самый день, когда она привезла меня в устюженский приют. Ехали на поезде. Уже там, в приюте, она, поговорив с матушкой Всеславой, зашла ко мне попрощаться, когда собиралась на вокзал, чтобы вернуться в Новгород. Боле мне о ней ничего не известно.
Кудесник перевел взгляд на Снежану:
- А вам, вняжна, что-нибудь известно о случившемся в те дни?
- Я вообще была незнакома с предводительницей Ордена, - сказала Снежана. - Читала об ее исчезновении в газетах. А потом читала, что дочери Додолы выбрали новую предводительницу. Индо не помню ее имени... Собственно, и все. Вроде незачем мне ею интересоваться.
Кудесник опять пожевал губами и прикрыл глаза.
Свет снова не стал активно проверять ментальную обстановку.
Да было и так понятно, что происходит.
Похоже, наступил решающий момент. Как в народе говорят: либо грудь в крестах, либо голова в кустах! Третьего не дано...
Кудесник открыл глаза и впервые посмотрел на молодую лекарицу с самым настоящим любопытством:
- Послушайте-ка, сударыня. Уж коли вы лечили в обители чародея Смороду и, насколько мне известно, почти вылечили. И вылечили бы, наверное, кабы вам не помешали... Так может, вы закончите начатое дело.
Свет распахнул глаза, будто последовавшее предложение было для него совершенно неожиданным.
Сыграл он явно правдоподобно, поскольку взгляд Кудесника смягчился.
- Я... Я... Вы полагаете, сударь, я сумею?
- Это вам, милая моя, только Сварожичи могут сказать. А я - не бог! Но почему бы и не попробовать? Ведь попытка - не пытка!
И Свет понял, что ныне он победил судьбу.
А дальше - посмотрим!
Покинув кабинет Кудесника, две молодых женщины проследовали в гостевой дом при резиденции, номер в котором для них забронировали в тот момент, когда в Ключград было отправлено приглашение на аудиенцию. Вещи уже дожидались там.
Впрочем, вещей этих - с гулькин нос... Межень на дворе, к счастью. Не нужны плащи, пальто и сапожки.
Снежана была крайне возбуждена. Она то садилась в кресло, то вскакивала и начинала ходить из угла в угол.
- Сколько нам ждать? И куда придется ехать?
Свет пожал раменами:
- Тут два варианта. Либо нас повезут в то место, где содержат чародея, либо его привезут в резиденцию. В любом случае, без нас теперь дело не обойдется. Наверное, нам с вами лучше всего сейчас отдохнуть.
"Мне-то точно", - подумал он.
Ему казалось, что нахождение в одном помещении с Остромиром начисто вывернуло душу.
Трудно держать себя под контролем. Такой экзерсис отбирает больше сил, чем сотворение заклятий. Но, надо полагать, он, Свет, справился... Иначе бы сидел уже в другом месте!
- А буде нас сейчас снова пригласят к Кудеснику?
- Сомневаюсь. Во-первых, у него наверняка были заранее запланированы какие-то дела. И вряд ли он станет менять планы из-за чародея Смороды, без которого прекрасно обходился столько месяцев. А во-вторых, буде даже он переменит планы, потребуется время, чтобы доставить чародея сюда.
Снежана не успокаивалась.
- А коли вам не удастся излечить чародея?
- Ну, я - тоже не богиня. Как Мокошь распорядится, так и будет... Давайте, я помогу вам переодеться. Думается мне, что ныне нас уже не побеспокоят. Кстати, не мешало бы и потрапезничать. С утра во рту маковой росинки не было.
- А я индо голода не чувствую! - Снежана вернулась в кресло. - Но поесть и в самом деле надо. Распорядитесь, душа моя, прошу вас. Блюда на ваше усмотрение. Мне все равно.
И Свет отправился на первый этаж - заказывать в номер обед на двоих молодых барышень.
Их и в самом деле не беспокоили до следующего утра.
А сразу после завтрака, которому они отдали должное также в своем номере, не спускаясь в общую трапезную, прибыл посыльный от Остромирова секретаря. И объявил, что сударынь будут ждать в приемной Кудесника за час до полудня.
Снежана снова начала паниковать.
Будто именно ей придется лечить чародея, и она жутко боится ответственности. Вернее - неудачи...
Свет принялся успокаивать хозяйку, но потом решил, что тратить на нее время бесполезно.
Все равно будет волноваться.
А ему нужно подготовиться к встрече с собственным телом.
- Простите, ваша светлость! Мне бы надо собраться с силами.
Объяснять не стал, но Снежана поняла.
- Может быть, я пойду прогуляюсь?
"Ну да, - подумал Свет. - А потом придется вас искать!"
- Не стоит. Вы лучше почитайте.
Снежана поморщилась, но вытащила из чемодана какой-то томик и устроилась на диване. Правда, страницу перевернула только минут через пять.
Скорее всего, задумалась.
А Свет делал вид, будто "собирается с силами". На самом же деле тоже размышлял.
Странно, что Остромир все-таки сам предложил юной лекарице попробовать излечить чародея Смороду.
Да, он-то, Свет, на это надеялся. Но предложение сделано при первой же встрече и без долгих размышлений.
Почему? Хитрит старый лис?
В чем может заключаться его хитрость?
Просто пронаблюдать, как девица станет лечить чародея?
Чушь стопудовая! Зачем?
Кстати, а почему старый лис доднесь не умертвил бессознательное тело. Ведь запросто мог. И никаких расследований не надо проводить. Буде тело Света ведет себя так же, как слуга Нарышек, увиденный в прошлом лете на койке ключградской больницы, то умертвить его - не проблема. Приказал придушить подушкой, и вся недолга.
Болезнь оказалась неизлечимой, умер бедолага-чародей.
И взятки гладки!
Однако нет, сохраняют все эти долгие месяцы.
Почему?
Ответа на этот вопрос не имелось.
Значит, Сморода старику по-прежнему за каким-то Велесом нужен...
Кстати, как там домашние поживают? Как Забава, если ее выпустили после ареста хозяина?
В принципе, сейчас, находясь в Новгороде под чужой личиной, он вполне бы мог побывать в своем родном доме. Повод проникнуть туда найти нетрудно.
Да вот только опасно это.
Буде Остромир столько месяцев почему-то сохраняет бессознательное тело, то вполне может и слежку организовать за домом, принадлежащим оному телу. Индо просто на всякий случай!
И буде Ива Алюшникова появится там, сразу может возникнуть вопрос: с какой целью она туда поехала. И откуда проведала домашний адрес чародея Смороды?
Впрочем, об этом девице вполне мог рассказать сам больной, когда его лечили в обители.
Хотя нет, брате, не мог. Чародей Сморода ввек бы не стал сообщать простой лекарице свой домашний адрес.
Вот Забава могла, Велес ее задери!
О! Так вот же почему нельзя туда ехать.
Буде он там вдруг встретит Забаву, та сразу пустится в расспросы своей старой знакомой.
Где были, Ивушка? Почему не давали о себе знать? Чем занимались все это времечко?
На сии-то вопросы он ответит без проблем, тут индо и врать не нужно. А вот коли Забава вспомнит какой-нибудь эпизод своего пребывания в обители в те моменты, когда чародей находился в обмороке. Вот тут-то можно и вляпаться. Ведь о том, что происходило между Забавой и Ивой до его переноса в тело последней, он ничегошеньки не ведает.
Вот буде бы вместе с девичьим телом досталась и ее память!..
Ладно, бодливой корове Сварог рогов не дал. Не всё коту масленица! Потерпим. Побывать в родном доме никогда не поздно. Дождемся более удобного момента.
Похоже, Снежану тоже интересовало будущее чародея Смороды, ибо она закрыла книжку и сказала:
- Ах если бы вы вылечили его, Ивушка!
В голосе ее прозвучала такая отчаянная надежда, что Свет не удержался.
- Вы любите его, ваша светлость?
- Да, - прошептала Снежана. - Я бы многое отдала, чтобы он избавился от своей хвори.
- Вы удивительная, ваша светлость. Влюбиться в чародея! Мне говорили, что в нормальной роли мужчины они - пустое место.
Было видно, как подмывает Снежану не согласиться со своей служанкой.
Но она сдержала себя. Токмо прошептала:
- Увы, мне моя удивительность счастья не принесла.
След было бы ответить "Еще принесет", но Свет тоже сдержал себя.
Только сердце его зашлось от нежности.
В половине одиннадцатого раздался стук в дверь, и на пороге номера появился тот же посыльный.
Сидевшая аки на иголках Снежана вскочила и бросилась к уличной обуви, но тут же была остановлена.
- Простите, княжна Нарышкина, но вас просят остаться здесь, в гостевом доме, до дальнейших известий. - Посыльный повернулся к Свету. - А вас, сударыня, я прошу следовать за мной!
- Как остаться?! - воскликнула Снежана. - Но... Но... Но я должна быть вместе с моей служанкой!
У нее сузились глаза и сжались кулаки.
Посыльный развел руками:
- У меня нет более никаких распоряжений, простите! Вас на сегодняшнюю аудиенцию не приглашают.
- Но... Но...
Назревал скандал. Или истерика.
В общем-то, дальше вполне можно было обойтись и без присутствия Снежаны. И потому Свет сказал:
- Ваша светлость, не волнуйтесь! Я вполне справлюсь и одна. Вам там быть без надобности. Лучше помолитесь Сварожичам!
Снежана прекратила истерику и вернулась на диван. Лишь пожелала:
- Удачи вам, Ивушка! Надеюсь, мне сообщат, буде лечение слишком затянется...
- Я попрошу об этом, - сказал Свет.
В сопровождении посыльного он спустился к карете и без пяти одиннадцать оказался на ступеньках резиденции Кудесника.
Далее все было, как и обычно.
У входа в здание гостью встретили два стражника, проверили документы и сопроводили в приемную.
Тут восседал за столом Всеслав Волк, собственной персоной.
После взаимных приветствий секретарь Остромира сказал:
- Кудесник ждет вас, сударыня!
Свет взял под контроль собственную ментальность и вошел в кабинет.
Они шли по коридору - впереди Кудесник, следом Свет.
Как оказалось, его тело было утром перевезено в здание резиденции, а потому ехать никуда не требовалось.
Кудесник сегодня выглядел еще более усталым, чем вчера. Но глаза его по-прежнему были полны энергии.
Какая надежда питала силы этого старика? Что у него в планах?
Может, он все-таки решил предложить освобожденному от хвори чародею Смороде пост руководителя Колдовской Дружины?
Как-то все его поведение не очень логично...
Буде вам нужен новый Кудесник, зачем арестовывать кандидата?
Вопросы, вопросы...
Ну да ладно! Рано или поздно все тайное становится явным.
Вряд ли Остромир унесет с собой на погост все свои секреты!
А посему подождем.
Они прошли коридорами в ту часть резиденции, где Свет ввек не бывал. Приблизились к закрытым дверям, охраняемым двумя стражниками.
Тут Остромир повернулся к Свету:
- Должен вам сказать, сударыня, что чародей сейчас выглядит несколько иначе, чем прошлой осенью. Хворь человека не красит.
Свет молча кивнул.
В душе его разгоралось нетерпение вкупе с отчаянной надеждой.
К чему все эти бессмысленные слова?
Остромир сделал знак одному из стражников, и тот открыл дверь.
Кудесник с лекарицей вошли.
И Свет увидел самого себя.
Тело чародея Смороды лежало, укрытое по плечи белоснежной простыней.
Осунувшееся лицо с острыми скулами, прикрытые веками глаза. Волосы, правда, причесаны - значит, всяко не брошен на произвол судьбы.
- Ну вот, сударыня, - сказал Остромир. - Приступайте!
Свет подошел ближе, откинул простыню.
Да, от былой мужской красы и следа не осталось.
Хвала Сварожичам, хоть пролежней нет. Наверное, переворачивали время от времени с боку на бок и со спины на живот...
Тяжко придется!..
Он оглянулся на Кудесника: тот смотрел на юную лекарицу с любопытством. Как будто собирался чему-то поучиться...
А дальше в знакомое дело включились мышцы Ивы.
Руки поднялись, ладони легли на виски чародея...
Свет включил Зрение.
Темный сектор присутствовал, а все остальное занимала пустота.
Ну что ж, пора! Другой возможности не будет!
Да, все приходится делать с бухты-барахты, без предварительной подготовки, как девять месяцев назад. Но никто ему времени на подготовку не даст.
Кудесник - не дурак, вполне возможно, он прекрасно понял, что тут будет происходить, и ошарашить его можно только неожиданностью...
Он снова окунулся в знакомый океан, заполненный Семаргловой Силой.
Надо было вместо цепочки отдельных штришков сразу создать полный отрезок необходимого заклинания.
И генерация пошла.
Свет с трудом оглянулся.
Кудесник стоял поблизости с закрытыми глазами. Видимо, проверял ментальную обстановку в помещении.
Генерация продолжалась.
Мелькали на периферии сознания разноцветные тени, отвлекая внимание.
Отрезок не вытанцовывался. Что-то мешало сотворению заклятья, но Свет не мог понять - что именно.
Может, Кудесник? Но зачем?
Тогда и приводить сюда лекарицу не стоило...
А Сила быстро иссякала. И Зрение отключилось.
Свет все еще стоял, держа ладони на висках неподвижного тела и боясь, что Кудесник все поймет по выражению разочарования на лице юной лекарицы.
И повернулся к Остромиру токмо опосля того, как сумел справиться с собственной физиономией.
Остромир опять наблюдал за ним с любопытством.
- Пока не получается, - прошептал печально Свет.
Тихий стон был ему ответом.
Но простонал не Кудесник.
Звук донесся с койки.
Более того, персты на деснице больного сжались в кулак и разжались.
- Ну почему же не получается, сударыня? - добродушно прогудел Кудесник. - В последний раз это тело самостоятельно шевелилось еще в вересне прошлого лета, до попытки ареста. Я это хорошо знаю, ибо мне каждый день докладывали о состоянии хворого.
У юной лекарицы распахнулись глаза.
- То есть, получилось?
- Знамо дело, получилось! А вы полагали, справитесь за один раз? Самонадеянно! Чудес не бывает, сударыня! Порой лечение больного требует гораздо больше энергии, чем даже левитация.
- Я не умею летать, - сказал Свет.
- Буде так процесс пойдет, научитесь! И довольно скоро. - Кудесник подошел и потрепал растерянную девицу по предплечью. - Что ж, я весьма доволен результатами. Когда вы сможете повторить сеанс?
Свет задумался.
Удивительное дело, но надвигающаяся катастрофа обернулась неожиданной победой. Хотя бы частично.
И было бы глупо не воспользоваться ситуацией. Не зря говорят: куйте железо, пока горячо!
"Повторить" - означает, что его снова допустят к лечению хворого.
Что может быть лучше?
- У вас быстро восстанавливается Сила? - продолжал Кудесник.
- Обычно суток вполне хватает, - ответил Свет.
- Что ж, значит, тело чародея останется здесь, в резиденции. А вы сейчас отправитесь в гостевой дом и будете отдыхать. Завтра в это же время жду вас для очередного сеанса.
По дороге Свет сообразил, что ему след немедленно освободиться от присутствия Снежаны.
Отныне она станет только мешать. Ахи-охи, сомнения, открытые, но не читаемые книги. Лишние вопросы, на которые не найти ответов...
Надо предложить ей отправиться назад, в Ключград, в стены родного дома.
Что он, вернувшись, и сделал.
Однако Снежана приняла это предложение в штыки.
- Ввек не уеду! - вскричала она. - Как можно? Теперь, когда осталось совсем недолго до чародеева излечения, я хочу дождаться этого момента здесь!
И Свет взялся за уговоры.
Вы не правы, ваша светлость. На какое время затянется излечение, одним Сварожичам известно. Мой опыт лекарицы все же не слишком велик. Тут ничего нельзя гарантировать... И вообще, вы мне только будете мешать. Мне восстанавливаться надо после каждого лечебного сеанса, слишком много сил тратится.
Как ни удивительно, именно последний аргумент на девицу и подействовал, хотя Свет, ляпнув эту фразу, чуть язычок не прикусил - княжна вполне могла и обидеться.
Однако, похоже, судьба чародея Смороды волновала Снежану Нарышкину гораздо больше собственных обид.
- Вы, пожалуй, правы, Ивушка, - сказала она с чрезвычайно кротким видом. - Я и в самом деле буду вам токмо мешать. Да и не все ли равно, где теперь мне ждать? Дома, по крайней мере, есть на что отвлечься от оного ожидания. А здесь - безвылазно в гостевом номере сидеть? С вами меня больше уже определенно не пустят. Столичные достопримечательности мне сейчас совершенно не интересны. Главное, хвала Сварожичам, удалось сделать - представить вас Кудеснику. Так что пока моя миссия исполнена. А дальше будет дальше...Что ж, оставлю вам денег на проживание и поеду на вокзал. Хватит вас от дела отвлекать!
Она быстро собрала вещи и пошла вниз - договариваться с портье о носильщиках и экипаже.
Свет дождался, пока она вернется в компании двух носильщиков, с удовольствием стреляющих глазками по Снежаниной фигурке, попрощался с ее светлостью и отправился в трапезную - обедать.
На следующий день все повторилось. Все, кроме вчерашней Снежаниной паники и истерики.
Юная лекарица опять накладывала длани на виски больного. А Свет внутри нее вершил продолжение заклинания.
К его немалому удивлению, вчерашнее незаконченное магическое построение никуда не делось.
Впрочем, разбираться с тем, что произошло внутри бессознательного тела, времени не было.
Пока Сила не угасла, Свет творил очередную часть отрезка.
Кудесник опять прощупывал ментальную обстановку и поощрительно поглядывал на девицу.
Правда, запланированное Светом творение завершить снова не удалось.
Но ныне больной открыл на несколько секунд глаза. Хотя взгляд его сфокусироваться ни на чем не смог.
Остромир же был более чем удовлетворен.
- Прогресс налицо, - одобрительно прогудел он. - Я весьма доволен вами, сударыня. Полагаю, завтра мое присутствие тут вообще не потребуется. Все ж таки я не могу тратить столько времени на лечебный процесс. Более того, у меня есть вот какое предложение... Давайте, мы вас поселим прямо здесь. Будете при хвором постоянно. У меня складывается впечатление, что на него исцеляюще действует даже ваше нахождение рядом. Как считаете, сударыня?
Свет с трудом справился с отвалившейся челюстью.
Вот это да!
Не было ни гроша да вдруг алтын! Это насколько же чародей нужен Кудеснику, коли он идет на такое послабление!
Знать бы все-таки - с какой целью? Чего желает Остромир от живого и здорового Светозара Смороды?
Предложить ему пост Кудесника - это, вестимо, сказка! Может, причина в том, что варяжский рубеж преодолел еще один сильный альфар, и министерству безопасности снова потребовались чародеевы услуги?
Некому ликвидировать злодея, сударь! Словенские волшебники как-то измельчали в последнее время... Уж будьте так добры, вернитесь на государственную службу, пожалуйста!
- Я с радостью, Кудесник!
- Вот и справно. Я сейчас распоряжусь, чтобы вас тут устроили.
Через два часа Свет обосновывался уже на новом месте.
Тело больного по-прежнему пребывало в неподвижности.
В помещении теперь стояли две койки.
Правда, юной лекарице было запрещено покидать стены резиденции, и это о многом говорило.
При всех красивых словах Кудесника, фактически получалось, что Ива Алюшникова арестована. И даже в трапезную пришлось отправиться в сопровождении одного из стражников.
Но это не страшно!
Главное, теперь Кудесник не будет маячить за спиной, и можно работать без посторонних глаз. Хотя в полное отсутствие оных Свет не верил.
Наверняка кто-нибудь откуда-нибудь должен наблюдать.
Однако проверить это было невозможно - вновь обретенный Талант покуда такими заклинаниями не владел. Ну и Велес с ним - всему свое время!
Сидя за столом, Свет ковырялся вилкой в тарелке с жарким - есть, честно говоря, не хотелось.
Но надо! Остаться без физических сил - тоже не самый умный поступок. Кто знает, что еще произойдет?..
Когда вернулись из трапезной, оставшийся возле дверей стражник преградил лекарице путь:
- Подождите, сударыня! Больного сейчас кормят.
Велес меня возьми! А ведь и вправду чародея должны были кормить! Иначе как он мог не умереть за эти месяцы от истощения. Крайне интересно, как они это делали, коли у хворого мышцы не работают...
Подождали минут десять.
Наконец дверь отворилась, и через порог в коридор шагнул... муж-волшебник Буривой Смирный, собственной персоной.
Свет остолбенел.
Муж-волшебник оценил состояние юной лекарицы должным образом - на смурной физиономии его появилось нечто похожее на тщеславное удовлетворение.
- Это вы лечите чародея, сударыня?
- Я...
- А я его кормлю. Извините, что заставил вас подождать!
Свет справился с растерянностью:
- Да что вы, сударь! Мы же с вами общее дело делаем. Без вашей работы и моя бессмысленна.
Смирный кивнул:
- Это верно. Давайте, сударыня, договоримся о времени кормежки. Чтобы ни я вам, ни вы мне не мешали...
Свет чуть было не ляпнул: "А давайте, вы научите меня кормить больного!" Но вовремя вспомнил, что Ива Алюшникова - не волшебница и освоить соответствующие заклинания просто не в силах.
- Скажем, завтрак в девять утра, обед в два пополудни, а ужин в семь вечера, - продолжал муж-волшебник. - Я к этому времени буду приходить сюда, а вы - соответственно, отправляться в трапезную. Как вы на это смотрите?
Снова открылась дверь, и какая-то женщина в белом халате вывезла из помещения прикрытый полотенцами столик на колесах. На Света она не взглянула.
Еще одна женщина вынесла короб, из которого довольно неприятно пахло.
Да, не открыто еще заклятие, которое бы отходы деятельности организма волшебным путем удаляло...
- Хорошо, сударь, договорились.
- Ну, тогда оставайтесь с миром. - Муж-волшебник кивнул и потопал следом за прислугой.
Свет вошел в помещение.
Тело чародея лежало на чистеньких простынях.
По-прежнему неподвижное.
Через полчаса была сотворена очередная порция "пунктира", вновь забравшая у лекарицы немало сил, и Свет с трудом добрался до собственной койки.
До ужина он попросту проспал. А потом, как и раньше - в сопровождении стражника, отправился в трапезную.
За столом не торопился. И потому Буривоя Смирного на сей раз уже не встретил. Прикинул собственные силы - не попробовать ли "лечебный сеанс" еще раз.
Где наша не пропадала!
Но тут же схватил себя под уздцы.
Как говорят, спешка нужна токмо при ловле блох...
И завалился спать.
Уже засыпая, подумал о Снежане: каково ей сейчас жить в ожидании?
Но додумать не успел.
Первая половина следующего дня прошла тем же порядком.
Опосля завтрака очередной "лечебный сеанс".
Поскольку Кудесник снова предоставил лекарицу самой себе, хворый пальцами не шевелил и очей не открывал.
Зато в заклятии получился предпоследний штришок, и оставалось совсем немного. Но штришок высосал почти все силы, так что Свет решил отдыхать до самого ужина.
С Буривоем Смирным он ныне не встретился ни разу - все скрупулезно соблюдали оговоренное расписание трапез.
За ужином силы восстановились, и Свет решил, что пришло время заканчивать игрища.
Когда он вернулся, чародеево тело пребывало в том же состоянии - неподвижное и без сознания.
Пора!
И началось главное.
Лекарица наложила руки на виски больного, а Свет внутри нее достроил необходимое, обратное заклятье.
Последним, что он увидел, были вновь открывающиеся глаза хворого.
Он пришел в себя от неподъемной тяжести, давившей на грудь.
Дышалось крайне трудно. Вокруг распростерлась туманная пелена, сквозь которую проступали какие-то неясные картинки.
Несколько раз моргнул. Глаза начали видеть.
Нет, вокруг вовсе не туман. Это палата, в которой содержат больного чародея Смороду. Вот токмо выглядит палата странно...
А-а, понятно, он не стоит у постели больного, он теперь лежит на оной постели, поскольку перед глазами потолок.
Велес меня возьми, что это так давит на грудь-то?!
Он скосил глаза.
Перед лицом была чья-то рука. Вернее, предплечье в цветастом рукаве. Судя по всему, десницы.
Скосил глаза вправо.
Персты этой руки судорожно вцепились в казавшееся очень знакомым одеяло в белом пододеяльнике...
Смотреть стало больно, и он прикрыл глаза, отдыхая.
Ну хорошо, он лежит на постели, а на нем-то кто расположился?.. Какого Велеса? Что тут происходит? Забава? Почему лежит, а не стоит рядом с кроватью? Опять его соблазнять пришла?
Он с трудом вытащил из-под одеяла десницу и коснулся Забавина предплечья. Потом провел по плечу, коснулся волос...
Нет, это не Забавины волосы. Но почему-то очень знакомые. Где-то когда-то он уже прикасался к ним...
Снежанины? Нет, у нее чуть пожестче, расчесывать приходилось...
И тут он все вспомнил. И понял, что задуманное удалось. Он вернулся в собственное тело.
Исполать Сварожичам! Хвала Семарглу и его Силе!
Но с какой стати Ива устроилась на его груди? Ей след стоять возле кровати и радоваться излечению хворого.
Он снова открыл глаза и толкнул девичье тело.
Никакой реакции!
Пришлось собрать все силы, упереться в обмякшее девичье тело обеими руками и ужом попытаться выбраться из-под него... Отчасти это удалось.
Теперь он полусидел, а Ива лежала у него на животе. Еще несколько минут труда, и он все-таки освободился. Спустил ноги с постели, с трудом сел.
Закружилась голова, и пришлось закрыть глаза, пережидая приступ.
Позвал:
- Ива, вы не могли бы мне помочь?
Ответом было молчание.
Да Велес же ее возьми, что это такое?
Открыл глаза, опять толкнул девицу.
Никакой реакции.
А потом до него, наконец, дошло, что девица лежит без сознания. Или перед ним вообще просто тело - как было в прошлом вересне с чародеем Смородой. Дух его ушел из девичьего тела, но взамен ее дух не возродился.
Ошиблись вы в чем-то, брате...
Он склонился над Ивой, прислушался.
Она определенно дышала.
Да, вон и перси - пусть и не очень активно - вздымаются.
Это равномерное движение оказалось решающим. Во вновь обретенном мужском теле родился дух Перуна, начал набирать силу. Появилось острое желание стиснуть девицу в объятьях, содрать платье и...
Надо думать, слишком долго Светово тело существовало в состоянии овоща. А Перуновы желания копились где-то в ментальности, под спудом невозможности реализоваться, и вот теперь, вырвавшись на свободу, нанесли по возрожденному мужчине неотвратимый удар.
Свет положил десницу на левую персь Ивы. Потянулся шуйцей к подолу.
И остановил себя.
Нет, брате, не дело вы затеяли. Не время сейчас для любви. Тем более когда в партнершах девица без чувств. Вот кабы тут оказалась Снежана!.. Но и тогда было бы не время.
Он попытался справиться с духом Перуна, загнать желания туда, откуда они явились. Но похоть сдаваться не хотелась, и началась такая борьба, что пришлось оторваться от девичьего тела и опуститься на вторую койку, где Свет лежал после обеденной трапезы.
Похоть вновь ожила, а он опять начал ее запихивать...
Буде бы за ним сейчас наблюдал волшебник, он бы, наверное, изрядно подивился голубым ослепительным пламенам, терзающим ауру волшебника.
Но свидетелей борьбы духа и плоти не было.
И тут перуновы желания исчезли. Напрочь. Словно их не не существовало.
Зато Свет почувствовал, как ментальность наливается Талантом, становящимся с каждой секундой все мощнее и мощнее.
Зато физические силы таяли, будто сосулька на ярком весеннем солнце. Вновь обретенное тело расплылось по койке, будто вытащенная на берег медуза.
Это был конец.
Вновь обрести могутную волшебную квалификацию, но не иметь возможности индо перстом шевельнуть!.. Экая насмешка Сварожичей над человеческой самонадеянностью!
Некоторое время он лежал, поддавшись отчаянию. Потом успокоился.
Пока волшебник жив, ничего не закончилось! И пусть нет силы мышц, но Семарглова-то снова с ним.
Должен найтись выход!
Волшебник силен не мышцами, а Талантом. Никакие мышцы не позволяют дюжинному человеку летать по воздуху, аки птица, но некоторые волшебники умеют левитировать.
Талант на многое способен.
Откуда-то пришло необходимое знание.
Легкие, гортань, язык и губы пока жили. И сумели родить акустическую формулу заклятия, вдохнувшего энергию во все остальные мышцы.
Удалось подняться с кровати.
Шаг, второй, третий... Мышцы слушались.
А Семарглова Сила и вовсе казалась бесконечной.
Подошел к больничной койке. Лежащую поперек нее Иву переложил вдоль.
Руки вознесли ее, как пушинку.
Но тут же пришло понимание - физическая всесильность не навсегда.
Разве может быть уверен волшебник в заклятьи, коего никогда прежде не использовал? Кончится его действие, и рухнете, брате, полутрупом на пол. А перед вами сейчас стоит масса задач. И спасение Ивы - далеко не первоочередная. Ива-то в ближайшие часы не умрет...
Первоочередная же задача - понять: почему и зачем.
Почему Кудесник не позволил умереть чародею Смороде? Зачем он, Свет, нужен Остромиру? И главное - насколько соответствует истине теория волшебства, которую нам вдалбливают с младых ногтей?
Вы уже не раз пытались решить оную задачу. И не преуспели.
Ясно одно: голову ломать можно сколько угодно. Однако ответ можно получить только у самого Кудесника.
И даже не от самого Остромира. Тот и соврет - недорого возьмет!
Но бывший сотрудник Института истории княжества имеет и другие возможности добраться до истины.
Что ж, нет смысла терять время. В этой крепости не отсидеться.
Бежать и прятаться?
Ну да, можно опять позаимствовать чье-нибудь тело. Да вон хотя бы стражника, который стоит сейчас за дверью.
Но какой смысл? Так и бегать целую жизнь? Не к лицу это чародею!
Не проще ли решить всё и сразу?
Он подошел к двери и первым делом наложил заклятье на стражника.
Интересно, как часто у них тут происходит смена стражи?
А впрочем, плевать!
Открыл дверь.
Стражник стоял, подпирая стену.
- Вы сейчас уйдете в туалет. Потом вернетесь назад. Никто из этой двери не выходил, и вы никого не видели.
Стражник тут же целеустремленно зашагал прочь.
А Свет отправился в другую сторону. Оглянулся, посмотрел в спину удаляющемуся стражнику. Зачем-то дождался, пока тот свернет за угол. И двинулся дальше. Возле кабинета Кудесника стражников не наблюдалось. Зато имелось отвращающее заклятие высшего уровня.
Не для чародея Смороды такая преграда!
Открыл дверь и вошел в приемную.
Всеслава Волка тут не было, ибо рабочий день давно закончился. Хотя это не объяснение - бывало, Волк задерживался тут и глубоко за полночь.
По-видимому, Кудесник просто отправил прочь своего секретаря. Чтобы не мешал...
Свет открыл дверь и вошел в кабинет.
Кудесник, как обычно, сидел за столом и что-то писал. Поднял голову, глянул на незваного гостя.
Свет, не медля, сотворил акустическую формулу очередного заклинания.
Кудесник замер. За столом теперь сидел каменный истукан.
Свет усмехнулся.
Слабоваты вы, Кудесник, против чародея Смороды!
Так, теперь надо понять, что искать. Это должен быть предмет старинный. Только из такого можно извлечь полезную на данный момент информацию.
Где его искать? В задней каморе?
- Бывшему сотруднику Института истории княжества нужен мой Серебряный Кокошник? - сказал Кудесник.
Это было настолько неожиданно, что Свет едва не кинулся к двери - бежать. Но сдержался.
Кудесник по-прежнему сидел бездвижно, но губы его шевелились.
- Кокошник позади меня, в известной вам комнатушке. В колдовском бауле. И поторопитесь, чародей. Ваши силы небезграничны.
"Велес меня возьми, неужели все-таки ловушка? - подумал Свет. - Не может же Кудесник быть мне помощником! Но в одном он прав - силы мои небезграничны. А посему - чему быть, того не миновать. До сей поры Сварожичи мне помогали..."
Он обошел стол и открыл дверь в знакомую камору.
Все тут было, как прежде.
Но справа от оттоманки стояла тумбочка, уставленная пузырьками и горшочками различных размеров.
Похоже, в последние месяцы Остромир уже не мог жить без лечебных средств.
А колдовской баул нашелся в шкафу.
Свет вытащил его, поставил на стол возле оттоманки, щелкнул замочками и открыл.
Кокошник лежал на самом верху.
Свет несколько мгновений разглядывал его. Потом сказал вслух:
- Снявши голову, по волосам не плачут.
Он взял Кокошник в руки. И обнаружил: нужная способность его Таланта никуда не делась.
35. Взгляд в былое: Любомысл Треух
Любомысл Треух был самым сильным словенским колдуном. Жил он в очень и очень непростое время. Именно тогда, пятьсот лет назад, начались конфликты геополитических интересов между словенами и ордынцами, с одной стороны, и словенами и варягами, с другой.
Любомысл Треух, будучи не просто колдуном, но талантливым ученым, определил, что источником Семаргловой Силы является дух Перуна у волшебников и дух Додолы у ведьм. И ему стало понятно, что с возрастом, поскольку источники Силы у человека ослабевают, ослабевает и уровень его (ее) Таланта. Иными словами, самыми сильными волшебниками и ведьмами являются люди молодые. Исходя из интересов обычной жизни, это особого значения не имеет. У дюжинных людей оно - вообще обычное явление, с возрастом уменьшаются и физическая сила, и работоспособность, и сей процесс не создает особенных проблем никому, кроме самого субъекта.
Но на высоких государственных постах ситуация другая. Там на первый план выходят присущие пожилому возрасту мудрость, уважение окружающих и умение руководить. Именно они порождают авторитет государственного деятеля.
Когда уходит физическая сила, она компенсируется мудростью и уважением, которые ценит очень большое число людей. Именно из авторитета возникает в современном обществе готовность подчиняться кого-то кому-то. На сей готовности общество и держится, она является социальным фундаментом стабильности.
Сообщность дюжинных людей чрезвычайно разнообразна. Среди них имеются и ярые сторонники перемен, и твердолобые консерваторы, и - наиболее многочисленные - представители так называемого "болота".
Сообщество волшебников совсем другое.
Волшебники с младых ногтей - люди особого сорта. И психология их совсем не та, что у дюжинных. Большинству из них как раз присуще стремление выделиться, не согласиться, настоять на своем.
Поняв это, Любомысл Треух понял и следующее: Кудесник, с возрастом теряющий Семарглову Силу, никогда не удержится на своем посту за счет авторитета. С уменьшением Таланта он потеряет и авторитет. А с ним - и власть!
А значит, рано или поздно у кого-то из молодых возникнет стремление лишить его оной власти.
Такой процесс, вполне нормальный для животного мира, для социума волшебников окажется источником постоянных революций, входящих в острый конфликт с интересами всего общества.
А значит, умудренный опытом государственный муж должен, в интересах общества, озаботиться процессом передачи власти от предыдущего Кудесника к следующему. Процесс сей должен быть строго регулируемым.
Поняв это, Кудесник озаботился поисками решения этой проблемы.
И через несколько лет упорной работы нашел заклятье, способное обеспечить стабильность в Колдовской Дружине.
Он использовал сам изначальный источник Семаргловой Силы.
Ибо кардинально перестраивать здание лучше всего с фундамента.
Вестимо, отменить закон, установленный в подлунной богами, никакой Кудесник ни в состоянии. А вот подкорректировать его, изменить работу в свою пользу... Почему бы и нет?
Открытое Треухом заклинание было обратного действия - увеличивало Семарглову Силу с уменьшением духа Перуна или Додолы. Таким образом, совсем юные волшебники оказывались, по рангу Силы, самыми слабыми. С годами Талант рос, достигая своего предела уже на склоне лет.
Более того, буде юный волшебник или волшебница позволяли себе реализовать дух-источник в сношении с противоположным полом, они напрочь лишались структуры Темного сектора, обеспечивающей мощь магических действий. Все, что они могли после этого, - лечить людей.
Любомысл Треух испытал действие заклятья на самом себе и, убедившись, в его полной работоспособности, начал перестраивать всю систему инициализации Семаргловой Силы.
Всем волшебникам того времени было предписано побывать у Кудесника, в обязательном порядке прихватив с собой волшебные атрибуты: и Палочки, и Кокошники, и Кольца - якобы для проверки.
При оной проверке Треух менял только принцип работы Кольца. В результате, при инициализации Темный сектор будущего кандидата в отроки начинал магическую работу не по законам Сварожичей, а по методу, предписанному Кудесником.
Современников, тех, кто мог помешать, Треух при аудиенции изменял с использованием собственной Силы, а в следующем поколении этого уже и не требовалось - такие люди перестали появляться.
Правда, существовала одна проблема. Волшебники тоже смертны. А заклятия со временем теряют силу. И после смерти Треуха созданная им система неотвратимо должна была рухнуть.
Однако старый волшебник нашел выход.
Вот токмо почему-то этой информации волшебная реликвия до Света не донесла. То ли былой Талант чародея Смороды так до конца и не восстановился, то ли реликвия побывала в руках Любомысла Треуха до того, когда этот выход был найден.
36. Ныне: Век 76, лето 4, червень
Теперь Свет знал все. И поразился: с какой же стати его до оной правды допустили?
Что это? Неумение предусмотреть последствия своего решения? Старческий маразм? Или просто надежда на авось?
Но не может же государственный деятель такого ранга полагаться на авось. Иначе век его пребывания на столь высокой должности окажется весьма и весьма недолгим!
И не видеть последствий принимаемых решений он тоже не может. Исход окажется таким же - слетит со своего поста без промедления.
Значит, маразм?
Однако Остромир вовсе не маразматик. Уж ему ли, Свету, этого не знать!
Тогда почему случившееся произошло?
Ну не до́лжно Кудеснику Остромиру дозволить чародею Смороде проведать о событиях пятивековой давности! Это вам не история создания Великого княжества Словенского, начавшаяся со времен Ярослава Мудрого! Это знание - сродни отравленной стреле. Или пуле из "змиулана"...
Свет вернулся в кабинет.
Остромир по-прежнему сидел за столом каменным истуканом.
Но аура его жила.
А в ментальной атмосфере ощущалось заклятье, с помощью которого Свет заставлял людей совершать необходимые самому себе поступки.
Кем Кудесник сейчас командовал, было совершенно непонятно. Но воля его тянулась куда-то за пределы кабинета.
Может быть, именно эта воля лишает сейчас Иву сознания, заставляя девицу в полной отключке лежать на койке, где еще недавно хранилось тело чародея Смороды? Вполне возможно!
Ну так мы этому помешаем! У нас не забалуете! Ишь старый пень, цепляется за власть до самой последней возможности! Хоть кем-то, а дай покомандовать!
Нет уж!!!
Свет перекусил магическую ниточку, уходящую от старика вдаль. И бросился прочь из кабинета.
Однако Иву он нашел в прежнем состоянии - лежащей без сознания на койке. И не было тут следов недавнего присутствия чужой воли.
Ерга свято выполнял задание Кудесника.
Велено ждать посыльного - он и ждал. Периодически давал поесть пленнице. Но из подвала ее не выпускал - через люк передавал наполненные миски и забирал опустошенные.
На вопросы не отвечал.
Да девица почти ничего и не спрашивала.
Похоже, она верила, что, как и в первый раз, ее придет освобождать выздоровевший Светозар Сморода.
Так прошли шестерница, седмица и первица.
Но к вечеру во вторницу с Ергой что-то случилось.
Ему надоело ждать.
Такое впечатление, елочки-сосеночки, что Кудесник совсем забыл о нем. Ни ответа, ни привета...
Сколько еще можно просиживать штаны здесь, в секретном доме, покидая его лишь для того, чтобы купить в ближайшей лавке очередную партию продуктов для Сосниной да посетить трапезную?
Забыть о нем Кудесник не мог.
Тогда что же случилось?
И по глубоким размышлениям выходило, что Остромир умер.
Иначе откуда в душе Порея возникло ощущение собственной ненужности?
Умереть старик, вестимо, мог. Он давно уже находится между Мокошью и Мареной. И будьте вы хоть самым сильным волшебником в подлунной, от погоста все равно не уйти!
Но, судя по той энергии, что присутствовала в Кудеснике при их последней встрече, вряд ли он мог взять и просто так умереть. Скорее уж его убили!
А убить его мог токмо один человек. Проклятый Сморода, елочки-сосеночки!
Что же делать? Продолжать ждать у моря погоды?
Более всего Ергу угнетала возникшая вдруг пустота в душе. Такого чувства он ввек не ведал. Даже не представлял о его существовании.
И вообще принципалу-рубежнику негоже торчать вот так, сиднем при пленнице. Надо, пожалуй, отправляться в резиденцию Кудесника. Может, удастся хоть чем-то помочь старику.
А эту дуру оставить тут, в подвале!..
Будет возможность - вернемся, выпустим. Не вернемся - пусть сдохнет от голода!
И тут его аки беси торкнули.
Зачем же пропадать добру?
А добра у этой девицы - выше крыши. И вполне можно попользоваться. Ибо может статься, что к ответу и не призовут.
А посему не станем терять время.
Он поднялся с дивана и отодвинул щеколду на люке:
- Выходите, сударыня!
- Зачем? - спросила Соснина. - Неужели меня захотел увидеть мышиный жеребчик?
Пустота в душе нарастала.
- Нам след поговорить. Выходите, ради Сварожичей!
На сей раз девица послушалась. Поднялась по лесенке, вышла на свет божий. Но от злословия не удержалась:
- Соскучились, что ли, сударь? Не с кем поговорить?
Вот ведь стерва языкастая, елочки-сосеночки! И как это Сморода не погнал ее из служанок в три шеи! Такая ведь все нервы издергает! Или с хозяином она была мягкая и бархатная?
Ерга сделал попытку примирения:
- Зря вы так, голубушка. Я ведь тоже человек. Давно хотел вам сказать, что вы мне нравитесь как женщина...
- А вы мне нет, востроглазый козел! - отрезала стерва. - И ввек не нравились! Как и ваш Кудесник!
Пустота в душе сменилась яростью. Будто кто-то отпустил вожжи...
Ерга схватил девицу за волосы и бросил на кровать.
- Что вы делаете? - удивилась та, еще не понимая, что ее ждет.
Ерга молча схватил ее за воротник и разодрал платье на груди.
Теперь девица поняла. Прошипела:
- Я на вас в суд подам, старый хрен! Это насилие!
Шипите себе, змея, шипите! Сейчас мы вам на хвостик-то наступим. Не уползете никуда!
Пустоты больше не было. А ярость породила мужицкую решимость.
Дальше все было, как случалось не раз. Только допрежь, с другими женщинами, это происходило по обоюдному согласию. И к обоюдному удовольствию.
Сейчас Ергу заботило токмо одно-единственное - унизить эту стерву.
Пусть побрыкается поначалу. Потом все равно расслабится, размякнет и начнет пищать от накатывающейся услады!
- Миленький! Еще-ох! Еще-ох!
Однако девица не расслаблялась и не пищала. Она билась под ним и рычала:
- Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Ее бешеная ненависть не помешала Ерге разодрать остатки дамских тряпок, воткнув колено между стегон, раздвинуть мягкие ноги и прорваться перуновым корнем в глубину ее плоти.
Она продолжала вырываться и пыталась царапаться, но что может женщина весом в три с половиной пуда против мужика, который в полтора раза тяжелей?
Он просто завел ее руки за голову, почти не заметив отчаянного сопротивления, свел их вместе и сжал перстами. И принялся плющить ее тело. И плющил, и тискал, и елозил, пока не получил того, чего хотел.
А потом отпустил девичьи руки и, не дожидаясь, пока изнасилованная расцарапает ему физиономию, сломал ей шею.
Потом встал и принялся одеваться.
Одевшись, снова нагнулся над нею.
Забава Соснина смотрела в стену удивленными глазами - видно, и не поняла в последний момент, что ее ожидает.
- Вот так-то, сучка! И ничем вам не помогло Семарглово охвостье на сей раз!
Свет стремглав бежал назад.
Пролетел приемную, ворвался в кабинет Остромира.
Каменного истукана за столом не было.
Но ментальная обстановка явственно показывала, что Кудесник находится здесь, поблизости.
И что Светово заклятье он сумел преодолеть.
Ага, вот же он, за стеной!
Свет ринулся к двери в камору, распахнул ее.
Кудесник лежал на оттоманке.
Но теперь он был совсем плох.
Видать, последние силы ушли на то, чтобы перестать быть камнем.
Он с трудом оторвался от ложа и сел.
- Где начало, там и конец, - сказал он. И пояснил: - Именно здесь я впервые познакомился с вами, Сморода. Именно здесь произошла ваша инициализация.
- Я помню, - сказал Свет. - Только мне тогда и в голову не могло прийти, что мы будем прощаться вот так.
- Подождите прощаться. Присядьте-ка.
Похоже, сейчас для старика наступит последнее "простите"
Свет послушно угнездился на стуле, расположившемся неподалеку от койки.
- У вас ведь имеются вопросы... на которые вы желаете найти ответы, - с трудом сказал Остромир. Это был не вопрос, а утверждение. - Задавайте, пока еще есть время. Начните с главного.
- С главного? - Свет подумал секундочку.
Нет, последним "простите" и не пахнет. Ну ладно, спросим!
- Как вы могли допустить, Кудесник, чтобы я узнал правду о духовном заклятье Любомысла Треуха.
Остромир усмехнулся:
- Это ведь не единственный ваш вопрос, правильно?
- Не единственный... После того как вам удалось захватить мое тело в обители Ордена, следовало его уничтожить. Почему вы этого не сделали? Ведь тогда бы я вряд ли узнал то, что знаю теперь!
Остромир снова усмехнулся. Пожевал сухими губами.
- Неисповедимы пути Сварожичей! А почему вы решили, что не должны знать о духовном заклятье Треуха?
Свет на мгновение впал в ступор.
- Э-э-э... - сказал он. - А я должен?
- А чем вы отличаетесь от всех предыдущих кандидатов в Кудесники? Все мы прошли через это знание. А что касается уничтожения вашего тела... Как же я могу лишить тела кандидата в Кудесники? Мне ведь уже недолго осталось. - Кудесник опять усмехнулся, но на этот раз криво. - Должен же кто-то подхватить падающее знамя...
- Ничего не понимаю! - Свет развел руками. - Не вы ли всячески мне противодействовали всё последнее время? Не вы ли велели меня арестовать?
Кудесник поморщился:
- Тяжко мне сидеть. Я, с вашего позволения, прилягу. - Он подложил подушку под локоть и принял полулежачую позу. - Дорогой мой чародей! Звание Кудесника - это не христианская манна, которая сыплется с небес. Звание это надо заслужить. Его надо, не побоюсь этого слова, выстрадать. И доказать, что вы достойны. Нужно пройти должный путь, чтобы, обретя сие звание, не наделать ошибок. Вот вы и проходили свой путь, а я вам, в силу моих уже скромных сил, всячески помогал.
Свет некоторое время сидел, переваривая услышанное.
Теперь все происходящее, коли рассмотреть его под таким углом, и в самом деле выглядело слегка... да что там слегка?! Оно выглядело совершенно иначе.
- Но почему я? Почему не Вышата Медонос? Когда он был жив...
Кудесник опять усмехнулся:
- Вы все-таки еще очень молоды, Сморода. У вас детство в заднице играет... Не обижайтесь, пожалуйста! Разве Вышата Медонос одолел варяжского альфара? По-моему, это сделали вы.
- Я, - горестно сказал Свет. - Токмо он чуть меня не угробил.
- Но не угробил же! Впрочем, это не все... Разве Вышата Медонос стал нарушением всех существующих законов теоретической магии? Разве он, вопреки сим законам, использовал женщин для снятия магического похмелья?
Свет скривился - ему не понравилось выражение "использовал женщин".
Но по правде говоря, Остромир прав... Немалое время так оно и было. Впрочем, не это самое главное теперь...
- Подождите, подождите... Это ж получается, что Кудесники много веков всех практически обманывали?
Остромир кивнул:
- Вы совершенно правы, дорогой мой чародей. Я полагаю, их оправдывает то, что они таким образом поддерживали стабильность в мире.
- А как же Великий Альфар? И прочие руководители зарубежных волшебников...
- Везде в мире действуют одни и те же законы властной устойчивости. Коли зарубежные предводители магов и разобрались в "духовном" заклятье Треуха, то ни один и перстом о перст не ударил, чтобы, пока могли, изменить существующий порядок.
- А как же... Ведь можно сколь угодно обманывать малое количество людей. Но всех невозможно обманывать столько времени!
- Ну, собственно, никто всех не обманывал. Обманывали только волшебников. Впрочем, это даже не обман. Это просто небольшая корректировка существующих магических законов. К тому же, каждый последующий Кудесник был волен сломать созданную систему устройства. Однако так никто этого и не сделал. Вы полагаете, что все они думали только о собственной власти?
Свет пожал раменами:
- Не ведаю.
- Вот скоро и проведаете. Мне недолго осталось. Впрочем, вы, мой дорогой, оказались в гораздо худшей ситуации, чем все ваши предшественники.
- Почему?
- Прежде наука не знала перунову мощь. А теперь, когда с помощью электроновой энергии стало можно снимать заклятия, мир в любом случае поменяется. И именно вам придется решать, в какую сторону ему меняться.
"А ведь точно! - вспомнил Свет. - Я-то в последнее время был далеко от науки, но ученые работать продолжали..."
- Почему же вы не использовали свою власть для того, чтобы прекратить эти исследования?
Кудесник махнул десницей:
- Бесполезно! Я бы мог, вестимо, тормознуть их, но только словенских ученых. Закордонные нам не подвластны. И это бы привело к тому, что нас обогнали. Равновесие бы все равно рухнуло. Запретами вообще ничего в жизни не решается. Лучший способ управления - предусмотреть процесс и попытаться использовать в своих интересах. Но, к сожалению, нынешние волшебники применять перунову мощь в своих интересах не способны. Поэтому я и сказал, что вам придется решать. И времени на решения осталось не так много. Думаю, что мир изменится еще при вашей жизни.
- А почему вы, Кудесник, решили, что Дружина выберет меня на ваше место?
- Потому что я предпринял кое-какие меры для этого. В министерстве юстиции давно лежит письмо, которое вскроют после моей смерти. А там написано, что я считаю лучшим кандидатом в свои преемники именно вас. Так что тут не извольте сомневаться! - Кудесник опять усмехнулся. - Да и нет сейчас в Дружине чародея, который мог бы стать вашим конкурентом. Я и ваше долгое отсутствие в наших рядах объяснил. В завещании написано, что вы выполняли мое специальное задание, касающееся интересов безопасности страны. Некоторую информационную опасность для вас способен представить Порей Ерга. Но что может сделать простой принципал против официального кандидата в Кудесники? Ему просто никто не поверит. Да вы всегда можете и сами решить возникшую проблему.
Свет вспомнил свою последнюю встречу с Ергой, состоявшуюся в этой самой каморке.
Тогда Ергой двигала ненависть к колдунам и вера в собственное неверие. Однако после проигранной схватки он вряд ли снова решится противостоять чародею Смороде. Так что тут можно быть спокойным.
- У меня есть еще один вопрос, Кудесник. А почему вы сами не попробовали нейтрализовать заклятие Треуха?
Кудесник некоторое время сидел безответно. Видимо, раздумывал: говорить правду или нет.
- Треух все предусмотрел, - сказал он наконец. - В тот момент, когда на мою голову был возложен Обруч Кудесника, начало работать заклятие, не позволяющее мне это сделать. Так было и со всеми моими предшественниками. - Остромир грустно улыбнулся. - То же произойдет и с вами в скором времени. А потому вы сейчас - единственный волшебник, способный помешать реализации плана, существующего уже пять веков. Причем я даже не могу подсказать вам: как это можно сделать. И тем не менее я попытаюсь это сделать. Мне, в общем-то, терять уже нечего. Вам непременно надо отыскать посох...
Кудесник замолк, вздрогнул и схватился за грудь. А потом обмяк и медленно сполз с кресла на пол.
- Кудесник, что с вами? - Свет подскочил к старику. - Остромир!
Тот не шевелился.
Свет включил С-заклинание.
Кудесник был мертв - быстро гаснущая аура над головой Остромира не позволяла сомневаться.
И Свет понял, что остался с проблемой один на один.
Причем проблема была не одна.
Как только труп старика найдут, наверняка решат, что это убийство и убийцей является чародей Сморода, которому Остромир мешал реализовать свои далеко идущие планы, направленные на подрыв безопасности Великого княжества Смоленского. Скорее всего, именно это вменялось ему, Свету, когда был выдан ордер на его арест.
Свет поднялся с колен и замер, пораженный только что пришедшей мыслью.
Похоже, Остромир всеми своими действиями за последние месяцы тоже реализовал далеко идущий план. И главной целью этого плана стало - загнать чародея Смороду в ситуацию, из которой у него никакого выхода. Кроме одного - попытаться уничтожить заклятие Треуха.
Откуда-то пахну́ло угрозой.
Скрипнула входная дверь.
- Как... Вы?
Свет обернулся.
На пороге стоял Порей Ерга.
Он был явно растерян. Взгляд его метался от Света к лежащему на полу телу и обратно...
Однако растерянность владела им недолго.
В деснице его появился "змиулан".
- Охвостье семарглово! - взревел Ерга. - Вы убили Кудесника! Смерть собаке!
Пистолет щелкнул - принципал взвел курок.
Однако заклятие быстрее человеческого перста. Особенно, буде для сотворения не требуется акустическая формула - достаточно мысли.
Персты разжались, пистолет выпал из десницы Ерги и перелетел в угол кабинета, где без стука улегся на пол.
Взгляд принципала наполнился отчаянием.
- Поговорим? - сказал Свет.
Ерга судорожно мотнул головой:
- Не о чем нам разговаривать! Я не веду бесед с предателями и убийцами!
- Я его не убивал, - спокойно сказал Свет.
- А мне плевать! Даже буде у него разорвалось сердце, виной тому - вы. Это вы, Сморода, довели старика. Самим своим существованием довели. Ему не оставалось ничего, окромя как бороться с вами. Я не ведаю, почему он не велел уничтожить вас! Уж он-то это мог сделать, он не слабее вас.
- Мог, - спокойно сказал Свет.
- Я вас вижу насквозь, Сморода! Вам нужна его должность, и теперь вы получите ее. Мне страшно за страну и Колдовскую Дружину, у которой будет такой глава! Что ж, вы победили... Но надеюсь, вашей радости от победы поубавится, буде вы узнаете, что я убил вашу служанку!
- Что? - сказал Свет.
- Да, - удовлетворенно сказал Ерга. В голос его проникла ярость. - Для этой суки вы были единственным. Но я своими руками, - он выставил вперед кулаки, - своими руками сломал ее проклятую шею.
Он не врал - аура говорила об этом совершенно определенно.
Это была жуткая новость, но Свет остался совершенно спокоен. И это безразличие было неожиданно для него самого.
Однако он тут же понял, что так и должно быть. Нет у него сейчас права на обычные человеческие эмоции: печаль, огорчение, ужас...
- Забава-то чем вам насолила?
- А тем!.. Тем, что из-за таких забав вы и обладаете властью над всеми нами, дюжинными людьми. Вы питаетесь их верой в вашу силу.
Свет грустно усмехнулся.
Как несколько минут назад - Кудесник...
- Старая песня, Ерга. Вы ошибаетесь. Буде бы все упиралось в веру, подлунная давно бы рухнула. Нет, Ерга, вера - только часть нашей силы и отнюдь не главная. А главная - Талант и знание. Вот источники Семаргловой Силы. Но, боюсь, вам этого не понять. Ибо ваша вера этого не позволит. И вы скорее всего тому не поверите, но вы - всего лишь пешка в руках Кудесников, у которых оказались крайне длинные руки. А уж про руки богов я и не говорю. Там вы - просто щепотка праха, пылинка, которой всего лишь след лечь в кучу пыли, позабытой в углу нерадивой служанкой...
Свет осекся.
С какой стати он начал выходить из себя? Именно сейчас, когда требуется полное спокойствие...
Забавушку жаль, но ей он уже ничем помочь не способен. Никакой волшебник, как он ни будь силен, не может помешать Рукам Двух Богинь. Над ними не был властен индо Любомысл Треух! А посему...
Каждый должен платить за содеянное. И Ерга должен заплатить за убийство Забавы.
- Ладно, Ерга... Ваш выбор - это ваш выбор. Забава не причинила вам никакого вреда. И когда вы ее убивали, вы не ей отплатили за былое унижение. Вы жаждали отплатить мне, дабы я присно помнил о вас. И чтобы в бочке меда у меня присно была ложка дегтя. И чтобы я помнил, что мой Талант кое-где оказался бессилен перед человеческой мерзостью.
- Вы меня убьете, - сказал Ерга.
Это был не вопрос - утверждение.
- Вас бы надо было посадить на кол. - Свет снова грустно улыбнулся. - Ваша ненависть держится на вашей неудовлетворенности существующим порядком вещей. Буде бы вы оказались отмеченным богами печатью Таланта, в вас не было бы ненависти. Но вы всегда считали, что Сварожичи обделили вас... Да, вас следовало бы посадить на кол, чтобы вы подольше помучились. Но раз не мучилась Забава... Спасибо хотя бы за это.
Он сотворил акустическую формулу заклятия из сферы Ночного волшебства, и сердце Порея Ерги раздавила Семарглова Сила.
Принципал хватил широко открытым ртом воздух и рухнул на пол.
Наступила тишина.
Свет удовлетворенно посмотрел на труп, и это удовлетворение стало последним, что оставалось в нем человеческого.
Было ясно одно: Кудесник прав - нынешний мир надо менять.
И дело не токмо в угрозах, которые непременно принесет электроновая энергия. Нет, не из-за нее погибла Забава. Главная беда - в том устройстве подлунной, которое своим заклятьем создал Треух.
Значит, надо убирать действие Треуховского порождения!
Ведать бы еще - как? Где искать этот самый посох? И что он из себя представляет?
Эх, кабы Остромир успел поведать о том, что ему было известно. Но Любомысл Треух не предоставил ему этой возможности.
Скорее всего этот самый посох и является материальным носителем заклятия.
Собственно, даже организовать поиски в нынешней ситуации практически невозможно. В одиночку не справишься. А искать помощников - нет времени. Да и как объяснить оным помощникам, что ищем и с какой целью?
Сказать правду? Во-первых, большинство попросту не поверит. А среди тех, кто поверит, наверняка найдутся желающие использовать ситуацию для собственной пользы. Начинать гражданскую войну?
Собственно, и это-то невозможно. Что может сделать одинокий чародей? Ни власти, ни сторонников? Лишь собственный Талант, с помощью которого какое-то время поддерживаются физические силы.
А во-вторых, есть и гораздо более сложная проблема.
Ну хорошо, найдем мы Посох Треуха и сумеем снять заклятье. А что будет дальше? Столько веков мир жил под воздействием Посоха... Что произойдет, буде его не станет. Да просто неведомо - что!
Как минимум - всех обладателей Семаргловой Силы настигнет магическое похмелье неизвестно какого уровня. Вплоть до массовых смертей среди волшебников. И это в масштабах всей подлунной, где жизнь организована с использованием их труда. Все равно, что из человеческого тела выдернуть весь костяк! Человек после такого превратится в медузу, которую выкинуло на берег. И жить невозможно, и возврата назад нет!
В общем, как не киньте - повсюду клин...
Лучше бы всего ликвидировать действие заклинания в самом начале, когда оно токмо явилось на свет. Причем, не при жизни Треуха - он попросту восстановит действие Посоха, - а на следующий день после его смерти.
Вот это - весьма удачная мысль.
Да только Свет Сморода не способен перенестись в прошлое, увы!
Неизвестны в мире такие заклинания.
Впрочем, погодите-ка!
Да, сам Сморода переноситься через время не способен, но информацию-то он из прошлого получает. Ведь вся его былая работа на Институт истории княжества основывалась на этом умении! Да и знание о первом Кудеснике он получил именно таким путем.
А если продолжить мысль...
Идея-то проста до банальности.
У нас есть заклинание, применив которое, мы получаем информацию из прошлого. Разве невозможно заклинание обратного порядка - передающее в прошлое?
Ну да, знание туда передавать бессмысленно. Хотя, буде первый Кудесник проведал бы, к чему приведет его заклятие, он бы, коли мудрый человек, не стал бы его применять. Но в этом случае наше "ныне" оказалось бы совсем другим. Поелику оно другим не оказалось, получается, что Треух ни о чем не проведал. Либо отмел это знание как не имеющее значения. И тот, и другой случай означают, что знание, переданное в прошлое, предназначенную ему задачу не выполнило. А потому над таким заклинанием мы и голову ломать не будем.
Что можно еще передать через века?
А вот что!
Предположим в былое можно передать работу заклятья, воздействующего на другое заклятье. То есть, первое заклятье создано ныне, а второе - в прошлом.
А вот это уже теоретически реальный путь решения проблемы.
Отыскать сквозь время материальный носитель заклятья Треуха (его Посох) и опять же через века воздействовать на него собственным заклятьем, которое остановит работу Посоха.
Вот только существует ли такое магическое действо? И где взять силы для его открытия и сотворения, коли я хожу с помощью магии?
И как вообще подлунная отреагирует на такое вмешательство в исторические процессы? Волшебная наука, которую нам вдалбливали всю нашу жизнь, ни о чем таком ввек не говорила!
Но другого пути у меня попросту нет.
Буде я не попытаюсь изменить сложившуюся ситуацию, развитие электроновой энергии непременно положит конец Колдовской Дружине и всем волшебникам.
А значит, надо хотя бы попытаться!
Свет плыл по океану.
Исполать Сварожичам, океан был незлобен. Не дул ветер, взметающий волны до небес. Иначе бы пришел карачун, поскольку судно, управляемое Светом, было крайне мелким и неказистым. Не судно, а челн. Узкий, неустойчивый, с очень низкими бортами. Да еще и без весел!
А посему Свет не плыл - просто болтался на поверхности воды, не ведая, куда его занесет.
Лежа на днище - иначе можно и перевернуться, ведь ввек не плавал на челнах.
Да и куда плыть-то? Со всех сторон серая вода, вызывающая в душе бесконечную тоску.
И чтобы не видеть эту беспросветную серость, он прикрыл глаза.
Помогло мало, поскольку и с закрытыми глазами серость остается серостью.
Уж лучше бы вокруг был лес, а в лесу дорога, упирающаяся в путеводный камень.
Как уже было когда-то...
И - на перепутье - камень стопудовый. А на камне - слова словенские. Не слова - предупреждения...
Направо поскакать - коня утерять...
Прямо пойти - себя обрести...
Налево повернуть - в кладезе утонуть...
Конь - это вам не челн!
Конь при случае и сам дорогу отыщет, и бессильного хозяина куда требуется дотащит.
Серость под веками залило багрянцем.
Открыл глаза.
Не привиделось: откуда-то и в самом деле лилось сияние. Приподнялся на локте, глянул через левый борт.
Ого, да там, похоже, маяк!
Впрочем, нет. Маяк обычно не одаривает океан таким сиреневым светом. Да и луч его не постоянен - то угасает, то разгорается. А тут горит беспрерывно.
Обманка это! Путеводная звезда для глупцов.
Всяк, кто туда поплывет, там и погибнет.
И вообще этот сиреневый свет он уже как-то видел.
Вспомним - где.
О, да это же ментальное отражение некого заклятья. Спиральки, кружочки, разноцветные фигуры... И сиреневый шар!
Значит, туда нам ввек не надо.
Едва он так подумал, как шар вспух острыми лучами, которые потянулись к застывшему на воде челну. По пути они застывали, как выливающаяся в воду горячая карамель, и вот это уже не лучи, а приближающиеся вервия. И цель их движения - челн. Сейчас коснутся носа и бортов, опутают сетью и потащат туда, к шару. А что ждет там? Удар неведомых сил? И затопление?
Но, в общем-то, не так и важно, что ждет там.
Ему вдруг пришло в голову, что сиреневый шар и есть магическая проекция вечного заклятия Треуха.
Надо полагать, что умный волшебник, сумевший создать существующую систему магических взаимодействий, должен был предусмотреть защиту от попыток, которые способны предпринять потомки, уничтожить главное заклятие.
И эти самые вервия - противодействующие защитные попытки вечного заклятия сохранить себя.
А значит, впереди схватка с неведомым исходом.
Все оказалось не так легко и просто, как мне думалось. Но сомнения теперь не к месту.
Свет собрался и сотворил ответ.
Голубые клинки понеслись навстречу сиреневым вервиям и принялись обрубать их, быстро, точно, беспощадно.
Однако процесс рождения новых вервий был не менее быстрым, точным и беспощадным. Некоторое время действия шара и возможности Света уравновешивали друг друга.
Время шло.
Заметить сиреневость, оценить дистанцию, взмахнуть клинком. Готово!
И снова - обнаружить очередную сиреневость, оценить дистанцию, взмахнуть клинком...
А потом Свет перестал успевать.
Он уже понимал, что проиграл, но не сдаваться же!
Рубка продолжалась, но впереди ждало неизбежное.
Вот носа челна коснулся один из сиреневых жгутов, вот второй... Правый борт заякорен. Левый.
Челн поволокло в сторону сиреневого шара, неотвратимо, безостановочно.
Что ж не получилось! Впрочем, он - не первый самонадеянный щенок в волшебном мире. Варяжский альфар тоже переоценил свои силы, сцепившись с чародеем Смородой. И проиграл.
Жаль! Остается надеяться токмо на то, что когда-нибудь систему сломает другой словенский волшебник. А может, и не словенский. Но сломает. Ведь нельзя обманывать всех и всегда!
А пока мы будет драться, сколь есть Силы...
Со свистом разрезал воздух еще один клинок, разворотил сиреневое вервие, вцепившееся в правый борт.
Свет на мгновение обернулся.
Рядом стояла тонкая фигурка, которую он всякий раз видел в последние месяцы, когда смотрелся в зеркало.
Ива!
Как она тут очутилась?
- А я никуда и не пропадала, - сказала Ива, в очередной раз взмахивая клинком. - Просто вы не замечали, что я вкупе с вами. Вы видели токмо себя.
- О Велес! Мы с вами жили в одном теле?
- Мы и посейчас в нем живем.
Взмахи клинков, разрубленные вервия, новый жгут цепляется за борт...
- Почему же вы скрывались от меня?
- Я не скрывалась. Просто до сей поры была вам не нужна.
Клинки. Ошметки. Новые жгуты...
Силы снова иссякали.
И вновь челн потащило к сиреневому шару, навстречу смерти.
- Нам не справиться, - сказал Свет, теряя надежду.
- Так позовите на помощь!
- Кого?
- Того, кто еще живет вкупе с вами!
Свет на мгновение замер, и челн понесся вперед, все ускоряясь и ускоряясь.
- Быстрее! - крикнула Ива. - Зовите!!!
- Помогите нам, - прохрипел Свет.
Слева появился еще один голубой клинок.
- Конечно, помогу. Ведь вы дали мне жизнь.
Это была Вера-Криста.
Времени на разговоры больше не осталось. Даже три клинка не успевали обрубить рождающиеся вервия. Сиреневый шар все ближе и ближе. Вот он уже совсем рядом.
И тут Света осенило. Клинок - оружие, не требующее постоянного контакта с десницей бойца.
- Метайте!
Девицы поняли его сразу.
Три клинка голубыми молниями пронзили пространство и вонзились остриями в сиреневый шар.
Навстречу перестали лететь вервия. А те, что уже впились в челн, осыпались сиреневой чешуей.
В какую-то долю секунды шар невообразимо распух. И взорвался.
Разлетелся на куски челн. Пропала серая вода вокруг. А через мгновение пропало вообще всё.
"Неужели я проиграл?" - успел подумать Свет.
И тоже пропал.
37. Ныне: Век 76, лето 2, травень
Чародей Колдовской Дружины Великого княжества Словенского князь Светозар Сморода смотрел в зеркало. И сам себе нравился.
Статная фигура. Волевое лицо. Голубое одеяние.
Мужчина хоть куда!
Сегодня знаменательный день. И не только для него. Для всей Колдовской Дружины.
Да, сегодня знаменательный день. А через две недели будет еще один такой - состоятся выборы руководителя Колдовской Дружины. И если за это время не произойдет ничего экстраординарного, братия вручит ему Волшебную Ленту.
В дверь постучали.
- Войдите!
На пороге появился Святослав, дворецкий:
- Ваша светлость, пожаловали ваши родители!
- Иду!
Свет выскочил из гардеробной и промчался в гридницу. Здесь пока сновали слуги, готовясь к празднику. Встретили хозяина поклонами.
А тот выскочил в сени:
- Мама! Папа! Здравы будьте!
- И вы здравы будьте, Светушко!
- Поздравляю, сыне!
Обнялись, расцеловались.
- Как там Старая Русса?
- Стоит, - сказал Владимир Сморода. - И Полисть по-прежнему течет. Многие горожане кланяться велели!
- Благодарствую всем! Я - хоть и столичный житель, но очень многих помню.
Пока слуги поили гостей чаем и угощали бутербродами, хозяин дома поднялся в кабинет и сочинил несколько деловых писем - время еще позволяло.
А работу негоже бросать даже в такой день. Никто ее за вас не сделает!
Когда в кабинете снова появился дворецкий, Свет уже надписал конверты и наложил на них отвращающее заклятье - дабы ничья рука, окромя адресатов, не вскрыла конверты.
- Пора, ваша светлость!
- Иду!
Сын и родители спустились по ступенькам городского особняка Светозара Смороды, сели в экипаж.
Кучер Бермята хлестнул лошадей, и карета тронулась.
- Все-таки много в столице народу, - сказал отец, глядя в окно. - Утомительно, поди, жить?
- Я привык за столько лет. - Свет пожал раменами.
Дубрава Смородина откровенно любовалась сыном.
Наверное, когда его определяли в школу волшебников, ей и в голову не приходило, что сын будет жить в столице...
Она протянула десницу и тонкими перстами сняла с голубого одеяния несуществующую соринку.
Свет улыбнулся, понимая.
Все-таки мать слишком редко видит единственного сына, и ей очень хочется позаботиться о нем...
Путь был не слишком длинным, на Межневье. Через четверть часа переехали Святославов мост через Неву.
Несмотря на дневное время, электрические фонари на мосту горели.
Видно, дежурный работник столичной энергетической сети изволили забыть о своих обязанностях.
А еще через десять минут первая часть пути закончилась.
Мать по этикету осталась в карете. Отец и сын выбрались наружу и двинулись навстречу второй стороне сегодняшнего праздника.
Вторая сторона уже была наготове.
Будущий тесть вел под руку невесту к экипажу с гербом Нарышек. Следом шла его супруга и остальные дети. Процессию замыкала Василина, их домашняя ведьма. Как положено волшебникам начальных уровней квалификации - в темно-синем одеянии.
Свет не удержался и включил Зрение.
В ауре невесты вовсю буйствовали розовые цвета Додолиного духа.
И ничего удивительного. Свету и самому было невтерпеж.
До бракосочетания жених и невеста должны были находиться порознь друг от друга. Вот когда Верховный волхв соединит их руки...
Свет улучил секундочку и послал Снежане воздушный поцелуй. Тут же получил ответный.
Князь Белояр Нарышка чуть покачал головой, но ничего не сказал.
В конце концов, будущему Кудеснику и его супруге вполне можно простить столь малое нарушение свадебного этикета, не так ли?
Приложения
1. Пантеон Словенского волхвовата
Сварог - бог-создатель Вселенной, породитель остальных словенских богов
Сварожичи:
Дажьбог - бог жизни, прародитель словен
Перун - бог-громовержец, покровитель воинства
Хорс - бог солнца
Ярило - бог весеннего плодородия
Велес - бог подземного царства
Семаргл - бог колдовства
Мокошь - богиня судьбы, жена Дажьбога
Додола - богиня семьи, жена Перуна
Купала - богиня тепла, жена Хорса
Марена - богиня смерти, жена Велеса
Кострома - богиня живой природы, жена Ярилы
2. Месяцеслов Словении
Сечень - январь
Лютый - февраль
Березозол - март
Цветень - апрель
Травень - май
Червень - июнь
Липец - июль
Серпень - август
Вересень - сентябрь
Листопад - октябрь
Грудень - ноябрь
Студень - декабрь
3. Словник к роману
Абы - лишь бы
Айда - пойдемте
Аки - словно
Аховый - плохой
Баклага - фляжка
Басурманский - мусульманский
Беремя - большая охапка
Бесперечь - постоянно
Буде - если
Ввек не - никогда не
Ввечеру - вечером
Величать - звать
Вестимо - конечно
Вечерять - ужинать
Вечор - вчера вечером
Взрачный - красивый
Вкупе - вместе
Вторница - вторник
Гараже - сильнее
Десница - правая рука
Доднесь - до сих пор
Допрежь - прежде
Дюжинный - обычный
Ежелетошно - ежегодно
Извет - донос; наговор, клевета
Индо - даже
Исполать - слава! хвала!
Кладезь - колодец
Красный - красивый
Ланиты - щеки
Лето - год
Летошний - прошлогодний
Мара - дух смерти
Межень - лето (время года)
Намару - насмерть
Недалече - близко
Не след - не следует
Нешто - разве, неужели
Однова - однажды
Окоём - горизонт
Опричь - кроме
Пагуба - гибель
Партикулярный - штатский
Паче - больше
Первица - понедельник
Перси - женская грудь
Перст - палец
Поелику - поскольку
Покудова - пока
Поприще - помещение для соревнований и т. п.
Посейчас - до сих пор
Поставец - буфет
Преставиться - умереть
Присно - всегда
Рамена - плечи (только мн. число)
Росстани - перекресток
Седмица - 1) неделя; 2) воскресенье
Справный - хороший
Сутемь - сумрак, полумрак
Стегно - бедро
Тать - вор
Токмо - только
Чаянье - надежда
Четверница - четверг
Шестерница - суббота
Шпандырь - ремень
Шуйца - левая рука