text:
От автора
Эта книга началась с того, что я наткнулась в Интернете на объявление: "Мир в хорошие руки". Заголовок был настолько странным, что я просто не могла пройти мимо. В сообщении некто под ником Anchutka искал автора, который бы взялся написать повесть или роман на основе созданного ею мира. Просмотрев сообщения в топике, я увидела, что форумный люд настроен довольно скептически: кому может быть интересно писать историю о чужом мире? Меня же идея зацепила. А что, если мир интересный? Не похожий на мои миры? Почему бы не попробовать принять вызов?
Я написала топикстартеру и попросила выслать какую-нибудь информацию. На следующий день пришло огромное письмо, полное рисунков, карт, сканированных тетрадных листов... Я получила все, о чем любой писатель может только мечтать, и даже более того. Файлы с рокханским алфавитом, краткий рокханско-русский словарь, словарь имен, описания причудливых рас, в том числе вампирских, выдержки из исторических книг...
Так началось наше сотрудничество с Д. Е. Миург. Мир, годами лежавший на дне зеленого чемодана в ее шкафу, был извлечен наружу, проветрен и наполнен новой жизнью и новыми героями - такими же, как мы с вами, и совсем-совсем иными... Приятного путешествия!
Татьяна Русуберг. Автор идеи - Д. Е. Миург
Мир в хорошие руки
All I want to do
Is trade this life for something new
Holding on to what I haven't got
Я сидел, ежась от холода, на облупленных прутьях ракеты, многие годы служившей чем-то вроде турника для росшей в нашем дворе детворы. Вообще-то на далекой заре своего существования ракета была горкой. Но жестяной лист, по которому с визгом скользила вниз мелюзга, давно с корнем выломали и сдали в металлолом. Деревянные ступеньки постигла та же судьба, только кончили они не в пункте приема сырья, а в костерке местных бомжей. Остались одни прутья, утратившие первоначально пестрые краски. Космический скелет, вечно летевший из детства в суровую взрослую жизнь, застрял на половине пути, уткнувшись носом в ночное небо. Прямо как я.
Вздохнув, я засунул руки глубже в дырявые карманы. Железо холодило зад. Родная девятиэтажка "Титаником" высилась в темноте, празднично сияя желтыми квадратиками окон. Я слегка прищурился. Оранжевые и желтые огоньки начали призывно мигать: казалось, в одних квартирах выключают свет, а в других так же быстро включают, будто жильцы затеяли какую-то странную игру. Ракета летела со мной на спине, "Титаник" плыл, опутанный новогодними гирляндами, а над всем этим хозяйством безразлично сияла ледяная искорка Венеры. Когда-то, когда Вовка еще не переехал в Купчино, мы, зачарованные чернотой бесконечности, до крика спорили, звезда Венера или планета. Теперь же мне было абсолютно пофиг.
Беспокоила проблема гораздо более насущная: идти домой сейчас, чтобы успеть к ужину, или отсрочить неизбежное, но прибавить к сегодняшним грехам еще и неявку к столу. Живот громко заурчал, высказывая свое мнение, хотя его никто не спрашивал. Отчим терпеть не мог, когда кто-то из нас опаздывал к ужину. Для меня такие опоздания чаще всего оканчивались голодным желудком. Сегодня, учитывая мой вид, все могло завершиться гораздо хуже. Эх, жаль, что Вовка переехал. У него всегда можно было переночевать, бабушка пускала. Я похлопал видавшее виды космическое судно по ребрам и спрыгнул на землю.
Жили мы на пятом этаже. Лифт, как обычно, не работал. На лестнице, тоже по обыкновению, воняло кошками и мусоропроводом, лампочки на первом и третьем вывернули. И хорошо, не хватало еще с соседями столкнуться - с такой-то рожей. На всякий случай я надвинул капюшон олимпийки поглубже. Звонить не стал, дверь открыл своим ключом. В коридор скользнул бесшумно, не включая света. Из кухни тянуло аппетитными запахами, доносились приглушенные голоса - за стол все-таки уже сели. Я сдвинул капюшон на затылок и глянул в темное зеркало.
М-дя, как говорится, ну и рожа у тебя, Шарапов! Левый глаз заплыл грозовой синевой, нос вспух и плохо помещался на лице, которое и лицом-то назвать теперь было совестно. Даже если из школы и не звонили, фингал и носяра говорили сами за себя. Сунув сумку с учебниками в угол и сняв куртку, я зашагал по коридору с чувством приговоренного к смертной казни. На кухне меня встретила семейная идиллия. Отчим Гена восседал на колченогом табурете, как на троне, вывалив на стол волосатые локти, между которыми затерялась тарелка с макаронами. Справа от него примостился Сашка, сражавшийся с полупустой бутылкой кетчупа так, что очки вспотели. Мать накладывала макароны Катюхе - то ли готовить сестренке было сегодня лень, то ли она оказалась на мели, вот на халяву покушать и приперлась.
При виде моей боевой раскраски мама шлепнула макароны мимо тарелки, Катерина изобразила улыбку из фильма "Челюсти", а Сашка бросил кетчуп и принялся протирать очки.
- Приятного аппетита, - вежливо поприветствовал я всех и протиснулся к свободному стулу. Мать подхватила чистую тарелку и принялась вылавливать в кастрюле еще не поглощенные макароны. Не сводя с меня глаз, сводная сестра сунула вилку за щеку: этот жест Катюха явно подсмотрела в каком-то фильме, запрещенном детям до шестнадцати. Сашка тер очки с риском выдавить стекла. Отчим уставился взглядом удава на мои сбитые костяшки. Я сунул руки под стол, Гена - сигарету в рот.
- Издеваешься?! - Отчим дохнул вонючим дымом. - Нет, вы только поглядите на него! - Затертые, как медяки, глазки обежали публику. - Ему исключение грозит, а у него - аппетит!
Я предпочел промолчать, созерцая извивы макаронных изделий, свисающих с моей вилки.
- Звонила завучиха, как ее... Любовь... - Гена щелкнул пальцами, призывая выпавшее из памяти отчество.
- Генриховна, - подсказал я, раздумывая, как отчим отреагирует на поползновение завладеть кетчупом, если я на него осмелюсь. Странно, но, несмотря на серьезность ситуации, аппетит у меня действительно был в полном порядке.
- Генриховна, - затянулся сигаретой Гена. - Ты снова ввязался в драку.
Сашка поправил очки на носу, стрельнул в меня испуганным взглядом и тут же утопил его в тарелке. Катюха слизывала кетчуп с вилки, как вампирша - свежую кровь. Мама сидела на втиснутой между столом и плитой табуретке, но внутренне отсутствовала.
- Вы ведь сами меня учили, - я упрямо обращался к отчиму на вы, как к постороннему взрослому, - что я должен быть мужчиной, уметь постоять за себя.
- Мужчиной! - Гена уставил на меня тлеющую сигарету. - Не уголовником! Отправлять того слабака в травмпункт было не обязательно!
Избегая смотреть отчиму в глаза, я сконцентрировался на кучке пепла в блюдце со сколотым краем. Говорят, собаки воспринимают прямой взгляд как вызов.
- Он сам напросился, - я не собирался посвящать Гену в подробности школьного эпизода. Тем более что девчонка, которую зажали под лестницей Факофф и Ко, даже не моя одноклассница.
- Это ты напрашиваешься!!!
Кулак с расплывшейся наколкой ударил в стол, тарелки подпрыгнули, мать вздрогнула, но глаза ее остались устремленными в маленький телевизор на холодильнике. Передавали прогноз погоды.
Дальше все пошло по заведенному сценарию. Отчим распинался на тему, как много он претерпел за свою доброту, приютив одинокую бабу с двумя неблагодарными щенками, один из которых кончит в тюряге, а второй - в приюте, потому как первый доведет благодетеля до инфаркта. Гене всегда надо было завести себя, прежде чем взяться за ремень. Голос его поднимался до визга, перекрывая сообщение диктора о порывах западного ветра до пятнадцати метров в секунду. Я следил за отмашками мерцающего огонька сигареты и узорами, которые рисовал на клеенке осыпающийся пепел. Сашка притворялся, что ест. Катюха - что случайно нацепила майку на два размера меньше в груди. Мать - что ее интересует моющее средство, удаляющее даже самые въевшиеся пятна.
Я притворялся больше всех. Но на этот раз недостаточно хорошо.
- Ты слышишь меня, выбл...док подзаборный! Смотри сюда, когда с тобой разговаривают...
Тяжелая рука легко достала меня через стол, предназначенный для малометражных городских кухонь. Окурок еще тлел и горячо укусил меня за щеку. Черно-белая женщина с улыбкой смотрела на все сверху вниз и утверждала, что я никогда не забуду отдых на пляжах Анталии. Я не услышал грохота упавшего стула - так ревела кровь в ушах, прокачивая литры ненависти через слишком узкие для нее вены.
Я смотрел в покрывшееся красными пятнами лицо с жирными слизнями губ, обмусоливавшими каждое бранное слово, в глаза, вместо души отражавшие выгребную яму. Туда я и плеснул из стоявшего перед отчимом стакана.
Пепси жутко жжет роговицу, особенно когда оно смешано с водкой. Гена взревел, как раненый медведь, и схватился за морду. Споткнувшись о стул, я вылетел в коридор. Сзади радостно завизжала Катюха, что-то стеклянное разбилось о пол, тяжелое тело ломанулось через кухню, как ледоход через арктические льды. Искать куртку в темном коридоре было некогда. Я порадовался, что не разулся: чувствовал, что ли, как все обернется? Дрожащие пальцы едва справились с замками в двойных дверях. Я поскакал вниз по лестнице, рискуя сломать ноги в неосвещенных пролетах. Вослед мне несся почти нечленораздельный рык, призывавший немедленно вернуться обратно, а не то!.. Неужели Гена действительно был такого низкого мнения о моих умственных способностях?!
Когда я немного пришел в себя, то обнаружил, что сижу на автобусной остановке. Не то чтобы я собирался куда-то ехать. Просто пластиковая будка-ракушка худо-бедно защищала от поднявшегося ветра (западного, до пятнадцати метров в секунду). К тому же остановка оправдывала мое позднее нахождение на улице в глазах возможных маньяков и педофилов: занят парень делом, ждет автобуса. Значит, где-то и его ждут. Хотя, насколько я мог разглядеть со своего поста, поблизости никого не было, кроме толкущихся у круглосуточного магазина унылых алкоголиков.
Я дрожал, с тоской вспоминая оставленную в квартире куртку, но капюшон не натягивал - может, моя морда отпугнет, если кто еще забежит в ракушку погреться. С пластиковой стенки настойчиво обещала незабываемый отдых женщина из Анталии. Загорелая кожа у нее шла складками, будто она мерзла в одном бикини. Какой-то умник откровенно выразил свое мнение о ее обещании, украсив полосатые трусики тремя жирными черными буквами. Я был с ним вполне согласен. Переполненная мусорка, грязный с выбоинами асфальт и издыхающий фонарь, вообразивший себя маяком, меньше всего напоминали Анталию.
Мучило беспокойство за Сашку и мать. Как там отчим переживет унижение? Обычно Гена их не трогал и срывал плохое настроение на мне. Но сегодня все было не совсем так, как обычно. Или совсем не так? Если бы Вовка не переехал, я мог бы сейчас завалиться к нему, и меня бы пустили без объяснений. Но теперь он жил с матерью в Купчино, бабушка его умерла, номер Вовкиного телефона был записан в какой-то из моих школьных тетрадей. Адресом я так никогда и не разжился. Оставалась еще, правда, бабушкина дача в Толмачево, которую мы втайне от предков посещали вне сезона. Но до Толмачева еще требовалось доехать, а в карманах - одни дыры. К тому же не хотелось прибавлять к списку моих преступлений против человечества еще и взлом, да и старого друга подставлять. Но переночевать где-то надо, и поесть я не успел...
От мрачных размышлений меня отвлекла одинокая фигура, возникшая из сгустившихся за кругом света теней. Облаченный в длинный, парусивший на ветру плащ человек именно возник - словно соткался из темноты в паузе между вспышками шипевшей над нами неоновой лампы. Только что вокруг никого не было - и вот он уже торчит на краю тротуара, будто всю жизнь только и делал, что ждал тут автобуса.
Я насторожился и стал исподтишка рассматривать стоявшего вполоборота незнакомца, раздумывая, не дать ли деру. Свободный плащ, вроде дождевого, укрывал его с головы до пят. Шляпа с мягкими полями, которую непонятно почему не сдувал разошедшийся ветер, была нахлобучена на уши. А погода расшалилась: сухие листья и беспризорные бумажки стайками носились по асфальту, закручивались вихрями, отрывались от залитой мазутом земли и уносились в ночное небо, словно огромные бабочки. Это зрелище завораживало, прямо как в "Американской красавице". Поздний пассажир глазел себе на мусорную возню и попыток завязать контакт не делал. Это усыпило мою бдительность.
Лампочка в фонаре на мгновение погасла, а когда снова зажглась, незнакомец стоял рядом со мной - так близко, что плащ почти касался моих колен. Я дернулся и поднял глаза. Фу ты, ну ты! Это был не незнакомец, а незнакомка, только высокая, как баскетболистка! Из-под шляпы струились длинные каштановые локоны, отличавшиеся каким-то особенным блеском, какой бывает только в рекламе шампуней и краски для волос. Хотя на лицо падала тень, я рассмотрел, что оно длинное и породистое, как у мачехи из пиндосовского фильма про Золушку. Губы, накрашенные алой помадой, улыбались, и ей это шло. Глаза были большие, но слишком круглые, чтобы назвать их красивыми. Огонек, плясавший в их темной глубине, припечатал меня к месту крепче клея "Момент".
Этот огонек я часто видел в зеркале, к холодной поверхности которого прижимался горячим лбом, давая себе невыполнимые клятвы. Из-за этого огонька я заработал прозвище Псих, которым я, в общем-то, даже гордился - в том числе потому, что оно не имело ничего общего с моим настоящим именем, доставлявшим одни огорчения.
- Лиан, - произнесли алые губы. В их исполнении дурацкое имя звучало так, что никому бы и в голову не пришло, что оно рифмуется с предводителем обезьян.
Фонарь снова мигнул, и когда сиреневый свет вернулся, незнакомка сидела на грязной лавочке рядом со мной.
- Вы меня знаете? - Инстинкт самосохранения все-таки сработал, и я отодвинулся на край скамейки.
- Ты меня боишься? - В круглых глазах что-то поднялось и опало, как крылья хищной птицы. Алый рот улыбался - теперь насмешливо.
Мне стало стыдно, и я попытался замаскировать это наглостью:
- Ну да, вы очень страшная. Вы знакомая моей матери? - сказал и тут же понял, что сморозил глупость. Ну откуда у бедной мамы, работавшей санитаркой в больнице, могли быть такие знакомые?
Шляпа качнула полями, пустив по кругу длинные тени.
- Я пришла, чтобы сделать тебе предложение.
Это прозвучало настолько дико, что я попросту разинул рот. Наверное, дама - какая-нибудь извращенка-маньячка. Может, она уже давно за мной следила, оттого и знает, как меня зовут. Я поискал глазами пути к отступлению. Вокруг только сор вихрился, толкался черными мотыльками под фонарем. Обтянутое плащом колено прижалось к моему - меня вдавили в угол.
- Эй, полегче! - голос сорвался. - Я вообще-то женщин не трогаю, но у меня в кармане нож.
Руки у меня действительно были глубоко упрятаны в дырки. Поди разбери, что там.
- А у меня в кармане - вот что, - маньячка сунула руку в глубины плащ-палатки. Сердце у меня бухнуло в пустой желудок. Не знаю, что я ожидал увидеть, топорик или презерватив, но на обтянутой черной перчаткой ладони оказался... волчок!
Да! Обыкновенный детский волчок в веселую полоску, какой с восторгом пускают по полу счастливые трехлетки. Только раза в три меньше обычного, так что как раз умещался в горсти. Что и требовалось доказать - дама явно не в себе. Напряжение отпустило так резко, что я не выдержал и глупо хихикнул:
- Я в эти игры уже не играю.
Женщина тоже рассмеялась. Смех у нее был глубокий и низкий, почти мужской.
- О, нет, Лиан. В эту игру ты еще не играл, - весело так сказала, но от ее слов мороз по коже продрал. А она склонилась ко мне - даже сидя выше меня была - так близко, что я ее почуял. Пахло от нее... свежестью, что ли, вроде первого глотка воздуха, когда распахнешь окно из душной комнаты в лето.
- Я хочу предложить тебе мир. - В круглых глазах отражался волчок, тоже круглый, цветной и блестящий.
До меня смысл ее слов дошел не сразу. Фонарь успел мигнуть пару раз, но сумасшедшая никуда не исчезала и на меня не бросалась. Смотрела только прямо в глаза не мигая. Ждала ответа.
- Как это - мир? То есть... какой мир? - Я покосился через плечо. Сквозь прозрачную стенку ракушки видно было, что улица совсем опустела. Даже пьянчуги исчезли - может, забились в тепло супермаркета? Машины перестали мимо проезжать. Да и автобусу давно пора бы подойти...
- Большой и настоящий, - круглые глаза смотрели на меня серьезно, безумный огонек в них исчез, - а главное - весь твой. Ты ведь хочешь уйти отсюда, да? Там, - незнакомка легко дотронулась до волчка пальцем в перчатке, - ты найдешь все, что ищешь. Мир, полный возможностей. Новые пути. Новое имя. Новое лицо.
Да, вот новое лицо мне сейчас как раз бы не помешало. Я шмыгнул опухшим носом:
- Ага. И все это - в детском волчке.
Хоть бы автобус пришел, что ли? Может, удалось бы психическую отпихнуть и дать стрекача - уж на глазах у пассажиров она не станет маньячить?
- Это не волчок.
Нет, конечно, это летающая тарелка! Или карманная галактика... Я не лох, я смотрел "Людей в черном".
- Это осколок межмировой грани.
А, что-то новенькое. Говорят, психи изобретательны.
- Он помогает войти в Ветер Времени. Ветер перенесет тебя по Оси. Он подхватит тебя так же легко, как эти листья. Смотри!
Я смотрел. Город вокруг будто вымер. Время остановилось. Только фонарь все еще мигал. Но каждая вспышка лиловатого света показывала все ту же картину. Пустая улица. Пустая проезжая часть. Темные кроны деревьев по бокам. И листья, скрюченные смертью, шуршащие с запада на восток - десятками, сотнями, тысячами. "Имя им - легион", - всплыло откуда-то в памяти. Единственный островок затишья был под козырьком автобусной остановки. Выйди я сейчас из-под него, и меня бы мгновенно погребло под ворохом листвы.
- Время, - произнесла незнакомка, взгляд которой летел по воздуху, как осенняя паутина, - его становится все меньше и меньше. Оно убывает с каждой смертью, - ее глаза обратились ко мне, вспыхнув кострами. - Ты нужен Миру, Лиан! Покрути волчок. Ничто не остановит тебя. Нет такой стены, которая бы остановила этот ветер.
Я посмотрел на игрушку в ее руке. Посмотрел на полуголую женщину, корчившуюся за прозрачным пластиком вместе с пляжем, морем и безоблачным небом. Три буквы, написанные несмываемым черным маркером, отрицали существование этого мира так же твердо, как я только что отрицал существование мира в волчке. Какой из них был более реальным?
- Как он называется? - тихо спросил я.
Выщипанные брови под шляпой недоуменно сдвинулись.
- Кто?
- Ну... Мир, - пробормотал я, краснея, то ли от сознания собственной тупости, то ли оттого, что говорил так, будто поверил в фантазию душевнобольной. Это Сашка у нас зачитывался "Гарри Поттером", "Властелином колец" и прочей фэнтезятиной, так что с него взять? Пацану всего десять лет.
Тень под шляпой прорезала алая улыбка:
- А как называется твой мир?
Я подавил желание покрутить пальцем у виска и буркнул:
- Земля.
Собеседница фыркнула, проявляя признаки нетерпения. Волчок глухо брякнул в ее руке.
- Земля! Это планета. Я спрашиваю, как называется твой мир?
Я задумался, глядя на летящую мимо листву.
- Солнечная система? - попробовал я снова. - Млечный Путь?
Шляпа укоризненно качнулась:
- Твоя вселенная, дурачок!
Я так озадачился вопросом, что даже на дурачка не обиделся. Надо же, а мне казалось, что я что-то вынес из уроков физики... Действительно, а как она называется? Наконец, я сдался:
- Не знаю.
- Конечно, не знаешь, - незнакомка удовлетворенно тряхнула волчком. - Вот и я не знаю.
Я опасливо скосил глаза на полосатый предмет, с которым так бесцеремонно обращалась дама в шляпе:
- Вы хотите сказать, что...
Незнакомка возвела круглые очи к небу, то есть к прозрачному козырьку остановки, за которым клубилась ночь.
- Так ты берешь его? - рука в перчатке сунула мне волчок.
Терпение дамы в шляпе стремительно истощалось. Я отважился вытащить руки из карманов и осторожно дотронулся до полосатого бока. Волчок как волчок. Металлический и холодный на ощупь. Интересно, а если я возьму его, шляпа отвяжется?
- И что мне делать с... ну, с целой вселенной?
Круглые глаза воззрились на меня, как на идиота той же формы.
- Править, конечно.
М-дя. Лиан - властелин вселенной. Звучит. Круче, чем властелин каких-то там колец. Я снова глянул через плечо. Там исчезли уже не только алкоголики, но и супермаркет с неоновой вывеской. За пластиковой стенкой летели в черную бездну сухие листья. Бесконечный серый поток. И в нем - мигающий островок света, остановка, мальчишка с подбитым глазом и женщина в плащ-палатке и шляпе. Такой вот парадиз-отель. Красотка с пляжа Анталии подмигнула мне зеленым, как сигнал светофора, глазом. Этот отдых вы никогда не забудете.
- А что я вам буду должен? - обернулся я к незнакомке. Прожив пятнадцать лет в стране дикого капитализма, я четко усвоил, что все хорошее дорого стоит. И быстро кончается.
Женщина махнула перчаткой.
- Не думай об этом. Я рада, что отдаю мир в хорошие руки.
- Значит, задаром? - уточнил я. Ощущение подвоха охватило меня с новой силой. За бесплатно только пенделя получают, и то "спасибо" говорить надо.
Дама замялась.
- Ну... не совсем. Сейчас мне ничего не надо. Отправляйся в мир. Наслаждайся, - алые губы выпятились сердечком, будто посылая мне воздушный поцелуй. - О плате мы поговорим позже. Я возьму с тебя мелочь. Безделицу.
"Дорогуша, так только на иглу сажают", - подумал я, а сам сказал:
- А что же вы сами туда не унесетесь на этом самом ветре? Раз мир у вас такой расчудесный?
Дама поправила шляпу над ухом, будто прислушиваясь. Глаза искали что-то в сумраке за пластиковой будкой.
- Я не могу. За мной уже пустили бладхаундов. Вот, слышишь?
Я навострил уши и не поверил им. Из сухого шуршания до нас донесся далекий лай. Бладхаунд... Это, кажется, такая гончая? Пес был не один, скорее звуки напоминали целую свору, взявшую след. Нет, это бред какой-то! Наверняка, бездомные шавки брешут. У соседнего гастронома кормится целая стая.
- Кто пустил?
Женщина нервно встала, зашуршав полами плаща. Прижала руки к груди, всматриваясь во тьму.
- Я не могу больше ждать. Решай, берешь его или нет?
Волчок поблескивал между черными пальцами, пуская по стенкам будки цветные блики. Почему-то мне не хотелось упускать его из виду.
- А я смогу вернуться?
- А ты хочешь? - круглые глаза метнулись ко мне, мгновение изучали и снова уставились во тьму.
Я подумал о матери и Сашке.
- Наверное. Да.
- Тогда ты найдешь путь. Просто поверти волчок в обратную сторону.
Женщина сделала шаг к краю тротуара. Ветер подхватил полы плаща, потянул в листопадную круговерть. Она сопротивлялась. Вытянула руку ко мне, предлагая игрушку. Я понял, что это в последний раз. Собачьи голоса взвыли по ту сторону ветра, уже громче, ближе.
- Ладно. Я беру его.
Торопливо поднялся со скамейки, шагнул к протянутой руке. В круглых глазах снова взмахнули крылья.
- Береги мир, Легкий. Им многие хотят завладеть. Не показывай никому... - Женщина тревожно прислушалась, склонив шляпу на плечо, и вдруг ступила с тротуара на проезжую часть.
Ветер мгновенно подхватил ее. На том месте, где она только что стояла, кружились несколько скукоженных листочков, потерянно тыкаясь в воздух. Где-то близко, скрытая листопадом, пронеслась, подвывая, свора, гнавшая дичь. Я посмотрел вниз, на свою руку. В не очень чистой ладони лежал, поблескивая полосатым боком, волчок.
Фонарь мигнул. Сиреневый свет зажегся вновь. Загорелая красотка из Анталии посылала меня на три буквы. Ветер гнал воздух на восток со скоростью пятнадцать метров в секунду. Листопад иссяк, у круглосуточного магазина снова тусовались алкоголики. Один из них раздобыл бутылку. Скособоченный автобус показался из-за поворота, натужно подкатил к остановке и разинул двери. В задней открывалась только одна створка. Этот номер шел к электричке. Я мог бы зайцем прокатиться до платформы и сесть на поезд в Толмачево. Я мог бы закинуть волчок в кусты на станции или отдать попрошайкам у касс.
Двери с шипением закрылись. Автобус судорожно дернулся и укатил, подгоняемый западным ветром. Я подождал, пока подслеповатые задние фонари растворятся во мраке. Поставил волчок на лавку рядом с собой. Я был почти уверен, что ничего не случится. Но просто не мог не попробовать. Закусил губу и вдавил металлический стержень в полосатое нутро. Еще и еще, пока игрушка не набрала скорость так, что зеленые, синие, красные и желтые полосы слились в одну пеструю спираль. Я отпустил рукоять, глядя, как спираль накручивает витки вокруг неподвижной оси - быстро, так быстро. Волчок довольно гудел, словно шмель, обнаруживший поляну сочных ромашек.
Ну вот, так я и знал. Обычная игрушка. Обычная шизофреничка. И я, заурядный неудачник с именем, рифмующимся с болваном. Всем своим существом я пожелал оказаться как можно дальше от этой позорной скамейки, автобусной остановки, алкоголиков, отчима с его сигаретами и ремнем и даже Анталии, посылающей всех в сторону, противоположную раю.
Что-то изменилось. Я стал легким. Я почувствовал ветер. Прозрачные стены остановки внезапно перестали быть для него преградой, и он заполнил все. Ветер летел сквозь меня, он был вне и внутри меня - или это я стал ветром? А может быть, я сделался флейтой, на которой играл мелодию воздух? Я не видел, что происходило вокруг - не мог отвести взгляда от уходящей в бесконечность спирали. Но я знал, что уже не сижу в пластиковом аквариуме. Я летел, я был легким и прозрачным, как воздух, как тьма. И издалека, которое становилось все ближе и ближе, пел незнакомый хрустальный голос:
- Истекание сроков... Он близится, скорбный предел,
В океанском просторе туманом поставленный парус.
Зюйд-зюйд-вест. Под зеленой звездой Усны дом опустел.
Норд-норд-ост. И под желтой звездой никого не осталось.
Только в улье хрустальном гудит золотая пчела,
Ей последней вкушать медоносную дикую сладость.
Ее мать утомилась - детей она долго звала,
Не дождавшись, уснула, на бубен умолкший склоняясь.
Ей приснилось: она на зеленом паркете одна,
Вяжет тонкую сеть золотых вихревых полукружий.
Под босыми ногами быстрее кружится земля.
Воздух времени ясен, и Демон стоит безоружен.
Говорят, в прыжках с парашютом главное - научиться правильно приземляться. Оказалось, что в полетах между мирами умение приземляться тоже было ключевым, только вот ему меня никто не учил. Поэтому приложился я изрядно.
Ветер, что нес меня через пространства и плавно кружил, словно сорвавшийся с родной ветки листок, внезапно потерял ко мне интерес. Я выпал из потока где-то в метре над землей и брякнулся плашмя на негостеприимно-жесткую поверхность. Инерция подхватила тело, перевернула пару раз, как перекати-поле, пока я не тюкнулся затылком во что-то твердое. Вокруг стремительно стемнело.
Очнулся оттого, что даже через закрытые веки слепило солнце. Сразу все вспомнил и прислушался к ощущениям. Ничего себе ощущения, только голова побаливает, что вполне объяснимо. Еще жарко как-то. Я рискнул разлепить глаза. Сначала не много увидел - такой яркий был вокруг свет. Потом оказалось, что валяюсь навзничь, уставившись прямо в безоблачное небо, на котором по-летнему сияет солнышко. Небо как небо, голубое, пожалуй, с бирюзовым оттенком, но такое и у нас бывает. Светило в небе одно, вроде как поменьше, чем обычно, и жарит яростнее, но это мне, возможно, только кажется.
На пробу повернул голову направо. Потом налево. Потом снова направо. Увиденное с одной стороны от меня ничем не отличалось от наблюдаемого с другой стороны. Я приподнялся на локтях. Впечатление было такое, что я сидел на посадочной полосе гигантских размеров аэродрома. Закатанная в асфальт плоская поверхность простиралась на многие километры вокруг. Над ней дрожало знойное марево, отражая все тот же серый асфальт и скрадывая границы бетонного поля - если у него вообще есть границы. Вдалеке высилось что-то похожее на горы. Я сразу понял, что сдохну от жары и безводья прежде, чем дотопаю хотя бы до их тени. Ну, или от солнечного ожога окочурюсь.
Да, в довершение всего я обнаружил, что сижу на взлетно-посадочной полосе неизвестного мира совершенно голый! И даже фигового листка тут нет, чтобы прикрыться. Только валяющийся рядом нелепый полосатый волчок. Меня пронзила ужасная мысль: а что, если это действительно инопланетный космопорт? Сейчас тут приземлится какой-нибудь их "Челленджер", оттуда высыплют закаленные галактические разведчики, а тут я - бледнокожий, голый, с детской игрушкой, пускающей солнечные зайчики... Судорожно прикрывшись ладошками, я заозирался по сторонам. Вокруг по-прежнему был только наплывающий волнами жар. Прищурив заслезившиеся глаза, я уставился в небо. Ни тучки, ни крыльев, ни сверкающих огней... Бирюзовое пространство над головой оставалось глубоко и девственно пусто.
Я чуть расслабился, кое-как поднялся на ноги и подобрал волчок. Определенно, мое последнее желание сбылось! Куда бы меня ни занесло, я был сейчас невообразимо далек и от автобусной остановки с алкоголиками, и от отчима, и даже от пляжей Анталии. "Новые пути", - сказала дама в шляпе. Да уж, новых путей тут было хоть отбавляй. Налево, направо, прямо... Зюйд-зюйд-ост или, как его там, норд-норд-вест... Гуляй - не хочу. Дама еще бормотала что-то о новом теле и новом лице. Я критически оглядел себя. Даже за спину заглянул, вывернув шею. Мускулов у меня не прибавилось, хвост не отрос, и пальцев на руках было по-прежнему пять. Единственное, что было новым, - коллекция ссадин от неудачной посадки. Интересно, а чего я ожидал? Что Бэтменом стану или Человеком-пауком? Хотя крылья мне бы как раз очень не помешали...
В этом отношении баскетболистка-аферистка явно меня надула. Я погрозил кулаком куда-то в бирюзовую пустоту над головой да так и замер с воздетой дланью и округлившимися глазами. Рассаженные в драке костяшки были совершенно целы и отливали розовостью младенческой кожи. Я тут же устроил себе более тщательную проверку. Так оно и есть - все старые шрамы, включая отметины от выдавленных прыщей и отчимовых окурков, исчезли без следа! Руки, ноги и прочие части тела стали как новенькие, будто меня только что отмыли в ванне с тем самым чудо-средством, удаляющим самые въевшиеся пятна! Даже синяки были новорожденные, иномирные.
Я лихорадочно ощупал лицо. Нос сидел, как ему полагалось, ровно посредине, вернувшись к своим обычным размерам. Опухоль под глазом тоже спала, и его больше не дергало. Эх, жаль, тут зеркала нет, ну или хотя бы лужи! Я запустил пальцы в рот. Клыков вампирских там не оказалось, зато на месте выдранного в прошлом году зуба прорезался его безупречный двойник.
Так. Выходит, новые лицо и тело - хорошо забытые старые. Я вздохнул от разочарования и решил отправиться на разведку местности. Взял направление на "горы" - все-таки хоть какой-то ориентир. Сделал шаг... и тут же с воплем заскакал на месте. Бетонка жгла босые ноги, как раскаленная сковородка. Это поначалу я стоял на належанном пятачке, а теперь шутки кончились.
Вернувшись на исходную позицию, я с тоской окинул взглядом километры сероватого камня, покрытого тонкой сеткой трещин. Идти, изображая йога, или остаться и точно сдохнуть от жары и жажды - вот в чем вопрос. Хотя, конечно, есть и третий выход - покрутить волчок и вернуться обратно. Пятки будут целы, но нового мира я так толком и не увижу.
Упрямо закусив губу, я зафиксировал взгляд на дрожащих сквозь марево вершинах и маршевым шагом попер через "космодром". А чтобы не скулить и отвлечься от боли, предался серьезным размышлениям.
"Интересно получается, отправился я с ветром вечером, было часов девять... А тут день, солнышко в зените. Это потому, что я в отключке провалялся, или потому, что здесь время с нашим не совпадает? И что, если все-таки совпадает? Тогда лучше мне к ужину вернуться, а то мама с ума сойдет, а Гена выдерет. Хотя он, наверное, все равно выдерет, только, может, не так сильно..."
Я попытался сглотнуть, но обнаружил, что глотать, собственно, нечем. Язык напоминал засохшую половую тряпку, а горло горело, обожженное горячим воздухом. Я понял, что до вечера так не дотяну. И тут меня серьезно взволновала проблема возвращения.
Что сталось с джинсами и олимпийкой, покрыто мраком. Но вряд ли стоило надеяться, что одежка будет дожидаться хозяина под козырьком остановки. Конечно, можно попробовать пожелать вернуться в родную квартиру. Но кто даст мне гарантию, что волчок подчинится моим желаниям? Я представил себе собственное явление народу при ярком дневном свете на остановке, забитой спешащими с работы гражданами. Бр-р... Нет, уж лучше таки дождаться темноты. Просто на всякий случай. Скрепя сердце я поплелся дальше, хотя не очень понимал, зачем. Исследование безымянной вселенной пока не обогатило меня ничем, кроме волдырей на пятках. Радостных иновселенян, собравшихся поприветствовать нового правителя, что-то пока не было видно.
"Интересно, когда вернусь, нос распухнет обратно? Если не распухнет, проблематично будет объяснить такое быстрое исцеление. Все-таки мама не зря в больнице шесть лет проработала..."
Тут мои воспаленные глаза наткнулись на нечто, не характерное для однообразного ландшафта. В мире без теней, кроме моей собственной, короткой и путавшейся под ногами, они увидели - тень. Пока это было только маленькое пятнышко, скользившее по "асфальту" со стороны "гор" и медленно приближавшееся. От жары мозги, видно, спеклись, потому что прошло несколько минут, прежде чем я сообразил задрать голову.
Сначала я принял летящее существо за птицу. Сложив ладонь козырьком над глазами, я всматривался в растущие крылья, но что болталось между ними, разглядеть не мог - так слепило солнце. Наконец, летун настолько вырос в размерах, что заслонил проклятое светило. И тогда я понял, что это вовсе не птица. Крылья были кожистые, перепончатые и красного цвета. Тело между ними оказалось тоже красным, с желтым животом и без намека на перья. В остальном оно вполне напоминало человеческое, если представить себе чешуйчатого качка со здоровенными когтями на всех четырех конечностях, головой варана и хвостом с кисточкой. Неприятной новостью стало то, что лысый попугай сжимал в лапе устрашающих размеров секач. Похожий, только раза в три меньше, был у отчима - он мясником работал.
Секач убедительно говорил о разумности его обладателя, что делало вторую новость еще более неприятной - вооруженное существо явно заприметило меня и стремительно снижалось. Под ложечкой противно засосало. Вот вам, пожалуйста, контакт третьего рода. А у меня даже штанов нет. Впрочем, чешуйчатый тоже оказался нудистом. Очень хотелось развернуться и побежать. Но я представил, как буду смотреться сверху, и подавил желание в зародыше. К тому же тут, на открытой равнине, "попугаечный" меня в два счета догонит, я даже "мама" не успею сказать. Пальцы нащупали круглую рукоятку волчка. Просто покрутить его в обратную сторону и... Сбежать при виде первого попавшегося иновселенского существа? Это, конечно, достойно нового правителя мира! Может, ОНО вообще дружелюбное! Может, это тут такой страж. Или пограничник. Или таможенник. Я твердо решил стоять и ждать, пока предполагаемый мент подлетит.
Нервы у меня сдали, когда я разглядел острые частые зубы крылатого - в два ряда, как у чужого из ужастика. С них уже ниточками свисала слюна. Рассудок спрятался в свою раковину, и выскочивший из засады животный инстинкт погнал меня по плоскому, как блин, "космодрому". При виде моей прыти "попугайчик" испустил истошный вопль - что твой орел в фильмах про индейцев. Я обернулся через плечо. Чешуйчатый наддал за мной, хлопая крыльями. На вараньей морде появилось разочарованное выражение, будто мышь, притворившаяся дохлой, вдруг выскочила у ящера прямо из когтей. Я все-таки пискнул: "Мама!" - и заскакал зигзагами. Над ухом вжихнуло лезвие секача.
Наверное, мне повезло, потому что я споткнулся. Проехался пузом по "бетону", надо мной хлопнуло, по спине протянуло сквозняком - крылатый промахнулся и пронесся мимо на полном ходу. Пока он маневрировал, чтобы развернуться в воздухе, я сцапал выроненный волчок. Честно говоря, в этот момент мне было совершенно все равно, куда меня вынесет и в каком виде. Оставалась только одна проблема, о которой я раньше как-то не задумывался. Как покрутить волчок в обратную сторону, когда на оси у него нарезка? Потому он и крутится, верно?
У меня буквально опустились руки. Вот это подстава! Дама в шляпе провела меня по всем статьям! В итоге шляпой оказался я! Сидел и тупо пялился на игрушку, ожидая неминуемой смерти. "Попугай" снова завопил. Я безнадежно поднял взгляд. Да так и остался сидеть с задранной головой. Я никогда раньше не видел драконов, то есть видел, конечно, но только на картинках или в кино. И вот, в бирюзовом небе над моей головой выписывал кренделя самый настоящий дракончик! Белый, с прозрачными, как у стрекозы, крыльями, огромными и, кажется, фасеточными глазами. Но самое главное, возникший в самый критический момент "стрекозел" пытался оттеснить бешеного "попугая" как можно выше и дальше от моей злосчастной личности. "Чужой", в свою очередь, стремился подрубить дракончику крылья.
Шею скоро заломило, но я не сводил взгляд с воздушной карусели: не хотел ничего упустить, тем более что ставкой в этом аттракционе была моя собственная жизнь. Всей душой я болел за "стрекозла". Ну почему он просто не перекусит попугаечного гада пополам? Или огнем на него дыхнет - вроде драконы только этим и занимаются? Словно прочитав мои мысли, дракончик, наконец, поднатужился и дыхнул... То есть, скорее, хорошенько перднул. Из подхвостовой части у него вдруг вырвался ярчайший зеленый луч, который шибанул "чужого" промеж крыльев. Тот взвизгнул и свечечкой устремился к земле. Секач, медленно вращаясь, падал рядом. Сердце наполнило чувство злорадного удовлетворения: так тебе, нечего кидаться на беспомощных пришельцев! Но у самого "асфальта" попугаечный встрепенулся, выровнялся, выворачивая крылья в суставах, и тяжело набрал высоту. Испустив еще пару орлиных воплей, он зашлепал крыльями в направлении "гор". Оружие, сверкнув зеркальной плоскостью, вонзилось в камень с таким шандарахом, что твердь под моим задом дрогнула. "Вот это металл!" - мелькнуло у меня.
Я обнаружил, что весь вспотел от напряжения, и соль засыхает на теле, противно стягивая кожу. Но ничего еще не кончилось. Мой крылатый спаситель снижался кругами, и оставалось только надеяться, что он не голоден. На всякий случай я встал на ноги, крепко прижимая к груди волчок. Интересно, драконы тут говорящие?
"Стрекозел" между тем приземлился неподалеку, растопырив прозрачные крылья и вывалил язык. То есть это был вовсе не язык. Скорее, это походило на трап. Так же, как голова с фасеточными глазами походила на кабину управления, а прочее "драконье" тело - на корпус летательного аппарата. Это открытие настолько меня поразило, что я даже позабыл переместить волчок ниже. Так что когда пилот "стрекозла" появился из глубин "пасти", я предстал перед ним во всей красе.
Водитель "дракона" уверенно направился ко мне чуть раскачивающейся моряцкой походкой. Ростом он был примерно с меня, довольно хрупкого телосложения, облачен, как и полагается летчику, в высокие сапоги, бриджи, кожанку и шлем авиатора, почему-то с вытянутой пимпочкой на макушке. Остановившись в метре от меня, пилот упер руки в боки и смерил мою персону критическим взглядом. Я крепче прижал волчок к груди и невольно поджал пальцы.
- Ну, и что ты делаешь в Дарро? - спросил тоненький девчачий голос.
Так жарко мне никогда еще не было. Краска бросилась в лицо, уравнивая баланс температур. Теперь и снаружи, и внутри меня было градусов под сорок. Судя по ощущениям, полыхали также уши и шея. Как в слоу моушен, я переместил волчок ниже пояса. К моему ужасу, карие глаза последовали за ним. Когда они снова встретились с моими, в шоколадных радужках горели насмешливые искры.
- Чего не отвечаешь? Ты немой?
Я нашел в себе силы помотать головой.
- Чего от тебя хотел каннам?
Сообразив, что каннамом, очевидно, назывался кровожадный "попугай", я умудрился одновременно мотнуть башкой и пожать плечами.
- Так, - сочувственно подвела итог девушка-пилот. - А имя у тебя есть?
Я кивнул и пролепетал языком-тряпкой:
- Лиан.
- Это что еще за имя такое? - вздернула брови под буденовку летчица.
В этот момент я сообразил, что хоть и понимаю без труда мою собеседницу, говорит она вовсе не по-русски, и слово "лиан" на ее языке обозначает "легкий". М-дя, в этом мире мое несчастное имя имело не больше смысла, чем в родной стране.
- А я, как ежик, - решил я отшутиться, - сильный, но легкий.
- Какой еще ежик? - подозрительно выпятила нижнюю губу девица.
Я понял, что сморозил глупость. Кто знает, водятся ли вообще ежики в... Дарро?
- Да из анекдота, - я потупил взор. Как ни странно, это прокатило.
- А-а, - протянула моя спасительница. - Этого я еще не слышала. Ладно, по пути расскажешь.
Девушка развернулась на каблуках и промаршировала к торчащему из "асфальта" секачу. Крестовидная гарда была шириной с ее плечи и высилась на уровне груди. Не смущаясь этим фактом, летчица поплевала на перчатки и ухватилась за витую рукоять. Видно было, как напряглись мышцы под плотно сидящей курткой. Секач не двинулся с места.
- Ну, что стоишь? Помоги! - крикнула девчонка через плечо. Мне совсем не улыбалось изображать короля Артура. К тому же ради этого пришлось бы выпустить волчок, хотя он и так, в общем-то, мало что прикрывал. Я сделал несколько робких шажков в сторону летчицы:
- Я соврал, что я сильный. Я только легкий.
Девушка фыркнула:
- Хочешь тут остаться и подождать своего приятеля-каннама?
Я уже привычно помотал головой.
- Тогда помогай! - рявкнула она и снова ухватилась за рукоять.
Подойдя ближе, я увидел, что гладкое, как зеркало, лезвие застряло - глубоко и прочно - в одной из покрывающих "асфальт" трещин. Перспектива возвращения каннама, причем с возможным подкреплением, заронила в душу семя беспокойства. Я напряг мозги.
- Слушай, если тебе так нужна эта штука, почему бы ее драконом не вытащить?
- Каким... ф-ф-х... драконом? - пропыхтела летчица, упершись плечом в рукоять снизу и используя свой вес, как домкрат. Получалось у нее не очень.
- Вот этим, - ткнул я в "стрекозла" подбородком.
Ноги у девчонки вдруг подкосились, и она рухнула на землю, захлебываясь смехом. Не видя особой причины для веселья, я стоял, тоскливо переминаясь с ноги на ногу. Отсмеявшись, девица уставилась на меня снизу вверх, как на курицу, снесшую страусиное яйцо:
- Ну ты даешь! Дракон! Это же Су-13. Ты с какой грани Запада?
На мой взгляд, летающее средство было меньше всего похоже на Су, под каким бы номером оно ни значилось. Я открыл было рот, чтобы объяснить, что к Западу не имею никакого отношения, но водительница "стрекозла" решительно вскочила на ноги:
- Впрочем, в твоей идее что-то есть!
Махнув мне рукой, она направилась к Су-13, по-военному печатая шаг. Я поплелся следом. По сравнению с залитым ярким солнцем "космодромом", в кабине царил отрадный для глаз полумрак. Едва шагнув через порог, я наткнулся на уставленный мне в грудь палец:
- Куда?! А ноги вытирать?!
Я глянул вниз и, к полному своему изумлению, обнаружил мохнатый коврик, на котором вязью было выведено "Добро пожаловать!". Я кое-как зашаркал по этому рукоделию распухшими подошвами, а моя провожатая исчезла в низкой дверке, вырезанной в задней стенке кабины. Оттуда донеслись звуки лихорадочной возни, что-то бухнуло на пол, металлически забрякало и покатилось, из-за двери ушибленно ойкнуло. Наконец, дверка снова открылась. Оттуда высунулась голова в буденовке набекрень и раздраженно рявкнула:
- Вяжи веревку!
Моток этой самой веревки шмякнулся у моих ног. Голова снова исчезла в недрах Су-13. Я не спешил следовать приказу.
- Слушай, э-э... А штанов там у тебя, случайно, нет?
За дверкой сердито завозилось, фыркнуло:
- Штаны ему, видали! А ключей от зажигания не надо?
- Не надо ключей, - поразмыслив, честно сказал я. Единственное, что я умел водить, был велосипед с ржавой цепью. - Мне бы штаны... Ну, или шорты хотя бы.
В недрах "стрекозла" снова бухнуло и чертыхнулось. Дверка отлетела в сторону, скрипнув в петлях, из нее высунулась рука в перчатке, сжимавшая что-то, похожее на мятый флаг. Я не среагировал. За створкой раздалось нетерпеливое пыхтение, длань потрясла "флагом", который, по-видимому, предназначался мне. Я принял подарок, расправив его перед собой. Это действительно оказались шорты. Фасон - пифагоровы штаны. Цвет - ярко-алый. По краю штанин - желтая бахрома. Больше всего это напоминало перешитое в труселя знамя пролетариата.
- Спасибо, - ядовито пробормотал я и принялся натягивать изделие местного Версаче. Сказать, что оно было мне велико в талии, значило нагло преуменьшить. Я мог бы устроить заплыв от одного бокового кармана до другого. Посмотрел на кумач, на веревку, и тут меня озарило. Подхватив моток одной рукой, а пояс шортов - другой, я направился к секачу. Волчок запихал в карман.
Сначала я обвязался сам, надежно прихватив штаны у талии и обрезав веревку до нужной длины о зеркальное лезвие. Потом наступила очередь гигантской гарды. Я любовался делом рук своих, когда до меня донесся нетерпеливый окрик:
- Ну, что ты там возишься?! - летчица свисала головой вниз из люка в пузе "стрекозла". Шлем стойко держался на опрокинутой макушке. - Конец давай!
Я поспешил обратно и сунул веревку в протянутую руку. Девица тут же исчезла в глубинах аппарата. Немного постояв в ожидании новых указаний, которых не последовало, я снова полез по трапу.
Иновселенянка уже сидела в кресле пилота. Я потоптался ногами по коврику, за что удостоился первого одобрительного взгляда.
- А тебе идет! - кивнула она на мою обновку. Самое ужасное, что, кажется, девчонка действительно так думала!
Я пробормотал что-то невнятное, а ценительница моды уже дергала какой-то рычаг на приборной панели. Меня пихнуло в спину так, что я чуть не сунулся носом в эту самую панель. Трап втянулся внутрь. Дракон захлопнул пасть. Летчица ткнула в кресло второго пилота рядом с собой:
- У "сушки" жесткий взлет.
Я не стал ожидать еще одного приглашения и плюхнулся на потертое сиденье. Хорошо снова почувствовать себя человеком.
- А как тебя зовут? - осмелился я спросить наконец.
- Машура, - неожиданно сверкнула улыбкой летчица и надавила что-то на приборной доске. Если мое приземление в этом мире я не назвал бы мягким, то что сказать о взлете! Настрадавшееся тело тряхнуло и вжало в кресло десятью жэ. Тряска продолжалась, и я бы точно полетел на пол, если бы не размазавшая меня по спинке сиденья сила.
- Ты забыл пристегнуть ремни, - прощебетала Машура и дернула за рычаг в потолке. Меня швырнуло вперед - ощущение было такое, будто с меня встал слон. Точнее, его жэ... Рука летчицы поймала мое плечо прежде, чем я снова расквасил нос. Второй рукой она отчаянно дергала за всевозможные штукенции, украшавшие панель управления. "Стрекозел" не слушался, дрожал и заваливался то вправо, то влево. Я понял, что веревка размоталась до упора, и Су-13 сидит на "попугаевом" секаче, как на якоре. К картине должен был прилагаться натужный вой двигателей, но его-то я как раз и не слышал. Напряженную тишину в кабине нарушали только пощелкивание переключаемых рычажков и шорох стрекозиных крыльев за бортом. "На чем же эта "сушка" летает? - мелькнуло у меня. - На атомной энергии?"
Я снова начал серьезно беспокоиться за здоровье - как собственное, так и моей отважной спасительницы. Свистопляска земли и неба за ветровым стеклом, или как оно тут называлось, вызвала тошноту. Зажмурившись и вцепившись в подлокотники кресла, я беззвучно проклинал свою дурь: "В новом мире прошлялся какой-то час, и вот нате, уже полез советы давать! За язык-то кто тянул?" Дракончик дернулся в последний раз, накренился и вдруг - рванул в высоту! С перепугу я распахнул глаза. Мы неслись прямо в бирюзовое небо с зеленой ватрушкой солнца посреди. Тонированные стекла в кабине приглушали яркий свет, зато предметы за бортом виделись в несколько искаженных цветах. Скорость движения скрадывалась из-за отсутствия ориентиров, но у меня все равно захватило дух. Я ведь никогда раньше не летал! Моим самым острым связанным с воздухом ощущением был поход в Луна-парк в девятилетнем возрасте.
Машура напомнила о своем существовании, сунув мне в руки деревянный штурвал:
- Держи курс, я щас!
- Так я ж не умею!.. - возопил я, но девчонка уже исчезла за задней дверкой.
Я судорожно сглотнул и вцепился в штурвал обеими руками. "Стрекозел" дернулся, сзади послышались приглушенные стенкой проклятия, но мы не упали. Я сосредоточился на том, чтобы держать машину по возможности ровно. В общем, это оказалось не сложнее, чем играть на имитаторе полетов. По крайней мере, если лететь по прямой. Расслабившись, я даже начал рассматривать ландшафт внизу, но пока он был все такой же - однообразно унылый и каменный. Тут я понял, какое счастье мне привалило в лице Машуры и "стрекозла": пешком я бы из этой Дарры живым никогда не выбрался.
Тут девушка, легкая на помине, уселась в капитанское кресло и взяла управление на себя. "Ну вот, а я только вошел во вкус!" Выглядела она довольной, как слониха.
- Все в порядке? - робко поинтересовался я.
- Угу. Махайра в грузовом отсеке. Даже ни единой царапинки на ней. Мы на пути домой. Тяги в кристалле должно хватить, - радостно отчиталась Машура.
Ясно. Махайра - это, видать, секач лысого "попугая". У меня кожа пошла пупырышками при одном воспоминании о хищном "вжихе" над вихрами.
- А куда это - домой? - пошарил я глазами внизу, где все было бесприютно и голо.
- В Саттард.
И "стрекозел" заложил вираж.
Какое-то время мы летели без приключений, чему я был несказанно рад. Смотреть было по-прежнему не на что. Чистое небо, каменная пустыня да бегущая по ней, обгоняя "сушку", "драконья" тень - вот и весь пейзаж. В голове, напротив, кружилась карусель вопросов, но задать их я не решался. Сидел, скромно сложив руки на коленях, и украдкой разглядывал первую встретившуюся мне иновселенянку. Девчонка как девчонка. Загорелая, с ямочками на щеках, вздернутым носом и пушистыми ресницами. Если бы не чудной шлем, ее можно было бы принять за обычную девятиклассницу. Только вот ни одна из девиц в моей школе не умела водить "стрекозлов".
Болтанка кончилась, и желудок вернулся на положенное место. Он тут же напомнил о своих нуждах громким урчанием. Машура покосилась на меня:
- Ты когда ел?
А действительно, когда? Бутерброд с колбасой в обед - которого дня? Чтоб не затягивать с ответом, я ограничился неопределенным:
- Давно.
Летчица хмыкнула:
- Придется потерпеть до Саттарда. А вот попить предложить могу.
Я благодарно кивнул, и вскоре в пересохшую глотку уже лилась влага из оплетенной фляги. От горлышка я оторвался только тогда, когда высосал тепленькую водицу до дна. Видно, это было не совсем то, чего ожидал мой измученный желудок. Кабину огласили громовые раскаты отрыжки. Машура только головой покачала - похоже, я здорово упал в ее глазах. Хотя, как низко может упасть червь? Мне отчего-то казалось, что именно на его место девушка поставила бы меня в эволюционной цепи. А что? Голый, извивающийся на асфальте розовый тип с одноклеточными мозгами. Да, умел я произвести впечатление... Ну и чего теперь стесняться?
- Машура, а почему на меня напал э-э... каннам? - забросил я пробный шар.
Девушка только дернула плечиком:
- Ну, если ты этого не знаешь, то мне-то откуда?
Да, против логики не попрешь.
- А почему ты меня спасла?
- Что, зря? То-то я сомневалась!
Ух, эта особа могла бы открыть курсы по ехидству!
- Да нет, спасибо тебе большое! Извини, не успел поблагодарить...
"Попросту забыл", - со стыдом подумал я.
- Всегда пожалуйста. В Саттарде мы тебя откормим, а потом вампирам на мясо продадим.
- На кровь, - машинально поправил я, и тут эта самая жидкость заледенела у меня в жилах. Я уставился на профиль Машуры в поисках улыбки. Со скучающим лицом она всматривалась в горизонт, на котором как раз возникла робкая зеленоватая полоска. Я представил себе местный рынок, запруженный оголодавшими вампирами. Представил упитанных чужаков в алых шортах, сажаемых аборигенами на весы, и клыкастых кровососов, которые... С губ сорвалось жалкое "ой!", и я обмяк в кресле.
- Ну ты даешь! - летчица обернулась ко мне и постучала пальцем по шлему до боли знакомым жестом. - У тебя что, птички на крыше? Я же шучу! Вампов в наших краях уже давненько не видели, а со стефами мы хоть и торгуем, но вовсе не мясом.
Я тяжело задышал. Признаться, девица с ее юмором начала действовать мне на нервы.
- У меня не птички. У меня тараканы. И вообще, там, откуда я родом, меня Психом звали. Так что - поосторожнее на поворотах!
Машура сделала испуганные глаза и вдруг вывернула штурвал. "Сушка" завалилась на бок, мой желудок - за ней, а я - на пол между креслами. Тут обнаружились Машурины сапоги и конец ремня безопасности, который я так и не удосужился пристегнуть. Придерживаясь за него, я вытянул ладонь вверх, как поверженный гладиатор:
- Мир?
Маленькая рука ухватила меня повыше локтя и помогла усесться в кресло.
- Мир, Легкий.
Наши взгляды встретились, и мы рассмеялись.
Веселье мое, впрочем, быстро прошло. Упоминание о вампирах, вампах и таинственных стефах, вероятно, бывших из той же компании, повергло меня в уныние. Вот попал так попал! С каннамом я уже познакомился, к сожалению, даже слишком близко. Теперь оказалось, что этот мир населяют и другие существа, возможно, еще более кровожадные. И этой вселенной мне предстояло править?! У дамы в шляпе чувство юмора сродни Машуриному. Не удивлюсь, если они родственницы!
У девушки между тем настроение было великолепное. Она радостно щебетала, пока зеленая полоска на горизонте росла, превращаясь в луга и холмы:
- Я искала кристаллы. Увидела вспышки и стала снижаться - думала, это они блестят. А тут каннам! Представляю себе рожу Динеша, когда он увидит махайру! Считается ведь, что каннамы вымерли или мигрировали на Запад... Нет, Динеш точно от зависти собственный шлем слопает!
Из этой тирады я мало что уяснил, кроме того что волчок, очевидно, спас мне жизнь. Точнее, его солнечные зайчики.
- А кто это - Динеш? - поинтересовался я.
- Мой брат, - погрустнела Машура. - Старший и вредный. Скоро я вас познакомлю.
Почему-то захотелось сказать: "А может, не надо?" - но меня опередили:
- А у тебя это в первый раз?
Я захлопал глазами:
- Чего - в первый раз?
- Чего-чего, - передразнила Машура, - по Оси ходить, ясное дело.
Пораскинув мозгами, я припомнил, что дама в шляпе упоминала какую-то ось. Но если она и имела отношение к моему путешествию, то я скорее летал по ней, чем ходил. На всякий случай, решил подыграть девушке:
- А как ты догадалась?
Машура торжествующе фыркнула:
- Кто же еще посреди Дарро в голом виде шастать будет? Я сразу поняла - ты только что с Оси. По неопытности промахнулся, и тебя в пустыню занесло. А штукенцию эту ты где нашел?
- Какую штукенцию? - встревожился я.
- Круглую и полосатую, - терпеливо пояснила Машура. - Ты ее в карман спрятал.
Мне вспомнились слова дамы в шляпе: "Никому не показывай..." Что? Волчок? Интересно, а куда мне его было деть? В задницу засунуть?
- А-а, ты об этом... Это так, просто игрушка. Я ее с собой принес и вовсе не прятал...
Девчонка зло блеснула на меня глазами:
- Думаешь, я дурочка набитая? - температура ее голоса упала градусов на сорок. - Подштанники через ось не смог протащить, а дуру железную - вот так, запросто! Лучше скажи честно, ты нашел полосатика в Дарро? Он на кристаллах работает? Что он делает?
Я понял, что влип.
- Волчок - мой! И ничего он не делает. Это просто игрушка!
- Ой-ой-ой, - с издевкой протянула Машура, - малыш боится! Злая тетя отберет любимую погремушку!
Я покраснел, но только крепче сжал свою собственность через кумач шортов.
- Ладно, играйся! - Девчонка рванула штурвал на себя, и я повис в ремнях. - Смотри только, чтобы брат у тебя этого бычка не заметил. У него хобби - отбирать леденцы у сопляков.
Достойно ответить я не успел - Су-13 пошел на посадку. Или пошла?
Самое странное было то, что трава внизу, по-земному зеленая, начиналась резко и ровно. Казалось, какой-то строитель-гигант провел абсолютно прямую линию и за ней закатал все в "асфальт". Тут газон, а тут "космопорт". "Стрекозел" снижался плавно и все время забирал влево, где мохнатые, как верблюжьи горбы, холмы упирались в блестящее пятно - то ли большое озеро, то ли море. Тогда я и заметил это на одном из "горбов". Сначала мне показалось, что в небо упирается сюрреалистическое скопище небоскребов, возведенных пьяным архитектором. Но когда мы подлетели ближе, я сообразил, что вряд ли высотные здания - даже в этом мире - могут изгибаться в воздухе и отращивать ветки с листочками, цветочками и прочей ботанической чепухой. Действительно, если тут были гигантские аэродромы, почему бы не быть и великанским кустам?
Последнюю фразу я, видимо, пробормотал вслух, потому что Машура снова подала голос:
- Сам ты куст! Это храмит! А вот это - Саттард.
Она указала куда-то вниз. Приглядевшись, я увидел, что впереди разнотравье сменяли лоскутки обработанных полей и белые пятнышки домов, скучившихся, как овцы, у подножия храмита. Более того, такие же пятнышки я различил и в ветвях куста-великана, издалека они напоминали осиные гнезда. Интересно, а где живет Машура? Небось, как раз в таком гнезде - это объясняло наличие жала.
"Стрекозел" взял прямой курс на макушку храмита. Чем ближе мы подлетали, тем отчетливее становились детали. То, что я сначала принял за путаницу лиан, оказалось плетеными лестницами, во множестве свисающими с ветвей, и веревочными мостами, соединяющими сучья друг с другом. А вот осиные гнезда таковыми и остались, только сильно выросли в размерах, так что я разглядел прорезанные по бокам круглые окошки.
Су-13 на мгновение завис над Саттардом, и вдруг без предупреждения Машура уронила машину вниз. Меня подкинуло в кресле, вся выпитая вода метнулась обратно в пищевод, и я обрадовался, что не успел ничего съесть. Зажмуриться забыл, так что деревянная площадка между ветвями храмита, на которую отвесно падала "сушка", предстала моему взору во всех подробностях. Она была очень маленькая и очень жесткая на вид. Я приготовился к тому, что будет больно.
Машура глянула на меня, невежливо прыснула и дернула штурвал. "Стрекозел" задрал нос, затрясся, так что у нас клацнули зубы, и "прихрамитился" с оглушительным бабахом. Пару минут я сидел ни живой ни мертвый и пялился на зеленые одеяла, развешенные на просушку за ветровым стеклом и плавно покачивавшиеся на ветру. Потом до меня дошло, что одеяла - это листья куста-великана, и что Машура уже давно выскочила из кабины и теперь спорит с кем-то, кого мне со своего места не разглядеть. Дрожащими руками я расстегнул ремни и вывалился из кресла. Поклявшись себе, что никогда больше не буду летать, похромал по трапу наружу.
- По инструкции я должен тебя арестовать и засадить в кутузку! По крайней мере до возвращения капитана из экспедиции.
- Давай-давай, арестуй родную сестру! Не сомневаюсь, на это смелости у тебя хватит.
- А что мне остается делать, если моя сестра - угонщица?!
Судя по возбужденному обмену репликами, страсти за бортом Су-13 стремительно накалялись. Чтобы не оказаться в их эпицентре, я прикинулся ветошью у белого бока "стрекозла" и постарался оценить ситуацию. Уперев руки в боки, Машура стояла напротив худого парня лет двадцати, похожего на нее как две капли воды, включая шлем с пимпочкой. За их перепалкой с интересом наблюдала группка ребят, которых я по костюмам и выправке записал в пилоты. Еще один парень, тоже затянутый в кожу, спрыгнул на посадочную площадку прямо из воздуха и начал перешептываться с остальными. Приглядевшись, я заметил у его ног небольшую продолговатую доску, похожую на скейтборд. Кажется, в этом мире будущее уже наступило!
Я скользнул взглядом над головами летчиков, и от увиденного у меня захватило дух! Повсюду между ветвями храмита были устроены дощатые помосты, вроде того, на который приземлился Су-13. На них, насколько я мог разглядеть, стояли всевозможные предназначенные для воздуха машины, отличающиеся тем же креативным дизайном, что и уже знакомый мне "стрекозел". Некоторые аппараты напоминали птиц, другие - огромных насекомых, третьи - животных... Какой-то местный инженер оторвался тут вовсю!
- Угонщица?! - Оскорбленный вопль Машуры вернул меня к происходящему. - Ты так это называешь?! Да я просто одолжила Су-13, чтобы доказать тебе и вот этим напыщенным павлинам, что девушка тоже может летать! - моя спасительница обвиняюще ткнула в глазеющих на представление парней.
Те заухмылялись, но промолчали, предоставив держать ответ Динешу, который, видимо, был среди них главным. Тот в карман за словом не лез:
- Полет?! Ты так это называешь?! Чудо, что "сушка" не развалилась на части. Лучше бы ты занималась своим рукоделием, сестрица. В конце концов, воздушная кавалерия всегда будет нуждаться в штанах...
Конец фразы потонул в громовом хохоте кожаных парней. Машура втянула голову в плечи, подняла сжатые кулачки и, наверное, бросилась бы на них всех разом, но тут глаза Динеша остановились на мне:
- Эй, а это еще кто такой? И почему на нем мои шорты?
Я открыл было рот, но Машура снова опередила меня:
- Во-первых, это не шорты, а брюки. Просто у кого-то слишком длинные ноги. Во-вторых, мой подарок ты все равно ни разу не надел, так пусть хоть человек попользуется, зря, что ли, я пальцы иглой колола. А в-третьих, это Лиан с Запада. Он только что из Оси, я нашла его в Дарро.
Глаза Динеша сузились, он прошипел, не сводя с меня подозрительного взгляда:
- Ты что, была в Дарро? Ты разве не знаешь, что там опасно?
- Я знаю, что там находят кристаллы, - парировала Машура, ничуть не смущенная отповедью брата. - Еще я знаю, что именно кристаллы, а не твое упрямство поднимают папины машины в воздух. По моим расчетам, в 254-м квадрате должна быть крупная россыпь.
- По твоим расчетам? - протянул Динеш, меряя девушку с головы до ног таким взглядом, будто скорей поверил бы в способность цирковой болонки умножать два на два.
- Да, именно! - топнула каблучком Машура. - Я умею считать, ты не заметил? И я почти нашла кристаллы! Если бы не этот простофиля и каннам...
- Так там еще и каннам был? - донеслось из группы Динешевых приспешников. Снова грянул смех, но брат Машуры только зыркнул через плечо, и весельчаки поперхнулись.
- Так там еще и каннам был? - с издевкой повторил он вопрос.
- Был, - кивнула девушка, с усилием овладев собой. - Если бы не я, он бы этому горе-путешественнику точно голову оттяпал. Но мне удалось отпугнуть крылатого. Видел бы ты, что у меня в грузовом отсеке...
На этот раз гоготали все, включая Динеша. Признаться, меня раздражала манера Машуры говорить обо мне в третьем лице, будто я и не стоял рядом или был глухонемым. Обычно так обсуждали мое поведение мать с Геной. Но вот заносчивый братец-пилот успел достать меня куда больше.
- Отпуг-гнуть... кан-нама, - заикался он от смеха, хлопая себя по ляжкам. - Чем же это? Твоим рукоделием? - парень указал в сторону предмета разговора трясущимся пальцем.
Всеобщее внимание обратилось на мою скромную персону, точнее на пламенные шорты, сию персону украшавшие. Настала моя очередь греться в лучах Машуриной славы. Я плюнул на все и шагнул вперед:
- Не рукоделием, а зеленым лучом! Каннам даже пикнуть не успел, так его шандарахнуло. Машура мне жизнь спасла. И летает она гораздо лучше, чем шьет. А если вы сомневаетесь, - обвел я взглядом притихшую публику, - то загляните в грузовой отсек - там каннамова махайра!
В гробовой тишине я гордо прошествовал через площадку и встал рядом с удивленной девушкой. Глаза Динеша не обещали ничего хорошего:
- Ребята, посмотрите-ка, что там, - бросил он назад, и двое из бравой команды тут же резво затрусили к "сушке". - А тебе, - парень угрожающе наставил на меня палец, - я бы не советовал вякать. Саттардцы бесплатных пассажиров не возят. Ты чем собираешься расплачиваться?
Машура задохнулась праведным негодованием:
- Имей совесть, Динеш! Не возьми я Лиана на борт, он бы в Дарро ноги протянул!
В этот драматический момент от "стрекозла" донеслись возбужденные вопли Динешевых товарищей:
- Эй, этот шут не соврал!
- Тут она, махайра-то! Ух, и здоровенная, сволочь!
Динеш послал сестре взгляд голодного питона и зашагал к "сушке". В его отсутствие нам открылся вид на остальных братьев-пилотов, напряженно следивших за развитием событий. Не сговариваясь, Машура и я одновременно воспроизвели два следующих жеста: девушка показала летной команде язык, а я - вытянутый средний палец. Парни встрепенулись и выпятили грудь, будто кто-то скомандовал смирно, в воздухе запахло кровью, но тут на линии огня нарисовался Динеш. Если бы у него были клыки, с них бы сейчас капал яд:
- Это действительно махайра.
- А ты что думал?! Что я швабру всю дорогу из Дарро тащила? - гордо вскинула подбородок Машура. Палец брата тут же уперся в ее вздернутый нос:
- Лучше бы это была швабра! Ты хоть соображаешь, что наделала?! Каннамы всегда возвращаются за своим оружием. Между каждым крылатым и его махайрой - нерасторжимая связь, они находят свою собственность на расстоянии сотен километров. Каннам не успокоится, пока не вернет себе меч. Атака разозленного хищника в отсутствие капитана - как раз то, чего не хватает Саттарду!
- Вот именно! - если слова брата и удивили девушку, то она никак этого не показала. - Городишке пойдет на пользу небольшая встряска!
Как ни странно, ее замечание вызвало прилив энтузиазма в рядах пилотов, разразившихся одобрительными воплями. Динешу даже не понадобилось оборачиваться. Он просто выбросил руку вверх, и шум мгновенно утих. Все-таки дисциплина тут была железная.
- Да? И кто же встанет на пути каннама? Уж не ты ли? Или, может, он? - летчик ткнул не глядя в длинного блондина чуть старше меня, который так и подпрыгнул на месте от неожиданности. - Или вот он? - на этот раз жест пришелся на тощего паренька с диковатым взглядом и сальной челкой, падавшей на глаза. - Наш единственный шанс - сбыть махайру стефам, и как можно быстрее! Сейчас как раз базарные дни. Пусть уж они всю эту кашу расхлебывают...
- А кто будет потом расхлебывать кашу со стефами? - с вызовом бросила Машура.
- Та дура, которая все это заварила!
- Сам дурак! - вспыхнула девушка и бросилась бы на брата с кулаками, если бы я не повис у нее на локте.
Подобных разборок мне и дома хватало, пока Катюха на квартиру не съехала. Динеш, видно, тоже привык к перепадам сестриного настроения, потому что он резво отпрыгнул за пределы ее досягаемости и завопил:
- Домашний арест до возвращения капитана! Подробный отчет обо всем произошедшем должен сегодня вечером лежать у меня на столе! Финн, Сконки, отконвоируйте нарушительницу к месту заключения! - Тут взгляд командира споткнулся о меня. - Да, и этого прихватите. Пусть его накормят и запрут где-нибудь, чтобы под ногами не путался.
Блондин и Сальная Челка сделали несколько неуверенных шагов в нашу сторону. Кто из них был кто, я не знал, но Челка рифмовалась со Сконки, и я решил про себя называть его так. Машура фыркнула, сложила руки на груди и одарила обоих взглядом василиска. Первым не выдержал Сконки и отдрейфовал в мою сторону. Я скорчил зверскую гримасу, но до угонщицы "стекозлов" мне, видно, было далеко. Парень только смахнул волосы с лица и подтолкнул меня к краю платформы. Я гордо прошествовал к ряду каких-то предметов, напоминающих самокаты-переростки. Вместо доски для ног к рулю у них были пришпандорены тарелки, вроде тех, на каких у нас детишки зимой с горок рассекают. Сконки коснулся рукой руля, и "самокат" изящно воспарил над землей. Тарелка повисла сантиметрах в двадцати над платформой, заливая ее зеленым светом.
- Спереди или сзади? - приглашающе махнул рукой Сконки.
Я судорожно сглотнул. Опять летать? Ну не мое это! Я поискал взглядом свою спасительницу, но она уже ухнула вниз в объятиях блондина на таком же самокате.
- А пешком нельзя? - слабым голосом осведомился я.
- Можно, - Сальная Челка кивнул. - Вот тут самый короткий путь.
Чтобы увидеть, на что указывал Сконки, мне пришлось подойти к самому краю платформы. Путаница тонюсеньких лесенок свисала с высоты пятнадцатиэтажного дома, чуть покачиваясь на легком ветерке. Перед глазами у меня все поплыло, я поспешно отступил назад и врезался прямо в острое плечо провожатого.
- Спереди буду, - поспешно буркнул я и полез на "самокат". Чего он там видит из-под своей челки - неведомо, так хоть я рассмотрю, что нас убьет.
Парень ловко вскочил на тарелку, притерся ко мне и взял руль за рога. Следующие несколько минут я был очень занят тем, чтобы не заорать в голос. Мы падали лицом к земле, умудряясь каким-то чудом увиливать от попадающихся на пути веток, лесенок, "осиных гнезд", мостов и прогуливающихся по ним обывателей, а также летающих аппаратов всех цветов и фасонов, которых вокруг оказалось не меньше, чем комаров в лесу. Внезапно я понял две вещи: как много выиграет Саттард, изобрети кто-нибудь правила движения, и как много потеряю я, если мы не остановимся вот прямо сейчас. В это мгновение "самокат" замер в воздухе так резко, будто врезался в невидимую стену. Меня бросило животом на руль, и я смачно выблевал.
- Прилетели, - радостно оповестил за спиной Сконки.
Я был готов придушить его на месте. Мои дрожащие ноги ступили на бурую бугристую поверхность, которая оказалась ветвью храмита. Жилище Машуры действительно располагалось в "осином гнезде" высотой с двухэтажный дом, которое свисало с той самой ветви, что давала мне опору. Сконки не слишком вежливо пихнул меня в спину. Впереди спасительно маячил открытый люк, но до него было не менее двадцати шагов, а я никак не мог заставить себя забыть, что шаги эти предстояло сделать метрах в двадцати над землей. Конвоир неверно истолковал мое колебание:
- Даже не думай! Удрать тебе не удастся. - Что-то острое кольнуло пониже спины. - Будь пай-мальчиком, полезай в дом, а то придется мне попортить Машурино шитье.
Я сделал глубокий вдох, сжал зубы и в три прыжка оказался у заветного люка. В центре его торчал шест, как на пожарной станции, а к одной стенке лепилась хлипкая лесенка. Послав злобный взгляд челке Сконки, я скользнул по шесту вниз.
Помещение, в которое я ввалился, оказалось круглым, без окон, но хорошо освещенным. Едва я успел отскочить в сторону, как конвоир движением опытной стриптизерши скользнул с шеста вслед за мной. Он тут же уверенно направился к двери, из-за которой - какое разнообразие! - раздавались нервные голоса. Я задержался, чтобы рассмотреть удивительную лампу на стене, в которой копошилось что-то, испускавшее оранжевый свет, но Сконки бесцеремонно схватил меня повыше локтя и втолкнул в дверь.
Сердце учащенно забилось - я оказался на кухне! Иновселенских кухонь я раньше никогда не видел, но смесь невообразимо аппетитных запахов и шкварчание готовящейся еды безошибочно подсказали назначение полукруглого помещения. К большому столу в центре уже пристроился блондин, проворно таскавший из миски самые настоящие пирожки. Машура сидела, поджав ноги, на лавке у окна, равнодушная как к пирожкам, так и к отповеди цыганистой женщины в цветастом платке.
При нашем появлении женщина обернулась, и я с трудом удержался, чтобы не прыснуть. Концы платка были завязаны у нее надо лбом так, что она напоминала ушастую сову. Впечатление еще больше подчеркивали круглые очки, делавшие ее глаза невероятно огромными и пронзительными.
- Заяц с Запада, - представил меня Сконки и плюхнулся за стол, тут же запустив лапищу в блюдо с пирожками. - Лейтенант Динеш велел накормить и запереть.
Цыганка всплеснула руками, будто сокрушаясь размером урона, который я нанесу ее драгоценной кухне.
- Батюшки, да куда ж я его запру?! У меня тут не тюрьма и не постоялый двор! Свободных комнат у нас нету, слышите, нету!
- А зачем его в комнату? - посоветовал блондин сквозь полупрожеванный пирожок. - С него и чулана хватит. Если, конечно, вы, мэм, за варенья-соленья свои не боитесь...
Мой живот плотоядно заурчал. Цыганка подлетела к Сконки, вырвала у него из-под носа блюдо с оставшимися пирожками и сунула мне:
- Вот, кушай, сердешный, пока эта саранча все не уничтожила. А я пока на стол накрою.
"Саранча", засобиравшаяся в обратный путь, усмехнулась и снова развалилась на лавках.
- Вас кормить приказу не было! - хозяйка кухни топнула в пол так, что совиные "уши" надо лбом вздрогнули. - Служба зовет. Пошли, пошли! - замахала она руками, будто гусей гнала.
Недовольно ворча, конвоиры убрались восвояси. Обернувшись ко мне, цыганка расцвела материнской улыбкой:
- Я тебя, зайчик, в депот определю. Там Чиду всякие железки свои складывает. Ты кушай пока, кушай. Вон худенький какой. Сейчас еще принесу. Да примочку для ног сделаю - как ты еще ходишь-то, горемычный, с такими болячками!
Мэм упорхнула в смежное помещение, где через щель в занавесках просматривалась солидная печь. Я неловко присел к столу. За большим круглым окном начинало темнеть. Кое-где уже зажглись оранжевые лампы, таинственно подсвечивавшие зеленые листья-одеяла. Подобные же фонарики украшали и неутомимо снующие повсюду воздушные суда. Девушка у окна сидела неподвижно, положив голову на подтянутые к груди колени. Со своей лавки я видел только ее затылок. Машура сняла шлем, и оказалось, что у нее были коротко стриженные черные волосы, смешно торчащие хохолком на макушке. Пирожок почему-то мне в рот не лез.
- Эта женщина, она... - попробовал я разбить молчание.
- Моя мать, - глухо ответила Машура, не поворачивая головы.
- А твой отец...
- Это в его депот мама тебя замуровать хочет.
"Чиду", - подумал я и спросил:
- Что же, твои родители делают все, что говорит твой брат?
Машура умудрилась покачать головой, не поворачивая ее. Только трогательный хохолок на макушке дернулся:
- Динеш - лейтенант воздушного флота, самый молодой за всю историю полетов. Мама его боготворит. Отец - инженер. Это он спроектировал Су-13 и все остальные суда. Когда он работает, ему нужен покой. Он месяцами сидит у себя в кабинете, ему даже еду подают через специальное окошко в двери. Иногда мне кажется, что если весь Саттард вымрет от какой-нибудь заразы...
- Чумы, - подсказал я.
- Чумы, - повторила Машура без выражения, - то отец обнаружит это, только когда ему перестанут приносить обед. Понимаешь, - девушка повернула ко мне лицо, странно беззащитное без обрамления летного шлема, - он изобретет свою самую совершенную машину, а на ней некому будет летать...
- Да что ты такое бормочешь, Маш? - Мать вернулась, таща в рукавицах тяжелый чугунок, прикрытый миской, из-под которой валил пар. - Какая еще чума? Твой отец - гений, а у гениев свои причуды, которые надо уважать. Ты не слушай ее, зайчик. - Чугунок торжественно опустился на стол. - Вот, ешь лучше суп, да пирожком закусывай. А ты, Машура, сходила бы сидру, что ли, принесла.
Девушка поднялась, протопала через кухню, прямая, как палка, и скрылась за дверью. Хозяйка налила мне полную миску ароматного супа. Кончики платка над ее лицом скорбно дрожали.
- Такая вот она у нас гордячка. Хлеба не спечет, штанов элементарных сшить не может, вязание тоже не по ней. А вот летать - это вам пожалуйста. И ведь упрямая, как брат: что ей в голову втемяшилось, уж ничем оттуда не вышибешь... А ты, зайчик, свою одежку где потерял?
- В Оси, - уже привычно ответил я.
- А-а, - протянула женщина, будто это все объясняло. - Пойду, поищу тебе что поприличнее этого непотребства.
Определенно, дизайн Машуры не пользовался тут популярностью. Я навернул супу, раздумывая, что же мне делать дальше. Вряд ли стоило рассчитывать на поддержку Машуриной семьи. Отец, который есть, но которого вроде и нет. Мать, зовущая меня зайчиком и считающая дочь ошибкой природы. Брат, который, убедившись, что платить мне нечем, сделает - что? Отдаст меня на суд капитана? Вышвырнет из города? Сошлет на принудительные работы во благо местного общества? Скормит каннаму или вампирам?
Хлопнула дверь, и я невольно вздрогнул. К счастью, это была всего лишь хозяйка.
- Вот, это тебе, - шлепнула она на стол аккуратную стопку одежды. - Динешу давно мало стало, а младшим перешить все руки не дойдут. Обувки подходящей я, правда, не нашла. Ну, так тебе вроде гулять по окрестностям и не полагается, а? - совиный глаз подмигнул мне из-за толстого стекла очков. - Можешь прямо тут переодеться, я шторку задерну. А потом мы твоими волдырями займемся - как раз отвар лудоневый дойдет...
Я подождал, пока половинки цветастой занавески не сомкнутся за столь же пестрыми юбками, по-солдатски бодро стащил шорты и впрыгнул в чужие штаны. Динешевы тряпки пришлись мне почти впору и, хотя были здорово поношенными, в общем, напоминали привычные джинсы и олимпийку. Даже капюшон имелся. Возясь с мудреными застежками и шнурками, я гадал, сколько же еще братьев у Машуры и где в данный момент находились наследники моего нового прикида. Я также обеспокоился местонахождением самой Машуры, которая уже довольно долго ходила за сидром. Дверь, ведущая из кухни, была не заперта. Мама-сова грохотала горшками за занавеской, мурлыча себе под нос то ли рецепт примочки, то ли местный шлягер. Интересно, что она сделает, если я не захочу в депот? Схватится за скалку?
Недолго думая, я запихал в рот последний пирожок, сунул волчок в карман Динешевых брюк и выскользнул за дверь. Выход наружу был рядом, но воспользоваться им я не спешил. Идея полета или прогулки по ветвям храмита на сытый желудок и волдыри меня не слишком привлекала. Я решил попробовать отыскать Машуру, а заодно исследовать внутренность "осиного гнезда". Эта идея оказалась еще менее удачной. Мне понадобилось не более трех минут, чтобы окончательно заблудиться. Все помещения, на мой взгляд, выглядели совершенно одинаково: маленькие, с мягко загибающимися белыми стенами и круглыми окошками. Анфилада смежных комнат, видимо, вилась, как спираль в ракушке улитки, вокруг центрального холла с лестницей и шестом. Во всяком случае, какую бы дверь я ни дергал, все время попадал именно туда. Я уже начал чувствовать себя Алисой в Стране чудес, которую бросил вероломный кролик, как вдруг до меня дошло, что лесенка и шест ведут не только вверх, но и вниз. В "осином гнезде" был еще один этаж!
Я свесил голову в дыру, но увидел только круглый холл, пустой, ровно освещенный оранжевыми лампами и неотличимый от того, в котором я сейчас находился. Обновив Динешевы штаны на шесте, я очутился на нижнем уровне. Тут одинаковые двери так же шли по кругу. Только одна из них выделялась окошком с подъемным щитком и табличкой, на которой было крупно выведено вязью: "Не беспокоить! В случае форс-мажора используйте условный стук!" Очевидно, я только что обнаружил Чиду. Я уже хотел было ткнуться в соседнюю комнату, когда услышал слабый звук, доносившийся будто бы из-под ног. Тут я обратил внимание на то, что шест и лесенка уходили еще глубже вниз. Неужели в "гнезде" есть еще один ярус? Вот жесть! И "сова" еще жаловалась на нехватку комнат!
Я шагнул к краю шахты. Оттуда тянуло свежим воздухом, запахами вечера, леса и почему-то водорослей. Ах да! Озеро или море, которое я разглядел из кабины "сушки", было, должно быть, совсем рядом. Странные хлюпающие звуки стали отчетливей. Я бухнулся на колени, заглянул в круглое отверстие и - нашел Машуру. Девушка сидела на балкончике, скорее напоминающем корзину воздушного шара, только вместо шара он крепился стропами к днищу "осиного гнезда". Ноги свисали наружу между прутьями решетки, руками она обхватила эти самые прутья и уткнулась в них головой. Плечи Машуры и хохолок на макушке легонько вздрагивали. В сочетании с жалобными звуками и сморканием это подсказывало один конкретный вывод.
Трус внутри меня призывал взять ноги в руки, на цыпочках отчалить в направлении депота и добровольно забаррикадировать дверь изнутри. Я всегда считал слезы самым страшным оружием женского пола. Сжав зубы, вызвал перед внутренним взором картину Машуриных воздушных антраша вокруг каннама с махайрой и оседлал шест.
- Привет!
Места на хлипком балкончике едва хватило на двоих. Мне пришлось усесться так тесно к Машуре, что мое бедро коснулось ее - теплого и туго обтянутого кожаными брюками. Девушка покосилась на меня опухшим глазом, но тут же снова спрятала лицо между руками и пробормотала что-то влажно-нечленораздельное.
- Э-э... - умно начал я. Обшарив словарный запас в поисках утешительных фраз, я обнаружил только "Не ссы, прорвемся!", что не слишком подходило для нежных девичьих ушей. Придется импровизировать!
- Слушай, не стоит так убиваться. Твой брат - полный му... Дурак то есть. То есть он, конечно, твой брат, и я не имел в виду... И не хотел... Короче, все обойдется... - я совершенно запутался и сник.
Машура оторвала голову от перил, не по-девичьи сморкнулась, зажав пальцем сначала одну ноздрю, а потом другую, ничуть не беспокоясь о том, куда полетит аппетитное содержимое. Повернув ко мне покрасневшее мокрое лицо, она воскликнула:
- Ты не понимаешь! Ничего не обойдется. Никогда! Потому что я... - она запнулась, задохнувшись на середине фразы, - я... - рыдание снова заставило ее прерваться, - неудачница! - завыв в голос, Машура хлопнулась лбом о перила так, что хлипкий балкончик под нами затрясся.
Душа моя рванулась в пятки, и как-то само собой вышло, что я - наверное, в поисках равновесия - ухватил девушку за плечи. Невероятно, но это сработало! Она оторвалась от перил и переместила хохлатую голову мне на грудь, тут же обильно залив Динешеву рубаху слезами.
- Я же... Я же хотела как лучше! - захлебываясь словами, причитала Машура у меня под подбородком. - Думала, вот покажу им всем, что и девушка может летать не хуже парней! Отправлюсь в Дарро, найду кристаллы, и тогда они поймут... Они все... - Машура сморкнулась куда-то в меня, и я обрадовался, что тряпки были заемные. - Разрешат мне ходить в летную школу, стать пилотом... А тут ты! - острый кулачок неожиданно вонзился в мой живот. Я охнул. Девушка выкрутилась из ослабевших объятий и устремила на меня горящие красные глаза. - И каннам со своей дурацкой труподелкой! Вот скажи, ну почему? - Машура вознесла к небу ладони, сложенные в отчаянном молитвенном жесте. - Почему именно сегодня? Почему именно в квадрате 254?
Я сокрушенно развел руками, насколько это позволяла тесная "корзина". Не обращая на меня внимания, девушка продолжала:
- И ведь так всегда! Что бы ни делала, за что бы ни бралась... Мама меня к ткачихам пристроила. Я разобрала станок - усовершенствовать хотела, а обратно собрать не смогла, детали лишние все время оставались. Потом были швеи. Мою работу ты видел. Тебе она тоже не понравилась, правда?
Я протестующе замотал головой, но получил локтем в бок - больно.
- Не ври! У тебя на лице все было написано!
- Я не вру, - попытался оправдаться я. - Тот коврик в "сушке" - он очень даже миленький.
Машура печально вздохнула:
- Это не мой... Это мама для Динеша сделала.
Несколько мгновений мы неловко молчали. Первой заговорила Машура, уже спокойнее и почти не всхлипывая:
- Я всегда мечтала летать. Знала, что это не женское дело, но все равно умоляла Динеша взять меня на верхние ярусы. И он взял. На кухню для пилотов. Там я работала, пока вся эскадрилья не отравилась моим грибным рагу. Тогда меня перевели в уборщицы. Рокховы яйца, сколько полов я отдраила в Летной школе! - девушка хлюпнула носом. - Но теперь меня точно вытурят. И за дело.
Машура снова уткнулась носом в перила. Похоже, меня закинуло в мир, где и слыхом не слыхали об эмансипации и равноправии полов. Глядя на теплые кружки фонариков, делавших сумерки вокруг таинственней и темнее, я размышлял, стоит ли просвещать мою собеседницу. Потом вспомнил бабу Машу, дворничиху из нашего двора, зимой скалывавшую ломом лед с тротуаров, и решил, что не стоит. Вместо этого я спросил:
- А как же ты научилась летать?
Хрупкие плечи поднялись и опали.
- Смотрела за другими. Подслушивала под дверями классов.
- И вот так просто... сама выучилась? - выпучил я глаза, но девушка, погруженная в свое горе, этого не заметила.
- Выучилась. Ну а толку-то? Я никому не нужная неудачница. Мама говорит, мне парнем надо было родиться. Люди толкуют, что моя душа по ошибке возродилась в женском теле. Я даже к старейшинам ходила, к Всевидящему Лиуи, только он сказал, что это все чепуха и суеверие. Но даже если моя душа и вправду заблудилась, так что мне-то теперь делать? Вниз головой сигануть, а потом болтаться пятьсот лет в Нижнем мире и надеяться, что в следующий раз окажусь в правильном теле? - Машура сделала движение подняться, "корзинка" угрожающе качнулась в стропах, а я снова схватил ее за плечи.
- Погоди! Не надо никуда сигать! - лихорадочно забормотал я, пытаясь усадить девушку обратно. - По-моему, ты в очень даже правильном теле... - Я почувствовал, что краснею, и отдернул руки. - И вообще, никакая ты не неудачница! Видела бы ты свой бой с каннамом, как ты его лучом жахнула - это было покруче, чем в "Звездных войнах"! - я сообразил, что девушка никогда и слыхом не слыхала о Люке Скайуокере и джедаях, но меня уже понесло. - Это я во всем виноват. Я все испортил. Я никому не нужен, а не ты!
Машура смерила меня подозрительным взглядом:
- Ну, в Дарро, положим, ты не слишком удачно вышел. Но ведь ты же маг! Маги всегда и везде нужны!
Настала пора мне снова отвалить челюсть. Это я-то?! Маг?! Насколько помнится, единственное чудо, которое я сотворил, - тотальное уничтожение аквариума в кабинете биологии с превращением золотых рыбок в летучих - никогда бы не удалось без помощи карбида, стыренного у химички. С этим чудом было связано еще одно, более яркое воспоминание, - устроенная отчимом порка и недельная отлежка дома по причине "ОРЗ".
- Никакой я не... - начал я, но тут смысл Машуриных слов просочился-таки куда-то в глубь моих извилин. - Погоди-погоди! - Шестеренки у меня в башке закрутились так, что, похоже, скрип стало слышно даже снаружи. - Ты хочешь сказать, что тут... ну, у вас в Саттарде, есть маги? Или это просто что-то, во что ты веришь, вроде переселения душ? Ты буддистка? - Я замолчал, окончательно запутавшись.
Девушка смотрела на меня с жалостью, как на слабоумного:
- Бедняжка, ты, наверное, сильно головой ударился, вон у тебя царапины. Или на солнышке перегрелся? Если ты не маг, как же ты в Средний мир попал?
Шестеренки у меня в мозгах скрипнули и стали. Так, приехали. Сначала был Дарро, потом Саттард, теперь Средний мир. И магия.
- Я не сам, - пробормотал я, пытаясь лихорадочно сложить картинку новой вселенной, как пазл. - Мне помогли.
- Ты заплатил чародею, - понимающе кивнула Машура.
Я готов был взвыть на луну, если б ее не закрывали листья-одеяла. Дама в шляпе предупреждала, но в этот момент мне стало на все наплевать. Я сидел в глубокой заднице, а скоро сяду в депот. В голове каша, под ногами - двадцать метров пустоты, в животе - неведомо из кого сваренный иновселенский суп и свернувшийся клубком страх падения.
- Нет. Мне помогли даром. Ну, почти. Я прилетел с Ветром Времени. С помощью вот этого, - я вытащил из кармана волчок, тут же поймавший свет фонарей и бросивший на лицо Машуры цветные блики. - И я не с Запада.
Глаза девушки скользнули с волчка на меня, обратно на волчок, снова на меня... Я впервые заметил, что радужки у нее не просто карие, а с оранжевыми крапинками, как очень темный янтарь.
- Поэтому у тебя такое странное имя? - тихо произнесла она.
Ну вот! Опять двадцать пять. Далось всем это мое несчастное имя!
- Нет, - отрезал я. - Оно и в моем мире странное. Я ж говорю тебе, я неудачник, причем с самого рождения! Когда мать беременная ходила, все врачи ее убеждали, что будет девочка. Они с отцом накупили все розовенькое, с рюшечками и кружавчиками. Мама имя придумала красивое, необычное - Лиана. А родился я! Да еще и мать чуть на тот свет не отправил - роды были тяжелые. Не знаю, от этого или еще от чего, но затрудняться и новое имя подыскивать родители не стали. Просто сократили Лиану до Лиана. Я до сих пор помню, как учительница в школе восхищалась, какое красивое имя у новой ученицы - Левцова Лиана, только вот написала его девочка в неправильном падеже: тетрадь кого? - Левцовой Лианы. А потом она попросила новенькую встать... - я замолчал, глядя на ночных мотыльков, толпящихся у ближайшего фонаря. Бабочки, привлеченные светом, тыкались в стекло, но не обжигались, а оранжевый огонек внутри подавался насекомым навстречу, словно хотел выйти из своего узилища и принять участие в беззаботной суете.
- Ах!
Восклицание Машуры заставило меня вздрогнуть и вернуться в настоящее. Девушка смотрела на меня круглыми глазами, прижав ладошку к открытому рту.
- Лиан, разве ты не видишь! Это не случайно!
- Что не случайно? - подозрительно буркнул я.
- Все! Дарро, бычок, каннам, ты, я!
- Волчок, - поправил я, совершенно сбитый с толку.
- Ты понял? - просияла Машура и так заерзала в "корзине", что я судорожно уцепился за перила.
- Нет.
- Это же очевидно!
Очевидно мне пока было только одно - либо я туп, либо... непроходимо туп. Моя собеседница возвела очи к небу и снизошла, наконец, до объяснений:
- Смотри. Моя душа заблудилась и оказалась в женском теле. Твоя тоже заблудилась и оказалась в мужском. Мы встретились, несмотря на то, что живем в разных мирах. Теперь подумай: что, если твоя душа, на самом деле, моя, а моя - твоя. То есть если мы разыщем сильного мага, который смог бы поменять нас душами... Я имею в виду, поменять души телами...
Все! Это стало последней каплей! Не хватало еще, чтоб и в этом мире надо мной издевались! Что будет следующим? Вопрос, а не примерял ли я часом Катюхины платья?! Я вскочил на ноги, невзирая на угрожающий крен "корзины", и молча полез вверх по лесенке.
- Лиан, ты куда? - удивленно донеслось снизу.
- Не знаю, - зло буркнул я. - Наверное, в депот!
Внизу тяжело задышали и ухватили меня за ногу.
- Ты что, обиделся? Ну прости, я не хотела...
Теперь тяжело задышал я.
- Знаешь, Маш, я долго думал, прямо вот как ты, что проблема во мне - в моем имени, теле или душе. А потом в один прекрасный день понял: я - это просто я. Это у окружающих людей проблема. У всего треклятого мира. И если наплевать на все и на всех с большой колокольни, то можно вполне сносно жить. И даже смотреть в окно без желания выйти из него - прямо через стекло - в конце каждого гребаного дня...
Я остановился, чтобы перевести дух. Слова душили меня, стягивая горло колючим шерстяным шарфом, и я уже жалел, что наговорил лишнего. Пальцы Машуры отпустили лодыжку, и я неловко полез вверх. В холле нижнего этажа, который по-прежнему был тихим и пустынным, я задумался. И что теперь? Домой вернуться не могу. Тут оставаться тоже нет мочи. Долетался ты, Легкий.
Внезапно маленькая ладошка легла мне на плечо:
- Прости меня, Лиан. Пожалуйста. - Девушка скользнула из-за спины и встала передо мной, умоляюще заглядывая в глаза. - Я такая эгоистка! Думаю только о себе, а тебе каково... Саттард оказался таким негостеприимным. И не только Динеш в этом виноват. Ты, наверное, хочешь вернуться, да?
- Я не могу, - устало признался я. - Для этого нужен вихрь, который создает волчок. Но я не знаю, как покрутить его в обратную сторону. По-моему, это просто невозможно...
Девушка на мгновение задумалась, и вдруг лицо ее озарилось:
- Ты простишь меня, если я помогу тебе вернуться домой? Представляю себе рожу Динеша, когда он узнает, что... - Машура осеклась, взгляд снова стал виноватым. - К Дрокке Динеша! Я неплохо разбираюсь в механике. Если ты дашь мне осмотреть... - она чуть замялась, припоминая правильное слово, - волчок, то, возможно, я найду способ...
Я пожал плечами:
- Да пожалуйста. Только вот разбирать его на запчасти я тебе не дам!
Девушка вспыхнула улыбкой, огляделась по сторонам и поманила меня пальцем. Я вздохнул и похромал за ней, особенно ни на что не надеясь. Машура скользнула в дверь, совершенно неотличимую от прочих.
- Депот, - торжественно объявила она, будто мы только что вступили в храм местного бога.
Я встрепенулся, примеряясь к помещению, где мне, возможно, предстояло провести следующий день... или месяц, или год... Полукруглая комната была похожа на все остальные в "осином гнезде", за исключением отсутствия окна и присутствия огромной кучи хлама, царственно высящейся в центре. Машура подошла поближе к горящей на стене лампе и протянула ко мне руку. Чуть поколебавшись, я вытащил из кармана волчок и опустил в ее ожидающую ладонь. Повертев игрушку в пальцах, летчица-угонщица присела на корточки и похлопала по полу рядом с собой:
- Покажи, как он работает.
Нехотя я уселся, скрестив ноги, в сени кучи и запустил волчок. Непроизвольно задержал дыхание. Подарок дамы в шляпе набрал скорость, довольно загудел, цветные полоски слились в размытую радугу... Мгновения текли, но ничего не случалось. Я раздраженно ткнул волчок в бок, он глухо брякнул, упал и подкатился к ногам Машуры.
- Я же говорю! Мне сказали, что надо покрутить его в обратную сторону, но это невозможно!
Девушка только хмыкнула:
- Интересно, а чем ты раньше думал? - в глазах ее блеснули оранжевые искры. - Или ты не собирался возвращаться?
Я предпочел не отвечать. Нелегко признаваться в собственной глупости. Машура посмотрела на меня каким-то странным, долгим взглядом и вдруг хихикнула:
- Значит, ты простишь меня, если я отправлю тебя обратно?
Мне было абсолютно непонятно, что ее так веселило, но я все-таки хмуро кивнул.
- И обида между нами будет забыта?
Я снова кивнул. Девушка улыбнулась еще шире, смачно сплюнула на пол и растерла плевок подошвой сапога. В ответ на озадаченный взгляд, она ткнула пальцем в мою сторону:
- Плюнуть и растереть.
- Чего?
- Ты забыл плюнуть и растереть.
Поняв, что дальше мы не продвинемся, я нехотя повторил ее действия, к вящему удовольствию Машуры. Девушка тут же вскочила на ноги и принялась рыться в куче, то и дело отшвыривая бесполезные предметы в сторону. Я встал к стеночке, наблюдая, как мимо меня пролетают вещицы вроде гаечного ключа, бумажного абажура, дырявого чайника и обломков скейтборда.
- Во! - неожиданно провозгласила Машура и нырнула так глубоко вглубь кучи, что мгновение я созерцал только ее туго обтянутый кожаными штанами зад. Очень даже ничего был зад, аккуратный, как перевернутое сердечко. Но тут его обладательница с торжествующим "ага!" вынырнула на брег депота, сжимая в руках... самое обыкновенное зеркало. Не знаю, что я ожидал увидеть - волшебную палочку или лазерный излучатель, но столь заурядный предмет, да еще изрядно обколотый по краям, не вызвал у меня желания разделить Машурин энтузиазм. Не обращая внимания на мою унылую физиономию, девушка примостила зеркальце у стены депота и теперь совершала манипуляции с волчком, очевидно, пытаясь устроить игрушку на полу так, чтобы она отражалась в осколке. Из любопытства я присел рядом с изобретательницей. В зеркале поместились Машурины острые коленки, мои босые ноги в волдырях после путешествия через Дарро, полосатый бок волчка и обломок деревянного ящика, гласивший "дR". Это "дR" заставило меня задуматься, напомнило о чем-то...
- Дурак! - возопил я вслух, так что Машура вздрогнула и чуть не уронила зеркало. - Как же я раньше до этого не допер!
Девушка усмехнулась:
- Ага, самокритика всегда полезна. Значит, дошло наконец?
Я энергично закивал:
- В зеркальном отражении правое и левое меняются местами! Если я буду смотреть не на волчок, а на его изображение в зеркале...
- То все должно получиться, - заключила за меня Машура.
Ветер Времени надул меня и на этот раз.
Я догадывался, что в родном мире появлюсь, скорее всего, поблизости от зеркала, и потому всеми силами постарался настроиться на ванную дома. Над раковиной там висел туалетный шкафчик, дверь в случае чего можно было быстро запереть изнутри, а в бельевой корзине всегда валялись грязные тряпки. Это очень полезно, когда внезапно вываливаешься прямо из воздуха в чем мама родила.
Учитывая прежний опыт, я постарался не отвлекаться на пение ветра и прочие интересные спецэффекты и заранее сгруппировался. Поэтому, грохнувшись на кафельный пол, ушибся гораздо меньше, чем в Дарро. В первый момент, пока перед глазами еще вертелась цветная карусель перелета, я дико обрадовался. Кафель! Значит, все-таки я оказался в ванной! Потом зрение прояснилось, и я увидел, что плитки под носом не белые, а отвратного ржавого цвета, потрескавшиеся, грязные, заплеванные и чем-то тревожно знакомые. Я привстал на четвереньки, взгляд скользнул выше...
Нет! Только не это!!! Адреналин рванул в кровь, сердце бухнуло сначала в пятки, потом куда-то в горло. Подхватив волчок, я пулей влетел в ближайшую кабинку, захлопнул дверь и защелкнул висевшую на одном шурупе задвижку с такой силой, что ободрал себе палец. Только тогда перевел дух и прижался пылающим лбом к облупленной стенке. Глаза неверяще сфокусировались на выцарапанном прямо в гнусно-зеленой краске предупреждении: "Вася пидор!" Я был прав. Меня действительно вышвырнуло из потока неподалеку от зеркала. Крошечного, потемневшего по углам зеркала в школьном туалете.
Сбылся самый страшный кошмар, столько ночей заставлявший меня просыпаться в холодном поту и давить подушкой рвущийся из горла крик. Я, абсолютно голый, в сортире, набитом хохочущими, указывающими на меня пальцами сверстниками. Этот сон всегда кончался тем, что на шум являлась завучиха Любовь Генриховна и злорадно гнала меня из класса в класс, тыча в спину и пониже ее здоровенной деревянной указкой. Реальность отличалась от ночного кошмара тем, что туалет был пуст - ни грозной завучихи, ни жаждущих моей крови одноклассников. Очевидно, шел урок.
Я покинул Саттард поздним вечером. Здесь же в окно сортира, точнее в ту его половину, которая не забита фанерным щитом, просачивался серенький утренний свет. Извилины лихорадочно работали. Сколько времени в моем распоряжении до перемены? Десять минут? Двадцать? Тридцать? Хорошо хоть рядом сейчас не топчется Машура в костюме Евы. А я ведь звал ее с собой. Но услышав, что в моем мире женщины обычно летают пассажирами или стюардессами, она благоразумно предпочла остаться. Что ж, с Машурой или без нее, обнаружь меня кто в таком виде, и песенка моя, по крайней мере в этом учебном заведении, спета.
Хлопнула дверь на пружинах, и я воробушком взлетел на унитаз. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил голые ноги! За стенкой послышался звук расстегиваемой молнии, зажурчала струйка, раздался вздох облегчения... Я осторожно выпрямился, заглядывая через верхний край кабинки. Русоволосый пацан, на первый взгляд, лет двенадцати, сосредоточенно занимался своим делом. Значит, скорее всего, меня занесло на этаж средних классов.
- Замри! - тихо скомандовал я.
Пацан подпрыгнул на месте, уронил, что держал в руках, и прижался к стенке кабинки, пялясь на меня круглыми от ужаса глазами.
- Из какого ты класса?
Мальчишка икнул и дрожащими губами пролепетал:
- П-пятого. Б-бэ.
Я быстро соображал. Пацан хоть и был крупный для пятиклашки, его тряпки на меня ни по какому не налезут. Значит, надо придумать что-то другое.
- Сколько времени?
- А? - мальчишка облизнул пересохшие губы и скосил глаза на дверь.
- Даже не думай рыпаться, - предупредил я, корча зверскую морду над краем кабинки. - Поймаю и в толчок головой засуну. Понял?
Несчастный мелко закивал, чуть сползая по стенке. Меня разбирала жалость, но слабину показать было нельзя.
- Сколько времени спрашиваю, чмо?
Пацан поднял дрожащую руку с китайскими часами на запястье:
- Д-десять.
- Ровно?
Бедняга поднес циферблат ближе к носу - наверное, от страху все расплывалось перед глазами:
- И т-три минуты.
Ясно. Значит до перемены их еще двадцать две.
- Пятый "А" где сейчас, знаешь?
- На физике?
- Чего ты меня спрашиваешь, придурок, это я тебя спрашиваю!
Малый всхлипнул:
- Я н-не знаю точно...
Представление начинало мне надоедать:
- Значит так, Незнайка. Посмотришь по расписанию. Найдешь пятый "А". Зайдешь в класс и скажешь, что завуч Любовь Генриховна ждет Левцова Александра в учительской. Немедленно!
- З-зачем ждет? - захлопал на меня голубыми глазами перепуганный пацан.
- Не твое дело! Спросят, так и скажи, не знаю, мол. Тебя просто передать просили. Потом возвращайся в свой класс. Если через три минуты Левцов не появится у учительской... Если ты кому-нибудь обо мне скажешь... Знай, что я твою гнусную рожу запомнил!
Пятиклашка сделал шажок к двери и сдавленно пискнул:
- Так... я пойду?
- Кого ты должен позвать к завучу?
- Левцова Александра! - четко отрапортовал мой рекрут.
- Вали! - великодушно разрешил я.
Пацан рванул из кабинки.
- Эй, ширинку-то застегни! - крикнул я ему вслед.
Ответом мне было громкое банг - это захлопнулась за спиной мальчишки притянутая пружиной дверь. Послышался удаляющийся топоток, и все стихло. Немного подумав, я сдвинул крышку с полупустого бачка - унитаз подтекал - и спрятал туда волчок. Потом, почему-то на цыпочках, проследовал к выходу из туалета. Толкнув тугую створку, осторожно выглянул в образовавшуюся щель. Никого.
Учительская на противоположной стороне коридора великолепно просматривалась из моего наблюдательного пункта. Мне оставалось только ждать, когда у кабинета появится Сашка, и надеяться, что сюда не занесет какого-нибудь неприкаянного прогульщика. Я уже начал волноваться, когда со стороны рекреации показался Александр. Братишка понуро плелся на убой, то и дело поправляя очки на заранее вспотевшем носу. Я его прекрасно понимал: завучиха была та еще стерва.
- Сашка! - завопил я свистящим шепотом. Нулевая реакция. Александр задумчиво встал перед роковой дверью, видимо, собираясь с духом. - Левцов! - чуть громче прошипел я, одновременно просовывая голову в щель.
Мальчишка встрепенулся, завертел головой...
- Лиан?! - лицо Сашки вспыхнуло искренней радостью, но броситься в братские объятия он не спешил. Его мучила внутренняя борьба. - Меня тут вот вызвали, - он виновато кивнул на учительскую.
- Знаю! - изобразив серию бесшумных жестов, не хуже спецназовца на взятии объекта, мне удалось завлечь братишку к туалету. Едва пухлявое Сашкино тело оказалось в пределах досягаемости, я, как коршун, цапнул его за рукав и бесцеремонно втянул в сортир. Пружина еще не успела вернуть дверь на место, а я уже втиснул братца в обжитую мной кабинку.
- Ты чего? - вяло возмутился он. - Что ты вообще здесь делаешь? - тут Александр наконец разглядел меня как следует, и глаза его стали круглее очков. - Почему ты голый?
- Слушай, Саш, - начал я серьезным голосом, - объяснять сейчас некогда, но мне нужна твоя помощь, - я требовательно заглянул в серые глаза за заляпанными стеклами. - Про завучиху не парься, это я придумал, чтоб тебя из класса вызвать.
Александр облегченно кивнул, а потом нахмурился:
- Тебе одежда нужна, да?
Вот какой умный у меня братишка, схватывает на лету.
- Домой сможешь сгонять? Успеешь до перемены?
- Я бегаю не очень быстро, - предупредил Сашка, поправляя очки. Да, спринтер из него, как из козы велосипед. Да и стайер тоже.
- Ничего, - приободрил я парня. - Не успеешь до перемены, подожди до звонка. Как тут рассосется, сунь мне шмотье, а сам беги на урок. Если про завучиху спросят, скажешь...
- Что ее сначала в учительской не было, я ждал, а потом оказалось, что это ошибка, - скучным голосом суммировал Сашка.
- Александр, ты гений! - заявил я и подтолкнул братишку к двери.
Но тут пацан уперся:
- А все-таки, где ты был? Мама уже собралась в милицию заявить, но Гена ее отговорил. С тобой все в порядке?
Я смутился от обеспокоенного взгляда, обшаривавшего мое беззащитное тело в поисках возможного ущерба. Развернув Сашку лицом к двери, я легонько толкнул его в нужном направлении:
- Да в порядке я. Давай, дуй.
Александр успел до звонка. Он ввалился в туалет весь красный, с прилипшей ко лбу челкой и сползшими на кончик носа очками. Говорить не мог - так запыхался, бедняга. Несмотря на спешку, братишка разыскал не только штаны и свитер, но и облезлые, просившие каши кроссовки, которые мать, очевидно, забыла вышвырнуть на помойку. Единственная приличная пара обуви исчезла вместе с прочими деталями туалета во время первого полета с волчком. Пока я копошился в кабинке, Сашка стоял на стреме, пересказывая мне через дверь семейные новости. Поначалу Гена рвал и метал, но мать, причитая, промыла ему глаза, и под рюмочку отчим успокоился. Когда и на следующий вечер я не вернулся, мама забила тревогу - я никогда не проводил вне дома две ночи подряд, да еще и неизвестно где...
Волчок выскользнул из моих пальцев, чуть не нырнув в вонючий зев унитаза.
- Что?! Что ты сказал? - Я бросил игрушку в пакет из-под одежды и выскочил из кабинки. - Какие две ночи?!
Александр недоуменно воззрился на меня, но тут надсадно загремел звонок. Движимый скорее инстинктом, чем здравыми соображениями, я схватил братишку в охапку и вытащил из туалета. Мы втиснулись за стеклянную дверь на лестничной площадке, так что орущие орды выпущенных на свободу приматов обтекали нас и заслоняли от хищного взора учителей. Я продолжил допрос. Оказалось, что не ослышался. По всему выходило, что время тут и в Среднем мире текло с разной скоростью. Все мои похождения в Дарро и Саттарде не могли занять более пяти часов. Дома же я отсутствовал почти двое суток! А если бы меня засадили в депот...
Перед моим внутренним взором нарисовалась живописная сцена: на звонок знакомую дверь открывает пухлый очкастый мужчина, на каждой ноге которого висит по сопливому сорванцу, и измученным Сашкиным голосом спрашивает: "Мальчик, тебе кого?"
- Лиан? Лиан! - надрывался этот самый голос, пытаясь привлечь мое внимание. - Где же ты пропадал? И куда делась твоя одежда? И почему...
- Это долгая история, - начал было я, но тут через стекло лестничной двери заметил четверых гориллоподобных десятиклассников, проталкивавшихся к туалету в кильватере моего давешнего рекрута. Не у одного Сашки были покровители в старших классах. Предатель оживленно жестикулировал, указывая на сортир, а звероподобные ряшки его эскорта изображали радостное предвкушение.
- Александр, ты молодец! - сжал я брата в охапку. - В следующий раз будешь кросс сдавать, думай обо мне в туалете!
Братишка недоуменно захлопал глазами. Амбалы штурмовали сортир. Я с Сашкой на буксире устремился вниз по лестнице. К счастью, пятки мои снова были как новенькие, Ветер Времени постарался. На бегу я размышлял, куда податься. Высидеть оставшиеся уроки да еще объясняться с учителями насчет прогулов внезапно показалось задачей почти непосильной. Адреналин в крови рассосался и оставил после себя только ощущение пустоты, равнодушия и смертельной усталости, сделавшей голову, ноги и руки ватными, как во время гриппа. Я сообразил, что не спал уже двое суток. Хоть по моим биологическим часам я пропустил только одну ночь, за прошедшие шесть часов я успел сгонять в иную вселенную и обратно. Кто знает, как полеты с Ветром Времени влияют на хрупкий подростковый организм? Короче, спать в своей постели гораздо приятнее, чем за жесткой партой.
Наказав Александру возвращаться в класс, я поплелся домой. Он порывался за мной, но я убедил парня, что дуэнья мне не нужна, только его ключи. Дома было темно и тихо, куртка моя мирно висела в коридоре на том самом крючке, где я ее оставил вчера... нет, позавчера. Хорошо, не успел ее прихватить, а то бы теперь щеголял так. Сил хватило, только чтобы дотащиться до кухни, выдуть стакан воды и добраться до комнаты, которую я делил с Сашкой. Заснул я прежде, чем голова коснулась подушки.
Автобусная остановка была безлюдна. Фонарь мигал. Сиреневое гало выхватывало из темноты пластиковую будку, переполненную урну, отрезок пустынной проезжей части с частоколом черных тополей на той стороне. Потом свет гас, и все заливала темнота, будто кто-то опрокидывал на этот кусочек мира бутылку чернил. Рекламный плакат с Анталией сменили. Теперь на экране сиреневого кинематографа была обычная карта метро. Точнее, так мне показалось на первый взгляд из-за пересекающихся разноцветных линий и кружочков, обозначающих станции. Свет фонаря смывал чернила с бытия всего на несколько секунд за раз, так что мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что к метро карта не имеет никакого отношения.
За поцарапанным пластиком была только одна ветка, вверху упиравшаяся в многогранник, украшенный изображением то ли птицы, то ли ящера в короне. Витиеватая надпись над этой "станцией" гласила: "Верхний мир". Отсюда, согласно карте, пассажир мог отправиться на Запад или в Средний мир, обозначенные полусферами, висящими по центру Оси. Это напоминало значок пересадочной станции, вроде узла "Гостиный двор - Невский проспект". Только вот Средний мир был отмечен символом, напоминавшим тюльпан с четырехконечной звездой на месте пестика и двумя стальными лезвиями вместо тычинок. Эмблема Запада походила на мечту безумного геометра - два треугольника, вписанные друг в друга и заключенные в шестиугольник с неравными гранями. Оканчивалась эта транспортная ветка не оригинально - в Нижнем мире, щерившемся клыкастым черепом из туза пик, который перевернули вверх ногами.
Странным образом карта показалась мне знакомой, но прежде чем я успел сделать выводы, фонарь снова погас. Из темноты впервые раздался звук: легкое прикосновение подошв к асфальту. Шаги падали редко, как первые капли дождя. Они приближались со стороны проезжей части, будто ночной путник шел посреди дороги, не смущаясь опасностью быть сбитым случайной машиной. После паузы, показавшейся мне бесконечной, сиреневый свет вспыхнул снова. Я увидел длинный, свободный плащ, и в сердце шевельнулась беспокойная радость. Дама в шляпе!
Еще несколько широких шагов, и прохожий оказался весь на свету. Никакой шляпы. Только капюшон, бросающий тень на лицо. Плащ скрадывал подробности фигуры, что делало невозможным определить пол владельца. Человек застыл прямо посреди дороги. Нас разделяло около пяти метров, но я был уверен, что невидимые глаза смотрят прямо на меня.
- Имя, - голос, как дуновение ветра.
Слово прошелестело над ухом, заставив волоски на шее встать дыбом. Я понимал, что надо повернуться и бежать, бежать туда, где солнце, тепло и шум других голосов. Но я знал, что все бесполезно. Что за кругом сиреневого света нет ничего - только тьма, пустота, тишина. Вечность.
- Твое ИМЯ, - ветер окреп, завыл, как бездомный пес от тоски своего одиночества.
Вокруг все было недвижно: складки на плаще вопрошающего, газетные обрывки у урны - трупики вчерашних новостей. Только внутри меня ревела буря, стремясь добраться до бешено колотящегося сердца, выжимая слезы из горящих глаз. "дR" вспомнилось мне вдруг. Губы разомкнулись и произвели невозможный звук:
- НАΝΛ.
Воздух покинул меня, и я упал, будто из тела разом выдернули скелет. Казалось, я умер - не чувствовал ничего, даже боли удара об асфальт. Лежал и смотрел прямо в неоновое нутро фонаря, где мигала наполненная газом стеклянная трубка. Я снова услышал шаги, шорох подошв, раз, два, три... Капюшон склонился надо мной. Тьма в окружении сиреневого нимба. Шепчущая пустота.
- ...что для меня параболы значений
вычерчивает ветер на песке
под взором равнодушных звезд -
знамения забвения и тлена -
над прахом ходит прах,
над далью - дым...
Страшная сила рванула, приподняла меня в воздухе и швырнула оземь. Проснулся я мгновенно и на этот раз почувствовал все - удар о твердую поверхность, что-то острое, врезавшееся в плечо, и другое, металлическое, поймавшее затылок. В голове взорвались цветные фейерверки. Не успел я проморгаться, как град ударов обрушился на бока, зад, ноги - я привычно подтянул их к животу, а голову защищал руками. Тогда этот гад пнул в спину, метя по почкам. Ботинок Гена в воспитательных целях не снял, и, хотя удар прошел вскользь, я скрючился бубликом и заскулил. Это воодушевило подонка, и он наддал жару. Инстинктивно я втиснулся между письменным столом, крутящимся креслом на стальной ножке - это с ней поцеловался мой затылок - и диваном. Из-за тесноты отчим мог достать меня только спереди, так что больнее всего приходилось верхнему боку, локтям и коленкам.
Обычно с работы всегда первой приходила мама, и этот налет застал меня врасплох. Я не рассчитал, что у стола был низкий край, и с каждым новым пинком он все сильнее и сильнее впивался в ребра сзади. Наконец, Гена размахнулся со всей дури, и во мне что-то хрустнуло. Показалось, будто тяжелый, загруженный бумагами и книгами мастодонт придавил меня своим весом. Я судорожно ловил ртом покинувший легкие воздух, а потный, раскрасневшийся мужик надо мной визжал:
- Запомнишь теперь, щенок, как мать доводить! Еще раз выкинешь такой номер - я тебя вот этими руками, - Гена продемонстрировал трудовые мозоли от топора, - придушу! Ты понял, засранец? Одна ночь вне дома - и лучше тебе вообще не возвращаться! Я спрашиваю, ты понял?!
Пояснительный пинок был несильным - Гена подустал. Но спину и грудь ожег огонь, на глаза навернулись невольные слезы.
- Понял, - прошипел я, закусывая губу.
Отчим отер рукавом лоснящееся лицо и исчез из поля зрения. Хлопнула дверь, в замке повернулся ключ. Дверь детской комнаты запиралась только снаружи. Опять же в сугубо воспитательных целях.
Остаток дня я провалялся на животе в кровати - так было вроде полегче. За стенами комнаты ходили, скрипели дверями, говорили приглушенными голосами, переключали каналы, пахли кухонными запахами. Я думал о Среднем мире. О взлетной полосе Дарро, о листьях-одеялах, подсвеченных оранжевыми фонариками, в которых теплилась жизнь. О полетах и падениях. О коврике с вышитым вязью "Добро пожаловать!". О зеркальце в депоте Чиду. О девушке в забавной шапке, которая нашла это зеркальце - для меня. Я обещал ей вернуться. Когда-нибудь. Когда-нибудь могло быть сейчас. Волчок валялся в пластиковом пакете под диваном. Ветер Времени исцелял все раны. Даже зубы от него вырастали. Что ему какое-то погнутое ребро?
"Одна ночь вне дома, и..." А зачем мне возвращаться? Напишу маме записку, чтоб не волновалась. Навру что-нибудь. Она, конечно, погорюет сначала, да и Сашка тоже. А потом... Не забудут меня, конечно, нет. Просто будут жить дальше. Жить и надеяться, что там, где я, мне хорошо. А мне будет... все лучше, чем здесь. А что, если нет? Первое же мое появление в Среднем мире создало одни проблемы, причем не только для меня самого. Не рассчитываю же я, в самом деле, что действительно стану властелином вселенной? Что, если мне и там будет хреново? Опять обратно?! Мало бок болит?! Или на Запад... Машура говорила, что магам можно заплатить, чтобы они отправили путешественника по Оси. Я припомнил карту из моего сна. Запад, Верхний мир, Нижний мир...
Чудесно! Что же получается: мне навешают горячих, и я - скок, поминай как звали. Вот уж точно, Заяц с Запада. Мне стало так противно, что я заворочался в постели. Спину и грудь пронзила раскаленная игла, сквозь сжатые зубы вырвался стон. Значит, я между мирами буду прыгать, а мать Гене носки стирать да в больничке до старости горбатиться? А Сашка? Ему уже десять. В это время отчим стал меня поколачивать. Что станется с отличником и книголюбом Александром Левцовым, когда его непутевый старший брат сбежит из дома и Гена лишится любимого мальчика для битья? При этой мысли мне захотелось встать, нашарить пакет с волчком и вышвырнуть его в окно с пятого этажа. Пусть распрекрасный мир Оси заполучит себе достойного правителя в лице какого-нибудь бомжа, польстившегося на обтянутую пластиком тяжесть.
Но тут за дверью послышались шаги, в замке повернулся ключ, и дверь, приоткрывшись, пропустила внутрь луч электрического света и - Сашку. Он прошуршал в темноте, натыкаясь на предметы, пока не зажег бра над своей кроватью. На меня парень не смотрел, чувствовал себя виноватым. А что он мог сделать-то?
- Ты как? - спросил Сашка тихо и начал разбирать постель. Видно, было пора ложиться спать.
- Нормально.
- В школу завтра пойдешь?
Завтра лабораторная по физике. Завтра ребро будет болеть еще больше. Мне надоело бежать от своих проблем. Потому что от них не убежишь. Они как бладхаунды. Находят жертву по кровавому следу.
- Пойду.
Сашка кивнул и начал раздеваться. Расстегнув рубашку до половины, он остановился, замялся, потом вдруг неловко повернулся ко мне. Между нашими спальными местами было всего два детских шага, но Александру удалось превратить это путешествие в переход финской границы. Наконец, достигнув рокового рубежа, он зашептал, косясь на дверь:
- Лиан, может, тебе принести чего-нибудь? Из кухни? Там кура осталась...
Я криво усмехнулся:
- Спасибо, не надо. Я не хочу есть. Ложись лучше спать.
Сашка кивнул, но не двинулся с места, тревожно рассматривая ту часть меня, что торчала над одеялом:
- Ты правда в порядке? То есть, может, тебе таблетки...
В туалетном шкафчике в ванной стоял мамин пузырек с обезболивающим. Она принимала длинные белые капсулы, когда ее донимала надсаженная на работе спина. Безвкусное лекарство заглушало боль, но делало голову легкой и бессмысленной, а глаза - полными ярких картинок из телевизора. Когда его действие кончалось, хотелось только сидеть и пялиться в ненастоящее пространство, ища за его изнанкой тени реальности.
- Не надо, - тряхнул я головой.
Сашка вздохнул, снял очки и устало потер глаза. Я отвернулся к стене. Казалось, от жалости вот-вот лопнет сердце. Щелкнул выключатель, заскрипели пружины старенькой кровати, и все стихло. Только неразборчиво бубнил за стеной ящик. Я надеялся, что это будет ночь без сновидений.
Окна кабинета литературы выходили на школьный двор и спортивную площадку. Футбольное поле, поросшее не знавшей стрижки травой с проплешинами у ворот, было пусто, за исключением старика с собакой. Его высокую, чуть сутулую фигуру в светлом плаще и черном берете я наблюдал каждое утро, если мы отсиживали первый урок в классе, расположенном на южной стороне здания.
Старик был дедушкой какой-то счастливой первоклашки, которую он собственноручно отводил в школу. Их всегда сопровождала собака - смешной пятнистый далматинец, как в мультике. Вручив внучку в добрые руки педагогов, дед выгуливал песика на школьном стадионе, вооружившись пластиковым мешочком и зорко следя за поведением питомца. Очевидно, его волновал тот факт, что оставляемые далматинцем "колбаски" могут лечь под беленькие кеды первоклассницы и омрачить уроки физкультуры. На месте дедули я бы не переживал. Чахлую траву на славу удобряли как бездомные, так и домашние псы всех калибров и мастей, поставляя неограниченный ресурс коричневого золота банде Факоффа, распихивавшей его по портфелям школьных неудачников. Однажды в их числе оказался Сашка. С тех пор между мной и туповатым амбалом в футболке с надписью "Fuck off!" залегла глубокая неприязнь.
Далматинец весело обегал футбольное поле, гоняя обнаглевших чаек, вообразивших себя голубями. Признаться, я здорово ему завидовал. Внезапно песик насторожился. Очевидно, он углядел что-то на другой стороне газона - что-то, чего мне с задней парты было не видно. Скорее всего, просто другую собаку. Пенсионеры из окрестных многоэтажек часто выгуливали лучших друзей на единственном доступном пятачке зелени, по совместительству бывшем школьным стадионом.
Я на минуту отвлекся - одноклассники зашелестели учебниками, открывая их на нужной странице. Пора и мне изобразить подобие деятельности. Когда я снова выглянул в окно, симпатяга-далматинец летел, поджав хвост и обгоняя чаек, к своему хозяину. Старик попытался взять песика на поводок, но тот, обычно такой послушный, черно-белой молнией пронесся мимо протянутых рук и скрылся за краем оконной рамы. Даже через двойные стекла до меня донесся пронзительный визг собачьего ужаса. Дедуля рысью припустился за любимцем и тоже исчез из поля зрения. Пару минут я еще пялился на пустое поле, надеясь разглядеть, что же напугало далматинца, облизывавшего даже свирепых мастиффов и немецких овчарок.
- Левцов! - донеслось до меня от доски. Очевидно, Ириша, как ласково называл русичку 9-й "Б", уже какое-то время безуспешно пыталась привлечь мое внимание. Я скользнул по пейзажу за окном прощальным взглядом и тут увидел их. Разношерстная стая из десяти-пятнадцати шавок, самая крупная из которых напоминала ротвейлера, неспешно пересекала футбольное поле. Наверное, это были те дворняги, что кормились у гастронома. Странно только, почему столько их сбилось вместе, и почему идут они так целеустремленно и нагло - не по задам и помойкам, а прямо по школьной территории при полном дневном свете? Неудивительно, что диснеевского далматинца как ветром сдуло.
Ротвейлер во главе стаи вдруг остановился, будто поймав мой взгляд. Задрал морду к верхнему школьному этажу и завыл. Стая вокруг подхватила. Тринадцать звериных голосов слились в один. Отчего-то теперь я знал, что их было именно тринадцать. Звук давил на перепонки, казалось, от его силы стекла в окнах пойдут трещинами и разлетятся в алмазную пыль, как в фильме о Лоле, которая должна была бежать. А я мог только сидеть и слушать:
- Оу-уё-ё! И-и-имя-а-а-а-а!
- Лиан! - Ириша стояла прямо надо мной и неодобрительно блестела очками. - Прости, что отвлекаю тебя от созерцания красот природы. Нам бы хотелось услышать, почему комедия "Недоросль" Фонвизина, в которой главной политической темой является крепостное право, поднимает вопросы воспитания?
По классу побежали смешки. Давление на уши пропало, будто я только что выбрался из воздушной ямы.
- Ничего, Ирина Павловна, - я сразу попал в привычный нагловатый тон. - Не стоит извиняться. Странно, что вы сами не видите. Эти вещи теснейшим образом взаимосвязаны.
Класс хихикнул, предвкушая продолжение. Ириша вздохнула:
- Я-то, может, и вижу, Левцов, но нам хотелось бы услышать твое мнение, - русичка часто говорила о себе во множественном числе, как царственная особа. Моим одноклассникам никогда и ничего не хотелось слышать кроме того, что журчало в наушниках их мобилок и айподов.
- Воспитание и есть худшая форма крепостного рабства! - заявил я, честно глядя учительнице в глаза. - Так называемые взрослые закабалили лучшую половину человечества, узаконив бесправие, лишение свободы, насильственную промывку мозгов, принудительный труд и даже рукоприкладство под эгидой воспитания...
- Да уж, тебя-то, Псих, точно мало по попке шлепали, - прервал мою тираду Антонов, считавший себя интеллектуалом. 9-й "Б" лег. Даже Ирише не удалось спрятать улыбку, как она ни кусала аккуратно накрашенные розовые губы. Подождав, пока волна хохота уляжется, она пометила что-то в журнале.
- Интересный взгляд на крепостное право, Левцов. К понедельнику я ожидаю от тебя сочинение по "Недорослю". Итак, - учительница обвела взглядом паству, - кто хочет ответить на вопрос?
За окном футбольное поле медленно покрывалось чайками. Дворняги исчезли.
Лабораторную предстояло делать в парах. Физичка старалась распределить нас так, чтоб каждому ученику достался новый напарник. На этот раз мне выпала честь сидеть с Кузей - Лизочкой Кузякиной, входившей в пятерку самых популярных девчонок класса. Кузин папа заведовал сетью кафе-кондитерских, опутавшей юго-западные районы города и приносившей доход, гарантировавший поступление единственной дочки в самые престижные вузы. Но до Кузи как-то не доходило ее счастье, так что она училась на круглые пятерки и писала в тетрадях тоже круглым, каллиграфическим почерком.
Разложив перед собой красочные канцелярские принадлежности, Кузя наклонилась ко мне, стараясь не дотрагиваться, и прошипела:
- Ничего тут не лапай, Левцов! Я сама все сделаю и даже списать дам. Ты только руки держи от приборов подальше!
Я растянул губы в улыбке вампира:
- Спокойно, Кузя, а то с тебя замеры можно будет делать. - Раскрыл тощую тетрадь и нацарапал тему лабораторной: "Измерение температуры нити лампы накаливания".
- Ты не понимаешь, - соседка по парте поджала губы. - Тебя все равно из школы исключат, а мне в колледж поступать, мне пятерка нужна по физике!
- Вот спасибо тебе, Лизавета, за веру в мои силы! - от души поблагодарил я и демонстративно засунул руки в карманы. - Твори!
Пока Кузя собирала цепь, от старательности закусив кончик языка, я потихоньку чертил в тетради схему со всеми полагающимися реостатами, ключами и прочими причиндалами. Только вот вместо лампочки 6,3 В я изобразил Кузю, замыкающую цепь зубами, с кусочком торта в пышном каре вместо короны. Я как раз заканчивал горящую свечку на верхушке торта, когда Лизочку разобрало любопытство.
- Покажи-ка, - бесцеремонно оттолкнув мою руку, она дернула тетрадь на себя. Очевидно, мои достижения в области электромеханики превзошли все ее ожидания. Кузя задохнулась, щеки вспыхнули, губы задрожали.
- Ну, Левцов! Ты... Ты... Настоящий псих!
- Ты же сказала, чтоб я не трогал приборы. Надо же мне было руки чем-то занять, - спокойно пояснил я.
Глядя мне прямо в глаза, Кузякина с треском порвала мою тетрадь пополам.
Бродившая между рядами физичка была тут как тут:
- Как у вас продвигается? Уже сняли измерения, Лиза? Левцов, почему ты ничего не пишешь?
Я посмотрел в ее умное еврейское лицо:
- Писать мне нечего. И не на чем. А Лиза цепь собрала. Ее только замкнуть осталось.
Что я и сделал. Лампочка загорелась. Кузя торжествующе улыбнулась. Завоняло горелой резиной. Лампочка вспыхнула ярче, мигнула, налилась нестерпимо белым светом, зажужжала и... лопнула! Это было почти так же эффектно, как аквариум, только не так мокро. Визг Кузякиной еще звенел у меня в ушах, когда я шагал вон из класса. Не понимаю, почему учителя всегда думают на меня, что бы ни случилось?! Может, из-за той истории, которая заработала мне звонкую погремуху?
Психом я был не всегда. После развода родителей и переезда пришлось сменить школу. Вот тут-то я и почувствовал сполна вес своего имени, которое, в отличие от Среднего мира, не поднимало в воздух, а тянуло к земле... Там новым одноклассникам было удобнее играть мной в футбол. В 493-й не водилось Гордеев, Амин и Рашидов, как в старой школе. Лиана иметь тут тоже, определенно, не хотели. "Повелитель обезьян" оказался только первой ласточкой неизвестной ранее беды - меня начали чморить.
Бить, в общем-то, не били - я был задохликом и, пришибленный недавними семейными событиями, держался тише воды, ниже травы, молча хватая двойки. Руки марать о такого статуса не давало. Но вот, скажем, закинуть мой рюкзак в девчачий туалет или набить чем-нибудь интересным, от живой жабы в мешке с водой до женских прокладок, на это фантазии у приматов хватало. Иногда загоняли в сортир меня самого, если раньше не успевали сбить с ног и попинать, стараясь как можно больше извозить одежду в отвратительной, ржавого цвета пыли, поднимавшейся от давно не тертого мастикой пола. Я терпел, сжав зубы и глотая наворачивающиеся слезы, плелся домой, а там уже получал от Гены сполна - за грязные брюки, размокшие учебники, исчирканный учителями дневник.
Не знаю, как долго бы так продолжалось, если бы один день не изменил... ну, если не все, то многое. Я учился тогда в пятом, а Сашка только пошел в школу. Уроки у меня кончились, я забрал брата из продленки, и мы спустились в раздевалку. Долго не мог найти свою куртку, и Санек, уже запакованный в зимнее пальто и огромный мохнатый шарф, потел, поджидая меня. Народ вокруг постепенно рассасывался. И тут группка пацанов из моего класса, копошившихся между двумя вешалками, заржала тем особым смехом, который я научился определять как первый признак опасности. Вот только по обыкновению втянуть голову в плечи и улизнуть я не мог - куртка никак не находилась.
- Эй, это не твоя сифа? - Смелков, жирноватый, ростом с семиклассника детина, пнул что-то, похожее на мокрую тряпку, по направлению ко мне. Тряпка скользнула по полу под вешалкой и остановилась у ног. Синяя материя с отпечатками подошв, темными пятнами и дырами, в которые беззащитно лезло что-то грязно-белое, показалась странно знакомой. Наверное, узнавание, смешанное с неверием, отразилось на моем лице, так что приматы снова заржали. Я наклонился и осторожно поднял отяжелевшую от влаги "сифу". Еще утром это была куртка - та самая, что мама купила к началу школьного года. Кровь бросилась в голову, заполняя уши шумом, заглушавшим идиотский гогот чмырей.
- Так все-таки твоя, - протянул Смелков, ухмыляясь во всю ряшку. - А спасибо сказать? Мы тебе тут помогли, в натуре...
Нового взрыва смеха я почти не расслышал. Сашка стоял у решетки, отгораживавшей раздевалку от рекреации первого этажа, и переводил огромные удивленные глаза с меня на пятиклассников и обратно.
- Это ты сделал, Андрюха? - удивительно, но голос у меня не дрогнул. И реветь не хотелось. Хотелось совсем другого, и от этого острого и раскаленного желания сжимались кулаки и ноги пружинили в коленях, но не для того, чтобы бежать...
Шаронов, неразлучный с Андреем Смелковым, как сиамский близнец, услышал, наверное, что-то новое в моем голосе и неуверенно хихикнул:
- Да мы ее на полу нашли...
Но вот друган его подвоха не почуял.
- А что, если я?! - Он пригнулся, пролезая под вешалкой, и встал напротив меня, уверенно ухмыляясь. Остальные двое последовали за ним. - Ну, что ты мне сделаешь, чмо?
Я видел, что глаза Сашки стали еще круглее, удивление в них сменилось страхом, раскрасневшиеся от жары щеки побледнели.
- Левцов Лиан - Повелитель обезьян! - завел с заднего плана Петюнчик.
- Сифе Лиана нассали в карман! - поддержал вторым голосом Шарик, неверно расценивший мое молчание.
Внезапно я понял, почему останки куртки были мокрыми, и откуда шла всепроникающая едкая вонь. В голове что-то лопнуло и тихо осыпалось, щекоча макушку под волосами. Я с трудом отвел взгляд от Сашки, влипшего в решетку, прижимая к груди ранец на манер щита. Глаза скользнули по полупустой вешалке и замерли на здоровенном сапоге, торчащем из мешка для сменки. У него была толстая рифленая подошва - чтоб по льду не скользил, а еще висел он очень удачно - на траектории, соединявшей меня и разошедшихся лириков.
- Сифе Лиана нассали в кар... - все еще орал Смелков, когда сапожище впечатался в челюсть, сворачивая ее на сторону.
Сила удара развернула чмыря и бросила на решетку. Мне снова повезло - Андрюха влетел носом прямо в стальной, крашеный желтым прут. Взвыл со всхлюпом, по которому все поняли, что я пролил первую кровь. Белые лица и разинутые рты Петюнчика и Шаронова, как в замедленной съемке, проплыли мимо. Я обнаружил себя вцепившимся в вихры обвисшего на решетке Смелкова и снова и снова вламывающим его лбом в облупившиеся прутья.
На этом месте режиссер вроде Бломкампа обязательно сделал бы стоп-кадр. Нервная учительница в тонкой оправе: "Лиан всегда был робким, замкнутым мальчиком. И вдруг - такая жестокость! Правда, видно, говорят, в тихом омуте..." Стесняющаяся хорошистка: "С ним не водился никто, только задирали. Вот он и взбесился. Сами виноваты! А по-моему, он герой... вот!" Потрясенный одноклассник: "Да он вообще... Маньяк! Мы чего? Мы помочь хотели... А он как зыркнет, как кинется! Одно слово..."
- Псих!
Не помню уже, кто первый это крикнул. Какая-то девчонка визжала за кадром: "Мамочки, убивают!" Краем глаза я заметил, как от стола у школьных дверей ломанулся к раздевалке охранник. Опасаясь атаки Андрюхиных дружков с тыла, я развернулся и метнул Смелкова на пол - откуда только силы взялись? Тяжелая туша смела Шарика с ног. Петюнчика я не достал - он забился между двумя пальто и там тихо ссал в штаны. Охранник ввалился в дверь раздевалки, на вираже чуть не сбив Сашку с ног. Я повис на облысевшей вешалке. Качнулся по-тарзаньи и опрокинул стальную стойку на спину Андрюхи, пытавшегося отползти от потоков Петюнчикова ужаса. Чмырь заорал как резаный, когда крючки пригвоздили его к полу. Пока охранник возился с вешалкой, стараясь не поскользнуться в луже мочи, я перелез через решетку и был таков. Сашке пришлось идти домой самому.
По школе долго потом ходили слухи о том, как я "маньячил" и ссал поверженному Андрюхе на спину прямо на глазах охранника. Из школы меня не поперли только благодаря слезным мольбам матери и отличной характеристике со старого места учебы. От Гены мне досталось гораздо больше, чем Смелкову от сапога, решетки и вешалки вместе взятых. Но я уже стал Психом - чморить меня внезапно стало опасно. И хотя одноклассники все еще проходились на мой счет, никто больше не решался бросить вызов прямо в лицо. Другое дело - подонки Факоффа: десятиклассники, для которых драка как соль на хлеб...
Физичка Софья Моисеевна, она же Масяня, лично сопроводила меня до кабинета завуча. Шли мы молча, только квадратные каблуки тупоносых туфель учительницы по-армейски впечатывались в пол. В приемной с тандемом компьютер-секретарша Масяня воткнула меня в промятый диван, а сама скрылась за бежевастой дверью. На стенке напротив дивана висели веселенький календарь с кошками и портреты неопределенных деятелей науки. Двое из них тужились закрыть бородами темное пятно, выделявшееся на фоне выгоревших обоев. В свое время, наверное, там щурился Ильич, а достойной замены найти ему не смогли. Теперь полоскам и цветочкам предстояло выгорать вокруг деятелей.
Физичка появилась из кабинета и, приглашающе придерживая дверь, объявила:
- Левцов!
Вступая в логово ведьмы, я подумал: "Отчего на двери еще никто не повесил табличку "Оставь надежду, всяк сюда входящий"?" Однажды Сашка, зачитывавшийся ирландским фольклором, сообщил, что в древних сказаниях ведьмы всегда были рыжие и зеленоглазые. С тех пор я про себя Любовь Генриховну иначе не называл.
- Присаживайтесь, - проигнорировала завучиха мое скромное приветствие. Она всегда обращалась к ученикам на вы. Голос у нее был незабываемый - ледяной и металлический, как у робота, с противными скрежещущими нотками на подъеме. Когда ведьму доводили - что случалось крайне редко! - казалось, ее слова царапают что-то внутри, как ноготь классную доску.
- Что собираетесь дальше делать, Лиан Левцов? - глаза бутылочного цвета буравили меня, будто пытались добыть нефть из недр души.
- Не знаю, - честно ответил я, стараясь не мигать. Еще одной особенностью Любови Генриховны было необъяснимое умение держать взгляд, пришпилив им очередного ветрогона, пока тот не конфузился, смаргивал и стыдливо упирал глаза в пол.
- "Не знаю" - хорошо для детского сада, - взгляд завучихи заледенел, как "Смирновка" в морозильнике. - Вы в девятом классе, Левцов. Вам следовало бы подумать о своем будущем!
- Зачем думать о чем-то, чего у меня нет?
Кубики льда в бутылочных глазах чуть сдвинулись, но ведьма по-прежнему не мигала:
- Будущее есть у всех.
- Кого вы хотите обмануть? Себя или меня? Оставьте эти проповеди для Сидоровой с Козловым, поберегите связки.
Завучиха выпрямилась в кресле, будто ее на шампур насадили. Визгливость в голосе повысилась:
- Хотите казаться умнее других, Левцов?
- Да нет, куда уж мне. - Чтобы не моргнуть, я попытался представиться себе, как по стеклянным белкам Любови Генриховны путешествует вялая осенняя муха. - Единственная разница между мной и Сидоровой с Козловым заключается в том, что они нажрутся вдрабадан на первой встрече выпускников, запивая открытие, что жизнь не удалась. Я же на встречу не приду и не сопьюсь, потому что никакой новости для меня в этом нет.
Несколько мгновений завучиха переваривала мой ответ. Я обратил внимание, что ресницы у нее тоже были рыжие - там, где дешевая тушь скаталась и повисла комочками на концах. Вдруг ведьма наклонилась вперед, положив бюст на стол:
- Неужели у вас нет никакой мечты? Желания что-то изменить? Стать кем-то...
- Кем? Космонавтом? - предложил я и тоже навалился на полированную столешницу, хотя все во мне пищало и требовало стать маленьким, плоским и закатиться под коврик.
Любовь Генриховна не мигнула. Просто между веками у нее скользнул и спрятался черный щиток, как в объективе фотокамеры.
- Лучше! - прошелестела металлическая стружка, которую перебирал ветер. - Властелином вселенной.
Я забыл, что решил не моргать. Сидел и хлопал на завучиху глазами, как взятый на горячем первоклашка.
- А-а... м-ма-а? - выразительно осведомился я, судорожно припоминая Сашкины рассказы о ведьмах.
Любовь Генриховна поднялась с кресла, обошла вокруг стола и встала за спиной, положив руки мне на плечи. Ногти, накрашенные ярко-алым, вонзились в рубашку и синяки под ней.
- Быть может, вы просто испугались? Банально струсили? Поняли, что за все в мире - в любом мире! - приходится бороться, и решили отсидеться на задней парте? Что, оттуда видней, как другие мучаются?
Я рванулся со стула, но руки завучихи с недюжинной силой вмяли меня в плюшевое сиденье. Ребро мое ткнулось куда-то не туда, зубы скрипнули, закусывая крик, на лбу выступил пот.
- Я вас не порицаю, Левцов. Трудно быть человеком, а властелином еще труднее. Просто у вас осталось кое-что. Чужое.
Тут одно плечо отпустило, и стул рвануло вместе со мной так, что я оказался лицом к Любови Генриховне, прочно упершейся в пол чуть расставленными ногами. Сквозь телесного цвета колготки пробивались редкие иссиня-черные волосы. Я вздрогнул. Ведьма приблизила лицо настолько, что мне на колени посыпалась пудра. В бутылочных глазах что-то плескалось - темное, с багровыми сполохами.
- Где волчок, Лиан?
Я только помотал головой. Слов у меня не было. Одни только совы. Это Сашка так говорил, когда был маленький. "Л" ему не давалось, и получалось: "У меня нет сов".
- Где он?
Я зажмурился. Почему-то казалось, что через глаза завучиха может увидеть мои мысли. На всякий случай думал о совах. Из фильма про Гарри Поттера, из витрин зоологического музея, из гостиной - там сидела в серванте сова-ночник, хотя глаза у нее не светились - перегорела лампочка... Кажется, я даже начал бормотать вслух: "Востенянему", что бы оно ни значило.
Глаз я не открывал, но почувствовал как-то всем телом, что между мной и Любовью Генриховной возникла дистанция, которую заполнил воздух. Дышать стало легче, боль в боку подутихла. Осмелился открыть один глаз. Я пялился на закрытую дверь кабинета. Сзади, от стола, донесся металлический приговор:
- Не отдадите волчок, вас отчислят за неуспеваемость и поведение, несовместимое со школьными правилами. Крайний срок - завтра в полдень. Вы знаете, где меня найти.
За спиной деловито зашуршали бумаги. Я медленно поднялся со стула и пошел к двери. Оглядываться мне не хотелось.
- Стул на место поставьте, - по ушам как бензопилой проехало. Я медленно, словно во сне, пошаркал обратно. Любовь Генриховна была всецело поглощена стопкой дел на столе и на меня не смотрела. Я повернул пыточный стул так, как ему полагалось стоять, и выскользнул за обитую клеенкой дверь.
Остаток дня в школе прошел спокойно. Ничего интересного - ни воющих собак, ни взрывающихся лампочек, ни завучих с замашками садиста-гестаповца. Жаль, я уже начал привыкать. Ужасно хотелось глянуть, цел ли волчок. Так, что руки прям чесались. Но на переменах мне все время казалось, что за мной следят. То первоклашка с огромными бантами, то прыщавый хмырь в кедах без шнурков, то Лолита с розовыми волосами из параллельного... В общем, может, это паранойя, но туалет на третьем я обходил стороной.
Лучшего места, чем полупустой бачок, я пока не придумал. Дома оставлять игрушку было ненадежно - Гена периодически устраивал у меня шмон в поисках выпивки, сигарет, порножурналов и хрен еще знает чего. Волчок, конечно, не граната, но объяснять, у какого несчастного малыша я его отобрал, как-то не хотелось. Оставить полосатика в школьной сумке еще глупее. Не буду же я ее всюду с собой таскать? В карман старых джинсов, которые стали мне так малы, что чуть не лопались на заду и кокетливо обнажали лодыжки, волчок не лез. Ну, куда еще мне его было девать?
Дождавшись, когда этаж опустеет после последнего урока, я наконец направился в сортир, как бы по важному делу. Игрушка терпеливо дожидалась меня и даже не подмокла. Засунув ее в рюкзак, я, как мог, затянул застежку, начинавшую отрываться от матерчатого низа. Фиг вы получите, а не волчок, Любовь Генриховна! Но как же быть с исключением в самом начале учебного года? С мамой и Геной? Все это требовалось основательно обдумать.
На подходе к дому меня ждали. Факофф приклеился к стене подворотни, лениво посасывая сигарету. Рядом подпирала спинами архитектуру его свита. Их было трое... Нет, четверо. Завидев меня, маленький и лохматый высунулся из-за мускулатуры приятеля. Челюсть у Факоффа слева напоминала светофор, одновременно зажегший все три сигнала. На штаны из-под куртки неприятно свисала цепь. Остальные держали руки в карманах.
Идти через подворотню было равносильно самоубийству. Назад поворачивать - поздно и позорно. Подлецы хорошо выбрали позицию: разросшиеся на повороте кусты скрывали все безобразие, пока я не вывернул на финишную прямую метрах в десяти от приветственного комитета. Я прикинул свои опции. Глубоко вдохнул. Бок как раскаленным прутом ткнуло. Все это время я не замедлял шага и, гаденько улыбаясь, приближался к шишкарям.
Факофф выплюнул сигарету и начал отлепляться от стенки. Остальные подобрались. Сейчас! Я спокойно свернул влево и потопал по асфальтовой дорожке. Секунды текли.
- Эй! Куда, гнида?! - сзади заматерились и побежали. Я тоже побежал. Вообще-то, получается это у меня гораздо лучше, чем у Сашки. Именно поэтому мне удалось до сих пор сохранить здоровье и зубы, за исключением оставленного в школьной поликлинике. Но обычно я бегал с целыми ребрами. Обогнув 13-й дом, я отметил, что у Факоффской гвардии хватило ума разделиться и оставить Лохматого с Мускулом у моего подъезда. Значит, придется продолжить кросс. Я взял левее, нацелившись на детский сад. Факофф гаркнул сзади. Краем глаза я отметил, что Мускул с Лохматым послушались и присоединились к погоне.
Бок здорово болел, это сбивало дыхание. Мой расчет был на дыру в сетке, ограждавшей территорию детсада и выходившей за гаражи. Скопление ржавеющих монстров представляло собой лабиринт, который посещали алкаши, цыгане и прочая ненадежная публика. Там вершились великие и малые дела, только выигрывавшие от соседства с помойкой. Потерять хвост в провонявших мочой закоулках не составило бы для меня труда.
Первой дырой в блестящем плане оказалось отсутствие дыры в заборе. За пару недель, прошедших с моего последнего визита, секцию сетки успели сменить. Неужели у садика появился родитель-спонсор? Я не слишком изящно перевалил через изгородь - сказывалось ребро. Бандерлоги полезли следом, пыхтя и обижая мою маму. Я нырнул в тесный проход между гаражами, и игра в прятки началась. Факофф и Ко быстро потеряли из виду не только меня, но и друг друга. В спину мне теперь дышал один Мускул. Не слишком быстрый, зато старательный, он, казалось, нюхом меня чуял.
Наконец я рискнул: скинул рюкзак с плеч и втиснулся бочком в темную "крысиную нору" между двумя стальными коробками. Бандерлог, хрипя, как астматик, протопал мимо. Курить надо меньше! Я пролез по щели до конца, чуть не сдирая кожу с груди и плеч даже через куртку. Вот смеху будет, если застряну! То есть мне-то как раз будет не до смеху... Но все обошлось. Я вылетел, как пробка из бутылки, в следующий ряд. Стараясь дышать неглубоко, рванул по проходу, чуть не сбив с ног какого-то автомобилиста, явившегося за своей собственностью. Влетел в новую щель, пошире, которая вела к складам за магазинами и - свободе.
В светлом прямоугольнике, обозначавшем конец коридора, показалась тень. Она была крупная и четвероногая. Глаза, фосфоресцирующие, как у собаки Баскервилей, сочетались со слюнявыми обнаженными клыками. Псина, рыча, приближалась на напряженных лапах. Интересно, почему я сегодня собакам не нравлюсь? Может, пахнет от меня плохо? Я медленно попятился - бежать нельзя, а то разбудишь зверя, инстинкт то есть. Тут сзади послышался знакомый топот и сопение. Мускул! Я понял, что чувствует зажатая между ногтей вошь. Что лучше - клыки длиной с мой большой палец или кулаки величиной с футбольный мяч?
Я снова закинул рюкзак за спину и подпрыгнул. Пальцы ухватились за крышу гаража. Я подтянулся и вдернул себя наверх. Брякнулся на пузо, кусая губы и стараясь не стенать в голос. Услышал, как внизу разочарованно клацнули зубы. Мускул завизжал - тоненько, как девчонка. Ага, все-таки совсем без добычи собачка не осталась! Интересно, за что ж бандерлога укусили, что он так виртуозно взял верхнюю ноту? Я не стал терять времени и поскакал по гаражам. Очень хотелось остаться, наконец, одному, поэтому я влез по пожарной лестнице на крышу склада. Там валялся минут пять, зажимая бок, пока черные круги перед глазами не посветлели. Потом прошелся по крыше и спрыгнул на балкон офисного помещения, заставив пухлую мадам за стеклянной дверью выронить стопку бумаг и схватиться за сердце. Дальше все было просто - с балкона вел вниз железный трап.
К дому я не вернулся. Слишком велика была вероятность того, что разочарованный Факофф увел команду обратно, пасти мой подъезд. Я понимал, что еще одного забега мой бок не выдержит, поэтому решил погулять. Кончится же когда-нибудь у них терпение?
Пока я тащился через промзону с вонью от ткацкого комбината и школой-интернатом, куда неоднократно грозился сослать меня Гена, пот высох, и я начал мерзнуть. В дополнение ко всему пошел дождь - сначала почти невидимая в воздухе хмарь, потом морось. Во дворах, заваленных палой листвой, лужи покрылись серьезной рябью. Кроссовки, которые называться обувью могли только сверху по причине почти полного отсутствия подошв, свободно пропускали воду. Она скорбно хлюпала между пальцами и струйками прыскала из дырявых носов каждый раз, когда я поднимал ногу. Куртка тоже начала протекать. На спине и плечах плащевка противно клеилась к коже через мокрую от пота рубашку. Когда я вышел на Ленинский, меня уже потряхивало мелкой дрожью.
Обычно я любил шляться по проспекту и сидеть на балюстраде у метро. Пялиться на людей, спешащих по своим делам - или делающих вид, что спешат. Я развлекался, стараясь угадать, кто они и откуда, что привело их сюда и зачем, успеют ли они на автобус, встретятся ли с тем, кому назначили свидание у театральной кассы, и чем закончится эта встреча... Но сегодня мне было не до этого. Из универмага меня турнул охранник. Подземный переход под завязку забили прячущиеся от дождя в ожидании автобуса граждане. Я встал под козырек театральной кассы и дрожал там, отделенный от мира стеной воды и потоком блестящих цветных зонтиков.
- Огоньку не найдется? - товарищ по несчастью, голенастый длинноволосый тип в кожаной куртке, с надеждой взирал на меня из-под мокрой челки.
Чем-то он напоминал Сконки, и я полез в карман. Дыры мама успела зашить - видно, совесть мучила. Я протянул голенастому коробок. Он пару раз чиркнул спичкой, но закурить не получалось - в карманах у меня хлюпало так же смачно, как в кроссовках.
- Может, зажигалка есть? - извиняющимся тоном спросил он, возвращая коробок.
Я молча вытащил требуемое из кармана. Курить я по-настоящему не курил, так только, чтобы Гену позлить, да и сигарет давно не было. Но зажигалка - вещь полезная.
Голенастый довольно затянулся "Элэмом" и шмыгнул длинным носом. Видно, почувствовав себя человеком, он решил прокатиться на мой счет:
- Какой у тебя, пацан, карман удивительный, что ни попросишь, все есть. Небось, и конфеты есть?
Я снова полез в куртку. В свое время стащил у отчима пару экстрамятных леденцов "антикоп" - они любой запах отбивали, но и слезу давили гарантированно. Конфетки завалились за подкладку, мама их, видно, нашла, а выкинуть пожалела. Ни слова не говоря, я протянул голенастому две липкие бумажки. Тот ошарашено глянул на меня, но конфетки взял. Разница между ним и Сконки была в том, как пришибленно смотрели из-под челки эти мутные глаза. Парень с "Элэмом" никогда не летал.
- Ты потратил все три своих желания, - бросил я, развернулся и вышел под дождь.
Вода тут же начала заливать за воротник. Меня колотило так, что я не мог сомкнуть зубы. Хорошо бы сейчас в тепло, но домой возвращаться еще рано. Может, айкью Факоффа и Ко даже в сумме не доходит до ста, но зато терпения им не занимать. А в подворотне даже не капает. Тут взгляд мой скользнул по окнам хрущобы, в первом этаже которой размещались "Женская одежда" и "Детский мир". Я подумал о Женьке. Еще немного подумал и свернул во двор.
Последний раз я видел Додо перед летними каникулами. В июне мать отправила его к родственникам в Украину, а с сентября - в новую школу, точнее лицей для юных компьютерных гениев. Ибо таковым и был Евгений Додоркин - редкая птица, в очень средней школе 493 выделявшаяся, как легендарный дронт среди городских голубей.
Я познакомился с Женькой как раз после Вовкиного переезда. Он пришел в наш седьмой "Б" в январе - рыжий, кудрявый, конопатый, в кедах сорок второго размера, торчавших в стороны, как у лыжника, идущего коньковым ходом. Беднягу мгновенно окрестили Додо и записали в лузеры со всеми вытекающими отсюда последствиями. Спасло Женьку то, что он, по неведению или святой невинности, занял пустующее место рядом со мной. В буквальном смысле - усевшись за мою парту, и в переносном - без Вовки я тосковал, а Додо обладал житейской мудростью и терпением выслушивать мой бред, несмотря на собственное интеллектуальное превосходство. Пара "психических" доводов быстро убедила классных весельчаков оставить новенького в покое. Вскоре выяснилось, что "рыжий, рыжий, конопатый" был сослан к нам не за убийство дедушки, а за взлом внутренней сети физико-математической школы. Бывшие угнетатели внезапно запросились к Додо в друзья, но поздно. Женька давал списывать только мне, и в кои-то веки мой дневник украсили четверки по точным наукам.
Именно Додоркин приобщил меня к благам компьютеризации и Интернета, включая Mass Effect, Half Life, Assassin's Greed и Warhammer. Одно время я уже совсем было переехал к нему, разве что ночевать не оставался. Но тут как раз произошла история с аквариумом, ее протащили на родительском собрании, и Женькина мать стала косо на меня поглядывать. Последней каплей, испортившей наши и так напряженные отношения, стал Женькин деньрожденный торт. Он мирно стоял в холодильнике, дожидаясь взрослых гостей, пока мы с именинником мочили тиранидов. На отсутствие ньюфаундленда Нюши, обычно болевшей за Женьку со своего места на полу, мы в боевом задоре внимания не обратили.
Мать Додо выставила меня за порог до прихода гостей, а на следующий день на него не пустила. Напрасно Женька пытался объяснить, что это сука Нюша открыла холодильник и сожрала торт, закусив салатом оливье. Женькина мама была убеждена, что ее кулинарные шедевры истребил я при попустительстве именинника. То, что Нюша впоследствии разоблачила свою преступную натуру, стащив из холодильника ветчину в мое отсутствие, ничего не изменило. Извиняться взрослые не любят и не умеют. Проще всего было навесить замок на дверь холодильника - от Нюши и Женькиного дома - от меня. А потом начались каникулы и Украина...
Поднимаясь на третий этаж, я ежился и встряхивался, как собака. Если Женькина мать дома, то меня, несомненно, попрут. Если дома только Додо, меня, вероятно, все равно попрут. У парня теперь новые друзья, такие же гении кибернетики, как он сам. Зачем ему нужен неприкаянный хмырь с грязными ногами, с которого еще и капает на пол? Все-таки я позвонил в дверь.
- Воу! - сказала на той стороне Нюша своим особенным, приветственным гавом. Узнала-таки, собака!
Прошла пара минут, за дверью зашебуршились, заскрежетал двойной замок. В дверном проеме возникла лохматая рыжая голова, серые глаза под припухшими веками уставились на меня:
- Псих?! Ты?!
Додо дернулся и ухватился за косяк, чтобы не упасть. Это Нюша отпихнула в сторону его ноги, требуя обзора.
- А спрашивать, кто там, тебя мама не учила? - осведомился я и поставил кроссовок на порог. - Теперь ты от меня не отделаешься.
Тут меня растерло по двери. Еще бы, на гостя бросились сразу двое - Нюша водрузила лапы на плечи и слизывала дождь с лица, а Женька боролся за остаток моего тела, хорошо хоть лизаться ему в голову не пришло. Я бы заржал, если бы в бок опять не воткнулся раскаленный вертел.
- Где ж ты пропадал? - поскуливал от радости Женька, спихивая с меня Нюшу - не очень успешно. - Позвонил бы хоть, что ли...
О том, что у него самого мой номер есть, напоминать я не стал. Вместо этого ссадил нюфу на пол и озадачил Додо вопросом:
- Пожрать есть?
- Торта нет, - отозвался Женька нашей дежурной шуткой. - Картошка сойдет?
Я кивнул и знакомой тропой попер на кухню. Там Додо рассмотрел меня как следует:
- Да с тебя течет! Давай в ванную, там полотенце и халат махровый. Шмотье свое засунь в машинку - она с сушкой. А я тут пока чайку согрею.
Я последовал Женькиным инструкциям, а Нюша - за мной. В ванную, правда, ее не пустил. Все-таки она собака женского пола. Халат оказался лохматым, розовым и, очевидно, принадлежал хозяйке квартиры. Хорошо хоть, духами от него не пахло. Все еще дрожа, я с мстительным чувством запаковался в махровые недра.
Горячий чай и картошка из микроволновки окончательно согрели покрытую пупырышками плоть и вернули благое расположение духа. Додо потащил меня в свою комнату - продемонстрировать новые игрушки и приобретенные за лето гаджеты с девайсами. Шоу сопровождалось потоком комментариев типа:
- Байки - это оч хороший отряд. Ваниль вообще самый павер реализует в байках. Атак-байки, скаут-байки оч клевые. Особо доставляет мульти-мельто-лимит. А у зеленокожих так и вообще неимоверный даккапотенциал. Правда, по деньгам выходит на 30-40 косарей. У остроухих олл-байк вообще не роляет. 4 тафнес не тру.
Я слабо прислушивался, развалившись на диване и положив босые ноги на Нюшу. Она занимала в комнатенке весь пол, так что ставить их все равно было некуда. Зато шерсть нюфы приятно грела пятки. Когда Женька прервался, чтобы набрать в легкие воздуха, я спросил:
- А это правда, что наша Вселенная не единственная?
Додо так и остался сидеть с раскрытым ртом. Пауза несколько затянулась, и я смущенно пояснил:
- Ну, говорят же вроде, что Вселенная бесконечна. Разве может быть две бесконечности?
Женька захлопнул рот, сморгнул и, всплеснув руками, торжественно произнес:
- Заговорила Валаамова ослица.
Я окрысился:
- Ты чо?! Я тебе щас дам ослицу!..
- Да это просто такое библейское выражение! - замахал на меня Додо. - Значит, случилось что-то невероятное.
- Слушай, православный, - посуровел я. - Я тебя серьезно спрашиваю, а ты...
- Я вообще атеист, - поправил Женька, - но считаю Библию шедевром мировой литературы. И я, кстати, тоже серьезно, - он укусил подушечку большого пальца - ноготь там уже был сгрызен до мяса, устремил на меня задумчивый взгляд и выдал: - Тебе, Псих, в медкабинете в последнее время ничего не кололи? Или, может, провалы в памяти мучают?
Я так и задохнулся:
- Да, меня на каникулах инопланетяне похитили. Те самые, зеленокожие с даккапотенциалом. А теперь я пришел за тобой!
Надо было видеть, как Додо подскочил в кресле:
- Я готов!
Я со стоном рухнул на диван:
- Чегой-то не пойму, кто из нас больше псих, ты или я. У тебя там в этом лицее что, совсем башню сорвало?
Женька сник. Почесал в затылке. Вздохнул. Потом процессор у него разогрелся:
- Ты про теорию суперструн слышал?
Мне даже память напрягать не надо было. Я просто помотал головой. Додо воспрянул духом. В последующие четверть часа на меня вывалилась лавина информации, поданной на столь же доступном языке, как и повествование о байках, чем бы они ни были. Из всего Женькиного словоблудия я уловил только обрывочные фразы, вроде "второй суперструнной революции", "десятимерности" и магической "М-теории". Я вытащил ногу из Нюшиной шерсти и решительно лягнул Додо в коленку. Игнорируя обиженное ой-ей, велел приятелю не выражаться и говорить нормальным русским языком. Женька задумался, бормоча:
- Ну, как бы это тебе попроще...
Наконец, он развернул ко мне монитор и полез в Интернет. Я скептически наблюдал за его возней с YouTube. Наконец, сияя, как серебряный доллар, Женька щелкнул мышкой. На экране закрутился мультик, в котором кто-то рисовал точки и черточки, пока диктор мягким голосом бубнил... о множественности вселенных! С круглыми глазами я посмотрел мультик один раз, потом отобрал у Додо мышь и снова надавил на "плей". Точки, черточки и черные человечки демонстрировали не только, что мы живем в десятимерном пространстве-времени и лишь в одной из бесконечности возможных вселенных, но и то, что путешествие между этими вселенными так же вероятно, как перемещение муравья с листка на листок. Стоило только перегнуть пространственную плоскость через высшее измерение, и...
Женька отобрал у меня мышь и пару раз махнул ладонью перед глазами.
- Псих, ау! Земля вызывает, ответьте, прием!
Я медленно отвел взгляд от экрана и облизнул пересохшие губы:
- Жень, а чего они нас в школе-то лампочки зажигать учат?
- Какие лампочки? - обеспокоился Додо. Но тут до него дошло. - А, ты имеешь в виду электромеханику? Ну, так десятимерность и М-теория - это только недоказанное предположение, даже Виттен не мог все до конца описать. А с лампочкой просто все - собрал сеть, замкнул ключ...
Я припомнил утреннее происшествие, но прерывать друга не стал. Он начал, наконец, изъясняться по-человечески.
- Да если бы с суперструнами все было ясно, думаешь, я бы тут сидел?! - тем временем разошелся Додо, широким жестом чуть не смахнув со стола монитор. - Я бы путешествовал по вселенным, или во времени, или по граням вероятности...
- А я уже побывал в другой вселенной, - ни с того ни с сего брякнул я. Конечно, тут же прикусил язык. И с чего это меня понесло? Перед Женькой, что ли, выпендриться захотелось?
Додо посмотрел на меня с жалостью:
- Ты чего, обкурился, Псих?
- Ничего я не обкурился, - признаться, скепсис юного кибернетика начинал меня доставать. - Может, эта теория М очень даже правильная. Может, кто-то уже придумал способ гнуть пространство через высшее измерение.
- Не теория М, а М-теория, - автоматически поправил Женька. - Нет, ты не обкурился, ты нанюхался. Спид, да?
- Это тебя в лицее так воспитали? - зло поинтересовался я. - Или в метро? Короче, я пошел.
Я и правда поднялся, скользя по Нюшиному мохнатому боку, и начал стягивать розовый халат. Женька испугался.
- Погоди, ну куда ты пойдешь, шмотки еще не досохли! Извини, просто... Ты ведь несерьезно с этими визуалами, да? То есть у тебя теоретический интерес, так?
Я вздохнул и запахнул халат.
- Расслабься, Жень. Чисто теоретический. Хочу соблазнить одну "студентку-комсомолку", но выстрел у меня будет только один, так что надо бить наповал. Сразить, так сказать, интеллектом.
- А-а, ну так бы с самого начала и сказал! - Додо засиял и даже руки потер от удовольствия. - А то как начал грузить... Слушай тогда... Или нет, лучше записывай, а то забудешь!
Чтобы усыпить Женькину бдительность, я принял от него толстый блокнот. Пока гуру вещал, обращаясь в основном к пожиравшей его глазами Нюше, я набрасывал карандашом всклокоченные кудри, веснушки, летающие в воздухе руки и лягушачий рот, изогнутый в форме перевернутого М. Но тут Евгений изрек нечто, заставившее кончик моего карандаша замереть, а потом лихорадочно нацарапать под портретом Додо кажущиеся бессмысленными строчки: "Мировой лист - это траектория струны. Наблюдатель попадает на лист со строго откалиброванной линейкой. Линейку ему вручают Духи. Вероятность наблюдения Духов отрицательна. Продвинутая миссия Духов - порождение Хаоса. Вершинные операторы отличаются духовыми числами".
Расстались мы друзьями. Я первый засобирался домой, вспомнив, что скоро заявится хозяйка халата, а проблем Женьке и без меня хватает. Тряпки мои были приятно теплыми от машинной сушки, зато кроссовки скорее напоминали раскисшие картонные коробки. Напялив и то и другое, я пожал Нюшину лапу и обещал не пропадать. Знал, что обещание не сдержу. Но у меня хоть останется Женькин портрет на память. И введение в "Магическую теорию".
Вниз по лестнице я шел уже на автопилоте. Голова работала на полных оборотах, переваривая вываленную информацию. Что, если волчок перегибает наше пространство-время через какое-нибудь там седьмое измерение? И я попадаю в другую вселенную, где действуют иные физические законы, делающие, например, возможной магию? Но почему именно в эту вселенную, в мир Оси? Потому что волчок - та самая строго калиброванная линейка? А я - тот самый посланный на Мировой лист наблюдатель? Но что я должен наблюдать и зачем? Если кто и мог ответить на вопрос, так это тот, кто вручил мне волчок. Дух? Ненаблюдаемый по определению - женщина в шляпе и смешной плащ-палатке? А как насчет совершенно сбрендившей Любови Генриховны, чуть не растерзавшей мне плечи в кровь за детскую игрушку? И что такое - или кто такие - вершинные операторы?
Пока я продирался через эти сверхсложные материи, ноги вынесли меня на улицу и в полусознательном состоянии повлекли по Ленинскому. Я снова начал фиксировать окружающую действительность, когда увидел дежавю. Та же стая бездомных шавок, что спугнула далматинца у школы, теперь стояла прямо посреди проспекта, перекрывая мне путь. Вокруг было полно народу, на собак удивленно оглядывались, но гнать их никто не решался. Напряженные позы, низко опущенные головы, прижатые уши и тринадцать наборов обнаженных клыков явно не располагали к крикам "пшел вон!" и маханию зонтиками.
Впрочем, псы совершенно не обращали внимания на прохожих, позволяя толпе обтекать себя. Тринадцать пар желтых глаз сфокусировались на одной-единственной персоне - на мне! Я очень медленно повернулся и спокойно пошел назад. Через пару минут нервы не выдержали. Я обернулся. Собаки неспешно трусили за мной, выстроившись клином и рассекая встречный поток пешеходов, как расческа - густые волосы. Я прибавил шагу. Псы тоже. Ротвейлер-метис бежал впереди, ловя на алый язык последние редкие капли дождя. Я свернул вправо, к синей букве "М" и входу в подземный переход. Стая последовала за мной. Неужели они спустятся в подземку?
Пару мгновений я был уверен, что отвязался от псов - из метро валила толпа народу к автобусным остановкам, и такая же толпа, спешившая от автобусов, подхватила и понесла меня вниз. Но тут сзади раздался истошный женский визг, рычание и мат: "Ах, ты, кобель ...баный!" Четвероногий эскорт шел по моим следам, не смущаясь давкой и неадекватной реакцией торговцев цветами и женскими колготками, а также их покупателей.
Именно в этот момент мир начал мерцать. Как-то Сашка нагрузил меня своими впечатлениями от фантастического рассказа, в котором два параллельных мира существовали бок о бок, разделенные лишь долей мгновения. Причиной того, что люди не видели иной мир и его обитателей, было то, что параллельная реальность проявлялась как раз в те моменты, когда люди моргали... Я изо всех сил жмурился, закрывал и открывал глаза, но проклятое мерцание не проходило. В одну секунду я видел запруженный подземный переход, ларьки, мокрые зонты, попрошаек у входа в метро, гоняющего цыганят полицейского... В следующую - пустой туннель, освещенный только тусклым осенним вечером, ворохи сухих листьев и мусора под ногами и моих четвероногих преследователей, которые здесь выглядели совершенно иначе и скорее напоминали жилистых, гибких тварей из апокалиптического "Я - легенда". "Бладхаунды", - подумал я, замигал еще пуще и чуть не встретил лбом закрывающуюся стеклянную дверь подземки.
Последней моей надеждой было метро - ведь собаки не пойдут к поездам? Мерцание и попытки проморгаться жутко меня дезориентировали. Я то и дело натыкался на встречных людей, за что огреб кучу нелестных прозвищ, вроде козла, придурка и наркомана. Денег в волшебном кармане не водилось, поэтому я попросту сиганул через турникет. Проделать этот номер было не так-то легко, учитывая, что в одно мгновение я видел мигающий красным автомат, а в другое - ощетинившиеся металлом бетонные кресты, вроде противотанковых заграждений. Я поскакал вниз по лестнице, радуясь, что в реальности, которую видел в мерцании, ступеньки оказались такой же высоты. Оглянулся. Собаки, очевидно, прошли под турникетом. Во всяком случае, они трусили вслед за мной, вывалив языки. К платформе как раз подошел поезд. Я наддал. Впрыгивать в вагон было страшно - в мерцании никакого поезда, только пустой перрон и забитая металлическим ломом яма на месте путей.
Я влетел в душное нутро в последний момент - двери сошлись за спиной, чуть не зажав рюкзак. Зрение тут же стало нормальным. Напряжение отпустило так резко, что я сполз бы по стеночке на пол, если бы не невольная поддержка плеч и боков других пассажиров.
- Наркоманы... И как их милиция пускает... - донеслось до меня из-за соседних спин. Да, выглядел я, наверное, сейчас не слишком адекватно. Глянул на свое отражение в черном стекле вагонной двери. Спутанные волосы, дикие глаза, пот на лбу, впалые щеки... М-дя, типичный нарик. Ладно, хоть от собак оторвался, и мерцать перестало. Сейчас доеду до "Автово" и оттуда пешочком домой. Выйдет не дольше, чем если б с Ленинского топал. Я уже не пытался осмыслить происходящее. Кажется, я нашел истинное объяснение "М" в названии теории Виттена.
- М...дак! - пробормотал я, прижавшись потным лбом к холодной черноте стекла.
"Автово!" - устало объявил замшевый мужской голос. Меня отлепило от стенки вагона и понесло в открывающиеся двери. Ожидающие поезда пассажиры услужливо образовали коридор, в который устремились прибывшие к цели путешествия граждане. Я уже стоял одной ногой на платформе, когда увидел горящие желтые глаза в конце прохода. Ротвейлер действительно был метисом - под черной, чрезмерно лохматой шерстью, угадывались очертания длинного тела бладхаунда, адской гончей. Я затормозил и полез назад, молча снося заслуженные тычки локтями и нецензурности от бывших попутчиков. Наконец, уже внутри кто-то угостил меня зонтом в бок. Я побледнел, скис и рухнул на нагретое задом предыдущего пассажира сиденье.
"Осторожно, двери закрываются!" Толстая тетка слева попыталась съежиться так, чтобы не касаться ляжкой моих грязных штанов. Девушка в просвете между пальтовыми задами бросила в мою сторону строгий взгляд поверх обложки Хемингуэя и снова нырнула в книгу. Я подумал: "Что случится, если я все-таки выйду на "Кировском заводе" и псы набросятся прямо на станции? Кто-нибудь остановится? Попробует вмешаться? Позовет милицию? Снимет на мобильник? Как вообще собаки могут следовать за мной?" Я представил себе соседний вагон с тринадцатью кудлатыми, воняющими псиной дворнягами, втиснувшимися между гражданами на мягкие сиденья, покачивающимися на широко расставленных лапах в проходе... Бред! Ладно бы я еще маминых таблеток нажрался, а так... Сплошные визуалы, как выразился Женька, и без всякой тебе дряни!
На "Кировском" все-таки не вышел. Решил дать себе передышку и проехать до "Техноложки" - там пересадочная станция, больше народу, проще затеряться в толпе. К тому же сходятся две ветки, и, если быстро перескочить с одной на другую, кого угодно с толку собьешь. Я внутренне собрался, заранее пропихнулся к дверям и приготовился к решительному броску.
"Технологический..." Конца фразы я не услышал. По платформе рвал так, будто она усыпана горящими углями. В середке у меня тоже эти угли еще так отжигали. Зато я уже скакал по лестнице, когда прибывший одновременно со мной народ еще только начал заполнять перрон. Мохнатых спин внизу пока видно не было. Я чуть успокоился и дальше порысил уже потише - берег ребро.
Переход на другую станцию перегораживал ряд квадратных мраморных колонн. Я сунулся туда между плащами, мокрыми пальто и обтекающими на джинсы зонтиками, а вот на ту сторону высунулся уже один. Прошел по инерции пару шагов и встал. Вместо лестницы к линии 2 я оказался на круглой площадке, ограниченной одинаковыми массивными столпами. Лампы в виде факелов заливали антураж желтым светом. Таким же, каким горели глаза преследователей, выступивших из проходов между колоннами. Их было тринадцать - длинных, гибких, с перекатывающимися под гладкой кожей мускулами и розоватыми ножами клыков. Вокруг стояла нехарактерная для подземки тишина - только цокотали по полу когти, да отдавалось эхом от низкого свода мое неровное дыхание. Все. Добегался ты, Псих.
Я медленно вышел на центр круга. Они приближались спокойно, сужая кольцо, не ожидая подвоха. Я уронил с плеча рюкзак и достал волчок. Он был маленький, блестящий и полосатый. Я вытянул руку с игрушкой перед собой:
- Вы ведь этого хотите? Так?
Псы будто поняли. На мгновение остановились, пожирая глазами сферу в моей руке. В янтарных радужках отражались цветные полоски. И тут это произошло. Зеленые, красные и желтые линии на волчке потекли, слились в блестящую массу... и в мою дрогнувшую ладонь лег, словно влитой, хищный ствол. Я никогда не держал в руках оружия страшнее ножа, да и тот был не мой. А тут! Интересно, чем оно стреляет?
Выяснил я это очень быстро. Псы пошли в атаку. Причем одновременно. Отдача чуть не вывернула руку из плечевого сустава. Оглушенный, я потерял равновесие. Скользкое тяжелое тело пронеслось надо мной, рванув когтями куртку. Эту тварь я уложил в брюхо. Ствол был автоматический и оставлял в жертвах дымящиеся дыры размером с Генин кулак. Я почувствовал себя Фриманом в подземельях Лямбда-корпуса, за исключением того, что даже на доблестного доктора не налетала дюжина монстров разом. Впрочем, это только делало мою задачу легче. Псы здорово мешали друг другу, к тому же, куда бы я ни палил, в тесном пространстве выстрелы, казалось, все равно находили цель.
Внезапно острая боль пронзила голень, меня рвануло вниз и повалило на спину. Подлая тварь неслышно подобралась сзади и теперь, прижимая уши и рыча, вгрызалась в ногу. Перед глазами потемнело. От вида крови, залившей разодранную штанину, подступила тошнота. На таком близком расстоянии промахнуться я не мог. Выстрел снес псине полчерепа, но, издохнув, она так и не разомкнула зубы. Следующего зверя я тоже уложил в упор - собака попыталась вцепиться в держащую оружие кисть. Потом палил, катаясь по полу, ослепленный болью, пока от одной из колонн не отвалился здоровенный кусок, пригвоздив к полу еще одну наглую тварь.
Я понял, что валяюсь на полу совершенно оглохший, с онемевшей от плеча рукой в окружении шести звериных трупов. Придавленная обломком псина еще судорожно подергивалась, но ясно было, что жить ей оставалось считанные мгновения. Кровь из простреленных тел почти не текла - чем бы ни палила моя игрушка, она сжигала ткани на входе. Зато у меня из ноги хлестало рекой. Горелая шерсть воняла так, что в носу свербело. Выжившие бладхаунды ретировались, поджав хвосты. Наверное, поджидали, прячась за колоннами. Из глубокой тени, которую не могли разогнать лампы-факелы, доносились шорохи и приглушенный цокот когтей.
Я тяжело сел, опираясь на здоровую руку. Ствол в ладони потек, округлился и снова стал невинным волчком. Блин, он даже не нагрелся! В анатомии я не силен, но даже моих скромных знаний хватило на то, чтобы понять: если не остановить кровотечение, то я просто вырублюсь, а собачки слопают то, что от меня останется. Понадобились все оставшиеся силы, чтобы разжать челюсти бладхаунда с крупными, как зубья чеснока, загнутыми клыками. На розоватую внутренность черепа я пытался не смотреть. Признаться, собственная нога занимала меня куда больше. Мясо с нее свисало клочьями, обнажая белизну кости. Лужа крови разлилась почти до самых колонн - даже не знал, что ее в человеке так много.
И тут случилось нечто, заставившее мое слабеющее сердце встрепенуться и выбить барабанную дробь. Один из собачьих трупов, которого коснулся темный ручеек, вдруг вздрогнул, лапы напряглись, расслабились, снова напряглись. Та самая безбашенная псина, что чуть не отгрызла мне ногу, внезапно вывалила алый язык и потянулась им туда, где густая влага отражала свет ламп. За колоннами торжествующе взвыли.
Я обещал себе не уходить. Обещал оставить матери записку. Но что мне остается, если родной мир отторгает меня? Если то ли Духи, то ли сами вершинные операторы, загнали меня в этот вероятностный тупик, из которого нет выхода, кроме...
Я установил волчок на чистый пятачок пола и, не обращая внимания на шелест в тени за колоннами, запустил. Вскоре я уже не слышал ничего, кроме пчелиного гудения, не видел ничего, кроме вращающихся цветных спиралей. Я ощутил на щеке первое дуновение и понял, что сейчас произойдут три вещи: ротвейлер-метис бросится на меня из прохода слева; к "Техноложке-2", вытесняя из туннеля спертый воздух, подкатит поезд; пройдя через мембрану между измерениями, этот воздух окрепнет до ветра, он подхватит меня и даст мне крылья. Он унесет мою жизнь в потоке всех прочих, как сухие листья, как обрывки вчерашних газет, новости, навсегда ставшие историей, которую завтра не вспомнит никто...
На этот раз для разнообразия я приземлился - или, по терминологии Додо, сел на Мировой лист? - удивительно точно. Прямехонько между кучей хлама и осколком зеркала, все еще прислоненным к стенке депота. С радостью убедился, что нога срослась - даже шрамов не осталось, ребра стали как новенькие, и тупая боль в плече исчезла - я опять родился заново. Только голова немного кружилась - то ли после перелета, то ли от банальной кровопотери.
Динешева заемная одежда аккуратной стопкой лежала там, где ее оставила Машура. Так мы договорились перед отбытием: тряпки останутся здесь на случай моего возвращения. Если бы я знал, что случай представится так скоро! Подхватил шмотье и на всякий случай укрылся за кучей - мало ли кому придет в голову именно сейчас добавить в нее пару необходимых в хозяйстве вещей. Когда послышался скрип открывающейся двери, моя голова как раз пыталась проложить себе путь через узкую горловину иновселенской то ли кофты, то ли рубашки. Я вздрогнул, энергично запутался в складках капюшона, дернулся, повалился на бок и, наконец, освободил обзор. Лег я так удачно, что в Машурином зеркальце почти целиком отразился пришелец. Почти, потому что там не совсем поместились крылья.
Наверное, бладхаунд все-таки успел меня сцапать. Я умер. Окочурился, двинул коня, сдох. Иначе почему я вижу ангела? Он стоит, натурально, в дверях, весь такой белый, только черные узоры на крыльях, вроде как у сороки... И в руке у него меч пламенный. То есть скорее это смахивает на трезубец Нептуна, но огонь на вилке так и пыхает. Словно он не депот охраняет, а райские врата. Я как следует зажмурился. Даже глаза защипало. Открыл их, но визуал и не думал исчезать. Вместо этого он шагнул внутрь, подобрав крылья, и пошел на разведку. На всякий случай я тихонько попятился на всех четырех подальше за кучу. Еще одной махайры мне не пережить.
Так вот, ангел шел, путаясь в крыльях, я полз от него раком, обходя хлам по периметру, пока моя пятая точка не уткнулась во что-то живое и мягкое. Оно сказало: "Ой!" Тихо так, но ангел услышал. И как метнется под потолок! Прямо ниндзя, только белый и с крыльями. Я сгреб то, что ойкало сзади, в охапку и рванул к двери. Оказалось, это мальчишка был, маленький, чернявенький и смахивающий на Машуру. Значит, когда Чиду таки выходил из кабинета, времени он зря не терял!
Ангел ринулся за нами, но, к счастью, зацепился перьями за что-то в куче и замешкался. Я вылетел в коридор с моим приобретением под мышкой, судорожно щупая карман штанов - не выпал ли в суматохе волчок. Волчок никуда не выпал, зато это чуть не сделал я. Пол, построенный из того же неизвестного пористого материала, что и все "осиное гнездо", кончался прямо перед пальцами моих ног. Опрятный холл пропал, на его месте зияла дыра, в которой плавал промозглый туман и обрывки какой-то белесой паутины. Через туман слабо просматривались листья-одеяла, ветви храмита, редкие оранжевые фонарики и - пустота внизу. Судя по освещению и холоду, было раннее утро.
Сверху доносился неопределенный шум: хлопанье крыльев, вопли - орлиные (каннам???) и вполне человеческие, треск, какой бывает, когда тяжелые предметы падают сквозь древесную крону, и странные хлопки. Источник всего этого ералаша скрывал еще сохранившийся потолок. Ангел за дверью завозился - видно, освободил перья. Мальчишка у меня под боком начал всхлипывать.
Я покрутил головой по сторонам. Единственным путем к отступлению был обломок лесенки, свисавший с центра потолка. По нему можно вскарабкаться на верхний этаж - если, конечно, до покореженных ступенек удастся допрыгнуть.
- Держись!
Я закинул пацана себе за спину вместо рюкзака. Он так вцепился в шею, что чуть не перекрыл кислород. Да еще и напускал соплей мне за шиворот. Дверь депота распахнулась и треснула меня пониже спины, придав необходимое ускорение. Мы свалились в пропасть почти одновременно - ангел, я и Машурин братец. Я успел ухватиться за лесенку и подтянуться, хоть у меня руки чуть из суставов не вывернуло. Десятком метров ниже ангел подхватился, замахал крыльями и выказал намерение вернуться в дыру. Хорошо, что лезть нам было недалеко, а размах ангельских крыльев здорово затруднял его маневры в тесноте "гнезда", хоть уже и порядком развороченного.
Работал руками и ногами, впрочем, я. Пацан только скулил, царапал мне шею и обсопливил еще и ухо. В верхнем холле я дернулся в первую попавшуюся дверь. Наудачу это оказалась уже знакомая кухня - безлюдная, но целая, если не считать пары разбитых горшков на полу. Не слишком вежливо метнув мальчишку на стул, я подпер дверь массивным столом - чуть пупок не надорвал, пока двигал. Судя по звукам, доносившимся с той стороны, ангел планомерно расчищал пространство для крыльев, начав с уничтожения второго холла. Я судорожно огляделся. Надо бы найти хоть какое-то оружие!
Метнулся за занавеску. Судя по запаху, в печи подгорали какие-то хлебобулочные изделия. М-дя, пирожком от крылатого не отмахаешься. Ишь, развели тут, как курей нерезаных. Ухват против огненного меча тоже вроде как прием против лома. Лучше бы, конечно, вообще этого ангела-берсерка к себе не подпускать. Но, судя по раздавшемуся со стороны холла треску, посланец неба был не согласен и крушил все закрытые двери подряд. До нашей, кажется, осталось уже недолго...
Извилины заработали с удвоенной энергией. Вспомнилась тяжесть хромового ствола в ладони, прохладная выемка курка, куда так удобно ложился палец... Нет! На волчок полагаться нельзя. Неизвестно еще, захочет ли игрушка превращаться и превратится она в требуемое оружие или в бумажный букет. К тому же дымящаяся дыра во лбу ангела мне как-то претила. Пожалуй, кочерга нанесет крылатому меньше урона. Я подхватил означенный предмет и вернулся к мальчишке. Он забрался на стул с ногами и сидел, сжавшись в комок, маленький и несчастный. На вид ему было не больше шести. Я поманил пацана пальцем. Тот выпучился на меня мокрыми глазами, вцепился в спинку стула и затряс головой. Видно, решил, что я опять с ним буду в пропасть кидаться. Ну, или кочергой звездану.
Тогда я просто сгреб малыша вместе со стулом и воткнул его по центру кухни, прямо против двери. Потом взял низкий массивный табурет и поставил у стенки. Сам изготовился рядом с кочергой наперевес. Даже дыхание затаил. Дверь разлетелась на щепки очень эффектно. Огненный трезубец вскрыл ее быстрее, чем нож - консервную банку. Столешница грохнулась на пол - подломившиеся ножки не выдержали. Ангел завидел жертву, скрючившуюся на стуле посреди кухни, и ломанулся в проход. Тут я услужливо пихнул ему под ноги табуретку. Крылатый споткнулся, крылья его бесконтрольно захлопали, пытаясь удержать тело в равновесии, и запутались в обломках двери. В итоге летун перегнулся вперед, так что башка как раз оказалась в пределах моей досягаемости. Фиг бы я иначе достал кочан на двухметровой кочерыжке!
Кочерга чмокнула ангела в белогривый затылок. От звука меня передернуло. Летун трепыхнулся и затих, нелепо обвиснув на табуретке пятой точкой кверху и с крыльями торчком. Я надеялся, что черепушка у него крепкая. Не хотелось начинать второй визит в этот мир с отправки одного из его обитателей - в иной. Мне удалось договориться с совестью и отложить угрызения на потом. Воспользовавшись передышкой, подошел к Машуриному брату, знакомиться.
- Тебя как зовут? - я постарался придать голосу самый дружелюбный тон, на какой был способен. Малыш не отвечал, только цеплялся за стул так, что костяшки пальцев побелели, да таращился на кочергу. Я отложил оружие труда на стол и представился: - Я Лиан.
- Ты псих!
- Тебе Машура рассказала?
- Ты ее знаешь?
Разговор стремительно зашел в тупик. Вдруг припухшее от слез лицо пацана озарилось:
- Ты тот заяц, которого Маш из Дарро притащила! Тот, что из депота удрал!
Я поморщился и решил сменить тему:
- А что ты в депоте делал? И как тебя все-таки звать?
- Неон, - засопел мальчишка.
Я не совсем понял, имя это или желаемый продукт, но разбираться было особенно некогда. Очухайся ангел, попрет на нас злее прежнего. Я подобрал оброненный крылатым трезубец. Голубое пламя на конце погасло. Обследовал древко в поисках заветной кнопки, но оно оказалось гладким, как кожа младенца.
- Знаешь, как эта штукенция работает? - спросил я Неона без особой надежды.
- Магия, - пожал тот плечами.
Я вздохнул и швырнул ангельское оружие в дверной проем. Стука не услышал - видно, крылатый успел превратить верхний холл в такую же дыру, как и нижний. Признаться, неясный статус летуна меня беспокоил. Даже без своей вилки он мог показать нам, где раки зимуют. Надо было делать ноги.
Вверху все так же хлопало, трещало и вопило на разные голоса. Это наводило на мысли, что наш ангел не один. Я поделился своими соображениями с Неоном.
- Я не знаю, - неуверенно мотнул головой пацан. - Я не хотел в школу идти и в депоте спрятался. Там сидел, когда все началось. Мама меня звала, я слышал, но не отвечал... Ты ведь ей не скажешь, а?
Так, значит, вселенная иная, а дети одинаковы!
- Маму твою нам сначала еще найти надо!
Я выглянул между раскляченных белых крыльев. Пол в холле пропал, как и двери по периметру. На этот раз ангел постарался и спалил также лестницу. Ходу нам отсюда не было, хоть головой вниз кидайся. Только я об этом подумал, сверху послышались более громкие, чем прежде, вопли и грохот. Остатки гнезда содрогнулись. Сквозь них пролетело, размахивая руками и ногами, тело, очень похожее на Сконки, и исчезло в дыре, заменившей пол. Вопль затих далеко внизу. Следом за телом плавно, как осиновый листок, спланировал опустевший "скейтборд". Как будто чтобы нарочно подразнить, летающая доска остановилась посреди разоренного холла, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Дотянуться до "скейтборда" не представлялось возможным. Допрыгнуть тоже, учитывая развалившегося в проходе ангела. Оттащить двухметрового воина неба я бы не смог - на вид в нем был центнер, если не больше.
- Вот дерьмо! - выругался я сквозь зубы.
- А мама говорит, что нельзя сквернословить! - заявил Неон, незаметно покинувший стул и теперь рассматривающий остатки родного дома через просвет между ангеловых крыльев.
- Она, конечно, права. Но вот без этой доски нам обоим хана и глубокая жопа.
- Ты тоже прав, - кивнул мальчишка и вытянул руку в сторону "скейтборда".
Тот дрогнул, днище засветилось ярче, доска остановила вращение и скользнула к нам, послушно замерев в паре сантиметров от пальцев Неона. Я глядел на вундеркинда, выпучив глаза. Это было покруче, чем в Сашкином "Гарри Поттере"! Неон выжидающе посмотрел на меня. Я замотал головой:
- Я летать не умею!
- Это ничего. Я буду править.
С этими словами пацан резво полез через ангела, который не возражал. Неон грациозно шагнул на доску, которая чуть качнулась под его ногами, но тут же снова обрела равновесие. Мальчишка поманил меня рукой. Теперь уже я судорожно вцепился в дверной косяк. "Скейтборд" был длинный, размером скорее со сноуборд, и места для двоих давал достаточно, особенно когда один из этих двоих - шестилетний пацан. Но при одной мысли, что под тонкой досточкой простирается пятиэтажная высота с жесткой землей под ней, у меня начинало сосать под ложечкой. Очень не хотелось уподобиться бедняге Сконки, мир праху его и все такое прочее.
Мои колебания не нашли сочувствия у Машуриного брата.
- Лезь, - приказал он, явно копируя семейную легенду - лейтенанта Динеша, - или хочешь с исуркхом наедине остаться?
До меня дошло, что исуркх был ангелом, то есть на самом деле ангел был исуркхом. Это решило дело. Я сделал глубокий вдох и влез на посланца небес, придерживаясь за крылья. Тут на меня что-то нашло. Прежде чем сделать шаг над пропастью, я выдернул из исуркха длинное белоснежное перо и подал Неону:
- Вот, сувенир.
Мальчишка только пальцем у виска покрутил. Но перо все же взял и, чуть подумав, заткнул себе за ухо. Вид у него получился лихой, прямо настоящий индеец. Я ступил на доску без особой грации и на подгибающихся коленях. "Скейтборд" дернулся, угрожающе накренился. Я замахал руками, стремясь удержать равновесие. Доска встала на дыбы и... перевернулась! В следующее мгновение я обнаружил себя висящим вниз головой наподобие летучей мыши. Неон висел рядом, скрестив руки на груди и пожирая меня укоризненным взглядом. Его черные лохмы смешно стояли дыбом... То есть свисали. Очевидно, "скейтборд" обладал каким-то полем, удерживавшим нас на поверхности. Я перевел дух:
- Переверни нас обратно. Если, конечно, можешь.
Неон только глазами сверкнул:
- Я-то могу! Если кто-то не будет мешать. Держись за меня и наклоняйся в ту же сторону. Ты тяжелый, если опять напортачишь, ни за что не выправим су-бонг.
Так, значит "скейтборд" в родне с "сушкой". Что и следовало ожидать, ведь папочка-то у них один. Кстати, а по случаю заварухи он вышел из кабинета? Неон бросил доску отвесно вниз, мы промчались сквозь развороченное "гнездо" и вывалились на свежий воздух. Тут мальчишка резко отклонился назад, я повторил его маневр, прогибаясь в спине и коленях. Нос су-бонга задрался, траектория его все больше выравнивалась, пока, наконец, мы не вышли из умопомрачительного пике - только чтобы оказаться в гуще воздушного сражения.
Вообще-то мне уже давно пора было выблевать, мешало только одно - отсутствие времени. Я был слишком занят, бросая тело вправо, влево, вперед и назад, пока су-бонг уворачивался от ветвей храмита и лучей, голубых и зеленых, которые резали воздух вокруг нас так же рьяно, как школоло - деньрожденный торт. Ангел действительно оказался не один. Двое его собратьев вовсю стремились поджарить защитников Саттарда молниями из трезубцев. Каннам тоже был здесь. Он уже вернул себе незабвенную махайру и теперь опробовал остроту оружия на предполагаемых похитителях.
Защитники, то бишь Динеш и его воздушная кавалерия, шмыгали вокруг крылатых на летательных аппаратах всевозможных фасонов - начиная от "скейтбордов" и "самокатов" и кончая различными моделями Су. Пилоты на досках фехтовали самыми всамделишными саблями, прямо как чапаевцы. "Сушки" плевались изумрудным огнем. Когда синие и зеленые лучи скрещивались, раздавались те самые странные хлопки, что я слышал из гнезда. Несмотря на численный перевес саттардцев, до победы им было еще далеко. Никакой стратегии в рисунке боя я различить не мог, отдельные пилоты сражались сами по себе, тогда как каннам с крылатыми заходили на наибольшее скопление врагов мощным клином: исуркхи расстреливали "сушки" на расстоянии, а то, что от них оставалось, дорубал каннам.
К тому же родственницы Су-13 были, очевидно, построены из легковоспламеняющегося материала: едва голубые молнии касались их, аппараты вспыхивали, как свечки на том самом торте. Ангелы казались маневреннее - тут, на открытом пространстве, развесистые крылья превращались из помехи в преимущество. Только су-бонги и "самокаты" имели шанс соперничать с ними, но пилоты со своими сабельками не могли приблизиться к врагу на дистанцию поражения из-за проклятых дальнобойных трезубцев.
Тут голубая молния жахнула так близко, что опалила волосы над ухом. Нас заметили. Ближайший исуркх оторвался от клина и пал на наш с Неоном дуэт, как коршун на куропатку с птенцом. Наверное, я все-таки много грешил, раз меня ангелы невзлюбили. Машурин братишка оказался сообразительным малым и заложил лихой вираж. Молнии так и вжихали вокруг, но Неон справлялся очень неплохо для шестилетки. Свои тоже обратили на нас внимание, и несколько дальних родственников Су-13 уже спешили ангелу наперерез. Обрадоваться я не успел. Очередной заряд из трезубца тряхнул "скейтборд". Что-то оглушительно хлопнуло, будто взорвалась электрическая лампочка размером с кабинет физики. Доска вспыхнула неестественным синим пламенем, но скорость движения сбивала его языки по краям. Следующего выстрела мы избежали только потому, что я снова перевернул су-бонг вверх ногами. Поле еще держало, но от "скейтборда" стали отваливаться обугленные куски. А мы начали стремительно снижаться - точнее падать прямо в развесистую крону храмита. Причем вниз головой.
С этой удобной позиции я видел летуна, раскинувшего крылья над нами, аки ангел смерти. Тут у Неона сдали нервы. Он завизжал не хуже девчонки и уцепился за меня, явно желая снова изобразить рюкзак. Я обхватил его руками, как можно теснее вжимая в себя. Мы врезались в листву. Зеленые одеяла смягчили удар, но подались под нашим весом. Вообще-то это было здорово похоже на катание с водяной горки, которую я как-то опробовал в том же Луна-парке. Только вот скользили мы с листа на листок, и оба знали, что в конце этого путешествия воды не будет. Оттого орали мы оба, и еще неизвестно, кто из нас драл горло громче.
Внезапно что-то ухватило меня поперек туловища и рвануло вверх - так резко, что из груди вышибло дух. Руки разжались. Неон выскользнул из моей хватки. Несколько мгновений я ничего не видел, мотаясь туда-сюда среди листьев-одеял. Наконец, кое-как уравновесился, разноцветные круги перед глазами пропали, и я начал сознавать ситуацию. Дело было табак. Я висел метрах в двадцати над землей, запутавшись в лианах, которыми густо поросли ветви храмита. Мои тезки из местного растительного мира отличались от земных особой эластичностью, будто они были каучуковыми. От малейшего движения меня начинало дергать вверх-вниз и из стороны в сторону, как раскидай.
Неон болтался подо мной. Мальчишка цеплялся руками за тонкий отросток на ветке храмита, но взобраться верхом на сук силенок у него не хватало. Неторопливо помахивая крыльями, ангел приближался к беспомощной жертве. При виде белоснежного пера за ухом ребенка он оскалился так, будто хотел вырвать трофей вместе с ухом, причем зубами. Идиота в сени огромных листьев исуркх пока не разглядел. Я забарахтался в путах еще пуще: хотел ухватиться за что-нибудь твердое и не растягивающееся, как резинка в трусах. Мне удалось, наконец, заграбастать ветку, но она была сухая и обломилась под моим весом. Вся эта возня привлекла внимание "ангела". Он величественно развернулся, колошматя крыльями воздух. Ветер от них шел еще тот, беднягу Неона чуть не снесло с сука. По лицу парнишки катились крупные слезы, из носа свисали сопли, которые он не мог утереть. Летуну даже не надо будет заморачиваться после того, как он разберется со мной. Неон сам свалится, если ему не помочь прямо сейчас. А я даже размахнуться как следует не мог, так меня опутало!
Исуркх наставил на меня трезубец, но палить почему-то не спешил. Висел в воздухе и пялился на меня желтыми глазищами. Наверное, удовольствие растягивал, гад. Я рванулся в последний раз, что-то треснуло, и мне удалось освободить одну руку. Ангельские нервы не выдержали, он засветил молнией, но промазал - так меня болтало. А я времени не терял. Что получится, если сложить раздвоенный сучок с резинкой? Правильно, рогатка. Когда-то я очень неплохо из нее стрелял, в том числе по голубям и школьным окнам. Камней на храмите, правда, не росло, зато было много гладких круглых плодов, напоминавших гибрид каштана и кокоса. Я уже выяснил, что они очень больно били по башке, если стрясти их с ветки.
Я не стал ждать, пока уравновешусь, или пока "ангел" рассмотрит, что у меня в руках. Отправил снаряд в цель, и тут же зарядил рогатку новым. Дальнейшие события произошли почти одновременно. Неон диким голосом завопил: "Не-ет!" Исуркх заработал коричневый глаз вместо правого желтого, взвыл и разрядил свой трезубец. Ребенок и "ангел" рухнули вниз, обрывая по пути листья и ломая ветки потоньше. А дальше... Вот дальше я, хоть убей, ничего не помню.
Я открыл глаза. Вначале они не различали ничего, кроме скачущих бурых и зеленых пятен. Потом зрение прояснилось, и я понял, что бурое - это проселочная дорога, а зеленое - пыльная трава на обочине. Почему-то и то и другое дергалось вверх-вниз, уплывая назад над головой. Я только однажды в жизни терял сознание. Гена не рассчитал, и со всей дури шваркнул меня о стенку в коридоре. В тот день я впервые попробовал спиртное, и меня так развезло, что отключки почти не заметил. Только шрам остался на память - там, где бровью ударился о косяк. А теперь и его не было. Ничего больше не было. Никого. Ни Сконки, ни малыша со странным именем Неон, ни... скольких еще? А вот я остался жив.
Нет, этого не может быть! Это нелепость, такая же, как дворняги в метро, летающие скейтборды и ангелы с трезубцами. Я зажмурился, надеясь, что, когда снова открою глаза, все в мире вернется на свое место. Окажется, что я запил мамины таблетки пивом... Или что Гена опять вышел из берегов. Что никто не умирал.
Я жмурился, пока в черноте не поплыли цветные круги. Меня как-то непривычно трясло, так, что голова моталась из стороны в сторону. Тело жутко затекло, рук и ног не чувствовал, башка трещала... Наконец я осмелился разомкнуть веки и повертел источником боли. Ничего не изменилось. Та же дорога, трава, копыта... Копыта?! Я забарахтался и чуть не свалился с седла - ибо именно через седло и было перекинуто мое еще недавно бесчувственное тело. Не знаю, что меня больше поразило - это открытие или увесистый шлепок по торчащему к небу заду:
- Не рыпайся!
Мужской, чуть с надломом голос показался неприятно знакомым. Не нравились мне и ощущения в конечностях, которым движение отчасти вернуло чувствительность. Руки были вывернуты за спину, и что-то удерживало их там, как будто они... связаны! Я зарыпался пуще прежнего, за что заработал еще один тычок пониже спины:
- Остынь, я сказал! Свалишься и шею сломаешь - тебе же будет хуже. Исуркхи не сказали, каким ты им нужен - живым или мертвым.
В голове что-то сместилось, будто кусочки пазла встали на свои места. Неприятный голос принадлежал Динешу, Машуриному брату. И вез он меня, беспомощного и связанного... к исурхам?! Значит, воздушный бой мне не привиделся?! Стоп-стоп! А крылатым-то я на что сдался? Об этом я и осведомился у моего пленителя.
- Не знаю и знать не хочу! Главное, что Машуру вернут только в обмен на тебя, и если мне надо будет твой труп на собственном горбу тащить до самой Каисы, то я это сделаю - и даже с радостью!
Это заявление вызвало столько вопросов, что они своей толкотней, казалось, взорвут мой бедный череп изнутри. На что намекал братец-пилот этим "твоим трупом"? Где находится загадочная Каиса? И почему Машуру надо менять, она же не евро...
- Машура! - тут до меня дошло, и я заорал в голос, стараясь извернуться так, чтоб ее брат попал в поле зрения. - Что с ней?!
- А-а, его могучесть маг с Запада соизволили поинтересоваться, - язвительно протянул Динеш. - Ее похитили! - рявкнул он вдруг прямо надо мной, заставив вздрогнуть всем телом. - Исуркхи забрали ее с собой на Запад. Глупая девчонка! Она должна была сидеть вместе с другими женщинами в храме и не высовываться, так нет! Прыгнула в свободную машину и полетела на выручку. Неошу и тебя спасать, между прочим! - Что-то хлесткое огрело меня по заду, наверное, вожжи. - Крылатые не успели вниз добраться. Везунчик ты. Вернулся капитан со второй пятеркой из Дарро, ну, и дал исуркхам прикурить. А вот Машуру они сцапали...
Я услышал хлесткий звук, но на этот раз досталось не столько мне, сколько лошади. Она возмущенно закудахтала и перешла на рысь. Закудахтала?! Мне как-то всегда казалось, что кони ржут... Я вывернул шею. Хоть бок животного, на которое меня навьючили, и походил шерстистостью и мастью на лошадиный, но бурую шкуру сердито обмахивал кожистый длинный хвост, скорее уместный на заду коровы, а вместо гривы меж ушей топорщилось что-то вроде роговой пластины. Похоже, местным гениям удалось-таки скрестить бульдога с носорогом!
Меня затрясло еще пуще, пришлось повернуть голову, чтоб не стукаться носом о потный бок э-э... четвероногого. В другое время я бы уже давно высказал Динешу, что о нем думаю, и в выражениях бы не постеснялся. Но какого хрена! Парень только что потерял сестру, брата и неизвестно скольких ребят из своей эскадрильи. Причем Неон - это целиком моя вина. Лучше бы он остался тогда в депоте. Может, ангел бы и не тронул ребенка. А я вздумал разыгрывать супермена, и вон как все обернулось... Совесть вспомнила о нашем уговоре и заполнила паузу в разговоре, вгрызаясь в бедное сердце так, что у меня чуть слезы из глаз не брызнули. Носом я, во всяком случае, захлюпал. Это не прошло незамеченным.
- Эй, ты чего там? - подозрительно осведомился Динеш.
- Сволочь я, - пробурчал я, захлебываясь соплями и слезами одновременно.
Я впервые пробовал плакать головой вниз и обнаружил, что это было очень неудобно. Одно хорошо - никто не видел моего лица.
- А-а, ты только сейчас это понял? - яду в голосе пилота не убавилось. - Саттард разорен, у храмита ветви пообломаны... Ты знаешь вообще, сколько лет отрастает одна единственная ветвь?! О доме родительском и говорить не стоит - там одна оболочка осталась. Половина воздушного флота пошла на запчасти. Лазарет забит ранеными. Переломы, ожоги, одни преждевременные роды и один тяжелый случай заикания на почве нервного потрясения. И ты думаешь, что твое жалкое признание может это изменить? Или заставит меня поверить в то, что у тебя есть честь и совесть?
Я заткнулся. Всхлипывать гордость не позволяла, и я молча глотал то, что текло в горло. Наконец нашел в себе слабую надежду и силы спросить:
- А Неон... Он тоже в лазарете?
- Неон? - в голосе по ту сторону лошади прозвучало недоумение. - Да с этого все как с гуся вода. Сам синяками отделался, а мать чуть до сердечного приступа не довел!
Я понял, что, чтобы переварить эту новость, мне просто необходимо принять положение, в котором мозги будут выше задницы.
- Может, развяжешь ноги, чтобы я верхом сел, как белый человек?
- Ты что, хороший наездник? - скептически поинтересовался Динеш.
Я поразмыслил, не стоит ли соврать, но решил, что не стоит. Все-таки будет слишком очевидно, что до сегодняшнего дня я оседлывал только велосипед.
- Нет.
- Тогда расслабься, заткнись и постарайся наслаждаться путешествием. Пока можешь.
Я закусил губу. Весть о здравии маленького прогульщика обрадовала меня настолько, что я решил не обращать внимания на мелочи.
- А как остальные? - продолжил я, решив докопаться до сути, пусть и с мозгами ниже уровня моря. - Как Сконки?
- А чего это ты такой заботливый? - подозрительно поинтересовался Динеш.
- Он показал мне кухню.
Я действительно был за это парню искренне благодарен.
- Рядовой Сконки вывихнул лодыжку. Теперь ты заткнешься?
Я затряс головой, отчего во лбу у меня застучали чугунные молоточки. Я видел собственными глазами, как Сальная Челка падал со смертельной высоты. Я видел, как свалился с ветки Неон. Такого не переживают, отделавшись синяками. Может, и меня ангел тогда прикончил? А я ожил с головной болью? Машура, кажется, плела что-то о переселении душ... Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!
- Динеш, можно последний вопрос? - взмолился я, стуча зубами от тряской рыси. - Обещаю, что потом заткнусь. Даже сознание потеряю. Ну пожалуйста!
Парень ругнулся сквозь зубы, но потом все-таки проворчал:
- Ладно. Но только один.
- Я думал, они оба... То есть я видел... - я замялся, не зная, как выразить то, что пережил. Наконец, спросил просто: - Что их спасло?
Несколько мгновений не было слышно ничего, кроме глухого стука копыт и звяканья сбруи. Я много бы дал, чтобы видеть лицо Динеша.
- А ты не знаешь? - его голос звучал как-то странно, напряженно.
Я помотал головой, что было попросту глупо - Динеш был по другую сторону "лошади". Перед глазами вспыхнули алые пятна, и я простенал:
- Нет. Даже не догадываюсь.
Коняга внезапно стала как вкопанная. Что-то ухватило меня за пояс и дернуло назад и вниз. Я рухнул на землю, будто мешок с овсом. Пилот стоял надо мной, расставив ноги и уперев руки в боки. Чуть прищурившись, он разглядывал меня с таким выражением, будто я был приставшим к подошве собачьим дерьмом.
- Сетка из лиан, - процедил он сквозь зубы. - Она натянута в паре метров над землей между стволами храмита. Для безопасности. Мало ли что. Бывает ребенок из окна выпадет, или белье с веревки сдует, или какой мальчишка не справится с су-бонгом... А вот ты, - Динеш с усилием втянул в себя воздух, прежде чем продолжить. Лицо побледнело. - Ты этого не знал, но в героя сыграть все равно решил? Что, хорошо повеселился? Хватило острых ощущений? А на то, что с тобой был шестилетний мальчишка, наплевать?! Конечно! Подумаешь, какой-то сопливый рокханец! Мамка еще нарожает. Турист хренов... Знаю я вас таких, парней с Запада, любителей развлекаться за чужой счет. Наломаете дров, а потом - через Ось, и поминай как звали?
Парень сделал шаг вперед, и я съежился - думал, он меня пнет. Но брат Неона только медленно выдохнул сквозь сжатые зубы и продолжал уже спокойнее, хотя в голосе еще звенели льдинки:
- Если б не Машура, я бы на месте с тобой разобрался! А вместо этого придется просить трибунал об отсрочке... За такое дерьмо! - Динеш сплюнул мне на грудь. Отвернулся и занялся моим ездовым животным.
Я валялся на земле, совершенно оглушенный его презрением, и тихо ненавидел себя. Ведь братец-пилот был прав! Я приперся без всякого приглашения и, не разобравшись, что к чему, влез в чужую жизнь, как в монастырь со своим уставом. Будто этот мир был книгой с чистыми страницами, которые я мог заполнить собственной историей. А ведь для этих людей Саттард, странное Дарро и что еще там - единственный и любимый дом! Они жили тут сотни, может, тысячи лет мирно-спокойно и прекрасно без меня обходились. А тут явился турист Лиан и устроил... Рагнарек!
Занятый самоедством, я не сразу понял, что мой страж разбивает лагерь. Мы съехали с тракта и теперь находились под прикрытием купы каких-то кустарников вполне обычного земного размера, покрытых мелкими белыми цветочками. Небо - наконец-то я его увидел! - ярко алело по краю, в воздухе чувствовалась вечерняя прохлада, и цветущие ветви вокруг благоухали так, что у меня зачесалось в носу. Вот только еще сенной лихорадки не хватало, когда я даже сопли утереть не могу!
Динеш между тем набрал сухих сучьев и развел костер. Он вытащил из седельной сумки сверток, в котором оказалось что-то вроде тройного бутерброда длиной с половину моей руки. От еды обалденно тянуло ветчинным духом, так что у меня рот наполнился слюной. Вечно я попадал в этот мир голодным! Но для разнообразия на этот раз валялся под кустом связанный, оплеванный и совершенно потерявший ориентацию. Я пришел в Средний мир, чтобы стать его властелином. В итоге из-за меня разорили город, похитили девушку, а еще я бездумно рисковал жизнью ребенка и, возможно, стал убийцей разумного существа, пусть крылатого и агрессивного. Что это там пилот говорил о трибунале?
Тут в носу так защекотало от непривычных растительных запахов, что я не выдержал и смачно чихнул. Динеш обратил на меня не больше внимания, чем на треснувшую в костре ветку. Внезапно мир покрыла чернота. Это случилось так быстро, что поначалу я струхнул и нервно заозирался по сторонам. Прямо как в анекдоте - кто выключил свет? Оказалось, солнце садилось здесь очень стремительно, скатывалось за горизонт, как с ледяной горки. Небо было чистое, и я разглядел здоровенную круглую луну сиреневого цвета и яркие звезды размером с Венеру, в бледной кисее разбросанных там и сям туманностей. Пару следующих минут я чередовал чихи с разглядыванием небосвода. Потом чихать перестал - видно, нюх адаптировался к новому раздражителю. Заняться стало нечем, и я принялся поедать глазами бутерброд-мутант, усилиями пилота быстро уменьшавшийся в размерах.
Динеш держался стойко, но, наконец, нервишки у него сдали. Отложив недоеденный сандвич, подошел ко мне, пинком повалил на бок и завозился с путами на моих руках. Через пару мгновений я смог растереть затекшие кисти.
- Лопай, - летчик сунул мне толстый бутерброд, - а то слюни текут, как у скрингса в период спаривания. Скоро весь лагерь затопишь.
Я молча вгрызся в сандвич, надеясь, что "ветчина" вырезана не из таинственного скрингса. Как бы то ни было, мясо оказалось безумно вкусным. Уровень сахара в крови у меня поднялся, и голова заработала четче. Заметив, что от бутерброда остались только крошки, Динеш дал мне напиться из фляги и полез связывать. Тут я воспротивился:
- Погоди! Я никуда не побегу! Мне Машуру спасти хочется не меньше, чем тебе.
- Очень может быть, - летчик потянулся к моим запястьям веревочной петлей, - но я хочу быть уверен, что не пропущу тот момент, когда за тобой явится ЭРАД.
- Какой еще ЭРАД? - я проворно спрятал руки за спину. Мое бедное сознание едва успело смириться с существованием исуркхов, еще одного разряда монстров ему было не переварить. По-крайней мере не выспавшись сперва хорошенько.
- Издеваешься? - навалился Динеш, пытаясь поймать кисти. - Да с какой грани Запада ты выполз, чтоб не знать об ЭРАДе?
- Впервые о нем... - пропыхтел я, отпихивая стража коленом, - слышу! И вообще! - Я избежал нового броска пилота, проворно откатившись в сторону. - Я не с Запада!
Динеш зверски сверкнул глазами, вскочил и размахнулся для пинка. Я легко перехватил его сапог, крутанул ступню, и вупти! - мой пленитель брякнулся оземь во весь рост. Я бросился сверху, стремясь развить успех, но парень ловко засветил мне локтем под дых. Пока я изображал рыбу на суше, он снова оказался верхом на моем бедном теле, очень мокрый от росистой травы и очень злой. В итоге следующие несколько минут мы катались по земле, пока едва не угодили в костер. У меня затлел рукав, у Динеша штаны. Это несколько охладило наш пыл.
Мы резво отползли от пламени и друг от друга и лежали, запыхавшись и пожирая друг друга отчаянными взглядами. Куртку пилота покрывал травяной сок вперемежку с землей, во всклокоченных волосах запутались лепестки беленьких цветочков, через дыру в штанах сверкала незагорелая кожа. Очевидно, вид у меня был не лучше. Я решил пойти на компромисс.
- Вот что. Обещаю позволить связать меня, если это тебя успокоит. Но только после того, как ты объяснишь, что такое ЭРАД и почему ты так уверен, что я решу сделать от него ноги.
Динеш сплюнул прилипшую к губе травинку и процедил сквозь сжатые зубы:
- Идет. Но взбрыкнешь еще раз, и я возьмусь за факар! - он демонстративно положил ладонь на заляпанные ножны у пояса.
- Ой, как страшно! - я закатил глаза. - Итак, ЭРАД!
Костяшки пальцев Динеша на рукояти факара побелели, но он только уселся поудобнее - так, чтоб, если что, сподручнее было до меня дотянуться.
- Ладно, может, тебе, и правда, память отшибло - вон на лбу какая шишка... Короче, ЭРАД заботится о поддержании баланса в мире Оси и соблюдении запретов. Если какой-нибудь отморозок, - я удостоился многозначительного взгляда исподлобья, - нарушает запрет, одна из Личностей является за ним и вершит суд. Трибунал.
- И какой же запрет я нарушил? - поинтересовался я, мысленно перебирая перечень своих грехов в этой вселенной, который, как рождественскую елку, венчал раскорячившийся ангел из кухни.
- Запрет на использование стрелкового оружия.
Мне понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы вникнуть в смысл сообщения. Нелепость его была настолько очевидна, что меня одолел смех. Наверное, выглядело это довольно дико: я катаюсь по земле со связанными ногами и корчусь от хохота. Во всяком случае, длинное лицо Динеша вытянулось еще больше, и он процедил сквозь зубы:
- Я знал, что ты псих, но чтоб настолько...
- С-стрелковое... ору... оружие... - выдавил я между приступами смеха. - Это ты про... рогатку, что ли?
- Про нее, - мрачно кивнул мой страж.
- Ну, и что мне за это будет? - поинтересовался я, всхлипывая и держась за заболевший живот. - Поставят двойку за поведение?
Динеш медлил. Он отвел взгляд и уставился в огонь, будто именно там находился забытый им ответ.
- Так что? - посерьезнел я.
- Вечная смерть, - тихо произнес пилот и быстро взглянул на меня, будто опасаясь бурной реакции.
Я недоверчиво усмехнулся:
- А что, бывает невечная?
Кажется, мне снова удалось его удивить:
- Вечная смерть - это когда умирает душа... Ты что, правда ничего этого не помнишь? - впервые в голосе Динеша прозвучала нотка неуверенности.
- Говорю же, - окрысился я, - я не из этой вселенной!
Парень пожал плечами:
- Незнание закона не освобождает от ответственности. Руки давай, - и он снова потянулся ко мне с веревкой.
Меня все эти новости настолько огорошили, что я безропотно дал себя связать. Динеш уже начал копаться в седельных сумках, вытаскивая одеяло, когда я наконец снова обрел дар речи:
- И когда же эта ЭРАДская личность явится по мою душу?
Пилот вздрогнул - он уже начал привыкать к тишине:
- А Дрокка его знает.
Я облегченно перевел дух:
- Ну так, может, она и не придет? То есть... Охота им ноги сбивать из-за какой-то рогатки. И вообще, ты уверен, что ЭРАДу обо мне известно? Или, - я нахмурился, пораженный внезапной мыслью, - это ты им настучал, тихоход небесный?
Динеш невозмутимо расправил на земле веселенькое лоскутное одеяло.
- Я бы с удовольствием, но нужды в этом не было, - он уселся на одеяло и начал стягивать сапоги. - ЭРАД всегда и обо всем знает. И придет за тобой, когда сочтет нужным. От него не спрятаться и не укрыться. Ни в этом мире, ни в трех остальных. Но если это случится до того, как мы найдем Машуру... - брат девушки поднял на меня серьезные карие глаза, - то я буду просить, чтобы трибунал отложил казнь.
- И они послушают? - с невольной дрожью в голосе осведомился я. С наступлением темноты в долине стало стремительно холодать.
- Может быть.
С этими словами Динеш отстегнул ножны с оружием, пристроил в головах и уютно завернулся в одеяло. Я понял, что разговор на этом закончен.
Немного посидел, глядя в огонь и переваривая информацию. Внезапно ощутил, как давит на меня темнота, подступившая к неверному кругу света от костра. Казалось, что-то шевелится в ней, шуршит ветвями кустов, подбирается ближе и ближе... Внезапно по ушам резанул пронзительный вопль, раздавшийся где-то прямо за спиной. Я подскочил на месте так, что чуть не свалился в огонь. Сердце забухало в груди, как набатный колокол. В воображении мне представился мрачный персонаж с автобусной остановки, только с маской из "Кричащих" под капюшоном и теплым трупом через плечо. Я заерзал на заду, подвигаясь поближе к Динешу - все-таки у него факар.
Из-под одеяла на меня уставилась пара насмешливых глаз:
- Это скрингс. Наверное, на запах съестного пришел.
- А-а...
Интересно, что пилот имел в виду под съестным - меня или сандвич?
- Я это... у тебя одеяла лишнего не найдется? Холодать что-то стало.
- Преступникам удобств не полагается, - садист повернулся ко мне спиной.
Я приткнулся кое-как на траве у костра. Лежать мог только на боку, потому что зад невыносимо жгло, а лицо кусал собачий холод. Вскоре у меня зуб на зуб не попадал. Скрингс то и дело орал за кустами, во тьме что-то шуршало - наверняка хищники, на ресницах, похоже, намерзал иней, склеивая их вместе. Короче, это была моя первая ночевка под открытым небом, и ощущения оказались не для слабонервных. На ум приходило все что угодно, кроме одного - сна. Промучившись таким манером маленькую вечность, я кое-как подполз к сладко похрапывавшему Динешу и пнул согнутыми коленками выпуклость под одеялом.
Оно взлетело в воздух так резко, что лоскутки чуть не оторвались друг от друга. Пилот сидел передо мной в полной боевой готовности, с обнаженной саблей в руке, и пялился в ночь дикими со сна глазами.
- Ты-ы! - прошипел он, когда в поле зрения попала моя скромная особа. - Чего тебе еще надо?! - прятать факар в ножны он отчего-то не спешил.
- Д-да все того ж-же, - пробормотал я, стуча зубами. - Я, вообще-то, из мира, где люди обычно спят в собственных теплых кроватях. И от холода помирают. Так что сам гляди: если проснешься, а я тут посинел, тебе же самому придумывать придется, как Машуру выручать.
Такой вот простенький шантаж. Но он сработал! Ворча что-то злобно-нечленораздельное, Динеш выпутался из одеяла и закопался в сумках. Через мгновение оттуда явилось еще одно творение в стиле пэтчворк, чуть более потрепанное, чем то, в которое кутался Машурин брат. Заворачиваться в него мне пришлось самому. Признаюсь, что со связанными конечностями дело это оказалось совсем не легким. Я пытался заползти под одеяло, закататься в него, натянуть на себя зубами...
В разгар битвы за тепло я случайно встретился взглядом с глазами Динеша. Не нужен был свет от костра, чтобы понять, что парень откровенно потешается, глядя на мои муки. Я зарычал - вот уж не знал, что горло способно на такие звуки! - кое-как накинул край одеяла на голову и притворился спящим. Как ни странно, возня разогрела меня снаружи, а добрая порция злости - изнутри. Заснул я почти мгновенно.
10
Просыпаться от того, что в лицо плещут ледяной водой - ощущение не из приятных.
- Сашка! Поймаю, урою! - рявкнул я, смаргивая настырные капли.
- У-дак! У-дак! - раздалось прямо над головой. Сообразив, что подобный лексикон не в традициях братишки, я окончательно пробудился и осмотрелся по сторонам. Через густой туман темнел бок моего верного скакуна, все еще заполошно кудахтавшего. "Лошадь" Динеша меланхолично объедала куст по соседству, хрумкая сочными листочками. Я сообразил, что меня разбудило: очевидно, одно из животных дернуло за нависшую надо мной тяжелую от росы ветвь. Еще я понял, что если не предприму решительных действий вот прямо сейчас, то мочевой пузырь лопнет. Ну, или я банально обмочу штаны.
Попробовал пошевелиться, но, похоже, единственной частью моего тела ниже шеи, которая не потеряла чувствительность, был тот самый несчастный пузырь. Несколько мучительных секунд я по-христиански усмирял свою гордость, прежде чем возопил в туман:
- Динеш! - и, уловив ровное посапывание где-то за спиной, снова: - ДИНЕШ!
Сзади всхрюкнуло, покашляло, и, наконец, недовольно проворчало:
- Чего орешь?
- В туалет хочу, - коротко сообщил я.
- Тебе че, подержать? - буркнул по-утреннему злой голос.
- Сам справлюсь, если развяжешь.
То ли спросонья Динеш соображал медленно, то ли его радовал вид моих мучений, но освободить руки и ослабить путы на ногах заняло у него целую вечность. Кое-как отковыляв за куст, я на пару мгновений стал абсолютно и положительно счастлив. Небо над туманным полотном мазнула нежная розовая полоска, зеленевшая по краю. Там, куда еще не достали пастельные тона, темный небосклон набух крупными частыми звездами. Луна побледнела, но была еще видна - идеально круглая и огромная, как гонг тибетских монахов. Глядя на все это великолепие, так отличное от неба родного города, я вдруг неожиданно остро осознал, как далеко от дома меня занесло. И нелепый смертный приговор, уже начавший казаться кошмарным сном, внезапно навис надо мной всей своей неотвратимой реальностью. Я завязал пояс штанов, повернулся спиной к красоте и заковылял в лагерь. Мне очень хотелось выжить. А чтобы выжить, нужна была информация.
По ту сторону куста Динеш навьючивал ездовых животных - завтрака нам, очевидно, не полагалось. Он тут же связал мне руки - на сей раз спереди - и ткнул в "коня" потемнее:
- Поедешь на Вамдаме. Постарайся с ним подружиться. У квадрупегов сложный характер.
"Это я уже понял", - подумал я, припомнив свое неожиданное пробуждение. Вслух же спросил:
- А как с ними подружиться?
- Спой.
- Чего? - я был уверен, что ослышался.
- Квадрупеги - музыкальные животные, пение их успокаивает.
Да, судя по утреннему концерту, с голосом у Вамдама все было в порядке. Зато со слухом, похоже, не очень.
- Вот уж серенад он от меня не дождется! - заявил я хмуро и направился к скотине.
Она покосилась на меня желтым глазом с вертикальным зрачком и резво потрусила в сторону. Я умиротворяюще зачмокал, вытянув губы трубочкой, и сделал несколько мелких шажков в сторону Вамдама. Тот ощерил желтые зубы в наглой ухмылке, поднял жилистый хвост и... опорожнил кишечник прямо мне под ноги.
- Ах ты... опердыш яблочный! - задохнулся я.
Одним прыжком перескочил дымящуюся кучу, плюхнулся животом в седло... И тут же рыбкой скользнул дальше. Оказалось, квадрупеги могут вставать на дыбы не хуже земных лошадей. Хохот Динеша перекрыл звон в ушах.
- У-дак! У-дак! - высказал свое мнение обо мне Вамдам, хотя его никто не спрашивал.
В душу начало закрадываться подозрение, что всю эту развлекуху Машурин брат устроил нарочно. Я точно помнил, что вчера квадрупеги слушались его беспрекословно, причем без всяких песен. Поднялся с земли злой, как черт. Ладно. Хотят они музыки, я дам им музыку. В конце концов, пора уже культурно развивать этот мир.
Я огляделся в поисках подходящего инструмента. Походный котелок, который Динеш еще не успел приторочить к прочей поклаже, высунул из травы свой закопченный бок. Подхватив связанными руками толстую сухую ветку, я обрушил свои эмоции на днище ни в чем не повинной посудины. Конечно, это была не ударная установка, но гул по полянке пошел еще тот. Динеш схватился за рукоять сабли, квадрупеги насторожили уши, а я включил голос на всю мощь легких:
- Ich bin der Reiter
Du bist das Ross
Ich steige auf
Wir reiten los.
В горло мне словно ежа запустили - сказывалась проведенная на голой земле ночь. Зато хрипатый утробный рык а-ля "Рамштайн" мне сегодня очень удался.
- Du stohnst
Ich sag dir vor
Ein Elefant im Nadelohr
Rein raus.
Я завершил свое выступление, послав котелок по траве наподобие хоккейной шайбы. Жалобно брякнув, он остановился, запнувшись о сапоги Динеша, взиравшего на исполнителя круглыми глазами, чуть приоткрыв рот. Меня, однако, гораздо больше интересовала реакция четвероногих слушателей. К моему огромному изумлению, Вамдам, нежно пофыркивая, приблизился ко мне и доверчиво положил длинную морду на плечо. Щеку чуть холодила роговая пластина, прикрывавшая ноздри животного, шею щекотало горячее дыхание. Хорошо все-таки, что квадрупеги не понимают немецкого.
Бросив на Динеша торжествующий взгляд, я поднялся на ноги и легко взошел в стремя. Выпрямился в седле, крепко ухватившись за высокую луку. Все предвещало, что путешествовать головой кверху, а задом книзу будет гораздо приятнее. Вот только мой спутник не двигался с места. Глядел на меня недобро сузившимися глазами, закусив губу и не выпуская рукояти факара.
- Ты что, забыл, куда нам ехать? - осведомился я, теряя уверенность.
Динеш тряхнул головой:
- А мы уже приехали, - обнажив саблю, он внезапно скользнул ко мне неуловимо плавным движением. Острое, как бритва, лезвие оцарапало кожу под моим подбородком. - Слазь!
Сбитый с толку такой внезапной сменой курса, я мысленно взмолился, чтобы Вамдам не вздумал взбрыкнуть, и кое-как спешился.
- Отправляй нас на Запад, - потребовал Динеш, снова сунув факар мне под нос. - Сейчас же.
"Опять двадцать пять!"
- Я же уже говорил - я не с Запада!
- Да по мне хоть с седьмой преисподней Нижнего мира! Каиса на Западе, в Каисе исуркхи, а у них Машура. Ты маг, и ты отправишь нас через Ось, или я... - тут пилот чуть помедлил, окидывая меня оценивающим взглядом. - Начну с того, что отрублю тебе уши, потом - твой любопытный нос, потом...
- Стоп-стоп! - прервал я вдохновенную речь, чуть отстраняясь от неприятно поблескивающего клинка. - Тут какая-то ошибка! Маг из меня, как из свиньи балерина!
Динеш схватил меня за грудки и примерился саблей к левому уху:
- Кончай зубы заговаривать! Я только что собственными глазами видел, как ты животных заколдовал, заставил себе повиноваться. Так что считаю до трех! Раз...
Слова иновселенянина вызвали противное, многоголосое эхо в памяти: "Левцов Лиан - предводитель обезьян!" Кровь бросилась мне в голову, и я выдавил сквозь зубы:
- При чем тут колдовство? Ты же сам сказал: "Спой!" Вот я и спел, а Вамдаму, видать, понравилось.
Глаза Динеша налились кровью:
- Во-первых, это была шутка. Единственное, что приводит квадрупегов в блаженное расположение духа, это желуди храмитов.
Тут уже глаза налились кровью у меня.
- Во-вторых, не пытайся убеждать меня, что это... это... - Динеш неопределенно ткнул саблей в сторону котелка.
- "Рамштайн", - подсказал я.
- Во-во! Что шайтан - это не заклинание на языке магов! И кстати, я уже дошел до двух!
Я скосил глаза на лезвие факара. С ухом расставаться очень не хотелось, но все возможности для диалога, кажется, были исчерпаны.
- Два с половиной, - рявкнул Динеш, тряхнув меня для острастки.
Рука с факаром чуть дрожала, на лбу у парня, несмотря на утреннюю прохладу, выступил пот, но проверять, хватит ли у него духу выполнить угрозу, как-то не хотелось.
- Я ничего не могу сделать без волчка! - скороговоркой выпалил я и пояснил, видя непонимание в карих глазах. - Это такая круглая полосатая штука. Она лежала в кармане моих штанов.
Отсутствие моей единственной драгоценности обнаружилось во время "утреннего туалета". Ни до этого, ни после задумываться о волчке мне было некогда - так навалился груз неожиданных событий.
Динеш нахмурился. На лице читалась внутренняя борьба - парень решал, резать мне ухо или погодить. На всякий случай я зажмурил глаза. Хватка на одежде внезапно ослабла, послышался шелест вкладываемого в ножны клинка. Я приоткрыл веки. Пилот рылся в седельных сумках своего квадрупега.
- Этот, что ли? - повернулся он ко мне со знакомым полосатым предметом на ладони.
Я радостно закивал. Динеш подошел ближе, но волчка не отдал.
- Что с ним надо делать? - скептически поинтересовался он, вертя игрушку в руках.
Я нервно сглотнул:
- Надо найти твердую гладкую поверхность. Только запустить волчок должен я, иначе ничего не получится.
Парень деловито огляделся по сторонам. Вокруг была только трава и мягкая луговая земля.
- Придется вернуться на дорогу, - заключил он. - Колея подойдет?
Я припомнил, как выглядел тракт в перевернутой картине мира с бока квадрупега, и кивнул. Красноватую почву неплохо утрамбовали копыта, подошвы пешеходов и колеса повозок, оставивших в пыли характерные рельефные полосы. У обочины я наконец получил волчок. Присел на корточки, примериваясь. Динеш с любопытством взирал на меня с высоты своего роста.
- Зеркало есть? - осведомился я.
- Чего?
Да, вряд ли в кармане у пилота завалялась пудреница. Я вздохнул и окинул конвоира изучающим взглядом:
- Нужна отражающая поверхность, скажем... твой факар.
Парень инстинктивно ухватился за эфес:
- Даже не думай! Ты что, за идиота меня держишь?!
- Тогда ничего не выйдет, - пожал я плечами, поднимаясь с земли.
- Стой! - Динеш преградил мне дорогу и угрожающе обнажил лезвие наполовину. - Пряжка ремня подойдет?
Я глянул на пояс пилота. Овальная круглая бляха была отполирована до блеска, уж не руками ли той же Машуры? Что ж, попробовать можно...
- Сойдет, - кивнул я.
Динеш быстренько распоясался и по моему указанию положил ремень на землю рядом с волчком. Повозившись пару минут, я пристроил пряжку так, чтобы она отражала цветные полоски.
- Отвернись, - велел я. - Это может быть опасно для твоего здоровья.
- А как насчет твоего здоровья? - подозрительно спросил парень.
- Меня защитят... - "Блин, чтоб такое придумать?" - заклинания!
- Опять шайтанить будешь? - встревожился мой страж.
- Боюсь, придется, - с серьезной миной заверил я.
- Погоди! - махнул рукой Динеш.
Порывшись в карманах, он вытянул из штанов огромный носовой платок в клеточку, с треском разорвал его пополам и аккуратно затолкал половинки себе в уши, после чего пнул меня в бок.
- Ай! - громко вырвалось у меня.
Негодяй удовлетворенно улыбнулся, указав на свои клетчатые уши, и повернулся ко мне спиной. Наконец-то мы остались наедине - я и волчок.
Рука ухватила круглую красную пимпочку на рукоятке. Утопить стержень, зафиксировать взгляд на разноцветной спирали в отражении, снова услышать песню ветра в ушах... И не будет больше ни Динеша с его факаром, ни смертного приговора, ни ЭРАДа. Конечно, на той стороне поджидали недобитые бладхаунды и Любовь Генриховна, но холодок лезвия факара в данный момент был как-то ощутимее и ближе к телу, что ли...
Я вздохнул. Потные пальцы соскользнули с деревянной ручки. Поднялся на ноги и легонько постучал пальцами по плечу Машуриного брата. Он недоуменно глянул на меня, потом по сторонам, потом на натюрморт с волчком и ремнем... Нахмурился:
- Что-то не сработало?
Я отвел глаза:
- Я не смог.
Динеш пару раз моргнул длинными ресницами. Догадался вытащить затычки из ушей:
- Чего?
- Волчок не может перенести нас на Запад. Только в мой родной мир.
Длинное лицо парня пошло рябью. Выражение недоумения сменилось пониманием, на его место пришло отвращение, гнев, снова недоумение:
- Ты же мог удрать от меня, так?
Я кивнул.
- Почему же ты все еще здесь?
Я вздохнул:
- Из-за твоей сестры. В наших мирах время течет по-разному. Не уверен, что успел бы вернуться вовремя. К тому же без твоей помощи Машуру мне не найти. И от ЭРАДа не отбрехаться.
Минуту Динеш изучал мою физиономию, стремительно заливавшуюся румянцем. Когда щеки уже полыхали так, что на них можно было поджарить яичницу, он вытащил из-за голенища нож вроде охотничьего и одним движением перерезал стягивающую мои руки веревку. Ни слова не говоря, парень подхватил свой ремень, развернулся и пошел, застегиваясь на ходу, к квадрупегам. Я торопливо сунул волчок в карман и, растирая запястья, крикнул спутнику вслед:
- Эй, ты куда?
Вскочив на спину животного посветлее мастью, Динеш рысью выехал на дорогу.
- Туда же, куда и раньше. Колдовать ты не умеешь - иначе мы давно уже были бы на Западе. Теперь одна надежда - на стефов. Среди них всегда найдутся сильные маги, которые смогут отправить нас по Оси. Если мы поднажмем, то доберемся до ярмарки к обеду.
С этими словами он ударил своего скакуна пятками. Боясь отстать, я подбежал к Вамдаму, одарившему меня влюбленным взглядом. Кое-как взгромоздившись в седло, я повторил маневр Динеша. Квадрупег послушно вышел на дорогу и припустил вслед за товарищем. Некоторое время все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не свалиться с тряской спины. Я то терял стремя, то снова ловил его, и со стороны, наверное, представлял собой жалкое зрелище. Но Машуриного брата мы все-таки догнали.
- Почему... ты... развязал меня? - задал я, наконец, мучавший меня вопрос между ритмичными скачками вверх-вниз.
- Мы нужны друг другу, - лаконично отозвался мой спутник.
Довольно долго мы ехали в молчании. Частично я обдумывал сложившуюся ситуацию, частично любовался пейзажем, но больше всего - просто старался устроиться таким образом, чтобы поменьше ощущать наболевший зад. Местность, по которой пролегал тракт, постепенно понижалась. Дорога вилась между пологими холмами, поросшими длинной белесой травой, колыхавшейся на ветру, - это они с борта "сушки" выглядели как мохнатые верблюжьи горбы. Я сообразил, что мы приближаемся к тому озеру или морю, чей синий блеск я разглядел с высоты. Ветер постепенно крепчал, но был даже приятен - вскарабкавшееся высоко на небосклон солнце начало по-летнему припекать. Роса давно высохла, и копыта квадрупегов поднимали облачка красноватой пыли, оседавшей на бурых боках животных и сапогах всадников.
Зад уже давно требовал передышки, но, когда мы наконец спешились, чтобы напиться и наскоро проглотить сухой завтрак, я обнаружил, что безболезненнее всего проделывать это стоя.
- Почему мы просто не полетели на ярмарку? - простенал я через полупережеванную лепешку с какой-то зеленой начинкой. - Небось, давно бы уже там были, и без увечий бы обошлось.
Динеш помрачнел и начал паковать оставшуюся снедь обратно в вязаную салфетку:
- В Саттарде мало летоспособных машин осталось. К тому же, - он отвернулся, поправляя что-то в сбруе квадрупега, - я добровольно сложил с себя звание лейтенанта и право подниматься в воздух.
- Ты... что?! - выпучился я на летчика.
Воспользовавшись моим замешательством, Вамдам вытянул шею и ловко выхватил остаток лепешки у меня из пальцев.
Динеш невозмутимо пожал плечами:
- Город был оставлен под мою ответственность. Я не смог защитить его. Даже свою родную сестру не смог уберечь. Так что... - Он легко вскочил в седло. Острый профиль был непроницаем, но напряжение в голосе выдавало хорошо скрываемые эмоции. - Капитан принял мою отставку.
Я кое-как влез в седло и потрусил следом за бывшим лейтенантом. Честно говоря, признание Динеша представило парня в совершенно ином свете. На какое-то время я даже позабыл о боли в собственной заднице.
- Что же, ты никогда больше не сможешь летать? - тихо спросил я, когда Вамдам поравнялся со своим товарищем.
Ответил бывший пилот не сразу.
- Не знаю. Я стараюсь не думать об этом. Сейчас самое главное - вернуть Машуру. Понимаешь? - парень перевел на меня карие, как у сестры, глаза, под которыми залегли тени, и я понял, что впервые за все время нашего короткого знакомства, он смотрел на меня как на равного. Странно, но внезапно мне остро захотелось, чтобы где-нибудь, во множестве обитаемых миров и вселенных, нашелся кто-то, кто бы так же искренне желал спасти меня. Только я знал, что единственным человеком, на которого мог рассчитывать, был я сам. И от этого знания мне стало очень одиноко.
Дорога тем временем снова повернула и влилась в более широкий и наезженный тракт. Перекресток украшал каменный столб, покрытый замысловатой резьбой и надписями вязью. Как ни странно, когда мы подъехали ближе, я смог разобрать их значение. Столб оказался дорожным указателем. Направо по стрелке лежала некая Авела. Налево находился Уштад. Динеш не раздумывая потянул вожжи, поворачивая своего скакуна к морю и Уштаду. Едва я успел проделать тот же маневр, как сзади, со стороны широкого тракта, раздался тяжелый топот копыт. Я вывернул шею - это было проще, чем развернуть квадрупега, - но не разглядел ничего, кроме плотного облака пыли, в котором что-то металлически поблескивало на солнце.
Динеш разинул рот, но его слова потонули в нарастающем грохоте - казалось, к нам стремительно приближался то ли эскадрон гусар, то ли стадо слонов. Тогда парень просто подскакал ко мне, схватил Вамдама под уздцы и поволок нас на обочину. И вовремя. Сначала я принял животных, поднявших весь этот тарарам и пыль, за драконов. Две головы на длинных чешуйчатых шеях, мощный, усаженный шипами хвост и мускулистое длинное тело кого угодно навели бы на такие мысли. Но потом я разглядел копыта размером с мою голову, орлиные клювы, выглядывающие из украшенной кисточками сбруи, и сообразил, что звери вряд ли имели что-то общее с летающими змеями из земных сказок. Так же как их всадники имели мало общего с людьми.
Хоть кавалькада и шла с внушительной скоростью, я успел углядеть, что парни, восседавшие верхом на двухголовых чудах-юдах были высоченные, голубокожие, остроухие и вооруженные до зубов. Их минималистические одеяния вроде коротких кожаных безрукавок и облегающих штанов не скрывали бугрящихся, накачанных мышц. Мгновение, и процессия миновала нас, оставив за собой тучу тончайшей пыли, тут же набившейся мне в глаза и разинутый рот. Отплевавшись и отерев невольные слезы, я прохрипел:
- Что... кто... что это было?
- Стеф-вампиры, - невозмутимо ответствовал Динеш, выводя своего квадрупега обратно на тракт.
Я сник.
Чем ближе мы подъезжали к ярмарке, тем чаще на нашем пути попадались повозки, как возвращающиеся из Уштада, так и спешащие доставить драгоценный товар к цели. С возницами первых мы вежливо здоровались, поднимая раскрытую ладонь; вторые обгоняли, стараясь держаться подальше от поднимаемых колесами пыльных клубов. Никто из встречных путников, однако, не произвел на меня большего впечатления, чем стефы. Наверное, потому, что все торговцы, несмотря на разницу в костюмах и прическах, были людьми.
Из скупых объяснений Динеша я понял, что Уштадская ярмарка - ежегодное и долгожданное событие, собирающее представителей всех рас Среднего мира на обширной пустоши между городской стеной, морским портом и Авельским трактом с одной целью - продавать и покупать. На ярмарке, буквально говоря, можно найти все - от изящных золотых украшений, привозимых вампами из Заграничья, до огромных мясных быков, пригоняемых стефами из Яннеша; от великолепной, мерцающей в лунном свете материи, сотканной женщинами хагов, до смертоносных вэазарских мечей, способных рассечь лепестки осыпающегося лионеша прежде, чем они коснутся земли...
Последние - мечи, а не лепестки - явно были предметом давнего вожделения Динеша: за полчаса я узнал многое о технологии производства вэазарской стали и преимуществах закаленных магией клинков перед обычным факаром. Упомянуть же о том, кто такие вэазары или, к примеру, не менее загадочные хаги, мой спутник не посчитал нужным. Я решил отложить вопросы на потом, поскольку меня целиком занимала проблема гораздо более насущная - стеф-вампиры. Я дождался момента, когда Динеш прервал рассказ о свойствах вечных мечей, чтобы набрать в легкие воздуху, и выпалил скороговоркой:
- А вампирам за магию мы чем платить будем? - Признаться, шутка Машуры о продаже бедного меня на мясо крепко засела в голове.
- Как чем? - запнулся на полуслове ее брат. - Бериллами, конечно. А чем ты думал?
"Ясно дело, бериллами, чем же еще, - мысленно прокомментировал я. - Надеюсь, им не будет больно".
Озвучил же я следующее:
- Ну, я думал... Вампиры же - кровососущие...
- А-а, это... - отмахнулся Динеш. - Да стефы человечью кровь уже давно не пьют - межрасовое соглашение. Потому они скотоводством и занимаются.
У меня отлегло от сердца. День показался вдруг положительно прекрасным, несмотря на висящую над дорогой тонкую кисею пыли, окрашивающую одежду и бока животных в ржавые тона. Даже страдания моего зада отступили на одноименный план, и я с новой энергией обрушил на Динеша лавину своего любопытства. В итоге остаток пути до ярмарки бывший пилот неохотно, но старательно развлекал меня рассказами о девяти кланах стеф-вампиров и различиях между ними. Я узнал, что стефы получили свое имя от родоначальника и главы первенствующего клана - Стефана. Виденные же нами голубокожие молодцы на дуффах - так назывались их двухголовые "кони" - принадлежали к клану Себастиана и были лучшими мастерами боя на мечах - по крайней мере среди самих стефов. На вопрос о том, что могло такой команде понадобиться на ярмарке, Динеш вразумительно ответить не смог. Разве что они вечные мечи закупать приехали?
Но тут тракт вывернул из-за последней гряды холмов, и зрелище, открывшееся моим глазам, заставило конкретно позабыть о стефах и их двумечах. Палаточный городок раскинулся, насколько хватало глаз. Шатры и повозки всевозможных расцветок, украшенные яркими флажками и эмблемами, заполняли все обозримое пространство. Между ними кишела не менее колоритная толпа, состоявшая из людей, животных, стефов и еще бог знает кого - рассмотреть детали расстояние пока не позволяло. Это столпотворение производило шум, по количеству децибел способный соперничать с многотысячным рок-концертом. Сходство то ли с музыкальной тусовкой, то ли с дискотекой подчеркивалось блестящими, пускающими блики шарами на высоких столбах по периметру ярмарки и впечатлением неуправляемого хаоса внутри.
Я поделился своими соображениями с Динешем. Про дискотеку он не понял, а насчет хаоса не согласился. По его мнению, мэрия и полиция Уштада делали все возможное для поддержания порядка среди торговцев и гостей, и им это вполне удавалось. Особой структуры в вопящем и удакающем столпотворении возов, карет, пешеходов и всадников, запрудивших дорогу, если честно, я не наблюдал. Мой спутник, однако, довольно уверенно проложил путь к длинной очереди верховых, выстроившейся к чему-то, напоминавшему наскоро сколоченную, украшенную цветущей лозой Триумфальную арку. У ее подножия я разглядел ребят, одетых, как один, в ярко-зеленые униформы и круглые шляпы с небольшими полями, пристегнутые под квадратными подбородками кожаным ремешком. Это, видно, и есть хваленая полиция. По мне, так она больше напоминала стражников Изумрудного города, только вот к воротам его подходили отнюдь не Дороти с Тото.
Троица на квадрупегах прямо перед нами была, скорее, в родне с Мальвиной, судя по ярко-голубому цвету волос - длинных, заплетенных в косы и росших прямо начиная от бровей, так что они образовывали пушистую маску, у одного оставлявшую открытой нижнюю половину лица, у двух других плавно переходившую в длиннющие усы и бороду. Меня так и подмывало пройтись по адресу местных хиппи, но двусторонние топоры, небрежно свисавшие с их поясов, подсказали мне, что благоразумнее будет придержать язык. Тем более что хиппари уже были на взводе: не стесняясь в выражениях, они басовитыми голосами кляли стражей порядка за медлительность и напирали на стоящих впереди чудаков в высоких колпаках и пестрых хламидах с бубенцами.
Тут что-то больно ткнуло меня в бок.
- Соберись! - Динеш был явно мной недоволен. - Кончай пялиться на хагов - это им не по душе. Подойдем к воротам - предоставь слово мне, а сам помалкивай. Сможешь? - во взгляде парня читалось глубокое сомнение в моих способностях, так что я поспешил заверить его:
- Буду нем как могила.
Динеш только неопределенно хмыкнул и покачал головой. Под вьюнком ворот трудилась в поте лица низенькая толстушка, также облаченная в зеленое. Островерхая шляпа и резная деревянная палочка в руках снова заставили вспомнить страну Оз - тетка выглядела, как заправская волшебница в цветах жевунов. Все проходившие мимо нее подвергались одной и той же стандартной процедуре: сообщали свое имя, звание, маршрут и цель путешествия, после чего "волшебница" стучала палочкой по тыльной стороне правой ладони гостя, и очередь двигалась дальше.
- Динеш и Лиан из Саттарда. Направляемся на ярмарку, чтобы купить услуги мага.
Островерхая шляпа важно кивнула, и сначала Динешеву, а потом и мою руку мазнула тоненькая кисточка. К моему удивлению, кожу защипало, и на ней начал проступать зеленый символ с мелкой вязью внутри.
- Удачной торговли, - заученно пробормотала "волшебница-таможенница", и саттардец дернул меня за рукав, таща за собой через ворота. Я не особо смотрел под ноги, разглядывая новую татушку. Интересно, светится ли она в темноте, как дискотечный штамп? Динеш заверил, что нет. Зато марка, как она называлась, оповещала полицию о том, кто я и откуда, сколько имею с собой повозок и животных и как долго могу находиться на ярмарке.
- Много же татушка поможет этим кузнечикам, если я, к примеру, сопру кошелек у какого-нибудь зазевавшегося хага! - заявил я, потихоньку пробуя оттереть краску пальцем. Безуспешно.
- Даже не вздумай! - кулак Динеша чуть не ткнул меня в нос. - Марка волшебная! Стоит тебе наложить лапу на чужое добро, и пикнуть не успеешь, как тебя, раздолбая, полицаи заметут.
Я понурился. Не то чтоб я и вправду собирался подбирать то, что плохо лежит. Просто идея полного контроля мне как-то претила.
- Да, и постарайся не ввязаться в драку, - продолжал поучать меня мудрый спутник. - За это наказание еще строже, чем за воровство.
- Строже, чем вечная смерть? - осведомился я едко.
Признаться, учительский тон пилота успел мне порядком надоесть. Мой вопрос заткнул Динешу рот, и я получил, наконец, возможность спокойно глазеть по сторонам, тем более что смотреть на ярмарке было на что.
Хорошо, я привык к вечной питерской давке, а то не избежать бы мне приступа клаустрофобии. Народу вокруг толкалось столько, что я понял, почему мы запарковали квадрупегов у коновязи на входе. Динеш ловко встроился в поток, бредущий вглубь ярмарки, и мы отдались на его волю. Постепенно из полнейшего хаоса палаток, лотков, открытых повозок и помостов с блестящими, крутящимися, пищащими и лежащими смирно товарами начала вырисовываться некая система. Торговые ряды явно различались по категориям продаваемых вещей, начало и конец каждого ряда были отмечены флажками с условным изображением предлагаемого покупателям.
В данный момент мы невыносимо медленно продвигались по длиннейшему ковровому ряду, причем Динеш, забыв обиду, бубнил мне в ухо, чтоб я смотрел строго перед собой, если мы хотим добраться до стефов сегодня. Почему, я понял, когда шествовавшая перед нами обремененная детьми пара неосмотрительно обменялась восхищенными взглядами при виде парящего в воздухе цветастого паласа. Его владелец-хаг, напоминавший ветерана-хиппи, выскочил из-под навеса, как чертик из табакерки, ухватил женщину за рукав, на котором уже висели двое малышей, и мгновенно втащил потенциальную покупательницу в лавчонку. Главе семейства ничего не оставалось, как последовать за дамой. Толпа тут же сомкнулась, заняв освободившееся место. У меня появилось тревожное подозрение, что без ковра хиппарь-пенсионер клиентов на волю не выпустит.
Динеш подтолкнул меня в спину, и дальше я шел с гордо поднятой головой и страхом заработать косоглазие. Саттардец, снова взяв на себя роль гида, пояснил, что ярмарка разделена на зоны-даланы, отведенные различным расам, с целью уменьшить риск возможных конфликтов. Для меня оказалось новостью, что хаги на дух не выносят стеф-вампиров, чье государство граничит с их драгоценной Иммедой. Ну, а вампы, коих я лицезреть пока не имел счастья, - заклятые враги людей, чьей кровью они, в отличие от аристократических стефов, не брезгуют. На мой вопрос о том, как же мы найдем далан стеф-вампиров в этом столпотворении, Динеш только молча ткнул куда-то вверх и вперед. Мы как раз подошли к так называемым "живым рядам", и многообразная фауна в них голосила так, что спутника я бы все равно не услышал. Проследив взглядом в направлении Динешева пальца, я заприметил темно-синий штандарт на высоком шесте, украшенный золотыми кистями и изображающий нечто вроде льва с крыльями. Видимо, там и следовало искать стефов.
В далане под крылатым львом было не так людно, и мы, наконец, смогли вздохнуть с облегчением. Народ в основном толпился у загонов с племенным скотом и дуффами, которые, однако, не продавались. По словам Динеша, вампиры относились к ним трепетно, как к боевым товарищам и друзьям семьи. Зато вот денег за погляд на друзей они брать не стеснялись.
Ряд магов отыскать сложности не представляло. На дощатом помосте под дружные хлопки и ахи разномастной публики две голубокожие красноглазые "красавицы" демонстрировали свое высокое искусство. Кроликов из шляпы они, правда, не вытаскивали, зато мгновенно поменять костюмами согласившихся на эксперимент добровольцев не составило для них труда. Пухлявый мужичок, втиснутый неведомой силой в платье с корсажем и кринолином, вопя, попытался скрыться в толпе; владелица кринолина, запакованная в полосатые брюки и с цилиндром набекрень, бросилась вдогонку. Уже на лестнице в воздухе бухнуло, оттуда посыпалось конфетти, и оба снова вернули себе свое облачение - к вящему удовольствию зевак. Я начал было проталкиваться ближе к помосту, но Динеш снова дернул меня за рукав и указал куда-то вглубь далана.
- Разве нам не маги нужны? - удивился я.
- Маги, да только не эти, - усмехнулся саттардец. - Это просто фокусники. Нам нужны птицы поважнее, а они толпу не развлекают.
Чем дальше мы углублялись внутрь территории стефов, тем меньше людей попадалось на пути. Не то чтоб у здешних магов не хватало клиентов. Просто клиенты эти были интересного голубого, сиреневого или фиолетового цвета, многие с одинаковыми черными полосами на лицах, будто ребята коллективно сделали трайбл-тату. Динеш быстро тащил меня за собой по проходу, шарахаясь от группок сиреневокожих. Он раздраженно шипел каждый раз, когда я тормозил, засмотревшись на какие-нибудь колбы, испускавшие ядовито-оранжевый дым, или висящее прямо в воздухе синее пламя, в котором корчилось и пищало что-то зубасто-слизистое.
Две девицы, похожие на фиолетовые одуванчики из-за шапки снежно-белых, торчащих во все стороны волос, захихикали, оглядываясь на нас и демонстрируя острые клычки:
- Какие аппетитные мальчики!
Признаться, если б не альтернативная раскраска и стоящие дыбом шевелюры, девчонки были бы совсем ничего. Я застенчиво улыбнулся в ответ, но тут меня дернули за ворот, да так, что ноги чуть не потеряли контакт с землей:
- Ты что, рехнулся! - Динеш жарко пыхтел мне в ухо. - Это же вампы!
С удвоенной скоростью он потащил меня по проходу между палатками. Вампирши, скалясь, смотрели вслед.
- Так что? - слабо сопротивлялся я. - У них на руках такие же марки, как у нас.
- Это верно. Только вот пока полицаи сюда доберутся, эти зазнобы успеют облегчить тебя на литр крови. Каждая.
Я послушно ускорил шаг - после общения с бладхаундами моя кровь стала мне особенно дорога. Но тут Динеш застыл на месте так внезапно, что я запнулся о его ноги и грохнулся бы наземь, если б не все еще сжимавшая мое предплечье рука.
- Это здесь, - выдохнул Динеш, указывая на неприметный шатер с узким входом, занавешенным темным полотном. В центре полотняной "двери" был нашит небольшой желтый треугольник с двумя поперечными черными полосками. Никаких диковинок тут не демонстрировалось, и вообще создавалось впечатление, что в покупателях хозяева лавчонки не заинтересованы и слова "реклама" никогда не слышали.
- Ты уверен?
Вопрос был адресован скользнувшему на место пологу: саттардец уже исчез внутри шатра. Ничего не оставалось, как шмыгнуть следом. Внутри меня встретил жаркий, душный полумрак. В воздухе висел густой цветочный запах, будто кто-то переборщил с дешевыми духами. Когда глаза чуть попривыкли к темноте, я различил Динеша, занявшего выжидательную позицию у длинного тяжелого стола, возвышавшегося в центре застеленного пушистыми коврами пола. Навстречу ему поднялся с кресла голубокожий, больше всего напоминавший вождя могикан, почему-то наряженного в синюю униформу Конфедерации. Черные густые волосы были стянуты на макушке в длиннющий хвост, мундир как влитой сидел на широкоплечей мускулистой фигуре. Фосфоресцировавшие на скудном свету серебристые глаза стефа перебежали с Динеша на меня, и внезапно я ощутил себя висящей на мясном крюке ободранной тушей.
- Чем могу быть полезен? - осведомился вампир мягким, но холодным голосом.
Динеш сделал мне знак под столом, подзывая к себе.
- Нам необходимо переправиться на Запад. Как можно скорее.
Стефа абсолютно не удивил запрос.
- Оружие? Животные? - лаконично осведомился он.
- Только оружие, - ответил Динеш в том же тоне.
- Прошу сюда.
Вампир обошел вокруг стола и указал на здоровенные напольные весы с гирьками, напоминающие те, что украшали школьный медкабинет. Мое сравнение с мясной тушей все больше и больше обретало плоть. Динеш встал на железную пластину первым. Стеф быстро записал результат измерения на маленькую табличку. Затем настала моя очередь взвешиваться. Хозяин шатра снова зачиркал по табличке чем-то вроде перьевой ручки, зашептал, видимо, вычисляя в уме, и возгласил:
- Пятьдесят бериллов.
Даже в полумраке стало заметно, как вытянулась у Динеша физиономия, но сдаваться без боя он не собирался:
- Двадцать за обоих.
Вампир окинул нас презрительным взглядом и процедил:
- Сорок, и ни бериллом меньше. Благотворительностью не занимаемся.
Динеш увял:
- У нас нет таких денег.
Стеф хладнокровно пожал плечами и вернулся в кресло за столом. Разговор был окончен.
Мы понуро вывалились из шатра. Саттардец остановился посреди волшебного ряда и полностью погрузился в себя, позволяя праздной толпе обтекать нас. Даже близость сиреневокожих вампов, торгующихся за мерцающее, меняющее цвет ожерелье, не могла вывести парня из ступора.
- А сколько у тебя вообще этих самых... бериллов?
- Сорок, - пробормотал Динеш себе под нос, задумчиво глядя в пространство перед собой.
- Так в чем же дело? - обрадовано завопил я. - Пойдем заплатим этому живоглоту, и дело с концом!
- Ты чем думаешь? - мрачно воззрился на меня саттардец. - Тем же, чем на квадрупега садишься? Сорок бериллов только за отправку на Запад, а назад возвращаться как? На какие шиши?
Я смутился:
- Ну, может, мы там... заработаем как-нибудь?
Теперь уже Динеш точно смотрел на меня, как на идиота:
- Интересно, как? "Сушки" исуркхам продавать будем? С доставкой по почте?
- Ну почему? - обиделся я. - Я, например, рисовать могу... И считать. В столбик.
- Ага. А ты знаешь, что исуркхи с тобой сделают за твои художества?
Я отвел взгляд.
- Нет, - вздохнул парень, - что-то мне подсказывает, что, верни мы Машуру, ноги нам с Запада уносить придется быстро - если, конечно, к тому времени у тебя еще останутся ноги.
Настроение у меня упало. Безусловно, отрадно было знать, что Динеш включил меня в план возвращения с Запада. Но в то же время перспектива неминуемой встречи с разъяренными ангелами, у одного из которых не доставало глаза, а у другого - как минимум пера, как-то мешала радоваться путешествию.
- Что же делать? - беспомощно спросил я.
- Попробуем занять, - вздохнул Машурин брат и вполне целенаправленно направился к выходу из волшебного ряда.
- У кого? - удивился я.
- У земляков, - бросил через плечо Динеш.
Дошло до меня не сразу, но, когда я сообразил, наконец, задрать голову к лазоревому небу, то сразу углядел родственника Машуриного "стрекозла". Интересно, сколько бериллов уже зашибли саттардцы, катая над ярмаркой восторженную публику?
12
Саттардцам на ярмарке был выделен не ряд, а целое футбольное поле, на котором гордо выстроились летательные аппараты всех форм и размеров, включая уже знакомые мне су-бонги и "самокаты". "Стрекозел", похожий на Машурин, только почти в два раза больше, стоял по центру, вывалив трап из чешуйчатого бока и принимая новую порцию жаждущих острых ощущений пассажиров. Между машинами важно расхаживали ребята в высоких сапогах и кожанках, давая пояснения потенциальным покупателям.
Когда Динеш и я добрались до этого ВДНХ, пальцы у меня на ногах стали совершенно плоскими от знакомства со многими каблуками, деревянными башмаками и кожаными подошвами. Сами ноги, казалось, вот-вот отвалятся от превратившегося в одну сплошную мозоль зада. Поэтому, когда мой спутник прислонил меня к стенке одной из палаток, я вздохнул с искренним облегчением.
- Стой тут. Никуда не исчезай! Я сейчас вернусь, - наказал Динеш и пошел через поросшее короткой пыльной травой поле. Возражать я и не думал. Стоял себе и смотрел, как парень отыскал в толпе зевак коротенького толстенького человечка в летном шлеме и с тонкими закрученными кверху усиками. Они обнялись, хлопая друг друга по плечам, и начали разговор, иногда поглядывая в мою сторону. Я старательно скалился, демонстрируя все 32 нечищеных зуба каждый раз, когда ловил на себе взгляд вероятного спонсора. Динеш держался, будто аршин проглотил. Я понял вдруг, как тяжело ему было - не только просить взаймы, но и рассказать, почему он здесь и зачем нужны деньги. Наконец толстячок закивал, повернулся и с Динешем в кильватере исчез за спинами семейства хагов, горячо обсуждавших достоинства и недостатки машины, похожей на перекормленную божью коровку.
Я расслабился и попробовал сесть на землю, вытянув натруженные ноги. Идея оказалась не слишком удачной. Поворочавшись, я, наконец, кое-как прилег на живот, но легче мне не стало. Внезапно я понял, что голоден как волк и что отвлечься от противного сосущего чувства в желудке не было возможности - с моего места ничего интересного было не рассмотреть, кроме толчеи изделий сапожного ремесла, украшавших ноги местных обитателей. В довершение всего из палатки, возле которой я расположился, вынырнул вертлявый тип с прилизанными блондинистыми волосами и турнул меня с належанного места, заявив, что отпугиваю посетителей. Это я-то?!
Я решил плюнуть на приказ Динеша, чье "сейчас" безобразно растянулось, и немного пройтись. Неплохо бы разыскать что-то съестное, но вот в карманах хоть шаром покати, а до благотворительных обедов для бездомных в этом мире, похоже, еще не додумались. Несмотря на доводы рассудка, нос вскорости вывел меня в тесный закуток у гончарного ряда, откуда доносился аромат жарящегося мяса. Мускулистый парень с лихо повязанной красной банданкой кидал на решетку сморщенные коричневые колбаски. От жара они распрямлялись и начинали заманчиво скворчать, распространяя тот самый одуряющий дух, что заставил слюнные железы выдать все двести процентов. Мои умоляющие глаза не произвели на парня никакого впечатления. Я тоскливо проводил взглядом мамашу с выводком сопливых отпрысков, получивших по колбаске, несмотря на рев и попытки расцарапать друг другу чумазые мордахи. Вздохнул и поплелся дальше. Пора было возвращаться к моему посту у палатки с блондином.
Внезапно что-то резко толкнуло в плечо, да так, что я споткнулся и чуть не перевернул лоток с керамической мелочью. Здоровенный тип, казавшийся еще больше от торчавших дыбом длинных лиловых волос, удалялся по проходу, злобно расталкивая не успевших убраться с пути людей и хагов. До меня донеслись обрывки его брани:
- Чтоб кровь свернулась у вас на клыках, красноглазые... - дальше шло неприличное. Совершенно огорошенный, я посмотрел туда, откуда вывалился столь впечатляющий типаж. Рассмотреть ничего не удалось из-за спин любопытных, забивших узкий коридор, образованный задниками шатров. Что-то, наверное, здравый смысл, пищало в ухо, что соваться в коридорчик мне совершенно незачем и что Динеш, наверное, уже рыщет в поисках меня по ярмарке, злой, как исуркх. Но я только как следует поковырял в ухе и сунул голову в просвет между спинами.
Ну и что тут интересного? На опрокинутых вверх дном бочонках и пустых ящиках сидели кружком двое стефов и двое людей. Стефы, на мой непривычный взгляд, казались братьями-близнецами взвешивавшего нас мага - такая же синяя форма времен войны Севера и Юга, тот же индейский хвост на макушке, только глаза - красные, как у кроликов. Люди выглядели гораздо более колоритно: женщина в зеленых облегающих, как змеиная кожа, леггинсах и алом балахоне с капюшоном, из-под которого спадали на грудь золотистые локоны. Мужчина, жилистый, крючконосый и темный лицом, был наряжен во что-то вроде узорчатого японского кимоно, напяленного поверх широченных канареечных штанов, заправленных в щегольские сапожки.
В центре круга стояла грубая деревянная колода, на которой громоздилась кучка золотых, серебряных и прозрачных, будто хрустальных, кружков. В воздухе над монетами - а чем же еще они могли быть? - висело нечто. Штуковина напоминала смятую в комок гофрированную бумагу, переливавшуюся всеми цветами радуги. Ближайший ко мне вампир подобрал с колоды перламутровый кубик, который я поначалу не приметил, и опустил в одно из отверстий "комка".
- Четверка, - бесстрастно произнесла сидевшая напротив женщина.
Над маленькой группкой и зрителями вокруг нависла напряженная тишина. Я удивленно захлопал глазами - по всем законам физики кубик должен был просто провалиться сквозь бумагу на импровизированный стол, но этого не случилось. Вообще ничего не случилось. Игроки и зеваки пялились, затаив дыхание, на парящий "комок", нагло сожравший кубик и сыто помигивавший ярко-розовым. Тут розовый сменился оранжевым, и пропавший предмет выскочил из отверстия наверху, покатился по колоде и остановился, замерев у края.
- Пять, - торжествующе осклабился стеф и сгреб монеты в кожаный кошель у пояса.
- Двойная игра, - проскрипел крючконосый, добавил к первому кубику еще один и сыпанул новую горсть серебра на "стол". - Ставлю полтинник.
Очень скоро я уяснил себе правила. Игроки по очереди кидали кости через удивительный комок, который они звали мембраной. Начинали с одного кубика, а кончали шестью. Выигрывал тот, кто угадывал выпавшее на костях число. Ставки повышались с количеством костей. Шансы угадать прямо пропорционально уменьшались. Удивительно, но мне довольно часто удавалось попасть в яблочко - чаще, чем кому-либо из игроков. Наверное, так чувствовал себя Сашка, легко отвечавший на заумные вопросы из "Кто хочет стать миллионером", сочувственно глядя с дивана на потевших в телевизоре, израсходовавших все подсказки дядечек. Что ж, если братишка ничего никогда не выиграл, это еще не значит, что я не смогу. Того, что лежит сейчас на колоде, не только на колбаски хватит. Может, и Динешу унижаться не придется, выпрашивая в долг пару бериллов. Но что я поставлю-то? В карманах чужих штанов даже дырок нет...
Крючконосый встал из-за "стола", учтиво поклонился и стал проталкиваться мимо зевак. Он проигрался в пух. На освободившееся место у колоды желающих не было, и остальные игроки засобирались - видно, для партии нужны четверо.
- Эй, - сдавленно пискнул я, высовываясь из-за чьего-то широкого плеча, - новенького возьмете?
Плечи удивленно раздвинулись, меня пихнули в спину, и я вылетел на свободное пространство, как пробка из бутылки. Две пары красных глаз и одна - голубых воззрились на меня.
- Где твоя мама, мальчик? - мягко произнесла женщина грудным голосом. Вампиры захрюкали, обнажив клыки. Сзади тоже послышалось хихиканье.
Меня бросило в краску, и я буркнул грубо:
- А где ваши дети?
Женщина задохнулась и не нашла, что сказать. Стефы захрюкали еще пуще - видно, такой у них был обаятельный смех.
- А мальчишка-то не промах, - заявил один из них. - Зубастый.
Второй окинул меня скептическим взглядом и отрезал:
- Минимальная ставка в первом раунде - серебряный рокхан. Он у тебя есть?
Я покачал головой:
- Нет, но могу заплатить кое-чем другим.
- Мы берем только деньги, - гнул свое красноглазый. Его товарищ уже вставал со своего бочонка.
- А как насчет свежей крови?
Острые уши обоих стефов мгновенно насторожились. Они обменялись взглядами.
- Какой крови? - вкрадчиво спросил тот, что был повыше ростом. Второй облизнул голубые губы длинным тонким языком.
- Моей.
Тишина вокруг сгустилась настолько, что базарный шум, к которому уже давно привыкли мои бедные уши, внезапно стал снова раздражающе громким. Стефы напружинились, подобрались и уже ели меня живьем кроличьими глазами. Женщина спряталась глубже под свой капюшон. Любопытные за моей спиной попятились, создав между нами маленькое пустое пространство, так что зад захолодил сквознячок.
- Ставлю... - мой взгляд заметался по сторонам: в чем тут у них жидкости меряют? - Стакан!
Кто-то сообразительный из публики тут же метнулся к проходившему как раз мимо продавцу прохладительных напитков, вооруженному здоровенным жбаном за спиной и керамическими чашечками. После короткого препирательства водонос одолжил пиалу и тут же принялся снабжать своим розовым компотом растущую вокруг меня толпу.
Один из вампиров повертел керамическое изделие в руках:
- Сойдет. Наполнишь в случае проигрыша.
Я кивнул, сглотнул, смачивая пересохшее горло, и уселся на место крючконосого. Водички бы сейчас, да фиг мне даром нальют.
- Вы банкуете, Зюльфиара, - напомнил мой сосед слева.
Женщина изящным движением подхватила кубик и бросила в мембрану. Мне выпала честь угадывать первому. Я зажмурился, чтобы не видеть голодных вампирских глаз, глубоко вздохнул и выпалил:
- Два!
Кубик терпеливо подождал, пока все игроки выдали свой прогноз, вывалился из вспыхнувшего голубым "комка" и запрыгал по импровизированному столу.
- Двойка, - провозгласила Зюльфиара приятным голосом и подтолкнула кучку монет в мою сторону. На это наверняка можно было купить пару кило колбасок. Но мне нужны бериллы. Я глянул на стефов, в кроличьих зрачках которых откровенно читалось разочарование, и смахнул два кубика в горсть:
- Двойная игра. Ставлю все.
- Включая кровь, - уточнил вампир повыше и ткнул в пустую пока пиалку.
Я кивнул, и мои соперники ответили серебром и золотом. Кости, брошенные моей рукой, исчезли в недрах мембраны.
- Десять.
- Пять.
- Восемь.
- Двенадцать, - заявил я, обтирая о штаны внезапно вспотевшие ладони.
Зеваки за спиной заохали. Стефы торжествующе переглянулись: шансы на то, что выпадет две шестерки, были не слишком велики. Комок "задумался" на мгновение, замигал желтым и отрыгнул кубики из противоположных концов.
- Двенадцать! - торжествующе возопил я, глядя прямо в вампирские глаза, и сгреб монеты.
Стефы поджали синие губы, дама начала нервно поигрывать локонами, публика шумно обменивалась мнениями и бесплатными советами игрокам.
Тройную игру я взял так же легко, став богаче на пару бериллов. На четвертной банковал высокий стеф. Не успела очередь дойти до меня, как Зюльфиара, слазив под плащ, шлепнула на колоду тяжелый бархатный мешочек.
- Ставлю все. Здесь двадцать бериллов.
Я лихорадочно закопошился в своей горке рокханов - признаться, сколько их было в одном берилле для меня пока оставалось загадкой.
- Тебе нечем поддержать, - мягко покачала капюшоном женщина. - Тут едва пять наберется.
"Пасуй, парень!" - послышалось сзади. "Не с теми ты связался. Эти коршуны по-крупному торгуются!" Вот какой народ сердобольный. А мне что же, теперь голодным гулять? Я глянул на эту крысу в лосинах, на вампиров, взвешивавших набитые кошели на ладонях... Так, выходит, если все поддержат, то на кону будет... Достаточно, чтобы сгонять на Запад и обратно, да еще и за Машуру заплатить!
- Почему же нечем! - с вызовом заявил я, сверля взглядом капюшон. - Кровь-то у меня еще есть.
- Стакана маловато будет! - поспешно вставил красноглазый слева.
- Сколько? - спокойно спросил я, стараясь не реагировать на охи и ахи за спиной.
Стефы переглянулись, посовещались шепотом:
- Литр.
Охи вокруг усилились, к ним стали примешиваться расистские возгласы типа "кровопивцы!" и "живодеры!", впрочем, зашиканные в зародыше. Я быстренько постарался припомнить, сколько же этих самых литров в моем организме. Точно, что не один. К тому же пока мне в этой игре везло.
- Согласен.
Вампиры радостно закивали, пиалка на колоде, как по мановению волшебной палочки, сменилась луженым бидончиком. У Зюльфиары ставка возражений не вызвала. Длинный стеф занес холеную голубоватую длань над мембраной и разжал пальцы. Кости скользнули в извивы "комка", толпа вокруг затаила дыхание.
- Шестнадцать.
- Пять... Нет, шесть! - поторопился поправиться я.
- Восемь.
- Двадцать.
Длинный едва успел закрыть рот, как кубики начали по одному выстреливать из мембраны. Единица. Двойка. Единица... "Двойка! - молил я про себя, до боли вцепившись в края служившего мне табуретом ящика. - Пожалуйста, пусть будет двойка!" Последний многогранник упал на кучу бериллов в центре стола и скатился вниз.
- Четверка, - вкрадчиво объявил мой сосед и клыкасто улыбнулся, - а все вместе - восемь!
Я так и застыл: пялился, не мигая, на проклятый кубик, будто хотел загипнотизировать. "Восемь. Не может быть. Литр. Не может быть!" А вампир уже тянулся ко мне лапой, из которой начали высовываться когти:
- Ты как, сам, малыш, или тебе помочь?
Тут я опомнился и вскочил на ноги, но не тут-то было. Еще недавно дружелюбные зеваки ухватили меня под локти:
- Эй, куда, паря! Продулся, надо платить.
Я понял, что влип. Длинный стеф двинулся на меня, вытаскивая из-за пояса здоровенный кинжал, - даже про бабло на столе забыл. Зюльфиара не проявляла сочувствия, толпа держала крепко, кто-то уже нетерпеливо закатывал мой рукав. Видно, зрелище кровопития для здешней публики поинтереснее казино.
Вдруг сзади раздался шум - будто кто-то крупный вломился в проход и расшвыривал любопытных на своем пути, невзирая на их возмущенные протесты. "Динеш?" - мелькнуло в голове, но оглядываться было некогда - меня занимало острие вампирского кинжала, опасно приблизившееся ко вспухшим от захвата венам. Зато красноглазый увидел вновь прибывшего, и зрелище это ему, очевидно, очень не понравилось. Стеф тряхнул индейским хвостом, ощерился, блеснув клыками... И тут я заехал ему коленом по яйцам. То есть в тот момент я не был уверен, есть ли они вообще у вампиров. Оказалось, что есть.
Лезвие кинжала скользнуло плашмя по запястью, не причинив особого вреда, а стеф повалился на колени, подвывая и зажимая промежность. Его товарищ метнулся ко мне, но внезапно державшие меня руки исчезли, и между мной и вампиром вклинилась фигура, заслуживающая отдельного описания.
Судя по росту и торчавшему дыбом сиреневому хаеру, парень был родственником того баскетболиста, что уже произвел на меня незабываемое впечатление. Разница заключалась в огромных изогнутых и сужающихся к острию клинках, которые великан скрестил под подбородком окаменевшего в полушаге стефа. Баюкавший яйца, шатаясь, поднялся на ноги и сунул руки к заплечным ножнам. Один из кривых мечей мгновенно сменил позицию и уткнулся в его кадык.
- Я бы не советовал, - прозвучал низкий голос свысока.
- Ты не имеешь права, - прошипел стеф поменьше, наливаясь синевой. - Азартные игры не запрещены законом. Мальчишка проиграл. У нас есть свидетели...
- Да ну? - хмыкнул верзила.
Вампиры закрутили головами по сторонам, их и без того темные лица помрачнели еще больше. Зеваки, почуяв, что пахнет жареным, и отнюдь не колбасками, давно рассосались, проход опустел. Только Зюльфиара, пользуясь замешательством, тихонько пятилась вдоль стеночки. Я уже решил последовать ее примеру, благо глаз у "сиреневого" на спине не было, только тяжелый на вид посох в перевязи. Но следующие слова моего спасителя резко изменили это намерение:
- А шулерство, по-вашему, тоже не запрещено?
- Я так и знал! - завопил я, осмелев от чувства оскорбленной справедливости, и выскочил вперед. - Жулики они все!
- У тебя нет доказательств! - заявил стеф повыше и презрительно прищурился на верзилу со стоячей прической, совершенно игнорируя меня.
- А это что? - верзила глянул в сторону алого балахона и гаркнул: - Харгейса!
Зюльфиара подпрыгнула на месте, ее скорчило, будто неблагозвучное слово ударило женщину в живот. Нежные пальцы, стягивавшие края капюшона, внезапно огрубели и поголубели, золотистые локоны распрямились и сменили цвет на иссиня-черный, ноги в зеленых лосинах утратили женственную форму и удлинились. Не считая больше нужным скрываться, стеф-вампир откинул капюшон и злобно уставился на воина черными, как ночь, глазищами.
- Это... это заговор! - ахнул я, потрясенно переводя глаза с красноглазых на лже-Зюльфиару и обратно. Теперь-то мне стало ясно, отчего "дамочка" не возражала против кровной ставки.
- Послушай, Ла... как тебя там... - начал длинный стеф, по-прежнему не реагируя на мое присутствие.
- Ла Керт, - представился "сиреневый".
- Ты бы спрятал свои игрушки, пока сюда полицаи не набежали. Давай разберемся по-мирному.
- А тут нечего разбираться, - заявил назвавшийся Ла Кертом. - Убирайтесь отсюда и оставьте мальчишку в покое. Иначе офицеры кланов Ностра и Габриэля узнают, что вы тут вытворяли.
Больше всего меня раздражало то, что разговаривали эти двое в моем присутствии так, будто я был воздухом.
- А деньги? - быстро вставил второй красноглазый, жадно поглядывая на "стол-колоду".
- Забирайте ваши ставки, а мальчику верните его.
Вампиры грязно ухмыльнулись, а я не выдержал:
- Эй-эй! Как это - забирайте?! А меня кто спросил? Я-то играл по правилам. Значит, выигрыш по праву мой!
Ла Керт плавным движением вложил гигантские клинки в ножны и, наконец, удостоил мою персону вниманием. Оттерев меня в сторону от метнувшихся к колоде стефов, верзила шепнул:
- Тебе проблемы нужны?
- Нет, но...
- Тогда заткнись и радуйся, что не дошло до драки или вызова на дуэль! Что тут твое?
Я тоскливо уставился на игровой "стол", в центре которого одиноко торчал погнутый бидон. Вампиры, пересмеиваясь и кидая недобрые взгляды через плечо, быстро удалялись по проходу.
- Ничего, - буркнул я, - я кровь ставил.
- Вот несчастье! Неужели я опоздал? - Ла Керт вцепился в мою руку со все еще закатанным рукавом и тщательно осмотрел царапину на запястье. - Он тебя не попробовал? Не успел?
Я помотал головой.
- Уверен?
Я кивнул, вырвал запястье из его хватки и принялся раскатывать рукав:
- А вы чего так беспокоитесь?
- Слава Женетт! - выдохнул верзила облегченно, снова ухватил меня, теперь уже за плечо, и поволок в сторону колбасного запаха. - Надо убираться отсюда, а то как бы с полицией не пришлось объясняться...
Рядом с сиреневым типом я чувствовал себя Мальчиком-с-пальчик. Он с легкостью рассекал волны ярмарочных покупателей, самые высокие из которых едва достигали ему до плеч. Я летел сзади, как шарик на ниточке, едва касаясь земли ногами и совершенно ошалев от быстрого развития событий, пока...
- Лиан!
Окрик заставил вновь вспомнить о Динеше и цели нашего путешествия. Я затормозил, безо всякого успеха пропахав пятками землю.
- Немедленно отпусти его, вампир!
Теперь затормозил уже мой спаситель-похититель, в спину которого я ткнулся носом. Тут меня как ударило: вампир?! Я дернулся, но когти только крепче вонзились в плечо. Когти?! Я издал сдавленный писк, к счастью, в базарном шуме никем не услышанный, и выглянул из-за могучего торса Ла Керта. Динеш стоял перед ним бледный и будто ставший меньше ростом. Наши глаза встретились, и я усомнился, что страшнее - сдать кровь или снова остаться наедине с братцем-пилотом.
- Лиан со мной, так что убери свои лапы! - наступал тем временем на вампира саттардец, хоть губы у него предательски подрагивали. Толпа пока что плавно обтекала нашу троицу с обеих сторон, но теперь на сцену начали обращать внимание. Ла Керту это было, очевидно, не нужно. Когтистые пальцы разжались, и меня легонько подтолкнули вперед:
- Это недоразумение. Я не желал твоему другу ничего дурного. Но мне необходимо с ним поговорить.
- Ты знаешь этого вэазара? - нахмурился Динеш, метнув в мою сторону подозрительный взгляд.
- В первый раз вижу, - искренне ответил я.
- Мы уходим! - бывший пилот решительно ухватил меня за рукав.
Признаться, такое бесцеремонное обращение уже начало мне надоедать.
- Подождите! - вэазар сделал шаг вперед, но наткнулся на угрожающий прищур саттардца, свободная рука которого нашла эфес факара. Ла Керт быстро оглянулся по сторонам и понизил голос. - У меня к Лиану дело, не терпящее отлагательств.
Динеш дернул меня через торговавшуюся за какие-то шкуры кучку покупателей.
- Речь идет о некоем волчке... - донеслось до моих ушей между горячими возгласами: "Десять рокханов! Восемь! Девять с половиной!"
Я встал как вкопанный и теперь сам ухватил пилота за куртку:
- Тут есть спокойное место, поговорить?
Ла Керт и Динеш одновременно ткнули пальцами в противоположных направлениях.
13
Сошлись мы на том, что право беседы со мной вэазар должен оплатить обедом - для меня. Динеш нашел идею есть на вампирские деньги не совместимой со своими моральными принципами. Потолкавшись по охотничьему ряду, в который, как оказалось, успел заволочь меня Ла Керт, наша колоритная троица притормозила у деревянного павильона с вывеской "У Рия Хипп".
Заведение привлекло нас почти полным отсутствием посетителей. Никаких хиппарей, только парочка хагов развалилась на цветастых подушках, усыпавших террасу. Объяснялось это, как выяснилось, дороговизной харчевни. При виде вывески с ценами подбородок Динеша плавно опустился на грудь. Так ему и надо, поплатится теперь за свою гордость! Вот Ла Керт - молодец, браво полез в дверь, сразу видно, деньжата у парня водятся.
К моему удивлению, внутри "Хиппа" не было ничего, кроме залежей тех же подушек, громоздившихся кучами вокруг крошечных столиков на ножках, делавших честь любой таксе. Да, с таким потоком клиентов хозяин, видать, и на мебель заработать не смог... Кстати, о хозяине. При виде зеленого ушастого существа в белоснежном фартуке я зажмурился и ущипнул себя за руку: показалось, я увидел легендарного учителя Люка Скайуокера во плоти. Йода, однако, не исчез, а подсеменил к нам и застрекотал:
- Плосу, господа, где вам угодно плисесть? - Трудно говорить, когда у тебя вместо рта клюв.
Я позволил Ла Керту водрузить себя на ближайшую груду подушек. Вэазар устроился напротив и принялся изучать протянутое коротышкой меню. Динеш забился в угол: парень обещал вампиру приватное общение со мной, но только на дистанции зрительного контакта. Я не читая ткнул пальцем в самые высокие цены из списка - путь знает кровососущий, что хоть я и продаюсь, но стою дорого. Довольный "Йода" откочевал к братцу-пилоту.
- Что за хмырь? - шепнул я вэазару, дискретно ткнув пальцем в сторону зелененького.
- Ксахо, - так же шепотом оповестил Ла Керт.
- Ага, - глубокомысленно ответил я.
- Вообще-то, обычно они не покидают своего острова на Западе, - великодушно пояснил вампир, - так что в Среднем мире представители этой расы - большая редкость...
Объяснение прервал раздраженный стрекот "редкости": очевидно, Динеш отказался сделать заказ - еще бы, парень и так уже, наверное, кругом должен. "Йода" настаивал на том, что сидеть на его подушках на халяву никак невозможно, и саттардец, скрепя сердце, расстался с горстью монет.
- Твой приятель не слишком мне доверяет, а? - кивнул на Динеша ваэзар.
Я неопределенно хмыкнул: кому из нас двоих пилот не доверяет больше, еще вопрос, но вот Ла Керту об этом знать совсем не обязательно. В ожидании съестного я постарался окучить свои подушки таким образом, чтобы они - в случае внезапного отступления - не мешались под ногами. Я уже знал, к чему может привести игра с вампирами. Что, если и задушевный разговор с представителем сей расы окажется чреват последствиями?
- Так что насчет волчка? - поторопил я события.
- Он у тебя? - напрягся вэазар, сверля меня черными глазищами.
Лицо у воина было полосатое, как и у вампов, так что я затруднялся читать его мимику. Но вот волнение в басовитом голосе звучало неподдельное.
- Почему всех это так интересует? - подобрался я на своих подушках.
- Кого это - всех? - встрепенулся Ла Керт, непроизвольно кладя ладонь на лежавшие рядом ножны.
- Ну, скажем, вас, Любовь Генриховну, бладхаундов...
- Бладхаундов? - вэазар принял сидячее положение. - Где ты их видел?
- В метро, - честно ответил я, - на школьном дворе и на Ленинском.
- Это, наверное, на твоей родине... - Ла Керт нахмурился так, что черные полоски, идущие от глаз через лоб, почти съехались вместе. - Неужели он посмел зайти так далеко? Что же, волчок все еще у тебя? Должен быть, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали...
- Кто это - он? - насторожился я.
Но тут к нашему столику подрулил ксахо с подносом, уставленным тарелками, и мы с вампиром заткнулись. На столике передо мной очутился кулинарный шедевр, напоминавший крошечный пирожок, плававший в море зеленого соуса с малиновыми завитушками.
- Что это? - осторожно ткнул я пищу заостренными палочками, подававшимися тут вместо вилки.
- Как вы заказывали, - поклонился "Йода". - Грудка скрингса в подливе из минуогов с кровью.
Голод внезапно исчез и сменился тошнотой, такой острой, что мне пришлось плотно сжать губы. Ксахо, очевидно, неправильно понял мимику. С видом оскорбленного достоинства он выгрузил с подноса полную красной жидкости тарелку - заказ Ла Керта - и удалился.
- Не нравится, можем поменяться, - предложил вэазар, подталкивая ко мне свое блюдо. Я только помотал головой, зажимая рот ладонью и сканируя помещение в поисках туалета. - Нет? Томатный суп, конечно, вегетарианское кушанье...
- Томатный?.. - выдавил я, присматриваясь к содержимому вампирьей тарелки.
- О да, - горячо кивнул Ла Керт, так что хаер качнулся, - мне не чуждо наслаждение простыми блюдами кухни ди-существ. Пищу для поддержания жизни всегда можно найти в барах вампиров.
Не говоря ни слова, я поменял наши тарелки местами, принюхался... Нет, все верно, помидорами пахнет! Я навернул супу, закусывая свежеиспеченным белым хлебом. Сотрапезник умиленно созерцал мои старания, деликатно отправляя в черную пасть кусочки скрингса.
- Так значит, волчок все еще у тебя?
Я чуть не поперхнулся: опять двадцать пять! Кое-как проглотил хлебную горбушку и промямлил:
- Вы не ответили на мой вопрос. Почему я должен отвечать на ваш?
Ла Керт подобрал скрингсом остатки кровавого соуса и промокнул губы салфеткой:
- Прости, Лиан. Думаю, я неверно начал этот разговор. Надо было представиться как следует.
Во, как официально все! Я кивнул, валяй, мол, и, не моргнув глазом, принялся уничтожать второй ломоть хлеба, макая в суп.
- Я библиотекарь.
Вот тут мне еда пошла не в то горло. Я закашлялся, судорожно ухватил кувшинчик с каким-то пойлом и опрокинул его в рот. Ага, библиотекарь! С такими-то... махайрами за плечами! Не смущаясь, вампир продолжал:
- Еще я верный подданный Дракона Женетт, правительницы Среднего мира.
Я выпучил на сотрапезника слезящиеся от кашля глаза. Нет, вот дракона только на мою бедную голову еще и не хватало! Или... драконихи?
- Судя по всему, ты уже встречал ее, Лиан. На родине. Вероятно, она явилась тебе в образе женщины и передала волчок...
Про суп я забыл:
- Женщина? Такая, - я нарисовал в воздухе плащ-палатку, - в шляпе с... глазами? - мои пальцы сложились в подобие бильярдных шаров.
- Она, - кивнул вэазар. - Что сказала тебе госпожа? Предложила стать властелином вселенной?
- Угу, - я почувствовал, как к щекам приливает жар.
- Я должен тебе в этом помочь.
Что-то в той простоте, с какой это было сказано, убедило меня в искренности Ла Керта. Он между тем продолжал:
- Госпожа послала меня тебе навстречу, но мне помешали прибыть в Дарро вовремя. По следам мне удалось определить, что тебя подобрал летательный аппарат, и я отправился в Саттард, но опять опоздал - тебя там уже не было. Я поспешил на ярмарку и в последний момент выхватил тебя из клыков стефов. Ах, подумать только, что могло бы случится, вонзи этот негодяй в тебя свои зубы! Особенно теперь...
Я выставил перед собой измазанную томатом ладонь:
- Минуточку! А как вы поняли, что я... ну, это - я?
- Госпожа показала мне тебя, - пожал плечами вампир. - Я взял след с помощью магии и...
- Магии?! - Час от часу не легче!
- Я прирожденный маг, как и все вэазары, - гордо объявил Ла Керт. - Впрочем, стефы - тоже. Именно поэтому я не мог позволить им отведать тебя - ведь, примени они заклятие крови, ты мог бы навеки стать их рабом, а наш мир снова остался бы без достойного властелина.
Меня от подобной перспективы аж передернуло, но я нашел в себе силы пробормотать:
- Боюсь, он и так без него останется.
- Что ты имеешь в виду? - черные глаза встревожено искали ответа в моем лице.
- Если верить моему гхм... товарищу, - мотнул я головой в сторону Динеша, - вы беседуете с мертвым человеком. Но не расстраивайтесь: этому миру без меня будет гораздо лучше, чем со мной. Честно.
Ла Керт окинул меня каким-то профессиональным взглядом:
- По-моему, для мертвого ты неплохо сохранился. Я что-то пропустил?
- Угу, - кивнул я, подбирая остатки супа хлебной корочкой, - ЭРАД.
Полосатая физиономия вэазара окаменела, став похожей на побеленную африканскую маску. В этот патетический момент на горизонте снова возник "Йода":
- Сто господа зелают из напитков?
Сердце внезапно охватила тоска по родине:
- Пиво есть?
- Авельское светлое.
Все-таки правильно этот мир устроен.
- Давай, - глянув на собеседника, все еще напоминавшего жертву василиска, я уточнил, - два. Нет, три. Мы угощаем джентльмена за крайним столиком, - я махнул на тосковавшего в своем углу Динеша, - верно, Ла Керт? Заодно и поминки справим.
Ксахо радостно упорхнул, а вампир навис над низеньким столиком:
- Какие поминки? И при чем тут ЭРАД?
Вкратце я передал историю с рогаткой, ангелами и приговором к вечной смерти. В процессе рассказа лицо Ла Керта становилось все мрачнее и мрачнее, даже радостная сиреневая прическа несколько поникла. Параллельно с этими переменами блекла моя надежда на то, что представитель дракона волшебным образом станет моим щитом от нелепого правосудия ЭРАДа. Внезапно вэазар вскочил на ноги, заставив Динеша встрепенуться. Вампир, впрочем, ничего мне не сделал - только нервно заходил туда-сюда по проходу между грудами подушек, бормоча себе под нос и время от времени дергая сиреневую шевелюру. В задумчивости он едва не сбил с ног "Йоду", тащившего поднос со здоровенными деревянными кружками.
Пиво оказалось весьма неплохим, хотя и недостаточно холодным, но настроение не слишком улучшилось: метания Ла Керта яснее любых слов убедили меня в серьезности положения.
- Может, вы присядете? - наконец, не выдержал я. - Меня это нервирует.
Вампир внял и плюхнулся на свое место, шумно пригубив кружку.
- Это все моя вина, - стукнул он себя в грудь. - Был бы ты рядом со мной, ничего бы этого не случилось! Ехали бы мы себе потихоньку к Авеле, а теперь... - Ла Керт устало потер черные полоски на лбу. - Дрокка меня побери, он обыграл нас по всем статьям!
Мой мозг уцепился за последний кусочек вываленной на меня информации:
- А все-таки, кто - он? И вообще, что тут происходит?!
Вэазар оторвал руки от лица и бросил быстрый взгляд по сторонам. В заведении по-прежнему было пусто, если не считать нетерпеливо ерзавшего на своих подушках Динеша: парень явно давал понять, что мой разговор с вампиром слишком затянулся. Я сделал вид, что не понимаю туземной мимики. Ла Керт тем временем склонился ко мне и голосом, каким сообщают величайшую тайну, прошипел:
- Чужой демиург!
- Деми... кто?
Черные глаза впились в меня:
- Создатель миров. Властелин, который хочет захватить Вселенную Оси. А начал он со Среднего мира.
Я недоверчиво покачал головой:
- Если он создатель, чего же этот самый демиург не натворит себе вселенных по своему вкусу, вместо того чтобы отбирать чужие?
- Ты что думаешь, делать вселенные - это как куличи лепить? - усмехнулся Ла Керт, продемонстрировав немаленькие клыки. - Что проще - построить дом на пустом месте или въехать в уже готовый и обустроить по-своему?
Да, против вампирьей логики не попрешь.
- Но почему чужой властелин именно на Средний мир позарился? - озадачился я.
- Потому что бесхозный он, - и вэазар мрачно осушил свою кружку.
- А как же Женетт? - совсем запутался я. - Кстати, она и правда дракон?
"Йода" показался на горизонте, чтобы наполнить опустевшую посуду, но Ла Керт одним величавым движением отмахнул его в сторону.
- Дракон вообще-то - это титул, - пояснил вампир. - Но госпожа может принимать любую форму, по крайней мере в своей вселенной. Только она не желает здесь больше жить.
- Почему? - поразился я. - Ведь она тут всемогуща, как... богиня?
- Не богиня, а демиург, - поправил Ла Керт. - Боги существуют, только когда в них верят, а госпожа есть и будет всегда. Она очень долго жила в нашей вселенной - с момента создания миров Оси. Конечно, Женетт и раньше отлучалась время от времени - путешествовала. Но на этот раз возвращаться она не намерена. Я могу ее понять, - вампир наставительно поднял когтистый палец. - Средний мир - страна древняя и счастливая. Стараниями хозяйки войны и межрасовая вражда почти искоренены. Единственное, что беспокоит местных жителей, - небольшие стычки на границах поселений людей, хагов и вампиров, но с этим власти могут справиться собственными силами. Немудрено, что госпожа в последнее время заскучала...
- Ясно, потому дракониха в Питер и рванула - у нас точно не соскучишься! - усмехнулся я, но тут же прикусил язык под суровым взглядом вэазара.
- А не перебивать взрослых у вас не учат? О чем бишь...
- Чужой демиург, - смутившись, подсказал я.
- Да, Ноал... - Ла Керт еще больше понизил голос, и, чтобы расслышать его слова, мне пришлось вытянуться на подушках в сторону собеседника. Краем глаза я заметил, как забеспокоился Динеш, увидев шею подопечного в такой близости от зубов вампира, но на его нервы мне было в данный момент наплевать. - Так он назвался, когда впервые появился здесь, - Ноал. В начале никто не принимал его всерьез - молодой, полный нелепых идей и амбициозных планов, госпожу он даже забавлял. Но потом раскрылись эксперименты чужака с запрещенной магией, и дракон Женетт изгнала Ноала из мира Оси. Никто не ожидал, что он вернется. Но как только госпожа покинула нас, демиург тут же попытался занять ее место. К счастью, хозяйка предвидела такую возможность и забрала с собой Торбук.
- Торбук?
- Тс-с! - Ла Керт приложил палец к черным губам и зыркнул в сторону пилота. - Это один из сильнейших волшебных артефактов нашей вселенной, кинжал, сделанный из материала, составляющего межмировую грань. Только владеющий им может обрести власть над творениями Женетт. Теперь ты понимаешь, почему Ноал последовал за драконом в... как ты его назвал, Питер?
Я неуверенно кивнул. Признаться, я понимал все меньше и меньше, но надеялся, что это пройдет.
- К счастью, госпоже удалось найти нового властелина, передать ему Торбук и отправить в мир Оси. Более того, ей удалось замкнуть Ноала в реальности Питера, чтобы он не мог последовать за тобой...
Остатки моего пива вылетели изо рта фонтаном брызг, вампир едва успел отпрянуть в сторону.
- Торбук?! Это какая-то ошибка! Я в глаза не видел никакого кинжала, ни обычного, ни сделанного из этой, как ее, мировой хрени.
- Грани, - Ла Керт отер щеку огромной вышитой салфеткой. - И это не ошибка. Лиан, разве ты еще не понял? Торбук способен менять форму, подчиняясь мысли и желанию владельца, и, думаю, сейчас он выглядит как...
- Волчок... - убито прошептал я.
Некоторое время я тупо глазел в окно. За ним плыл пестрый поток посетителей ярмарки, и не подозревающих, что их судьбы лежат в моем кармане в виде смешной полосатой штуковины, которая впилась мне в задницу ребром. Вот уж действительно вся жизнь - игра!
- Но... почему я? - беспомощно воззрился я на вэазара. - Я не хочу, в смысле не могу... - припомнив, как лихо вампир шибанул заклинанием стефа-шулера, я полез в тот карман, где давило. - Вот! - я сунул Ла Керту тепленький волчок. - По-моему, властелин из вас получится куда лучше, чем из меня.
- Ты что?! - когтистая рука обхватила мою и пихнула обратно. - Спрячь сейчас же!
Успокоился вэазар, только когда блестящие полоски снова скрылись в недрах моих штанов.
- Я не могу стать преемником госпожи, Лиан, - терпеливо объяснил он, откидываясь на подушки. - Я - ее создание, а создание никогда не сможет стать создателем - по крайней мере в своем родном мире.
- А-а, - протянул я, соображая. - А... вот Динеш, - я ткнул в сторону саттардца, метавшего в мою сторону взгляды волка из мультика "Ну, погоди!". - Он - лейтенант воздушного флота... был, - поправился я, - и вообще очень даже ничего парень, стоит его узнать поближе... Чем не властелин?
Ла Керт устало качнул лиловой шевелюрой:
- Ты не понимаешь. Саттардец - тоже творение дракона Женетт, как и все живые существа в мирах Оси. К тому же, владеть и управлять Торбуком может только избранный.
М-дя, час от часу не легче! Какой еще сюрприз приготовила мне дама в шляпе и с французским именем? Тут меня осенило:
- Эй, раз так, значит бояться-то вам нечего! Ноал этот все равно не сможет Торбук приручить.
- Не скажи, он все-таки демиург, - осадил меня вампир. - Я бы на твоем месте не стал на это рассчитывать.
- Что же делать? - растерянно спросил я.
- Только одно, - мой сотрапезник засобирался, навьючивая на себя оружие и посох. - Как можно скорее отправить тебя в твой мир, пока тут не появился ЭРАД. Там ты найдешь госпожу и вернешь ей волчок. Возможно, она еще успеет найти другого преемника прежде, чем Ноал разорвет ее чары. Я, конечно, отправлюсь с тобой, чтобы защищать от бладхаундов и прочих...
- Нет! - заорал я, живо представив себе татуированного панка ростом два с гаком, прорубающего себе дорогу махайрами через метро в час пик. И эти клыки... Чем же я его кормить-то буду?
- В смысле... - спохватился я, заметив недоумение в черных глазах. - Что, если дракон опять выберет не того? Ведь со мной она явно промахнулась. Ну у меня же на морде написано: "Ошибка природы". Даже Гена меня так называл... Это отчим мой, - скомкано закончил я.
- Госпожа редко ошибается, - пожал плечами Ла Керт, взгляд его странно смягчился. - Но у нас нет выбора - тебе необходимо вернуть волчок.
Я кивнул:
- Ладно. Только у меня тут дело незавершенное есть... - Я невольно покосился на Динеша, который уже вскочил из-за столика-таксы и чуть ковер копытом не рыл.
- Я знаю, - вэазар завозился с перевязью, стараясь не смотреть на пилота, - слышал в Саттарде. Только вот сестру парню одному придется выручать. Мы рисковать не можем, у нас каждая минута на счету.
Мне аж кровь в лицо бросилась. Я бы точно наговорил вампиру комплиментов, если бы не "Йода", подсеменивший к нам со счетом. Пока Ла Керт вылавливал когтями монетки в кошеле, я постарался отключить эмоции и включить мозги. Как только довольный ксахо отчалил, наверное, прятать небывалое богатство в сейф, я уцепил вэазара за рукав и зашептал:
- Я без Машуры никуда, не рассчитывайте. Ее исуркхи только в обмен на меня выдадут, так что Динеш один не справится. Неужели нельзя от ЭРАДа этого как-нибудь отвертеться? Все-таки властелин как-никак... - брякнул я волчком в кармане.
Вампир оскалил клыки в усмешке:
- Властелин, да не совсем. Для того чтобы вступить в права, ты должен отпереть Торбуком Чертог Дракона и пройти ритуал, показывающий, что ты - истинный демиург. Тут требуется владение магией, но я успел бы тебя обучить по пути в столицу... А теперь у нас ни на что нет времени!
- Не волнуйтесь, - мрачно буркнул я, - у вас все равно бы ничего не вышло. Маг из меня, как из козла... хм, су-бонг. Да и демиург тоже. Так что вы кучу маго-часов сэкономили. А теперь простите, но мне на Запад надо...
Я развернулся к Динешу, который облегченно рванул мне навстречу. Но не тут-то было - вампир заступил мне дорогу:
- Как ты еще не понял - это ведь именно то, что нужно Ноалу! Исуркхи пляшут под его дудку! Они избавятся от тебя и передадут Тор... - Ла Керт осекся, поймав взгляд саттардца. - Волчок чужому!
- Ну, от меня не так-то легко избавиться, - гордо заявил я, хотя внутри все похолодело. - До встречи. Когда мы вернемся в Средний мир с Машурой.
Я решительно протиснулся мимо вэазара и воссоединился, наконец, с моим "опекуном", пальцы которого будто приросли к рукояти факара. Динеш и вампир так ели друг друга глазами, что я съежился под перекрестным огнем их взглядов. "Йода", выглянувший было из кухни, сделал вид, что забыл там что-то важное, и испарился, как настоящий джедай. Я его понимал: взбредет вампиру в голову снова использовать какую-нибудь "харгейсу" - мы с пилотом и моргнуть не успеем.
Ла Керт решил сделать последнюю попытку:
- Лиан, подумай! Неужели ты поставишь будущее всего мира на одну доску с жизнью какой-то девчонки?
- Ну, по-моему, будущему среднемирян пока ничего особенно не угрожает... - начал было я, но тут Динеш оттер меня в строну и попер на гиганта:
- Она не какая-то девчонка, а моя сестра!
Я обхватил пилота сзади и повис на нем, как клещ:
- Все! Мы уходим. А то стефы на обед закроются.
Пока саттардец обдумывал мою глубокомысленную фразу, я потихоньку отбуксовал его к выходу. Вслед нам донеслось удивленное:
- Стефы?!
Я не удостоил вампира ответом.
- Подождите! Вы что, собрались им за переход платить?
Мне удалось-таки пропихнуть Динеша в дверь. Я молча протащил его через террасу под удивленными взглядами хагов, доедавших десерт. Дощатый пол затрещал под шагами вэазара.
- Сколько они с вас запросили?
Мы соскочили со ступенек и вклинились в кучку покупателей у ближайшей палатки.
- Двадцать бериллов? Тридцать?
- Сорок! - буркнул я. - Вы теперь отвяжетесь?
Быть может, вэазар и ответил бы положительно, но ему не предоставили такой возможности. Толпа вокруг вдруг закишела знакомыми уже синими мундирами. Стеф-вампир с глазами, отливающими бронзой, подступил к Ла Керту:
- Прошу вас следовать за мной.
Верзила нахмурился:
- А в чем дело? Сейчас очень неподходящий момент: у меня важное дело, и...
Мужичок в изумрудной форме хранителей порядка протиснулся вперед:
- Дела, именем закона, придется отложить. Главный полицмейстер округа незамедлительно требует экспертизы вэазара. У меня есть полномочия доставить вас в управление. Мы очень надеемся, - изумрудный сделал ударение на очень, а стефы - на арсенал у себя за плечами, - что вы согласитесь сотрудничать, именем за...
Конца фразы я не расслышал. Воспользовавшись моментом, Динеш поволок меня в сторону кожевенного ряда. Вэазар с высоты своего роста еще метал орлиные взгляды в нашу сторону, но вскоре я потерял его из виду.
14
- Где ты шлялся? - таков был первый вопрос Динеша, когда между нами и вэазаром оказалось достаточное количество переполненных покупателями рядов. - Я же сказал: сиди смирно!
- В няньках не нуждаюсь, - огрызнулся я.
Если бы не требование исуркхов, саттардец, наверное, прибил бы меня на месте. Но живым я представлял большую ценность, и экс-пилот ограничился тем, что дернул меня за собой и потащил к далану стеф-вампиров.
- А вэазара этого ты где нашел? И что за загадочное дело у него к тебе было? - не отвязывался Динеш.
- Во-первых, это Ла Керт меня нашел, а не я его. А во-вторых, это самое дело - не твое. Кстати, усатый дал нам взаймы?
- Нам?! - саттардец притормозил и воткнул меня в угол между выступом палатки зеленщика и боком фургона, с которого бойко шла торговля какими-то бурыми то ли фруктами, то ли овощами. - Слушай меня внимательно, Пушок! Еще раз двинешься с того места, куда я тебя поставил, и...
- И что?! - я даже на цыпочки приподнялся, чтобы не смотреть на братца-пилота снизу вверх - настолько "Пушок" этот мне встал поперек горла. - Распылишь меня на атомы?!
- Нет, - криво усмехнулся Динеш, пихнув меня к фургонной раме, - раздобуду у кузнеца цепь попрочнее, прикую тебя к себе, а ключ спрячу там, куда ты нос сунуть не догадаешься.
Пренебрежительное отношение к моим умственным способностям достало не меньше импровизации на тему моего "легкого" имени:
- А кузнецу чем заплатишь? - повторил я ухмылку притеснителя.
- На этот счет не беспокойся, - хихикнул саттардец. - Цепи и вампиры куют.
Мне поплохело. Очевидно, мой зеленый вид удовлетворил Динеша, он ослабил хватку, и я этим мгновенно воспользовался. Приемчику этому я выучился у одного хмыря в летнем лагере: скользящий шаг в сторону, захват, и вот уже пилот без крыльев уткнулся носом в пыльную ткань палатки, шипя от боли в заломленной за спину руке.
- Давай начистоту, - заявил я, поглядывая по сторонам: к счастью, пока никто не обращал на нас внимания. - Я тут с тобой валандаюсь только ради Машуры. Все-таки она мне жизнь спасла. Если б не она, я бы давно волчок крутанул и был таков. Так что напряги слух...
Динеш рыча дернулся, но я только сильнее выкрутил его руку, и рык сменился сдавленным стоном.
- Тихо-тихо, а то вывих тебе обеспечен. Будет больно, да и факаром потом не очень помашешь... Так вот, план такой. Мы мирно возвращаемся к этому задроту стефу, отправляемся на Запад, забираем Машуру, а там наши дорожки разбегаются. Причем делаем мы все это в темпе вальса, потому что я не хочу объясняться еще и с ЭРАДом. И не советую тебе больше давить авторитетом - у меня на него аллергия. Все ясно?
Саттардец невнятно хрюкнул в полотнище палатки, на котором его рожа оставила светлые полосы там, где я стер ею пыль. Я усилил нажим:
- Чего?
- Ясно, - сквозь зубы прошипел бывший пилот.
- Да, и никаких там "пушков", - вспомнил я. - Лиан меня зовут. Повтори.
- Ли... ан, - выдохнул Динеш, и я выпустил его руку.
Вид у саттардца был темный - причем буквально. Он отер рукавом грязные разводы со щек, но муть в глазах осталась. Они так и говорили: "Вот погоди, сестру вернем, и..." Видно, на мое возвращение в Средний мир он раскошеливаться уже не собирался. Ни слова не говоря, парень повернулся и начал пробираться сквозь базарную толчею. Я попер за ним.
Вампир в шатре с весами был не один. Второй стеф, бронзовоглазый, при нашем появлении запнулся на половине фразы и зыркнул так, что мне больше всего захотелось тут же оказаться в самом дальнем отсюда далане. Я ткнул Динеша в бок, стараясь привлечь внимание, но тот все еще дышал неровно после нашей маленькой ссоры и потопал прямо к столу.
- Вот. Тут сорок бериллов, - мешочек тяжело плюхнулся на полировку.
Стефы переглянулись.
- Это те, о ком ты говорил? - кивнул на нас бронзовоглазый.
Мне этот вопрос очень не понравился, как и кивок взвешивавшего нас вампира. Саттардец же кипел, будто чайник под крышкой, и ничего не замечал:
- Нельзя ли поторопиться? Нам надо на Запад, и чем быстрее, тем лучше.
- Боюсь, путешествие придется отложить, - друган мага шагнул к Динешу, и стало особенно заметно, что он как минимум на голову выше человека и почти вдвое шире в плечах. - Именем закона вы и ваш спутник задержаны до выяснения обстоятельств. Сдайте оружие.
Саттардец оторопел. Я попятился к выходу, но второй вампир, не вставая из-за стола, наставил на меня голубоватый палец:
- Только попробуй!
Припомнив корчи лже-Зюльфиары, я решил не рисковать. Бледный Динеш медленно повел ладонь к ножнам факара:
- Вы не имеете права! У вас нет полномочий...
Вместо ответа бронзовоглазый сунул под нос Динешу жилистый кулак. На тыльной стороне вместо дискотечного значка проступила зеленая вязь: "Полицейский ассистент Диего. Допуск 002. Ограничение: 7 л.с." Саттардец сник и безропотно снял пояс с оружейной сбруей. Но кровосос этим не удовлетворился и указал в район сапог задержанного:
- Нож, пожалуйста.
Скривившись, Динеш извлек требуемое из-за голенища. Я напряженно замер: что, если меня обыщут? Начнут расспрашивать о волчке или еще хуже - отберут? Может, вампиры своим рентгеновским взглядом уже обнаружили подозрительную тяжесть в кармане? Я зажмурился и, памятуя слова Ла Керта о Торбуке, представил себе, как полосатая игрушка плавно превращается в... полосатый же носовой платок. В штанах полегчало. Я приоткрыл веки и как раз успел увидеть, как стеф встал из-за стола и поманил меня, скрючив тот самый палец:
- Следуйте за мной.
"Уф, кажется, пронесло!" Вампиры погнали нас через шатер, подталкивая в спину. Динеш еще пробовал качать права:
- Это какая-то ошибка! Мы ни в чем не виноваты. В каком преступлении нас обвиняют? Нам просто надо попасть на Запад, что тут незаконного?
Но его усилия пропали даром: стефы подняли полог в стенке, и мы оказались на небольшой площадке, ограниченной задниками других шатров. Трава тут была вытерта до плешин, в воздухе витала та же странная вонь, что наполняла вампирское логово, только в разреженном виде. Нас с саттардцем поставили в центре площадки и велели заткнуться. Я разволновался, хотя всеми силами пытался казаться крутым и демонстрировать "ментовским прихлебателям" самый презрительный из своих взглядов. Что с нами сделают? Из луков расстреляют? Так вроде тут запрещено... Или у них есть трезубцы, как у ангелов недоделанных?
К счастью, быстро выяснилось, что убивать нас никто не собирался, по крайней мере сразу. Вместо этого хозяин шатра вытащил из кожаной сумочки на поясе четыре камня - да-да, самых обычных, серых, только гладеньких, как морем обкатанных. Обойдя нас с Динешем по периметру, вампир положил голыши в форме четырехугольника так, что каждый оказался где-то в метре-полутора от нас. Критически осмотрев результат своего труда, стеф плавно развел руки в стороны и прошипел:
- Суишшмара. Кэшш.
Голубое пламя вырвалось из камней так внезапно, что я подпрыгнул на месте, невольно заехав Динешу локтем в бок. Светящиеся жгуты сцепились друг с другом, набухли синевой, выпустили новые отростки, активно сплетавшиеся вместе... Я едва успел досчитать до пяти, а вокруг меня и собрата по несчастью уже замкнулась мерцающая клетка, частые прутья которой вздымались на двухметровую высоту и больше всего напоминали лазерные лучи из фантастических фильмов. Удовлетворенный маг и ассистент Диего направились обратно в шатер.
- Эй! - спохватился Динеш, опасливо приблизившийся к "решетке". - Сколько нам тут торчать-то?
- Пока там не разберутся, - туманно бросил через плечо "мент" и задернул полог. Из уст саттардца изверглось выражение, которое я решил взять на заметку - для пополнения словаря. Но тут парень повернулся ко мне:
- Что ты натворил?!
Я не понял:
- Я-то тут при чем?
- Кто же еще, как не ты! Лучше признайся: ты что-нибудь стырил, когда по ярмарке один шлялся?
По глазам саттардца я понял, что он серьезно верил в такую возможность. Сунул кулак с татушкой ему под нос:
- С этим-то клеймом?! Ты что, за лоха меня держишь?
Динеш чуть прищурился:
- А волчок? Он у тебя откуда? И почему вэазар им так интересовался?
- Тс-с! - шикнул я на саттардца, подступив к нему вплотную. - Игрушка - это подарок, и к случившемуся никаким боком не относится. Лучше давай думать вместе, как отсюда выбраться.
Саттардец глянул на меня, как на помешанного, и странновато хихикнул:
- А чего тут думать? Это геленда, - он обвел круг рукой, - волшебная преграда. Ее может снять только маг. Но даже если бы нам это удалось, кто теперь отправит нас на Запад? Бериллы-то остались у этих, - парень дернул головой в сторону шатра с кровососами, - да и "марки" нас тут же засветят.
Да, умел Машурин брат поднять настроение. Я устало опустился на голую землю:
- Что же теперь делать?
Чуть потоптавшись на месте, Динеш уселся рядом, поджав под себя ноги:
- Ждать.
Ждали мы долго. Саттардец постарался уснуть, подложив под щеку ладонь. Я изучал наше узилище. От попыток исследовать светящиеся прутья быстро отказался - ощущение было такое, словно дотронулся до оголенного провода, а на пальцах остался самый настоящий ожог. Динеш на мой вопль только приподнял голову, постучал пальцем по лбу и перевернулся на другой бок. Время от времени через площадку проходили стефы, не обращавшие на нас ни малейшего внимания. Один раз прибежали дети - вампирята, конечно. Эти тыкали пальцами и долго совещались, почему мы сидим, совершенно не смущаясь тем, что объекты их внимания не глухие. Ребята почти сошлись на том, что нас заперли до ужина, и кожа моя без разрешения пошла крупными пупырышками. Тут вампирчик поменьше с черными индейскими косичками заявил:
- А может, это они дядю Вениамина плисыли?
- Что значит - пришили? - поинтересовалась голенастая девочка.
- Не знаю, - смутился малыш. - Но дядя не спал в насем сатре и утлом не плисёл. Мама сказала, он уехал. Но потом плисли дядя Луи и дядя Вильям. Я в сундуке плятался и услысал... Они сказали, Вениамина плисил человек. Как можно вампира плисыть? У меня мама сьёт...
Я навострил уши, но из шатра выглянул уже знакомый маг и шуганул детвору по домам. Я робко поинтересовался, когда же нас выпустят, но ответил мне только упавший на место полог. Оглядевшись, я подполз на коленях к Динешу и тряхнул за плечо:
- Эй! Ты слышал? Может, нас подозревают в убийстве этого самого Вениамина?
Саттардец только плотнее сжался в комок, пробурчав что-то вроде: "Бред!"
- Почему сразу бред! - обиделся я. - Малышу незачем врать. Если его дядю укокошил человек...
- Вот потому и бред! - зло обернулся ко мне бывший пилот. - Не может ди-существо убить вампира, ну разве что совсем больного и беспомощного, а таким этот стеф явно не был.
Я зацепился за странное слово, которое сегодня услышал уже во второй раз:
- Что еще за ди-существо?
Динеш уставился на меня:
- Не вампир. Тот, у кого душа и тело разделены... Ты откуда свалился? - Он неохотно поднялся в сидячее положение, растирая затекшую руку. - Вот, поспать не дадут...
- И почему же эти самые ди не могут справиться со стефом? - упорно выжимал я единственный доступный источник информации.
Саттардец обреченно вздохнул:
- Да потому, что вампиры сильнее, выносливее, быстрее, владеют магией и регенерируют. Даже если клинок с серебром, то надо поразить мозг или сердце...
Я призадумался, но никак не мог найти более вероятную причину нашего внезапного плена.
- А как же слова вампиренка...
Динеш отмахнулся от меня, будто от назойливой мухи:
- Да мало ли чего дети ни насочиняют в этом возрасте. Может, пацан услышал непонятное слово, вот и придумал целую историю... Сам посуди: ну кто бы держал подозреваемых в таком невероятном преступлении в клетке на заднем дворе?
С этими мудрыми словами парень уткнул лоб в сложенные на коленях руки, показывая, что разговор окончен. Я еще побродил по загородке, теребя в кармане ставший носовым платком волчок. Эх, не снял бы пилот с себя ремень, можно было бы попытать счастья, а так... В довершение общего уныния небо над нашим пятачком вытоптанной земли стало хмуриться. Внезапно потемнело, и в воздухе запахло дождем, точнее, дерьмом из располагавшейся неподалеку примитивной уборной. Сразу стало понятно, зачем шастали через двор стефы, и, что было хуже, захотелось отлить самому. Я кашлянул:
- Кхм, э-э... А в туалет нас отведут или как?
- Или как, - мрачно прозвучало со стороны Динешевых колен.
Я решил потерпеть. Дождь обрушился на наши головы внезапно и сразу, будто сверху опрокинули полную воды ванну. Промок я так же стремительно и вскоре начал мерзнуть - вода с небес оказалась гораздо холоднее воздуха. Я все-таки справил нужду, отойдя к "лазерной" решетке, - в непогоду через дворик хоть никто не шастал. Я надеялся, что ливень зарядил ненадолго, но местный бог метеорологии явно имел иное мнение на этот счет. Через полчаса вода в "клетке" уже доходила нам до щиколоток - почва была глинистая. Это подняло Динеша с земли, и теперь мы оба стояли, дрожа, в разных углах "тюряги".
Из-за шума дождя тяжело было разговаривать, и мы страдали молча. Внезапно к монотонному шелесту падающей с неба воды примешались новые звуки: невнятные вопли, грохот, звон металла о металл... Сначала я даже решил, что мне все почудилось, но Динеш тоже встрепенулся и вытянул вжатую в плечи шею - прислушивался. Я подтрусил поближе к нему:
- Что это?
Не успел парень ответить, как из-за ближайшего шатра выскочило несколько стефов, на ходу вытаскивавших из-за плеч двумечи. Сердце мое скакнуло в пятки, но вампиры пронеслись мимо, прыгая по лужам, и исчезли из виду. Вопли в отдалении набирали силу. Я глянул на Динеша. Его лицо осунулось, на ресницах висели крупные капли, он жмурился, но дождь все равно затекал в глаза. Как-то сразу я понял, что происходящее для него не меньший сюрприз, чем для меня, и что на этот раз выкрутиться нам вряд ли удастся. Внутренне я решил, что к вечной смерти два раза не приговаривают, и если вампиры явятся по нашу кровь, то я превращу Торбук в пистолет, стреляющий серебряными пулями.
Сзади по лужам зашлепали ноги. Глаза у Динеша расширились, зрачки стали иголочными. Я обернулся. Через дождь пробирались двое, третьего волочили на плечах. Все люди. У одного в руках - топорик, капающий в грязь розовым. Голова раненого моталась с каждым шагом товарищей, ноги загребали размешанную в грязь землю. На нас троица не обратила не малейшего внимания, и быстро стало ясно, почему. Едва люди скрылись за ближайшим шатром, с той же стороны, откуда они появились, показался стеф. Он пересек дворик двумя плавными скачками. Мечи в его руках странно мерцали, будто поймали несуществующий лунный свет.
- Что происходит? - мне пришлось тряхнуть Динеша, чтобы вернуть в его глаза осмысленное выражение.
- Вечные мечи, - прошептал он, указывая дрогнувшей рукой в ту сторону, где только что был вампир, - они оживают, когда пьют кровь ди-существ.
За палатками - там, куда утащили раненого, - вскрикнул кто-то, отчаянно, тонко. Саттардец дернулся так, будто это его резанул вечный меч.
- Что же... что же это делается? - перевел он на меня безумные глаза.
Я мысленно оценил длину двумечей в сравнении с расстоянием от решетки клетки до ее центра. Прикинул, сможет ли другой маг "вырубить" державшие нас взаперти и относительной безопасности камушки. Сунул руку в карман, представляя, что лезу за волчком. В ладонь тут же ткнулось уже знакомое округлое ребро. Я огляделся. Луж вокруг было полно, мы с саттардцем вообще сидели в сплошном грязевом озере, так что с отражением проблем быть не должно, хоть оно и шло кругами да рябью. Зато вот закрутится ли в таком потопе волчок? Если б его поставить на что-то твердое... Глаза мои остановились на Динеше. Тот вроде чуть опомнился и напряженно всматривался в завесу дождя, вздрагивая, когда в невидимом пространстве за пределами нашего дворика особенно громко бухало, и темное небо подмигивало голубым.
- Это гроза? - рявкнул я, чтобы перекрыть нарастающий шум.
- Нет! - проорал тот в ответ. - Магия.
Это было уже совсем неприятно. Я подскочил к саттардцу и быстро заговорил, стараясь одновременно держать окрестности в поле зрения:
- Слушай, думаю, мы можем свалить отсюда. Волчок перенесет нас в мой мир, и мы тут же скакнем обратно, может, даже сразу на Запад. Только мне надо его на что-то поставить. Ну, волчок, то есть...
Во взгляде Динеша впервые мелькнула тень надежды:
- И кто помешает тебе в этом твоем мире бросить меня с проломленным черепом в какой-нибудь канаве и бесследно исчезнуть?
Я только зубы стиснул: когда же дойдет до этого идиота?
- Твоя сестра.
Медленно, будто через силу, Машурин брат кивнул.
- Давай, крути свою игрушку.
Так, полдела сделано. Осталась вторая половина. Где-то слева и ближе снова грохнуло, небо полыхнуло красным, дождевые струи поменяли цвет. Это было жутко - казалось, тучи кровоточили изо всех пор. Я постарался поймать скачущий взгляд на залитом алым светом лице.
- Динеш, будь другом, встань на четвереньки.
Зрачки саттардца, наконец, остановились на мне:
- Чего?
- Говорю, на карачки встань. Запускать волчок будем. Платформа мне нужна, ясно?
Динеш разинул рот, но послать меня не успел. В красных потоках за светящимися прутьями клетки метнулась какая-то фигура. Точнее, фигур было две, просто вторая едва доходила матери до пояса. Женщина и девочка бежали через двор, мать поскользнулась в грязи и упала, почти коснувшись зачарованной решетки. Динеш предупреждающе вскрикнул. Девчушка подняла лицо в алых разводах, огромные темные глаза встретились с моими... Именно в этот момент за ее спиной возникла из дождя третья тень. Это был не стеф, а вамп. Невысокий, так же вымазанный красным, как и мы все, - полосы на лице едва просматривались. И меч у него не чета стефовым - короткий и с широким лезвием. Только вот был он поднят и нацелен в спину только что вставшей на колени женщины.
Волчок в моей руке сам собой перетек в гладкий ствол. Я знал, что стреляет он на сей раз серебром. Вскинул руку не целясь. В фильмах на этом месте обычно злодей застывал, скованный страхом, и пялился, как загипнотизированный, в дырочку дула. Только в реальности этого не случилось. Вамп, в жизни не видевший пистолета, продолжал движение. Женщина, не сознавая опасности, вставала, тяжело опершись о колено. Только ребенок медленно, будто в слоу моушен, поворачивал голову в направлении моего взгляда. И тогда я спустил курок. Пуля нашла цель со снайперской точностью - вамп кувыркнулся в лужу, зажимая простреленную руку, туда же нырнул меч. Это была не моя заслуга - волчка.
Женщина, наконец, увидела преследователя, испуганно взмахнула руками, ударила силовую решетку. Дернуло ее гораздо сильнее, чем меня. Она упала в алую воду, забилась. Девочка застыла над матерью, прижав ладошки к щекам, по которым текли красные струи. Ее тельце дрожало, меня трясло, предплечье вампа дымилось и шло пузырями, обнажая багровое мясо. Динеш что-то орал и метался вдоль решетки. Тогда я взял и ткнул серебристое дуло, с которого дождь скатывался, не оставляя следа, прямо в светящуюся голубым магическую струну. Я едва успел заметить, как ствол превратился в ключ. Вокруг сверкнуло синим и опало. Решетка исчезла без следа. Саттардец не растерялся - тут же кинулся к женщине.
Я присел на корточки напротив девчушки и попробовал расспросить ее: как звать, откуда, где папка? Потряс перед ней волчком, снова принявшим невинно-полосатый вид. Помогало не очень, а потом мне стало не до игрушек. С неба в наш дворик свалился су-бонг. Я поначалу обрадовался - думал, кто-то из наших, и теперь мы пострадавшую на доске отправим. Куда-нибудь, где ей смогут помочь. Только вот спрыгнувший со "скейтборда" крепко сложенный, наголо бритый мужчина оказался вовсе не саттардцем. Я понял это не потому, что меч, который он вытащил из ножен, был прямой, а не изогнутый, как факар. Не потому, что вся мускулистая, собранная фигура человека выдавала воина-профессионала. Не по глазам, слишком старым для гладкого лица.
Просто враг пошел сразу на меня - не отвлекаясь на Динеша или бьющуюся в судорогах женщину. Чужак двигался с нечеловеческой скоростью. Вылетевшие из Торбука пули взметнули фонтанчики воды на том месте, где он только что был. А потом какая-то сила обхватила мои ноги и повалила в грязь. С опозданием я сообразил, что недобитый вамп решил внести свой вклад в развитие событий. Вспомнив о неприятной магии вампиров, я не глядя всадил в лилового не менее дюжины выстрелов. Тот дергался, но хватку не разжимал. Мы плескались в луже, я старался увернуться от острых клыков, краем сознания отмечая, что где-то над нами звенит сталь, и иногда через нас перескакивают сапоги дерущихся.
Наконец, я сообразил, что Торбук все еще палит обычными, на человека с су-бонга рассчитанными пулями, и мысленно представил себе серебро. Вамп взвыл и отвалился от меня, как сытая пиявка. Я кое-как отер с лица кровавое месиво, и моим глазам предстал неизвестно откуда появившийся Ла Керт - в действии. Широченные изогнутые лезвия резали дождь с такой скоростью, что, казалось, там, где проходил вэазар, алые струи не успевали достичь земли. Огромные клинки, встречаясь с мечом бритого, выбивали снопы искр. Часто круглый щит незнакомца принимал удар, и змеящийся узор на нем вспыхивал синим, который, как я для себя уяснил, был цветом магии. Несмотря на то что вампир возвышался над человеком, как башня, чужак казался неустрашимым и неутомимым. На мой неопытный взгляд, бой шел с переменным успехом.
Изменил ситуацию Динеш. Пока все мы занимались своими делами, парень эвакуировал женщину с ребенком под навес ближайшего шатра и вскочил на су-бонг. Поставив доску на дыбы, саттардец атаковал лысого сзади. Незнакомец среагировал мгновенно и пригнулся, но Ла Керт предугадал его маневр. Один из широких клинков разрезал человека наискосок, почти отделив верхнюю часть торса от нижней. Тело упало в воду спиной вверх, красная вода приобрела более яркий оттенок.
Вэазар сунул двумечи в заплечные ножны и подошел ко мне. Протянул руку. Я не понял зачем. Мне было хорошо в луже. Меня наконец-то никто не трогал. Вамп, кажется, сдох за компанию с лысым. Красный дождь щекотал лицо. Он не имел ко мне никакого отношения. Ничто из происходящего вокруг не имело ко мне никакого отношения. Когтистая лапа убралась из поля зрения.
Хрясь!
От пощечины голова загудела, я ощупал пульсирующую скулу и зло уставился на Ла Керта:
- Вы чего?!
- Что, пришел в себя?
Я только сейчас обратил внимание, что вампир стал будто ниже ростом - дождь намочил прическу, и сиреневые патлы уныло облепили полосатые щеки.
- А я и не выходил, - огрызнулся я, тяжело поднимаясь на ноги.
- Ну да. Это нормально - сидеть по пояс в воде и тупо хихикать.
- Я не хихикал...
Но продолжить Ла Керт не дал:
- Ты все еще считаешь, что этому миру ничего не угрожает?
Я открыл было рот, но тут где-то вверху грохнуло. Горячая волна толкнула в грязь, прямо на повалившегося вэазара. Дождь перестал мгновенно, будто в небесах завернули кран. Я задрал голову, и мне показалось, что эти самые небеса плавно опускаются прямо на наши головы. Что-то мягко коснулось высушенной странным жаром щеки. Я поймал прикосновение ладонью. Пальцы стали серые, будто их испачкала пыльца с крыльев бабочки. Небо горело, и на землю медленно падали снежинки пепла.
- Надо уходить, - Ла Керт рванул меня за плечо и вздернул на ноги. - Я отведу вас на Запад.
- Динеш! - обрадовано окликнул я, но саттардец не отозвался.
Он стоял на коленях спиной к нам. Измазанная красным фигурка с выбившимися из косички волосами повторяла его позу. Мне стало нехорошо. Я схватил вэазара за руку и потащил под навес. Женщина больше не дергалась в судорогах и лежала спокойно. Можно было подумать, что она утомилась и уснула, если бы не полоски белков, видневшихся между полузакрытыми веками. Густые ресницы склеились острыми лучиками и не моргали. Я перевел взгляд на длинное лицо Динеша, на девочку, склонившую головку на бок, будто прислушиваясь. Поднял глаза на Ла Керта:
- Я не понимаю... Она же просто коснулась решетки... Я ведь и сам пробовал! Обжегся, да и все...
Вэазар нахмурился, присел на корточки рядом с женщиной и легко коснулся ее лба. Покачал головой.
- Это магия. Скорее всего, одно из заклинаний крови. Смертельное.
Я только непонимающе пялился на вампира. Он вздохнул и вытащил из-за пояса длинный тонкий кинжал. Глянул на Динеша. Тот, будто поняв все без слов, притянул ребенка к себе, мягко шепча что-то на ухо, отвлекая. Ла Керт взял запястье женщины и полоснул его кинжалом. Я дернулся, ожидая вида хлещущей из вен крови. Но ничего не произошло.
- Вода ее жизни свернулась, - тихо пояснил вампир. - Вся. Жертва умирает не мгновенно, а в течение нескольких минут. Мучительная смерть, - Ла Керт поднялся на ноги, убирая кинжал. - Идем, нам нельзя здесь оставаться.
- А как же ребенок? - вскинулся Динеш.
- Мы не можем ей помочь, - отрезал вэазар. - Невозможно спасти всех. Радуйся, что Лиан так привязан к твоей сестре...
Я будто проснулся. Тяжелый дурной сон все еще цеплялся за уголки моего сознания, сыпался пеплом в залитый красным двор, но я начинал видеть ясно.
- Вы ведь маг, так? - спросил я вэазара и ткнул пальцем в парящий рядом су-бонг. - Вы можете запрограммировать... ну, то есть заколдовать доску так, чтобы она летела в Саттард?
- Могу, но... - в глазах Ла Керта мелькнуло понимание. - Ты думаешь, что?..
- Сиир не справится су-бонгом, - подал голос Динеш, которому девчушка, видимо, сказала-таки свое имя. - Она упадет.
- Не упадет, если мы привяжем ее к доске, а Ла Керт погрузит малую в сон. Вы ведь можете? - с надеждой взглянул я на вампира.
Тот кивнул.
Начал он именно со сна - ребенок никак не хотел отходить от матери. Мы привязали Сиир к су-бонгу шелковым поясом вэазара. Пока маг колдовал над доской, саттардец вытащил из кармана замусоленный огрызок карандаша, сунул его в рот и быстро нацарапал что-то на руке девочки.
- Это предупреждение нашим, - пояснил он, заметив мой взгляд.
- Все готово, - заявил Ла Керт, оттирая нас в сторону, и хлопнул су-бонг по боку, как лошадь. Доска вздрогнула и взвилась в небо, быстро набирая высоту. Мгновение, и она исчезла в мельтешении серых хлопьев, унося Сиир в Саттард. Я был уверен, что о ней там позаботятся.
15
От костерка, весело поглощавшего сухие водоросли, шло приятное тепло. Динеш, стянув сапоги, развалился на полу пещеры и вытянул ноги к огню, блаженно шевеля пальцами. Нам пришлось изрядно полазать по скалам, прежде чем мы нашли место, способное дать укрытие от глаз исуркхов. По плану Ла Керта здесь мы должны были дождаться темноты и под ее покровом отправиться за Машурой. Вампир рассчитывал, что сможет установить ее местонахождение с помощью магии.
На его слово я полагался: все-таки вэазар только что перетащил нас в мир Запада живыми и невредимыми - даже одежда и оружие, которое мы нашли в шатре стефов, были в полной сохранности. Путешествие по Оси отличалось от полета с Ветром Времени настолько же, насколько реальность перехода не походила на мои фантазии о нем. Почему-то я представлял себе Ось полой колонной или шахтой лифта, которую маги стефов прятали за одной из многочисленных занавесок в своем шатре. На деле же Ла Керт просто очертил посохом круг на ковре, устилавшем пол вампирьего жилища. Пропыленный ворс вспыхнул первоначальными яркими цветами там, где его коснулась магия. Вэазар начал читать заклинания на том же грубом, шипящем языке, какой я уже слышал из уст стефов и самого Ла Керта.
Воздух в центре круга загустел и с натугой шел в легкие. Внутри меня бушевал пожар, я исходил потом изо всех пор и плавился, как свечка. Мысль о том, что вампир, возможно, решил просто избавиться от нас таким изощренным способом, озарила Динеша одновременно со мной. Я прочел ужас в его глазах - тот же ужас, что заставил бешено колотиться мое сердце. И тут это случилось. Саттардец стал прозрачным. Сквозь его призрачное тело я увидел стефов, во главе с ассистентом Диего врывающихся в шатер, разевая пасти в беззвучном крике. Один из вечных мечей ткнулся в район живота, пронзая насквозь... пустоту. Ибо я уже плыл против течения в непроницаемом черном потоке, круглый и чуть вытянутый к концу, как капля, пытающаяся подняться к истоку реки, которая когда-то дала ей жизнь. Все мысли, воспоминания и ощущения исчезли, кроме одного - желания пробиться, во что бы то ни стало двигаться дальше, вверх, вверх, несмотря на тянущую книзу тяжесть, несмотря на свинцовую боль...
Я вынырнул на поверхность и тут же сгруппировался. Это было очень кстати - переход вынес нас на скалы, жесткие и покрытые мелкими камушками, больно впивающимися во все места. Я активно задышал, наслаждаясь тем, что воздух снова свободно наполняет грудь, да еще и пряно пахнет нагретыми солнцем травами. Динеш блевал с обрыва - сказывалось отсутствие опыта. Ла Керт всматривался в небо и гладкую водную поверхность, простиравшуюся под нами. Каиса, остров исуркхов, оказался скоплением скал, брошенных в Моррэй - гигантское, местами заболоченное озеро, покрывавшее эту грань Запада. К счастью, наше появление прошло незамеченным, по крайней мере, никаких черно-белых крыльев в небесах не обнаружилось. Зато я выяснил, что небо нового для меня мира полыхает красивейшими закатно-розовыми тонами, хотя, по словам нашего проводника, до захода солнца оставалось еще несколько часов.
Теперь Ла Керт копошился в укрытом полумраком конце пещеры, откуда подозрительно почавкивало и похрустывало. Я старался не обращать внимания на звуки: вампир ужинал пойманными им летучими мышами. Местный панк предварительно спросил, не возражают ли ди-существа, если он очистит нашу трапезу от крови не совсем обычным образом. Я просто кивнул - аппетита у меня все равно не было, по крайней мере такого, чтобы мышей лопать. Динеш же согласился только при условии, что Ла Керт проведет свою процедуру как можно дальше от наших глаз.
Я чуть отодвинулся от костра: ноги саттардца после целого дня в сапогах пахли отнюдь не розами. Тянуло в сон: длинный, полный событиями день и путешествие между мирами совершенно меня вымотали. Я знал, что надо отдохнуть, что нам, скорее всего, предстоит ночной переход, а может, и что похуже, но сомкнуть веки боялся. Как только глаза закрывались, перед ними начинал снова и снова прокручиваться один и тот же фильм: красный дождь падает на бледное запрокинутое личико незнакомой девочки, бьется в судорогах в алой луже ее мать, белки меж мокрыми ресницами чуть поблескивают, неподвижные, как перламутр в глубине мертвой раковины...
Я смотрел в огонь, наблюдая за языками пламени и полетом искр под потолок пещеры, где заклинание Ла Керта заставляло их исчезать вместе с дымом. Я надеялся, что понимание того, чему я стал свидетелем, придет, что меня озарит, так же как вспышки огня освещали порой даже самые темные закоулки пещеры; события выстроятся в причинно-следственную цепь, и все обретет смысл. Но этого не происходило. Я пытался думать о чем-то другом, кроме алого дождя, алых луж, тел в них... Наконец, мне это удалось. Мысли поменяли цвет и начали кружить вокруг кошки - толстой белой кошки с черными пятнами.
Это случилось тем единственным летом, которое я провел вместе с Вовкой в Толмачево. Мне было девять, родители разводились. Мама приняла приглашение Вовкиной бабушки и с тяжелым сердцем сбыла меня с рук. Именно бабушка предложила нам утопить соседскую Маруську. Кошка раздражала ее всем: пятнами, делавшими животное похожим на фарфоровую копилку, коротким, утолщавшимся к заду корпусом, морковкообразным куцим хвостом, плодовитостью и наглым флиртом с окрестными котами, непонятно по какой причине западавшими на эдакую уродину. Решающим преступлением, определившим Маруськину судьбу, стало ее обыкновение проводить свадьбы в саду Ксении Петровны и котиться в сарайчике у веранды.
Предварительная разведка показала, что ничего не подозревающая соседка Валентина Андреевна отправилась по магазинам. Приманить Маруську на кусок колбасы и накрыть ведром не составляло труда. Добавив в посудину обломков кирпичей и завязав все тряпкой, мы задами отправились к речке. На пути меня распирало от гордости и бурлящей радости: я выполнял важное поручение и впервые обладал тайной, связавшей меня одновременно с лучшим другом и со взрослым. В то же время что-то дрожало и обрывалось внутри: мне казалось, что нас вот-вот остановят, что кто-нибудь из встреченных дачников спросит, что у нас в ведре, куда мы его тащим, и все выйдет наружу. Но ничего не происходило.
Мы добрались до реки, нашли укромное место, где глубина начиналась прямо у берега, раскачали ведро и на счет три одновременно разжали пальцы. Ноша плюхнулась в воду, подняв фонтан брызг. Почуяв близкую смерть, Маруська, до сих пор сидевшая тихо, завыла несвойственным ей басом. Ведро, которое воздух держал на плаву, запрыгало, зачерпнуло краем и пошло на дно. Раздался последний истошный мяв, и все было кончено. Мы стояли на берегу, не в силах оторвать глаз от крупных, лениво лопавшихся пузырей. Внезапно я понял, что все еще жду чего-то. Валентину Андреевну, заполошно бегущую с крутого берега; молнию, бьющую с ясного неба прямо в мою макушку; участкового милиционера... Я знал, что совершил нечто запретное и плохое, и с трепетом ждал правосудия.
Последний пузырь лопнул на бурой от ивняка воде. Голубая стрекоза зависла над поверхностью, будто зачарованная собственным отражением.
- Ну чё, пошли, что ли?
Вовка сплюнул и растер плевок подошвой раздолбанной кроссовки. Мы пошли, и вскоре уже гоняли мяч на школьном стадионе, забыв о происшедшем. Последующие несколько дней совесть мою беспокоило только бесконечное "кыс-кыс-кыс" соседки, разыскивавшей свою любимицу. Однажды Валентина Андреевна столкнулась со мной на улице и спросила, как спрашивала всех:
- Линачик, не видел ты мою Маруську? Никогда она так надолго не пропадала, беспокоюсь я чего-то...
Честно глядя в добрые старческие глаза, я ответил, что не видел. Инцидент был исчерпан. Почему же спустя годы я не забыл кошку, похожую на копилку? Возможно, потому, что тогда впервые совершил убийство? Пусть по наущению взрослого, но с полным сознанием того, что делаю?
Маруська научила меня трем вещам: убивать легко. Гораздо легче, чем это могло бы показаться. Это первое, а второе: за преступлением не следует наказание. Ничего не следует, потому что справедливости и правосудия нет. И, наконец, третье: для того чтобы убить, не всегда нужна причина. Иногда достаточно просто легкого толчка.
Я повернулся к Ла Керту, выползшему из своего угла и деловито нанизывавшему на прут освежеванные тушки летунов размером с откормленных кроликов.
- Кто за это в ответе?
Черные глаза вампира, казавшиеся огромными в полумраке пещеры, моргнули:
- Э-э... я думал, мы договорились...
Я только вздохнул:
- Да я не про мышей. Я про ярмарку.
Динеш отвлекся от разглядывания мозоли на пятке и настороженно уставился на вэазара.
- Почему ты считаешь, что мне это известно? - проворчал Ла Керт, делая вид, что всецело занят устройством самодельного вертела.
- Кому же еще, как не вам.
Саттардец перевел глаза с вампира на меня, на вампира, снова на меня:
- А ты вроде говорил, что не знаешь этого вэазара. Выходит, врал?
Я покачал головой:
- Не врал. Просто в "Хиппе" он рассказал мне кое-что, наводящее на мысли.
- Почему я должен тебе верить? - Машурин брат так и сверлил меня недобрым взглядом. - Пока что ты только и делал, что кормил меня байками.
- О чем это, например? - возмутился я.
- Например, о том, что ты не маг.
- Но ведь это правда! - я оглянулся на вампира в поисках помощи. - Ла Керт, ну скажи ему как профессионал!
- А чего говорить-то, - не унимался Динеш. - Я своими глазами все видел. И как ты геленду открыл, и как вампа замочил... Без магии такое невозможно!
- Никого я не мочил, - буркнул я. - Ты же сам сказал, в сердце надо, а я в живот целился...
- А ты знаешь, где у вампов сердце?! - критически прищурился на меня саттардец.
У меня внутри все оборвалось: а правда, хрен его знает, где у них сердце, у этих гуманоидов?
- Он жив, - вдруг подал голос Ла Керт, оторвавшись от стряпни. - По крайней мере был жив, когда мы уходили. Лиан, ты помнишь, о чем мы говорили? Если ты не желал убить противника, твой выстрел не мог быть смертельным.
По лицу Динеша я видел, как завертелись у него в башке шестеренки. Парень подобрался и уставился на вампира взглядом удава:
- Какое ты имеешь ко всему этому отношение? Что тебе надо от Лиана? Как ты нас нашел у стефов? Почему помог перебраться на Запад?
- Минуточку, - заткнул я фонтан саттардца. - Вообще-то, я первый спросил. Ла Керт?
Упомянутый вампир деловито вращал тушки над огнем и только уши к голове прижимал.
- Ла Керт?.. Кто в ответе за бойню?
Вэазар оставил свое занятие и тряхнул головой, отчего подсохшие волосы снова жизнерадостно встали дыбом:
- Лиан, ты ищешь ответы, но я не могу тебе их дать. Все, что у меня есть, только догадки, предположения...
- Валяй, - подбодрил я.
Ла Керт присел на корточки у огня, отчего стал сам похож на гигантскую взлохмаченную летучую мышь.
- Стефы - те, что остановили меня у ресторанчика ксахо, - искали вэазара, чтобы провести независимую экспертизу крови. Видите ли, - вампир окинул нас странным, будто бы извиняющимся взглядом, - одного из их офицеров убили прошлой ночью. Закололи мечом. Были свидетели. Они утверждали, что преступник походил на человека - вещь, совершенно неслыханная. Покойный сумел ранить нападавшего. Кровавые следы поручили исследовать мне.
- Но почему именно вам? - я пока не улавливал связи.
- Да потому, - встрял Динеш, - что полиции нужна была оценка квалифицированного мага с незаинтересованной стороны. Ведь убийство стефа человеком, независимо от мотива, получило бы политическую окраску. Думаю, власти хотели убедиться, что свидетели видели то, что видели, а, скажем, не изменившего внешность представителя клана Ностра - эти стефы легко могут оборачиваться людьми.
Я кивнул: моя короткая встреча с "Зюльфиарой" уже познакомила меня с этой особенностью вампиров.
- А убитого офицера звали, случайно, не Вениамином? - поинтересовался я.
Ла Керт вздрогнул:
- Откуда ты знаешь?
Мы с Динешем переглянулись:
- Так, один подслушанный разговор... - быстро пояснил он. - Значит, поэтому нас взяли под арест? По подозрению в убийстве?
- Боюсь, что так, - вздохнул вампир. - Стефы получили приказ задерживать всех подозрительных людей, особенно вооруженных и намеревавшихся незамедлительно покинуть ярмарку. Особый отряд из клана Себастиана прочесывал торговые ряды с самого полудня...
Саттардец бросил на меня быстрый взгляд:
- Это их мы видели на пути в Уштад. Но почему нас не посадили под замок еще в тот раз, когда мы торговались со стефами о цене?
Ла Керт пожал плечами:
- Возможно, они поначалу не приняли вас всерьез. Или получили приказ позже...
- Или не приняли приказ всерьез, - усмехнулся Динеш. - Ни один хоть сколько-нибудь разумный стеф не поверит, что человек способен насмерть поразить не то что офицера, но даже рядового...
- К сожалению, показания свидетелей подтвердились.
Отрадно было видеть, как самоуверенная физиономия братца-пилота вытянулась наподобие квадрупеговой.
- Кровь, пролитая на месте преступления, принадлежала человеку, - тихо, но твердо заявил вэазар.
Костерок треснул, под потолок пещеры выстрелило высокое голубое пламя - с тушек в огонь начал капать жир.
- Может, я туплю, - влез я, - но до меня чего-то не доходит, как убийство этого Вениамина, пусть даже и человеком, связано с бойней в далане стефов.
Собеседники посмотрели на меня, как на слабоумного. Динеш открыл рот, но Ла Керт опередил его:
- Возможно, оно и не связано. Но возможно, просочились кое-какие слухи - ведь расследованием дела занимались как уштадская полиция, так и клан Себастиана. Слухи породили беспокойство, беспокойство вызвало агрессию, кто-то не сдержался, кто-то схватился за оружие, началась паника...
- То, что мы видели, было не паникой, - возразил я. - Это был хаос.
- Поверьте, вы оказались свидетелями только маленькой его части, - мрачно подтвердил вэазар. - Но ты прав, Лиан. Если всему виной ночной инцидент, то эта снежинка не могла вырасти в снежный ком сама по себе, по крайней мере так быстро.
- И кто же приложил руку к, хм, снеговику? - продолжил я аллегорию вампира.
- Боюсь, та же персона, что натравила на тебя, э-э, собак, - покосился на Динеша Ла Керт.
Внезапно Машурин брат вскочил на ноги, ладонь его привычно обхватила рукоять факара:
- Хватит! Снеговики, собаки... Идиотом меня считаете?! Это заговор, да? Вы спланировали нарушить договор четырех сторон и начать войну, так? А ты, - Динеш пошел в мою сторону вокруг костра, - ухлопал стефского офицера, верно?
Я бы заржал, если бы угроза во взгляде саттардца не выглядела на сто процентов серьезной:
- Ты чего, охренел совсем? Мы же все время были вместе!
- Со стефом ночью расправились. Когда я спал, - наседал на меня пилот с фанатичным огоньком в глазах.
Я попятился к Ла Керту:
- Точно спятил! Я ж связанный валялся. Под твоим же одеялом.
- Может, и валялся. А может, с помощью черных чар в Уштад перенесся, вампира ухлопал - и назад.
- Ага, - не выдержав, ухмыльнулся я, - и имя мне - Усама бен Ладен. А это, - ткнул я себе за спину, - моя правая рука и телохранитель.
Динеш побледнел:
- Значит, это правда. - Факар вылетел из ножен с легким шелестящим звуком. - Тогда, - парень облизнул пересохшие губы, - мне придется убить тебя прямо сейчас. Раз ЭРАД не торопится свершить правосудие...
- То народ возьмет его в свои руки? - ситуация меня уже откровенно прикалывала. - А сестру спасать уже не будем? И как насчет Ла Керта? Его ты тоже попытаешься своей сабелькой замахать? Или, может, ты у нас - Ван Хельсинг, истребитель вампиров? Я ведь той ночью тоже спал...
Я оглянулся на вэазара в поисках поддержки и с удивлением обнаружил, что тот отодвинулся на другую сторону костерка и, как ни в чем не бывало, занимался вертелом. Будто в мире не было ничего важнее, чем поджаристая корочка на ужине, который вскоре, может, и жрать будет некому. Я решил напомнить панку о его обязанностях:
- Эй, вообще-то, меня тут убивать собираются.
Нулевая реакция. Осмелев, саттардец сделал шажок в мою сторону.
- У него меч, - выразил я свое беспокойство.
- У тебя тоже, - невозмутимо заметил мой "телохранитель". - Даже два.
Признаться, я и забыл, что все еще таскал за спиной стефовские двумечи - не вечные, обычные.
- Да я ж не умею! - возмутился я.
- Зачем тогда с собой взял? - фыркнул Ла Керт. - Я силы тратил - все-таки лишний вес через ось тянуть... И вообще - ты же у нас этот... Сам Не Ладен. Неужели не справишься с бывшим пилотом?!
Такой засады я от посланца Женетт не ожидал. Но тут время размышлений закончилось, настало время действий - Динеш конкретно полез на меня с факаром. Я вытащил из-за плеча один из клинков - решил не смешить народ: с двумя мне точно не управиться.
- У нас бой честным будет, - объяснился я перед противником. - Я из другого мира, владею особой техникой... Хочу хоть немного уровнять шансы, - и я чуть повел острием меча из стороны в сторону, как это часто видел в кино.
Но длинный, стефу по росту, клинок перевесил, движение вышло слишком резким, и Динеш принял его за начало атаки. Он ушел в сторону и тут же сделал ответный выпад. Я уклонился, но железяка в руке мешала. Потерял равновесие и нелепо взмахнул клинком. Острие просвистело мимо Динешева длинного носа. Зазвенела сталь, когда лезвие встретило факар. В ладонь мне будто двинуло отбойным молотком. Металл брякнул снова, теперь уже о камни. Я отскочил назад, зажимая больную руку, запнулся о камень и рухнул на пятую точку.
Саттардец тут же оказался надо мной, но сабля вместо того, чтобы перерезать горло, внезапно скользнула в ножны. Динеш созерцал меня сверху вниз так, будто я был новой породой скрингса в розовую полосочку.
- Перемена планов? - поинтересовался я, переводя дух. - Убивать меня уже не собираемся?
- Извини, - парень протянул мне ладонь. - Я ошибся.
Я недоверчиво уставился в длинное лицо:
- И когда же ты это понял?
- Да вот только сейчас. Сразу видно, что меч ты взял в руки в первый раз. Такое не подделаешь.
- Ужин готов, мальчики, - позвал от костра Ла Керт.
Я подозрительно уставился в безмятежную физиономию вампира. Небось, с самого начала этот фокус задумал, телохранитель хренов. А что было бы, если б Динеш меня задел? Чертыхнувшись сквозь сжатые зубы, я принял руку саттардца и шагнул к огню, но победитель и не думал разжимать лапу:
- Может, я тебя и пощадил, но просто так ты не отделаешься. Мне очень не нравится, когда я не понимаю, что вокруг происходит. Меня начинает мучить любопытство, а это вредно для пищеварения. Так что теперь моя очередь получать ответы.
Я скосил глаза на Ла Керта. Тот вопросительно смотрел на меня. Я умоляюще поднял брови домиком. Вампир хмыкнул и показал клыки. Мля, ну и попал я, демиург недоделанный!
- Ладно, - вздохнул я и выдернул руку из чуть расслабившейся Динешевой клешни. - Давай знакомиться заново. Лиан Первый, он же последний и неудавшийся, повелитель Среднего мира.
Как ни странно, новую информацию Машурин брат воспринял довольно спокойно. То ли потому, что рассказ шел под жареных мышек по-вэазарски, то ли потому, что Динеш своими глазами видел Торбук в действии. Ла Керт почти не вмешивался, только добавлял слово-другое там, где речь шла о Ноале и планах дракона Женетт. Когда я выдохся, голод меня обуял дикий. Закрыв глаза на происхождение мяса, я вонзил зубы в аппетитно пахнувшую тушку и едва успел подобрать слюни - по вкусу летучая мышь удивительно напоминала обычную земную куру гриль.
- Я все равно не понимаю, - задумчиво протянул Динеш, утирая жирные губы рукавом, - если это не сам чужой демиург, кому было под силу угрохать офицера стефов? И как Ноал, будучи заперт в мире Лиана, может влиять на здешние события? Или, - саттардец передернул плечами, будто его сквозняком обдало, - ему удалось вырваться оттуда?
- Не думаю, - покачал головой Ла Керт. - Не стоит недооценивать дракона Женетт. А вот навербовать союзников в Среднем мире Ноал вполне мог. Думаю, события на Уштадской ярмарке - именно их рук дело. Если действительно это план демиурга, Помнящие осуществили его с блеском...
- Помнящие? - повторили мы с Динешем хором.
- Люди, сохранившие память души после своего рождения в Среднем мире, - мрачно пояснил вампир.
- Но ведь это невозможно! - саттардец так и подскочил на месте. - И потом... Даже если бы каким-то чудом кто-то и смог вспомнить свои прошлые существования, то какой прок чужому демиургу от безумца? Ведь несчастный просто потерял бы рассудок и...
Тут я несколько отвлекся. Все-таки одно дело лопать летучих мышей в компании с вампиром, а другое - всерьез обсуждать переселение душ. Они тут что, все буддисты?
- Ты видел человека, напавшего на Лиана с су-бонга? - тем временем обратился к Динешу Ла Керт.
- Да-а... - протянул парень, глаза его вспыхнули. - Какой мастер меча!.. Э-э, был. Мог бы состояние заработать, сражаясь на Турнирах. А погиб так глупо. И чего он на вас полез? Наверное, решил, что если кто-то стефа прикончил, то и вэазара...
- Его целью был Лиан, - спокойно вставил вампир, прервав фонтан саттардца на полуслове. - И если бы ты не вмешался, поверь, вэазару пришлось бы туго. Так что, спасибо тебе, человек, - Ла Керт переплел когтистые пальцы и коснулся ими своего лба, груди и живота. - Прости, что не было возможности поблагодарить тебя раньше.
Пока Динеш сидел, раскрыв рот, я решил развить заинтересовавшую меня тему:
- Тот лысый... Разве его не ЭРАД послал?
- ЭРАД? - Ла Керт усмехнулся, обнажив клыки. - Друг мой, поверь, если бы это была одна из Личностей, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Нет, Помнящего наверняка послал Ноал. Боюсь, чужому демиургу удалось найти способ вернуть душам память и в то же время сохранить все функции тела-носителя, включая ясный рассудок.
- Поэтому бритоголовый так мастерски сражался? - саттардец опомнился достаточно, чтобы снова начать задавать вопросы. - Его душа помнила весь опыт прошлых жизней, в которых, возможно, он тоже был воином...
- Воином, убийцей, наемником, палачом... Представьте, что за спиной этого человека - тысячи лет, проведенных с оружием в руках, тысячи поединков, сотни войн.
- Жесть! Прямо идеальный солдат какой-то, - протянул я, припомнив древний боевик с Ван Даммом.
- Думаешь, существуют и другие, подобные ему? - обеспокоенно спросил Динеш, бросая обглоданные косточки в огонь.
- По крайней мере один, - кивнул Ла Керт. - Я успел попробовать кровь бритоголового. Это не он убил Вениамина.
- Но почему Помнящие работают на Ноала? - я все-таки хотел докопаться до сути. - Допустим, он вернул их душам память. Они что, за это так ему благодарны? И потом, откуда он знал, кого спасать от амнезии, а кого нет? Можно ведь нарваться на какого-нибудь качка, который во всех семидесяти пяти воплощениях был вегетарианцем, настоящим буддистом и букашки не обидел...
Ла Керт кивнул:
- Я не знаю, кто такой буддист, но вполне понимаю твой вопрос. Дело в том, что чужой демиург побывал в Нижнем мире будучи живым.
Динеш снова дернулся, будто его искра из костра обожгла:
- Невозможно! Грань могут пересечь только души!
- Да тебя послушать, все невозможно, - махнул я на него рукой. - Дай лучше рассказать человеку... то есть вэазару.
- Думаю, Ноалу удалось отправить свою душу вниз по оси, одновременно сохранив связь с телом, - пояснил Ла Керт, послав мне благодарный взгляд. - Демиург испил из колодца Памяти и побывал на краю Бездны. Там он нашел самых страшных грешников, одержимых жаждой разрушения и мести. Он обещал, что, когда они снова родятся в Среднем мире, то вспомнят все, если поклянутся служить ему. Через три года появился первый Помнящий...
- Но как же Дрокка? - прошептал Динеш, пялившийся на вампира белыми от ужаса глазами. - Она же правит Нижним миром. Как она могла такое допустить? И потом... откуда все это известно тебе?
Взгляд у Ла Керта стал виноватым, даже лиловый "ирокез" поник:
- От дракона Женетт. Госпожа уже в то время начала подыскивать себе преемника. Ноал казался таким невинным и в то же время полным желания вдохнуть в мир новую жизнь, внести перемены... Владычица не видела в его стремлении изучить миры Оси ничего дурного. Она попросила Дрокку оказать ему гостеприимство. Когда манипуляции Ноала с магией мертвых выплыли наружу, госпожа тот час же изгнала его, но было уже поздно.
Динеш зло пнул выпавшую из костра головешку:
- Вот так правительница у нас! Сначала маньяка Ноала хотела посадить нам на голову, потом это ходячее недоразумение...
Я вскинулся:
- Кого ты называешь недоразумением?! На себя-то посмотри, пилот без крыльев...
Если бы между нами не было огня, пальцы саттардца сомкнулись бы на моем горле. Парень метнулся в обход, но ловкая подножка Ла Керта уложила его носом в землю.
- Вот молодцы! Давайте, перегрызите друг другу глотки, как дикие звери, - в басе вампира зазвучали угрожающие нотки. - Пусть Машура никогда больше не увидит мать с отцом, пусть в Среднем мире разразится война, пусть Ноал вернется туда спасителем человечества, станет властелином и перекроит вселенную по-своему... Какая разница! Остановить-то его будет некому.
Динеш сел, потирая ушибленное колено:
- Вы что, правда считаете, что нам грозит война?
Ла Керт вздохнул:
- Боюсь, что так. Зачем иначе резня в Уштаде? Думаю, это провокация. Стефы будут во всем обвинять людей, люди - стефов. Давно и прочно установившийся мир придет к концу. Постепенно в конфликт втянутся и остальные расы... Теперь вы понимаете, - вэазар обвел нас взглядом внимательных черных глаз, - насколько важно как можно скорее вернуть дракону Женетт Торбук, чтобы она могла прислать в Средний мир нового преемника?
- Надеюсь, новый будет получше двух старых, - хмыкнул саттардец, игнорируя мой поднятый средний палец. - Кажется, ты говорил, что сможешь узнать, где исуркхи держат мою сестру?
Ла Керт кивнул:
- Надеюсь, смогу. У тебя, случайно, нет какой-нибудь ее вещи?
Динеш полез за пазуху и вытянул оттуда кожаный мешочек на шнурке.
- Вот. Тут прядь ее волос - с того времени, когда она косу отрезала, - голос его дрогнул. - Мать дала в дорогу. Думала, может, какой маг поможет Машуру разыскать...
Глаза вампира радостно сверкнули:
- Волосы - почти так же хорошо, как кровь. Отойдите от костра - мне нужны место и тишина.
Я забился в угол пещеры как можно дальше от Динеша. Вонища от горящих волос была жуткая. Пока Ла Керт колдовал, я старался дышать в рукав и думал о том, захотел ли бы я быть Помнящим. Если я правильно понял, умри я в этом мире, моя душа попадет в Нижний, а потом родится в новом теле, забыв прошлую жизнь, чтобы начать все с нуля. Хотел бы я забыть убитую мной кошку, Гену, школьные годы чудесные, бладхаундов, мертвые глаза женщины на ярмарке? Безусловно, хотел бы. Но ведь с ними я забуду и мать, Сашку, Вовку, полеты с Ветром Времени, Машуру... Стоп! А она-то как сюда вписывается? К тому же, скорее всего, даже если тот же Динеш или исуркхи наконец до меня дорвутся, то вездесущий ЭРАД явится по мою душу и в Нижний мир.
Если же переживу ночную операцию по освобождению заложницы, то сдохнуть мне светит в родном мире, где в реинкарнацию верят одни буддисты. Хм, может, мне тоже стоит побрить башку и переодеться в оранжевое? Хотя при моих-то грехах быть мне в новой жизни каким-нибудь облезлым котом... На этой оптимистической мысли я и провалился в сон.
16
Если ночь, проведенная на голой земле, показалась мне гестаповской пыткой, то что говорить об ощущениях после спанья на камнях пещеры?! Валяясь на травке, я не понимал своего счастья - ведь она была мягкая! Теперь изболевшееся тело, казалось, навсегда приняло форму тех выпуклостей и впуклостей, на которых ему пришлось провести пару часов отдыха. Ночная прогулка по плато, по расчетам Ла Керта отделявшего нас от поселения исуркхов-похитителей, только усугубила мои страдания - жалобам спины теперь вторили сбитые ноги. Хорошо хоть вэазар поколдовал над нашими с Динешем глазами, так что мы приобрели какое-никакое ночное зрение. С вампирским ему, конечно, не тягаться, но шишек не набить оно здорово помогало.
Поначалу Ла Керт вообще не хотел брать нас с собой. По его словам, Машура была жива-здорова и содержалась в гнездовье исуркхов под названием Кром. Сооружение это находилось высоко в горах, а потому, как выразился вампир, бескрылым ди-существам делать там нечего. На мое замечание в духе чья-бы-корова-мычала Ла Керт только оскалил клыки и отрастил здоровенные прозрачные крылья, жутковато светящиеся неоном. Крыть мне было нечем. Но тут в спор влез Динеш, заявивший, что отсиживаться за вэазарской спиной не собирается и доберется до Крома, даже если ему придется на пузе по скалам ползти.
После часовой перепалки наша "группа Альфа" составила стратегический план, которому мы теперь и следовали. Перлись через каменистую равнину, напоминавшую прерии из ковбойских фильмов, спотыкались, матерились, потели, мерзли, снова потели... Я совершенно потерял счет времени и пялился в основном себе под ноги, поэтому тихий возглас Ла Керта застал меня врасплох:
- Пришли!
Я завертел головой. Горизонт, куда ни глянь, по-прежнему закрывали зубчатые гребни гор, только вот одна из них теперь придвинулась ближе - точнее, это мы добрели до ее подножия. Я задрал башку, но заклятию "ночного видения", которым снабдил нас вэазар, не доставало мощности - с десяти метров детали стирались, начинали тонуть в сером мареве. Может, поэтому никаких гнезд на горе видно не было?
- Вы уверены, что это здесь? - на всякий случай уточнил я.
Вампир только зашипел, как разозленный кот, наколдовал себе крылья и упорхнул. Динеш по обыкновению философски пожал плечами и уселся наземь, подтянув колени к подбородку. Пару минут спустя я последовал его примеру. Еще через несколько минут прижался к спутнику спиной, стараясь сохранить остатки тепла. Саттардец не возражал, и мы затряслись вместе, стукаясь лопатками: предрассветный холод начал пробирать до костей. Я старался не думать о том, что случится, когда взойдет солнце и исуркхи проснутся, но это было трудно. Беспросветная серость вокруг, бесплодные камни и хрустевшая на зубах мельчайшая пыль навевали мысли о похоронах и фразе из какого-то фильма: "Долина смертной тени".
С чего Ла Керт вообще решил, что исуркхи захотят взять нас живьем? А что, если лже-ангелы просто поджарят нас из своих трезубцев и сожрут на завтрак на глазах у Машуры? Вэазар со своей магией, может, и унесет ноги, но ведь сестру Динешеву в воздух ему не поднять - силы в крыльях маловато. Нет, ну почему я, как последний лох, повелся на вампирскую выдумку? Может, все-таки прав был братец-пилот, и нам удалось бы вскарабкаться к гнездам?
В этот момент в воздухе над нашими головами произошла перемена. Волосы шевельнул легкий ветерок, небо стало светлеть и стремительно наливаться розовым. Первые солнечные лучи сверкнули между горных вершин так внезапно, что обостренное заклинанием зрение сдало - глаза заслезились, я затер их кулаками, смаргивая алые пятна. А когда чуть проморгался, то обнаружил, что магия пропала и вижу я нормально. Повернулся к Динешу, чтобы поделиться этим открытием, да так и застыл рядом, копируя его мимику - рыбьи глаза, разинутый рот.
Гора, в тени которой мы находились, оказалась высоченным многогранником, напоминавшим полированными боками черный обелиск. Странная скала одиноко торчала посреди плато, как гормональный взрыв, набухший угрем на лбу подростка. Вершина "угря" была пористая и напоминала поверхность сыра "Российский".
- Гнезда, - почему-то шепотом выдохнул Динеш, невольно отвечая на мой незаданный вопрос.
- А это чего такое? - я ткнул пальцем в открывшийся за "обелиском" пейзаж.
Рука у меня слегка подрагивала, но уже не от холода. Впервые после Дарро я видел что-то, настолько чужеродное и необъяснимое, что это снова навело меня на мысли о звездолетах и космодесантниках. Равнину, посверкивающую оранжевыми бликами в утреннем свете, разрезало пополам затемненное стекло: гигантский лист будто свалился с небес, но не разбился, а ушел одним концом глубоко в каменистую почву. За полупрозрачной преградой угадывалось уходившее к вершинам плато. В то же время она отражала косой, как Пизанская башня, "обелиск", краешек солнца над горами и, если приглядеться, двух крошечных муравьев у подножия Крома - меня самого и Динеша.
- Грань, - прерывающимся голосом произнес саттардец и шумно сглотнул. - То есть я, конечно, не знаю, но думаю, это именно она.
- Грань чего? - не понял я.
Динеш вздохнул:
- Не чего, а какая. Говорят, у Запада их бесконечное множество. Еще говорят, что полукровки... ну, бастарды исуркхов и народа змей, переходят в иную плоскость сразу после рождения, и родители никогда их больше не видят.
- Какой-какой народ? Куда переходят? - поразился я, но это так и осталось для меня загадкой.
В рассветной тишине раздалось хлопанье крыльев. Пара исуркхов вывалилась из "сырных" пор и закружила над нами, оживленно стрекоча на своем языке. Один из них вытащил из-за пояса витой рог и приложил к губам. Истошный рев резанул по ушам, как сигнал воздушной тревоги. Из дыр на вершине "обелиска" повысовывались встревоженные обитатели, и небо вскоре запестрело черно-белыми крыльями. Рог между тем не переставал дудеть, так что у меня уши заложило.
- Во, мля, ангелы смерти поналетели, - проворчал я, косясь на чуть побледневшего Динеша.
- Чтоб тебе скрингс во сне язык откусил, - пробормотал саттардец, крепче сжимая рукоять меча.
Достойно ответить я не успел - крылатая карусель над головой остановилась. Исуркхи прыснули в стороны, пропуская звено воинов, вооруженных уже хорошо знакомыми мне трезубцами. Молодцы величественно опустились на землю в десятке метров от нас, синхронно сложив крылья. Главарь с черной повязкой через лицо яростно уставился на меня единственным желтым глазом:
- Наконец-то. Мы уж думали, жизнь девчонки вам не дорога.
- Где она? - выступил вперед Динеш. - Если хоть один волос упал с ее головы... - голос саттардца оборвался, как туго натянутая струна. Пальцы на рукояти факара побелели.
- С ее головы?! - фыркнул стоявший за спиной одноглазого блондинистый исуркх. - Да эта драконица мне полшевелюры выдрала, когда ей обед не понравился! Овощей ей, видите ли, приспичило. А откуда я их тут возьму?!
Главарь раздраженно махнул рукой, приказывая подчиненному заткнуться.
- Пленница в гнезде, - квадратный подбородок дернулся в сторону сырной макушки Крома. - Хотите вернуть ее, придется вам полетать, - и одноглазый недобро ухмыльнулся.
Двое исуркхов закинули свои вилы за спину и зашагали к нам, одновременно разматывая что-то вроде крупной рыболовной сети.
- Эй, такого уговора не было! - возмутился я.
Вообще-то пока все шло по плану Ла Керта, но я решил подыграть, чтобы "ангелочки" не заподозрили подвоха. - Динеш меня привел. Теперь отдайте ему сестру и отпустите с миром!
Не менее десятка трезубцев наставились на меня, с вилок срывались голубоватые искры. Вылетевший из ножен факар саттардца выглядел перед ними не более опасным, чем зубочистка. В горле внезапно пересохло, и я шумно сглотнул.
- Сложите оружие! - потребовал одноглазый. - Мои воины отнесут вас в Кром. Там вы встретитесь с девчонкой, которая, как вы уже слышали, находится в полном здравии.
- А что потом?! - вызывающе бросил Динеш.
- "Потом" зависит от вашего поведения, - широко улыбнулся главарь, щуря уцелевший глаз.
Мы с Динешем переглянулись. Я понял, что парень думает сейчас о том же, что и я: удался ли маневр Ла Керта. Но узнать это мы сможем, только отправившись в логово "ангелов".
Пожав плечами, саттардец разоружился. Мне с себя снимать было нечего - стефовские мечи остались в пещере. Проку мне от этих железяк все равно никакого, тяжесть одна. Мы послушно позволили опутать себя сетью - очевидно, в ней нас сподручнее было поднять в воздух. Я представил себя болтающимся между небом и землей на манер апельсина в авоське, и мне стало не по себе. Ну не люблю я летать, не мое это. Эх, на что только не пойдешь ради...
Тут сетку рвануло вверх, ноги мои провалились в крупные ячейки, плетеные ремни врезались в пах так, что в глазах потемнело и осыпалось звездопадом. Занятый своими переживаниями, я и не заметил, как наши носители втащили "авоську" в одну из "сырных" дырок и без особых церемоний вывалили содержимое на каменный пол. Очевидно, дальше нам предстояло топать ножками.
Я едва успел подняться, потирая ушибленные места и щурясь в полумраке гнездовья, а нас уже погнали по отполированному до зеркальной гладкости коридору, подбадривая "вилами". Я изо всех сил глазел по сторонам, пытаясь разглядеть признаки присутствия Машуры или Ла Керта. Но пока взгляд натыкался только на исуркхов обоих полов, вылезших из гнезд, чтобы поглазеть на гостей - или, скорее, пленников? Были среди них и дети постарше - точные копии родителей, только крылышки куцые и никаких признаков змеиности. Может, Динеш не врал, и новорожденные полуангелы действительно покидали родителей? Но как они тогда выживали? Ведь, судя по фигуристым исуркхиням... ну, или как там у них самки называются, существа этой расы - млекопитающие? Как вообще мог выглядеть гибрид змеи, человека и птицы? И с какого перепуга рожденным летать приспичило спариваться с рожденными ползать? Демографический кризис замучил?
Путешествие по Крому закончилось внезапно. Нас впихнули в огромный зал, освещенный косыми столбами света, падавшими из пробитых в потолке отверстий. Солнечные колонны отражались в камне пола, напоминавшем отполированный черный гранит, как на станции метро. От этого помещение казалось одновременно светлее и просторнее. Ни Машуры, ни Ла Керта не было и следа. Да и вообще зал оказался совершенно пуст, за исключением простого стула, высеченного из цельного камня и стоявшего прямо в световом столпе посреди пола.
- Это у них что, пыточный станок? - шепотом осведомился я у Динеша.
Саттардец снова помянул скрингса, за что заработал тычок в спину от блондинистого. Нас, как овец, погнали к стулу, но тут я воспротивился. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше; к тому же по плану, чем больше мы отвлекали внимание на себя, тем проще было Ла Керту справиться со своей частью задачи.
- Где Машура? - я решительно развернулся лицом к своему погоняле. Сыплющая искрами вилка чуть не ткнулась мне в нос, но я и глазом не моргнул. - Приведите ее, или я и шагу дальше не ступлю. Мы не ступим, - добавил я в ответ на взгляд Динеша, запнувшегося на ровном месте.
- А мы уже пришли, - злобно осклабился одноглазый и кивнул в сторону "пыточного кресла".
Я машинально скользнул глазами в направлении жеста. Пылинки, прежде неподвижно стоявшие в световом столбе, теперь засуетились, будто кто-то болтал в воздухе невидимым венчиком. "Может, сквозняк?" - мелькнуло у меня, но я тут же отправил эту идею обратно на склад дурацких мыслей. Ну, не со всех же сторон тут дуло одновременно? Танцующие золотистые частички тем временем уплотнились к центру, скучковались, выпучились головой и крыльями... И вот перед нами уже восседал на каменном троне полупрозрачный сияющий ангел. Признаться, соткавшееся из света существо произвело на меня впечатление, чего уж говорить о Динеше - тот настолько выпал в осадок, что его можно было на совочек сметать.
- И что это за явление Христа народу? - громко заявил я, чтобы чуть разрядить обстановку.
- Не надо ерничать, - наставил на меня палец "пыльный ангел". - Лучше отдай по-хорошему волчок.
Голос у существа был самый обычный, человеческий и молодой, но вот когда он открывал рот, в лице прорисовывалась неприятная дырка, в которой виднелась спинка кресла.
- Какой-такой волчок? - включил я дурачка.
Пыльный поморщился:
- Может, не будем ваньку валять? Тот самый, что у тебя в правом кармане штанов.
Блин, у этого "светозара" что, еще и взгляд рентгеновский?
- Ну, раз ты и так все знаешь, поди да возьми, - я расправил плечи, кожей ощущая двухметровых исуркхов за спиной.
Глаза шарили по темным углам - где же там Ла Керт с Машурой? Хоть бы Динеш еще подавал признаки активности, а то пялится на "пыльного", по-рыбьи расшлепав губы...
Солнечный ангел широко улыбнулся:
- Нет, Лиан. В том-то и дело, что отдать волчок должен ты сам и по собственной воле.
Догадка сверкнула у меня в голове ярко, как полночная молния:
- А я-то думал, вы, демиурги, всесильные. Выходит, есть вещи, которые тебе не подвластны... Ноал!
Динеш подпрыгнул на месте, издав горлом сдавленный звук, а "ангел" растянул темноту на месте рта еще шире:
- Приятно познакомиться, Лиан. Особенно приятно потому, что ты ошибаешься. Девчонка из Среднего мира все еще в моей власти, а значит - и ты. Как ты думаешь, что я сделаю с нечастным созданием, если ты не передашь мне волчок из рук в руки?!
Сияющая длань плавно махнула в ту сторону, где едва угадывался укрытый полумраком туннель. На сердце у меня заскребли холодные коготки - неужели Ла Керт прошляпил и сейчас по сценарию Ноала исуркхи выволокут из коридора упирающуюся Машуру? Секунды шли, мы с Динешем таращили глаза в темноту, охранники изображали надмогильные статуи, а зал по-прежнему оставался пустым и тихим.
- Где моя сестра? - наконец озвучил общее недоумение саттардец и шагнул было к трону, но лапища исуркха хлопнула парня по плечу и пригвоздила к месту.
Лицо Ноала набухло морщинами там, где сгустились пылинки лба и бровей.
- Почему заминка? - грохнуло из черного рта так, что вокруг пошло эхо. - Девчонка должна быть здесь, и немедленно!
Один из исуркхов пулей метнулся к туннелю, только пух из крыльев полетел. Здорово же он их тут вымуштровал!
- Не стоит спешить, - до боли знакомый ироничный голос заставил стража резко затормозить в воздухе.
Долгожданный Ла Керт выступил на свет. Широкие лезвия его мечей вспыхнули серебром, пустив по стенам стаи солнечных зайчиков. За спиной вэазара маячила тоненькая фигурка в потрепанной кожанке.
- Маш! - взревел Динеш, ловко лягнул охранника под коленку и бросился к сестре.
Дальше все случилось очень быстро: картинки запрыгали у меня перед глазами, как кадры немого фильма с Чарли Чаплином и паровозом. Исуркхи дернули вслед за саттардцем. Ла Керт рванул им навстречу. Я сам увернулся от удара крылом и покатился к Ноалову трону. Только каменное сиденье уже опустело. Последние стайки пылинок, как обрывки прозрачного покрывала, упорхнули в полумрак за границей светового столба. Я попытался ухватить серую ткань за хвост, но пальцы сжали только пустоту. Ощущение было липким, будто я коснулся паутины.
Снова завопил рог, разносясь эхом по коридорам Крома. Вот блин! Щас ангелов недобитых сюда припрется немерено! Я перескочил через каменное кресло, уворачиваясь от голубой молнии из чьего-то трезубца. Грубо обтесанный подлокотник пошел трещинами и задымился. Зигзагами скача через зал, я нащупал в кармане Торбук. В плане Ла Керта ему отводилось особое место, точнее моей способности управлять даром Женетт. Вспотевшие пальцы скользнули по гладкой, нагретой теплом моего тела поверхности. А что, если у меня не получится? Что, если Торбук не сможет выдержать троих? Конечно, планировать вниз - это не лететь вверх, и все же... В зале-то ни одного окна!
Голубой луч выбил каскад искр из пола прямо у моих ног. Я едва успел перемахнуть через дымящуюся выбоину и завопил во всю силу легких, одновременно подбрасывая волчок в воздух:
- Су-бонг!
Доска легла передо мной на воздух, поблескивая красно-зелеными полосками. Я бросился на нее пузом, едва избежав встречи с пикировавшим из-под потолка исуркхом. Загреб руками на манер пловца, и, как ни странно, это сработало. Су-бонг изящно описал дугу вокруг сцепившихся с местными Ла Керта и Динеша и подлетел прямо к Машуре. Девушка, лягаясь, висела на крыльях "ангела", пытавшегося атаковать вэазара с тыла, и меня не заметила. Припомнив героический маневр саттардца, я вырулил су-бонг вправо, заложил вираж и со всей дури врезался в исуркха сбоку. Крылатый выронил трезубец и бухнулся оземь так, что пыль столбом поднялась. Машура тоже упала, но тут же вскочила на ноги и ловко засветила поверженному летуну сапогом в ухо. Исуркх хрюкнул и затих.
- Чего так долго возился-то? - сверкнула на меня глазами пленница. - Подвинься!
И девушка ловко вспрыгнула на доску, одновременно разворачивая ее в воздухе. Конец су-бонга, ускоренный вращением, заехал по граблям одноглазому, который, видать, вознамерился взять меня живьем. Мститель взвыл, а полосатая доска уже взмыла под потолок, чуть не уронив меня на голову очередного крылатого воина. Сверху нам открылась панорама боя.
Динеш справлялся весьма неплохо, коля нападавших трофейными "вилами". Судя по исходящему от доблестного пилота зеленоватому свечению, Ла Керт прикрыл его чем-то вроде магического щита, отражавшего лучи трезубцев. Сам вампир запросто отмахивался от молний мечами и скалил клыки так, что "ангелы" боязливо облетали его стороной. Ноала видно не было, и это меня отчего-то тревожило. Я сунул два пальца в рот и подал условный сигнал - попросту свистнул.
Ангелы заполошно забили крыльями, высматривая источник незнакомого и, возможно, опасного звука. Ла Керт, воспользовавшись моментом, сменил гигантские мечи на посох, до поры отдыхавший в перевязи за спиной.
- Хуливейген! - рыкнул вампир и ткнул своим инструментом в сторону демиургова трона.
Вот уж не знал, что и у них тут на букву "Х" посылают! Кристалл на конце посоха вспыхнул изумрудным огнем. В пещере бабахнуло, с потолка посыпались камни и песок, кто стоял на полу, попадали. Исуркхи заметались в воздухе, в панике натыкаясь друг на друга и создавая еще больший хаос. Внезапно поток солнечного света хлынул в зал, ослепив привыкшие к полумраку глаза.
- Машура! Забираем братишку и валим отсюда! - завопил я, перекрывая хлопанье крыльев.
- Вот уж не знаю, - протянула девчонка где-то над моим ухом, - может, стоит его в гнезде на недельку оставить? Для профилактики?
Но су-бонг послушно пошел вниз и поплыл рядом с Динешем, уже бежавшим к проделанной Ла Кертом сквозной дыре - нашему пути к спасению. Бывший пилот покосился на сестру и метнул ненужный трезубец в зазевавшегося "ангела":
- Что, Маш, научили тебя тут летать?
Девушка качнула су-бонг и "посадила" брата на борт. Саттардец повалился на меня, доска осела, шкрябнула дном пол, но выровнялась и тяжело устремилась к неровному проему, в который лился дневной свет и поток свежего воздуха.
- Да, Длинное Перо каждый день мастер-класс давал, - съязвила девушка, отбрасывая со лба взлохмаченную ветром челку. - В благодарность за то, что Лиан ему глаз вышиб.
Мы уже влетели в солнечную полосу. В проломе через дымку виднелись сиреневые гребни гор и зеркальная плоскость Грани, отражавшая розовое небо. Через дымку?!
- Остановитесь! - голос Ноала затопил все, отдаваясь болезненным звоном в ушах. - Вам не уйти! Только если Лиан отдаст то, что принадлежит мне.
Вот ушлепок! Я-то думал, он уже давно в пространстве рассосался, так нет - повис в нашем "пожарном выходе" пыльной паутиной. Тоже мне, мумия, Царь Скорпионов! Я зло закусил губу и направил су-бонг прямо в центр серой завесы.
- Лиан, подожди!
Ла Керт в тылу, видно, снова размахался посохом, потому что паутину охватило пламя, и она затрещала искрами, как бенгальский огонь. Я взбодрился, но демиург недожаренный только расхохотался, будто умирающий от щекотки в фильме ужасов. Вместо сгоревших прядей мгновенно наросли новые. Наша троица перла прямо в паучье логово, что Сашкин Фродо, только кольца у нас не было - точнее, мы на нем как раз сидели. Я не нашел ничего лучше, чем зажмуриться покрепче: ощущение от прикосновения к Ноалу было липкое, но ради свободы можно и потерпеть...
Меня пихнули так, что я чуть не спикировал с доски, в которую вцепился мертвой хваткой. Глаза разинул, но не вовремя - их тут же залепило паутиной. Су-бонг под нами тряхнуло, он оборвался вниз и вошел в пике. В ушах свистел ветер, давя на барабанные перепонки. Я понял, что мы уже снаружи, но глаза протереть не мог - не решался оторвать онемевшие пальцы от единственной твердой опоры.
- Крылья! - заорал я, внезапно припомнив вдолбленный Ла Кертом под кожу инструктаж.
Из последних сил представил себе... нечто вроде самолета "Стелс" с собой, Динешем и Машурой на макушке. По-моему, описанный саттардцем планер должен был выглядеть именно так. Но, может, я ошибаюсь?
Тело мое тем временем приняло горизонтальное положение вместо вертикального, уши больше не закладывало, и я осмелился оторвать одну руку от... ну, от того, за что держался, и стереть липучую дрянь с век. Лучше бы я этого не делал! Как там по-умному называется боязнь высоты? По-моему, недомогание вполне объяснимое, когда под тобой только полосатая жестянка и сотни метров пустоты с перспективой посадки на очень жесткие и острые камни. Последовав мудрому совету не смотреть вниз, я возвел очи к небу. Оно было розовое в черно-белую крапинку. Не знаю, все ли исуркхи из Крома отправились за нами в погоню, но тех, что попались мне на глаза, было столько же, сколько пятен на далматинце.
Я повел головой по сторонам. Динеш болтался башкой вниз, свесившись с хвоста нашего импровизированного летательного аппарата. Не уронили мы парня только благодаря толстому слою паутины, прилепившего бессознательного пилота к поверхности планера. Вообще эта дрянь была повсюду. Машура, скорчившаяся на носу, напоминала кокон, так ее опутало. Правильно, нечего было вперед батьки лезть, то есть меня отпихивать... Тут я как-то обеспокоился. Динеш вроде в отключке, сестра тоже не подает признаков жизни... Может, эта гадость ядовитая? И где теперь Ноал? А Ла Керт?
- Идиот!
Ну вот, вампир легок на помине. Летит себе, крылышками стрекозиными помахивает, только прическа растрепалась.
- Чего вы обзываетесь? - возмутился я.
- А как еще называется ди-существо, которое само лезет в объятия смерти? - высокопарно окрысился вэазар.
- Вообще-то я вполне жив, если вы этого еще не заметили, - буркнул я, а у самого та самая Маруська на душе заскребла когтями.
- Надолго ли, - хмыкнул Ла Керт. - А товарищи твои как?
Действительно, а как? Пожать плечами, когда двумя руками держишься за то, на чем лежишь плашмя, довольно трудно, так что я озвучил сомнение словами:
- Погано, кажется. А что это было-то?
- Зло, - доходчиво пояснил вампир.
- Ага, а я-то думал, чего от него морда так чешется, - фыркнул я. - Нет, а серьезно?
- Серьезно, - проворчал Ла Керт, ловя крылом восходящий поток воздуха. - Это ненависть Ноала. Разъедает сердца хуже кислоты.
- В смысле? - В носу у меня подозрительно засвербело, и я чихнул. - Фигурально выражаясь?
- Буквально, - и вампир умудрился пожать крыльями прямо в полете.
Жесть! Я прислушался к ощущениям в собственной груди. Ничего, вроде нормальные были ощущения, хотя пульс сейчас явно зашкаливал. Динеш тоже начинал шевелиться, серая пелена на нем порассосалась. На всякий случай я ухватил его за ногу - дальше не мог дотянуться - и втащил как можно дальше на крыло. Зато вот Машура так и лежала коконом. Я постарался не падать духом:
- Чего-то я не понял. Вот у меня же ничего не разъело. Ну, может, прыщи вскочат, так одним больше - одним меньше... Да и Динеш очухивается.
Ла Керт глянул на меня как-то с жалостью:
- Скажи спасибо, что девочка приняла на себя первый удар.
Эх, так бы и врезал вампиру, если б руки у меня не были заняты!
- Вы что же... А как же... - Слова забывались, присыхали к языку, наскакивали друг на друга. - Вы ее вылечите? - наконец, удалось выдавить мне.
Ла Керт сник, сиреневая шевелюра упала на глаза:
- Ноал - демиург, ты забыл? Что моя магия против его?
- Нет, это вы забыли, что я тоже демиург! И я приказываю вылечить Машуру! Приказываю попробовать, а если не получится, то я... то я...
Дыхания не хватило, будто в горле застрял бьющий в лицо ветер. Я перевел горящие глаза на исуркхов, кружащих над нами, как траурные птицы, на девушку, в кожу которой медленно впитывались последние серые нити, придавая ей пепельный цвет.
- Это все ваш распрекрасный план! - вырвалось у меня. - Ведь это вы должны были освободить Машуру и позаботиться о ее безопасности...
- Я должен заботиться о твоей безопасности, Лиан! - оборвал меня Ла Керт. - Именно это я обещал дракону Женетт. Постарайся посадить э-э... планер как можно ближе к Грани - исуркхи ее опасаются. Я тут же отправлю нас в Средний мир. На обратную дорогу энергии уйдет меньше, потому что...
Но я уже не слушал. В голове что-то щелкнуло, и все вдруг встало на свои места, как кусочки головоломки:
- Значит, поэтому вы хотели сначала в одиночку в Кром отправиться? - перебил я вампира на полуслове. - Скажите, что бы вы нам наплели, когда бы без Машуры обратно вернулись? Что пришли слишком поздно? Вы ведь знали, что Ноал будет там. Скажите, если б не упрямство ее брата, вы вообще хотя бы попытались пробраться в гнездо?
- Я не знал, что Ноал будет у исуркхов, - отвел взгляд Ла Керт. - Я только предполагал, что он может использовать аватару.
Ага, а предположениями с нами, ди-существами, делиться вэазар, значит, нужным не счел? У меня внутри все закипело:
- Это вы... Это ты, гад, Машуре велел меня защищать, а? Ты ее надоумил?
- Нет, Лиан, - вампир изобразил благородную печаль. - Я просто рассказал ей правду о тебе, а девочка сама сделала выводы. Кстати, очень правильные выводы...
- Да... какую правду, мать твою! Кто тебя вообще просил?! - уже орал я.
Динеш зашевелился, приподнимаясь на доске, и мне пришлось отвлечься на управление Торбуком. Мы уже были недалеко от Грани, и "ангелы мести" подотстали. Мне, признаться, и самому было не по себе в такой близости от вставшего на дыбы черного зеркала размером с небоскреб, но злость на Ла Керта и на самого себя пересилила осторожность. Я посадил "планер" прямо перед его отражением. Торбук проехался пузом по камням с десяток метров и встал. Вампир приземлился рядом, но я не удостоил его даже взглядом.
- Как... Машура?.. - прохрипел Динеш голосом сухим, как песок.
Я только тряхнул головой. Вдвоем мы уложили девушку на землю.
- Почему она... такая? - дрожащей рукой брат провел по ее пепельным волосам, коснулся серой щеки.
- Вот у него спроси, - зло махнул я в сторону Ла Керта и приложил ухо к груди под кожанкой.
В ушах у меня все еще свистел ветер, но мне показалось, что я услышал робкий намек - даже не на стук, а на трепет крыльев бабочки по стеклу. Может, не все еще было кончено?
Я скатал Торбук в полосатую сферу с рукоятью и красной пимпочкой на конце. Взял Машурину безвольную ладонь в свою, а свободной рукой запустил волчок. Ла Керт и Динеш в отражении Грани перестали эмоционально размахивать руками и уставились на меня. Вокруг стало очень тихо, только жужжал себе довольно Торбук.
- Лиан, что ты делаешь? - напряженно спросил вэазар.
- То, чего ты так хотел, - горько заявил я. - Отправляюсь домой и забираю Машуру с собой.
- Зачем Машуру? - потерянно развел руками саттардец.
- Чтобы вылечить, - я старался придать голосу убедительность. - Во время перехода между вселенными тело обновляется... По крайней мере мое тело обновляется. Думаю, это случится и с ней. Как только твоя сестра выздоровеет, я верну ее обратно. В Средний мир, - пояснил я Динешу. - Ла Керт перенесет тебя домой. Вы встретитесь с Машурой в Саттарде, вот увидишь.
- Но... - открыл пасть вампир, только вот выслушивать его у меня не было ни времени, ни желания.
- Я передам привет дракону Женетт. И... да, постарайтесь не попасться исуркхам, - с таким наставлением я погрузился в зеркало и позволил цветным волнам плыть сквозь себя...
17
Я открыл глаза, и сердце ежиком ткнулось в ребра: показалось, что я ослеп. Могильная чернота была холодной, пахла безлюдьем, сыростью, старыми обоями и давно кончившимися каникулами. В черноте шуршали мышиные лапки, перебирая остановившееся время. Где-то далеко-далеко свистнул паровозный гудок. Колючий комок в груди распустился и трудолюбиво застучал, согревая окоченевшее тело. Гудок означал станцию. Станция значила - Толмачево. Мой план удался - мы с Машурой оказались на Вовкиной даче. Очевидно, посреди ночи.
- Маш! - я зашарил было вокруг в темноте, но тут же отдернул руку.
Опыт путешествий с Ветром Времени подсказывал, что вряд ли на девушке сейчас был даже фиговый листок, тем более что фиг в Толмачево не водилось. Вместо того чтобы возиться на полу, я медленно встал по стеночке и пополз рукой по обоям в поисках выключателя.
- Маш? - меня начала беспокоить тишина в комнате.
Свет вспыхнул со щелчком, подобным пистолетному выстрелу. Я зажмурился, подождал, пока оранжевые круги под веками разбегутся, разожмурился. Вышел из комнаты и пошел искать одеяло - почему-то на кухню. Машура лежала в гостиной рядом с диваном: не серая, а вполне розовая, но такая же неподвижная. Одеяла на кухне не было, но в шкафчике притаилась стопка вафельных полотенец.
Я начал с того, что прикрыл ими то, что полагалось прикрыть - сперва у себя, потом у моей спутницы. На первый взгляд могло показаться, что она спит, но я знал - это не так. Все-таки из потока мы вывалились не на перину, а на крашеный деревянный пол. Нормальной реакцией на такую посадку должны быть матюги или жалобные стоны. Машура же просто валялась с закрытыми глазами, как тряпичная кукла, ставшая жертвой детсадовских мародеров. Ухо к груди снова прикладывать я не решился: сползет еще полотенечко, хозяйка очнется - неприятностей не оберешься. Пульс нащупался не сразу - тонкая венка пульсировала удивительно слабо и медленно. Или это мне так показалось, потому что собственное сердце шпарило со скоростью курьерского поезда?
Пока я ползал на коленях вокруг Машуры, по мне ползали армии мурах. Дача не отапливалась, а осень в Ленобласти еще никто не отменял - даже по случаю прибытия иновселенянки. Придерживая рукой челюсть, чтоб зубы не клацали, я размышлял, что сделать сначала - втащить гостью на диван или смотаться в кухню за водой. Думалось мне как-то очень медленно - то ли мозги уже ледком подернулись, то ли сказывалась еще в ином мире накопившаяся усталость. Наконец, вода победила, и я поплелся к раковине. Почему-то казалось очень важным привести Машуру в чувство.
Первый стакан я с жадностью выпил сам. Второй набрал за щеки и устроил Динешевой сестренке хороший душ. Страшно мне по-настоящему стало, когда я увидел, что капли стекают с кукольного лица, как дождь со статуй в Пушкинском парке. Я поднял голову девушки из лужи на полу, откинул с глаз мокрую челку - веки даже не дрогнули. Ну, и что теперь? Вызывать скорую? "Срочно приезжайте, у моей знакомой иновселенянки летаргический сон!" Может, лучше тогда сразу в психушку позвонить? А с чего звонить-то, кстати? Телефона на даче никогда не было...
Кое-как уложил Машуру на диван. Признаться, она не сопротивлялась. В единственной спальне нашлись подушка и одеяло. В шкафу - кое-какие тряпки, очевидно, старые Вовкины и его мамки-алкоголички - он с ней теперь жил и ее новым хахалем. Я напялил на себя пузырящиеся на коленях спортивки, две футболки сразу и полинялый свитер явно не Вовкиного размера - хахалев, что ли? В углу за шкафом отыскался электрический обогреватель, который я тут же и врубил, подтащив к Машуриному дивану. Попробовал отыскать часы, но они стояли. Из радио слышался только нечленораздельный хрип - приемник был бабушкиных времен, и почему его еще не пропили, непонятно. Может, как раз потому, что не брал никто. Высунул нос в щель между занавесками. В свете одинокого фонаря качал голыми ветками сад. Ветки были черные, как и все вокруг. Вот вам и разведка.
Я выключил свет. Сел на пол в изголовье дивана, завернувшись во второе одеяло на манер индейского вождя. Спираль древнего обогревателя рдела в темноте трубкой мира. Может, к утру Машуре станет лучше? Я пристроился так, чтобы моя рука все время касалась безвольного запястья, где под кожей лениво колебалась жилка. Спать не хотелось, но я должен был быть уверен, что, если все-таки усну, то почувствую, если что-то изменится.
Я смотрел на Машуру снизу вверх, смотрел долго - стесняться ведь некого, да и видно было не много. Короткие волосы, придавленные подушкой, топорщились и бросали глубокие тени на скулы, упрямый подбородок и край шерстяного одеяла. Пухлые губы чуть разомкнуты, будто девушка хотела что-то сказать, да уснула на полуслове. А что, если это вовсе не сон? Что, если я... убил Машуру, вместо того чтобы спасти? Вдруг она была слишком слаба, чтобы перенести путешествие между вселенными? Может, Ветер Времени выдул душу, связь которой с телом ослабела? Выдул и унес в Нижний мир, а сюда отправил только пустую оболочку?
- Машура! - тоскливо позвал я вот уже в который раз. - Слышишь меня?
Говорят, пациенты в коме слышат все вокруг, только ответить не могут.
- Маш, меня Динеш уроет, если с тобой что-нибудь случится, ты это знаешь? Он меня даже в этом мире достанет, уверен. Еще почище ЭРАДа. Так что ты это... Давай, просыпайся, ладненько? Ну, то есть, сейчас ночь, конечно. Так что если ты просто устала, так поспи. Только уж утром... Утром я тебя разбужу, ясно? У нас дел многа-а...
Я зевнул, чуть не вывернув челюсти. Машура молчала, соглашаясь. Где-то вдалеке забрехала собака. Даже если бы это был бладхаунд, вряд ли мои внезапно налившиеся свинцом веки приподнялись бы хоть на миллиметр.
Разбудил меня наглый солнечный луч, просунувшийся в щель между занавесками специально, чтобы щелкнуть засоню по носу. Я заморгал и постарался спрятаться от помехи. Затекшее тело подвело, я потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол. Со сна мне почудилось, что я снова на каникулах и позорно проспал рыбалку. Но стоило протереть глаза, и реальность двинула по башке, приводя в чувство. Покряхтывая, я ухватился за диван и, подтянувшись на руках, привел себя в сидячее положение. Там, где еще несколько часов назад изображала манекен девочка из Среднего мира, теперь валялось только скомканное одеяло.
Чуть не с минуту я тупо пялился на его складки. Наконец, сложив два и два, с радостным воплем вскочил и понесся по дому на подгибающихся ногах:
- Машура-а!
На кухне против всех ожиданий никого не было.
- Маш!
В спальне тоже никого.
- Маш?
На ледяной веранде солнечный лучик заблудился в прошлогодней паутине.
- Э-э... Маш, ты тут? - вежливо постучал я в дверь пристройки, где находился дачный сортир.
Ответила мне тишина. Торопливо отлив, раз уж все равно был здесь, вернулся в спальню. Распахнул створки шкафа, достойного называться антиквариатом, если бы вместо ручек из него не торчали согнутые дугой гвозди. Показалось мне, или гардероб Вовкиной матери уменьшился на пару тряпок? Я методично обыскал крошечный домик по второму разу, но не обнаружил ни самой Машуры, ни следов ее пребывания. Из окон свободно просматривался облетевший сад. Он тоже был девственно пуст, только пара ворон злобно перекаркивалась на яблоне.
"- Все, - подумал я, устало опускаясь на колченогий табурет. - Ее наверняка забрал Ноал. Воплотился в какую-нибудь там аватару и утащил девчонку прямо у меня из-под носа, пока я дрых без задних ног".
Вороны за окном тяжело поднялись с ветки и исчезли над крышами дачных домиков. Мрачные серые тучи наползали на солнце, гоня незваного гостя прочь, туда, где было тепло и лето. Как в Среднем мире.
"А что, - кольнула меня холодом чужая, непрошеная мысль, - если мне вообще все приснилось? Дама в шляпе, волчок, Машура, Ла Керт? Я просто сбежал из дома, спасаясь от Гениных кулаков, сел на ночную электричку, вломился на Вовкину дачу, чтобы переночевать, и свалился во сне с дивана?"
Мне поплохело. Внутри будто разверзлась какая-то бездна, в которую, закручиваясь воронкой, полетело все, что я старательно раскладывал по полочкам, пытаясь придать миру хотя бы подобие логики, закономерности и порядка. У меня прихватило живот. Гадкое сосущее чувство подняло на ноги. Я бросился в гостиную: была только одна вещь, способная убедить меня, что я не схожу с ума, что все случившееся действительно произошло. Если только Ноал не забрал и ее...
Я упал на колени и лихорадочно заползал по не очень чистому полу. Где это мы вчера приземлились? Из-под стола блеснуло что-то металлическое и цветное. Я рыбкой нырнул между гнутых ножек, пальцы наткнулись на знакомую прохладную выпуклость. Торбук! Я любовно отер волчок от приставшей пыли и спрятал в карман спортивок. Значит, Ноал не нашел его в темноте, потому и забрал Машуру? Или эта вредина прочухалась и утопала сама? Только вот зачем и куда?
Я призадумался. Данное Ла Керту обещание обязывало как можно скорее разыскать дракона Женетт и вернуть ей артефакт. Почему-то я предполагал само собой разумеющимся, что властительница Среднего мира все еще находится в Питере. Но что, если она отправилась на Таити, вершину Фудзи или в Тимбукту? Да и Петербург - город не маленький. Пока я гоняюсь за дамой в шляпе, что случится с Динешевой сестрой в мире, где все выбирают пепси?
Последняя мысль решила проблему. Я засобирался. Денег на даче не обнаружилось, жратвы тоже, зато в прихожей я нашел огромные резиновые сапоги и ватник, в котором копалась в огороде еще покойная бабушка. Теперь оставалось решить, куда податься. Что могло бы привлечь иновселенянку в Толмачево? Дачки, перелесок и речка, хотя бы отдаленно напоминающие пейзажи Среднего мира? Или десятиэтажные коробки жилого комплекса и с визгом проносящиеся мимо поезда? Почесав в затылке, я медленно побрел по гравиевой дорожке между заборами.
Дачный сезон закончился, и домики вокруг стояли пустые, с запертыми дверями и занавешенными окнами. Если Машура и проходила тут, спросить было не у кого. Тучи успели сожрать солнце. Холодный ветер шевелил голые ветви садовых деревьев, заставлял их царапаться друг о друга, создавая печальную музыку осени. Я поднял воротник ватника и засунул руки глубоко в карманы. Захотелось курнуть так, что пальцы в сапогах свело.
Внезапно краем глаза я уловил движение - слева у покосившегося забора. Я замедлил шаг. Нет, точно, вот снова в жухлой траве мелькнуло что-то белое. Тьфу-ты, наверное, просто кошка! Я попер дальше, внимательно оглядывая разбегающиеся в стороны дачные аллейки и сады за оградами из крашеной сетки. Именно поэтому я не сразу заметил, что иду не один. Кошак выбрался на дорожку и теперь важно шествовал в десятке метров передо мной, задрав короткий, утолщавшийся к основанию хвост. Этот хвост морковкой заставил меня на мгновение позабыть о Машуре: белое в черную крапину животное было двойником покойной Маруськи! Да что там, если бы я собственными глазами не видел, как соседкина любимица пошла на дно, то засомневался бы в успехе нашего с Вовкой давнего предприятия.
- Кыс-кыс-кыс! - осторожно позвал я.
Кошка-копилка обернулась, громко мурлыкнула и потрусила дальше по дорожке. "Наверное, это один из бесчисленных Маруськиных котят, - успокоил я себя. - В мамку удался". Некоторое время мы шли в молчании - кошка и я. Впереди аллейка разветвлялась: налево был путь к реке, направо - улица, постепенно обраставшая асфальтом и выходившая к многоэтажкам. Маруськин потомок уверенно свернул влево. Поколебавшись мгновение, я последовал за ним.
Не забывая на ходу сканировать местность, я размышлял о том, что буду делать, если не найду Машуру. Заявлю в милицию? Да меня, скорее всего, первого же и повяжут: мать, наверное, давно уже розыск объявила. Что тогда? В Толмачево я никого не знаю, кроме пары местных ребят, с которыми тусил когда-то Вовка. По имени помню только одного, да и то потому, что фамилия у него была странная - Черноиван. Может, они могли бы мне помочь? Все-таки аборигены как-никак...
Кошка все еще вышагивала передо мной, гордо изогнув хвост и следуя поворотам дорожки. Вот странно: коты обычно через дорогу шмыгают и в кусты, а этот топает себе, как дачник на прогулке, только лужи обходит. На холме над рекой дорожка разделялась на несколько троп, и мне стало интересно, какую из них выберет зверюга. Кошак принюхался, обернулся на меня, мяукнул и уверенно засеменил к старой водокачке. Сердца коснулся неприятный холодок: именно там, за ивами, мы топили Маруську. С другой стороны, заброшенная водокачка была одним из тусовочных мест толмачевской шпаны. Что если я встречу кого-то знакомого? Конечно, холодновато сейчас, да и время школьное, только вот клали такие, как Черноиван, на школу...
На открытом косогоре за меня по-настоящему взялся ветер. Я прищурил слезящиеся глаза и постарался как можно глубже запаковаться в чужой, старостью пахнущий ватник. На кошке раздувало черно-белую шерсть, но она как ни в чем не бывало деловито трусила вниз по тропе. Из чистого любопытства я остановился, сделал вид, будто поправляю что-то в сапоге, уже изрядно набившем правую ногу. Будто почуяв спиной, зверюга тоже встала, покосилась на меня зеленым глазом и пронзительно мяукнула - звала, что ли? Мне стало не по себе. Захотелось развернуться и... нет, не бежать, но с достоинством удалиться в сторону города и вокзала, сесть на первую же электричку и никогда больше сюда не возвращаться. Но как же Машура?
Я вздохнул и снова двинулся по дорожке. Пятнистая кошка удовлетворенно затрусила дальше. Черная крыша водокачки мелькнула между ветками вековых ив, опутавших корнями речное дно. Говорили, под ивами были страшные омуты, затянувшие многих беспечных ребятишек и городских дачников. Я едва успел заметить, как кончик белого хвоста исчез в дыре под полуразвалившейся стеной, покрытой облупленной желтой краской. На заржавленной двери висел ржавый же замок, неодобрительно пялясь на меня черной скважиной-червоточиной. Меня он смутить не мог. Отогнув металлический лист, которым было забито окно, я привычно скользнул в открывшуюся щель.
Под подошвой жалобно хрустнуло битое стекло, упала и покатилась в темноту пустая бутылка. С таким же успехом я мог бы прибыть на базу с трубами и фанфарами: если тут кто-то скрывался, то о моем появлении им тут же стало известно. Я прислушался. В развалюхе восстановилась тишина, только ветер посвистывал в щелях, да скребли по крыше ивовые ветви, будто внутрь просились. Глаза постепенно привыкли к мраку, разбавленному только жиденьким светом, пробивавшимся сквозь дыры в крыше. Я вышел в ведущий от запертой двери коридор. К моему удивлению, стены в его дальнем конце озаряло дрожащее оранжевое тепло. Значит, на водокачке все-таки кто-то был?
Еще на полпути по коридору в нос мне ударил удушливый терпкий запах: этот самый кто-то курил интересные сигареты. Дым, смешивавшийся с копотью от оплывших свечей, висел кисеей под потолком базы - так толмачевские называли обширное помещение, где когда-то стояли насосы. Стены украшали граффити и путеводные надписи, посылавшие всех строем в одно и то же место. "Мне отмщение, и аз воздам", намалеванное поперек черепа красными подтекающими буквами, завершало эксклюзивный дизайн. Под этим лозунгом притулился вытертый диван с выпирающими пружинами. На нем, закинув ноги на пластмассовый ящик, изображавший столик, возлежал... Черноиван собственной персоной. Последний раз я видел его года два назад, но эту бледную, вечно припухшую, как с перепоя, морду под сине-черной, каменной от воска шевелюрой трудно было не узнать.
- Здорово, Черный! Чего один?
Я вошел в неровный, мерцающий круг света. Моя тень метнулась через импровизированный стол и уселась на диван рядом с парнем.
- А-а, Псих, - сфокусировались на мне глаза в красных прожилках. - Что, в дурдоме Ромашкино каникулы?
- Нет, меня вылечили, - серьезно ответил я, примащивая под зад свободный ящик.
- Это чем же, электрошоком? - ухмыльнулся Вовкин приятель, скаля щербатые зубы.
- Ага, - невозмутимо подтвердил я. Надо было поддерживать репутацию. - Ты следующий.
- Ну, это мы еще посмотрим, - хмыкнул Черноиван и затянулся. Огонек на кончике сигареты вспыхнул красным, как глаз циклопа. - А ты чего один?
Чтобы не пускаться в длительные объяснения про Вовку, я решил сразу перейти к делу:
- Ну, вообще-то я не совсем один. То есть... я с девчонкой одной сюда приехал. Вчера. А сегодня утром она пропала. Ушла, не сказала ничего...
- Не понравилось, значит, - заржал Черный, выхаркивая едкий дым. - Может, ты ее недотрахал? Гы! Или перетрахал?
Я вздохнул:
- Бревна, трупы и четвероногих не трахаю.
- Чё, не встает? - поинтересовался толмачевский.
- Из принципа, - пояснил я. - Слушай, есть идеи, куда она могла податься? Девчонка не местная, не знает тут никого...
- В город укатила, - пожал плечами Черноиван. С них посыпалась на диван перхоть. - Да ты забей. Хочешь? - он протянул мне замусоленный окурок.
Я покачал головой:
- Навряд ли в город. У нас бабла не было.
- А оно надо? - пухлые губы презрительно скривились. - Говорю, забей. Я тебя с Надюхой познакомлю, она всем дает. Кстати трава - вещь. Бери, пока есть, - рука с бычком ткнулась в мою сторону.
- Не, мне Ма... Машку надо найти, - я решил чуть переделать Машурино имя правдоподобия ради. - Так что я пойду. Но если увидишь тут такую, - я изобразил руками подобие вороньего гнезда в районе головы, - чернявенькую, стриженную, скажи ей... - я чуть призадумался, - нет, отведи ее на Вовкину дачу. О'кей?
- А чё, если она не захочет? - гыкнул Черный, снова сунув в рот сигарету. - Ну, чтоб вы с Вованом ее на пару ксерили?
Я закатил глаза к дырам в крыше и выдал голосом завучихи Любови Генриховны:
- Черноиван, вы живой пример того, что делают наркотики с мозгом подрастающего поколения!
Мой собеседник закашлялся, поперхнувшись дымом. Я гордо поднялся и прошествовал к дверному проему, с которого давно сорвали дверь.
- Если я скажу, где Машура, ты отдашь волчок?
Я споткнулся о брошенную в спину фразу. Не зря говорят, пассивное курение вредно для здоровья. Может, я уже до глюков надышался?
- Что ты сказал? - медленно развернулся я к Черноивану.
Тот закинул левую ногу на правую, спихнув на пол пустую банку из-под "Молотов коктейля":
- Я сказал, хочешь снова увидеть Машуру, гони волчок, - отчетливо выговорило это чмо.
В ногах у меня разлилась странная слабость. Едва чуя под собой землю, я дотащился до своего ящика и плюхнулся на него. Надо было что-то сказать, но у меня просто не было слов.
- Вот, глотни, - парень свесился с дивана и, чуть покопавшись в мусоре, выудил оттуда еще не початую банку какого-то пойла. - Я понимаю, это трудное решение. Запей, легче станет.
Машинально взял угощение, откупорил. Горло обжег тошнотворный вкус джин-тоника. Я вскочил на ноги и запустил банкой в "аз воздам". Алкоголь брызнул во все стороны, как мое отчаяние. Подмоченный Черноиван скатился с дивана:
- Спокойно, Псих! Давай решим все без насилия.
Его слова словно сняли меня с предохранителя:
- Заткнись, Ноал! - я выхватил из кармана волчок, в моей руке переплавившийся в уже испытанный хищный ствол. - Говори, что сделал с Машурой, если хочешь жить!
- Так мне молчать или говорить? - прикинувшийся толмачевцем демиург насмешливо изогнул бровь. - К тому же чего ты добьешься, убив мою аватару? Каникул в колонии для несовершеннолетних, где тебя отпиндосят зэки и изнасилуют воспитатели? Мне твоя пукалка не принесет никакого вреда, чего нельзя сказать о сем юном невинном теле, - Ноал ущипнул себя за бледную щеку. - А бедная Машура? Она никогда больше не увидит храмитов в цвету, запертая в этом жестоком мире...
- Который подходит тебе, как сшитый по мерке гандон, - оборвал я Ноала. - Вообще, не понимаю, чего ты так рвешься в мир Оси. Там что? Средневековье, натуральное хозяйство, примитивные цивилизации, короче, никакого размаха. А у нас мафия, "Рамштайн", Интернет, экономический кризис и население, ищущее смысл бытия. Короче, есть где развернуться демиургу с зудом в творческой части, - толкая эту речугу, я потихоньку оглядывал темные углы. Может, мне повезет, и гад прячет Машуру на водокачке?
- Что, предлагаешь мне стать новым Спасителем? - скривился Ноал, кивнув на стену с библейским изречением. - Спасибо, конечно, но эта честь не по мне.
- А чего так? - я чуть отступил назад и метнул быстрый взгляд в черный проход, ведущий в соседнее помещение.
- Да распнут, чуть что не так, а это больно. К тому же ваша Земля - замкнутая самодостаточная система, успешно занятая собственным уничтожением. Из-за нее и париться не стоит. А вот миры Оси... - Ноал мечтательно зажмурился. - На одном Западе бесчисленное множество граней, лежащих под всеми возможными углами к плоскости Моррэй. Неограниченное количество самых причудливых миров, только и ждущих своего властелина. С такими воинами, как бессмертные вампиры и могучие маги, они быстро станут моими. А там - Верхний мир и выход в новую вселенную, на пути к которому одни ожиревшие от безделья герои и эта ощипанная курица Рокх...
Откровения "нового фюрера" возмутили меня настолько, что я отложил выглядывание Машуры:
- Интересно, а с чего ты взял, что народы Среднего мира и Запада встанут под твои знамена?
Ноал вскочил на щербатый подоконник и весело заболтал ногами:
- С того, что эти народы воздают своим Спасителям несколько иные почести, чем твои соотечественники. Так что я в последний раз прошу тебя вежливо: положи пушку на пол и плавно подтолкни сюда.
Надо же, и когда это демиург успел боевиков насмотреться?!
- А если я откажусь?
- Тогда, - Ноал вздохнул и взглянул мне прямо в глаза, - конец моим прекрасным планам. Но и Машуре тоже. Ты хочешь взять ответственность за ее смерть? - Зрачки демиурга, расширенные наркотиком и полумраком, словно засасывали в себя, как омут под ивами. - Это ведь не кошку утопить, Лиан. Ты сможешь жить с этим дальше?
Я вздрогнул. Откуда он мог знать?! Хотя... Какая теперь разница? Я не сомневался, что ублюдок выполнит свою угрозу.
- По-твоему, - хрипло выдавил я, - мне будет проще жить, зная, что именно я выпустил в мир Зло? Что, спасая одну жизнь, погубил тысячи, возможно, миллионы?
- Смерть одного человека - трагедия. Смерть миллионов - статистика, - поучительно произнес Ноал, смакуя слова. - К тому же не забывай, что в мире Оси души вечны. Пара сотен лет в Нижнем мире, и все павшие возродятся, чтобы насладиться благами нового, мною установленного порядка. А вот бедняжка Машура... - демиург нахмурился. - Ее душа не сможет найти дорогу домой.
- Если я отдам тебе Торбук, то и ее тело навсегда будет заперто здесь, - прошептал я, чувствуя, как пистолет в потной ладони принимает обтекаемую форму волчка.
- Ну почему же, - улыбнулся Ноал. - Думаю, на этот счет мы могли бы договориться. Если девчонка согласится, я заберу ее с собой.
- Ага, чтобы транзитом отправить к Дрокке?
- Боюсь, по ту сторону Ветра у меня будут дела поважнее. Итак? - демиург выразительно дернул подбородком в сторону волчка.
Я в последний раз провел пальцами по жизнерадостным полоскам. В горле у меня так пересохло, что пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы выдавить хоть сколько-нибудь членораздельные звуки:
- Хорошо. Торбук в обмен на Машуру. И если она захочет, ты возвращаешь ее домой.
- Разумное решение, - Ноал лучезарно улыбнулся и соскочил с подоконника.
Я наклонился, положил волчок на заплеванный пол и легонько подтолкнул. Игрушка покатилась по неровной дуге. Пальцы демиурга сгребли Торбук прежде, чем он остановился. Ноал выпрямился с длинным кинжалом в руке. Казалось, он держал искусно отточенный кусок черного льда. Глаза, когда-то принадлежавшие Черноивану, были из того же материала. Тогда я узнал, каково это, когда у тебя мерзнет сердце.
- Где Машура? - спросил я, напряженно следя за действиями Ноала.
- Машура? - взгляд демиурга с трудом оторвался от магического оружия. - На станции.
Я рванул с базы так, что чуть не снес косяк плечом.
18
Я несся через Толмачево с риском потерять сапоги, уже набившие на пятках кровавые мозоли. Внезапно вывернувшая из-за многоэтажки заляпанная "Лада" чуть не избавила меня от этой проблемы, а заодно и вообще от всех проблем. Но я только наддал ходу, не обращая внимания на орущего вслед усатого шофера. Перед глазами прыгала яркая, как в комиксах, картинка: Машура с кляпом во рту, привязанная к рельсам, и летящая прямо на нее слепая морда электрички. Короче, когда за парковкой показался желтушный павильон станции, я был уверен, что поставил новый мировой рекорд по бегу на тысячу метров.
На путях не было никого и ничего, кроме рваных пакетов и бумажек, которые игриво гонял бесприютный ветер. Зато на перроне, несмотря на позднее уже утро, кучковался народ - видно, ждали питерскую электричку. Может, я опоздал, и Машуру, как говорится, хрясь?.. Так или иначе, если буду толкаться здесь, то ничего не узнаю. Попер через парковку, лавируя между машинами, взлетел на лестницу - и завяз в потоке аборигенов, которым в Толмачево почему-то не сиделось. Я принялся работать локтями. Какая-то замотанная в пуховой платок бабулька взвизгнула, плотнее прижимая к телу раздутую кошелку:
- Вот и чего ходют тут, ходют! Время-то рабочее, вот им на работе и надо быть, лбам эдаким! Пахать на таких можно, а они...
Последнее "ходют" досталось уже не мне. Поток вытек на перрон, и на время я решил в нем остаться - под часами, в которых время разбилось на половине шестого, дежурили два мента. Неизвестно, выполнила ли мать свою угрозу насчет розыска, но выяснять это именно сейчас я не собирался. Толпа постепенно поредела - может, потому, что народ от меня шарахался. В общем, оно и понятно - видок у меня был, будто только что с палки в огороде сняли, разве что опилки из башки не сыпались. Поэтому к уткнувшемуся в газету пузатому дяденьке я обратился очень вежливо:
- Простите, пожалуйста, а тут недавно никакого несчастного случая не произошло?
- А? - Роговые очки вынырнули из-за листа "Аргументов", глаза по ту сторону мутных стекол недоуменно заморгали.
- Я говорю, тут никого поездом не задавило?
Очки смерили мою встрепанную фигуру с головы до ног, черно-белые листы раздраженно дрогнули:
- Бог подаст, - пузатый подхватил портфельчик, засунул газету под мышку и торопливо засеменил в направлении часов с ментами.
Я огляделся в поисках новой жертвы, но тут на глаза мне попалась колоритная личность, поедавшая пирожок на изрезанной афоризмами скамейке. Из-под черного дождевика выглядывали полы цветастого халата, ноги в алых шароварах болтали замызганными тапочками с обвисшими кроличьими ушами. Ворот плаща был замотан чем-то напоминавшим красные то ли чулки, то ли колготки в сеточку. Выше набитый рот трудился над очередной порцией пирожка, пока живые карие глаза с любопытством обегали перрон.
- Машура! - Я кинулся к девушке, бесцеремонно распихивая пассажиров.
- Лиан! С добрым утром в твоем мире, - как ни в чем не бывало улыбнулась она, дыша на меня жареной капустой. - Это ведь твой родной мир, да? А эти змеи зеленые тоже на кристаллах ездят? Или железные дорожки заговоренные? - тараторила иновселенянка на чистейшем русском языке. Но размышлять над этим феноменом было некогда.
- С тобой все в порядке? - Я стянул Машуру со скамейки, соседки по которой уже начали подозрительно коситься в нашу сторону.
- Ну, я чуть не померла с голоду, - протянула девушка, засовывая в рот остатки пирожка, - но щас мне уве лувше. Хошь? - И она вытащила из кармана дождевика пластиковый мешочек с еще тремя изделиями из ближайшего ларька.
- Э-э... а как ты тут оказалась? - Я послал Машуре свой самый строгий и подозрительный взгляд, игнорируя спазмы пустого желудка. - И откуда у тебя это? - я ткнул пальцем в восхитительно пахнущий пакет.
- Ой, извини, пожалуйста, - вдруг как-то смутилась Динешева сестра. - Я же ушла, не предупредив. Просто так не хотелось тебя будить... Понимаешь, я жутко голодная проснулась, а в кухне - хоть шаром покати. Ну, вот я и решила пойти поискать чего-нибудь съестного. На завтрак.
- Значит, нашла, - убито констатировал я, прислоняясь к щиту с расписанием электричек.
Все мне стало как-то фиолетово. Битва была проиграна, еще и не начавшись, потому что я осел, самый настоящий, с большой буквы О.
- Ага, но не сразу, - воодушевленно поведала Машура, выуживая из пакетика еще один пирожок. - Я по городу долго блудила, большой он.
- Блуждала, - машинально поправил я.
Девушка, жуя, затрещала дальше:
- Потом тут уже нашла... как его, - она шумно проглотила крупный кусок, - ларек. По запаху. Но они мне еду так не дали, только за деньги. Прям как у нас все.
- А деньги где взяла? - без особого интереса спросил я.
Народ вокруг дружно встрепенулся, бабки слетели со скамейки, как стайка вспугнутых жирных голубей. Вдалеке, где сплеталась паутина путей, показалась тупорылая голова электрички.
- Заработала! - гордо выпятила подбородок пожирательница пирожков. - Не спросишь, как?
- Как? - машинально повторил я, размышляя, что будет больнее: объяснить Машуре, что произошло, или шагнуть с платформы под поезд?
- Я пела! - девчонка чуть не подпрыгивала на месте от возбуждения, даже жевать позабыла. - Тут стоял менестрель с бренчалкой такой, - она изобразила в воздухе подобие гитары, чуть не выронив огрызок пирожка. - Если ему и платили, так только за то, чтоб заткнулся. У нас таких выгоняют из города, привязав задом наперед к спине собственного квадрупега. В общем, я ему говорю: "Подыграть сможешь, если я спою? Прибыль поделим". А он...
- Очень полезный талант, - не выдержав, я оборвал Машуру на полуслове. - Теперь тебе до конца жизни им придется зарабатывать.
- Что ты имеешь в виду? - выпучила глаза доморощенная Кристина Агилера.
Тут к станции с грохотом подкатила электричка, народ бросился на штурм дверей, и разговаривать стало невозможно. Пока Машура пялилась на процесс посадки, я потихоньку отбуксировал ее в тень вокзального ларька - во-первых, чтобы не затоптали, во-вторых, подальше от ментовских глаз, так и шмыгавших по пустеющей платформе.
- Так что ты там сказал? - решительно вернулась к предмету нашего разговора Машура, как только мы оказались в относительном одиночестве.
Я сделал глубокий вдох, набирая в легкие смелости:
- Прости, но я не смогу вернуть тебя домой. Волчок у Ноала.
Я видел, как тень недавней улыбки медленно выцветала с не по-осеннему загорелого лица, как залегла морщинка между густых бровей:
- Ноал... Это тот урод, что чуть не отправил нас к Дрокке? Твой конкурент?
М-дя, Ла Керт в гнезде не терял времени даром.
- У вампира, видать, язык, как помело, - проворчал я. - Интересно, а он успел поведать, что я в демиурги не гожусь? Меч в руках держать не умею, магией не владею, даже Торбук меня слушается с грехом пополам...
- Торбук?! - подбородок Машуры хлопнулся бы на грудь, да обмотанные вокруг шеи колготки помешали. - Кинжал, выкованный из межмировой грани?! Он у тебя?!
- Ты что, дура, да? - огрызнулся я. - Говорю же, мне пришлось отдать волчок Ноалу. Лоханулся я, конечно, по крупному, но ведь этот задрот убедил...
- Ты отдал Ноалу Торбук? То есть волчок... то есть... - Девушка задохнулась, не находя слов, и пошла на меня, сжав кулачки и яростно раздувая ноздри. Признаться, в гневе она очень напоминала своего братишку. - Ты сбрендил? Да как ты мог?! Ты вообще понимаешь, что натворил?!
- А ты понимаешь?! - заорал я. - Может в твоей тупой средневековой башке зародиться мысль, что все это из-за тебя? Если бы ты не отправилась на жопу приключений искать с утра пораньше, то Ноал не смог бы меня шантажировать! А теперь все кончено! Для тебя, для меня, для мира Оси... Из-за одной такой козы в тапках - кончено!
В лице Машуры что-то изменилось: спряталось и ушло в себя, как моллюск в раковину. Я понял, что ляпнул лишнего. Злой на себя и на весь мир, развернулся и пнул притулившуюся у ларька переполненную урну. Железная бандура с грохотом опрокинулась и вывалила вонючее содержимое на асфальт. Крашеная в сиреневый цвет а-ля Ла Керт продавщица высунулась в дверь и завизжала на децибелах, объясняющих происхождение трещины в станционных часах:
- Это что же вы тут вытворяете, хулиганы! Каждый божий день мне помойку переворачивают. Милиция! Мили-и-и...
Вот это был уже полный гондурас. Менты, докурившие папироски, так и искали, чем бы развеять скуку, и бодро порысили на клич "мальвины". Я схватил за руку сопротивляющуюся Машуру и поволок вдоль платформы. Если бы девчонка оказывала содействие, мы бы в два счета оставили страдавших одышкой вертухаев позади. Но мой прицеп дулся и тормозил, так что пришлось срочно задействовать план Б.
Двери электрички уже попытались пару раз закрыться, но какой-то мужичок все никак не мог втиснуть на площадку велосипед. Доисторическое чудовище раскорячилось в проходе и, несмотря на ругань пассажиров и рывки тщедушного хозяина, не желало продвигаться ни на миллиметр. Со всего ходу я наддал по заднему колесу. В тамбуре взвизгнули, грязно ругнулись, звонок монстра жалобно мякнул. Я воткнул Машуру между чьими-то рюкзаками, ухватил велик за раму и врулил прямо между ног толстухи в розовых лосинах. Двери вагона с шипением закрылись прямо перед красными мордами ментов.
- Вот спасибо вам, молодой человек, - залепетал мужичок, оказавшийся интеллигентом.
- Какое спасибо, - наехала на беднягу бюстом толстуха, - вы гляньте, что с моими новыми леггинсами! А грязь, между прочим, с вашего...
Я не стал дослушивать перепалку и начал решительно проталкиваться внутрь вагона. Машура, видимо, осознав, что вот-вот останется наедине с воняющими потом и отнюдь не дружелюбными иновселенянами, засобиралась следом. Билетов у нас не было, поэтому я постарался выбрать позицию, с которой проход просматривался с обоих концов - на случай контролеров. Машура покачивалась через двух пассажиров и сумку с пуделем от меня, глядя в окно и усиленно делая вид, что не имеет со мной, презренным, ничего общего. Пусть! До Питера это ей еще успеет надоесть. В конце концов, у меня тоже есть право вытащить на свет любимые страдания-обиды и пересмотреть их, попутно жалея себя.
Этим я и занимался, пока поезд не застучал колесами по мосту через Лугу. В мутном от грязи окне блеснула бурая вода, густой ивняк с черной проплешиной, закопченные развалины... Я вытянул шею, но последний пролет моста уже пронесся мимо, и за стеклом снова поползли унылые поля.
- Э-э, извините, а что, толмачевская водокачка сгорела? - обратился я к сухонькому старичку, с интересом наблюдавшему за возней пуделя в сумке.
- Сожалею, но ничем не могу вам помочь, молодой человек, - улыбнулся беззубым ртом старикан, - я не местный.
- Сгорела-сгорела, - донеслось брюзгливо от окна, - уже года два назад. Вот такие вот обормоты курили, да окурок и бросили!
Ничего себе ириска! Я знал, что Ноал и без Торбука был в этом мире на многое способен, вспомнить хотя бы бладхаундов. Но все-таки целехонькая водокачка с Черноиваном - это уже не просто визуалы, это уже прям какая-то 3D-графика получается...
На этом интересном месте кто-то поскреб меня за рукав.
- Лиан, а... куда мы едем? - Голос у Машуры был виноватый, она смотрела на меня глазами не выгулянного спаниеля.
- В Питер, - буркнул я, отводя взгляд. Чуть подумал и пояснил: - В большой город.
- Это там ты встретил, - она оглянулась по сторонам и прошипела мне в шею, - дракона Женетт?
Я проворчал что-то нечленораздельное, надеясь положить этим конец разговору. Но не тут-то было:
- Лиан, скажи, а ты Ноалу волчок отдал потому, что хотел, - хватка цепких пальчиков на моем рукаве усилилась, - меня спасти?
Я не удостоил чудо в тапках ответом.
- Нет, ну правда, ты думал, что я попала к нему в лапы? И поэтому рискнул всем?
- Что ты хочешь услышать? Что я остолоп? Теперь довольна? Может, оставишь меня в покое?!
Электричка затормозила на подходе к станции, и я тяжело плюхнулся на освободившееся сиденье. Примостившись на лавке напротив, Машура уставилась на меня влажными глазами:
- Ой, Лианчик, ну прости меня, а? Пожалуйста. Я была такой дурой! Я же ведь не знала...
Между нами протолкались чьи-то ноги, набитая картошкой авоська на миллиметр разминулась с моим носом.
- Понимаешь, я вышла в сад, а там зверь, - поспешила продолжить спутница, переждав авоську. - Я думала, поймаю его, зажарим... Только он пронырливый оказался, и я заблудилась. Там все дома такие похожие... А потом я нашла ларек...
В голове у меня забрезжила догадка:
- Погоди-погоди, какой зверь?
Машура смешно наморщила носик:
- Ну, я не знаю. Белый такой, пушистый, с черными пятнами, - и она изобразила руками подобие крупного батона.
- Кот, что ли? - подозрительно уставился я на девушку.
- Наверное, - пожала та плечами. - Да какая разница? Все равно я дура самонадеянная...
Вот правду говорят, в любой ситуации можно найти светлую сторону. Ведь удайся Машуре поимка "зверя", и не избежать мне угощения кошачьими котлетами. Хотя, может, котлетки-то из Ноала были бы?
- Маш, запомни две вещи, хорошо? - поймав заинтересованные взгляды соседей по "купе", уже некоторое время прислушивавшихся к разговору, я попробовал перейти на язык Среднего мира. К моему удивлению, это с легкостью получилось. - Во-первых, кошек у нас не едят. Во всяком случае, без крайней необходимости. Во-вторых, демиург хренов нас обоих развел, как детей малых. Так что давай не будем выяснять, кто виноватее, и подумаем, как быть дальше.
- Это и была крайняя... - насупилась девушка, но тут же просияла. - Значит, ты на меня больше не сердишься?
- Был бы с этого толк! - Бурчание в животе завершило утверждение восклицательным знаком. - Слушай, а у тебя пирожка там еще не осталось?
Пока я уминал последний из добытых Машурой шедевров толмачевской кулинарии, охотница на котов заваливала меня вопросами о... да, в общем, обо всем, на что падал ее взгляд. Кто управляет электричкой? Что такое электричество? Можно ли на нем летать? Как делают пирожки? Откуда берется капуста? Почему нельзя питаться кошками, а пирожками - можно? Девушка напротив через проход - вампир? А почему тогда у нее такие черные когти?
Пришлось основательно перетрясти свои познания в области физики, сельского хозяйства и секретов национальной кухни, переходя на русский, когда в рокханском не находилось подходящих слов. Обсудили мы и тему нашего неожиданного полиглотства - правда, пирожок к тому времени давно уже был уничтожен. Почти не споря, сошлись на том, что полеты между вселенными каким-то образом наделяют путешественников знанием языка мира назначения, хотя и родная речь при этом не забывается. В качестве эксперимента я поинтересовался:
- Do you think you can live in this world? I mean, if we never get you back?
Машура чуть призадумалась и вдруг выдала с американским акцентом:
- I think, I can live anywhere, if only I am sure, that my home world as I know it is still there.
- Жесть! - Я подпрыгнул на скамейке, на меня зашикали, и я спросил уже более спокойно. - А по-китайски тоже можешь?
- Оу джень шагуа! - заявила девушка и пнула меня тапком. - Давай лучше думать, как разыскать дракона Женетт!
- А зачем Женетт? - не понял я. - Волчка-то у нас все равно нету.
- Вот шагуа ты и есть, - тряхнула растрепанной шевелюрой Машура. - Да она единственная, кто может нам помочь!
- С чего ты взяла? - Я переждал очередной отлив пассажиров и пересел на лавочку рядом с моей спутницей - так ей пинаться не с руки будет, точнее, не с ноги. - Может, Ла Керт забыл тебе рассказать, что госпожа ваша Средний мир от скуки бросила? И Торбук всучила первому встречному, чтобы от проблем избавиться?
- Ты не понимаешь! - Упрямица с жаром дернула концы колготочного шарфа. - Женетт тебя выбрала, потому что считала, что ты справишься с задачей лучше нее. Конечно, она поможет, как только узнает, что случилось!
Святая простота! Ну вот что тут скажешь?
- Допустим, - согласился я, просто чтоб не слышать больше про мое "избранничество", - мы найдем драконицу. Допустим даже, она захочет спасти наши задницы. Но что Женетт может сделать без Торбука? Это в Среднем мире она хозяйка, а тут кто? Туристка?
Энтузиазма у Машуры чуть поубавилось, но сдаваться она не собиралась:
- А ты что предлагаешь? Плюнуть на все? Умыть руки? Ах да, конечно, чего суетиться. Ты-то дома скоро будешь, с мамочкой-папочкой. Тебе до чужого мира - как до пропеллера. Пусть там хоть трава...
Разозлиться по-настоящему я не успел. В двери тамбура протиснулись контролеры - здоровый бугай и каланча. Народ полез в карманы за билетами, какой-то студентик метнулся по проходу - видно, тоже зайцем ехал.
- Маш, смотри! - я пихнул разошедшуюся соседку в бок и сделал круглые глаза. - Дракон Женетт!
- Где? Где? - Машура чуть из халата не выпрыгнула.
- Там! - ткнул я пальцем в свободный от контролеров конец вагона и снялся с места. Создание Женетт помчалось впереди меня, ввинчиваясь между пассажирами с ловкостью штопора. Я постарался припомнить, какая станция следующая. Выходило, что "Аэропорт", но до нее еще надо было доехать. Хотя, если контры зашли только с одного конца, то оставался шанс отсидеться в хвосте...
- Ты, жид пархатый, будешь платить или выходить?! - донеслось прямо по курсу.
Мля, вот и попался студентик! Отборный мат и жалобные попытки жертвы восстановить справедливость подтвердили верность моего предположения: вторая пара контролеров прочесывала состав с хвоста. А в середине застряли я и Машура, все еще тщетно выглядывающая госпожу - вот непруха!
- Лиан, что там происходит?
Бедлам, наконец, привлек внимание иновселенянки, вставшей на цыпочки, чтобы рассмотреть источник шума. Я дернул ее за рукав - нечего зря маячить:
- Ничего. Я ошибся, это не Женетт была. Пора на выход - наша следующая.
На платформу мы вывалились без шума и пыли. Студентик выскочил из соседней двери, придерживаясь за подбитый глаз. Двери закрылись, контры поехали дальше.
- Все, Маш, приехали. Теперь лучше на метро.
Но Машура не отвечала. Разведя руки, будто собиралась взлететь, девушка застыла, задрав голову к серому, выстиранному дождями небу. Там, глухо рокоча и помигивая огнями, заходил на посадку самолет.
19
Дождь барабанил по пластиковому козырьку остановки с упорством почтальона, пытающегося доставить заказное письмо. Если бы оно предназначалось мне, в нем бы наверняка стояло: "Можешь сидеть до второго пришествия, удод. Она не придет. С приветом, Бог Погоды". Но для того чтобы убедить Машуру в этой очевидной истине, надо было вскрыть конверт и сунуть сообщение свыше под ее посиневший нос. Упрямица, похоже, скорее согласилась бы замерзнуть насмерть, чем покинуть свой сторожевой пост, так и не встретив дракона Женетт.
Вот уже третий час мы куковали в судьбоносной пластиковой ракушке под мигающим фонарем, сканируя автобусных пассажиров на предмет шляп и палатко-плащей. И того, и другого по случаю отстойной погоды было предостаточно, но каждый раз их носители оказывались бесцветными обывателями, достойными разве что титула совка.
- А у в-вас что, всегда так х-холодно? - Несчастная Машура скорчилась на лавочке, кутаясь в полы дождевика. С кончика носа свесилась крупная капля. Не дождевая.
- Это называется осень, - пробормотал я, провожая глазами тяжело отваливавшую от поребрика "семерку". Чей-то зажатый дверями зонт торчал, как укоризненно воздетый к небу черный палец. - Может, пойдем?
Девчонка только тряхнула мокрыми, облепившими щеки волосами. Передо мной встала сложная дилемма: с одной стороны, мне, как настоящему и единственному на опустевшей остановке мужчине, вроде полагалось предложить девушке свой ватник, с другой стороны, дубак был жуткий, и без ватника начну мерзнуть я. Может, если его не давать, Машура оставит-таки свою бредовую затею?
- Слушай, с чего ты вообще взяла, что Женетт припрется именно сюда? Если она действительно захочет нам помочь, то отыщет нас и в местечке потеплее.
Девчонка взглянула на меня, как на слабоумного:
- А как госпожа узнает, что нам нужна помощь, а? Нет уж, ты встретил ее тут в прошлый раз, значит, она может появиться еще. Может, она все время на автобусе ездит.
- Ага, - фыркнул я, - и на Землю она переселилась от тоски по общественному транспорту.
Машура притворилась глухой и принялась с показным интересом рассматривать рекламный плакат, сменивший голую тетку из Анталии. Вместо целого тела во тьме теперь сверкала одинокая задница, снабженная надписью "Твои любимые пельмешки". Но от меня так просто было не отделаться:
- По-моему, Маш, до тебя еще не доперло, где мы оказались.
Презрительное молчание.
- Так вот, к твоему сведению, сидим мы с тобой глубоко в... - я сглотнул лезущее на язык грубое слово, - э-э... между пельмешками!
- Возможно, - вздернула дрожащий подбородок Машура, - но вот мой папа говорит, что из любой ситуации можно найти выход.
- Может, в мире Оси оно и так. - Я пнул смятую пачку "Мальборо". Она вылетела под дождь, поток грязной воды подхватил яркую бумажку и потащил к ближайшему стоку. - А вот у нас действует другое правило. "Из любой жопы есть выход - идите на свет в конце туннеля". И лохи идут. А знаешь, что там?
- Что? - сверкнуло на меня глазами чудо в тапках.
- Унитаз!
Машура фыркнула и отвернулась туда, где служба 01 убеждала граждан при пожаре отправлять СМС с текстом "pojar" на номер 4242. Более идиотской рекламы я еще не видел.
- Лиан, - вдруг окликнула меня спутница, позабыв, что ей полагается дуться, - а что такое "сымысы"?
Я объяснил, хотя без мобильника это оказалось нелегко: моя старенькая "Нокия" уже месяц валялась дома по причине отсутствия средств на счете. Который раз за день я почувствовал себя каналом "Дискавери" в плохом русском переводе. Чувство было смешанным: внезапно я осознал, как мало понимаю свой родной мир, и как мало задумываюсь о том, что делает возможным существование привычных вещей. Что я буду делать, когда любопытная Варвара спросит об устройстве девайсов посложнее, вроде компьютера или айпода?
От гастронома под гордой вывеской "Круглосуточный супермаркет" раздались девчачье хихиканье и пьяные голоса. Я обернулся, но тут же дернулся обратно и ссутулился на скамейке, стараясь втянуть голову в плечи. Поздно - нас заметили.
- Эй, чмошники! Из какой деревни приехали?
А я-то надеялся, что занудный дождь, распугавший даже алкашей у точки, удержит девятый "Б" дома. Но мне сегодня явно не везло - у тусовки кончилась выпивка. За ней послали самых заменимых - Промокашку-Макаева и Петюнчика. Янку Шпонову то ли дали героям в нагрузку, то ли сама приклеилась. Судя по беспричинному хихиканью, Шпонка уже дошла до кондиции:
- Да они с хутора Блудилово! - известила она заплетающимся языком.
- Не Блудилово, а Бл...дилово, - поправил Петюнчик, радостно гыкая.
Троица дружно заржала. Машура под козырьком навострила уши и поинтересовалась во весь голос:
- Лиан, это они про нас? А что такое "чмошники"?
- Хорошие люди, - пробормотал я. - Ты потише, ладно?
Но ее уже услышали.
- Халло, да это же Повелитель обезьян! - торжествующе завопил Промокашка. - Тарзан чокнутый!
- Из Блудилово, - добавила Янка и снова хихикнула.
- Блудный, значит, - глубокомысленно подытожил Петюнчик.
Прикидываться ветошью дальше смысла не было. Напрасно я таскал завороженную Машуру вокруг аэропорта, оттягивая визит на остановку до темноты. Все равно засветился. Шпонова уж точно растреплет завтра обо всем в школе.
- Эй, Левцов, а чё это за колхозница с тобой? - сменил в это время тему Маканов. - Подружка твоя?
- Доярка, - предположил Петюнчик. - А мы-то думали, ты болеешь, Левцов.
- А он не болеет, он доит! - Шпонову от веселья перегнуло пополам. Она бы повалилась на колени, если б не повисла на руках у Промокашки.
- Идем отсюда, - я дернул Машуру за рукав.
- Куда? - Саттардка не двинулась с места, пожирая мрачным взглядом трио у гастронома. Это не предвещало ничего хорошего.
- Ко мне домой, - решился я наконец.
Машура вскинула на меня посветлевший взгляд:
- К тебе? Ты познакомишь меня со своей семьей?
Я кивнул - это было неизбежным злом. "Колхозница" вспорхнула со скамейки, чуть не потеряв тапки:
- Это далеко?
- Не, совсем рядом.
От гастронома засвистели:
- Да это не доярка, это бомжиха! Давно бомжуем, Левцов?
- Эй, коза в тапках! Где такой шарфик стремный достала?
В другое время я бы давно пересчитал острякам зубы, невзирая на то, что Петюнчик если не самый высокий, то самый широкий в классе. Но в масштабе наших с Машурой проблем стеб одноклассников мне был - что бездомному кобелю блошиный укус.
Я зашагал в мокрую темноту. Моя спутница зашлепала по лужам рядом. Кроличьи уши на обувке уныло обвисли, отяжелев от воды. Еще немного, и подошвы совсем отвалятся. Но Машура не жаловалась, хотя ноги у нее, наверное, давно превратились в лягушачьи лапы. Трио гондонов и щелки за нами не последовало - выпивка была важнее. Когда мы свернули за угол магазина, "бомжиха" спросила:
- А кто это был? Твои знакомые?
- Да так... Зоопарк на выгуле. Не бери в голову.
- А я и не беру, - заверила меня Машура. И после короткого колебания добавила: - Знаешь, а я думала, ты меня стыдишься. Поэтому и домой к себе не приглашаешь. Извини, я ошиблась.
Я только пожал плечами:
- С кем не бывает.
В лифте, который для разнообразия работал, у Машуры чуть припадок не случился - думала, что "шкаф" взлетел. Ей очень хотелось понажимать на разные кнопки, но я уговорил отложить это увлекательное дело на потом. Долго вытирал ноги перед знакомой обитой черной клеенкой дверью с номером 41. В голове крепко сидела Генина угроза: все-таки я отсутствовал не одну ночь, а целых три. По крайней мере, если газеты в киоске на Ленинском были сегодняшние.
Я покосился на Машуру, напоминавшую несчастного котенка после купания, и решительно надавил на звонок. Было уже часов десять, если не больше, так что прошло некоторое время, прежде чем за дверью загремела цепочка, и послышалось мамино боязливое:
- Кто там?
- Я, - бодро возвестил я.
По ту сторону клеенки охнули, защелкали замками. Я ободряюще подмигнул Машуре. Двойные двери распахнулись, и мать буквально упала мне на грудь:
- Лианушка!
Если заемный ватник еще не промок насквозь от дождя, то теперь дело довершили мамины слезы. Хоть я и ожидал чего-то подобного, ситуация смутила меня неимоверно. Хотелось то ли грязно выругаться, то ли разреветься самому. В итоге я чуть отстранил мать и буркнул чужим хриплым голосом:
- Знакомься, мам. Это Маша.
Машура сделала книксен на площадке, послушно отзываясь на заранее оговоренное кодовое имя. Она пунктуально следовала моему совету держать язык за зубами и позволить мне вести переговоры.
- Здравствуй, Машенька, - с усилием улыбнулась мама, украдкой утирая влажные глаза. - Ты к нам в гости? Не поздновато ли?
- Она у нас ночевать будет, - заявил я, протискиваясь в коридор и таща Машуру за собой.
- А родители-то, - растерялась мать, - родители ее согласны?
- Они возражать не будут, - успокоил я, разматывая с шеи гостьи колготки.
- Зато я - буду! - в дверях гостиной возник Гена, грузный и мрачный, как Каменный гость. - Мало того что сам шлялся неделю незнамо где, а теперь явился на все готовенькое, так еще шалаву свою с собой привел! Это ж надо наглость иметь...
На "шалаве" меня закоротило.
- Слова свои обратно возьмите, - процедил я сквозь зубы, подступая к отчиму. Картинка перед глазами странно выцвела до черно-белой литографии, только Генина кровью налитая ряшка плавала в середине, будто последний оставшийся в банке маринованный помидор. - Маша - хорошая девушка и вам ничего не сделала. Извинитесь.
На мгновение отчим оторопел. Наконец, извилины в проспиртованных мозгах зашевелились, и морда под ними из просто красной стала пунцовой:
- Да как ты... Чтобы я... Перед этой суч...
Был только один способ заткнуть Генино дерьмо обратно в глотку. Мой тщательно сложенный кулак с размаху погрузился в пивное пузо. Отчим хыкнул и ткнулся вперед, заплывшие глазки вылезли из орбит. Мать ахнула и бросилась между нами, но разнимать никого не требовалось. Жизнь научила меня просчитывать события на несколько ходов вперед, и сейчас я стремительно перешел к плану Б. Проскользнув мимо хрипящего Гены, я рванул в свою комнату. Сашка в пижаме застыл, разинув рот, на полпути от постели - видно, спал бедняга, да шум его разбудил.
- Лиан, ты?
- Нет, дружелюбное привидение, - бросил я, ныряя между столом и батареей.
За радиатором у меня давно была спрятана заначка на черный день. Похоже, этот день как раз наступил.
- Ложись, - велел я брату, засовывая скрученные трубочкой бумажки за пазуху.
- А ты... разве не останешься? - тоскливо протянул Сашка, круглыми глазами наблюдая, как я роюсь в ящиках стола.
- Не могу, - я вырвал листок из отыскавшейся тетради и отправил его вслед за деньгами.
Распахнувшаяся дверь грохнула в стену с такой силой, что чуть не вылетело матовое стекло. У Гены разве что дым из ноздрей не шел. Он попер на меня, как бык на матадора. Только одно стояло на его пути - Сашка. Страх за брата бросил меня вперед. Опоздал я на долю секунды. Оплеуха отчима вмяла мальчишку в книжные полки. Он рухнул на пол, увлекая за собой томики Пушкина. Мой череп с разгона вошел в уже помятое брюхо, вгоняя кишки Гене в позвоночник. Мы оба грохнулись на пол. Корчась от боли и хрипя, Гена ухватил меня за горло.
Кислород перекрыло, кровь барабанами застучала в ушах, перед глазами завертелись черные мухи. Я задергался, как насаженный на крючок червяк, инстинктивно зашарил по полу. Пальцы наткнулись на книгу в твердом переплете. Ухватив ее за корешок, я со всей дури обрушил томик на морду отчима. Еще и еще раз. Гена взвыл, брызнула кровь, лапищи на моем горле разжались. Видно, острые углы книги попали в уязвимое место.
Я глянул на Сашку, поднимавшегося по стеночке.
- Беги, Лиан! Беги! - прошептал он белыми губами.
Я взял ноги в руки. Мимо матери. Подхватил съежившуюся в коридоре Машуру, чуть из тапок не выдернул, и - на лестницу.
- Да я тебя упеку, щенок! Всю жизнь по колониям будешь...
Захлопнул черную дверь. Мимо лифта. Вниз по ступенькам с Машурой, теряющей тапки в темных пролетах...
Потом мы шли молча до самого Ленинского. Дождь перестал. Яркие витрины универмага и фонари отражались в лужах и так сияли на мокром асфальте, что казалось, у нас под ногами - звездная радуга. Воздух остро пах бензином и прелой листвой. На Машуру я не смотрел - не мог. Но когда она подозрительно часто стала шмыгать носом, не выдержал.
- Ты что, ревешь, что ли? - я остановился, заглядывая в лицо под спутанной челкой.
Аккуратный вздернутый носик покраснел, запухшие глаза виновато уткнулись в землю:
- Прости, я больше не буду.
- Да реви себе на здоровье, - хмыкнул я. - Это я для ясности спросил. Полезно давать выход эмоциям, чтоб желчь не застаивалась.
Машура хлюпнула носом и подняла на меня умоляющие глаза:
- Это все из-за меня, да? У вас, наверное, незваных гостей не любят, а я, дура...
- Ты не дура! - Я неловко отер ее мокрую щеку. В пальцах защекотало - кожа была удивительно нежной. - И я тебя звал, помнишь? Так что ты тут ни при чем. Просто Гена... - Я вздохнул и зашагал к светящейся синим в ночном небе букве "М". - Он мне не отец.
Минуту Машура переваривала информацию.
- Разве он не муж твоей матери?
- Да нет... Они просто живут вместе.
Саттардка тряхнула головой:
- По рокханским законам, если мужчина живет под одним кровом с женщиной, он должен заботиться обо всем, что под этим кровом, как о своем собственном, включая ее детей.
- У нас не Средний мир, - фыркнул я. - А законами такие, как Гена, подтираются.
Тут мне вспомнилась физиономия отчима, располосованная книжной обложкой. Что это было? Пушкин, собрание сочинений? Какое символичное торжество поэта над быдлом! Вот бы русичка порадовалась. Ирония ситуации заставила меня хихикнуть. Машура подозрительно покосилась в мою сторону, а меня уже понесло. В болевшем горле защекотало, я надул щеки, стараясь подавить в зародыше идиотский смех. Но все было напрасно - я заржал, как конь. Девчонка уставилась на меня круглыми глазами, наверное, размышляя, не свихнулся ли я, и что полагалось предпринимать в подобных ситуациях.
- Шли СМС... - проикал я, судорожно втягивая воздух между приступами хохота, - на 03... с текстом "psih"... И подпишись, - меня снова скрутило в судорогах неодолимого веселья, - Александр С-сергеич...
В лице Машуры мелькнуло понимание. Губы дрогнули, уголки поползли вверх, и вот уже саттардка корчилась от смеха наравне со мной. Редкие граждане, мерзнущие на остановке у метро, провожали нас неодобрительными взглядами. Еще бы, два в муку бухих подростка, едва держащихся на подгибающихся ногах и икающих от беспричинного хохота, - та еще картина.
Немного опомнились мы, только нарвавшись на патруль в подземном переходе. К счастью, менты были заняты, гоняя бомжей, и мы без потерь вынырнули из туннеля на другой стороне проспекта.
- Что теперь? - слабым голосом поинтересовалась Машура. В горле у нее еще клокотало.
- Теперь жрать будем, - твердо заявил я.
В животе у спутницы требовательно заурчало, она нахмурилась и спросила с сомнением:
- А деньги?
- Не проблема! - Я хлопнул себя по груди. - Мы теперь богатые. Вон, видишь, там забегаловка?
Ресторан с уютным названием "Кают-компания" встретил нас запахами, от которых мои слюнные железы выдали все двести процентов. Навстречу метнулась хорошенькая официантка в матроске, но, разглядев наш с Машурой эксцентрический прикид, резко взяла курс на восток. Из теней как по свистку выплыл квадратный вышибала:
- Ребятки, вы вроде дверью ошиблись? Выход там, - сосископодобный палец ткнул нам за спины.
- Не волнуйтесь так, - улыбнулся я, демонстрируя хорошие манеры, - давление подскочит. Мы абсолютно платежеспособны.
- Вы чё, не поняли, что ли? - на низком лбу бугая собрались толстые складки, голос поднялся на тон. - Цыганам нельзя сюда.
Машура робко потеребила меня за рукав, но я почуял мясо, и так просто меня было теперь не выпереть.
- Я же говорил тебе, бейби, - начал я голосом раздраженного гея, обращаясь к спутнице, - не разгримируемся - не пустят нас никуда в этих костюмах. Но что поделаешь, если Валерия на перекус дает полчаса, и снова съемки, съемки... - Я потихоньку пихнул Машуру в бок.
- Да, это ужасно, - закатила она глаза. - Я так устала...
- Пойдем поищем что-нибудь поприличнее. Пусть завтра эту дыру прокатят в "МК". Думаешь, звезду с них снимут?
- Две, - фыркнула Машура, подыгрывая.
Мы плавно развернулись к выходу, когда перед нами выросла как из-под земли та самая хорошенькая официантка.
- Простите, ребят, вы сказали, что со съемок?
- А как вы думаете, неужели мы иначе нацепили бы эти... лохмотья? - Машура оглядела себя с брезгливостью принцессы. Девчонка определенно входила в роль.
Я попытался пройти мимо, но матроска проворно заступила мне путь:
- А что за фильм? Мы не слышали, чтобы кто-то тут кино делал...
Я высокомерно пожал плечами:
- "Школа", второй сезон. Послушайте, у нас очень мало времени...
- Как второй?! - подскочила на месте официанточка, хлопая накладными ресницами. - Говорили же, его не будет?!
- Конечно, говорили, - усмехнулся я. - Сериал снимается в полной тайне. Первая серия выйдет в новогоднюю ночь - подарок населению. А теперь простите, но мы...
- Что вы, что вы, - замахала на меня матроска, - у нас в малом зале совершенно свободно. Мы с удовольствием вас обслужим. Прошу!
Под любопытными взглядами немногих посетителей мы прошествовали за синенькой мини-юбкой в помещение с деревянными панелями и картинами с изображениями парусных кораблей.
- А кто режиссер? - промурлыкала официантка, подавая нам меню. - Германика?
- Она самая, - небрежно кивнул я.
- А почему в Питере снимают? Школа же московская, - не отставала матроска.
- По сценарию класс на экскурсию приехал, - я откинулся на стуле, заглядывая в карту вин. - Воды принесите, пожалуйста. В горле от этих реплик пересохло...
- Конечно-конечно, - покачивая бедрами, официантка уплыла по волнам толстого ковра.
Машура восхищенно смотрела на меня поверх меню:
- Ну ты даешь! Давно не видела такого наглого вранья!
- Спасибо, ради тебя старался. Что закажешь?
"Звезда экрана" наморщила лоб:
- А мясо у них есть?
- Кошатину обещать не могу, - я перевернул страницу с главными блюдами. - Но как насчет борща домашнего и свинины с грибами в горшочке?
- Пойдет, - улыбнулась Машура, расстегивая плащ: в зале было приятно тепло.
Я подумал о том, что впервые в жизни сижу в ресторане с девушкой, и решил, что бы ни случилось, не снимать сапоги.
20
Я оттолкнул тарелку с недоеденным тортом и тяжело откинулся на стуле. Живот вздулся так, что, казалось, вот-вот лопнет резинка спортивок. Машура была умнее и от десерта отказалась. В тепле ее разморило, и теперь она клевала носом над коктейлем убойно-оранжевого цвета, кажется, безалкогольным.
Я легонько пихнул девчонку под локоть.
- А? Что? - Она уставилась на меня сонными глазами. - Нам уже пора?
- Мне позвонить надо. Ты посиди здесь, ладно?
Телефон нашелся у барной стойки. Воспользоваться им мне дали без пререканий. Я нашел в ватнике влажный тетрадный листок и набрал Вовкин номер. Длинные гудки раздавались в ухе, как сирена уходящего парохода. Наверное, все там уже спят. Я как раз собирался повесить трубку, когда в ухе зашуршало, и мальчишеский голос флегматично протянул:
- Алё-ё?
Наконец-то мне повезло!
- Здорово, Вов. Псих это.
- Лиан?! - Голос на другом конце проснулся и рявкнул так, что у меня в голове зазвенело. - Привет, старик!
- Я тоже рад тебя слышать, - проворчал я, - только орать не обязательно - не глухой.
- Что случилось? - раздалось в трубке уже тише.
- С чего ты взял, что у меня что-то случилось? - хмыкнул я, косясь на бармена, протиравшего неподалеку пивные стаканы.
- Ну, - замялся Вовка, - ты же звонишь, только когда у тебя горит, вот я и подумал...
Что-то остро кольнуло в боку - наверное, совесть. Ведь приятель прав: в последний раз я набрал его номер, когда мне было так хреново, что не мог больше держать это в себе. В итоге я вывалил на бедного Вовку кучу дерьма и повесил трубку.
- В общем, ты угадал, - я понизил голос и повернулся к бармену спиной, - у меня горит. Нужна хата на ночь. Вот я и подумал... Твои там дома?
- Дома, - извиняющимся голосом подтвердил друг. - Мать только что вернулась из экспедиции, спит уже.
- Какой экспедиции? - хихикнул я. - В распивочную, что ли?
- Археологической, в Казахстан, - обиженно буркнула трубка. - Она завязала, ясно?
Вот это новости! Я вспомнил, как маленький Вовка днями сидел голодный, запертый в комнате, пока его мамаша валялась в спальне с очередным ухажером и бутылкой водки. Вспомнил выражение непонимания на круглом детском лице и слезы, которые пацан стыдливо прятал, рассказывая о выходных с мамой единственному другу.
- Поздравляю, - недоверчиво протянул я в телефон. - И давно?
- Уже год.
- Солидно. Ладно, всего вам...
- Погоди! - В трубке тяжело задышали. - Тебе что, ночевать негде? Так давай ко мне. Я поговорю с Андреем... Это отчим мой. Он мировой мужик, поймет.
- Боюсь, не поймет, - усмехнулся я. - Есть одно осложнение. Я не один.
- С Сашкой что ли? - испугался Вовка.
- Не, с девчонкой.
В трубке наступила глубокомысленная тишина. Я вздохнул:
- Ладно, потопал я...
- Постой, - решился вдруг Вовка. - Хватайте маршрутку и сюда. Купчинская, 128 А, квартира 116. Сразу за "Шайбой". Это универсам такой...
- Вов, ты там ничего не хлебнул? - усомнился я. - Мужик-то мировой тебя вместе с нами на улицу не выставит? Хоть спросил бы его сначала...
- Не выставит! - горячо заверил меня друг. - Он реальный, вот увидишь. Езжайте сюда, а я пока почву подготовлю. Бабло-то есть? - вдруг спохватился Вован.
- Без проблем, - заверил я. - Только я должен тебе еще кое-что сказать...
- Вот при встрече и скажешь. 730-я маршрутка, - весело отозвалась трубка и запищала гудками отбоя.
После расчета с официанткой стопка бумажек в моем кармане значительно похудела. Наверное, разумнее было бы потерпеть и обнести Вовкину кухню, но ведь еще не факт, что мировой Андрей хоть на порог нас пустит.
- Куда теперь? - поинтересовалась Машура, поеживаясь на холодном ночном воздухе. - В гостиницу?
Эх, быстро же женщины привыкают к хорошей жизни! Или просто мне попалась такая, с запросами?
- Ты что думаешь, я миллионер? - нахмурился я, но короткое пребывание в роли звезды вернуло Машуре ее обычную заносчивость:
- Нет, я думаю, ты обчистил банк! То мы зайцами ездили, а теперь по ресторанам ходим. Откуда у тебя деньги?
- Скопил, заработал, - окрысился я. - Думаешь, ты одна у нас талантливая? И вообще, чего ты в чужие карманы заглядываешь?
Не оборачиваясь, я целенаправленно попер к метро - маршрутки не будут всю ночь ходить. Через десяток метров замедлил шаги - не слышно было привычного хлюпанья кроличьих ушей по асфальту.
- Ты чего, корни там пустила? - бросил я вполоборота Машуре, так и торчавшей у выхода из ресторана.
- Я хочу знать, куда мы идем, - облитая неоновым светом вывески, саттардка то вспыхивала зеленым, то темнела, как голограмма принцессы в "Звездных войнах".
- К моему другу, - объяснил я, но Машура не двинулась с места.
- А с ним ты тоже будешь драться?
- Зачем? - не понял я.
- Ну не знаю... Причина найдется. Просто с того момента, как ты притащил меня в этот мир, я успела вломиться в чужой дом, незаконно проехаться в общественном транспорте, стать жертвой насмешек твоих знакомых и свидетелем домашнего насилия, - голос Машуры звучал как-то напряженно. - И вот теперь хотелось бы знать, что ожидает меня дальше. Чтобы успеть морально подготовиться.
Я подбоченился и окинул мерцающую фигуру критическим взглядом:
- И это говорит малолетняя угонщица и похитительница махайр? Интересно, а у меня было время подготовиться, когда твой братец меня из-за твоих подвигов под замок посадить собирался? Или когда меня исуркхи поджарить решили?
- Из-за моих?!.. А из-за кого Саттрад разорили? Не за мной же туда крылатые явились?!
- Ах, значит, это все-таки я во всем виноват?! Может, надо было мне послушать Ла Керта и оставить тебя у ангелов гребаных в гостях? Кормили тебя там вроде не хуже, чем вон... - я дернул подбородком в сторону неоновой вывески. - И Торбук был бы цел, и властелин миру Оси уж покомпетентней бы сыскался...
Машура задохнулась и топнула ногой так, что от тапка разлетелись каскады мелких брызг, вспыхнув изумрудами:
- А я просила меня спасать?! Да я бы сама с этими косокрылыми справилась! И вообще, зачем ты меня притащил в этот... - девчонка прищурилась на разливы осенней грязи, - на эту помойку ледниковую?!
Я осознал, что мы стоим в десятке метров друг от друга и орем на всю округу, но в тот момент мне все стало по фигу:
- Значит, помойка, да?! А твой мир, что - розовый сад? Тут меня хоть убить никто не пытался, - я невольно потер ноющее горло, - ну, по-настоящему. И знаешь, что? - Я нацелил в Машуру указательный палец, будто хотел вырубить трансляцию. - В следующий раз, когда тебе какой-нибудь хорек вроде Ноала мозги на стену вынесет, я собирать их не буду!
Я развернулся на пятках, поставив точку в дискуссии, и зашагал к метро. Там, у автобусной остановки, редкие пассажиры переминались на холодном ветру, настороженно поглядывая в мою сторону. Я почти поравнялся с ними, когда сзади послышалось торопливое плюх-плюх-плюх. Машура дернула меня сзади за рукав, развернула к себе:
- Что ты там про Ноала сказал? - быстро зашептала она, заглядывая в лицо.
- Ничего, - буркнул я, стараясь выдернуть руку и ища глазами фары маршрутки.
- Нет, ты сказал... - саттардка провела ладонью по лбу, будто у нее голова болела. - Я ведь не помню ничего. Только как мы из Крома на су-бонге вылетали. А потом - темнота и...
- Я же тебе уже объяснял, - нехотя проворчал я, - не получалось у нас по-другому от исуркхов уйти. Пришлось разделиться, летуны погнались за нами двумя, и мне ничего не оставалось, как волчок крутануть...
- Ага, а потеря памяти у меня - это последствие перелета с Ветром Времени, - оборвала меня Машура. - Только вот ты сам что-то ничего не забыл. Или забыл? Например, рассказать, что Ноал меня... - она замялась, подбирая слово.
В этот момент из темноты вынырнула, уютно светя желтыми запотевшими окошками, маршрутка. Я пристроился в хвост торопившихся попасть в тепло пассажиров и облегченно перевел дух. Даже если бы мне отдельно заплатили, я не собирался посвящать Машуру в то, как я тащил ее серое тело через поток, как всю ночь держал руку на угасающем пульсе, как боялся спать, чтобы поутру не проснуться рядом с трупом...
К счастью, машина была плотно укомплектована поздними пассажирами, и охота поболтать у девушки пропала. До Купчино мы доехали в отрадной тишине. Машура глазела на огни в окне и дулась. Когда мы, порядком разомлев в тепле, вылезли у "Шайбы", снова зарядил дождь. До номера 128 было метров двести, но мы все равно успели поцапаться. Саттардка согласилась назваться Машей из Саратова, но вот сиротой, потерявшей семью в автокатастрофе, быть не желала.
- Мои родители живы! - упрямо повторяла она, сверкая глазами, и как я ни объяснял, что соврать надо для легенды, дальше этой точки дело не двигалось.
На двери подъезда оказался кодовый замок - в действующем состоянии. Я набрал номер квартиры. После пяти нервных гудков, динамик хрюкнул неопознаваемым голосом:
- Кто?
- Лиан, - коротко сообщил я.
Настал момент истины: либо дверь нам откроют, либо придется снова действовать по плану Б. Только вот на сей раз плана этого у меня не было. Наверное, фантазия истощилась.
В железной двери что-то заурчало, послышался щелчок замка. Я радостно рванул ручку на себя, обернулся...
- Эй, ты чего?
Машура стояла в световом квадрате, падавшем из окна первого этажа, и попыток последовать за мной не делала. Я тяжело вздохнул: в обществе этой девушки я вечно чувствовал себя словно волк, собирающий яйца в электронной игре. Как быстро я бы ни метался со своей корзиной, все равно не успевал, и что-нибудь смачно падало на пол.
- Ну, что на этот раз не так? - обреченно спросил я.
- Решетки, - Машура вытянула руку в направлении ярко освещенных окон. - Только не ври, не надо. Это тюрьма, да?
Я не удержался и прыснул, подпирая спиной тяжелую дверь:
- Угу. Воспитательная колония для малолетних угонщиц из чужих вселенных.
Не двигаясь с места, девчонка пожирала меня настороженным взглядом - неужели поверила?
- Простите, - послышалось у меня за спиной под аккомпанемент скулежа и царапанья когтей по бетону, - разрешите... Мне с собачкой надо...
Интеллигент в пальто протиснулся мимо меня, влекомый жирной таксой, до предела натянувшей поводок. Псина на мгновение притормозила перед Машурой, обнюхала ее тапки, чихнула и потащила хозяина дальше под дождь.
- Ну что, пойдешь в тюрьму, - подбодрил я "собачью радость", - или тут будешь грибами обрастать?
Не говоря ни слова, девчонка протиснулась мимо меня в подъезд.
116-я оказалась на втором этаже. Я зачем-то пригладил волосы, но позвонить не успел - дверь распахнул Вовка собственной персоной. За прошедшие два года он совсем не изменился - то же круглое лицо, смешливый рот, чуть полноватая фигура. Только вверх парень вытянулся и приоделся: штаны с дизайнерскими дырами стольник за штуку, оранжевая кенгуруха...
- Чего такой жизнерадостный? - поприветствовал я друга, пропихивая капавшую на коврик Машуру в коридор с зеркалами.
- Тебя рад видеть, - чуть застенчиво пробормотал Вовка, отступая в сторону. - Вот, знакомьтесь. Это Андрей Юрьевич. А это...
- Маша из Саратова, - зло буркнула Машура, посылая взгляд исподлобья высокому нестарому мужчине.
- Очень приятно, - улыбнулся "мировой Андрей". Улыбка была печальная, будто в его жизни случилось что-то непоправимое, и он никак не мог забыть об этом, даже когда спал или заваривал чай. - И без Юрьевича, пожалуйста. А ты, значит, Лиан?
Он протянул мне длинную узкую руку, которую я после секундного колебания пожал. Машура тоже сунула хозяину кончики пальцев. Глаза мужчины скользнули по растекающейся на мраморных плитках грязной лужице и плавающим в ней кроличьим ушам - уже не розовым, а черным.
- Переодеться бы вам, - холеные пальцы почесали гладко выбритый подбородок. - А может, и в душ сразу, а? Согреться? Хотите?
Да, надо отдать "новому хахалю" должное: нашел тактичный способ отправить в ванну бомжеватых пасынковых гостей. Я припомнил, что последний раз мылся где-то неделю назад, и решительно кивнул. Машура вопросительно глянула на меня.
- Давай-давай, Маш, а то от тебя уже псиной воняет, - подбодрил я сироту саратовскую. - И это... дамы вперед.
После моего короткого инструктажа девчонка перестала пугаться бьющей сверху воды и освоила систему самополива. Оставив ее в ванной с мылом и стопкой полотенец, я проследовал за Вовкой на кухню. Там хозяйственный Андрей без Юрьевича уже разливал чай. На круглом столике красовалась вазочка с печеньем и блюдо, полное ярких экзотических фруктов - гигантских желтых апельсинов, манго и, кажется, маракуй.
- А может, вы есть хотите? - обернулся ко мне новоявленный отчим. - У нас тут котлеты в холодильнике...
Я вежливо отказался и присел на край табуретки - не хотел подушки на стульях мочить. Ноги сунул как можно глубже под стол - аромат фруктового чая, к счастью, пока заглушал все остальные запахи. Но глазастый хозяин заметил мой маневр:
- Сапоги мои тебе как, не натерли? Сорок третий размер все-таки. - И как ни в чем не бывало зачерпнул ложечкой сахару.
Вовка недоуменно перевел взгляд с отчима на меня и обратно:
- Какие сапоги?
- Извини, не успел тебя предупредить, - я тоже решил обнаглеть и положил себе песку. Две ложки. - Мы тут заняли кое-что у тебя с дачи, - я нарочито обращался напрямую к приятелю. Дача-то была именно его и материна, так что пусть не забывает "дядя Андрей" - его сапожищи там только временно стояли.
Вовка смущенно заерзал на стуле:
- Андрей, это... Им же наверняка ночевать негде было, а тут еще холодрыга такая, дождь... Мы с Лианом и раньше не в сезон в Толмачево ездили, помнишь, я тебе рассказывал...
- Вдвоем ездили, - уронил мужчина c ударением на "вдвоем" и подтолкнул ко мне синюю вазочку. - Печенье хочешь? Домашнее.
Наши глаза встретились. У Андрея они были темно-коричневые, почти черные, как очень зрелые черешни. Это создавало странный контраст с почти белыми коротко стрижеными волосами. Вспомнилось почему-то, что мама говорила, будто люди, у которых глаза очень темные, а волосы светлые, или наоборот, добрые по натуре. Хотя она, наверное, меня имела в виду, голубоглазого брюнета. Это я-то добрый?! Я тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли, и сунул печенину в рот. Юрьевич перевел взгляд на несколько потерянного Вовку.
- Вов, ты не поищешь какую-нибудь смену для гостей? Лиану, наверное, из твоего что-нибудь подойдет. А для Маши возьми из маминого, она не обидится. Только смотри тихонько там, не разбуди.
Вован радостно сорвался со стула, словно щенок, которому хозяин бросил палку.
- Лена только что из Темиртау приехала, - зачем-то пояснил Андрей, размешивая сахар в высоком бокале. - Там замечательный курган раскопали - погребение сакского воина и мальчика... Да ты, может, слышал, об этом в газетах писали, в интернет-новостях?
Я покачал головой:
- Вы ее закодировали? Или насильно в диспансер укатали?
Блондин обжегся чаем, поджал губы и отставил бокал на стол.
- Лиан, почему ты так мать Владимира не любишь? Она тебе что-то сделала?
- Она Вовке сделала, - я подцепил из вазочки вторую печенину. - Вкусно, кстати. Вы испекли?
- Нет, это Лена, - спокойно ответил Андрей, карие глаза снова поймали мои. - Владимир простил ее. У них теперь прекрасные отношения.
- А у вас с "Владимиром"? - я не отводил взгляд. - Тоже прекрасные?
Мужчина откинулся на спинку стула, длинные пальцы поглаживали бока чашки. Почему-то он напомнил мне ящерицу, рассматривающую Алису в телескоп.
- Лиан, пойми, отчим не является сволочью по определению. Если ты от сожителя твоей матери не видел другого, то это не значит...
Печенина громко хрустнула у меня в кулаке. Я ничего не сказал только потому, что слова Машуры "а с другом ты тоже подерешься?" все еще звучали у меня в ушах. Сверлил доброго отчима взглядом и мысленно считал до десяти. К счастью, у Андрея хватило ума заткнуться. В неловкой тишине раздались музыкальные трели - моя спутница во всю драла горло под душем, талант развивала. По коридору прошлепали тапки, и в кухне появился Вовка с кучкой цветного тряпья.
- Вот, я тут нашел... Может, великовато...
- Спасибо, - улыбнулся Юрьевич. - Ты грязное собери, пожалуйста, в мешок и выброси.
- Стирать не будем? - удивился пасынок.
- Не будем.
Вован сгрузил одежду на стул, вытащил из шкафа черный пластиковый мешок и утопал обратно в прихожую. Карие глаза снова заползали по моему лицу. Я выдержал взгляд, хотя хотелось смахнуть его, как липкую муху.
- Я же помочь тебе хочу, дурачок, пойми. Владимир мне все про тебя рассказал...
- Все? - повторил я, чувствуя, как немеют и плохо слушаются губы. Вован - предатель, урыть его мало...
- Достаточно, чтобы догадаться, чьи пальчики у тебя на шее.
Рука у меня непроизвольно дернулась к горлу. Все правильно, мокрые ватник и свитер я давно стащил, а что недавняя семейная "беседа" оставила следы, как-то не подумал...
- Это работа взрослого мужчины. Гена - так ты его зовешь?
- Что-то не пойму, - прищурился я на Андрея, - вы психолог или патологоанатом?
- Вообще-то я логистик, - улыбнулся тот несколько растерянно, - но по образованию врач.
- А-а, - протянул я. - А что возить важнее, чем спасать человеческие жизни?
- Я не вожу, я руковожу перевозками, - спокойно пояснил логистик. - Фрукты для супермаркетов.
Только линии в углах его губ показывали, что спокойствие - всего лишь маска.
- Ну да, за это, небось, лучше платят, да и работа не нервная, - кивнул я, вылавливая с блюда увесистый грушеобразный "апельсин". - Поэтому вы души теперь взялись спасать, раз тела не можете. Сначала Вовка и его мамка, теперь друзья Вовкины на очереди... А вы не подумали, что меня спасать не надо? - У меня вдруг мелькнуло, что я повторяю слова Машуры.
- Просить о помощи не стыдно, Лиан, - Андрей среагировал так же, как и все взрослые, - сделал вид, что не слышал меня. - А я реально могу тебе помочь. У меня есть знакомый юрист, опытный и с мозгами. Завтра надо сходить к врачу, зарегистрировать повреждения, сделать фотографии - к утру синяки еще больше расцветут, жуткая будет картина. Потом написать заявление в милицию...
- Спасибо за заботу, но боюсь, из этого проекта ничего не получится, - с нажимом произнес я. Взял нож и стал резать толстую бледную кожу апельсина-мутанта. - Мне помощь не нужна, ни ваша, ничья. Зато я знаю человека, который в ней очень нуждается, - я сделал печальные глаза и ткнул ножиком в сторону ванной, откуда раздавались звуки, затмевающие "Полет валькирий".
- Твоя девушка? - вскинулся удивленный логистик.
- Знакомая, - уточнил я и сунул в рот сочную дольку, оказавшуюся удивительно сладкой. - Она одна-одинешенька в этом мире, только я у нее, но меня она не любит.
- А родители где? - недоверчиво протянул Юрьевич, в котором начал просыпаться отцовский инстинкт. По крайней мере, я на это очень рассчитывал.
- В ином мире, - прочавкал я, слизывая с подбородка сок. - Несчастный случай.
- Маша, что же, - на гладком лбу блондина залегла вертикальная морщинка, - из детского дома сбежала?
- Не, - я отхватил ножом кусок побольше, - все только что произошло. А у нее ни дяди, ни тети. Одна как перст. Опекуна бы ей хорошего. Жалко такую девчонку в приют сдавать, - и я начал расхваливать Машуру, попутно кромсая загадочный фрукт. - Умная, по-английски шпрехает, талантливая - во, поет. Летчицей стать хочет...
- Как Валентина Терешкова? - вставил Вован, вваливаясь в кухню, - видно, выполнил помоечное задание.
- При чем тут Терешкова? - Я вытер губы тыльной стороной руки. - Она ж не в космос хочет, а самолеты водить. А с детдомом какие самолеты? Вы подумаете, Андрей Юрьевич? - И я заглянул прямо в растерянные карие глаза, корча при этом умильную морду. Катька в свое время сказала, что при желании у меня здорово получается.
- О чем это? - поинтересовался Вовка, непонимающе хлопая ресницами.
- Э-э, Лиан, ты, по-моему, горячку порешь... - начал было логистик, но я уже поднялся с табурета:
- Я в душ пойду, там Машка вроде все. А вы поговорите с ней. Вот увидите, она хорошая. Ей не надо со мной. А вот с такими, как вы, надо.
На этой глубокомысленной фразе я покинул сцену, прихватив по пути сменную одежку. Машура выпорхнула из ванной мне навстречу, окутанная халатом, белыми облаками и шампунными запахами.
- С легким паром, - поприветствовал ее я. - Дуй на кухню, чаи с Юрьичем гонять. Там тебя уже дожидаются, - и запер за собой дверь.
21
В ванной я первым делом скинул мокрые вонючие тряпки и подошел к зеркалу с модной подсветкой. Юрьевич был прав - следы Гениных лап уже сейчас вспухли и начали синеть, утром зрелище станет и вовсе неприглядным. Да и вообще, "лук" у меня был неважнецкий - прям нарик после ломки. Бессонная ночь, что ли, сказалась? Одно утешало - Гена сейчас выглядел еще краше. Интересно, а накатает он на меня заяву, как грозился? Или спустит на тормозах?
Я прислушался. Из-за стены доносилось только неразборчивое бормотание - изоляция в квартире была добротная. Плюнув на все, я залез в ванну и врубил душ с массажной насадкой. Плескался я долго - вода-то с мылом халявные. Потом нашел аптечку и так же долго возился со сбитыми до мяса пятками - пластырем заклеивал. Напялил Вовкины разношенные джинсы, они тут же упали ниже колен. Ну, не было у меня задницы, на которой они могли бы держаться. Затолкал в штаны футболку - вроде чуть помогло.
Когда я наконец вышел из ванной, сверкая подштанниками на манер рэпера, кухня уже опустела. Я побрел по коридору в поисках живой души или свободной койки. Нашел меня Вовка.
- Пойдем, я тебе у себя постелил. На раскладушке. А Маша в гостиной уже легла, на диване.
- Молодец, вон какой стал хозяйственный, - похвалил я, заходя вслед за приятелем в просторную комнату, завешенную плакатами каких-то мрачных волосатиков в черном и рушащихся готических башен.
- Слушай, Псих... - Вован рухнул на постель и принялся стягивать слишком тесные джинсы. - А эта чикса... У тебя с ней что... ну, того?
Я присел на раскладушку, покрытую одеялом в сиреневый цветочек.
- Не-а, мы просто попутчики.
Вовка нахмурился, соображая.
- Ну, она мой гуманитарный проект, - пояснил я, потихоньку разглядывая интерьер. - Помогаю сироте, так сказать, про боно.
- Ну, и чё, она тебе за это благодарна? - лягушачий рот растянулся в ухмылке.
- Ни фига, - вздохнул я и развалился на койке, закинув руки за голову.
- Вот, - согласился Вовка, продолжив процедуру разоблачения, - все они такие - твари неблагодарные. Ничего с них, кроме проблем на задницу, не поимеешь.
- И когда ж ты такой мудрый стал? - удивился я.
- Да вот уж, - застеснялся пацан, краснея. - Слышь, а какие у тебя на завтра планы?
- Не знаю, - протянул я и смачно зевнул. - Думаю, отосплюсь немного, фруктов покушаю, музычку послушаю... У тебя что тут? - я ткнул в портреты волосатиков.
- Nightwish.
- Во-во, вишь. А потом, может, и на недельку застряну...
- А как же она? - испуганно ткнул Вовка в сторону гостиной.
- А-а, выгоним, - вальяжно махнул я рукой и не выдержал, прыснул - такое озадаченное выражение появилось на круглом лице друга. - Эх, мудрый ты, Вован, мудрый, а развел я тебя, как баклана. Уйду я завтра.
- Как уйдешь? Куда? - Друг уронил носки и уставился на меня глазами собаки, которую хозяин только что сдал в руки ветеринара.
- В школу. Дела у меня там, - жалко было разочаровывать приятеля, но родного брата еще жальче, а поговорить я с ним мог только вне дома.
- А-а... - переваривал Вовка информацию. - Ты вернешься? И что с Машей этой?
- Ты зришь прямо в корень, друг, - заявил я, удобнее устраивая под головой вялую подушку. - Тут мне понадобится твоя помощь.
- А чего делать-то надо?
Вот этим мне Вован всегда нравился - с детства легко велся на мои бредовые идеи, а если и задавал вопросы, то только из разряда, как высоко ему прыгать.
- Ты завтра дома? - начал я заговорщическим шепотом.
- В школе, - понурился друг.
- А остальные?
- Андрей на работе, мать дома, будет записи обрабатывать... А что? - В карих глазах вспыхнули искорки любопытства.
- Понимаешь, хорошо бы, чтоб кто-нибудь взял над Машкой шефство - ну, чтобы она за мной с утра пораньше не увязалась. Пусть выспится всласть, а потом занять бы ее чем-то... - я призадумался. - Слышь, а у тебя симулятор полетов есть?
- Игрушка, что ли? - удивился Вовка. - Ну, валяется вроде где-то...
- Во! Этого развлекалова ей на целый день хватит. Если ее в каком-нибудь углу посадить с твоим ноутом, - я кивнул на лежащий на столе зеркальный черный планшет, - то мамаша твоя ее и не приметит. Машку только кормить надо будет, а то зачахнет, ну, и пыль там с нее сметать...
- Погоди, - Вован отложил возню с будильником в своей мобиле и уставился на меня, - ты как же... Сам уйдешь, а сироту саратовскую нам оставишь?
- Да вернусь я, - отмахнулся я от приятеля. - Мне в школу просто надо, а то меня за прогулы выпрут. Не с собой же мне девчонку брать?
Вовка согласился с моей железной логикой и обещал "леталку" найти и "чиксу" к мамке пристроить. После чего мы пожелали друг другу спокойной ночи и вырубили свет. Заснул я прямо как был, в одежде, и, наверное, поэтому сон мне приснился совершенно кислотный.
Я загремел-таки в колонию, но не за избиение отчима, а за кошкодавство. Срок мне впаяли, видно, немалый, потому что в тюрягу пришла меня навестить уже взрослая Машура. Похожа она была на саму себя, только вместо халата на ней красовались алые "пифагоровы штаны", ватник и шарфик из красных колготок в сеточку. Выяснилось, что ее удочерил Андрей, но летчицей она так и не стала - после академии переквалифицировалась в модные дизайнеры. По ее словам выходило, что вся элита теперь щеголяла в ее квадратных брюках и с колготками на шее. На мой вопрос, отыскала ли она дракона Женетт, Машура рассмеялась и заявила, что я настоящий псих, если верю в драконов, а она пришла, чтобы сообщить, что выходит замуж за Вовика...
Проснулся я с диким сердцебиением, во рту будто кошки нассали. Из приоткрытой двери доносился бодрый запах кофе и тихие голоса, на Вовкиной кровати валялось только смятое одеяло. С Андреем встречаться не хотелось, но за выход на кухню громко говорил один весомый аргумент - мой желудок. А ведь казалось бы, нажрался вчера на неделю вперед - куда только что делось? Я спустил ноги на пол и чуть не заорал в голос - чувство было такое, словно встал на дикобраза. Сказывалась беготня в сапожищах логистика. Покряхтывая, я поковылял в ванную.
Глянул в зеркало и зажмурился - горло будто всю ночь вампиры сосали. Придется выпросить у приятеля шарф - свитер-то, небось, уже обрадовал какого-нибудь бомжа на помойке. В шкафчике нашлась упакованная в пластик зубная щетка. Я с наслаждением вычистил зубы - удивительно, как быстро начинаешь ценить блага цивилизации после пары дней подтирания задницы лопухом. Особенно внеземного происхождения.
На кухне были тосты, яичница и Вовка, уминавший это великолепие.
- Доброе утро, Лиан. Будешь с нами завтракать? - гостеприимно предложил Андрей, разливавший кофе.
Уговаривать меня не пришлось.
- Ты подумал над тем, что я тебе сказал вчера? - начал пытать логистик, стоило мне справиться с первой порцией.
- Угу, - я запил ответ молоком. - А вы подумали над тем, что я вам сказал?
- Угу, - усмехнулся мировой отчим. Все-таки с чувством юмора у него все было в порядке. - Маша может пожить у нас пока, но мне надо связаться с органами опеки. Необходимо ее зарегистрировать как сироту, если этого, конечно, еще не сделали.
- И что потом? - насторожился я, краем глаза отметив, что Вован развесил уши.
- Не уверен, но думаю, там постараются пристроить девочку в семью, ну, а если это не удастся, то в специализированное заведение.
- В детдом, значит, - уточнил я. - И как вы к этому относитесь? Нормально?
- У-у-у, - покачал головой Андрей, распространяя аромат дорогого одеколона, - а вот давить на меня морально не надо, молодой человек. Смотри, Владимир, как друг старается тебя сводной сестрой обеспечить.
- Чего? - Вовка поперхнулся соком и закашлялся, переводя слезящиеся глаза с меня на отчима и обратно.
- Наверное, мне надо этот вопрос с семьей обсудить, как ты считаешь? - Юрьевич стал собираться, поглядывая на часы. - Кстати, как Машино полное имя-отчество?
- Может, вы сначала с семьей обсудите, а потом уже будете в органы названивать? - предложил я, тоже поднимаясь из-за стола.
- Может, сходишь все-таки к врачу? - отбил мою подачу Андрей. - Вов, не забудь хлеба купить по пути из школы. Все, ребят, увидимся. - И логистик исчез в коридоре. Загремела железная дверь, и все стихло. Только со стороны гостиной доносился размеренный храп - у Машуры, наверное, нос заложило.
- Псих, ты это серьезно? - Вовка немного пришел в себя и решил докопаться до истины. - Ну, про сводную сестру?
- А что, по-твоему, лучше, чтобы Машка на вокзале промышляла? Или чтоб в приюте занялись ее половым воспитанием? И вообще, ты же всегда сестренку хотел, помнишь?
- Ну, я же маленькую хотел, - беспомощно промямлил Вован, прислушиваясь к набиравшему силу храпу.
- А будет большая, - хлопнул я парня по мягкому плечу. - Ладно, давай, собирайся, а то в школу опоздаешь. Кстати, а шарфа у тебя не будет, случайно? - Я ткнул в район своей шеи.
- А-а... арафатка сойдет? - пришел в себя Вован.
В итоге на улицу мы вышли вместе - стильный Владимир и рэперский я. Местное учебное заведение находилось в соседнем дворе. Я решил сэкономить и в родное гетто добираться на автобусе и метро. В итоге в школе я появился, когда уже вовсю шли уроки. Решил не отсвечивать, тихо дождаться звонка и подловить Сашку на первой же перемене. Тут меня и застукала завучиха - у расписания.
- Почему не на уроке, Левцов? - Ледяные глаза смерили меня с ног до головы, заставляя пожалеть, что я не улитка и не могу спрятаться в ракушку.
- Да вот, - я кивнул на расписание, - забыл, куда идти.
- Если амнезия, лечиться надо, - отчеканила Любовь Генриховна, будто гвозди забивала - в крышку моего гроба. - Девятый "Б". Английский. Пойдемте, я вас провожу. Чтоб не заблудились ненароком.
Я поплелся следом за ведьмой, радуясь, что на этот раз она хоть не царапается. Интересно, завучиха помнит, что была не в себе? Точнее, что в ней был Ноал? Или, как в фильмах про экзорцистов, у нее провал в памяти? А может, демиург хренов вообще никуда не влезал, а просто создал копию ведьмы и управлял ею, как кукловод марионеткой? Сложные материи отвлекли мозг от контроля над телом, я споткнулся на ровном месте и чуть не открыл дверь кабинета собственным лбом. Завучиха придержала меня за локоть:
- Приятно видеть, как ты рвешься к знаниям Левцов, но все же лучше постучать традиционным способом, - согнутые наманикюренные пальцы выбили тревожную дробь по матовому стеклу.
Англичанка по прозвищу Гейша, как всегда наштукатуренная так, что пудра оставляла на столе кокаиновые дорожки, смущенно улыбнулась:
- Здравствуйте, Любовь Генриховна, а мы тут знакомимся с великой английской литературой...
- Замечательно, Нина Андреевна. Думаю, Левцов с радостью присоединится к вам, не так ли, Левцов? Кстати, надеюсь, эту порнографию я на вас в последний раз вижу, - завучиха указала наманикюренным пальцем на мои обвисшие джинсы. - Вы меня поняли?
- А у Левцова трусы зеленого цвета, - донесла с галерки Шпонова. И как только разглядела-то, росомаха кислотная?
- Это у него камуфляж, - поддержал Маканов.
- В джунглях вещь необходимая, - продолжил Антонов наброс говна на вентилятор.
Одноклассники бурно возрадовались, но один взгляд ведьмы загнал веселье обратно в юные глотки.
- Не смешно, девятый "Б", - квадратный подбородок кивнул Гейше. - Продолжайте, пожалуйста, Нина Андреевна.
Целых пять минут после ухода завучихи в классе были слышны только гнусавые завывания англичанки. Кажется, она читала стихи, но я не прислушивался - думал о Сашке. Вчера Гена ударил его в первый раз, а может, не в первый? Домой я вернуться не могу, значит, постоять за брата некому. Что же, прав Андрей без Юрьевича, и надо отчима сдать? А что, если он уже сдал меня? И кому поверят менты - подростку с репутацией гопника и лоботряса или работяге, содержащему чужих детей? И что на все это скажет мать?
Внезапно что-то толкнуло меня сзади:
- Левцов, - Петюнчик дохнул мне гнилью в затылок, - а где твоя бомжиха, а? Она задаром дает?
Я подумал о том, что мне просто надо дождаться конца урока:
- А чего ты, дрочер, такой озабоченный? Шпонова плохо справляется?
Петюнчик заворчал и ткнулся вперед, за что и получил локтем в морду. Раздался громкий всхлип и тонкий, почти девчачий писк.
- Что такое? - всполошилась Гейша, подслеповато щурясь на галерку через очки.
- Сительского геморрой замучил, - объяснил я. - Ему бы в медпункт, свечку поставить.
Класс грохнул: гемор Петюнчика был, по-видимому, не менее увлекательным предметом, чем зеленые подштанники. Впрочем, он тоже был ниже пояса.
- Конечно-конечно, - залепетала англичанка, зачем-то поправляя морковную челку. - Иди, Сительский, зачем же мучиться...
Петюнчик бросился на меня через парту, на этот раз выставив вперед грабли. Я дал ему ухватить себя за плечи и резко мотнул головой назад. Снова раздались визг, хлюпанье, и объятия урода разжались.
- Упс, - я зажал нос и демонстративно помахал в воздухе ладошкой, - кажется, в медпункт уже поздно...
Шпонова с Промокашкой заржали первыми. Петюнчик ковыльнулся со стула и рванул к выходу, натыкаясь на парты и зажимая руками физиономию. Уже схватившись за ручку двери, он проквакал:
- Я с тобой еще разберусь! - И выкатился в коридор.
Дальше урок протекал спокойно - по крайней мере ни мой прикид, ни "бомжиху" никто больше не комментировал. Я уже начал потихоньку подремывать, когда до меня из прекрасного далека донесся призыв Гейши:
- Лиан! Переведи, пожалуйста, отрывок.
- Какой? - Англичанка, видать, совсем ослепла - у меня же даже книжки не было.
- Восьмую строфу.
Сжалившись, Танька Смирнова сунула мне распечатку через проход. ""Ворон", Эдгар Алан По", - перевел я заголовок.
- Итак? - подбодрила Гейша, сладко улыбаясь.
- А в рифму можно?
- В рифму? - видимо, такая возможность не укладывалась в голове под морковными волосами. - Да, рифма это... прекрасно, прекрасно...
Я встал и, придерживая штаны, начал декламировать:
- Однажды под утро, над дюнами гор Ворону для пиццы похитил рокфор. Летел он, хромая, вприсядку, пыхтя, Вдруг видит салями с лисою в когтях...
Класс затих, очевидно, офигев от моей интерпретации По. Англичанка впала в ступор. Я беспрепятственно шпарил дальше.
- ...В отчаянье крякнув, тараща глаза, Ворона схватила лисицу за зад, И взмыли они над штрихами антенн.
P. S. Мораль нецензурна...
- Левцов! Выйди вон! - Гейша тряслась так, что пудра сыпалась со щек на черную кофту.
Надо же, вот уж не думал, что ее можно довести простой поэзией.
- Я не могу, - заметил я, перекрывая раскаты хохота. - Меня Любовь Генриховна снова пошлет...
Англичанку спас звонок. Она вылетела из класса первая, оставив дверь нараспашку. Небось, к Ведьме на исповедь побежала, только мне от этого ни жарко ни холодно. Я пошел искать Сашку. Была большая перемена, значит, скорее всего, братишка кормился в столовке. Действительно, вихрастая голова с ушами, оттопыренными дужками очков, обнаружилась за столом пятиклашек. "Пора бы ему постричься", - подумал я, подходя к брату сзади.
- Левцов, жри быстрее, твоя ложка нужна другому! - гаркнул я над круглой макушкой.
Сашка подскочил на месте, чуть не опрокинув компот:
- Лиан! Ты чего, я чуть не подавился...
- Не обижайся, - уселся я на лавку рядом с братишкой. - Лопай, я просто поговорить хотел.
Александр осторожно подобрал ложку и поболтал в супе:
- А я с тобой хотел.
- Вот мы и разговариваем. Ты как?
Пацан сразу понял, что я имел в виду:
- Нормально. А ты?
- Он тебя больше не трогал?
Сашка покачал головой:
- Они долго потом с матерью ругались, а меня спать отправили. Только я не спал. Я все слышал.
- И что, что-нибудь новое для себя узнал? - хмыкнул я, откусывая от Сашкиной булочки.
- Да, в общем... - братишка как-то замялся и вдруг вскинул от супа печальные глаза. - Лиан, ты лучше домой не приходи. Ну, пока там не улеглось все.
- Да я в принципе и не собирался, - осторожно отозвался я. - А что?
Александр вздыхал, ковырял ложкой в супе, но не кололся.
- Ты же сказал, что поговорить хочешь, а сам молчишь, - напомнил я.
Брат вздохнул еще раз, отодвинул суп и поправил очки на переносице:
- Это Гена. Он в интернат тебя хочет отдать. Для трудновоспитуемых. Как только ты дома появишься, он сразу милицию вызовет... И в школу сообщить грозился... А тебе есть где жить?
Я сидел, как оплеванный. Столовский шум вокруг отдалился, выцвел до нереальности. Школьники проталкивались к столам с полными тарелками и с пустыми от столов, все это было абсурдно, как во время флэшмобовской акции. Едва слыша самого себя, я спросил:
- А мать что?
Сашка сник:
- А что мать... Ну, кричала, плакала. Все как обычно. Потом снотворное приняла, уснула.
Между нами повисло неловкое молчание, заполненное бряканьем столовской посуды и жужжанием детских голосов. Наконец я с натугой улыбнулся, почти не чувствуя лицевых мышц:
- Да ладно, Сань, - нарочито бодро хлопнул братишку по плечу, - не ссы, прорвемся. Гена грозится только. Ничего у него с интернатом не получится - права такого нету.
- Может и получиться, - прошептал Сашка. Пухловатое плечо под моей рукой напряглось до дрожи. - Если мама документы подпишет. Я знаю, в Интернете сегодня пробил...
- Да чего они там напишут-то?! Слово Гены против нашего. А приводов у меня ни одного не было...
- Зато бродяжничество было, и школа за тебя вряд ли заступится, - вздохнул брат и поднял на меня серьезные взрослые глаза. - Хочешь, я с мамой поговорю? Может, она Гену упросит? Ну, что ты извинишься, что исправишься...
- Ты шутишь, да? - Я уронил обнимавшую Сашку руку и уставился на него, как на колорадского жука в картошке. - Чтобы я перед этим обсосом общества извинялся?!
Что-то хрястнуло меня между лопаток. Тычок пришелся так неожиданно, что я чуть не расквасил нос об стол. Стакан с компотом опрокинулся, желтоватая жидкость закапала на Вовкины джинсы. Мля! Вот один раз в жизни сел спиной ко входу, о брате заботился, и на тебе...
- Где же ты бегал, ушлепок? - Лапища Факоффа скрутила сзади арафатку, больное горло сдавило, в глазах зажглась Большая Медведица. - Мы ж не договорили с тобой еще, забыл?
Приятели бандерлога, ухмыляясь, обступили стол. Пятиклашки почуяли неладное и прыснули в стороны, как испуганные воробьи. Сашка съежился на скамейке, очки гневно сверкают:
- Чего вы к нему пристали? Отпустите, а то я учителя позову...
- Это кто ж у нас такой смелый? - пробасил Мускул и отвесил мальчишке щелбан.
Я дернулся, но Факофф только туже намотал концы платка на кулак.
- Эй, кастрат, оставь ребенка, - прохрипел я, пытаясь просунуть пальцы под арафатку. - Тебе что, та псина думалку вместе с яйцами откусила?
Качок зашипел, будто масла на сковородку плеснули, а мой душитель рванул арафатку вверх:
- А ну встал! С нами пройдешься!
- Встал у тебя в штанах, - огрызнулся я, но особого сопротивления оказать не мог.
Четверка быков плотно взяла меня в кольцо, конвоируя к выходу. Взгляд внезапно наткнулся на радостного Петюнчика, демонстративно выставившего "фак" в мою сторону. Ясно, кто этих гопников навел.
- Посмотрим, как ты у нас теперь побегаешь, - злорадно оскалился Лохматый.
Я надеялся, что меня выведут на улицу - там шансов выкрутиться больше, но пацаны свернули к лестнице. Я понял, что потащат меня в "подвал". Укромная площадка под ступеньками, упиравшаяся в вечно запертый пожарный выход с одной стороны и подвальную дверь с другой, была вотчиной школьных отморозков вроде Факоффа. Здесь курили, устраивали реальные разборки, обжимали девчонок, трясли карманные деньги из малышей, в общем, с пользой проводили время. Само же подземелье воспевалось в школьном фольклоре как мистическое место, где целовались в засос местные пидорасы, росла конопля, и скрывался неизвестный, обнажавший сокровенную часть тела перед старшеклассницами на пути в спортзал. Тот факт, что ключи от "ада" постоянно находились под бдительной опекой завхоза, очевидно, никого не смущал.
Топая плечом к плечу с шестерками Факоффа, я прикидывал свои шансы. Они не были равны нулю, они были в минусе. Боли я не боялся - привык. Меня больше беспокоили последствия потасовки - ведь без драки даваться я не собирался. Что, если кто-нибудь ментов свистнет? Мля, спасти меня теперь могло только чудо - скажем, явление народу дракона Женетт...
Идущий первым лось, настолько серый, что погоняло ему я никак не мог придумать, внезапно затормозил, будто наткнулся на стену. Я врезался парню в спину и тут же дернул в сторону, но не тут-то было - Мускул сгреб меня в охапку, а Лохматый заломил руку за спину.
- Отпустите Лиана, обормоты!
Смутно знакомый голос, перекрывший переменский визг, заставил конвой дрогнуть. У Лохматого взыграло очко, и он отвалился, как сытая пиявка. Мускул, однако, держал крепко. Высокая блондинка в белоснежном пальто, так же неуместном в осеннем Питере, как павлин в курятнике, нахмурила тонкие брови:
- Я что-то непонятно сказала? Вам на пальцах объяснить? - Гостья вытянула вперед руку в растопыренной белой перчатке и рявкнула неимоверным басом: - В Бобруйск, животные!
Я зажмурился, волосы колыхнул ветерок, пахнуло канализацией... А когда разожмурился, передо мной стояла дракон Женетт во всем великолепии с радостной Машурой в качестве свиты. От Факоффа и Ко не осталось и следа, за исключением стойкой аммиачной вони.
В белоснежной блондинке трудно было опознать даму-в-шляпе-и-плащ-палатке, но вот глаза - глаза у нее остались те же: круглые, совиные, с янтарной безуминкой в зрачках. Признаться, в школьном коридоре смотрелась она совершенно дико - на незнакомку оборачивались, шептались, спорили, новая ли это спонсорша или жена мэра. Машура претерпела не меньшие метаморфозы - цветастый халат сменили джинсы в облипочку и любимая кожанка, хотя и не пилотского фасона. Волосы стояли дыбом, будто она с утра схватилась за оголенный провод, глаза, густо подведенные черным, будто стали вдвое больше. Один из них как раз подмигнул мне, возвращая дар речи.
- Э-э, Женетт... госпожа... - Я сбился: хрен его знает, как к ним обращаются, демиургам, особенно когда они в чужом мире. - Как вы меня нашли?
- Это не я, - улыбнулась блондинка, - это Машура. Она меня сюда привела.
- А... э-э... - Похоже, в словаре у меня остались одни гласные. - А как вы Машуру нашли?
- Она меня позвала.
- Как - позвала?
Тут гот-герл не выдержала:
- Очень просто! Если бы ты воспользовался для разнообразия мозгом вместо места на Жо, то сам бы понял, как! - И добавила, оглядевшись по сторонам: - Может, пойдем уже? Пялятся на нас все...
- Пойдем, - растерянно согласился я. - Только... А "животных" куда?.. Правда, в Бобруйск?
- Всего лишь в кабинет биологии, - хихикнула Женетт. - У них как раз по расписанию. А точнее, в шкафы с чучелами.
В голове у меня мелькнула картинка: четверка бандерлогов, распластанных в стеклянных витринах между траченными молью зайцами, утками и хорьками. Я заржал, да так и поплелся за драконом и Машурой, икая от смеха. Первое, что бросилось в глаза, когда мы вышли на школьное крыльцо, был ярко-желтый "ламборджини", торчавший в центре парковки, как притворившийся игрушкой боевой трансформер. В животе щекотнуло подозрение, быстро выросшее в уверенность, когда я увидел, как мои спутницы преспокойно направились к чуду техники и дизайна. Смешок замер на губах, сменившись беспокойством, - кажется, в машине был безупречно-белый салон. Я же не колибри, насажаю там пятен!
- Левцов, а Левцов, - донеслось мне вслед. Девятый "Б" курил на ступенях. - А чё это за "женщина в белом"?
- Моя тетя, - сымпровизировал я, подтягивая предательские штаны. - Из Бразилии.
- Где много-много диких обезьян, - протянул Антонов. Никто не засмеялся.
"Ламборджини" скользила по улицам бесшумно и мягко, будто это была не машина, а летающая тарелка. Жаль, из-за пробок она не могла показать, на что способны загнанные под хищный капот лошадиные силы. Я скрючился на заднем сиденье - казалось, малейшее движение оставит на сверкающей белизной обивке позорные пятна. Вопросы роились в голове, как неутомимые пчелы, даже в одном ухе начало гудеть. Я не выдержал и подал голос:
- Маш, может, я и дундук, но до меня так и не доперло, как ты смогла вызвать дракона... то есть госпожу?
Машура глянула на Женетт, сосредоточенно лавировавшую в потоке городского транспорта, и обернулась ко мне:
- Да все просто было. Не понимаю, как ты не догадался.
Если она хотела заставить меня осознать глубины собственной тупости, то ей это прекрасно удалось.
- Я как встала сегодня, стала думать: а что, если госпожа оставила след? Сообщение о том, где ее искать, которое мог бы найти и понять только ты? Как бы тогда она это сделала?
Передо мной забрезжил слабый свет:
- Спрятала послание на остановке? Но где? Мы же там все углы обглазели, ждавши...
Я покосился на демиурга, но разговор ее явно развлекал, и помогать мне она не собиралась.
- Конечно, на самом видном месте! - торжествующе провозгласила Машура. - Таком, которое просто невозможно просмотреть. Ну, доктор Ватсон? Какие у вас версии?
Она что, все утро "Шерлока Холмса" смотрела по ящику? Я стал припоминать, что бросилось мне в глаза в пластиковой ракушке - ну, кроме голых пельмешек.
- Да там только рекламы были, - сдаваясь, покачал я головой.
Новоявленная сыщица возвела очи к лику Женетт с выражением, говорящим яснее слов: "Вот видите, с кем приходится работать?"
Женетт внезапно сжалилась и мягко бросила через плечо:
- Я подумала, что если чуть подправлю текст, напишу что-нибудь совершенно абсурдное, ты обязательно обратишь внимание и...
Тут меня озарило:
- Пошлю эсэмэску с текстом "pojar"!.. А ты что, уже мобильник успела освоить? - подозрительно воззрился я на Машуру.
- Не мобильник, а айфон! - гордо поправила она. - Мне тетя Лена утром показала...
- Тетя? - я критически поднял бровь, но девчонка не обратила на мою мимику никакого внимания.
- И как звонить, и как эсэмэски отправлять. Вот тогда я и вспомнила про службу 01 - странной мне показалась эта инструкция...
- А с чего это тетя Лена, - гнул я свое с упором на тетю, - взялась тебя образовывать?
- Ну, Лиан, - Машура захлопала на меня накрашенными ресницами, делая жалостные глаза, - я же сирота из Саратова! Меня не только образовывать надо, но и откармливать, одевать, причесывать, - сиротка ткнула в свой парикмахерский шедевр, - и вообще всячески развивать.
- Да вижу уж, как тебя развили, - пробурчал я. - Лучше б и дальше в лаптях шлепала... то есть в тапках.
- Да ну тебя, - надулась Машура, - ты прям как Динеш, противно даже.
- Спокойствие, дети, - вмешалась в начинающуюся свару Женетт. - Не будем ссориться. Лиан, моя дочь проявила немалую изобретательность, чтобы вызволить тебя из беды. Я приехала на ее вызов, как только получила СМС. Машура позвонила твоему другу, и он после некоторого убеждения объяснил, где тебя искать.
- Ваша кто? - нахмурился я, несколько запутавшись в родственных связях.
- Дочь, - улыбка дракона поплыла в зеркале заднего вида. - А как же мне еще называть мое собственное создание?
Пока я размышлял над главными вопросами бытия, "ламборждини" вырулила на Невский. Машура глазела по сторонам и вертелась на сиденье так, что я испугался, как бы из-под ее зада не пошел дым. Восхищенные взвизги вроде "Ой, какой мужик с конем!" (Аничков мост), "...мальчик на колесах!" (парень на роликовых коньках) и "...водокачок!" (фонтан) начали меня серьезно раздражать, так что я выпалил:
- Маш, а про Торбук ты маме своей рассказала?
Дитя демиурга заткнулось на полуслове и чуть сникло:
- Угу.
- А про ЭРАД?
- В общих чертах.
Я перевел взгляд на отражение Женетт в зеркальце, один круглый глаз дракона был устремлен на дорогу, другой внимательно наблюдал за мной. У меня пятки похолодели:
- Вы э-э... наверное, ужасно сердитесь?
Женетт терпеливо вздохнула, как мамаша, почуявшая, что любимый отпрыск снова наделал в штанишки.
- Сержусь. На саму себя.
- Потому что такого лузера выбрали?
- Потому что вовремя не разглядела сущности Ноала, - тряхнула Женетт платиновой гривой.
- И что же теперь... - скис я. - Ничего нельзя сделать? Финита ля комедия? Унитаз?
Дракон моргнула по-совиному и вывернула руль:
- Давай об этом поговорим дома.
Желтое "НЛО" мягко вкатилось на вылизанную до блеска парковку. Клумбу у бокса украшала аккуратная табличка: "Г-жа Д. Е. Миург".
- Кру-уто, - невольно выдохнул я.
Г-жа Д. Е. Миург ткнула в какую-то кнопку, и двери плавно поехали вверх, как крылья жука. Мы с Машурой выкатились наружу и дружно потопали за владелицей невероятного авто и парковки. Вокруг теснились здания царских времен, отреставрированные и свежепокрашенные. Я попытался представить себе жилище дракона, но не смог - воображалку зашкалило.
Через минуту мы подошли к дверям какого-то офисного центра. Женетт уверенно ступила на зеленый коврик перед входом, а я притормозил:
- Э-э, а вы уверены, что нам сюда? Тут же вроде бизнеса одни...
Дракон только улыбнулась и махнула перчаткой на небольшую бронзовую вывеску: "ЗАО Демиург". Жесть! И когда только успела вумен капитал завести? Может, с каким олигархом волчки крутила?
В холле из прозрачной будки выплыл охранник. Я струхнул было, но тот только расшаркался:
- Добрый день, Дария Евстарховна. Это ваши гости?
- Добрый, Сережа. Мы наверх. Будут спрашивать - я занята до вечера.
Секьюрити счастливо улыбнулся и полетел впереди нас к лифту:
- Прошу!
По мановению Сережиного пальца серебристые створки бесшумно разъехались, и мы шагнули в прохладное механическое нутро.
- Ай, класс! - закатила глаза Машура. - А можно я нажму?
Женетт великодушно кивнула:
- На пустую кнопку, вторую сверху.
Девчонка вдавила светящуюся клавишу без номера, и мы поехали. Для меня оказалось неожиданностью, что со второго этажа шахта была прозрачной. Мы возносились над бесконечными стеклянными офисами и атриумом холла, в котором бил окруженный пальмами фонтан.
- Это наш оазис, - пояснила Женетт в ответ на аханье Машуры.
- Еще только лыжной горы не хватало, - пробурчал я себе под нос, - как в Дубае.
- Хм, неплохая идея, - задумчиво промурлыкала дракон и прихлопнула в ладоши. - Если в следующем году расширимся...
- Вы ради вот этого Средний мир бросили? - кивнул я на опиджаченых мужчин и женщин, копошащихся за компьютерами, - этаж за этажом.
- Лиан! - Машура сделала страшные глаза и попыталась пнуть меня в голень.
- Я его не бросала, - круглые немигающие глаза дракона поймали мой взгляд, - а отдала. В хорошие руки.
Я не выдержал и уставился в пол, на всякий случай засунув кулаки глубоко в карманы. Внезапно лифт остановился.
- Приехали, - объявила Женетт.
Помещение, в котором мы оказались, меньше всего напоминало квартиру, хотя офисом оно тоже не было. Здоровенная зала то ли с кафельным, то ли со взаправдашним мраморным полом обрывалась в никуда. Прозрачная стена с одной стороны выходила на атриум с фонтаном и пальмами, с высоты шестого этажа казавшимися не больше бонсаев. С другой за стеклом кипел запруженный транспортом и людьми Невский с клочком серого неба над ним. И с этого неба летела в провал улицы белая рваная вермишель - над городом пошел снег.
- А не смущает вас это? - высокий потолок эхом повторил мой вопрос. - Ну, что вы на них смотрите, а они на вас?
- Они меня не видят, - пожала плечами Женетт, сбрасывая на пол пальто. - А когда я устаю от них... - Дракон щелкнула пальцами в сторону Невского, и стекло мгновенно потемнело, превратившись в матовую черную стену.
- Ой, не надо, пожалуйста! - пискнула Машура, ощупывая внезапно выросшую перед носом преграду. - Так хочется посмотреть на этих белых... Это снежинки, да?
Раздался щелчок, и стекло снова стало прозрачным. Иновселенянка, впервые видевшая земной снег, уселась на пол и полностью отключилась от мира. В комнате стало удивительно тихо.
Я подошел к стене напротив.
- А что у вас за бизнес? Что делают все эти?.. - я ткнул вниз, на приклеившиеся к компьютерным экранам пиджаки.
- Расчеты, - небрежно уронила дракон, присаживаясь в одинокое алое кресло. - Статистику.
- Неужто на этом можно заработать?
- Меня не интересуют деньги, - Женетт пристально рассматривала меня из-под полуприкрытых век.
Она напоминала Уму Турман в белом брючном костюме. Я огляделся в поисках стула. Такового не оказалось, так что я хлопнулся на какую-то шкуру поблизости от драконова кресла. У шкуры были длинные черные когти.
- А что вас интересует? Власть? - спросил я с искренним интересом. Никак не мог придумать, что могло бы мотивировать демиурга.
Женетт улыбнулась, став еще больше похожей на Турман, только что убившую Билла.
- Люди, Лиан. Вот, например, ты... - Она откинулась в кресле, заправив за ухо платиновую прядь. - Согласился бы ты вернуться в Средний мир, если бы я сказала, что еще не поздно все исправить?
Я так и сел на своей шкуре:
- Вы что, можете нас вернуть? Без всяких волчков?
- Могу, - спокойно кивнула дракон. - Вопрос в том, хочешь ли ты этого?
"Конечно, хочу", - выкатился было на язык круглый и гладкий, как карамелька, ответ. Но я вспомнил приговор ЭРАДа, вспомнил вымороченную магией Ноала водокачку и Торбук, легко принимающий в его руках истинную грозную форму... Несказанные слова скользнули обратно в горло, обжигая слизистую горьким вкусом предательства. Я помрачнел и уткнул глаза в пол. Просторы белого меха подо мной казались джунглями бесконечных вариантов будущего, где за каждым стволом сидело по плотоядному монстру.
Голос Женетт разбил звенящую тишину:
- Конечно, я могу отправить Машуру одну. Ла Керт позаботится, чтобы она попала домой. Так что тебе решать...
- А как же Рокханская империя? Как же Средний мир? - Машура оторвалась, наконец, от танца снежинок и теперь стояла посреди залы, судорожно сжимая кулачки. - Кто поставит на место Ноала? Вы же... Госпожа, вы же сказали, еще не поздно все исправить?!
- Верно, - с надеждой подхватил я, - и дракон несомненно справится со вселенским диктатором гораздо лучше недоразумения по имени Лиан.
Женетт перевела на меня тяжелый взгляд:
- Я оставила мир Оси потому, что он засыпал. Создание переросло своего творца, стало взрослым и не нуждалось больше в моей опеке. Я поняла это с опозданием на пару тысяч лет, но когда это случилось, я ушла. Я оставила миру ценнейший дар - свободу. Теперь Ветер Времени несет перемены, и я не вправе стоять на его пути.
- Даже если эти перемены погубят ваше творение?! - возмутился я.
Дракон усмехнулась:
- Мир не так-то легко погубить, Лиан. Свобода моих детей заключается в возможности делать выбор. В конечном итоге каждый народ получает то, что заслуживает.
Я нахмурился: слова были знакомые, но, похоже, на этот раз за ними скрывался новый смысл. Бросил взгляд на Машуру - с выражением непонимания на лице та мучила молнию на курточке.
- Да вы хоть представляете, что за планы у Ноала на ваш мир? - Я вскочил со шкуры и подступил к красному креслу. - Уже сейчас он, наверное, развязал войну, стравил людей и стефов, а ведь это всего лишь начало! На Рокханской империи он не остановится. Ему нужен Запад, причем не только Моррэй, но и грани! Он хочет сделать из вампиров и магов наемников, он... - Я остановился, чтобы перевести дыхание, и встретился взглядом с огромными, черными от ужаса глазами Машуры: подробности нашего с Ноалом разговора она слышала впервые.
- Как можно его остановить? - неожиданно для себя закончил я.
Женетт улыбнулась улыбкой Джоконды и закинула ногу на ногу:
- Ноал - чужой миру Оси. Даже с Торбуком власть его ограничена. По крайней мере до тех пор, пока расы не признают нового демиурга своим господином, пока магия кинжала не свяжет тварь и творца.
- Это что же будет - типа пионерская присяга на кортике? - почесал я в затылке.
- Будет конвент в Чертоге Дракона. - Женетт покинула кресло и прошествовала к притаившейся в углу зала барной стойке. Сверкающий агрегат на ней заурчал и наполнил высокий стакан пузырящейся жидкостью. - Спрайт? Пепси? Фанта? - обернулась к нам хозяйка. - Можно со льдом.
- Тогда уж лучше водки, - буркнул я, нехотя приближаясь. - Что там еще за конвент?
- Спиртные напитки только с восемнадцати лет, - заметила Женетт. - Новый демиург отопрет Чертог с помощью Торбука и призовет полномочных представителей всех четырех рас Среднего мира в Илламеду. Перед их лицом он должен будет пройти ритуал, утверждающий его право на мировое владычество. Первой частью ритуала является Испытание, содержание которого станет известно только после открытия конвента. Вторая часть - Приношение даров - самая важная: новый демиург должен одарить каждую расу, и только если все расы примут дар, он сможет вступить в безраздельное владение Средним миром. Так гласит легенда.
- Легенда?! - В горле у меня вдруг пересохло, и я нацедил-таки себе газировки.
- Понимаешь, Лиан, - влезла в беседу Машура, - никто еще не отпирал врата Чертога в воздушном замке. Ни разу со времен сотворения мира. Люди даже не знают точно, кто построил это сооружение, ЭРАД или госпожа...
Девушка бросила быстрый взгляд в сторону Женетт, но та и бровью не повела:
- Я рассказала о конвенте все, что помню. Все-таки замок был создан сотни тысяч лет назад, да и архитектор попался... - Дракон закатила круглые глаза так, что стала похожа на сову, готовую вот-вот хлопнуться с ветки в обморок. - Стоило гонять моих птичек выжигать лес, чтобы потом давить уголь внутри горы и, наконец, закидывать результат на небеса... - Демиург резко оборвала сама себя, будто устыдившись внезапного лирического отступления. - Так или иначе, я никогда не бывала в самом Чертоге, хоть и находится он внутри моей резиденции. Но для нас важно следующее: нет такого закона, который говорит, что претендент на трон властителя Среднего мира может быть только один, - дракон перевела цепкий взгляд желтых глаз на меня. - Если Лиан бросит вызов Ноалу на конвенте, то именно творения будут решать...
- ...кто станет творцом! - воскликнула Машура воодушевленно. - А уж мы постараемся, чтобы народ выбрал Лиана!
- Эй-эй, - я помахал перед носом девушки пустым стаканом, - осади-ка квадрупегов! Кто это мы? И с чего ты вообще решила, что Лиан сможет сдать экзамен на демиурга, да еще и выступить потом в роли Деда Мороза? Понятия не имею, что я могу подарить, ну, скажем, вампирам? Разве что кровь... Так она мне и самому нужна.
Но Машуру смутить было не так-то легко.
- Мы - это я, Ла Керт, Динеш... Друзья, которые знают, что за чудовище этот Ноал. И, конечно же, ты выдержишь испытание - иначе дракон Женетт не избрала бы тебя своим преемником! Ведь так, госпожа? - и верная "подруга" уставилась на демиурга полными надежды глазами.
- Дитя мое, - блондинка легко взъерошила Машурины волосы, и так напоминавшие воронье гнездо, и полуобняла ее за плечи, - мальчик может пройти испытание, - совиные глаза встретили мой скептический взгляд, - а может и не пройти. Видишь ли, Торбук только начал менять его, когда он потерял артефакт. К тому же... - Совиные глаза уставились на меня не мигая. - Лиан должен знать, что мой выбор был совершенно случайным. Просто он оказался в нужном месте в нужное время...
Молчание повисло между нами так плотно, что я удивился, когда выскользнувший из моих пальцев стакан не завяз в нем, как в прозрачном сиропе. Раздался звон. Стекло ударилось о мраморный пол, сверкающие осколки брызнули в стороны. Выходит, я все-таки верил. Каким-то забытым детским уголком души верил, что я особенный, избранный. Что я смогу. Что моя жизнь - не просто бессмысленное копошение личинки на помойке вечности.
- То есть как... случайным? - Машура вывернулась из-под руки дракона, отступила на шаг, давя жалобно хрустящие стекла. - Выходит, он самый обычный? И вовсе не маг? Просто человек, как... - Она перевела расширенные пониманием глаза с меня на Женетт и обратно. - Как я? Как любой из саттардцев?!
- Не совсем, - дракон улыбнулась уголком рта и склонила платиновую голову на бок, сверля меня желтыми глазами, будто разлагая на ДНК. - Он человек, это так. Но человек из другого мира. Он - та мельчайшая случайность, которая, не влияя на ход событий здесь, может вызвать огромные изменения на другом конце сложной системы, называемой конгломератом миров. Лиан может быть той самой бабочкой, взмах крыльев которой вызовет бурю во вселенной Оси.
"Бабочка, - мелькнуло в голове, пока я, как загипнотизированный, пялился в глубину совиных зрачков. - Опаснейшая скотина. Раздавишь такую - "и грянет гром", это еще по фильму помню. Только вот я-то тут при чем?!" Словно в ответ на вопрос, в ушах забубнило Женькиным голосом про хаос, сложные системы и какой-то странный аттрактор. Но едва забрезжившее понимание смел вопль Машуры:
- Неправда! Зачем вы так с нами?! - Девчонка пошла красными пятнами и чуть ногами на Женетт от злости не топала. На ее глаза навернулись слезы. - Среднему миру не нужна буря. Ему нужен мир. И демиург нужен настоящий, не зарвавшийся диктатор и не... - Дрожащий пальчик ткнул в меня, как дуло пистолета. - не случайность!
- Действительно! - воспользовался я моментом - Машуре как раз понадобился глоток воздуха для следующей обличительной тирады. - Зачем случайность, когда можно устроить конкурсный отбор? Почему бы госпоже Д. Е. Миург не дать объявление в "Из рук в руки"? "Требуется властелин вселенной. Зарплату назначьте себе сами..." Желающие косяками пойдут.
- Я не могу в газету, - серьезно тряхнула головой Женетт. - Торбук признает только тебя. Уж таким он создан - его может приручить только тот, кто получил кинжал, как ты говоришь, из рук в руки от прежнего владельца.
Машура подавилась невысказанной тирадой. У меня в горле тоже что-то хлюпнуло. М-дя, куда ни кинь - везде гондурас. Первой опомнилась саттардка. Подняла на дракона покрасневшие глаза:
- Госпожа, - голос звучал ломко, как осколки у нас под ногами, - какова вероятность того, что Лиан... та самая бабочка? Что он справится?
Женетт сложила руки на груди - Ума Турман над телом Билла:
- Этого я не могу сказать. Теперь все зависит от мальчика. Мы ведь даже не знаем, захочет ли он вообще идти на риск...
Я не смог сдержать истеричный смешок. Риск?! Так это теперь называется?! Вляпался своей ищущей приключений задницей в то самое, выхарканное физическими законами "место-время", а теперь изволь - разыгрывай героя! Что там меня ждет, по ту сторону Ветра? Вечная смерть?! Пустяки! Ноал прикончит меня первый. Если только с этим еще раньше не справятся загадочное Испытание или недовольные подарочком стефы. Боюсь, желающим сплясать на моем трупе придется занимать очередь.
- Лиан, - очень тонким голосом позвала Машура, возвращая меня к действительности. - Ты... Неужели ты даже не попытаешься?..
Хотелось заорать, затопать ногами, но вместо этого я стал мысленно считать до десяти. На счете пять мне удалось выдавить:
- Мне нужно подумать.
Машура хотела, видно, что-то возразить, но Женетт взяла ее сжатую в кулачок руку и увлекла за собой:
- Ему надо побыть одному. Пойдем, я покажу тебе город и снег. Пойдем...
Уже у лифта дракон, снова облаченная в пальто, обернулась ко мне.
- Если захочешь поесть, все в холодильнике. - Белая перчатка махнула на красную лаковую панель в стене за баром. - Мы вернемся через часик. И... ты знаешь, дверь не заперта.
Створки лифта съехались, поглотив желтые глаза дракона и лицо Машуры, бледностью почти сравнявшееся с облачением демиурга. Я остался один.
23
По-умному, пора мне было отсюда сваливать, как тому попугаю, - хоть тушкой, хоть чучелом... Поехать в Купчино, сфоткаться айфоном, позволить Андрею оплатить адвоката с мозгами и послать Гену подальше, желательно туда, где небо в клеточку. Вместо этого я долго и безуспешно искал совок с веником. Не обнаружив в стерильной кухне хозяйственных инструментов, ногами кое-как сгреб осколки стакана в кучку и отошел к стеклянной стене. Уселся на пол и принялся пялиться на снег. Он быстро густел: пухлые хлопья лепились к стеклу, таяли и стекали вниз свинцовыми дорожками, будто это плакал город.
Поток машин подо мной упорно пробивался сквозь белую круговерть. Параллельно ему текла река зонтов, поднятых капюшонов и сутулых плеч. Все вместе это напоминало броуновское движение молекул - вечное, бессмысленное и все же необходимое. Машура и дракон Женетт тоже сейчас были там, среди молекул. Быть может, у девчонки мерзли руки - ее перчатки полосатыми шерстяными трупиками валялись, забытые, на полу. А кто такой я сам: наблюдатель с микроскопом и линейкой или обыкновенная частица, неотличимая от множества остальных? И может ли одна единственная частица что-нибудь изменить, даже если начнет вести себя не так, как другие?
Внезапно мне вспомнились слова Ноала: "Смерть одного человека - трагедия. Смерть миллионов - статистика". Выходит, демиург прав: совершать идиотские подвиги ради одной Машуры проще, чем ради целого мира, который я и узнать-то толком не успел.
Однажды, еще когда Вовка жил у бабушки, один из наших флудов зашел так далеко, что мы принялись рассуждать, мог бы каждый из нас пожертвовать жизнью и ради чего. Вован заявил, что мог бы спрыгнуть с крыши своей пятиэтажки, если бы знал, что мать тогда бросит пить. Я возразил, что это дурь, потому что Вовану тогда будет уже все равно. Друг набычился и предположил, что мне самому слабо спрыгнуть. Я заявил, что не слабо, если внизу будет проходить Гена, и я угожу ему прямо на голову. Только все равно это дурь, потому что проще в тех же целях использовать кирпич. Мы чуть не поссорились, но потом решили взглянуть на проблему шире и сошлись на том, что неплохо было бы отдать жизнь за родину, чтобы потом о нас сняли кино, и родаки осознали, какие же они идиоты.
Наверное, посвяти я своего друга-романтика в сегодняшнюю ситуацию, он спросил бы, а не слабо ли мне отдать жизнь за чужую родину. На что я мог бы ответить: "Не слабо, но дурь, потому что спасти ее я смогу только выжив"...
Я поднял Машурины перчатки, повертел в руках, примерил одну - она едва налезла на пальцы. Зачем-то понюхал - шерсть слабо пахла чужими духами, наверное, "теть Лениными", и еще чем-то неопределенным и вроде растительным. Я закрыл глаза и представил себе зеленые листья-одеяла, качающиеся за окном, которое тоже качалось - вместе с "осиным гнездом" - на волнах теплого ветра. Шерсть чуть покалывала и приятно грела пальцы - будто они снова касались щеки Машуры.
Жужжание сзади раздалось так неожиданно, что я подскочил на месте, издав недостойный спасителя мира сдавленный писк. Черный блестящий диск выкатился из-за барной стойки, подъехал к кучке осколков на полу и начал их деловито поглощать. До меня дошло наконец что это робот-пылесос, и сердце вернулось из пяток на причитающееся ему место. Я стянул перчатку со вспотевшей руки и засунул во внутренний карман. Чуть подумал и отправил туда же вторую. Встал и направился к красной панели в стене.
Когда Женетт с "дочуркой" вышли из лифта, я уминал остатки пиццы с тунцом. У дракона оказалась ими вся морозилка забита, а микроволновка доводила кушанье до кондиции за десять минут. В черных волосах Машуры дотаивали последние снежинки, щеки разрумянились от холода - прогулка, несомненно, пошла ей на пользу.
- Лиан! Ты еще здесь! - взвизгнула девчонка и, не успел я ответить что-нибудь язвительное, выбросила вперед спрятанную за спиной руку.
- Хрясь!
Что-то холодное и мокрое ударило мое запястье. Кусок пиццы, который я как раз собирался укусить, плюхнулся на пол, а в рот мне прыснуло льдинками и вкусом зимы.
- Ой! - Машура хихикнула в ладошку. - Прости, я не хотела. Женетт только что научила меня делать снежки...
Значит, уже просто Женетт? Я отер лицо рукавом, подобрал пиццу с пола и принялся оглядываться в поисках тряпки.
- Не надо, тут все потом уберут, - остановила меня дракон. Видно, робот был еще и моющим. - Надеюсь, еда тебе понравилась.
Я молча кивнул. Машура перестала улыбаться, в воздухе повисло напряжение.
- Ты принял решение? - спросила напрямую Женетт.
Я снова кивнул. Взгляд Машуры, казалось, выжигал на мне узоры, как паяльник по дереву. Я стал смотреть на ее отражение в зеркальном мраморе пола - так было легче.
- Вы сказали, - тихо обратился я к дракону, - когда отдавали мне волчок, что я получаю его и власть над миром почти бесплатно. Почти, - повторил я с упором на последнем слове. - Не кажется ли вам, что инфляция в нашей сделке растет со сказочной скоростью?
Черная Женетт в отражении ничуть не смутилась:
- Ты сам определяешь цену, Лиан. И сам решаешь, будешь ли платить.
Я вздохнул. Вот так всегда с этими взрослыми. "Ты сам во всем виноват". "Пора уже научиться отвечать за свои поступки". "Будь мужчиной". "Вынеси мусор"... Э-э, о'кей, последнее уже из другой оперы. Хотя разве дракон не посылает меня вычищать ее собственную грязь?
Я застегнул куртку, чувствуя теплый шарик Машуриных перчаток внутри, и спросил:
- Как мы попадем в Илламеду?
Признаться, ни разу в жизни я еще не видел, чтобы человек так радовался моим словам. Уроженка Среднего мира пустилась в пляс, посрамивший бы австралийских аборигенов. Последнее антраша завершилось воинственным воплем и скачком в мою сторону. Мгновение я отбивался от повисшей у меня на шее Машуры, потом сдался, и мы оба повалились на пол. Женетт, заложив руки в карманы пальто, спокойно взирала на щенячью возню.
- Я знала, что ты настоящий, хоть и обыкновенный, - щекотно прошептала девчонка мне в ухо и наконец вскочила на ноги. - Госпожа, мы готовы!
Дракон улыбнулась:
- Дай хотя бы Лиану подняться.
Когда я кое-как привел себя в порядок, Женетт объявила:
- Я переброшу вас через Верхний мир - там мировая грань тоньше. Ваши тела слишком тяжелы для субстанции эфира, так что они автоматически погрузятся в поток. Ветер Времени подхватит их и понесет вниз по Оси. Там вас и выловит Ла Керт. Вэазар как раз должен сейчас находиться поблизости от Илламеды.
- А как же птица Рокх? - неуверенно подала голос Машура. - И облачные великаны?
- Они пропустят, не стоит беспокоиться, - заверила дракон.
По лицу саттардки я понял, что перспектива прохождения фейс-контроля у великанов и Рокх ее отнюдь не вдохновляла. Да и как по мне, так попахивало все это унитазом.
- Э-э, а что будет, если Ла Керт, как вы выразились, нас не выловит? - влез я.
- Это вряд ли, - отмела мои сомнения Женетт взмахом белой перчатки.
- И все же? - настаивал я.
- Тогда, - вздохнула дракон, - вы опуститесь дальше, в Нижний мир.
- К Дрокке, - ахнула Машура.
Демиург кивнула:
- К ней. Боюсь, без Торбука вам там не выжить, так что будем рассчитывать на Ла Керта.
"Пипе-ец", - мысленно протянул я, но вслух ничего не сказал, только улыбнулся бодренько.
- Вам самим придется позаботиться о транспорте в Среднем мире, - продолжала тем временем Женетт, - ведь замок не опустится на землю ради конвента.
- Но как мы его найдем? - саттардка закусила бледные губы. - Ведь он невидимый!
- Не невидимый, а прозрачный, - поправила дракон. - К тому же, как только откроется Чертог, алмаз, из которого сделана воздушная твердыня, засияет, дабы известить расы о созыве конвента. Уверяю, этот свет будет видно даже солнечным днем.
- Так гласит легенда, - поставил я логическую точку в рассказе Женетт.
Никто даже не улыбнулся. Я вздохнул:
- Можно одно последнее желание, прежде чем мы отправимся восстанавливать справедливость?
Совиные глаза удивленно моргнули:
- Конечно. Только времени у нас в обрез...
- Мне позвонить надо. Обещаю, я быстро.
Крошечная "раскладушка" госпожи Д. Е. Миург все норовила выскользнуть у меня из пальцев, пока я набирал наш номер. Как я и рассчитывал, трубку взял Сашка - мать и Гена в это время еще были на работе.
- Лиан! - заволновался братишка на том конце, услышав мой голос. - Ты как? Ты где? Эти бармалеи ничего тебе не сделали?
- Все в полном порядке и под контролем, - заверил я Александра. - А как там чучела в кабинете биологии?
- Какие-то десятиклассники сегодня раскокали шкаф, где они стояли. Звону было на всю школу, особенно из кабинета завуча. Паук-птицеед сбежал из террариума именно туда, как по наводке... - Тут до братана дошло. - Э-э, а это что, те самые уроды? Говорят, их исключать собираются - за срыв урока и терроризм.
Я довольно хмыкнул и тут же перешел к делу:
- Слышь, Сашок, меня тут не будет какое-то время. Ты не беспокойся и матери скажи, чтоб не волновалась. Я у друга поживу.
- Какого друга? - настороженно спросил брат. - У Вовки?
- Нет. У... Машки. Ну, у девчонки, что тогда со мной приходила.
Сашка попыхтел в трубку, подумал.
- А в школу будешь ходить?
- Не-а, не смогу. Ее дом далеко.
- Ой, так тебя же попрут... - приуныл братишка. - И Гена тогда точно...
- Спокойствие, только спокойствие, - я старался звучать убедительно, как Карлсон. Тем более что и звонил почти с крыши. - Это ненадолго. Пара-тройка дней, и я вернусь. Обещаю. И тогда все будет хорошо.
Возвращал телефон с тяжелым сердцем. Казалось, я забыл что-то сказать, что-то важное, но трудное. И зачем я врал? Ради Машуры, которая навострила уши, или ради примирения с собственной совестью? Ведь знал же, что возвращение более чем сомнительно. А Сашка теперь будет ждать. Может быть, так же, как я ждал когда-то отца, который так и не пришел...
Невеселые размышления прервал голос Женетт:
- Лиан, я хочу кое-что тебе подарить на дорогу.
От неожиданности я неловко брякнул:
- Бесплатно или почти?
Машура раздосадовано фыркнула, а дракон улыбнулась:
- Я дарю тебе свое благословение.
- Ну, - неуверенно пробормотал я, - от благословения еще никто не умирал...
Договорить я не успел. Женетт наклонилась с высоты своего роста и чмокнула меня в макушку.
- Эй, мы насчет поцелуев не договаривались! - возмутился я, а Машура выпучилась, будто у меня вдруг выросли лосиные рога.
- Лиан! Твои волосы!..
Я схватился за космы, но они были на месте и казались обычными на ощупь - свежевымытыми и оттого торчком:
- А что с ними?
Вместо ответа саттардка вытащила из кармана курточки пудреницу и продемонстрировала мне спрятанное в ней зеркало. Я припух: от макушки ко лбу в темных волосах пробежала серебристая прядь. Вот тебе и поцелуй дракона! Но я не девчонка, рыдать не буду.
- Моя печать поможет тебе миновать птицу Рокх и облачных великанов, - наставляла тем временем Женетт. - Она же подтвердит твое право бросить вызов Ноалу.
Многофункциональный поцелуйчик!
- А от ЭРАДа она часом не защищает? - набрался наглости я.
- Поверь мне, - усмехнулась демиург, - ЭРАД - наименьшая из твоих забот. О нем не стоит беспокоиться, по крайней мере в ближайшее время.
Хорошая новость! Только... Выходит, дракон знает что-то, чего не знаю я?
- И еще, маленький совет насчет ритуала Дарения. Постарайся дать каждой расе то, что ей нужно.
А вот эта новость - плохая! Как я узнаю, чего надо, скажем, каким-нибудь хагам? Я их и видел-то один раз в жизни, да и то мельком... И мысли читать, как Ноал, не умею...
Отправлять нас в Верхний мир Дарья Евстарховна почему-то решила с крыши. Мы опять загрузились в лифт, и Машура получила разрешение нажать на верхнюю кнопку с буквой "П". Возможно, это просто означало, что к нам скоро придет песец.
Двери бесшумно открылись в белый хаос. Крупные мокрые снежинки мгновенно залепили глаза, и я чуть не выпал наружу. К счастью, крыша была плоская. Для чего использовало ЗАО "Демиург" четырехугольную, закатанную бетоном площадку, для меня осталось загадкой. Возможно, сюда садился личный вертолет Дарьи Евстарховны. Возможно, сотрудники проветривали тут пиджаки, перекуривали и глазели на красоты родного города. Но сегодня г-жа Д. Е. Миург решила сделать ее стартодромом в иной мир.
- Встаньте, пожалуйста, по центру, - продирижировала дракон.
Мы с Машурой послушно выстроились в середине площадки. Холодная рука девушки неловко ткнулась в мою, и я сжал хрупкие пальцы.
- Готовы? - спросила Женетт, в белом пальто почти невидимая за снежной завесой.
- Да, - прошептала Машура.
Демиург не взмахнула руками, не завыла заклинания, не ткнула в нас волшебной палочкой. Она просто стояла неподвижно, там, где была, и смотрела на нас через снег. Ничего не менялось, и я испугался, что ее магия не сработает, и одновременно обрадовался.
Мокрая вермишель повалила чаще, гуще. Казалось, в сказочной перине на небесах образовалась особенно крупная дыра - как раз над ЗАО "Демиург". Проснулся ветерок, завертел молочную кашу вокруг нас, остужая. Температура с "холодно" резко упала на "дубак". Пар у нас с Машурой шел уже не только изо рта, но и из ушей. Ресницы смерзались сосульками. Видимость снизилась настолько, что невозможно было различить очертания городских крыш вокруг. Нас будто замотало в белоснежную и ледяную сахарную вату.
Внезапно, я понял, что нас и вправду мотало - крутило и куда-то несло, что надежная опора под ногами давно исчезла, и самое важное теперь - не отпустить руку Машуры, не дать и ей сгинуть в вихрящемся неизвестногде. Иногда в ватных разрывах мелькали ломающиеся шпили, поднимающиеся мосты, осыпающиеся звезды и крылья, то ли птичьи, то ли ангельские. Я струхнул не на шутку, вспомнив исуркхов, но тут круговерчение закончилось. Мы зависли перед чем-то огромным и оранжевым, как спутники на лунной орбите. Только эта луна была перечеркнута черным сверху вниз.
- Лиан, - шепнула Машура мне в ухо, - я думаю, это глаз птицы Рокх!
"Уже?" - мелькнуло у меня, но тут луна потемнела. Уши заложило от жуткого вопля, больше всего похожего на тысячекратно усиленную брачную песнь тиранозавра. Нас бросило вверх, потом вниз, снова закрутило. Наконец, когда я уже точно решил, что выблюю, шваркнуло во что-то вязкое, и минуту было ощущение, что меня тащат на веревочке через кусок пластилина. Я задыхался, и, наверное, от недостатка кислорода мозг выдал: "Расскажу потом Женетт, что значит тонкая гра-а-а-а..."
Мы стояли на небе, а сверху была вода. Или нет - мы свисали с неба, а вода была внизу. Или... Трудно определить, где низ, где верх, если нет никаких ориентиров и вода отражает тебя вместе с облаками. Я решил плюнуть - элементарная проверка на гравитацию. По воде пошли круги - или это только отражение? Но если река - а может быть, озеро? - сверху, то как она там держится? Машура произвела свою проверку - пнула облако, на котором мы оказались. Туманные клочья поплыли во все стороны - над нами и под нами.
- Я, конечно, не уверена, но, кажется, мы в Верхнем мире, - пискнула моя спутница.
Именно пискнула - голос звучал так, будто она надышалась гелием из шарика. Я заржал и тут же с ужасом захлопнул рот - смех был тоже мультяшный, писклявый. Теперь захихикала Машура. Ее отражение в небе-воде тряслось и показывало на меня пальцем. Все вместе выглядело настолько дико, что меня тоже понесло. В итоге минут пять мы ржали, как два счастливых идиота в раю.
- Куда идем мы с Пятачком, большой-большой секрет, - наконец, выдавил я сквозь навернувшиеся слезы совершенно Пятачковым голосом.
- Лиан, смотри! - пихнула меня Машура.
- Не так, - все не мог успокоиться я. - Ты должна сказать: "Но не расскажем мы о том, о нет, и нет, и..."
- Нет! Я серьезно: облако... расползается!
Девчонка была права: пока мы веселились, клок сахарной ваты, на котором мы стояли - или висели? - значительно истрепался по краям. В общем, для облака это процесс вполне нормальный - кому не приходилось, лежа в траве, наблюдать, как белые "драконы", "рыбы" и "корабли", плывущие по небу, меняют форму и исчезают... Только все это не так увлекательно, когда исчезает островок пара, на котором находишься ты сам.
Я лихорадочно осмотрелся. Вокруг - бесконечная лазурь с клочьями облаков поменьше и покрупнее.
- Будем прыгать, - предложил я. - Вон, видишь то, похожее на э-э... пельмень?
Машура укоризненно покосилась на меня:
- Мальчишки! Одни пельмени у вас в голове. Даже в такой момент...
- Да не тот пельмень, - отмахнулся я, вспомнив рекламу с остановки. - Который едят. - И опять чуть не заржал от собственного дисканта.
- Оно слишком далеко, - убежденно пискнула Машура.
- Ничего не далеко! Вот смотри...
Я отступил на шаг - больше не позволяло совсем исхудавшее облачко - разбег брал, но тут спутница ухватила меня за руку:
- Подожди! Нам надо быть вместе, мало ли что...
Короче, сиганули мы в лазурь, держась за ручки, как детсадовцы. Надо ли говорить, что Машура оказалась права: мы не допрыгнули.
Я никогда не мечтал о полетах или прыжках с парашютом. Был у нас в классе Алик один, с моста уроненный. Хотел стать милиционером и каждые выходные катался на аэродром, прыгать. У меня же при одной мысли об этом желудок сжимался и рвался куда-то в отдел кишечника. Теперь не обделался я только потому, что перед девушкой было стыдно. Вначале все очень напоминало свободный полет, как по телику, с ветром в морду и прочими захватывающими радостями. Сомнения в том, где верх, где низ, из меня попросту выдуло, как и все прочие мысли. Куда падаем, правда, видно пока не было, и это обнадеживало - о лазурь разбиться, наверное, трудновато? И потом, дракон говорила что-то о Ветре Времени...
И Ветер настал. Падение замедлилось, все кругом запело, завилось облачным кружевом, зашуршало по ушам бабочкиными крыльями. В какой-то момент безвременья голубое сменилось бирюзовым, а потом цвета пришли в движение, будто в гигантском калейдоскопе встряхнули радугу, и мы с Машурой летели в центр картинки с немыслимыми розами и единорогами. Сгруппироваться я не успел. Воздух чмокнул, будто из ванны вытащили затычку, и нас выбросило в дыру. Меня хрястнуло, потащило, ткнуло в ребра, дернуло за руку... Машура!
Я приоткрыл глаза, сообразив, что при переходе инстинктивно зажмурился. Сначала мне показалось, что что-то пошло не так, и мы все еще в Верхнем мире. Сразу за моими кедами начиналась зелень вперемежку с небесной синевой. Грудь что-то сжимало, а руки немилосердно тянуло книзу... э-э, стало быть, небо было-таки вверху? Я задрал голову, и тут же осознал плачевность ситуации. Я вверх тормашками свисал с дерева, застряв в развилке здоровенного сука. Сразу подо мной, вцепившись в рукава, висела Машура. До земли было метров пять - достаточно, чтобы заработать нормальный перелом. Под самой Машурой шла какая-то возня.
- Держи его. Шире! Левее. Нет, правее!
Стоячая шевелюра Ла Керта колыхалась, когда он вскидывал голову, чтобы примериться. Динеш, следуя указаниям вэазара, чуть отступил вправо, расправляя вампирский плащ, очевидно, в него парочка собиралась поймать сестренку.
- Лиан, отпускай! - заорал мне Ла Керт.
- А я никого не держу, - заметил я, прислушиваясь к собственному голосу.
Никакого мультяшного писка, слава Женетт. Или кому там теперь?..
- Маш, отпусти его руки, - увещевал тем временем Динеш.
- Не пущу, пока ты держишь плащ, - пропыхтела Машура. - Ты меня уронишь.
- А кому ж его еще держать? - резонно вопросил ее брат. - Или, может, ты тут и дальше болтаться хочешь? До Ноалова пришествия?
- До Ноалова не получится. У меня руки болят, - скромно напомнил я о себе.
- Сигай, женщина! - рявкнул, не выдержав, вэазар.
Это подействовало. Вес с моих запястий исчез, внизу ойкнуло, и Машура, отряхиваясь, тут же принялась давать указания брату:
- Скорей Лиана ловите, а то сук уже трещит.
Неприятные звуки действительно начали действовать мне на нервы. Ну, не ладились у меня отношения с представителями местной флоры. Шею ломать очень не хотелось, и я стал оглядываться - как бы мне извернуться, чтоб не рухнуть вниз башкой? Вот тогда я впервые и рассмотрел дерево. А дерево, видно, уже давно рассматривало меня. Круглый голубой глаз размером с мою рожу задумчиво мигнул и спрятался в ствол. Рядом тут же выпучился другой, на этот раз лиловый, и принялся изучать гостя с не менее пристальным интересом. От ужаса я громко икнул. Ветвь подалась, и под зловещий хряск я рухнул вниз.
24
В лицо тыкалось что-то влажное, теплое и шершавое. Попытался отвернуть голову, но движение вызвало фейерверки под закрытыми веками, и я решил полежать еще.
- Говорил же я, - послышалось откуда-то сверху ворчание Динеша, - надо было подождать, пока выедем из-под деревьев.
- Легко вам, ди-существам, рассуждать, - защищался Ла Керт, тщетно пытаясь скрыть нотки тревоги в голосе. - Это же высшая магия, тут каждое мгновение на счету! Еще бы секунда, и... Думаешь, легко тянуть двоих против Ветра Времени?!
- Ну, раз вы такой искусный маг, - наезжал саттардец дальше, - так давайте, приведите парня в чувство. А то с чем мы на конвент явимся - с дохлым демиургом?
- Это называется кома, - мрачным голосом прогундосила Машура и пихнула меня носком сапога.
Вот, мля, умная стала! Я размышлял, стоит ли сразу восстать из мертвых или погодить и послушать, что планируют со мной сотворить дорогие соратнички. Но тут что-то начало настойчиво пощипывать ухо, и Ла Керт раздраженно пробасил:
- Да уберите же этого зверя, он моего подопечного живым сожрет!
Я дернулся и распахнул глаза. Клюв квадрупега ткнулся в лицо, обдав теплым воздухом из ноздрей. Длинный черный язык выстрелил изо рта и мазнул по щеке - так вот что было то теплое и шершавое! Я еще раз дернулся, теперь уже от отвращения.
- Уда-ак! - обиженно сказало животное и понурило голову.
- Вамдам! - неожиданно узнал я верную скотинку. Вот и неровно сросшиеся чешуйки на лбу, и ухо одно обвислое... - Соскучился по мне, бедолага? - почесал я длинную морду.
Квадрупег немедленно воспрянул духом и снова потянулся ко мне языком.
- А уж мы-то как по тебе соскучились! - громко заявил Динеш, протягивая мне руку.
Фраза была смазана иронией, как ломоть хлеба - маслом. Я изобразил кривую улыбку и встал сам. Впрочем, принимая во внимание события, вызванные моим появлением в Среднем мире, я саттардца понимал.
- Как ты? - тут же засуетился вокруг меня Ла Керт.
- Башка трещит, - лаконично сообщил я.
- Ты о корень ударился, - понимающе закивал вампир. - Хочешь, помогу? - с готовностью выставил он посох.
- Само пройдет, - махнул я рукой, произведя экспресс-осмотр повреждений.
В общем, легко отделался: царапина на руке да шишка на загривке. Хорошо хоть, Женетт могла народ между мирами в одежде перекидывать, а то бы еще не так ободрался.
- А это что у тебя, - ткнул Динеш куда-то в район моего лба, - птичка какнула?
Я вспомнил про свою новую прическу:
- Не, дракон чмакнула... То есть чмокнула, - поправился я.
- А ее что, за волосы оттаскала? - палец саттардца перекочевал в направлении сестриной изысканной укладки.
Машура так и задохнулась от возмущения, а я поспешил перевести беседу на другие рельсы:
- Не важно. Скажите лучше, какой у нас план?
Ла Керт с Динешем переглянулись, а потом вместе уставились на меня. Их взгляды мне не понравились - наверное, так смотрел папаша на Мальчика-с-пальчик, заводя его в лес.
- Может, лучше сперва выехать на открытую местность, - слегка откашлявшись, предложил вэазар, - чтобы ты сам увидел... хм, ситуацию.
На том и порешили. Хоть квадрупег вампира был выше всех остальных, он все равно просел под весом всадника: если бы не стремена, ноги Ла Керта, наверное, волочились бы по земле. Заметив мой взгляд, вэазар пожал плечами:
- Конечно, я бы предпочел дуффа, но при теперешнем положении дел раздобыть их почти невозможно.
- А каково это самое положение? - поинтересовался я, стараясь рысить рядом с вампиром.
Машура сзади перестала развлекать брата историями о самолетах, лифтах и айфонах - прислушивалась. И хорошо - до истории с бабочкой она пока не дошла, а как среагируют соратники на мой статус молекулы, я даже подумать боялся.
- Стефы объявили всеобщую мобилизацию, - ввел меня в курс дела вэазар. - Это значит, они полным ходом готовятся к войне. Примерно то же - на стороне людей. Официально пока еще мир, но то и дело между вампирами и ди-существами происходят мелкие стычки.
- Если считать мелкими стычками нападения на деревни и убийство людей и хагов, - зло вставил Динеш. - А стефам при этом хоть бы хны - только магией от них и отобьешься. Так в последнее время они на магов стали охотиться...
- Стоп-стоп! - прервал я рассказчиков, чувствуя, что что-то здесь не сходится. - Одну минуточку. И все это случилось за пару дней?! В Саттарде-то все спокойно? И почему ты, - ткнул я пальцем в Машурина брата, - тут, а не там?
- Пару дней?! - взвился Динеш. - Это что, шутка? Да вас месяц носило неизвестно где, пока мы... - парень сглотнул, едва справляясь с эмоциями. - Хорошо, что я не потерял надежду, не вернулся домой. Думал, где Ла Керт, там и Лиан, а где Лиан, там и... Вэазар позволил сопровождать себя.
- Какой героизм, - фыркнула Машура. - А может, ты побоялся в Саттарде без сестры показаться? Тогда бы тебя уж точно никогда к полетам не допустили...
Тут сзади началась настоящая свара, выслушивать которую у меня не было ни времени, ни желания.
- Ти-хо! - рявкнул я.
Деревья, до сих пор сопровождавшие наш выезд любопытными взглядами, зажмурились, прикинувшись обычными стволами. Пара листочков испуганно спикировала мне на плечи. Воцарилась блаженная тишина - только сбруя на квадрупегах позвякивала. Копыта ступали по мху мягко, как в тапочках.
- Ну и кто хочет объяснить мне насчет месяца? - обратился я к замолкшим спутникам. - Для нас с Машурой на Земле прошло всего два дня, а ведь в Среднем мире время обычно течет медленнее.
- Как долго вы находились в Верхнем мире? - прорезался Ла Керт, осторожно отводя рукой низко растущую ветку.
- Ну, минут десять от силы, - задумался я. - Трудно точно сказать, там так странно все было, никаких ориентиров, одни облака и вроде как вода...
- Облака - это бороды великанов, - мягко пояснил вэазар. - А вода - сгущенное время. Так высоко по Оси Ветер Времени охлаждается и застывает, практически переходит в иную форму.
- Это как пар конденсируется, что ли? - припомнил я физику.
- Верно, - просиял Ла Керт, вытащил из седельной сумки крошечную записную книжку и что-то там пометил, - "конденсируется" - замечательное слово!
- Поэтому праведники, герои и великаны, населяющие Верхний мир, вечны? - подала голос Машура. - Потому что их время... не течет?
- Оно все-таки течет, - поправил вампир, - только очень медленно и бесконечно.
- Как сгущенка из рога изобилия, - пробормотал я, заслужив удивленные взгляды спутников и осмелевших деревьев.
Значит, вот почему мы с Машурой не видели никаких великанов - скакали по их бородам, словно блохи... И сколько же месяцев прошло в моем мире? Неужели я сдуру пообещал Сашке невыполнимое?..
Я тряхнул головой, отгоняя тревожные мысли, и заключил вслух:
- Выходит, хорошо, что то облако под нами прохудилось, а то приперлись бы в Чертог к шапочному разбору.
- Кстати, о Чертоге, - поднял палец Ла Керт.
Сначала я не среагировал на жест, но тут между ветвей редеющих деревьев что-то блеснуло. Я пришпорил Вамдама, и тот бодро вынес меня на лесную опушку. От открывшейся картины я слишком резко натянул удила, и квадрупег недовольно удакнул. Но мне стало не до него. Открытая местность впереди понижалась ступенями-террасами, каждая из которых была окрашена в свой цвет - лимонно-желтый, насыщенный синий, алый, белый, зеленый... А на горизонте из зелени вырастали стены сказочного города-крепости - нежно-розовые, переливающиеся и хрупкие на вид, будто выстроенные из перламутра. И над всем этим великолепием с неба лился затмевающий солнце блеск - алмазная призма висела в бирюзе, как сверкающая елочная игрушка.
- Илламеда, столица Рокханской империи, - ткнул в розовый город Ла Керт, останавливая своего квадрупега рядом с моим. - А это резиденция дракона Женетт, - когтистый палец снова указал в небеса.
- Не маловата ли для повелителя вселенной? - скептически протянул я.
Сияющая бирюлька над головой была с ноготь моего большого пальца.
- Что, на себя примеряешь? - хмыкнул Динеш, подъезжая к Вамдаму слева. - Уже не терпится?
- Кончай задираться, - одернула брата Машура и повернулась ко мне. - Это из-за расстояния. На самом деле алмаз величиной с гору.
- Ты-то откуда знаешь? - не унимался саттардец. - Госпожа шепнула?
Видно, сестра успела поведать ему о своих "родственных" отношениях с драконом.
- А тебе завидно?! - ехидно улыбнулась девчонка, и все чуть было снова не понеслось по кругу, но на сей раз родственничков прервал Ла Керт:
- Я понимаю, что человеческую радость от воссоединения с семьей трудно выразить словами, но у нас есть дело, требующее неотложного внимания.
Вот, мля, наука дипломатия, вроде все вежливо сказал, а сестренка с братишкой покраснели.
- Как видишь, Лиан, - обратился ко мне вэазар, - нам необходимо транспортное средство, - и зачем-то уточнил: - Летающее.
Я виновато вздохнул:
- Если вы ожидаете, что я су-бонг наколдую, то это... Я не могу. Без волчка не могу. В смысле, если вы еще не знаете...
- Мы знаем, - когтистая лапа Ла Керта легла на мое плечо, и я вздрогнул, удивленно выпучившись на вампира. - Торбук у Ноала - иначе он никогда не смог бы созвать конвент.
От сердца чуть отлегло. Вот как бы еще намекнуть Машуре, чтоб она погодила сообщать, что без подарка Женетт я полный ноль?
- Кстати, интересно, а как это у тебя получилось? - Динеш потеснил квадрупега сестры, наезжая на меня широкой грудью своего скакуна. - Отдать Торбук врагу в самый ответственный момент! И чем ты в этот самый момент думал - левой пяткой?
- Отвяжись от него! - Машура дернула повод, и ее пятнистый квадрупег цапнул Вепса за плечо. - Лиан меня спасал, ясно?! Может, он и свалял дурака, но из благородных побуждений. Только для тебя ведь это пустое слово, так?!
Вот кем-кем, а благородным дураком меня еще не называли!
- Спасибо тебе, Маш, на добром слове, - вмешался я в перепалку, пытаясь изящно развернуть Вамдама мордой к обоим спорщикам, - но может, перейдем к делу? Нельзя ли раздобыть какое-нибудь летающее средство в Илламеде? Все-таки столица-а-а?
Проклятый квадрупег не остановился, закончив поворот, а продолжил движение по кругу. Некоторое время я сражался с поводьями и пинал тварь пятками, но животное таки упорно изображало карусель, со мной вместо центрального столбика. Спутники, сперва недоуменно взиравшие на мою вольтижировку, начали похихикивать, а потом разразились откровенным хохотом. Наконец, Ла Керт, сжалившись, перехватил поводья, и Вамдам встал как вкопанный.
Я утер пот со лба и подозрительно уставился на Динеша:
- Что это на него нашло?
- Может, по музыке соскучился? - пожал плечами тот. - Откуда мне знать. Это ты у нас заклинатель квадрупегов. Но насчет Илламеды ты прав, "сушки" там должны быть. По случаю чрезвычайного положения император расширяет воздушный флот. Саттард недавно получил большой заказ на транспортные суда для переброски десанта...
- Еще ходят слухи, что армейские реквизируют все летсредства у гражданского населения в оборонных целях, - добавил Ла Керт. - Так что раздобыть "сушку" в городе будет нелегко. Даже если бы у нас были деньги, солдаты ее не продадут.
Я призадумался, щурясь на кажущийся недосягаемым Чертог.
- Я вижу только один выход, - разбила общее молчание Машура. - Придется машину угнать.
- Ага, у тебя-то в этом богатый опыт! - язвительно заметил Динеш.
Но сестру это не смутило:
- Какой-никакой, а есть! И в Илламеде я бывала с папой. Вот и выходит, за "сушкой" отправляться мне!
Без дальнейших колебаний девчонка тронула своего квадрупега, но Вепс заступил ему дорогу.
- Не женское это дело, - нахмурился саттардец. - К тому же хватит с тебя уже приключений. Я никуда тебя больше не пущу!
- Да ну?! - сверкнула глазами Машура, наезжая на Вепса своим крапчатым. - Забыл, что ты мне всего лишь брат, а не отец? И что я пока что прекрасно справлялась без тебя?
- Прекрасно справлялась?!.. - вспыхнул Динеш.
Но тут в разборку вмешался Ла Керт:
- Твоя сестра права. Придется нам занять транспорт на время. Всем в город ехать незачем, так что предлагаю разделиться. Без мага тут не обойтись, поэтому назначаю себя руководителем операции. Мне понадобится пилот. Я возьму с собой... - взгляд вэазара перебежал с брата на сестру и обратно. - Машуру.
- Но... почему ее? - отвалил челюсть Динеш.
- Как ты сам сказал, у нее есть опыт, - усмехнулся, блеснув клыками, вампир. - К тому же Лиану нужна защита - мало ли кто шляется теперь по лесу, времена нынче неспокойные. Предлагаю вам схорониться на опушке. Думаю, мы с Машурой доберемся в Илламеду до закрытия ворот, но за "сушку" примемся, когда стемнеет. Если до рассвета не вернемся, - Ла Керт окинул нас с Динешем пронзительными черными глазами, - придется вам действовать на свой страх и риск. И не пытайтесь нам помочь. Помните, главное сейчас - это конвент.
С таким напутствием вампир всадил пятки в бока квадрупега, и тот тяжело порысил в сторону розовых башен. Машура бросила на брата торжествующий взгляд, подняла крапчатого на дыбки и послала вслед за Ла Кертом. Динеш тяжело смотрел всадникам вслед, только желваки на скулах ходили. Я открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь ободряющее, но подумал, что здоровье дороже, и придержал язык.
Через полчаса мы валялись в густой траве под зрячими деревьями, а квадрупеги блаженно ощипывали какие-то голубые цветочки в их сени. Жара стояла летняя, и я уже давно снял Вовкину куртку, которую подсунул под голову. Саттардец все еще дулся, как мышь на крупу, но меня разбирал естествоиспытательский интерес, и я не выдержал:
- Слышь, а что это за дубы с глазами?
- А? - очнулся от своих мыслей Динеш. - Это драгаи. Их еще называют очами дракона, - неохотно пояснил он. - Говорят, с их помощью госпожа наблюдает за подвластным ей миром.
Я неуютно поежился, ловя на себе лиловый взгляд ближайшего драгая:
- Она что же, и сейчас на нас смотрит?
- Да нет, это просто байки, - пожал плечами саттардец, суя в рот травинку. - Думаю, Женетт и так видит все, что ей надо, на то она и демиург.
Я чуть расслабился.
- А почему поля там, - махнул я рукой в сторону разноцветных террас, - такие... желто-красно-синие?
- Ну, я не крестьянин, - перекатился на живот Динеш, - но желтое - это рапс, из него масло делают. Синий - лин, его волокна используют ткачи. Красное - коммен, лекарственное растение, также идет на производство духов и всякой ароматической дребедени, которая нравится женщинам. Белое - руя, из нее пекут хлеб. Еще вопросы есть?
- Вообще-то есть... - начал я.
- Тогда составь список и дождись Ла Керта - уверен, он с удовольствием тебе на них ответит, - с этими словами парень поудобнее устроил голову на сложенных руках и закрыл глаза.
Немного подождав для вежливости, я заметил:
- Между прочим, ты должен меня охранять...
- Мы с вампиром с рассвета в седле были, спешили добраться до столицы. Так что теперь твоя очередь нести караул. Если что заметишь, разбудишь, - буркнул Динеш, не открывая глаз.
Я понял, что разговор на этом закончен, и, вздохнув, повалился в траву. Понаблюдал за мурашками-букашками, поиграл в гляделки с ближайшим деревом - оно продуло. Потом выяснил, что если закрыть правый глаз, то резиденция Женетт красиво мерцает сквозь изумрудную листву, а если закрыть левый и глянуть правым в просвет между ветвями, то алмазный блеск заставляет жмуриться, и под веками вспыхивают ярко-зеленые мотыльки.
Убив четверть часа этим упражнением, я призадумался. Интересно, а когда Ноал отпер Чертог? И сколько у нас времени до открытия конвента? Ла Керт почему-то был уверен, что мы успеем, если раздобудем "сушку" сегодня ночью. Значит ли это, что вся бодяга начнется в определенный срок? Или когда прибудут все участники? Кстати, а кто-нибудь вообще уже прибыл?
"Люди, хаги и вампы".
Я вздрогнул и перекатился на бок. Динеш по-прежнему валялся в теньке на пузе, только морду от меня отвернул.
- Ты что-то сказал? - громко спросил я.
В ответ раздалось невнятное ворчание, сменившееся храпом. Я в тревоге заозирался по сторонам. Неужели я прозевал-таки опасность? Или шелестящий голос мне просто почудился?
"Тебе не почудилось. Мы здесь".
Я так и подскочил на месте:
- Кто это - мы?
Вокруг никого, только колыхалась под мягким ветерком трава, да бросали живое кружево теней ветви драгаев.
"Мы - Смотрящие".
Я зажал руками уши: казалось, странный голос исходил отовсюду и ниоткуда. Или он раздавался прямо в моей голове? Да и был ли он один? Скорее это звучало так, будто множество существ, старых и молодых, шептали вместе, подчиняясь ритму невидимого хормейстера.
- Где вы?! Я никого не вижу!
Я вскочил на ноги, но куда бежать, было непонятно. Да и Динеша тогда надо бы разбудить. А что, если это просто глюк? Ну, скажем, цветочки какие-нибудь местные на меня напахли...
"Мы вокруг тебя. Мы везде".
Я крутанулся на месте в центре поляны. Точно глюк. Ведь нет тут никого. Одни деревья глазастые... Стоп! Смотрящие! Неужели... драгаи?! Я судорожно выпучился на стену серых стволов, покрытых зенками, как бородавками.
"Да, это мы. Не бойся. Мы не причиним тебе вреда".
Все. Долетался. Уже с деревьями разговариваю. Кстати, а чего это они такие болтливые? И почему Динеш дрыхнет и ничего не слышит?
"Только ты можешь слышать нас. В твоих мыслях".
Мамочки! Дубы-телепаты! Вот этого мне и не хватало для полного счастья...
- Почему только я?
"Ты отмечен. Ты избран Госпожой".
- Откуда вы знаете?
"Ее поцелуй".
Вот так бабочка, вот так молекула! Я обратил внимание, что пару последних вопросов задал уже про себя, не произнося их вслух. Признаться, обмен мыслями происходил гораздо быстрее обычной беседы, практически молниеносно. Я подошел поближе к драгаям. Интересно, все деревья говорят со мной одновременно или только некоторые?
"Вопрос не имеет смысла. Мы все - одно".
Я пробежал взглядом по разноцветным глазищам вокруг. Что значит одно? Коллективный разум у них, что ли? Поэтому говорят хором?
"Драгаи - одно. Мы смотрим, мы видим, мы помним".
- Шпионите на Женетт? - подозрительно прищурился я на стволы.
"Госпоже не нужны шпионы. Люди приходят, рассказывают нам тайны. Мы их храним. Ты доверишь нам свою тайну, Лиан?"
- Что значит "рассказывают тайны"?! Вы же только что сказали, что слышу вас только я?
"Это так. Но люди верят, что мы очи дракона. Они приходят к нам, когда неоткуда ждать помощи. Когда то, что они носят внутри, слишком велико для человечьих ушей. Тогда они шепчут в наши уши".
- У деревьев нет ушей! - усмехнулся я и тут же прикусил язык. Вообще-то глаз у них тоже быть не должно...
"Ты смотришь на одно".
Я критически оглядел серые стволы. Все, как полагается деревьям, за исключением гляделок, конечно. Никаких ушей.
"Дупло".
Ага, точно. Есть такое, на драгае потолще слева. Внезапно яркая картинка наполнила мое зрение: молодая рыжеволосая девушка, покрасневшие веки, дрожащие руки, обнимающие ствол, и губы, касающиеся шершавой коры у дупла... Звука не слышно. Видение скользнуло по краю сетчатки и пропало.
- Что она сказала? - девчонка была симпатичная, и меня разобрали жалость и любопытство.
"Ее слова предназначены демиургу. Ты еще не демиург. Ты сам пока не знаешь, кто ты".
- А вы знаете?!
"Мы смотрим. Мы видим. Мы помним".
- И что же, интересно, вы видите? - Меня начало раздражать умничанье драгаев.
Мгновенно перед глазами закрутился фильм почти цифрового качества. Вот низко над макушками драгаев промчалась целая эскадрилья исуркхов - каждая пара ангелов тащила в специальной сбруе до зубов вооруженного человеческого воина. Я инстинктивно хлопнулся на пузо в траву, но тут же чуть не рассмеялся. Небо надо мной было совершенно чистым: драгаи снова показывали прошлое.
Видение скользило по поверхности реальности, как отражение выглядывающего в окно - по стеклу. В центре процессии упряжных исуркхов махали огромные крылья, чешуйки серебристо сверкали на солнце. Строй ангелов на мгновение сломался, облетая косяк птиц, и я увидел, что это... нет, не каннам, а змей, снабженный всем необходимым для полета. Значит, все-таки в этом мире дракон - не только титул!
"Это не дракон. Это аспид. Дитя исуркха и кадер".
- Что еще за кадер? - наморщил я лоб. Показалось мне, или у загадочного аспида действительно был всадник?
"Змеиный человек. Есть такая раса на Западе".
В голове у меня забрезжило смутное воспоминание.
- Гибрид? Разве они не переходят за грань сразу после рождения?
"Переходят. Но этого, как видишь, вернули обратно".
- Но кто? И зачем?
Картинка чуть сместилась, словно камера искала лучший ракурс. Теперь я разглядел всадника. Определенно человек, молодой, с летящими по ветру длинными черными волосами. Вот он щелкнул бичом, аспид взвизгнул и поднялся над стаей исуркхов, вырвался вперед и вдруг замер, трепеща крыльями в воздухе. Небесная голубизна вспыхнула нестерпимым блеском, заставив меня зажмуриться, хоть сияние и было фантомным. Не требовалось открывать глаза, чтобы понять, что случится дальше. Аспидом правил Ноал. Он собирался отворить Чертог.
- Значит, новый демиург любит запускать воздушных змеев, - протянул я, пока драгаи крутили кино дальше: алмазный замок, "сушки" с делегацией из Илламеды, исчезающие в его недрах...
"Возможно, он и демиург, но не для нас".
- А вам-то что Ноал сделал? - изумился я. - На коре "Здесь был Н." вырезал?
"Нам рассказали его тайну".
- Что?! - Я так и сел. - Кто?!
"Отчаявшийся".
Я лихорадочно размышлял. Если выведать, в чем слабость врага, это наверняка повысит мои шансы на победу в испытании. Только ведь деревья противные без топора не расколются!
- Слушайте! Я уверен, если вы расскажете, что знаете, это поможет мне стать демиургом и победить Ноала. Ваша информация может спасти мир от ужасных бед, от... - Я запнулся в поисках слов, способных убедить мыслящие деревья. - ... От пожара войны!
"Мы расскажем. Хотя мы и не горим".
Я выпучился на стволы, в свою очередь рассматривавшие меня в упор. Внезапно я понял, что чувствует актер, забывший реплику перед полным залом. Медленно выдохнув сквозь сжатые зубы, чтобы не спугнуть удачу, я неловко изобразил поклон:
- Благодарю. За ваше доверие.
"Не стоит. Отчаявшийся оставил сообщение для тебя".
25
- Я весь внимание, - я подступил еще ближе к драгаям, хотя умом понимал, что наш разговор все равно невозможно подслушать.
В лицо мне рванулись белоснежные крылья. Я ахнул - зрелище было круче, чем "Аватар" на широком экране в 3D. Исуркх с трудом маневрировал между развесистыми ветвями, оставляя то тут, то там одинокие перья. Я узнал своего старого знакомца - одноглазого. Хм, у этого для меня могло быть только одно и очень короткое послание - на три буквы.
Драгаи между тем перескочили эпизод с поисками дупла и показали исуркха сразу у одного из древесных "ушей" - балансирующим на толстом суку, оттопырив крылья. Задумчиво уставившись в пространство птичьим глазом, он бормотал себе под нос:
- Зачем я сюда прилетел? Какая дурная затея... Но я не мог больше. Молчать. Притворяться. Ненавидеть. Бездействовать. Хотя... что это изменит? - ангел печально махнул крылом.
Картинка все время смещалась, поэтому я видел одноглазого с разных ракурсов - так, как его видели драгаи.
- Все россказни об очах дракона - фантазии бескрылых! К тому же Госпоже все равно на нас наплевать... Всегда было наплевать! - Исуркх возмущенно заерзал на суку, и под его весом тот печально скрипнул. - Новый демиург едва терпит мой народ. Ему нужны оловянные солдатики, а мы так удачно подошли на эту роль. Глупцы, глупцы! - Ангел раздраженно пнул ствол драгая и зашипел: видно, древесина оказалась твердой. - Но к делу, у меня мало времени. Слушай меня, дерево! - одноглазый криво усмехнулся, очевидно, сознавая, как комично его монолог должен смотреться со стороны. - То, что я скажу, предназначено для бескрылого по имени Лиан. Этот паршивец заслуживает хорошего тычка жезлом в зад, - исуркх энергично тряхнул трезубцем, между остриями которого проскочила голубая искра, - такого, чтоб ему потом до конца жизни криво сиделось... Но сейчас он наша единственная надежда.
Я встрепенулся. До сего момента речуга ангела звучала вполне предсказуемо, но вот такого завитка сюжета я не ожидал. Надежда, ага?
- Как говорится, враг моего врага - мой друг, - продолжал вещать одноглазый. - Если кто-то и может теперь остановить того, кому мы в неведении так усердно помогали, так это мальчишка, владевший Торбуком. Он должен знать... - Ангел запнулся и почесал повязку на выбитом глазу, - ты должен знать, что мой народ никому не желает зла. Назвавший себя Ноалом пришел к нам и представился преемником Госпожи. Он обещал, что в благодарность за нашу помощь вернет аспидов в родной мир. - Исуркх замялся, будто размышляя, как много ему стоит рассказывать. - Дети для нас - это святое, самое важное в жизни. Даже если они рождены от мужчин змеиного народа. Королева Крома, Дикх... - одноглазый понизил голос, желтый глаз шмыгнул по сторонам. - Да, сама Ее Высочество соизволила удостоить вниманием воина кадеров. Их сына, Неназванного, постигла та же судьба, что и всех остальных. Королева молода и еще не избрала себе мужа. Она тяжело переживает потерю...
Ангел повесил крылья, и я испугался, как бы под их тяжестью он не брыкнулся с ветки вверх тормашками. Но все обошлось. Исуркх оправился и нашел в себе силы продолжить историю, хотя мне пока оставалось не очень ясно, чего он так распереживался из-за каких-то полукровок.
- Ты видел, на что нас подбил Ноал. Никогда раньше мой народ не нападал на людей. Но что сделано, то сделано. Когда все препятствия на пути демиурга были устранены, мы ожидали, что он исполнит свое обещание. Ноал ушел за грань, а когда вернулся, с ним был аспид, но всего один.
Одноглазый снова замолчал. Речь давалась ему все с большим трудом, паузы становились длиннее. Я невольно затаил дыхание - похоже, мы приближались, наконец, к сути.
- Демиург сказал, что Неназванный - это сын Ее Высочества, и что ему не удалось вернуть остальных детей. Тогда я узнал, как звучат, разбиваясь, надежды. - Исуркх вздохнул и неуютно поежился. - Это звук материнских рыданий. Одна королева радовалась сквозь слезы - ведь ее ребенок мог теперь быть с ней. Но она ошибалась...
От вздохов исуркха по роще уже, наверное, ветер гулял. Вот не думал, что крылатые мужики такие сентиментальные.
- Ноал сказал, что желает сохранить аспида для себя. Что тот все равно ничего не помнит о мире Запада или о своих родителях, зато из него получится прекрасный выезд. Так и сказал, - горько усмехнулся одноглазый, - выезд. Конечно, Ее Высочество тут же потребовала от демиурга выполнения договора. Но тот заявил, что все, что он обещал, - вернуть аспидов на Запад. Это он и сделал - насколько смог. Ее Высочество разгневалась, но разве против демиурга попрешь?
Единственный глаз послал злобный взгляд в сторону неба с сияющим на нем Чертогом.
- Ноал сказал, если исуркхи откажутся содействовать, то он ушлет Неназванного на такую грань, где полет невозможен, и ему всю жизнь придется пресмыкаться на брюхе. Так что теперь мы пресмыкаемся перед треклятым демиургом, чтоб Рокх вечно клевала его в печенку... - Одноглазый сплюнул, попал себе на коленку, но даже этого не заметил. - И вот по приказу Ее Высочества я болтаюсь в этом стеклянном горшке между небом и землей, слежу, как бы чего не стряслось с аспидом, и ублажаю Ноала, чтоб ему там икнулось, - ангел ткнул в небеса святотатственным жестом. - А демиург держит змея на коротком поводке и приближаться к нему никому не дает. Так вот я к чему...
Исуркх замолчал, собираясь с мыслями.
- Парень, если ты меня когда-нибудь услышишь, - ангел глянул прямо "в камеру", и я впервые заметил усталые морщинки, залегшие вокруг уцелевшего глаза, - в чем я, ясное дело, глубоко сомневаюсь... - Крылатый снова почесал повязку, видно, это стало у него дурной привычкой. - Короче, знай, что я второй глаз добровольно отдам, если ты этого говнюка уроешь. А если Неназванного удастся как-нибудь увести у мерзавца из-под носа, так я с этим делом помогу. С пребольшим удовольствием! И товарищи мои... - Исуркх поморщился. - А глаз я тогда тебе потом должен буду...
- Тебе что, оладь, темечко напекло?
Меня хлопнуло по плечу, как лопатой. Контакт с драгаями мгновенно прервался. Только на сетчатке еще плыл отпечаток желтого исуркхова глаза, готового к самопожертвованию.
- Ась? - осведомился я.
- Я тебе что велел? - вещал Динеш, глядя на меня сверху вниз и хмуря густые брови. - Быть начеку, не расслабляться. А ты что?! Товарища спящего бросил, на зов не откликаешься... Кстати, чем ты тут вообще занимался? - Вертикальная морщина на лбу саттардца стала глубже.
- Наблюдал за птицами, - брякнул я первое, что пришло в голову.
- Это хорошо, - неожиданно осклабился парень. - Потому что теперь ты у меня ловить их станешь.
- В смысле? - не понял я.
- Ну, кушать-то ты что будешь?
Признаться, до сих пор я совершенно не вспоминал о еде, а вот стоило Динешу о ней заикнуться, и пожалуйста - брюхо тут же свело аж до икоты.
- Э-э... - Я беспомощно огляделся по сторонам, будто надеялся обнаружить за ближайшим кустом круглосуточный гастроном. - Вообще-то я никого ловить не умею.
- Тэ-экс, - протянул саттардец, окидывая меня презрительным взглядом, - и как ты вообще в своем мире дожил до половозрелого возраста?
- А я... это... - Хм, ну как объяснить аборигену? - В магазин за курицей ходил.
- Все ясно, - сплюнул Динеш. - Придется фафлами пробавляться.
Развернулся и, не оборачиваясь, зашагал в лес.
Я пожал плечами: фафлы так фафлы, в конце концов, и похуже едали.
- Ты что там, прирос? Помогать будешь! - рявкнул саттардец через плечо.
Я уже обратил внимание, что он всегда был злой, когда не жравши.
"Прощайте, драгаи! - мысленно произнес я. - Может, еще поболтаем на досуге". Уже в спину мне долетел шелестом листьев ответ: "Удачи, легкий брат..."
Охота за фафлами отвлекла меня от мыслей об исуркхах и о том, как я могу использовать новое знание против Ноала. Сначала мы битый час бродили по роще, чтобы, как выразился мрачный Динеш, найти "фафловое место". В итоге пришлось лезть в овраг, видимо, образованный весенними паводками. Со дна взгляду открылись круглые провалы нор в песчаных склонах. Я понял, что мы нашли фафлов. Дыры, к счастью, были некрупные, и я несколько успокоился. Может, эти звери - нечто вроде кроликов? Ну, или кто там у нас живет в норах...
Начали мы со сбора хвороста. Сложив приличную его кучку вперемежку с травой и зелеными листьями у одной из дыр, Динеш вручил мне мою куртку, запасливо прихваченную с собой.
- Встань вот там. Нору одежиной накрой. Когда фафл выскочит, прижми его к земле. Только крепко держи, он биться будет.
- А ты? - робко спросил я.
- А я их щас выкурю.
Я встал на четвереньки, где мне было сказано, и расставил Вовкину куртку перед выходом из норы наподобие ловчей сети. Динеш тем временем достал из кармана что-то вроде кресала и поджег хворост. Вверх поднялся столб вонючего черного дыма, который охотник тут же стал намахивать внутрь фафлова жилища собственной безрукавкой.
"Хорошо, что драгаи не горят, и на костер пошли какие-то местные кустарники. Я бы не смог сжечь разумное существо... Ну, пусть даже его мертвые части, - размышлял я, наблюдая за Динешевыми усилиями. От дымовухи начали слезиться глаза. - Еще интересно, откуда Машкин брат знает, что я стою у правильной дыры? Вон их тут сколько, прям как в сыре..."
Надо мной мелькнула тень. Я задрал голову, но вверху была только камуфляжная сетка листвы на фоне вечереющего неба. Померещилось? И тут это началось. Норы справа и слева, выше и ниже меня взорвались песчаными фонтанчиками и пушистыми рыже-желтыми телами. Существа, похожие на белок, но размером с упитанного кота, выскакивали из нор и, треща в ультразвуковом диапазоне, огромными скачками неслись прочь. Как такая прорва котобелок умещалась в узких ходах, уму непостижимо. Я глазел на исход, раззявив пасть, пока Динеш, чихая от едкого дыма, не провопил:
- Не зевай! Щас попрет!
И верно: куртка вспучилась и рванулась из рук. Я повалился сверху, как было наказано, стараясь придавить добычу своим весом. Но "белк" не давался, острые когти драли синтепон и, казалось, вот-вот доберутся до меня. Силищи в зверюге оказалось немерено - она тащила меня на дно оврага, а я думал, что лучше: держать и не пущать, надеясь, что фафл не доберется до моих кишок, или отпустить и испытать возможную месть "ацкой белки"?
Битва титанов продолжалась, пока на помощь не подоспел Динеш. Он просто-напросто рухнул на меня сверху, как в реслинге, и, пока я с выпученными глазами хватал воздух ртом, ловко хрястнул по куртке рукояткой ножа, один раз, второй... Изорванная черная ткань дернулась в последний раз и обмякла. Я кое-как отполз в сторону, а саттардец торжествующе поднял добычу за хвост. Дохлый фафл действительно был ужасно похож на саблезубую белку, обожравшуюся гормонов роста.
Я осмотрел свое пузо на предмет вылезших кишок - к счастью, пострадала только рубашка, лишившаяся пары пуговиц. Зато вот курточке Вовкиной абзац - только на тряпки ее теперь пустить.
- Они хоть вкусные? - с надеждой спросил я, кивнув на белку.
- Скоро узнаешь, - довольно ухмыльнулся саттардец.
Фафла мы частично пустили на шашлыки, а частично запекли в золе, обмазав предварительно глиной. Запеченное мясо предназначалось нашей отсутствовавшей угонщице. Динеш рассчитывал, что, если Машура не задержится, то фафлятина будет еще теплой. Я спросил, не стоит ли сохранить беличью кровь для Ла Керта, но саттардец заверил меня, что вампир способен позаботиться о себе сам, и в городе для этого больше возможностей, чем в драконом забытой роще.
Я постарался не думать, как и чем вэазар будет набивать себе брюхо, и вместо этого честно набил свое. Закусили мы ягодами, собранными на краю того же оврага. От сытости потянуло в сон. Я разыскал одеяло в седельных сумках и договорился со Смотрящими, что они разбудят меня, если увидят наших друзей, новую делегацию к Чертогу или вообще что-нибудь необычное.
Динеш, не подозревавший о новом союзнике, благородно вызвался сторожить - еще бы, днем-то выдрыхся! Отговаривать его я не стал. Охота и последующая разделка тушки под чутким руководством саттардца здорово меня вымотали, так что трава показалась пуховой периной. Даже беспокойство за друзей не помешало мгновенно отключиться.
Сны уходили и приходили какими-то бессмысленными обрывками. То я ехал на лифте в своем доме, а тот все никак не хотел останавливаться на нужном этаже. То звонил в нашу квартиру, а открывал мне Ноал - такой, каким я видел его глазами драгаев: худой парень с черным хаером до лопаток. Мать не узнавала меня и упорно называла чужого Лианом. Тогда я бросался на него с кинжалом, но промахивался и падал, падал, падал... А потом вся мутотень начиналась сначала.
Не удивительно, что я обрадовался, когда пол лифта для разнообразия пророс подсолнухом с карим глазом на месте семечек. Глазище подмигнул и сказал: "Пора вставать!" Меня тут же тряхнули за плечо, и голос Динеша объявил:
- Наши пташки прилетели.
Костер мы давно погасили, чтобы не привлекать ненужного внимания, и Ла Керт с Машурой были всего лишь тенями на фоне темноты. Глаза вампира по-звериному светились, отражая малейший намек на свет.
- Как все прошло? - позевывая, спросил я.
- Как по маслу. - Лицо Машуры скрывал мрак, но в голосе ее так и бурлила радость. - Вампир усыпил стражу, а дальше оставалось только поднять "сушку" в воздух. Дорогу по звездам найти было элементарно. Вот только приземлиться пришлось в стороне - тут веток слишком много. Ла Керт на всякий случай прикрыл машину заклинанием, а то цвет у нее приметный...
- Когда отправимся в Чертог? - поинтересовался я, но девчонка не ответила - рот ее занимала раскопанная Динешем фафлятина.
- На рассвете, - поведал Ла Керт, устраиваясь на ночлег рядом со мной. - Опасно долго оставаться на одном месте. Саттардцы доставят нас в замок, а потом полетят домой...
- То есть как домой?! - Машура от возмущения даже про мясо забыла.
- Очень просто, - вампир говорил мягко и терпеливо, как с раскапризничавшимся ребенком. - Как только мы войдем в замок, Лиану больше не будет грозить опасность, по крайней мере не со стороны Ноала. Правила конвента и испытания придуманы давно и не нами, и следят за их соблюдением особые стражи, такие, с какими даже Ноалу не тягаться. А в Саттарде тебя давно ждут.
- Выходит, мы теперь просто не нужны?! - Поймав лунный свет, Машурины белки яростно сверкнули. - Отслужили свое, и нас можно выкинуть, как пару старых носков?! А то, что на конвенте будут решаться судьбы мира, что такое случается раз в... да вообще в первый раз, это как?! - Тут девчонка обернулась ко мне: - И тебя совесть не замучает дверь захлопнуть у нас перед носом?!
Я развел руками, беспомощно оглядываясь на вэазара. Спас меня Динеш:
- При чем тут совесть? Я совершенно согласен с Ла Кертом - мы в Чертоге будем только под ногами путаться. К тому же неизвестно, сколько там все продлится, а родители о тебе беспокоятся...
- Они обо мне беспокоятся уже больше месяца, так что пара дней погоды не сделает, - отрезала Машура. - Но если тебе не терпится, пожалуйста, забирай "сушку" и лети себе на все четыре стороны. А я с Лианом буду. В конце концов, он демиург, ему и решать. Так?
Три пары глаз уставились на меня. Я облизнул внезапно пересохшие губы. С одной стороны, жалко было девчонку, и, будь я на ее месте, наверное, вел бы себя так же. С другой стороны, хоть Машура и повысила меня в звании, без Торбука я ноль без волшебной палочки. Случайность, бесконечно малая величина. Кто его знает, как оно все с Ноалом обернется. В любом случае в Саттарде ребятам будет гораздо безопаснее.
- Ну? - поторопила Машура и кинула в меня фафловой косточкой. - Ты что, заснул там?
- Маш... Я это... - Хорошо, что темнота защищала мое лицо, как забрало. - Короче, я думаю, Ла Керт прав...
Я вжал голову в плечи, ожидая бурной реакции, но ее не последовало. Девчонка просто вскочила и, ни слова не говоря, ломанулась через ночной лес.
- Эй, ты куда? - крикнул брат ей вслед. - Навернешься и ноги поломаешь!
Ответом ему был только отдаляющийся треск сучьев.
- Я пойду найду ее, - неловко поднялся я на ноги.
- Не стоит, - остановил меня Динеш. - Поплачет и сама придет. Поверь, я ее знаю.
- А что, если ее фафлы... загрызут? - неуверенно предположил я.
- Да она щас сама кого хочешь загрызет, - хмыкнул Динеш. - Ты лучше отдыхай - у тебя завтра день ответственный.
Я вздохнул и снова опустился на належанное место: в общем, парень был прав. Все равно мне нечем Машуру утешить.
"Смотрящие, - мысленно позвал я. - Покажите мне нашу спутницу".
"Нет, - коснулся тихий шелест края сознания. - Она хочет сейчас побыть одна".
И тут никакого содействия! Я поймал на себе фосфоресцирующий взгляд вампира - он что, чувствовал что-то своим магическим чутьем? Изобразив зевок, я завернулся в одеяло и постарался настроиться на завтрашние подвиги. Но в лесных шорохах мне все мерещились всхлипывания и плач, как Фостер в "Молчании ягнят", только тут маньяком был я сам...
Я лежал с закрытыми глазами, изо всех сил притворяясь спящим. Если сейчас встану и потащусь искать Машуру, Динеш наверняка решит, что я... что мы... Короче, он меня просто застебет с утра пораньше. Если останусь, что обо мне девчонка подумает? И вообще, найдет ли она дорогу обратно в лагерь, по темноте-то?
Так я валялся битый час, чувствуя себя сволочью, пока в ночи не зашуршало: кто-то выбирался из леса, стараясь не шуметь. Легкие шаги проследовали к нашему багажу, звякнули застежки на седельной сумке, и трава зашелестела в противоположную от лагеря сторону. Ясно, значит спать рядом с обидчиками гордячка гнушается. Что ж, если ее фафлы в нору уволокут, сама будет виновата. Я решительно повернулся к Машуре спиной и наткнулся на светящиеся зрачки Ла Керта. Вампир ухмылялся - такой оскал даже темнота не могла скрыть. Я демонстративно закрыл глаза.
На рассвете меня распихал Динеш - похоже, эта процедура доставляла ему удовольствие. На завтрак были остатки фафла, но я вежливо отказался - у меня кишки как жгутом скрутило. Все-таки испытание на звание демиурга это вам не ЕГЭ. Машура тоже решила поститься - видно, нам в отместку. Выглядела она как-то не очень: волосы свалялись на одну сторону, лицо и руки покрыла мелкая красная сыпь, которую девчонка то и дело почесывала.
- Она часом не заболела? - потихоньку пихнул я Ла Керта.
К саттардке приблизиться никто не смел, такие взгляды она посылала в нашу сторону.
- Такое случается, когда кто-то ломится со всей дури через ядовитый сумах, - нарочито громко заявил Динеш - расслышал-таки, подлюга.
Машура показала ему язык и демонстративно начала навьючивать сумки на квадрупега, до "сушки" еще доехать надо было.
- Ядовитый? - обеспокоился я. - А это опасно?
- Только для стервозных особей женского пола, - блеснул остроумием Машкин брательник.
- Скрингс линялый, - презрительно обронила сестра и повела квадрупега прочь.
Летательный аппарат обнаружился на краю опушки после того, как вампир побормотал абракадабру и помахал своим посохом. Машина была гораздо больше Су-13 и сияла на утреннем солнышке ядовито-красными боками в черную крапину. С одной стороны кто-то, правда, попытался замазать безумную расцветку небесно-голубой краской, но то ли ее не хватило, то ли работа осталась незаконченной. Заметив мой взгляд, Ла Керт пояснил:
- Вояки перекрасить не успели. В целях маскировки.
Тут у меня забрезжило воспоминание, и я повернулся к Динешу:
- А это не та божья коровка, которую мы на ярмарке видели? Ну, еще когда ты бабло у усатого одалживал...
Саттардец напрягся, будто я не про насекомое спросил, а про простатит:
- Ты, кажется, что-то путаешь. Я денег в долг не даю и не беру.
- А по-моему, очень интересно, - влезла Машура, почесывая нос. - Сколько же братик занял? И у кого?
Я понял, что снова ляпнул что-то не то:
- Между прочим, Динеш это ради тебя сделал, чтобы за перенос на Запад магу заплатить, ясно?
Но тут из недр "сушки" раздался бас Ла Керта:
- И долго вы там пререкаться будете? Может, я еще поспать успею? Здесь сиденья мягкие...
Сиденья внутри Су-8 или, как ласково называл машину саттардец, "восьмерочки" были действительно кожаные, пружинистые, как в старом автобусе. Шли они вдоль обоих бортов, а впереди находилась кабина пилота. Очевидно, использовалась "восьмерка" в основном для перевозки пассажиров, которых тут могло уместиться до десятка.
- А что мы с животными будем делать? - кивнул я на Вамдама с товарищем, тоскливо глядящих на красно-пятнистого конкурента. - Кстати, Ла Керт, а где ваши квадрупеги?
- В городе остались, в уплату за "сушку", - пояснил вампир, - хотя, конечно, они покроют не более десяти процентов стоимости... А вот этим двоим придется тут попастись. Ничего, они не пропадут. Крупных хищников вокруг Илламеды давно не водится, охотники истребили. Если повезет, то, когда все закончится, тут мы их и найдем.
- Если повезет... - вздохнул я, наблюдая, как Динеш уверенно усаживается в пилотское кресло.
Странно, но Машура нисколько не возражала против его самовольной узурпации власти. Входной люк со скрипом захлопнулся. Испуганные квадрупеги, удакая, затрусили к лесу. Я приготовился к жесткому взлету, намертво вцепившись в ремень безопасности. Защелкали рычаги в кабине. Защелкали снова...
- Ничего не понимаю, - ругнулся Динеш. - А что, вчера это ведро у вас летало?
- И без всяких проблем, - впервые за все утро подала голос Машура.
Я бы поклялся, что в углах ее губ мелькнула ехидная улыбочка и тут же пропала.
Ее брат выматерился, завозился в кабине, потом отстегнулся и вылез наружу. Заскрежетало, по ногам потянуло сквозняком - видно, пилот открыл люк где-то в брюхе "сушки".
- Да чтоб тебе Дрокка пенделя дала в жопу и до самой Бездны... - у Динеша открылся новый талант - к многоэтажному строительству. В салон он запрыгнул очень злой и тут же протянул измазанную маслом ладонь в сторону сестры: - Где они? Сейчас же верни!
Машура сделала круглые глаза:
- Ты что-то потерял?
- Нет, это ты потеряла! Мозги!
Парень подскочил к девчонке и ухватил ее за шиворот.
Вот это уже слишком! Я метнулся между ними:
- А ну, пусти ее!
- Что стряслось? - обеспокоенно осведомился Ла Керт, скорчившийся на сиденье в три погибели по причине своего роста.
Динеш скрипнул зубами:
- Кристаллы! Без них машина не полетит. Спросите-ка ее, куда они делись!
- И спросим, - выдавил я, стараясь нащупать болевые точки на его запястьях, - а сейчас Машуру пусти! Ну!
Парень встретился со мной глазами, моргнул и неохотно отвел взгляд. Пальцы на вороте девчонки разжались. За все это время она не сказала ни слова, даже одежду не поправила.
- Ты что с кристаллами сделала? - обратился я к ней, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
- А с чего вы все взяли, что это я? - буркнула Машура и состроила невинные глаза.
Я на секунду призадумался, и этого девчонке хватило. Ловко скатившись с сиденья, она шмыгнула мимо брата и дальше, в открытый люк. Заскакала по росистой траве:
- Ха-ха-ха, обманули дурака! И как вы теперь в Чертог полетите? Только я знаю, где кристаллы! Ге-ге-гей!
Динеш матюгнулся. Ла Керт задумчиво положил подбородок на кулак, изобразив мыслителя. Вести переговоры с диверсанткой оставалось мне.
- Чего ты хочешь? - выкрикнул я в свежий, напоенный ароматами трав воздух.
- Не чего, а куда, - расхохоталась Машура, почесывая ухо. - На конвент!
- Ни в жисть! - рявкнул Динеш, просовываясь в люк.
- А с тобой, скрингс, я вообще не разговариваю! - отчеканила его сестра. - Небось, твоя была идея меня с рук поскорее сбыть!
Я быстренько отпихнул парня вглубь салона:
- Не надо ее раздражать, она и так непредсказуема. - Наружу же я проорал: - Будь умницей, это ради твоей же собственной безопасности!
- Не хочу безопасности! - топнула ногой упрямая девчонка. - Хочу участвовать в демократических выборах! Долой мужской шовинизм и... дайте женщинам крылья!
- Что ты с ней сделал? - с укором пробормотал Динеш и снова протиснулся мимо меня. - Значит, так, Маш! Время у нас есть. Мы тут посидим, а ты погуляй, подумай. Как надумаешь, приходи с кристаллами.
Взъерошенная голова саттардца повернулась к нам с вампиром:
- Мы ее измором возьмем. Припасы-то все у нас. Вот проголодается, пить захочет и прибежит, никуда не денется.
- Боюсь, измором не получится, - печально заметил Ла Керт и ткнул когтистым пальцем вверх.
Мы повысовывались в иллюминаторы. Над нами в бирюзовой высоте величественно проплывал косяк... гарпий? Или как там в древности назывались каннибалки с крыльями? Скорее всего, это была еще одна модель "cушек", модифицированная для военных нужд. Изо рта у жутких теток высовывались длиннющие клыки, голые сиськи оканчивались шипами, а куриные лапы топорщились когтями, металлически сверкавшими на солнце.
- Стефы... - прошептал Динеш, указывая на уже знакомые полоски, украсившие бока гарпий.
- Это последняя делегация, - подтвердил Ла Керт. - Если мы не поторопимся, конвент начнут без нас.
26
На конвент мы летели в мрачном молчании. Только из пилотской кабины доносилось радостное мурлыканье Машуры: кажется, это было что-то из "ВИА Гры".
- Все равно ее в Чертог наверняка не пустят, - пробормотал Динеш в свое утешение.
- Пилота самого демиурга и не пустят? Ха! - задорно донеслось от штурвала.
Все-таки слух у девчонки был феноменальный.
- Не демиурга, а кандидата, - скромно поправил я.
Признаться, меня брали сомнения, пропустят ли на конвент меня самого.
- А что это за стражи, про которых вы рассказывали? - повернулся я к Ла Керту. - Ну, вроде как они и Ноала прижучить могут...
- Скорее присобачить, - вампир пригнул меня за плечо к иллюминатору. - Смотри.
Первое, что бросилось в глаза - призма алмазного замка, выросшая действительно до размеров хорошей горы. Наша "восьмерка" сейчас находилась у ее острия. Вряд ли можно было назвать это вершиной, поскольку в пику законам природы резиденция Женетт болталась в воздухе вверх тормашками.
Гигантская, косо уходившая ввысь стена оказалась совершенно зеркальной, что объясняло затмевавший солнце блеск. Отражение "сушки" божьей коровкой ползло по ее поверхности. Внезапно две крылатые тени метнулись ему навстречу. Сначала я принял их за исуркхов, но вскоре стало ясно, что эти летуны гораздо больше, крылья у них без перьев, а рогатые длиннолицые головы напоминают песьи. Я оценил юмор вэазара.
- Это что еще за клоуны? - прилип к иллюминатору напротив Динеш.
- Фер-диананды, - значительно произнес Ла Керт, будто это объясняло все.
- Дети Хаоса? - фыркнул саттардец. - А может, еще птица Рокх собственной персоной?
- Что еще за дети? - влез я, с недоумением переводя взгляд с одного спутника на другого.
Но тут нас резко мотнуло вперед, потом дернуло назад, и если бы не ремни безопасности, мы бы уже вповалку валялись в хвосте "сушки".
- Смерти нашей хочешь, недоучка? - простонал Динеш в сторону пилотской кабины, ощупывая себя на предмет повреждений. - Дала бы лучше штурвал профессионалу...
- Да пожалуйста! - раздраженно донеслось из кабины, где Машура вовсю возилась с приборами. - Все равно никуда не полетим - машина в воздухе завязла.
- Ма... чего? - длинная рожа братца вытянулась еще больше.
Мы с Ла Кертом не сговариваясь одновременно приникли к иллюминаторам. И верно: крылья "божьей коровки", одно алое в крапинку, а другое недомазанное голубое, без движения торчали по сторонам. "Восьмерка", однако, не падала, а будто парила в воздухе, поддерживаемая неведомой силой. Рядом зависли, помахивая кожистыми крыльями, собакоголовые. У одного в лапах покоилась здоровенная секира, какой и махайра была не чета, а у второго - кистень с тремя усаженными шипами гирьками, размером с пушечное ядро каждая. Честно говоря, вся эта демонстрация холодного оружия произвела на меня слабое впечатление. Я не сомневался - захоти загадочные фер-ди-как-их-там расправиться с нами, они могли просто дать "сушке" хорошего пенделя. При трехметровом росте и мощных конечностях тиранозавра это было бы наиболее экономичным решением.
- Кто? - внезапно наполнил салон "сушки" бесплотный глубокий голос.
В горле у меня мгновенно пересохло. Я глянул на бледненькую Машуру, развернувшую к нам кресло, на Динеша, в глазах которого так и читалось: "Говорил-же-я-вам..."
Спас нас вампир:
- Ла Керт, вэазар, люди Машура и Динеш из Саттарда и Лиан из иной вселенной.
- Зачем? - бесстрастно прозвучал следующий вопрос.
Три пары глаз выжидающе обратились на меня. Эх, водички бы сейчас! Я откашлялся и просипел:
- Мы на конвент. Я демиург... то есть хочу им стать... то есть... - я наткнулся на отчаянный взгляд Машуры, и откуда-то нашлись силы заорать: - Я пришел бросить вызов Ноалу!
Фер-ди-как-дальше-не-помню в иллюминаторах призадумались. Челюсти их шевелились, но если они и переговаривались, звука в "сушке" слышно не было. Наконец, чудища снова включили трансляцию:
- По какому праву? - наполнил салон равнодушный голос.
Я невольно почесал шевелюру там, где торчала седая прядь, и заявил:
- Меня избрала дракон Женетт.
Собакоголовые снова беззвучно посовещались и наконец объявили:
- Ты можешь войти. Один.
Выходит, прокатил поцелуйчик-то? Или просто анубисы эти доморощенные такие доверчивые? Наглея, я потребовал:
- Я не могу один. Ла Керт - мой маг. Машура - пилот. А Динеш... э-э...
- Телохранитель! - уверенно заявил саттардец, кладя ладонь на рукоять факара.
- Во-во, - подтвердил я. - Короче, без свиты демиургу никак не полагается.
Мы замерли, ожидая решения фер-ди. В напряженной тишине Динеш мрачно прошипел:
- Значит, свита, да?
Я только руками развел: а что мне еще было сказать?
Трубный глас заставил всех вздрогнуть:
- Вы допускаетесь на конвент. Следуйте за нами. Поторопитесь.
Нас тут же дернуло в ремнях: "сушка" рванула с места в карьер, будто ею из рогатки выстрелили. Машура едва успела крутануться в кресле, чтобы схватиться за штурвал. В зеркальной стене впереди открылась дыра, способная поглотить не только нашу "божью коровку", но и увесистый аэробус. Собакоголовые исчезли в ней первыми. На всякий случай я в последний раз глянул в иллюминатор, стараясь запомнить небесную бирюзу и облачное кружево, сквозь которое виднелись цветные квадратики полей внизу. Кто знает, увижу ли я все это снова?
"Сушка" нырнула в алмазный зев, и в салоне стало темно.
Я выпрыгнул из машины вслед за Ла Кертом, и тут же с воплем попытался вцепиться в трап. Пола не было. Казалось, выпустившая шесть лап "божья коровка", фер-ди и вэазар стояли прямо в воздухе в паре километров над землей. Машура споткнулась о мои скрюченные ужасом пальцы, ойкнула и рухнула прямо вниз. Я зажмурился.
- Псих! Это же просто прозрачный пол!
Я припомнил слова одноглазого о стеклянном горшке и отважился приоткрыть веки. Машура сидела в голубой пустоте, с гримасой на лице потирая спину:
- У меня из-за тебя теперь синяки повсюду!
Красные глаза собакоголовых, казалось, говорили без слов: "И это новый демиург?" Динеш стоял на верхней ступеньке трапа, нетерпеливо притопывая носком сапога. Чувствуя, как полыхают щеки, я нашарил кроссовком предательский пол. Он был вполне твердым.
- Оставьте все оружие в машине, - велел один из фер-ди, указывая когтем на саттардца и вэазара. - Оно вам здесь не понадобится.
Динеш неохотно отстегнул с пояса факар. Разоружился и вампир - заняло у него это, правда, минут десять. И как он только таскал на себе столько железа?
- Следуйте за нами, - пригласил второй монстр, и оба устремились в направлении коридора, прятавшегося в дальней стене ангара.
Признаться, ступал я на подгибающихся ногах. Ужасно хотелось схватить вампира за руку, но вместо этого я спрятал оба дрожащих кулака в карманы: демиург я все-таки или кто? Вместо того чтобы смотреть под ноги, стал озираться по сторонам. Помещение размерами напоминало то ли подземную парковку, то ли гараж для самолетов. Фасеточный потолок и стены излучали мягкий дневной свет, в котором купались "сушки" всех форм и размеров, включая "гарпий" стефов: очевидно, все участники конвента уже собрались. Похоже, нам повезло, успели в самый последний момент. Вот только "выезда" Ноала нигде не было видно - или для него нашлось отдельное стойло?
Топая по коридору, я украдкой рассматривал необычных проводников, едва не задевающих крыльями многогранные стены. Шкура у фер-ди была фиолетовая, рога на башках оказались не родные, а вроде как бронзовые, и служили украшением для боевых шлемов. Длинные голые хвосты оканчивались острым шипом, как я предположил, ядовитым. По крайней мере шедший первым Ла Керт старался держаться от собакоголовых подальше. Я шепотом поинтересовался насчет хвостов.
- Дело не в них, - пригнулся ко мне вэазар. - Ни в коем случае не прикасайся к фер-дианандам - это мгновенная смерть.
Я содрогнулся:
- У них что, все ядовитое?
Вампир покачал головой:
- Это не яд, это броня хаоса. Фер-ди приносят ее из своего мира, где законы физики совсем иные. Без нее они не могут выжить у нас, но и мы не выносим соприкосновения с чужой средой. Видишь, пространство вокруг воинов будто мерцает?
Я пригляделся. Действительно, крылатые фигуры впереди имели слегка нечеткие контуры, словно смотрел я на них через знойное марево.
- И из какого же мира они такие вылезли? - поразился я. - А главное, зачем?
- С одной из граней Запада, - шепотом объяснил Ла Керт, заметив, что левый из собакоголовых развернул острые уши в нашу сторону. - Думаю, их вызвали сюда, чтобы гарантировать порядок на конвенте.
"Да уж, - подумал я. - С такими секьюрити и Ноал особо не рыпнется. Фер-ди-не-бзди даже кистенем махать не надо. Один щелбан - и пипец демиургу".
Тут мы приблизились к закрытым воротам - на вид золотым с алмазными вставками, изображающими всяких Чудо-Юд. Правый собакоголовый что-то гавкнул, и створки бесшумно распахнулись. Оба тут же воробышками порхнули в проход. Нам ничего не оставалось, как последовать за ними, банально переставляя ноги.
К моему огромному облегчению, пол в зале был самый обычный - плотный и матовый, хотя и казался сделанным из какого-то полудрагоценного камня вроде агата. Впрочем, я в них не разбираюсь. Посреди этого самого пола стоял то ли алтарь, то ли пульт в виде необработанного куска розовато-дымчатого кристалла. Возле него терпеливо поджидала нас женщина лет тридцати с длинной русой косой и в простом голубом платье до пят. Неподалеку переминался Ноал, по случаю выборов разодетый в черный шелк и зачесавший космы в черный же хвост. По периметру полукруглого зала шли трибуны, громоздясь до куполообразного потолка. Я прикинул, что места тут хватило бы для пары сотен зрителей, но жесткие на вид сиденья давило всего несколько десятков. Зато разодеты гости были в пух и прах, а в волосах у некоторых поблескивали берилловые короны.
Хотя я не заметил в расположении рядов какой-либо нумерации или системы, расселись зрители явно по расам. Заросшие синими волосами до глаз хаги, татуированные сиреневые вампы, упакованные в униформу стефы с постными лицами, исуркхи Ноала, занявшие крыльями целых три ряда, Помнящие, которых я опознал по мертвому взгляду, и, наконец, человеческая делегация во главе с императором Илламеды. В проходах между рядами высились то тут, то там собакоголовые, друзья наших стражей.
При появлении новичков по трибунам начал гулять удивленный ропот, но, к счастью, рогатые провожатые взяли на себя роль церемониймейстеров.
- Лиан из иной вселенной, - возгласил один из фер-ди, махнув на меня лапищей размером с лопату для снега, - претендент на звание демиурга и властителя Среднего мира.
Ахи и охи зрителей потонули в зычном басе второго летучего пса:
- Ла Керт, его маг, Динеш, телохранитель, и пилот...
- Машурочка!
Возглас с человеческой трибуны заставил всех зрителей обернуться. Худощавый мужчина, ужасно похожий на Арамиса из совкового сериала про трех мушкетеров, вскочил со своего места и замахал сразу обеими руками, да так рьяно, что чуть не опрокинулся в нижний ряд.
- Папа! Ну зачем же так... - пробормотала под нос мой персональный пилот, стремительно заливаясь краской по самые помидоры.
Я понял, что только что лицезрел покинувшего кабинет Чиду. Руки товарищей, в которых я опознал Сконки и Финна, уцепили Машуриного отца за одежду и силком усадили на место. Засим порядок в зале был восстановлен.
Женщина в голубом дежурно улыбнулась и слегка хлопнула в ладоши:
- Добро пожаловать на конвент в Чертоге Дракона. Я Альфа, первая из арст ЭРАДа, буду вашей ведущей в отсутствие госпожи Женетт...
Сердце мое упало и закатилось, трепеща, куда-то в левую пятку. Ноал, уже давно нетерпеливо рывший копытом землю наконец не выдержал:
- Я требую дисквалификации мальчишки! Во-первых, у него еще молоко на губах не обсохло, во-вторых, он самозванец, а в-третьих, грешник, нарушивший закон о неприменении стрелкового оружия!
По трибунам снова пошел ропот, теперь с угрожающими интонациями. Мне жутко захотелось отлить.
- У меня есть свидетель, - распинался между тем дальше Ноал. - Видите этого исуркха с одним глазом? Все видите? Так вот, сей малолетний преступник, - палец демиурга описал дугу, беря меня на прицел, - лишил доблестного воина зрения с помощью запрещенного оружия. Вы сами знаете, какое за это следует наказание!
- Вечная смерть! - рявкнул один из исуркхов с крыльями расцветки а-ля далматин.
- Вечная смерть! - подхватили стефы.
Жизнеутверждающий лозунг повторяли все новые и новые голоса, пока, наконец, весь зал не скандировал хором приговор, за исключением, может быть, людей, видимо, размышлявших, что делают в моей компании вполне адекватный парень и дочь известного изобретателя.
- А где тут туалет? - без особой надежды спросил я Ла Керта.
Альфа подняла ладонь, и все вопли мгновенно затихли - видно, пользовалась женщина уважением:
- ЭРАДу известно о преступлении Лиана. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.
Мои неслучившиеся подданные возликовали: еще бы, новый номер программы, да к тому же на халяву - изничтожение души. Которая, кстати, из пятки, похоже, заползла уже в большой палец. Неужели дракон ошиблась?!
- Однако, - повысила голос голубая женщина, заставляя трибуны заткнуться, - мы откладываем исполнение вердикта.
Разочарованный вой.
- Арсты, бывшие до и будущие после, постановили, что приговор о вечной смерти не может быть исполнен до достижения грешником возраста зрелости, а Лиану еще нет шестнадцати.
Душа моя встрепенулась, воспрянув до уровня желудка, тут же отозвавшегося жалобой на отсутствие завтрака. Теперь ясно, чего ЭРАД так медлил! Выгляжу я старше своего возраста, но день варенья-то у меня еще только в марте. Вот только... Неужели дракон Женетт знала об этом? И специально умалчивала правду, чтобы посмотреть, не подожму ли я хвост? Но обдумывать новую догадку было некогда.
Обескураженный Ноал заюлил, меняя тактику:
- Раз мальчишка несовершеннолетний, то и в испытаниях участвовать у него нет права!
- А вот на этот счет нет никаких писаных регламентаций, - отбрила выскочку Альфа.
Но сдаваться демиург не спешил.
- Неужели вы хотите получить правителя-преступника? - завопил он, протягивая руку к трибунам на манер памятника Ильичу. - Правителя, черную душу которого через пару месяцев сбросят в Бездну?
- Не-е-а-а-а, - согласно пронеслось по рядам.
Похоже, общественное мнение склонялось не в мою пользу.
- От преступника слышим! - внезапно выкрикнул из-за моей спины звонкий голос. Машура, подвинув меня плечом, выступила вперед. - Ты шантажом вынудил Лиана отдать Торбук. Вор и вымогатель, вот кто ты!
Страсти на конвенте стремительно накалялись. В рядах публики уже не было единогласия. Исуркхи, стефы и вампы вроде как поддерживали Ноала, тогда как люди и хаги болели за меня. Если бы не фланировавшие в проходах фер-ди, фанаты давно бы уже обменивались отнюдь не словесными оскорблениями. Короче, все это здорово напоминало футбольный матч "Зенит" - "Спартак".
Голубая женщина подняла руку, призывая всех к молчанию.
- Существующие законы не предусматривают такого случая, однако... - Альфа сделала многозначительную паузу, кто-то на задних рядах чихнул и смущенно пробормотал извинения. - Логика вещей говорит мне, что, если Лиан пройдет испытание и будет избран народами Среднего мира, он станет демиургом, а значит, бессмертным. Он сможет изменять этот мир и его законы. ЭРАД больше не будет иметь над ним власти.
Признаться, моя мотивация утереть нос Ноалу только что подскочила на пару пунктов. Кстати, а про бессмертие - это серьезно?
- Мальчишка не имеет права участвовать в выборах! - перекрыл голос Ноала ропот зрителей. - Я открыл Чертог с помощью Торбука. Я созвал конвент. Я был избран драконом Женетт...
- В таком случае, - оборвала его Альфа, - госпожа Женетт нашла себе сразу двух преемников.
Арста махнула в мою сторону изящной кистью, и зал ахнул:
- Поцелуй дракона!
Я удивленно заозирался на спутников, выпучившихся на меня круглыми глазами:
- Эй, а чего происходит-то?
- Твои волосы, - шепнула Машура, прикрывая рукой рот, - они сияют как... как Млечный Путь!
Я вздохнул:
- Эка невидаль. В универмаге Катька такой спрей покупала... Все-таки тут сортир есть или как? Хоть поссать перед... бессмертием?
- Попустительство бывшей правительницы не освобождает преступника от ответственности, - тем временем продолжал свой черный пиар Ноал. - Дракон Женетт поняла, что совершила ошибку, а потому и передала свою власть мне, достойнейшему! Не удивительно, что прихлебатели самозванца пытаются запятнать меня ложными обвинениями...
Зал взволновался: исуркхи одобрительно хлопали крыльями, а хаги топотали в знак протеста. Наконец голубая женщина снова подняла ладонь, и шум улегся, как прибой, послушный движению луны.
- Конвент собрал все расы Среднего мира не для того, чтобы судить. Никто из нас здесь не безгрешен - будь то ди-существо, моно-существо или бессмертный арст. Мы здесь, чтобы избрать нового правителя мира. Пусть испытание покажет, достоин ли хоть один из претендентов этого титула.
Трибуны взорвались одобрительным ревом, даже эхо под потолком заметалось. Наши крылатые проводники стали потихоньку теснить моих спутников к зрительным рядам. Я понял, что скоро останусь один. Рука Машуры сунулась в мою, когда девушка проходила мимо, и я сжал холодную лапку изо всех сил, будто хотел заверить - все будет хорошо.
Повинуясь мановению голубой дамы, я вышел на центр залы, заняв место рядом с Ноалом. Признаться, сравнение с демиургом было явно не в мою пользу: парень выглядел безупречно, как оживший герой анимешки, а я в рэперских штанах путался, да и в зеркало себя в последний раз видел в Вовкиной ванной... Короче, я и сам себя ни за что бы не выбрал, чего уж об иномирянах говорить.
- Итак, - мелодично пропела представительница ЭРАДа, - я напомню наш распорядок дня. Первый тур - квалификационное испытание. Прошедшие его переходят во второй тур, на основании результатов которого участники конвента принимают решение о выборе правителя - или не-выборе.
- А что с не прошедшим первый тур? - робко заметил я, переминаясь с ноги на ногу. Ссать хотелось все больше и больше. А ведь и пил вроде утром не много...
Альфа взглянула на меня жалостливыми голубыми глазами:
- Боюсь, ему придется заплатить фер-дианандам за их услуги.
- У меня нет денег, - решил сразу предупредить я.
- Мы принимаем только души, - усмехнулся ближайший собакоголовый.
Зубы у него были, как у акулы, в два ряда. Если у меня и оставались еще вопросы, я их тут же забыл.
Голубая дама между тем продолжала:
- После завершения испытаний мы прервемся на обед. В начале второго тура кандидатам в правители предоставится возможность ознакомить избирателей со своей предвыборной программой. Затем мы перейдем к приношению даров и, наконец, к голосованию. У кого-нибудь есть вопросы?
Вопрос возник у меня. Если я не стану обедом для крылатого монстра, мне придется состязаться в красноречии с Ноалом, у которого не язык, а оливка в масле. Может, мне сразу снять свою кандидатуру и попросту отправиться на поиски толчка? Ноал гаденько улыбнулся, будто прочитав мои мысли, и звуки умерли у меня в глотке, так и не родившись. А вот хрен тебе! Будем надеяться, что на испытании, чем бы оно ни было, я сотру красавчика в порошок.
- Прошу прощения, высочайшая арста, но не огласите ли вы меню? - донесся в это время голос из сектора вампов.
Альфа слегка нахмурилась:
- Бюджет конвента, к сожалению, не предусматривает общего банкета.
Зал огласился разочарованными возгласами, но тут один из хагов, отличавшийся заплетенными в мелкие косички бровями, поднял руку:
- Позволю себе сообщить, что в гостевом покое в перерыве откроется палатка, где можно будет за умеренную плату приобрести сандвичи и прохладительные напитки, включая свежую кровь.
- И сколько же ты сдерешь за литр, барыга? - выкрикнул красноглазый стеф с многочисленными нашивками на кителе.
- Всего полберилла. За сто грамм, - ничуть не смутился хаг. - Учитывая первоклассное качество продукта и расходы на транспортировку и консервацию, это совсем не дорого...
Теперь возмущенно затопали стефы, вампы засвистали, засунув пальцы в рот, но ближайшие фер-ди расправили крылья, и в зале мгновенно воцарилось спокойствие.
- Как вижу, вопросов ни у кого больше нет, - как ни в чем не бывало промурлыкала дама в голубом. - Тогда позвольте начать испытание. Пусть Торбук определит достойнейшего.
Трибуны взорвались аплодисментами, под высоким потолком заметалось эхо. Ноал изящно раскланялся, сверкая улыбкой и явно играя на публику. Я топтался на месте, избегая делать резкие движения. Если первый пункт программы не займет много времени, я успею отыскать сортир в перерыве. Если же все дело затянется... Надеюсь, в резиденции дракона найдется укромный угол.
27
Жестом профессиональной фокусницы женщина в голубом ухватила Торбук, все это время покоившийся на кристаллическом пьедестале, и продемонстрировала зрителям. Те отозвались восхищенными воплями и хлопками. Кинжал хищно сверкнул, поймав клинком луч света. Если честно, мне он гораздо больше нравился в образе волчка.
- По правилам конвента, открывший Чертог имеет право первым пройти испытание, - торжественно объявила Альфа. - Мы узнаем, в чем оно состоит, когда лезвие Торбука вонзится в алтарь. Прошу, - и женщина протянула оружие Ноалу.
В общем, я был даже рад, что артуровский подвиг пришелся именно на его долю. Я пока мог тихо постоять в сторонке, сражаясь с собственным мочевым пузырем.
Демиург принял кинжал, уверенно подошел к розовато-дымчатому возвышению и откинул руку, чтобы зрители могли полюбоваться игрой света на рукояти с крылатой фигурой. Одним коротким ударом он всадил клинок в камень по самое не могу. Публика благоговейно ахнула. По залу прошел чистый музыкальный звук, и невидимый голос стал выпевать золотые слова, выступившие на полупрозрачной поверхности алтаря:
- Возьми творение арст, бывших до и будущих после.
Дай ему свою кровь и в пучину с кинжалом шагни.
Или ты воспаришь, как дракон в небесах распростершись,
Или же упадешь и отдашь свою душу фер-ди.
Вот такое вот, мля, джуманджи. Ну почему у всех в этом мире нездоровая тяга к высоте и полетам?
- Для непосвященных поясню значение ритуала, - голос Альфы перекрыл пораженный гул публики. - Повелитель Среднего мира получает не только титул дракона, но и возможность становиться им. Если, конечно, - женщина повернулась к нам с Ноалом, - претендент сделан из настоящего материала. Это и призвано проверить испытание. Торбук покажет, способны ли кандидаты явить истинного дракона.
Черноволосый демиург уверенно улыбнулся, я тоже кое-как растянул губы, мол, подумаешь, дракон. Я вот лошадью был в пятом классе на новогоднем огоньке, и до сих пор жив. Правда, исключительно потому, что мое лицо полностью скрывала картонная голова с мочальной гривой. Зато на этот раз у меня будет кое-что получше - волшебный кинжал.
- Прошу следовать за фер-дианандами на место испытания, - пропела голубая дама.
По ее мановению из розового алтаря ударил вверх яркий луч, быстро расползавшийся и вскоре образовавший сияющую золотистую колонну в центре Чертога. Один из собакоголовых пред изумленными очами зрителей шагнул в свет и... мгновенно вознесся, даже не шевельнув крыльями. Только вильнул под потолком кончик хвоста и исчез.
- Ну же, смелее, - ободряюще улыбнулась арста. - Уверяю, это быстрый и безопасный способ перемещения.
- А лестницы, случайно, тут не найдется? - озвучил кто-то из задних рядов мой невысказанный вопрос.
- Только пожарная, - отрезала Альфа. - Но восхождение по ней займет, - губы арсты беззвучно зашевелились, будто что-то подсчитывая, - пять часов и двадцать три минуты. Это при условии хорошей физической формы.
- Посторонись-ка, парень, - пухлый хаг отодвинул меня плечом и прошествовал к границе световой колонны. - Пожалуй, я предпочту путешествие по воздуху-у-у... - Подошвы щегольских оранжевых сапог дрыгнули над моей головой и растворились в золотистом сиянии.
Народ, перешептываясь, потянулся к центру зала.
- А вот и наш герой!
На меня так внезапно налетели сзади, что я подпрыгнул на месте - еще немного, и сортир был бы уже не нужен. Чьи-то руки бесцеремонно развернули меня на месте, и я оказался лицом к лицу с Машуриным отцом.
- Хочу поблагодарить тебя за спасение моей малышки! - аккуратно подстриженные усы разошлись в улыбке. - Такое благородство и отвага не часто встречаются в наше время, увы. - Мушкетерская бородка дрогнула, и умильным голосом "Арамис" возвестил: - Дай же я обниму тебя, дорогой человек! - с чем и бросился мне на грудь.
Пока я позволял себя тискать, над плечом Чиду открылся вид на краснорожую Машуру и бледнолицего Динеша. В глазах последнего была могила с табличкой "Лиан, стяжатель чужой славы".
- Да я... это, - начал я потихоньку выбираться из объятий папаши, - я ж ничего... Это Динеш все. Без него ничего бы не получилось.
В благодарность брательник изобразил оскал, достойный разъяренного фафла, тут же сменившийся скромной улыбкой, стоило Чиду обернуться к отпрыску. Но тут на нас потянуло сквознячком - один из фер-ди растопырил крылья:
- Поторопитесь, люди! Не заставляйте себя ждать.
Действительно, в Чертоге уже никого не осталось, кроме последних стражей.
- Только после вас, - безмятежно улыбнулся я авиаконструктору из Саттарда.
Машурино семейство прошествовало в световой круг и улетучилось - только уничтожающий взгляд Динеша все еще лип к моей щеке, словно паутина. Собакоголовый махнул на меня крылом, и мне ничего не оставалось, как отправиться следом.
Перемещение действительно заняло всего лишь долю секунды. Свет мигнул, и ноги ударили твердую, гладкую поверхность, а лицо охладил поток свежего воздуха. Я огляделся, жмурясь на ярком солнце.
Участники конвента разбрелись по огромной стеклянной плоскости, в которой я с ужасом опознал "крышу" резиденции Женетт. Невольно я сравнил здание, где разместилось ЗАО "Демиург", с алмазной призмой замка - те же прозрачные грани, скоростной "лифт" и обзорная площадка наверху. Вот только охранники тут не чета Сереже, да и клерков, приникших к компьютерам, нет...
- Пожалуйста, подойдите ближе! - перекрыла Альфа шум ветра. - Мы начинаем испытание.
Народ потянулся к краю "крыши", где уже нетерпеливо поджидал Ноал, черный и встрепанный против солнца в своих развевающихся шелках. День сегодня выдался тихий, но на такой высоте постоянно ощущалось давление воздуха, и чудилось, меня вот-вот сдует со скользкой поверхности, на которой совершенно не за что было зацепиться. Неудивительно, что я ступал осторожно, будто по льду. План был - держаться как можно дальше от голубой бездны, используя спины зрителей, как прикрытие от ветра. Только вот осуществить его оказалось не так-то просто...
- Демиург! Демиург! - пронеслось по толпе, стоило им завидеть мою скрюченную фигуру.
Делегаты раздвинулись, уступая дорогу, и волей-неволей мне пришлось приблизиться к Альфе, чье голубое платье хлопало подолом прямо над пустотой. Презрительный взгляд Ноала пригвоздил меня к месту, наверное, только поэтому колени мои не подогнулись, и я не рухнул вниз, на головы невинным гражданам Илламеды.
- Пусть явится дракон! - вскричала арста и сунула моему сопернику Торбук, чудесным образом извлеченный из кристалла.
- Пусть явится дракон! - подхватила с энтузиазмом публика.
Я решил смотреть во все глаза, чтоб потом не облажаться. Неужто я не смогу переплюнуть этого хомяка в кимоно? А Ноал усмехнулся гаденько и как полоснет себя кинжалом по запястью! Народ ахнул, у вампиров потекли слюнки, я тоже раскрыл рот - вот вам и хомяк! Темно-красные капли сорвались в бездну. Я попробовал проследить за ними взглядом, но перед глазами все почернело, а прочная поверхность под ногами пошла волнами. Я поспешно перевел взгляд на демиурга, борясь с головокружением и тошнотой.
Ноал подмигнул мне, растянул губы еще шире и... спрыгнул. Черный шелк подхватил ветер, и секунду казалось, траурная птица просто взлетит, взмахнув крыльями, но этого не случилось. Темная фигурка становилась все меньше и меньше на фоне разноцветных полей, перламутровых городских стен и зеленых крыш... Я забыл о мочевом пузыре, теперь важнее был желудок, твердо решивший послать свое скудное содержимое срочной посылкой отправителю.
В рядах зрителей за спиной зародился слабый ропот. Интересно, а как мне быть с испытанием, если Ноал не одраконится? Торбук-то, небось, на метр в землю уйдет, с такой высоты хряпнувшись... Солнце заслонила приятная тень, и я смог наконец опустить руку, которой защищал слезящиеся глаза.
- Бра-а-а-а!
Я всегда был уверен, что огнедышащие ящеры в лучшем случае - придумка средневековых рыцарей, знавших, как развести на бабосы папаш старых дев. Теперь же моя шевелюра не вспыхнула только потому, что струя пламени прошлась в метре над головами зрителей. От жара кожа на физиономии, казалось, пошла волдырями.
- Дракон! Драко... о! - завопили делегаты, а огромный черный зверь развернулся в воздухе и снова дыхнул.
Стая птиц, похожих на фламинго, повалилась вниз жареными тушками. Тройка фер-ди мгновенно упала следом, сложив крылья. Действительно, чего зря еде пропадать.
Ноал между тем кувыркнулся пару раз между облаками, выпустил дым из ноздрей, задрал рогатую морду и дыхнул в третий раз. Сверкнуло, грохнуло, и на зрителей посыпалось... конфетти. Задрав к небесам потрясенные лица, делегаты тыкали пальцами в разноцветные фейерверки, расцветающие над ними, как фантастические цветы. "В одном чужой просчитался, - мрачно подытожил я, - салют надо ночью показывать". Впрочем, незнакомые с пиротехникой аборигены махали чепчиками и радовались, как дети малые.
В заключение парада Ноал профланировал пару раз мимо публики, демонстрируя клыки, когти, шипы и прочие устрашающие детали новой внешности. Всем, за исключением, может быть, Альфы и собакоголовых, стало ясно, что такого правителя надо будет принимать всерьез. Захлопав кожистыми крыльями размером с парус каждое, демиург заставил публику, пригибаясь и держась за шляпы, разбежаться по сторонам. Скрипнули по алмазной поверхности когти, взметнулись фонтаны искр и... Ноал оказался один на краю, неожиданно маленький и хрупкий в своем человеческом облике.
Аплодисменты посыпались на демиурга, словно дождь звонких монет. Он принимал их молча, как должное, только улыбка блуждала в уголках тонких губ.
- А теперь наш следующий претендент, Лиан, - объявила Альфа, когда буря эмоций несколько улеглась.
Ноал послушно передал арсте Торбук. Кинжал лежал, поблескивая в ее протянутых руках, поджидая меня. Каждый шаг давался с трудом. Да, раньше волчок повиновался моим желаниям, но теперь он слушается Ноала. Что, если я утратил контроль над игрушкой? Если бы у меня было время опробовать ее... Время хотя бы на одно маленькое волшебство... Но все, что мне предстоит, - кровь и прыжок в бездну. Смогу ли я?..
Глаза пробежали по рядам публики, ища знакомые лица. Сиреневая шевелюра Ла Керта торчала над головами людей, как маяк. Вэазар обеспокоенно хмурился, Машура рядом с ним махала ладошкой, Чиду ободряюще улыбался, Динеш кусал губы, Сконки и Финн перешептывались - ставки, что ли, на меня делали?
Торбук в моих пальцах казался непривычно тяжелым и холодным - тепло рук арсты и Ноала не согрели его.
- Пусть явится дракон! - выговорили губы женщины в голубом.
- Пусть!..
Уши не различали отдельные слова, так стучала в них кровь. Я знал, что медлить нельзя, что одна секунда нерешительности, и я никогда не сделаю того, что должен. Запястье пронзили холод и резкая боль, по узкому лезвию заструилась темная влага. Теперь! Теперь или никогда!
- Лиа-а!..
Крик Машуры унесло ветром. Мой собственный вопль загнало обратно в глотку. Не сообрази я захлопнуть рот, меня бы надуло, как лягушку через соломинку. Падал я, наверное, не слишком изящно - вокруг все вертелось, и до меня не сразу доперло, что это я сам кружился в воздухе, будто рваный пластиковый пакет. Хорошо хоть, Торбук все еще был в руке - я так сжал рукоять, что узоры на ней впились в ладонь.
"Хочу стать драконом", - подумал я, стараясь сфокусировать слезящиеся глаза на кинжале. От мельтешения земли, неба и облаков я совершенно потерял ориентацию и приобрел головокружение. "Хочу стать драконом!" - проорал я, едва слыша собственные слова - так быстро их сметало ветром. Или это я падал быстрее слов?
По-прежнему ничего не происходило, за исключением того, что меня перевернуло на живот, где я и стабилизировался в позе той самой лягухи. Следующий вопль вырвался у меня совсем не в тему:
- Мама!
Я различил трубы на крышах столицы и стада каких-то явно не млекопитающих, пасущихся за ее стенами и стремительно увеличивающихся в размерах. Так. Или у меня вдруг магически открылось орлиное зрение, или... Сколько секунд мне осталось? Мля, меня даже закапывать не придется, сам зароюсь... А Ноал землицу утопчет, танцуя на моих переломанных косточках... Нет! Ноал?! Никогда! Ни за что!
"Я - дракон!" - внятно, почти по слогам, подумал я, зажмурившись, чтобы не видеть приближающейся смерти. И тут же, не выдержав, заорал:
- Я - дра...
Душераздирающий рык где-то совсем рядом заставил дернуться и распахнуть глаза:
- А-р-р-р?
Падение внезапно замедлилось. Я скользил вниз по плавной дуге, а по ярко-желтому полю подо мной неслась черная тень, похожая на значок бэтмена размером со щитовую рекламу. В голове шелохнулась робкая догадка. Попробовал затормозить в воздухе - бэтмен в рапсе неловко зашлепал крыльями. Крохотные человечки на краю посевов, до сей поры застывшие, задрав головы к небу, бросились врассыпную. По полю пошли крупные волны, как от садящегося вертолета. Все-таки низко я упал, прежде чем у меня получилось...
Получилось! Ур-ра! Я испустил еще один, радостный рык и вывернул змеиную шею, дабы изучить нового себя. На лету это было довольно неудобно - сказывалось отсутствие опыта. Все же я различил тощий хвост, почему-то с полосками на конце, свисавший между когтистых лап. Грудь, поросшую пушистым белым мехом, тоже украшали полоски цветов национального флага. Что-то это мне напоминало... Ну точно! Машурины перчатки! Вот напасть. Не дракон вышел, а чебурашка плюшевый. Невезение у девчонки, что ли, заразное? Небось, и пламя-то выдохнуть не сумею...
Набрав высоту, я для пробы втянул полную грудь воздуха и дыхнул, метя в небеса. Ближайшие облачка вроде полетели быстрее, но этим эффект и ограничился. Стоп-стоп! А может... Может, я не обычное Чудо-Юдо? Не стереотипное? Кажется, в "Как приручить дракона" у пацана целая книжка имелась с классификацией чудовищ. Правда, я этот мульт только один раз успел посмотреть, да и то краем глаза - Сашка диск у друга занял. Что там было? Жуткая Жуть? Злобный Змеевик? Нет, не похоже... Помню что-то про монстра, плевавшего кипятком... или ядом? Может, это как раз моя специализация?
Но выяснять это придется по ходу дела. Настала пора отрабатывать свой номер, пока публика не устала ждать и не отправилась чествовать Ноала. Тяжело махая непривычно огромными крыльями, я направился к алмазной цитадели. Эх, удивить бы их чем-нибудь, вот только чем? Песенкой из "Крокодила Гены"? Ладно, придется импровизировать по обстоятельствам.
Заложив тряский вираж вокруг опрокинутой призмы, я еще раз критически оглядел свое отражение, ломающееся на зеркальных гранях. Даже морда, несмотря на соответствующих размеров зубищи, не имела устрашающего вида, или это кисточки на концах ушей портили картину? Полагаются ли вообще драконам уши? В этом я не был уверен...
Скрепя сердце и стиснув клыки, я вознесся над верхней площадкой замка. Лишенный возможности продемонстрировать огневую мощь, я решил набрать очки за счет эффектного появления в лучших традициях пиндосовских боевиков. Бесшумно, как "Черная акула", взмыл за спинами напряженно пялившихся вниз зрителей. Вихри от крыльев поднимались помощнее, чем от винтов вертолета. Чепчики у народа снова снесло - на этот раз сквозняком. Немногие присутствовавшие дамы, за исключением Альфы, с визгом схватились за широкие юбки - такой вот коллективный синдром Мэрилин Монро.
На бреющем полете я понесся над приседающей публикой, грозно скалясь и лихорадочно размышляя, чем бы ее еще поразить. И тут взгляд запнулся о черный прямой силуэт: надменно скрещенные на груди руки, скептически поднятая тонкая бровь, еще более тонкая гаденькая усмешка... Ноал был отнюдь не впечатлен моим выходом. Ну, заяц, погоди! Я тебе покажу, какими бывают настоящие драконы! Я поднатужился, изверг из новых легких, размером с бочку каждое, устрашающий рык... и почувствовал, как в районе живота вдруг все напряглось, потеплело и тут же радостно отпустило.
Неужели получилось?! Я выдохнул пламя? Вот и народ внизу вроде завопил, забегал... Я сунул длинную шею под крыло и глянул назад, дабы узреть плоды рук своих... точнее, своей утробы. Лучше бы сразу ослеп. По крыше цитадели разлилось дымящееся озеро странного желтого цвета. Вонючая жидкость быстро стекала с ближайшего края, орошая Илламеду горячим дождем. Участники конвента, морща носы, жались подальше от разлива. Не вымок никто только потому, что бдительные фер-диананды приняли удар стихии на себя и теперь застыли, как гигантские горгульи, заключенные в желтый лед.
- А я-то думал, кипятком писать - это просто фигуральное выражение, - ухмыльнулся Ноал, над которым я как раз заложил круг.
От позорища я забыл быть драконом и больно хлопнулся на алмазную поверхность неподалеку от Альфы.
- Интересное боевое уменье, - пропела женщина с косой, - вот только в следующий раз не стоит демонстрировать его на избирателях - сваренные в моче голосовать уже не смогут.
Я вскинул голову на арсту, уверенный, что она издевается, но красивое гладкое лицо было совершенно серьезным.
- Поблагодарим Лиана за его презентацию, - призвала Альфа и подала пример, пару раз почти беззвучно соединив ладони.
Из публики раздались жидкие хлопки, кто-то пронзительно свистнул - может, Динеш? На крышу со стеклянным звоном посыпался лед - это фер-ди встопорщили крылья, оживая. Интересно, броня хаоса только на мочу так действует или на все жидкости? В смысле - замораживает? И как повлияет на отношение ко мне собакоголовых тот факт, что я их только что обоссал? Пусть даже во имя спасения мира...
- Ноал, Лиан, - тем временем простерла к нам руки Альфа, - настало время огласить результаты испытания.
Зрители снова оживились. Внезапно я ощутил себя участником "Последнего героя" с Ксенией Собчак. Сейчас меня торжественно попрут с шоу, а все из-за того, что на этом алмазном острове забыли построить сортир! Ну, или повесить табличку с буквой "М". И вот что интересно, никому больше не надо, что ли?
К счастью, арста не стала играть на нервах зрителей, видимо, уже и без того расстроенных.
- Поскольку оба кандидата продемонстрировали владение магией Торбука и проявили сущность дракона... - Альфа сделала многозначительную паузу, я с надеждой затаил дыхание. - Они оба проходят в следующий тур!
Ноал разинул рот для возражений, но голубая дама заткнула его одним мановением руки:
- Поздравляю вас, молодые люди. Мы встретимся после обеденного перерыва через... - арста открыла изящный медальон, висевший на шее, близоруко поднесла к глазам. - Сорок минут.
Волшебные слова "обеденный перерыв" мгновенно смели участников конвента с крыши. Наверное, только поэтому закидывание меня гнилыми помидорами было отложено - народ пошел запасаться ими у хагов. Я пожал плечами и отправился следом за всеми.
В желудке будто урчал и метался, царапаясь острыми когтями, дракон - наверное, тот самый, в полосочку. Но мысли о жратве или о том, как раздобыть на нее бабосов, пришлось отложить - я искал своих соратников, причем по делу. У палатки, размалеванной чем-то вроде сосисок и стаканов с томатным соком, выстроился немаленький хвост, точнее даже два, заворачивавшихся кончиками в противоположные стороны - вампиры и ди-существа стояли отдельно.
Я упорно прочесывал очередь, стараясь не обращать внимания на косые взгляды и сморщенные носы, пока не наткнулся на искомое. Машура, склонив головку на бок, внимательно вслушивалась в щебетание какого-то субтильного юнца с берилловым венчиком на макушке:
- ...даже представить себе не мог, что такая очаровательная девушка, как вы, владеет столь опасной профессией и, более того, пилотирует кандидата в демиурги, сама близость к которому, как мы все недавно убедились, угрожает жизни честных...
- Котов! - оборвал я излияния принца Чарминга, или кто он там был, и ухватил Машуру за рукав. - Надо поговорить. Если, конечно, тебе не боязно снова оказаться рядом с глобальной угрозой.
Девчонка послала мне убийственный взгляд из-под длинных ресниц и обольстительно улыбнулась венценосному субъекту:
- Прошу прощения, Ваша Светлость. Я на минуточку. Скажете, что я за вами занимала.
- О, не беспокойтесь, я с удовольствием угощу вас обедом, если вы изволите сообщить, что вам по вку...
Писклявый голос хомяка в короне растаял позади - я вытащил Машуру на свободное пространство и повлек прочь от голодных избирателей:
- Ну, и чего этот прыщ там тебе мяукал?
- Не прыщ, а Патрик! - Летчица резко вырвала руку из моей хватки и затормозила на пятках, так что алмазный пол взвизгнул. - Наследный принц Илламеды. И что он мне говорил, мое личное дело!
- Ах, значит, принц?! - усмехнулся я, надеясь, что моя мужественная физиономия демонстрирует должную долю горечи и презрения. - Интересно, ты на пару хот-догов купилась или на блестяшку, которой он лысину прикрывает?
- Какую лысину? - опешила Машура. - И при чем тут доги? - Карие глаза обеспокоенно оглядели мою персону. - Лиан, ты вообще в порядке? Все-таки, наверное, нелегко в дракона превращаться... Кстати, я тебя еще не поздравила, - добавила она чуть смущенно, - ну, с выходом во второй тур. И вообще... - "Очаровательная девушка" огляделась по сторонам и понизила голос: - Похоже, все-таки ты не совсем случайная случайность. Ну, ты понимаешь, о чем я, - и Машура многозначительно подмигнула.
- Спасибо, - буркнул я. - Но я к тебе не за поздравлениями.
Девчонка подпрыгнула на месте и хлопнула себя ладошкой по лбу:
- Какая же я дура! Ты еще не подготовил речь? Нужна помощь? Эх, времени уже осталось мало... Может, Ла Керта позвать? Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем!
- Не стоит отвлекать парня от сосания, а то кровь скиснет, - заткнул я Машурин фонтан. - Я и сам способен на... "что-нибудь". Особенно когда друзья так в меня верят.
Летчица несколько скисла, по крайней мере на этот раз у нее не нашлось, что сказать. Меня, кажется, наконец слушали, и я перешел к цели экспедиции:
- Маш, в общем, мне действительно нужна помощь, только кое в чем другом.
Девчонка мгновенно воспрянула духом, а я, понизив голос, поведал ей историю взаимоотношений Ноала и исуркхов.
- Я слышала об аспидах и обещании демиурга, - задумчиво протянула Машура, когда я закончил повествование, - пока у крылатых сидела в заложниках. В основном обрывки случайных разговоров... Полной картины у меня не было. А откуда тебе все известно? - она вскинула на меня подозрительный взгляд.
- Из авторитетного источника, - солидно уронил я.
Ну не рассказывать же в самом деле о контакте третьего рода с мыслящими деревьями? Надо мной уже и так половина Среднего мира ржет. А вторая половина просто меня еще не знает.
- И в чем конкретно тебе нужна помощь? - нахмурила брови Машура.
Я зыркнул направо, налево, но, похоже, все были увлечены стоянием к палатке, поеданием местного варианта хот-догов и распитием соков животного происхождения.
- Понимаешь, - я наклонился к уху девушки, туда, где за ним топорщились нежные отрастающие волоски, - этот аспид, сын исуркховской королевы, ключевое звено. Удерживая его в своей власти, Ноал контролирует "ангелов". Если мы поможем змеекрылу освободиться, исуркхи бросят лжевластителя и перейдут на нашу сторону. Ну, как тебе мой план? - я окинул Машуру горделивым взглядом.
В глазах летчицы появилось выражение, лучше слов говорившее, что план - вовсе не фонтан. Я чуть напрягся.
- Во-первых, - спокойно начала девушка, - я не очень понимаю, откуда у тебя уверенность, что исуркхи поддержат людей, даже в случае нашей удачи. Но допустим. Во-вторых, что меня интересует, так это где искать аспида и когда. Ты, наверное, в курсе, что конвент возобновит работу через двадцать минут? А у тебя, как я понимаю, еще и выборная программа не готова... И потом, если информация достоверна, змеекрыла наверняка охраняют. Скорее всего, Помнящие. Как ты собираешься расправиться с ними? Торбук-то снова у арсты. И, в-третьих, самое главное, - Машура испытующе глянула на меня. - Ты что, сомневаешься в своей победе? Ведь если ты станешь властелином, Ноал будет изгнан, а исуркхи присягнут тебе на верность - с аспидом или без.
Я уткнул глаза в пол. В прозрачном хрустале под нашими ногами закручивались какие-то туманности и мерцали звезды, будто мы были в планетарии. Мои чувства напоминали такой же запутанный клубок, в котором искорки надежды то вспыхивали, то бесследно таяли.
- Маш, - я решил быть с ней честным, - ты сама видела, как на испытании все обернулось. Мой рейтинг и так не был высоким, а теперь и вовсе упал на сотню пунктов. Чтобы мне из этой ямы вылезти, понадобится чудо, ну, например, Ноал признается в своих преступлениях против человечества и не только... Или я рожу ежа с берилловыми иголками... В конце концов, ты сама слышала, что сказала Женетт: я не дракон, я всего лишь бабочка. Так что по всему выходит, нам нужен план Б.
- Ты и твой план Б! - Машура раздраженно топнула ногой. - Если даже ты сам не веришь в собственные силы, как в них могут поверить остальные?!
Я набычился, отмахиваясь от той доли истины, которая была в ее словах:
- Так ты поможешь или нет?
Девчонка вздохнула и несколько мгновений изучала меня потемневшими глазами.
- Ладно, - наконец, сказала она. - Я позову Ла Керта и Динеша, остальных саттардцев лучше в это не посвящать. Мы попробуем оторваться от массы до конца перерыва и обыскать цитадель, пока все заняты вторым туром выборов. Если найдем аспида, будем действовать по обстоятельствам. Вернемся в чертог, как только сможем.
Она развернулась на каблуках и решительно зашагала к раздаточной палатке, откуда уже приветливо махал ей илламедский принц.
- Удачи! - запоздало крикнул я вслед, но Машура не обернулась.
28
Демократия справедлива. Вторую часть марлезонского балета под названием "Выборы демиурга" выпала честь открывать мне. Клинков из камней извлекать уже не требовалось. Надо было всего лишь сразить аудиторию словом, так сказать, повести массы к светлому, хотя и далекому, будущему. Увлечь игрой воображения.
И плевать на то, что у меня с детства страх публичной презентации. Потливость ног и колотье в боку, ведущие к косноязычию, а затем полному торможению речевых центров. В школе меня давно уже перестали вызывать к доске и спрашивали только с места, хотя результат в журнале от этого не менялся. Просто у доски я обычно изображал памятник, ну примерно вот как сейчас: глаза выпучены, шею свела судорога, язык распух, как у висельника, колени подгибаются, а руки не знают, куда себя девать - то нагло лезут в карманы, то почесывают между ног...
- Э-э, мнэ... - начал я свое содержательное выступление. В зале раздалось вежливое покашливание, затем снова воцарилась тишина. Одно счастье - мои спутники не увидят этого позора! Со "сцены" я разглядел, что места Машуры, ее брата и Ла Керта пустовали - только папаша Чиду и остальные саттардцы недоуменно переглядывались в поисках соотечественников.
- Я э-э...
Вот оладь! А ведь успел же заготовить начальную фразу, можно сказать, наизусть выучил, специально чтоб не растеряться. И где она теперь, голубушка? Упорхнула в самый ответственный момент! А кроме этой самой фразы-дезертирши у меня ничего и нет за душой...
В зале снова кашлянули. Зашелестели перья по спинке сиденья: пара исуркхов обернулась на нарушителя тишины. Перед глазами почернело. Все! Ступор, конец, Гитлер капут, хенде хох. Где-то над ухом пискнул, как надоедливый комар, голос Машуры: "Если даже ты сам не веришь в свои силы, как же в них могут поверить остальные?" А в другое ухо мартовским котом затянул наследный Патрик, почему-то с грузинским акцентом: "Та-акая ачарова-атэльная дэвушка-а..."
Я вздрогнул, сфокусировал взгляд на размытой точке прямо по курсу, снова открыл рот... и услышал свой собственный каркающий голос - слова пошли.
- Я не хочу быть демиургом. То есть властелином вселенной. Вообще никаким и ничьим властелином...
По Чертогу пронесся ропот. Как прибой, обежал зал по кругу и отступил. Размытая точка стала черной повязкой на глазу подбитого мною исуркха. Отчаявшегося.
- Так ты что, парень, снимаешь свою кандидатуру? - озвучил общий вопрос голос хага, кажется, того самого, что так шустро торговал кровью.
Я перевел прояснившийся взгляд на Ноала, уже поднимавшегося с места с довольной улыбкой на лице.
- Нет.
Демиург застыл в нелепой позе, не полностью разогнув колени; улыбка еще блуждала на его губах, как бы размышляя, спрятаться или раздвинуть их шире? Новая волна шепотков захлестнула Чертог, вскипела пеной недоумения.
- Есть разница между хочу и должен, - я вздохнул, и в наступившем безмолвии все услышали, как я принял на себя тяжесть мира. - Когда дама в шляпе... То есть дракон Женетт, хотя я тогда не знал, что это дракон... - Я чуть сбился, но поймал внимательный, добрый взгляд Чиду и продолжил: - Короче, когда госпожа отдала мне Торбук, я думал, это просто игрушка, а слова про властелина мира - глупая шутка. Я взял волчок, потому что в тот момент мне очень хотелось оказаться как можно дальше от дома, в любом месте, которое чуть лучше того, где я жил... И вот оказался. В Среднем мире.
Слушатели навострили уши. Финн слева от Чиду задумчиво подпер щеку кулаком, облокотившись на острые коленки. Сконки справа скептически наморщил лоб, ковыряя в носу. Придворная дама из илламедской свиты всхлипнула и вытащила на свет кружевной платочек. Да, сразу видно дикого потребителя, не знакомого с сериалами даже мексиканского пошиба. Это ж какая тоска в народном сердце накопилась! Я несколько приободрился.
- Здесь я встретил людей. И не людей. И хотя по невежеству натворил дел, меня не бросили в беде и неоднократно спасали от смерти. У меня появились друзья, и как-то само собой получилось, что я полюбил этот прекрасный мир.
Народ на трибунах гордо встрепенулся, где-то прозвучали робкие хлопки, но на энтузиаста тут же зашикали.
- Я долго ломал голову над словами дракона Женетт, с которыми она передала мне волчок. Она сказала, что дарит мне целый мир бесплатно. Почти. За мелочь, безделицу, о которой я узнаю позже. Я все размышлял о том, чем же придется заплатить. Кровью? - Я глянул в сторону стефов, тут же сделавших вид, что заняты изучением собственных ногтей. - Душой? - Мои глаза скользнули по невозмутимым фер-ди и лучезарно улыбавшейся Альфе. - Жизнью? - Я встретил горящие зрачки чужого демиурга и вечность во взгляде сидевших вокруг Помнящих. - Или еще каким пустяком? Ведь все мелочь в сравнении с властью над целой вселенной. Властью, которой тебе так хочется, верно, Ноал?
И тут демиург не выдержал, вскочил, кривя губы:
- А тебе не хочется того же?! Признайся, все, что ты тут только что наплел, просто красивые слова! Пиар, как говорят в твоем задыхающемся от собственных испражнений мире. Мы же похожи! Разве ты не видишь этого - ты и я!
Ноал взмахнул рукой, и мой взгляд упал на наше отражение в зеркальной стене чертога, то есть оно все время было там, просто раньше я не обращал на него внимания. Закутанный в черный шелк чужой - тонкий, черноволосый, бледный. И я напротив - тощий, чернявый, тоже побледневший - от волнения. Сходство ударило меня, выбив почву из-под ног. Почему же я раньше этого не замечал? Ведь если вдуматься, даже его имя отличается от моего всего одной буквой: Лиан - Ноал. "А" вместо "и". Поэтому чужой так интересовался в начале, как меня зовут? Чтобы понять, того ли он нашел... Кого? Двойника? Свое отражение? Ипостась?.. Внезапно словно ледяная игла вонзилась в позвоночник. Мог ли я действительно быть аватарой демиурга, спроецированной в земной мир? Копией, клоном, вроде бы боровшимся с хозяином, но на самом деле помогавшим ему? В конце концов, кто отдал Ноалу Торбук? Именно. Японская певица Тото Ионо.
Я тряхнул головой, разбивая оковы ужаса. Нет! Я - это я, и никто другой. И плевать, по чьему образу и подобию слеплена моя физиономия, межвселенского подонка или папы Римского в юности. Я оторвал взгляд от зеркальной картинки и снова повернулся к Ноалу:
- Между нами есть одна, но большая разница. - Пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум в рядах взволнованных моим замешательством слушателей. - Ты стремишься стать властителем ради самой власти. Получить свое, захапать побольше, а потом хоть потоп. Для меня власть - это ответственность. За него, - я ткнул куда-то в направлении Сконки, поспешно вытащившего палец из глубин левой ноздри, - за нее, - я махнул на женщину-хага и, наконец, указал на вампиров, - за них. Это моя плата за проезд. Делать то, что должен, и чего мне, может быть, совсем не хочется. Мелочь. Во вселенских масштабах - безделица.
Но Ноал и не думал сдаваться:
- Ха! Да что ты знаешь об ответственности?! Мальчишка, удравший в чужую вселенную, потому что не способен уладить свои собственные проблемы! Еще бы! Дома-то из школы исключили за драки и неуспеваемость, а тут - алмазный престол стоит свободный. Даже про братишку любимого забыл, с отчимом-извергом оставил...
Публика пораженно ахнула, забормотала, обсуждая новость. Мне это было фиолетово. Руки автоматически сжались в кулаки, волоски на загривке стали дыбом. Я бы бросился на болтливого ушлепка, если бы не фер-ди, предостерегающе развернувшие крылья сразу слева и справа от меня. Пришлось проделать дыхательную гимнастику через нос - челюсти у меня прям свело, даже зубы скрипнули. Так хотелось выложить подонку все, что я о нем знаю, думаю и просто догадываюсь... Но ведь, наверное, на это гад и рассчитывал, пиная меня ниже пояса: что сорвусь, наделаю глупостей, конвент превратится в обычное парламентское бурление говн, а душу мою слопают ссаные анубисы. Нет уж, не дождешься, Гендо недоделанный.
- Мы все учимся, Ноал, - слова будто царапали мне горло. - Я уже не тот, что был еще месяц назад. С твоей помощью. Скажи, а что стало с тем миром, откуда пришел ты сам? Чем пришлось заплатить тебе? Чем поступиться?
Я понял, что попал в яблочко. Чужой не выдал себя ни звуком, ни единым мускулом. Только чернота между длинных ресниц полыхнула и тут же подернулась пеплом. Догадка скользнула по поверхности моего сознания, но строгий голос Альфы спугнул ее:
- Попрошу кандидатов не переходить на личности и соблюдать регламент. Лиан, у тебя осталось три минуты. Будь ближе к теме. Думаю, все мы жаждем услышать о твоей программе развития.
Я кивнул и облизнул языком мгновенно пересохшие губы. Арста сейчас напоминала нашу русичку - та так же говорила о себе во множественном числе и все жаждала чего-то несбыточного. Ну какая у меня программа? Разве что за девятый класс, да и та неполная...
- М-м, э-э... - На меня снова напало косноязычие. - Для меня... для всех нас сейчас самое главное, чтобы люди, вампиры и прочие расы жили в мире. А с остальным, думаю, местные правители сами разберутся. Ведь раньше же они неплохо справлялись... Вот. В общем, это все.
Что ж, я мог утешаться тем, что заснуть мои слушатели не успели. Уже на полпути к свободному месту в первом ряду меня настигла беглянка - заготовленная начальная фраза всплыла из подсознания, как подводная лодка. Я запнулся и нерешительно поднял глаза к зрительским рядам. Участники конвента сидели тихо - видно, еще не пришли в себя от моего красноречия.
- Да, я тут забыл... Извиняюсь, если я там кого на крыше обо... в смысле, обидел. Это случайно получилось.
По залу разнеслись смешки, постепенно множившиеся, набиравшие силу и, к моему удивлению, перешедшие в довольно дружные аплодисменты. Я забился на жесткое сиденье подальше от Ноала. Все ясно, выпрут из школы, буду юмористом подрабатывать - глядишь, карьеру сделаю...
Альфа развела в стороны руки, и все стихло.
- Спасибо, Лиан. Это было запоминающееся выступление. А извиняться было не обязательно - у драконов мочеиспускание непроизвольное. Физиология такая.
Тебе спасибо, родная, утешила. Только вот почему-то у Ноала это непроизвольное на головы зрителей не случилось. Арста тем временем продолжала:
- А теперь слово предоставляется нашему следующему кандидату.
Мой конкурент уверенно прошагал к центру зала и встал лицом к электорату. На этом самом лице сияла улыбка, достойная пиндосовского президента.
- Дорогие граждане! Мы собрались здесь в тяжелый для Среднего мира момент, объединенные общей тревогой за его будущее...
Я заскучал и принялся потихоньку рассматривать аудиторию. Хаги вроде бы и правда верили, что нового демиурга обуяла тревога за их судьбу. Лица илламедцев выражали скепсис, стефы сидели мрачнее тучи. Вампы стреляли желтыми зенками по сторонам, будто высматривая, нельзя ли поживиться в чертоге чем-нибудь, да так, чтобы собакоголовые не заметили. Исуркхи изображали энтузиазм, помахивая крыльями и топорща перья в наиболее экспрессивных местах демиурговой речи. Помнящие выглядели так, будто больше всего хотели бы все забыть.
Ноал продолжал распинаться в стиле отца народов:
- Все мы были свидетелями того, как расы, лишенные заботы единого властелина, рассорились, будто несмышленые дети, и бросились друг на друга с тумаками. Люди, вампиры и хаги забыли, что все они - пальцы одной руки, которые я соберу в кулак...
Я навострил уши, желая узнать, кому этим кулаком демиург собрался настучать по башке, но тут грохнуло совсем в другом месте, да так, что с высокого потолка посыпалась на плечи Альфы алмазная пыль. Ноал прервался на полуслове, народ закрутил головами. Снова грохнуло, и пара женских голосов взвизгнула хором. Неужели это моя лягушонка в коробчонке?..
Дверь в дальнем конце Чертога распахнулась, но это была не Машура, а один их вездесущих фер-ди. Подлетев к арсте, монстр согнулся в три погибели и что-то зашептал ей на ухо. Публика насторожилась, вздрагивая при каждом новом звуке, доносящемся из недр цитадели. Наконец, Альфа коротко кивнула и обратилась к собранию.
- Владелец стриптопелии в боксе сорок два! Прошу немедленно проследовать в транспортный отсек и успокоить животное, иначе им займутся стражи. Боюсь, после этого вам придется найти иной способ воздушных перемещений...
Участники конвента удивленно зашевелились, выглядывая хозяина загадочной стриптопелии. Владелец, однако, не желал афишировать своей собственности. Подождав пару секунд, Альфа пожала плечами и обернулась к собакоголовому:
- Займитесь, Мюир.
Фер-ди с готовностью клацнул клыками, но тут снова подал голос Ноал:
- Бокс сорок два... Это, случайно, не тот, где мой аспид запаркован? Такой длинный, чешуйчатый с крыльями?
Арста и "анубис" одновременно повернулись к демиургу. Между гладкими, как немецкий автобан, бровями голубой дамы залегла поперечная складка:
- Животное действительно чешуйчатое, но к аспидам не имеет никакого отношения...
Заунывный вой, просочившийся снизу из каких-то невидимых щелей, заставил неуютно поежиться. Значит, стриптопелия? И как же все это понимать? А главное, на что я послал Машуру? На котлеты?
- Не будем спорить о терминологии, - кокетливо подмигнул Альфе Ноал. - Я немедленно позабочусь о... моем любимце. Прошу у всех прощения.
Демиург послал публике лучезарную улыбку и мгновенно провалился сквозь пол. Все-таки в отношении лестниц этот мир давно уже шагнул в будущее.
- Объявляю десятиминутный перерыв, - огласила арста и исчезла вслед за предыдущим оратором.
Электорат зашумел, обсуждая неожиданный поворот событий, и разбрелся по залу, разминая затекшие ноги. Вой перешел на более высокие тона, а затем оборвался. Я представил себе демиурга, почесывающего свой "выезд" под роговым подбородком, и кучку обглоданных добела костей у чешуйчатых лап... Бр-р! Где же все-таки Машура и остальные? Я направился к выходу из Чертога, но у дверей дорогу мне преградил собакоголовый:
- Нельзя. Опасно. Нельзя.
Что же за скотина такая эта стриптопелия? Я поплелся к центру зала и на всякий случай попрыгал на том месте, где провалился Ноал. Ничего не случилось, только народ снова стал на меня странно посматривать. Я покосился на Торбук, покоившийся на дымчато-розовом пьедестале под бдительными очами двух фер-ди, повздыхал и уселся на место. На сиденье справа лежал свиток, оставленный кудрявой илламедянкой лет двадцати, усердно строчившей в нем всю дорогу. "Наверное, студентка или секретарша", - подумал я и, чтоб отвлечься от беспокойных мыслей, потянул за конец рулона.
"Папирус", скорее напоминавший довольно толстую ткань, белую снаружи и черную на внутренней стороне, испещряли мелкие белые же значки, будто процарапанные в темном воскообразном покрытии. Свиток был разделен тонкой линией пополам. Слева белым по черному стояло: "...пальцы одной руки, которые я соберу в кул. Техн. перерыв 10 мин."
"Наверное, конспект", - решил я и прищурился на менее четкие каракули с правой стороны листа. "Нелепый фарс..." (дальше неразборчиво), "карикатура на демиурга" - это явно про меня, "выглядит нелепо" - а вот это уже про Ноала! Приятно. Так-так. Что тут дальше? "Если бы мне пришлось выбирать между прилизанным красавчиком с его прилизанной демагогией", - хм, Ноал? - "и взъерошенным воробьем", - методом исключения - я, - "то голосовала бы против всех. Не надо превращаться в дракона, чтобы понять, что война - это провокация, а для управления Средним миром нужно не умение поджигать собственную отрыжку, а мозги". Какое верное наблюдение! Ага, вот еще. Снова неразборчиво: "... у нашей делегации всего один голос, и если бы мне позволили решать, я бы отдала его этой смелой девочке-пилоту - все было бы больше толку. Но это уже из области фантастики..."
- Разве тебя не учили, что читать чужие записи нехорошо?
Девчачий голос раздался над ухом так неожиданно, что я подпрыгнул на месте и выронил свиток.
- Маш-шура? - с запинкой обрадовался я, виновато пряча глаза от ее гневного взгляда. - Наконец-то! Как все прошло?
- Наверное, ты уже слышал, - плюхнулся Динеш на сиденье рядом со мной.
- Да, тут... долетали кое-какие звуки, - признался я.
- В следующий раз проверяй получше свой "авторитетный источник", - и девушка сунула мне под нос длинную припухшую царапину на тыльной стороне запястья.
- М-дя, вижу, стриптопелия - страшный противник! - нервно хихикнул я.
Динешу это явно не понравилось. Его диковатые глаза оказались неожиданно очень близко от моих:
- Между прочим, эта самая стриптопелия моей сестре руку отхватила. Хорошо, проглотить не успела, да Ла Керт подсуетился, поколдовал на славу...
- Ой, - лаконично выразил я свои переживания.
- Не стоит винить Лиана, - мягко произнес вэазар где-то над моей головой. - Ведь и я сам был уверен, что мы имеем дело с разумным существом...
- Прошу прощения за вынужденный перерыв, - так, выходит, возвращение Альфы я тоже пропустил. - Порядок в транспортном отсеке восстановлен. Прошу всех занять свои места. Мы продолжаем.
Девушка в кудряшках подхватила свиток и, аккуратно расправив его на коленях, приготовилась снова строчить. Я поспешно отвел взгляд, боясь, как бы она просекла, чем я тут занимался. Ноал, к сожалению, ничуть не покусанный, начал там, где кончил, - то бишь с кулаков. Оставалось только надеяться, что те самые, так необходимые демиургу для загребания жара, чужие пальцы сложатся на момент голосования в несколько иной символ... Пока же меня больше занимал аспидский вопрос.
- Динеш, - прошептал я, пригнувшись к соседу, - что там у вас произошло?
Но саттардец только злобно зыркнул в ответ, а на меня со всех сторон зашикали. Я решил сменить тактику. После минутного обмена знаками кудрявая интеллектуалка сжалилась и оторвала от свитка небольшой лоскут. На роль карандаша сгодилась обнаруженная в кармане Вовкиных штанов ржавая, видно, не раз стиранная скрепка. Кое-как распрямив ее конец, я нацарапал на черном следующее:
"Лиан - Машке. Стриптопелия - это не аспид?"
И сунул свернутую в трубочку телегу себе за спину. Сзади зашуршали, засопели, снова зашуршали. Через пару минут что-то твердое ткнулось промеж лопаток. Ответ, написанный круглым девчачьим почерком, гласил:
"Маш - Лиану. Сам ты аспид".
Я вздохнул и нашел взглядом одноглазого исуркха. Выходило, он нагло соврал? Или соврало дерево? Или это Ноал запудрил мозги своей шестерке, а потом уж ангел... М-дя, как говорится, без пол-литры йаду тут делать нечего. Почесав скрепкой за ухом, я накропал:
"Лиан - Машке. Что есть стриптопелия?"
На этот раз ответ заставил себя ждать. Зато в спину мне ткнулась не писулька, а записная книжица Ла Керта, заложенная обрывком свитка на нужной странице. Там обнаружилась вклейка, изображающая того самого змеекрыла, что принес Ноала в чертог, ну, или зверя, очень на него похожего. Внизу микроскопическими буковками шло описание. Если опустить сложные физиолого-анатомические подробности, суть изложенного сводилась к тому, что мерзкая тварь жила на одной из малоизученных граней Запада, была редка, дика и смертельно опасна, но подчинялась тому, кто однажды сумел ее оседлать. Вот такой вот иновселенский мустанг.
Мое следующее послание, вложенное между картинкой с оскалившейся стриптопелией и рецептом грибного супа, гласило:
"Лиан - Ла Керту. Где ж вы раньше были, Капитан Ясен Хрен?"
Назад листочек вернулся уже без книжицы:
"Ла Керт - Лиану. Забыл. Бывает. Нас всех провели. Кто такой капитан Хрен?"
Чуть подумав, я нашкрябал:
"Лиан - Ла Керту. Не важно J Где ж тогда аспид? Настоящий?"
Сзади снова зашебуршалось. Я обернулся: вэазар с Машурой коллективно сочиняли ответ. Вот что я получил:
"Л & М - Лиану. А Дрокка его знает. Никто никогда аспидов не видел. Настоящих".
Вот и все. Места на клочке больше не было - последняя строчка теснилась на самом истрепанном краю. Я смял переписку в кулаке. Вокруг захлопали, и я понял, что Ноал успел завершить свою речь. Краем глаза я поймал слова, ерзающие вместе со свитком от хлопков на коленях Кудрявой. Слева: "Воспрянь народ, и да грянет бу..." - последнее слово осталось недописанным. Справа: "Все-таки Воробушек. Он хоть пацифист".
Радостное чириканье я отложил. Пока Ноал, мужественно улыбаясь и помахивая ладошкой, освобождал сцену, я расправил кусочек свитка, сложил конвертиком, надписал адрес ("Длинному Перу, исуркху с одним глазом") и сколол свое произведение скрепкой.
- Спасибо за прекрасную речь, - радостно пропела Альфа, снова входя в роль ведущей шоу. - Прежде чем мы приступим к голосованию, нас ожидает последний тур выборов - приношение даров. На этот раз кандидаты будут проходить этап одновременно. Но сначала нам понадобятся добровольцы - по двое от каждой делегации...
Я сунул кудрявой соседке свернутый мною пакетик:
- Не могли бы вы передать это по назначению?
Студентка (или секретарша?) неодобрительно поджала губы, но надпись прочитала и сунула записку соседу справа. Белый конвертик пошел гулять по рядам. Жаль, что я не смогу увидеть выражение физиономии одноглазого, когда он прочтет содержимое...
29
Тронный зал в алмазной цитадели был длиной с целый километр. Может, хоромина, конечно, и называлась как-то по-другому, но таблички при входе не висело - не музей. Зато трон тут стоял самый настоящий, тоже алмазный, с алым плюшевым сиденьем. Усадив меня на красную подушечку, фер-ди упорхнули. Я посидел, поболтал ногами, поглазел по сторонам.
Да, не так представлялся мне последний тур выборов в демиурги. Почему-то я думал, что буду стоять перед электоратом и раздавать подарки из большого, наверное, у Деда Мороза занятого мешка. А тут вымпелы да гербы с драконами по одной стене, окна с нарезанным дольками небом - по другой. В одном конце я на троне, в другом - тоже я, только размером с муравья - в зеркале отражаюсь. А между нами - километр алмазного пола. В общем, веселуха. Интересно только, а Ноал так же развлекается, или его потом сюда приведут? Хотя нет, Альфа же сказала, что все будет происходить одновременно...
Тут мне представилось, что зеркало на горизонте - это на самом деле не зеркало, а стеклянная стена, и вижу я через нее крохотного Ноала, сидящего на идентичном моему троне в идентичном же зале и пялящегося на идентичного меня... Тьфу, померещится же такое!
Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принялся напевать, сначала себе под нос, потом во все горло - стесняться-то было некого.
- Вместе весело шагать по просторам... - бодренько завел я.
- По просторам, по просторам, - ответило эхо. Вот что значит высокие потолки!
- И, конечно, напевать лучше хором... - вспомнилось продолжение.
- Лучше хором, лучше хором, - согласилось эхо.
- Ах, было б только с кем... - сменил я репертуар.
- Ах, было б только с кем, ах, было б только с кем... - завздыхал бесплотный собеседник.
- Поговорить, - заключил я. Петь мне как-то расхотелось.
В этот депрессивный момент тишину разбили хрустальные шаги. Ко мне пожаловали на аудиенцию. Я подобрался на троне, стараясь принять монаршую позу. Первым гостем был стеф. Пока он мерил длинными ногами метры звонкого пола, я зашарил по карманам за неимением набитого подарками мешка. И тут со мной приключилось дежавю.
Есть такая старая комедия: там мужику валится на репу модель крейсера, память у него отшибает капитально, и только временами бедолаге кажется, что он что-то когда-то уже видел. Мне на голову крейсера не падало, но я только теперь вспомнил, что мне весь этот интерьер напоминает.
В детстве я собирал обертки от шоколадок. Дурь, конечно, но мало ли кто чего собирает. Вон у Катюхи одно время по всем полкам мыши в бантах сидели, а еще говорят, что девчонки их боятся. Те в бантах, правда, плюшевые были... Потом я вырос и отдал свою коллекцию соседскому Петьке - Сашка фантиками не интересуется, собирает книжки и фэнтези-арт. Одну обертку я, правда, сохранил, в столе спрятал. Она осталась от шоколадки, которую мне отец купил. На вкус подарок был так себе, но зато оказался последним, что я получил от папы. Больше никогда ничего мы от него не видели - ни на дни рождения, ни на Новые года. Ни я, ни Сашка. Даже открыток с еловыми лапами или кремовыми тортами.
На желтенькой обертке художник изобразил лохматого мальчонку, вытянувшегося по струнке перед дородным дяденькой в короне и пятнистой мантии, едва помещавшимся на слишком мелком для него троне. На заднем плане были стрельчатые окна средневекового замка, в которые заглядывало голубое небо. Чем дольше я рассматривал странную картинку, тем больше мне казалось, что мальчонка - это я, а на троне сидит отец. Я снова набедокурил, но он обязательно меня простит, хотя, конечно, вначале поругает. Со временем во мне росла уверенность в том, что отец специально выбрал эту шоколадку именно для меня, что в рисунке скрыт символический смысл, доступный только нам двоим. И каждый раз, когда я вместе с небом заглядывал в стрельчатые окна замка, я будто бы говорил с отцом...
Однажды в школе выдался плохой день. Я пришел домой и сунулся в ящик за оберткой. Ее там не было. Перерыв стол вверх дном, я вышел в гостиную и обнаружил Сашку. Высунув кончик языка, братишка старательно переводил картинку через копирку в свой альбомчик с артами... Я его так об стол приложил, что у бедняги руны на лбу отпечатались. На рев проснулся в кресле Гена и приложил уже меня, на сей раз вполне справедливо. Потом Сашка плакал и извинялся, а я нарисовал ему в альбомчик двух сплетшихся хвостами драконов - прямо под вклейкой с цветным ксероксом заветной обертки. Оригинал же был торжественно водружен на общую полку с учебниками. Теперь Сашка тоже мог говорить с отцом, когда хотел.
И вот, годы спустя, я волшебным образом оказался внутри того самого замка раздора, только почему-то сидел на троне, а совсем не детский посетитель уже представлялся, слегка склонив гладко зачесанную голову:
- Габриэль, глава клана.
Один из древнейших! Динеш говорил, самому младшему из них более семисот лет! Я сглотнул, внезапно ощутив, что, наверное, в глазах этого невероятного существа выгляжу, как цыпленок, взобравшийся на насест и возомнивший себя петухом. Впрочем, для своих семисот вампир очень неплохо сохранился.
Как там поучала дракон Женетт? Дарить то, что нужно самим расам? Я встал с трона и сошел по ступенькам вниз, пока мои глаза не оказались на одном уровне с красными зрачками двухметрового стефа.
- Чего бы вы хотели на Новый... - я осекся, кашлянул, и попробовал снова. - То есть что бы вы хотели в подарок?
Смоляные брови вампира дрогнули и поползли вверх - очевидно, такого он не ожидал:
- Ты серьезно?
Я энергично кивнул:
- Потенциальный демиург принимает желания. Чего бы вам хотелось больше всего?
Теперь губы Габриэля повторили маневр бровей, растянувшись в усмешке:
- Дай подумать... - Длинные бледные пальцы погладили подбородок. - Кровь душегубов, убийц моносуществ? И тех, кто осмелился поднять на нас руку?
Я ожидал чего-то подобного и все же не сдержал вздоха:
- Насколько мне известно, погиб только один вампир.
- Многие были ранены, - заметил Габриэль, щуря красные глаза.
- Многие ди-существа были убиты, - ответил я ему в тон.
- Они возродятся в новых телах, - тихо возразил вампир. - Мой брат по крови не возродится никогда, ибо душа его умерла вместе с телом.
Все. Приехали.
- Примите мои соболезнования.
Глава клана кивнул, длинные пальцы снова потерли подбородок:
- Так что насчет подарка?
Что ж, от мешка все-таки не отвертеться. На всякий случай я отвел взгляд от алых зрачков - не хватало еще, чтоб красноглазый меня загипнотизировал, и не докажешь потом ничего...
- Вениамина убили не люди.
Верхняя губа Габриэля дернулась, обнажив клыки, и я поспешил пояснить:
- Точнее, они выглядят как люди, и кровь у них человеческая, но вот души у них так же стары, как у вампиров. Поэтому им и удалось одолеть вашего офицера, ведь у Помнящих огромный боевой опыт...
Глава клана сложил длинные руки на груди. Красные глаза ползали по моему лицу, оставляя щекочущее ощущение, будто мушиные лапки. Наверное, стеф воздействовал на меня ментально, старался узнать, говорю ли я правду. Но мне скрывать было нечего. Наконец, Габриэль тихо проговорил:
- Это нонсенс, нарушение естественного закона, порядка вещей... Зачем бы дракону Женетт понадобилось создавать таких... - вампир поморщился, подбирая слово. - Уродов?
- Она и не создавала, - заверил я. - Тут другой хм... дизайнер постарался. Они у него теперь в личной охране. В чертоге сидят, в первых рядах, видели?
Руки стефа автоматически скользнули на расшитый пояс, не нашли привычного оружия и просто сошлись на пряжке в форме витой змеи.
- Это такие унылые, пустоглазые? - спросил он голосом кота, учуявшего мышиную норку.
Я кивнул.
- И кто из них послал душу Вениамина в бездну?
- Этого я не знаю, - пришлось признаться мне.
- Нон проблемо, - осклабился вампир. - Мы высосем их одного за другим, пока не найдем виновника. С твоего позволения, конечно...
Я вздохнул. А ведь все могло бы быть так просто...
- Извините, но я не торгую кровью своих подданных.
Габриэль почесал длинный подбородок, будто его беспокоила растущая щетина:
- А кто говорит о продаже? Всего лишь маленький подарок, обвязанный красным бантиком...
- Я не дарю того, что мне не принадлежит, - покачал я головой.
Стеф подбоченился и смерил меня каким-то новым взглядом:
- Мой юный друг, умудренный знанием... Скажи, почему ты ничего не сказал об этих извращенных созданиях в своем обращении к конвенту? Почему не обвинил своего оппонента? Ведь если Помнящие, - вампир поморщился, произнося это слово, будто оно имело бурый цвет и соответствующий вкус, - служат Ноалу, то он или покрывает убийц, или... - Габриэль сделал многозначительную паузу.
Я пожал плечами:
- Это скользкий тип. Все равно бы вывернулся. А я уже и так себя дескреде... дискриди... Короче, сел в лужу.
- А жаль. - Стеф щелкнул по рукаву серого кителя, смахивая невидимую пылинку. - Думаю, ты мог бы стать неплохим демиургом - Он повернулся ко мне спиной, демонстрируя косу, такую длинную, что кончик ее был заткнут за пояс.
- Постойте! А как же подарок?
Габриэль замер, но головы не повернул:
- Боюсь, тебе нечего мне предложить.
Я заволновался, но зубы стиснул - и вперед. Ничего, Сашку тоже пришлось из-под журнального столика за шкирку выволакивать, когда мамка Деда Мороза на дом вызвала.
- Вы уверены? Нельзя же отказываться от дареного, даже не развернув!
Семисотлетний глава клана хмыкнул, но все-таки повернулся в пол-оборота, покосился на меня красным глазом:
- Ну, развернуть, пожалуй, можно...
Я спустился на три последние ступеньки, задрал голову и сунул вампиру руку под нос.
- Вот.
Тот посмотрел на мою пустую ладошку, повернул ее тыльной стороной вверх... Я зажмурился.
- Хм, ты когда руки мыл? Да и ногти бы постричь не мешало, чернющие...
Я так удивился, что глаза сами распахнулись одновременно со ртом. Вот уж не думал, что кровососы так брезгливы! Вроде когда на ярмарке мной закусить собирались, никого гигиена не беспокоила, хотя в тот раз я был гораздо грязнее. Впрочем, и "Зюльфиара" не Габриэлю чета, этот, небось, из берилловых кубков пьет...
- Уж извините, - огрызнулся я, - знал бы утром, кто меня вечером укусит, в ручье бы помылся...
Тут уже рот раскрыл вампир:
- Ты что же предлагаешь... мне - себя?..
Я бесшабашно кивнул:
- Угу. Тяпнуть, хряпнуть, попробовать... Как это у вас там называется? В разумных пределах, конечно.
Рука у меня начала затекать от неудобного положения, и я потряс ею под носом у вампира:
- Так что?
Габриэль захлопнул рот, чтоб не текли слюни:
- Ты осознаешь последствия?
- Ну, слышал о магии крови, - я состроил умную рожу. - Слышал и о благородстве стеф-вампиров, о клановой чести, о борьбе кланов за верхние места в иерархии... Я уверен, что вы не воспользуетесь подарком в личных целях. А чтобы оспорить первенство клана Стефана, того факта, что глава клана Габриэля смешал свою кровь с демиургом, будет достаточно.
Глаза вампира сверкнули алым:
- Может, и так. Но не рассчитывай, что я не воспользуюсь своей властью, если ты попытаешься защищать душегубов!
- А я и не рассчитываю. Моно-существа не должны умирать так, как погиб Вениамин. Но и люди достойны лучшего удела, чем быть пищей для вампиров. Виновные будут разоблачены и наказаны, но на этом все кончится. Залогом тому - мой дар.
Я посмотрел прямо в алые глаза, ставшие на мгновение задумчивыми. Потом веки дрогнули и опустились. Габриэль начал закатывать рукав моей куртки.
- Не волнуйся, больно не будет. Наша слюна нейтрализует нервные окончания.
- Это вроде заморозки? Как у зубного? - хихикнул я, пытаясь скрыть нервную дрожь в голосе.
- Нет. Холода ты не почувствуешь, скорее тепло, приятное тепло...
Гладко зачесанная черная голова склонилась над моим запястьем, и я поплыл. Ощущение длилось не больше секунды - наверное, стеф слизнул всего несколько капель. Когда он прервался, я чуть не попросил взять еще - так это было здорово. Почти как в тот раз, когда мне в больнице всадили морфий. Умом я понимал, что это действует магия стефов, но с организмом спорить сложно.
Габриэль выпрямился. Лицо его не изменилось, только на высоких скулах проступил румянец. Я потянул к себе руку с голубоватой отметиной, но стеф не отпускал.
- Подожди, я хочу дать тебе что-то взамен.
Не успел я возразить, как он снова склонился к ранке, но вместо того, чтобы лизнуть ее, всадил клыки в вену на собственной руке. Брызнула темная жидкость, я охнул, а вампир прижал свое запястье к моему. На этот раз приятно вовсе не было. Наоборот - кожу жгло, как в огне, а потом это пламя поползло внутрь и вверх, будто мне прямо в вену вкололи спирт. Я позорно заорал, забился. Мир схлопнулся шоколадным фантиком, я стал плоским и нарисованным, уже не мог стоять вертикально и упал в альбом, нисколечко не ударившись, - ведь нарисованным драконам не бывает больно...
- Лиан!
Меня легонько хлопали по щекам, отчего голова моталась слева направо и снова налево, а в поле зрения попадали то алые вымпелы, то голубое небо.
- Лиан, ну же! Скоро придет следующий посетитель, а ты тут прохлаждаешься...
- Что... вы... со мной сделали? - прохрипел я, уворачиваясь от длинной бледной ладони.
- Дал тебе немного вампирской крови, - усмехнулся тонкими губами стеф и поднялся с колен.
Я обнаружил, что развалился на троне, как в кресле перед телевизором. Как я сюда попал, память умалчивала.
- Вы же сказали, мне будет приятно! - обиженно буркнул я, кое-как усаживаясь поровнее.
- За все хорошее надо платить, - сверкнул клыками садист-кровосос.
Я попытался пнуть его в коленку, но по вялости промахнулся, сполз с плюшевого сиденья и чуть не грохнулся на пол.
- Ах ты, лещ хреностойкий...
Тут взгляд мой упал на руку с закатанным рукавом, и продолжение эмоциональной тирады мгновенно забылось. Ни ранки, ни синяка не было и следа. Будто и не кусал никто.
- Вот видишь, - улыбнулся Габриэль. - Магия уже действует. Заживает, как на вампире.
Я поднял на него хмурую морду:
- А с чего это вы такой щедрый стали?
Стеф вздохнул, поправляя манжет безукоризненно сидящего кителя:
- Хочется, чтоб ты прожил подольше, дорогой брат. А то от мертвого тебя толку мне будет мало - обесценится подарочек-то.
Красный глаз подмигнул мне, каблуки застучали по алмазному паркету, и я снова остался один. Ну вот. Уже и с вампиром побрататься успел. Куда вы катитесь, господин демиург? Я уселся повыше на подушке и прислушался к ощущениям в теле. Очень хотелось - но не крови, а пива. Вот только подобной роскоши работа моя, похоже, не предусматривала. В тронном зале уже появился следующий посетитель...
30
- Анамун, князь, - скромно представился невысокий хаг, брови которого были вплетены в замысловатую голубую прическу.
Одежда на нем тоже была замысловатая - со складочками, кружавчиками и рюшечками безумных попугайских цветов. В такой не только не размахнешься, но и руку вряд ли выше рта поднимешь - под мышками треснет. Впрочем, князю выше рта и не надо. Судя по комплекции Анамуна, именно это движение - от тарелки к губам - и совершал хаг чаще всего.
- Очень приятно, - решил быть вежливым я. - Что желаете в подарок?
Этого посетителя вопрос совершенно не смутил:
- Безналогового проезда по всей Рокханской империи для всех наших торговцев.
Я несколько не ожидал такого напора от толстячка:
- А-а... э-э... обычно за проезд надо платить? - признался я в своем невежестве.
Анамун глянул на меня с жалостью, как на слабоумного, вздохнул и принялся перечислять, обстоятельно загибая пальцы:
- За мосты платить надо? Надо. За ввоз товара в город? А как же иначе. За проезд по столичному тракту? Плати или тащись в объезд по Дрязженке, да через Чащежуть, а там разбойников, как грибов...
- Я понял, понял, - махнул я рукой. - И что же, все облагаются налогом или только хаги?
- Все, все, - закивал Анамун. - Но наши торговцы странствуют больше остальных, вот и выходит в общем масштабе накладно. Так не могли бы вы, Ваше Драконство, поспособствовать...
Я сделал мучительное усилие, чтобы подавить рвущийся наружу смешок и замаскировать его кашлем. Ваше Драконство! Ох, боженьки...
- Кхе-кхе, боюсь, если ваше желание исполнится, это будет означать монополию на торговлю для хагов.
- И что же в этом плохого? - расплылся князь в невинной улыбке. - Всем известно, что наши товары - лучшие на рынке.
- Не сомневаюсь, - пробормотал я, чувствуя себя припертым к стенке.
Сиденье трона вдруг показалось мне жестким и неудобным, несмотря на плюш обивки. В задницу что-то больно впилось - то ли начинающийся профессиональный геморрой, то ли налоговый вопрос. Я потихоньку заерзал, пытаясь облегчить ее участь, и вытащил из-под себя полу Вовкиной куртки. Так вот что меня истязало! В кармане прощупывались маленькие твердые округлости.
- Не хотите? - я сунул хагу чуть подтаявший леденец в мятой бумажке. - С клубничным вкусом. - И сам тут же бросил похожую конфетку в рот, ананасовую.
Князь с интересом крутил в руках незнакомый предмет, подозрительно принюхиваясь.
- Попробуйте, - предложил я, катая сладкий шарик на языке. - Отлично повышает сахар в крови.
Собственно, именно по этой причине леденчики и оказались в кармане, без пыли и шума переместившись туда из вазочки с прилавка теть Зины, школьной буфетчицы. Жрать мне хотелось постоянно, но не всегда было известно, когда мне удастся это сделать в следующий раз. Обнаружив мою слабость, Гена сделал продовольствие главным оружием в идущей между нами холодной войне...
Сообразив, наконец, как развернуть фантик, Анамун осторожно положил конфетку в рот. И тут же зажмурился от удовольствия:
- М-м-м, амброзия богов! - причмокивая, сообщил толстячок. - Небесные слезы!
Чмокнув в последний раз, князь распахнул глазки, сверкнувшие из-под синих бровей блеском кассового аппарата:
- Что это? Из чего оно сделано?
Последний вопрос меня несколько смутил:
- Ну, леденцы делают из сахара...
- А что такое сахар? - бойко поинтересовался Анамун.
Казалось, я слышу, как в голове у него щелкают маленькие костяные счеты.
Следующие минут десять прошли в разговорах о тростнике, свекле и технологии производства сахарозаменителей. Ощущение у меня было, что сдаю экзамен по химии и стремительно проваливаюсь, демонстрируя невежество невиданной еще глубины. Наконец, хаг сжалился и спросил, во что завернута так восхитившая его конфетка. От дальнейшего позора меня спасли фер-ди, явившиеся, чтобы напомнить посетителю о конце аудиенции.
Я торопливо сунул в липкую ладонь хага две последние конфетки, и мы распрощались, довольные друг другом. Почему-то я был уверен, что вскоре ассортимент местных кондитерских пополнится новинками вроде "Нектара демиурга" и "Даров дракона"...
Очень хотелось поинтересоваться у собакоголовых церемониймейстеров, не полагается ли мне перекур, но я не успел - фер-ди уже ввели в тронный зал следующего дарополучателя. При виде вампов меня всегда брала некая оторопь - уж очень были они буйно-фиолетовые. А этот к тому же так щурил на меня кошачьи глаза, будто я был уже открытой баночкой "Вискаса".
- Улиайкис Кукхин Чинг Ло.
Я огляделся было в поисках стакана воды, но вовремя сообразил, что посетитель не подавился, просто имя у него такое.
- Чего желаете, господин... Ло? - в памяти у меня засел только последний слог. - Какой подарок хотелось бы получить вампам?
Фиолетовый и вовсе зажмурился, будто я ему за ухом почесал:
- Ах, наш народ маленький, нам много не надо. Понимаете, мы любим жить уединенно, наши тонкие души цветут в покое, мы укрываем их от ветра и никого не трогаем, нет, никого, если нас, конечно, не тревожат. Уже бессчетное количество раз мы говорили им об этом, но, видите ли, люди не понимают слов, и все лезут и лезут через перевал, будто им у себя не сидится, а если с ними что-то случается, от непогоды или по собственному недосмотру, то в этом, конечно, вампы виноваты...
В таком роде вампир продолжал еще довольно долго - я успел сосчитать все кольца на его восьми пальцах, сережки в ушах, в носу, звенья в его золотом ожерелье... Все это время я кивал с серьезной мордой, изображая внимание, пока, наконец, мой подбородок не стукнулся о грудь так, что клацнули зубы.
- А? Э-э... Мы дошли до сути? - спохватился я, тараща сонные глаза.
- Я все это время говорил по сути, - оскорбился вамп. Сережки в узких мочках печально звякнули.
- Конечно-конечно, - смутился я. - Чем же демиург может вам помочь?
Господин Ло вздернул подбородок и ткнул в меня пальцем, так густо усаженным перстнями, что наружу торчал только острый черный коготь:
- В демиурги метите, молодой человек, а не понимаете, что помощь нам не нужна! Вампы - гордая нация! Я ведь уже битый час вам втолковываю, что речь идет о восстановлении справедливости и исправлении ошибки, допущенной прежними власть имущими. А вы, простите за выражение, спите на троне... впрочем, как и прочие... до вас.
Эх, жаль, леденчики у меня кончились. За следующую четверть часа я узнал обо всех промахах, ляпах и недоработках "прочих", то бишь дракона Женетт: вольных и невольных, касающихся вампов как прямо, так и косвенно, причем за последние пятьсот восемь лет - очевидно, именно столько было господину Ло. В лавине вываленной на меня информации подозрительно часто упоминался некий золотой прииск в Запредельных горах, судя по всему, находившийся на границе владений людей и вампов. Странным образом у меня сложилось впечатление, что "лезут" люди из местных поселений на спорную территорию именно за золотишком, и что многочисленные "несчастные случаи" со старателями происходят вовсе не случайно...
Дождавшись, когда посетитель прервется, чтобы набрать в грудь воздуху - это было ему необходимо удивительно редко - я выпалил:
- Сколько процентов налога вы платите за добытое?
Спасибо сладкоежке Анамуну, у вампа, похоже, впервые за время аудиенции возникли затруднения с речью:
- А... ва? - выдавил он, очевидно, на каком-то местном диалекте.
- Значит, налогов вы не платите, - заключил я.
- Но позвольте, - опомнился наконец господин Ло, - это же наши исконные земли, а значит, полезные ископаемые...
- Облагаются налогом за их искапывание, - отрезал я, опасаясь, что если сиреневый гражданин снова наберет обороты, блестящая идея вылетит у меня из головы. - Запредельные горы - территория пограничная, спорная. Я дарю их вампам, но при условии, что все добытое золото облагается налогом в размере... - Я задумался, но господин Ло снова открыл пасть, и я выпалил: - Двадцати процентов от его рыночной стоимости. Налог платится в имперскую казну, из него финансируется строительство пограничных застав и содержание гарнизона, который будет заворачивать людей, павших жертвой золотой лихорадки, в родную долину... - Тут мне пришлось перевести дух.
- Грабеж! - клацнул зубами вамп, но я еще не закончил.
- Выходит, рановато я решил даровать прииску свое драконье покровительство и исключительное право отливать личный знак демиурга?
В глазах господина Ло снова отразилась баночка "Вискаса", вамп бархатно заурчал:
- Позвольте узнать, как выглядит этот личный знак?
Я зачем-то окинул взглядом пустой зал, будто надеялся обнаружить в нем материализовавшийся из воздуха стол с писчими принадлежностями:
- Если б было чем нарисовать...
Кошачьи глаза моргнули, "Вискас" прикрылся крышкой:
- Настоящий демиург нашел бы способ.
Признаться, на этот момент господин Ло начал меня утомлять. Не очень понимая, что конкретно собираюсь сделать, я встал, спустился по ступеням, прошел мимо озадаченного вампа и остановился в десятке метров от трона. Эхо моих шагов позвенело дальше, устало и замерло. Ему тоже стало скучно в этой чистой холодной пустоте. Захотелось ее наполнить. Нарушить ее цветным пятном.
Внезапно мне представился рисунок в Сашкином альбоме, который я сделал по его просьбе. Два дракона, сплетшихся хвостами. Дракон бы мне подошел. Только он должен быть один, а рядом с ним... Я закрыл глаза и медленно ступил вперед. На внутренней стороне век вспыхнула картинка: белый дракон в профиль, стоящий на хвосте, расправив крылья, и сросшийся позвоночным хребтом с человеком, чье темное лицо обращено в сторону, противоположную драконьей морде... Эдакий Янус. Получеловек, полурептилия. Одновременно крылатый и пресмыкающийся. Я сделал еще шаг вслепую. Так, добавить синего и красного. Еще шаг. Пустить орнамент по кругу, вроде вензеля... Эхо последнего шага затаилось под подолком, и я открыл глаза.
Созданный мною герб, каким-то фантастическим образом проступивший в хрустале пола там, где я прошел, сиял свежими красками и отраженным небесным светом. Сашке бы он понравился - братец любил готический стиль и символику. Жаль только, если я не стану демиургом, картинка достанется Ноалу... Эй! Постойте! А как я ее вообще сотворил - без Торбука-то?! Или, может, меня с голодухи глючит?
- Великолепно, - тихо, почти по слогам произнес за спиной господин Ло. Признаться, я почти успел позабыть, что он был здесь. - Уверен, наши мастера смогут воспроизвести эту эмблему. Мы почтем за честь...
- Угу. - Усталость подкралась незаметно и навалилась, придавливая к полу. Я едва дотащился до алой подушечки. В голове звенели комарики, требуя осмыслить происшедшее в тишине и покое. - Аудиенция закончена.
Но передышку мне давать никто не собирался. Видимо, вамп превысил лимит отведенного ему времени, потому что следующий посетитель начал протискиваться в дверь прежде, чем фер-ди выпроводили господина Ло восвояси. Я ожидал, что представлять последнюю расу Среднего мира будет император Илламеды или, на худой конец, писклявый Патрик. К моему удивлению, из далекого далека к трону полетело определенно женское существо. Широкие юбки едва поспевали за стремительными шагами их хозяйки, кудряшки прыгали по решительно расправленным плечам... Ого! Да это же та самая студентка-секретарша!
Запыхавшись, девушка затормозила у ведущих к трону ступенек и выпалила:
- Люди принимают твой дар, властелин!
- Очень приятно, - стандартная фраза вылетела прежде, чем я осознал значение слов Кудряшки. Губы гостьи скривились в подобии саркастической усмешки, и я забормотал, стараясь исправить ситуацию. - Э-э... Разве вам не полагается сначала представиться?
- Кандида, принцесса Илламедская, - не стирая усмешки с лица, сообщила "секретарша" и поправила пришедшие в беспорядок от быстрой ходьбы юбки.
"Лиан, дурак конвенциональный", - ошарашено подумал я, а вслух сказал:
- Не хотите узнать, какой дар вы приняли от имени своих подданных?
- А какая разница, - пожала плечами странная посетительница. - Главное, я успела перед папашей.
Наверное, на лице у меня было написано такое недоумение, что Кандида сжалилась и, помахивая ладошкой, чтобы остудить разгоревшиеся щеки, объяснила:
- Император Ориосто сейчас как раз с Ноалом общается. Но что бы этот демагог папе ни предложил, уже поздно - я приняла твой дар.
Физиономия у меня, видимо, не разгладилась, так что принцесса перестала изображать вентилятор и нахмурилась:
- Разве ты не знаешь? Дар считается принятым только после того, как одаренный народ официально подтвердит свое решение формулой легализации. Это почти как печать на документе...
Я только удрученно покачал головой. Мне казалось, что я уже достиг дна собственной глупости, но кудрявая принцесса только что наглядно показала, что для этого мне понадобится акваланг. Кандида глубоко вздохнула и по-учительски сдвинула густые брови:
- Вот что получается, когда кто-то записочки пишет, вместо того чтобы слушать бессмертных! Ведь арста обо всем рассказывала...
Что ж, мы все учимся на собственных ошибках. Только похоже, мне скоро учиться будет незачем.
- Выходит, все остальные расы уже дали согласие Ноалу? - убито пробормотал я.
- Это мне неизвестно - ведь я покинула Чертог тогда же, когда и ты, - Кандида покосилась куда-то за спину и подмигнула мне, одновременно складывая губы в беззвучные слова. - Однако, скорее всего, представители рас отложат принятие дара до заключительного голосования. Ведь дарение происходит одновременно, и один... хм, вамп, например, не знает, какое предложение получил его соотечественник. Тут важно не продешевить.
- Простите, не понимаю, - признался я. Кудрявая вела себя так, будто тронный зал был полон невидимых шпионов. Или, может, фер-диананды могли становиться прозрачными? - К чему тогда волну гнать, то есть хватать не глядя, что дают?
- Затем, что формула легализации может быть сказана от лица каждой расы лишь однажды, - принцесса снова замигала, одновременно скашивая глаза, брови и нижнюю челюсть вправо.
Да у бедняги, наверное, нервный тик. Мне стало по-настоящему жалко девушку - и так не красавица, так еще и инвалид. Кандида между тем продолжала:
- Теперь не важно, что предложит королю Ноал - голос людей отдан тебе. Надеюсь, остальные расы последуют моему примеру. Или, может, они уже последовали?
Бедняжку снова перекосил тик, а я несколько приободрился:
- Ну, они не то что бы последовали, но вот, например, Габриэль получил...
- Нам запрещено говорить о чужих дарах! - перебила меня Кандида и, снова скосив глаза, приложила к губам палец с обкусанным ногтем. Меня взяло сомнение. Неужели у них тут скрытые камеры понатыканы? Нет, скорее волшебные зеркала...
Я подозрительно уставился на собственное отражение в дальней стене зала. Пока я играл в "дедушку на елке", участников конвента явно должен был кто-нибудь развлекать. Ноала, судя по всему, посетители осаждали не меньше меня. Альфу в роли Петросяна я представить себе не мог. Значит...
Страшная догадка заставила меня подскочить на троне так, будто плюшевая подушка внезапно превратилась в игольницу:
- Что же, они все виде...
Кандида сделала страшные глаза и преувеличенно громко повторила мою фразу, чуть подправив:
- Что же всевидящий властелин подарит людям?
Я едва расслышал вопрос. Мысли в мозгах ворочались тяжело и медленно, слова разбежались и спрятались в самых темных извилинах - на меня снова напал страх перед невидимой и безликой аудиторией. Никогда, даже в самых страшных кошмарах, не мог я себе представить, что окажусь героем "Дома-2" или, скорее, "Суд идет!" Кое-как заставив себя не пялиться в лжезеркало, я перевел взгляд на принцессу:
- Мнэ... э... а чего бы им... вам хотелось? - Ничего более оригинального придумать я уже был не в состоянии.
Кандида задумчиво накрутила на палец каштановый локон, глаза подернулись мечтательной поволокой. "Щас мужа попросит, - мелькнуло у меня. - Хотя... какая разница? Самое страшное уже произошло. Все слышали пионерские песни в моем исполнении".
- Ну, чтобы не было войны, ты и сам сообразишь позаботиться, - протянула принцесса. - Тогда... прошу десятипроцентной женской квоты в имперском совете, - твердо отчеканила принцесса.
Я не был уверен, что точно знаю, что такое квота и с чем ее едят, а спрашивать было стыдно перед избирателями. Поскольку все сегодня как-то крутилось вокруг налогов, я решил, что это какая-то их разновидность. Почему налог Кандида предлагала брать именно с женщин - наверное, с жен советников? - оставалось для меня загадкой. Может, она хотела, чтоб среди приближенных короля было побольше холостяков? Что ж, это могло бы все объяснить.
- Дарую двадцатипроцентную квоту, - расщедрился я.
- Ура! - хлопнула в ладоши принцесса. В два прыжка она преодолела разделявшие нас ступени, даже юбки не помешали, и бросилась мне на грудь. Кудряшки защекотали нос, а девушка прошептала: - Воробышек, я знала, из тебя получится достойный демиург.
Я беспомощно заозирался в поисках фер-ди - не пора ли уже аудиенции подойти к концу?
- Люди принимают твой дар, властелин! - радостно отбарабанила принцесса, видно, чтоб ни у кого не осталось сомнений, и запрыгала вниз по лестнице.
Каблуки дерзко простучали по алмазному полу, дверь в конце зала распахнулась сама собой.
- Ну зачем же так орать, - в музыкальном голосе арсты, раздавшемся прямо из воздуха над моей головой, послышалось раздражение. - У нас дистанционная связь, и она прекрасно работает.
И верно: из невидимого транслятора раздался невнятный шум, гудение многих голосов, неразборчивые возгласы - видно, среди электората накалялись страсти. Но тут же все как ножом отрезало:
- Приношение даров завершено, - объявила Альфа чуть усталым голосом. - Прошу кандидатов проследовать в зал ожидания. В Чертоге пройдет тайное голосование.
На меня повеяло вокзалом и электричками. Оставалось только надеяться, что в зале драконьего ожидания есть буфет. Я успел скатиться по ступенькам, когда над ухом хрустально дзинькнуло:
- Лиан, у нас форс-мажор, - арста пыталась скрыть раздражение, но у нее плохо получалось. - У тебя просят аудиенции. Срочно. Исуркх по имени... - В эфире зашептались, но слова тонули в жужжании возбужденных избирателей. - Длинное Перо. Его раса из мира Запада и не участвует в голосовании, поэтому я не вижу причин, чтобы отклонить просьбу. Тебе решать, захочешь ли ты выслушать это ди-существо.
Снова тревожно загудело, будто под потолком тронного зала пряталось осиное гнездо. Альфа ожидала моего ответа.
Я пожал плечами:
- Ладно. Только недолго.
- У вас будет пять минут.
Трансляция вырубилась, и я нехотя поплелся к уже изрядно сплющенной ерзаньем подушке. М-дя, тяжела ты, шапка Мономаха. Интересно, какие претензии предъявит мне одноглазый - потребует пенсию за увечье или расправы над Ноалом за обман? Эх, ну что мне стоило просто отказаться от разговора!
Исуркх впорхнул в зал и в три взмаха крыльев оказался у подножия трона.
- Бескрылый, лишивший меня зрения, но заставивший прозреть! - с таким обращением одноглазый хлопнулся на нижнюю ступеньку и простер ко мне когтистые руки.
Я покосился на зеркало за его спиной - интересно, бдительные фер-ди успеют вмешаться, если эти грабли окажутся в опасной близости от моего горла? Я уже знал, каково это, когда тебя душат, и первый опыт мне здорово не понравился.
- Я пришел просить справедливости для моего обманутого народа.
"Вообще-то подарки у меня закончились", - хотел было я сразу остудить пыл "ангела", но из того перло, как по накатанному, он мне и слово вставить не дал.
- Я пришел, чтобы открыть глаза тем, кто еще слеп. Я принес правду, и пусть народы Среднего мира сделают сегодня свой выбор, основываясь на ней, а не на красивой лжи.
Вот так поворот! Ясно, что одноглазый вовсю играет на публику, а мне в этом спектакле отведена скромная роль зрителя. Я вцепился в подлокотники кресла так, что пальцы свело. И принесла же это Перо нелегкая!.. Интересно, он речь сам сочинял или Ноал помогал?
Будто прочитав мои мысли, исуркх выпрямился во весь немаленький рост и угрожающе встопорщил крылья:
- Чужой, называющий себя Ноалом, пришел на Запад давно, тогда моя душа еще обитала в Нижнем мире. Предки рассказывали, что в то время он не имел формы и явился в облаке золотистого света.
Перед глазами у меня тут же возник пыльный ангел, но я загнал образ обратно в чулан памяти и прижал дверь спиной.
- Предки сразу поняли, что это бессмертный, ищущий воплощения. Он то бродил по горам зверем, в шерсти которого сменялись день и ночь, то пресмыкался змеем у воды, то плясал на скалах шестируким демоном. С опаской предки приблизились к нему и спросили, кто он и откуда. Ноал назвался и ответил, что его родной мир разрушен, и он единственный, кому удалось выжить. Тогда мой народ спросил чужака, чего он хочет. Тот ответил, что ищет себе новый дом. Предки мудро рассудили, что решить судьбу бессмертного может только дракон Женетт. Они вызвали госпожу, и Ноал ушел с ней. Это было несколько поколений назад.
Исуркх сделал драматическую паузу, а я напрягся - пока было непонятно, куда он клонит.
- И вот недавно Ноал снова появился в Каисе. Он выглядел как человек, но суть его осталась прежней. Он предложил моему народу сделку. Если мы будем служить ему и поможем занять алмазный престол, он вернет наших потерянных детей, аспидов, домой, на грань Моррэй...
От сердца у меня отлегло так резко, что руки задрожали, и я украдкой отер вспотевшие ладони о штаны. Дальнейшие слова Пера звучали в ушах невнятно, как через вату. Не важно. Я знал, что их сейчас слышат все участники конвента - люди, хаги, вампиры и соотечественники одноглазого. Все узнают о предательстве Ноала, о нападении на Саттард, о похищении Машуры и попытке отобрать у меня Торбук. Я понимал, что капитан крылатых пошел ва-банк. Ведь выиграй чужой демиург выборы, и исуркхам не избежать его мести. И все же Отчаявшийся сделал это. Ради кого? Неужели ради меня, глупого мальчишки, искалечившего его? Или ради целого мира?
Тишина, воцарившаяся в зале, вернула меня к реальности. Одноглазый, склонив голову, ждал моих слов. Эх, дорого бы я дал, чтобы услышать сейчас реакцию избирателей! Но громкая связь была отключена, так что приходилось стрелять вслепую. Был мой выход, а я все еще не знал, что же сказать исуркху. Любые слова утешения казались фальшивыми и дешевыми, как затертые грязными пальцами монетки.
Я встал и взглянул прямо на свое крохотное отражение в далеком зеркале. Бесконечно малая величина. Бабочка. Или уже куколка, из которой может вылупиться дракон?
- Я беру на себя обязательства Ноала. - Голос прозвучал неожиданно гулко в огромности зала. - Став демиургом, я обещаю воссоединить детей исуркхов и кадер с их родителями. Крылатый народ Запада не должен страдать из-за игр бессмертных.
- Вот и чудно. Ваше время истекло. - Как всегда неожиданно прорезавшаяся Альфа не дала насладиться торжественностью момента. - Лиан, в зале ожидания для кандидатов накрыт закусочный стол.
31
Зал ожидания оказался круглой светлой комнатой, заставленной коллекцией всевозможных диванчиков, пуфиков, оттоманок и кресел со скамеечками для ног. Об одну такую я и споткнулся у входа, потерял равновесие, опрокинул какой-то высокий глиняный горшок и рухнул на выкатившиеся из горлышка свитки.
- Ай-ай-ай, - протянул Ноал, уже разлегшийся на одной из оттоманок с чтивом в руках. Выглядел он, учитывая недавний разнос, на редкость спокойно. Может, конкурент был еще не в курсе?.. - В Александрийской библиотеке случился пожар, а в собрании вселенской мудрости мадам Женетт - ты. Какой все-таки у старушки вульгарный вкус. Или правда говорят, что интеллигентов тянет к плебеям?
Я отряхнулся и на всякий случай окинул помещение быстрым взглядом - на предмет фальшивых зеркал. Зеркал не было, только за огромным, во всю стену, окном плыли пушистые облака. Решив не реагировать на подначку демиурга, я молча поставил сосуд со свитками на место - к счастью, он даже не треснул. Фер-ди, застывшие у входа, как статуи атлантов, сделали вид, что ничего не видели.
- Что же ты подарил нашим избирателям? - продолжал Ноал в том же тоне, совершенно не реагируя на игнор. - Чем их осчастливил? Мраморными унитазами с подогревом? Бесплатными школами для всех? А-а, хотя нет, со школой у тебя отношения напряженные...
Трепаться с остряком у меня совершенно не было желания. Больше всего хотелось приткнуться на самый дальний от него диван и притвориться спящим, но вот беда - искомые закуски находились как раз перед ушлепнутым демиургом. Столик на гнутых ножках был загружен всевозможными то ли орешками, то ли драже, то ли ягодами в глазури. И вот всю эту вкуснотищу и подгреб под себя Ноал, горстями закидывая хрустящую радость в рот.
Не в силах противостоять искушению, я пробрался между креслами-оттоманками-горшками и уселся на низенькую тахту напротив конкурента.
- Тут что, действительно библиотека? - решил я сменить тему разговора и запустил руку в ящичек с чем-то желтым и сырным на вид.
- А на что, по-твоему, это похоже? - усмехнулся Ноал и ткнул вверх зажатой между пальцами печенькой.
Я задрал голову, хрустя сырными шариками, и чуть не проглотил их разом непрожеванными. Там, где надлежало быть потолку, простиралось казавшееся бесконечным пространство, заполненное свитками всех возможных размеров. Различались они также степенью потрепанности и цветом перетягивающих их шнурков. Вся эта макулатура горделиво парила в воздухе, иногда неспешно вращаясь от сквозняков.
- На... Хогвартс? - Мне припомнились летающие ключи из фильма про Поттера.
Демиург скривился:
- Не хватало еще, чтоб ты сравнил меня с лордом Волдемортом. Впрочем, замок действительно довольно захламлен. Половина этого барахла, - демиург снова махнул вверх, - годится только на растопку. Например, это... - он бросил через стол свиток, который только что читал, и тот с шуршанием приземлился мне на колени. - Или это... - Огромный рулон, похожий на обойный, растолкал ряды висящих в воздухе собратьев и спикировал под стол. - Полная чушь, - поморщился Ноал, едва удостоив взглядом табличку с названием на еще одном манускрипте, выуженном из вычурной напольной вазы.
Пока критик рвал и метал, я потихоньку развернул отвергнутую им рукопись. Рокханская вязь тут же сложилась в читабельные слова: "...третья эпоха получила название Энорокох - эпоха Больших Птиц. В это время в Среднем мире обитают гигантские создания - обладающие разумом птицы. Они создают искусственную среду обитания, Дарро, которую населяют животные - черви. По некоторым легендам, Ро Кох (Большие Птицы) создают и скалы. До настоящего времени (эпоха Энадорен) сохранилась единственная птица Рокх - правитель Верхнего мира". Нащупав шнурок с табличкой-наименованием, я выяснил, что передо мной "История Среднего мира".
- По-моему, так вот эта - очень даже ничего книженция, - ткнул я в прочитанный абзац. - Я, по крайней мере, узнал кое-что для себя новое.
Ноал, у ног которого уже образовался целый ворох свитков, шуршавших печально, как опавшая листва, саркастически хмыкнул:
- Табула раса!
- Чего-о? - завелся я с пол-оборота.
- Говорю, в башке у тебя много пустого места - любая финтифлюшка там будет смотреться, как скелет динозавра в полную величину.
- А у тебя там одно дерьмо, - буркнул я сквозь сжатые зубы. - Небось, когда насморк, и сопли текут коричневые...
От дверей донеслось сдавленное хрюканье. Мы с Ноалом одновременно повернули головы, но фер-ди держали каменную морду, тупо пялясь в пространство. Только у правого собачий нос чуть подергивался, словно что-то щекотало его изнутри.
- Пойми, неудачник, - обратился ко мне демиург, будто между нами ничего не произошло, - этому миру не нужна старая, засиженная мухами история. Ему нужно будущее. Я дам ему достойную цель, к которой можно стремиться, и новую, славную историю, летопись побед, которыми будет выложена дорога...
- ...в ад, - перебил я зарвавшегося спикера. - У нас тут не выборы, зря суетишься. Интересно, ты именно это избирателям раздарил? Будущие победы?
Ничуть не смутившись, Ноал снова развалился на оттоманке и водрузил пятки на стол:
- Не думаю, что стефы откажутся от крови побежденных, а хаги - от исключительного права торговли на завоеванных гранях. Волосатые барыги давно уже присматривали дешевый путь на Запад.
Я вспомнил свои сплющенные леденцы, и в животе у меня закопошилось неприятное предчувствие:
- Ну, вампов Западом вряд ли прельстишь, они вроде как домоседы.
- Зато любят золотишко, - хихикнул Ноал. - С ними все просто - стоит пообещать новую жилу...
- А люди? - занервничал я. - Ведь они не хотят войны!
- Люди, - захрустел чем-то похожим на высушенные рыбьи глаза демиург, - любят все, что входит в понятие прогресс. Вспомни свою убогую родину! Уже и дышать нечем, и жрут отраву, и от болезней ею же лечатся - а все им мало, все хочется, чтобы было лучше, чем у соседа.
- И что же? - пробормотал я, дожидаясь, пока Ноал проглотит неаппетитное лакомство.
- Да ничего, - тот отер ладони о кимоно и потянулся к ящичкам со сластями. - Пообещал им строительство самой крупной академии волшебства... Ну, вроде этого самого Хогвартса. Инвестиции в развитие человеческой магии, лаборатории, бестиарий... А себя предложил в роли почетного лектора. Пусть забавляются людишки, пока живы.
Я вцепился обеими руками в обивку тахты - они так и чесались от желания сжать пальцы вокруг кое-чьего бледного горла.
- А вот и не выйдет у тебя! С людишками... Они уже приняли мой дар!
- Ты бредишь, - усмехнулся демиург.
- Посмотрим, - голос у меня дрогнул. - Принцесса Кандида подписалась на акте приемки и поставила печать.
Если мои слова и задели Ноала, то он не подал виду:
- Что ж, один голос против трех? И чем же ты соблазнил этот синий чулок?
- Подарил женщине то, чего ей хотелось, - веско уронил я и выбрал из коробочки последнюю печеньку.
- Как интересно! - всплеснул руками красавчик в кимоно. - И чего же хочется женщинам?
- Ну, за всех говорить не буду, - с видом знатока махнул я печенькой, - но вот принцесса спала и видела двадцатипроцентную... как ее... квоту.
- На что же, о Хаос? - Ноал даже пятки со стола спустил.
Я напряг память:
- Не на что, а какую. Женскую. В имперском совете.
Демиург присвистнул и окинул меня таким взглядом, будто у меня из носа вдруг выросли маргаритки:
- Ты что, феминист?
- При чем тут это? - Меня покоробило слово, которое я привык слышать только в женском роде.
- Кому еще пришло бы в голову сделать четырех баб членами главного законодательного органа империи?
- Баб?.. Членами?.. - До меня начало доходить, что значило загадочное слово "квота".
- Именно, - кивнул Ноал и мерзко хихикнул. - Четыре советника в юбках из двадцати... Представляю себе, что сейчас творится в Чертоге!
Тут я не выдержал:
- Подумаешь, советники в юбках! Как насчет негодяя на стриптопелии?! После того, что рассказал Длинное Перо, за тебя вообще только глухой проголосует!
- Какое еще Перо? - Умник беспечно откинулся на оттоманке, но я почувствовал нотку напряжения в его голосе. - И что оно там наболтало?
Я понял, что прокололся, но слово, как говорится, не воробей:
- Одноглазый из твоих исуркхов. Кстати, они больше не твои. Парень все выложил про выкрутасы некоего жадного до власти демиурга.
Черные холодные глаза сошлись на мне, обжигая ненавистью, и на мгновение я поверил, что победил. Но вдруг застывшее лицо расколола гримаса, и смех Ноала заставил висевшие в воздухе свитки испуганно завертеться.
- Ха! Не будь наивным! Неужели ты думаешь, что слова какого-то недотепы с окраины Западного болота заставят вампиров отказаться от свежей крови, а хагов - от бешеной прибыли?! Да что им всем, уютно устроившимся в своем Среднем мирке, до какого-то облапошенного иноземного лоха и его незаконнорожденных ублюдков? В конце концов, - демиург посерьезнел и склонился вперед, уперев ладони в обтянутые кимоно колени, - у конвента есть выбор: преступник, совершивший смертный грех, и бессмертный, слегка смухлевавший в предвыборной гонке. Что тяжелее на весах справедливости? - Ноал поднял руки с коленей ладонями вверх, подержал на одной высоте, а потом одновременно опустил левую и поднял правую. - Ты сам как думаешь?
Я не смог выдержать его насмешливого взгляда и бросил чересчур резко:
- Может, я и нарушил закон, но я никому не врал! Я верю, - мой голос невольно дрогнул, - люди... и не-люди поймут, что тебе нельзя верить, что твои подачки поощряют в них самое низкое и подлое!
Демиург сладко потянулся и заложил руки за голову.
- Дорогой коллега... Очень скоро мы это узнаем. Мне плевать на людей и на то, что я там в них поощряю. Это мелкие, жестокие и порой забавные зверьки, которые нужны мне только как инструменты для достижения цели. Впрочем, я, как и ты, за равноправие. Адорены, то бишь вампиры, и прочие уродцы, которых расплодила тут мамаша Женетт, мне равно безразличны. А теперь отбрось жалкое человеческое лицемерие и загляни в самого себя. Неужели тебе действительно есть дело да каких-то там лиловых горцев-кровососов или расфуфыренных кукол в илламедском дворце? Они мрут каждый день от самых естественных причин. Так неужели что-то изменится, если окочурится парой сотен больше?
Ответ пришел сам собой:
- Мне до сих пор снится смерть женщины, убитой вампиром на моих глазах. Убитой в отместку за смерть другого вампира, с которым расправился Помнящий. По твоему приказу.
Ноал пожал плечами:
- Значит, ты знаешь... Похоже, ты все же умнее, чем кажешься. Возможно, даже настолько умен, что признаешь - эта смерть тронула тебя только потому, что тебе было страшно за собственную жизнь. Ты мог оказаться на ее месте, ведь так? В тебе живет не сочувствие, а простой животный страх, который пробуждается ночами...
Я тряхнул головой:
- Мне не все равно, что случится с Машурой, с ее семьей, с Ла Кертом, с маленькой Сиир, потерявшей мать...
- Ах да, друзья, сироты... - Демиург выловил из воздуха несколько свитков и брезгливо помахал ими, будто мух отгонял. - Лирика, художественная, мать ее, литература! Разве ты не видишь? Глупые привязанности тянут тебя к земле, лишают свободы. Вот ты сегодня разглагольствовал об ответственности. Ты же связал себя по рукам и ногам! Как ты будешь летать, когда каждый раз, прежде чем сделать шаг, должен подумать: а как это повлияет на других?
- Мне никогда не нравилось летать, - огрызнулся я.
- Но ты пытаешься стать драконом, - Ноал бросил свитки в зашуршавшую кучу под столом. - Пойми, невозможно достичь бессмертия, не порвав свои связи с землей. Невозможно стать Творцом, сохранив менталитет твари.
- По-твоему, выходит, - я выпрямился на тахте, чтобы лучше видеть лицо собеседника, - все демиурги сволочи по определению. Но вот дракон Женетт не холодная гадина. Ей не все равно, что будет с сотворенным ею миром.
- Поэтому она все бросила и усвистала на поиски приключений? - выгнул бровь Ноал.
- Поэтому она передала мне Торбук, - возразил я. - Мне, а не тебе.
- Дура-баба, - скривился мой соперник. - Всегда знал: женщина и политика - вещи несовместимые. Но ничего, мир Оси еще достигнет своего величия - благодаря мне.
- И в чем же состоит это величие? - внезапно мне стало противно, что я ел с этим существом с одного стола. - Что это за цель, которая оправдывает любые преступления? И не говори мне, что преступления - понятие относительное, а демиург всегда прав...
Черные глаза Ноала блеснули. Из-под потолка спланировал очередной свиток, но на этот раз он сам раскатался в карту и завис в воздухе над столом.
- Это грани Запада, - указал демиург на рисунок, напоминающий раскрытый веер. - Многие из них мало исследованы, на иные вообще не ступала нога чужака. Известно, что в некоторых обитают разумные существа, в других - лишь монстры и дикие звери, есть и такие, что вовсе необитаемы и смертельны для жителей грани Моррэй. Какой простор для свершений!
- Зачем? - устало спросил я.
- Что - зачем? - не понял Ноал.
- Свершения на гранях. Ну, завоюешь ты их все, и что?
- Некоторые теории утверждают, что у Запада бесконечное количество плоскостей, - в голосе демиурга впервые послышались нотки неуверенности.
- Хочешь сказать, тебе на всю жизнь хватит? На вечную? - усмехнулся я. - Ты сделал ее смыслом доказательство какой-то там теории?
- Клал я на теорию... - Ноал зло скомкал карту и отправил ее в кучу к прочим манускриптам.
- А на что ты не клал? Вот видишь, мы вернулись к тому, с чего начали - в тебе нет ничего, кроме дерьма.
Демиург вскочил на ноги так быстро, что я и моргнуть не успел, а его кулак уже материализовался прямо напротив моего носа. Вот только дальше он не двинулся - Ноал раскорячился в интересной позе, вроде роняющего стакан мужика, пойманного в стоп-кадре рекламы. Я тихонечко поднялся с места и ткнул нападавшего пальцем в нос. Бедняга даже не моргнул.
- Временная капсула, - подал голос от дверей один из фер-ди. - Мы не любим насилия.
- Э-э, спасибо, - пробормотал я. И это говорят воины Хаоса? - А когда вы его... хм, разморозите?
- А тебе оно надо? - поинтересовался второй собакоголовый.
- Не-а, - признался я и после некоторого раздумья предложил: - Чипсов хотите? Или как эти штуковины на столе называются...
Я бы действительно предпочел, чтобы покоритель Запада навечно остался в виде памятника - книголюбы могли бы ему на руку пальто вешать. Но вскоре голос Альфы, раздавшийся для разнообразия из глубин горшка с мировой премудростью, объявил об окончании голосования.
По пути в Чертог Ноал был непривычно молчалив и подавлен. Интересно, он помнил, как я стучал его по носу? Или как вставил орешки в рот - на манер вампирских клыков? Что ж, если он победит на выборах, мне один конец.
В Чертоге висела напряженная тишина. По лицам друзей я сразу понял, что дело мое - труба. Машура прятала глаза, Динеш смотрел на меня, как на сбитого машиной ежика, Сконки оставил в покое нос и теперь судорожно догрызал ноготь большого пальца, а Ла Керт с Финном пытались утихомирить отца саттардской авиации, все порывавшегося вскочить с места и что-то учинить - то ли народный бунт, то ли истерику.
- К сожалению, делегатам не удалось прийти к консенсусу, - печально объявила Альфа, когда мы с Ноалом снова заняли места на сцене. - Голоса разделились, и конечный счет по итогам выборной гонки составляет 2:2.
Я встрепенулся: как?! Выходит, исповедь одноглазого сработала, и все не так безнадежно?! Чего ж на половине трибун такой траур? А на второй - воинственный вой...
- Регламент выборов предусматривает особые правила на такой случай, - продолжала тем временем арста. - У Среднего мира может быть только один властелин, а потому претендентам на это звание предстоит сразиться на турнире. Пусть достойнейший победит!
- Пусть! - завопили избиратели.
Эхо ударило мне в голову и заставило ее загудеть на манер ведра, которое только что от души приложили палкой. События вокруг сменялись так быстро, что бедные мозги начинали вскипать от перегрузки. Стена Чертога за спиной Альфы вдруг плавно поехала в сторону, и я всерьез начал опасаться, что процессор у меня заглючило капитально.
- Какое оружие? - деловито поинтересовался у Альфы Ноал.
Известие о поединке вернуло ему прежнюю надменность. Видно, демиург был уверен, что справится со мной одной левой.
- Любое нерукотворное, - очаровательно улыбнулась бессмертная. Она что, магию имела в виду?
- А... э... как определяется победитель? - наконец сообразил спросить я.
Арста терпеливо пояснила, обращаясь к публике:
- Турнир считается оконченным, когда один из сражающихся погибает или признаёт себя побежденным и отказывается от титула властелина.
- Молись, чтобы я просто прикончил тебя, лузер! - прошипел Ноал, делая шаг в мою сторону. Ближайший собакоголовый тут же угрожающе встопорщил крылья, и демиург остановился. - Запросишь пощады, и я живьем скормлю тебя летучим шавкам - с душой и всеми потрохами!
М-дя, умею я все-таки заводить друзей!
- Поберегите пыл для поединка, молодые люди, - холодно заметила Альфа. - Прошу вас занять исходные позиции.
Голубая дама повернулась к трибунам спиной. Радостной новостью было то, что меня не переглючило. Стена Чертога действительно исчезла. За ней открылось обширное пустое пространство, ограниченное алмазными гранями, будто в центре цитадели была прорезана шахта для так и не запущенного гигантского лифта. Вслед за Альфой мы приблизились к краю колодца. Пяток фер-ди встал в почетный караул за нашими спинами.
Но удивительное на этом не кончилось. Стенки шахты улыбнулись - то есть в них вдруг образовалась трещина, углубилась, растянула уголки, и пошло-поехало... Не успел я и глазом моргнуть, как по периметру сухого колодца уже образовался изящный балкончик с перилами. Более того, такие же перила выросли за нашими спинами. Теперь Ноал, я, Альфа и караул были ограждены от зрителей хрустальным частоколом, а у наших ног начиналась бездна с синеватым дном шахты далеко внизу.
- Все готово, - легко хлопнула в ладоши арста. - Участники конвента, желающие наблюдать за ходом турнира, могут расположиться на обзорной площадке.
Повторять не потребовалось. Делегаты рванули с насиженных мест, только топот по Чертогу пошел. Вскоре балкончик был забит по всему периметру.
- Итак, - профессионально улыбнулась ведущая, - мы начнем на счет три.
Как именно начинать, мне еще оставалось неясно - для дракона в колодце места явно было маловато, тем более для двух. Да и Торбука на этот раз нам вроде не полагалось. А арста уже начала отсчет:
- Раз!
Голубая дама распростерла руки, поощряя зрителей.
- Два! - дружно завопили делегаты.
Я поискал взглядом группу поддержки во главе с Машурой. С глазами моими творилось что-то странное: вроде бы они все видели, но картинка скакала, смещалась, дробилась на мелкие кусочки, так что люди, хаги, вампиры и исуркхи сливались в смазанное разноцветное пятно... Сиреневый хаер Ла Керта как раз всплыл в фокусе, когда под купол алмазной шахты взлетело роковое:
- Три!
Я думал, Ноал кинется на меня, но вместо этого он сиганул прямо в пустоту. Выпучив глаза, я наблюдал, как он пробежался по воздуху и застыл в середине колодца под восхищенные вопли зрителей. Пол там, что ли, прозрачный, как в гараже для "сушек"? Противник между тем нетерпеливо поманил меня пальцем. Я не стал дожидаться, пока фер-ди спихнут меня с края, зажмурился и отважно шагнул в бездну.
Честно говоря, я уже немного устал падать. Мимо проносились гладкие стены колодца, отражавшие беспорядочно размахивающую конечностями фигуру. Я понял, что жить мне осталось доли секунды, и сделал первое, что пришло в голову, - выпустил когти. Алмаз пропороли глубокие царапины, от жуткого визга - будто ногтем по классной доске - у меня аж зубы заломило. Руки дернуло, чуть не вывернув из плечевых суставов, и я вонзил в стену лезвия, выросшие на ногах. Пипец Вовкиным кроссовочкам, зато я затормозил.
Значение свершившегося еще только начало оформляться в подкорке, когда новая нотка в воплях зрителей привлекла мое внимание. Я обернулся, вывернув шею. Ноал скользил вниз по кривой дуге, как Зеленый Гоблин из первого "Человека-паука". Между ладоней демиурга разгоралось режущее глаза белое сияние. Пора было рвать когти!
Я дернулся... еще раз... Ёпрст! Стена держала крепко. Я бы приколот к ней, как мотылек на булавке, так что Ноал мог прицелиться без помех. Беззвучная вспышка отразилась от стены, ослепила. Слишком поздно я догадался сбросить "тормоза", как ящерица - хвост. Лезвие боли рассекло меня надвое и застряло между лопаток. Я снова упал, теперь уже на самое дно, до которого мне не хватало всего пары метров.
Мир дрогнул и померк, но тут же зажегся снова, мигая и гудя, как перегорающая лампа дневного света. В голове будто засело сверло, которое медленно вращалось. Я чувствовал теплую влагу, щекочущую прижатую к полу щеку. Больше не было ничего, и именно это напугало меня до усрачки. Даже страх, забарабанивший в височную кость тревожными молоточками, заканчивался в горле, хрипло втягивавшем воздух слишком частыми и слишком мелкими глотками.
На границе поля зрения мелькнула тень. Что-то жесткое ткнулось под подбородок и повернуло лицо вверх. Я увидел начищенный сапог, край черного кимоно, бледное лицо Ноала с похожей на шрам улыбкой.
- Ты проиграл, малыш, - почти нежно сказал он. - Приятной смерти.
Пол снова дал мне пощечину. Новый властелин мира оседлал воздух и понесся навстречу нарисованному им будущему. Я остался в прошлом. Я сам был прошлым, но время во мне не хотело умирать.
Боль пронзила позвоночник, будто в него воткнули высоковольтный кабель. Слезы брызнули из глаз - странно, как глазные яблоки не выпрыгнули следом. Я не сразу понял, что это делает свою работу ответный дар Габриэля. Я был трупом, оживающим в чудовищной машине доктора Франкенштейна. Я был вампиром, сращивающим перебитый хребет и разорванные нервы. Вампир во мне корчился в луже собственной крови, царапая обломанными ногтями пол, и кричал.
Никто не слышал меня. Собрание наверху занималось собой и новым демиургом, которого оно заслужило. Ноал смаковал собственное торжество. А я... Я превращался. Вылуплялся из смертной куколки. Я не знал, что изменило меня - кинжал, сделанный из межмировой грани, или переход через эту грань. Но я больше не был бабочкой. Я стал драконом.
- Презрение к врагу - моя броня, - прошептал я, наращивая на свое новорожденное тело доспехи космодесантника. - Вера - мой щит. Болтер - мое оружие!
Хотя пси-пушка тоже не помешает. Плюс плазмаган. И наплечная батарея.
- Смерть послужит мне компасом!
Ранец брони послушно толкнул модифицированное тело вверх. Навсегда запомню лицо Ноала в тот момент, когда он увидел залитое в металл чудовище, ощетинившееся наставленными на него жерлами.
- Welcome, - выдохнул я в динамик шлема, - to the world of Warhummer.
И выпустил в гада серию стомиллиметровых. Черная фигурка улетела в стенку, что, впрочем, было вполне предсказуемо. Как и полная тишина на галерке, забывшей, как дышать. Чего я предвидеть не мог, так это того, что демиург, от которого по идее должна была остаться только дырка, отлепился от алмазной поверхности и... вроде как стекся вместе, словно клякса стянулась в первоначальную чернильную каплю. Народ над моей головой ахнул, раздался тяжелый шлепок - видно, какая-то дама запоздало хлопнулась в обморок. А Ноал уже снова парил передо мной, криво улыбаясь и запахивая размотавшееся кимоно:
- И это все, на что ты способен? - язвительно уронил он.
Я не стал дожидаться продолжения и вмазал шутнику одновременно из болтера и пси-пушки. Рунные снаряды как раз хороши от демонов. Но на этот раз демиург, видимо, подготовился. Выглядело это так, будто тело его стало каучуковым - мои заряды нашли цель и... попросту завязли в ней. Резиновый Ноал даже погасил инерцию, а это значит, что придурок смог сожрать импульс - хм, вспоминаем курс физики - в пару сотен кг/см2. Это заставило призадуматься.
Пока я думал, противник вспучился, будто его мучили газы, и родил на свет нечто, заставившее меня отскочить на десяток метров вверх, а галерку издать очень дружный вопль ужаса. Зубыстые слюнявые головы, повысовывавшиеся из японской "пижамы", шумно занюхали воздух и уставились на меня злыми вертикальными зрачками. Наплевав на копирайт, Ноал стырил дизайн из моего любимого "Чужого" и теперь плодил монстров быстрее Сигурни Уивер.
Пришлось пустить в ход плечевую батарею. Отдача чуть не швырнула меня на балкончик к зрителям. Кого-то шумно стошнило через перила. Я едва успел увернуться, но, глянув вниз, понял несчастного. Демиург распух еще больше и теперь напоминал гигантскую черную гидру, десяток голов которой тянули вверх длинные шеи и плевались чем-то зеленым и явно ядовитым.
Делегаты, превращенные кислотой в вонючую лужу, как-то не входили в мои планы, и я ретиво рванул вниз, паля изо всех стволов. Это оказалось неверным решением. Ноала расперло так, что он едва помещался в вертикальной шахте. Маневренность монстра была никакая, зато меня очень неудачно зажало между его смердящей тушей и стеной. Сверху и снизу извивались на тонких поганочных ножках клыкастые морды, истекали ядом кинжальные клыки, сверкали электрическими импульсами слизистые глазищи - все ближе, ближе...
Я швырнул в первую разверстую пасть опустевший болтер - тварюга проглотила его, будто собачье лакомство.
- Ты знаешь, почему у меня такие большие зубы? - прошипело чудовище голосом Ноала, и вся огромная, бородавчатая туша затряслась от мелкого смеха, радуясь собственной шутке.
- Чтобы сожрать этот мир! - крикнул я, надеясь, что конвент услышит меня за ворчанием голов гидры. - За этим ты пришел сюда, чужой? Чтобы наполнить собственную пустоту?
Хихиканье монстра оборвалось - все уродливые головы уставились на меня немигающими темными глазами.
- Для того чтобы быть демиургом, нужно созидать. А что создал ты? Ты только разрушаешь и жиреешь на чужой боли и страданиях.
- Я создал Помнящих, - прошипела другая пасть, незаметно подкравшаяся слева.
- И память выжгла их души! Посмотри им в глаза - в них такой же холод и пустота, как и в твоем взгляде, Ноал. Тебя ведь нет! Ты - вакуум, ты - абсолютная темнота. Ты пришел погреться у чужого огня, посиять отраженным светом, но вакуум невозможно согреть.
Сотни голов одновременно дернулись, как от удара, и с шипением подобрались ближе к разбухшему грибообразному телу.
- Что случилось с твоим родным миром, Ноал? - продолжил я, чувствуя спинным мозгом напряженную тишину наверху, там, где застыли пораженные люди, вампиры, хаги... - Он тоже канул в твою ненасытную утробу? В эту черную дыру, поглощающую все, стараясь насытить бесконечный голод - голод пустоты? А теперь настала очередь мира Оси упасть внутрь, растворится в твоем Ничто? Ведь ты - ничто! У тебя нет даже своего имени, так что тебе пришлось украсть чужое, нет лица, так что пришлось скопировать мое...
- Ты! Первый! Умрешь! - одновременно три оскаленных пасти атаковали с разных сторон.
От двух я успел увернуться, а третья вскользь вспорола доспех - металл вскипел, вспузырился, обнажая кожу и остатки Вовкиной одежки.
- Я! Стану! Тобой! - еще три чешуйчато-роговых башки выстрелили из туши за мной следом, да только запутались шеями.
- Попробуй! - крикнул я, сдерживая стон. Яд начал разъедать кожу, добираясь до мяса. - Ну, схавай меня! Только учти - как бы тебе не лопнуть! Знаешь, что случается с черной дырой, поглотившей критическую массу?
- Перечитай учебник по физике, двоечник, - хрюкнула бронированная голова, украшенная аж восемью бельмастыми глазами. - Черные дыры вечны! - Кривые зубы щелкнули в миллиметре от моего уха. Прощай, плечевая батарея!
- Черные дыры - это мертвые звезды, - выкрикнул я, лавируя в путанице шей. Какой-то инстинкт толкал меня ближе к жуткой полипообразной туше монстра. - Но даже мертвые звезды рождают галактики!
Еще одна пасть, клацнув клыками и обрызгав кислотой, пронеслась мимо. Вот и брюхо, набрякшее буграми вздувшейся плоти и наклевывающимися почками новых голов. Я сбросил дырявую, местами до бумажной тонкости разъеденную броню. Кровь Габриэля во мне из последних сил боролась с разрушениями, сращивая волокна, закрывая язвы блестящей красноватой кожицей. Инстинкт самосохранения, слепой и уверенный в своей правоте, гнал меня прочь, накачивая адреналином для побега.
Я закрыл глаза. Развел руки и обнял гноящуюся, истекающую сукровицей массу, прижался к ней всем телом. Я растворялся. Я слышал шипение собственной пенящейся белками плоти. Это больно, очень больно - становиться звездой. Больнее, чем рождение, страшнее, чем удары в лицо, смертельнее, чем слова...
Алое сияние омыло меня. Сначала я думал, что это сгораю я сам, разбившись о горизонт событий. Но я мог думать. Я открыл глаза и понял, что могу смотреть. Свет был повсюду. Его было много, слишком много - даже алмазный замок не мог вместить его весь. Свет летел к далеким звездам, и телескопы моего мира бесстрастно регистрировали новую вспышку. Я протянул ладонь - она тоже была из света - и стал творить.
В месте без времени это легко. Надо только придумать форму. Я сделал из Ноала то, о чем он всегда мечтал, но чего у него никогда не было. Я сделал человеческое сердце. А потом я вернулся туда, где будущее становится настоящим, и встал перед потрясенной Альфой, держа на ладони кристалл, мерно вспыхивающий красным...
32
Мы с Машурой стояли на крыше алмазной цитадели и смотрели, как участники конвента покидают Чертог. Лучи заходящего солнца окрашивали в розовый цвет плоскости летательных аппаратов и крылья выстроившихся клином исуркхов. Легкий ветерок не оставлял попыток уложить Машурину прическу по-своему, и девушка то и дело проводила рукой по лбу, отгоняя лезущую в глаза прядь.
- Ты знаешь, что уже стал легендой? - внезапно заговорила саттардка, не отрывая взгляда от процессии "сушек", направляющихся к сверкающим шпилям Илламеды. - Лиан Миротворец, заключивший пакт о ненападении между стефами и людьми. Лиан Неподкупный, сказавший: "Я не торгую кровью своих подданных". Лиан, Приносящий Надежду, в чьем гербе будет выбит девиз: "Даже мертвые звезды рождают галактики".
- Зачем ты все это говоришь? - спросил я огрубешим от смущения голосом. - Это Уилл Смит легенда, а я... Я все тот же, что и был.
- Ты изменился, Лиан. - Машура поймала мой взгляд и удержала, утопив в янтарной глубине. - Не только потому, что стал демиургом. Ты... повзрослел. И я не знаю, смогу ли быть достойной... Регент властелина Среднего мира - высокое звание, но и огромная ответственность. Что, если я не справлюсь...
- Уверен, справишься, - твердо сказал я и сжал ее холодные пальцы. - Ты ведь всегда хотела летать. Ла Керт поможет тебе знанием и советом, не зря же я назначил его твоей правой рукой. А если что-то пойдет не так... - Я чуть коснулся кристалла на цепочке, пульсировавшего красным на груди новоиспеченного регента. - В Квазаре достаточно силы, чтобы усмирить целую мятежную армию.
Машура кивнула и улыбнулась через силу:
- Ну, надеюсь, до этого дело не дойдет... Худшее, что нам грозит, - мужской бунт в Имперском совете.
Мне удалось ответить на ее улыбку бодрым оскалом:
- Ничего, если что, вали все на меня. Политики так всегда делают. Да и ненадолго же это. Ведь я скоро вернусь! Вот улажу дела дома - и сразу назад. Ты же знаешь, время в моем мире течет быстрее. Не пройдет и пары недель, как я... Ты слушаешь меня?
Девушка кивнула. Она снова смотрела вдаль, на лоскутный ландшафт, медленно покрывающийся сиреневыми тенями.
- Я знаю, ты вернешься, раз обещал. Вот только не по тебе сидеть в алмазном замке и наблюдать за людским муравейником с облачной высоты. Ты тут же помчишься на Запад - отдавать исуркхам Ноаловы долги, разыскивать аспидов... Да мало ли какие еще найдутся для демиурга дела. Ты же теперь бессмертный...
Машура вздохнула, отвернув от меня лицо, и я вдруг понял причину ее печали.
- Но ведь ты тоже бессмертна! В каком бы теле ни родилась твоя душа, я всегда узнаю ее. А в этой жизни... Кто сказал, что мы не можем быть рядом? Ведь я теперь демиург!
Она взглянула на меня исподлобья подозрительно блестящими глазами, рыжие крапинки в которых были кленовыми листьями опавшей надежды.
- Вот, возьми! - внезапно нашелся я, вытаскивая из порванной на груди куртки то, что грело мне сердце.
Машура с удивлением взглянула на пушистую не по погоде перчатку.
- Это же... - Румянец залил ее щеки, сравнявшиеся по цвету с горящей кромкой неба над лесом драгаев.
- Пусть одна будет у тебя, - придумывал я на ходу, - а вторая... Она останется тут, - я похлопал себя по внутреннему карману. - Если я вдруг тебе понадоблюсь... Или захочется поговорить... Просто надень перчатку на руку.
- Но как?.. - Еще не веря, Машура покачала головой. - Ведь ты будешь там, а я...
- Найду способ! - Я сжал пальцы девушки вокруг шерстяного комочка. - Вот увидишь! А теперь... Мне, наверное, пора.
Но я остался стоять на месте. Знал, что нужно отпустить ее руку и идти, что я сказал и сделал все, что мог, но ноги будто приросли к крыше. Под нами, рассекая легкую облачную пену, парили на кожистых крыльях фер-диананды. Оказалось, их было всего тринадцать.
- Я знаю, плохо так говорить, - Машура зябко передернула плечами, - но нам повезло, что Помнящие после... гм, преображения Ноала бросились в шахту и разбились. Если бы воины Хаоса не получили их души в оплату за свои услуги...
- Боюсь, и Квазара бы не хватило, чтоб от них откупиться, - согласился я. - Вот видишь, никакая я не легенда, просто везучий, но очень запутавшийся тип.
- Ты... - Она чуть задохнулась, будто воздуха в груди не хватало для теснившихся там слов. Узкая ладошка поднялась и коснулась моей щеки - легко, как тополиный пух, заполнявший мой город по весне. Машура сглотнула несказанное и уронила руку. Веки дрогнули, пушистые ресницы пустили по щекам стрельчатые тени. - Передай там привет. Маме, Вовке... Ты ведь увидишь его, да?
Я кивнул.
- Тете Лене... Скажи ей спасибо, - она подняла руку с зажатой в ней перчаткой. - За все.
Горло у меня перехватило, и я только пробурчал что-то невнятно-утвердительное. Оставаться тут было невыносимо. Уйти от Машуры - невозможно.
- Кстати, - девушка улыбнулась чуть дрожащими губами, - а как ты вернешься в свой мир? С помощью Торбука?
Я сделал над собой усилие и постарался мыслить логически.
- Нет. Слишком рискованно брать его с собой. Альфа предложила спрятать Торбук в цитадели и окружить охранной магией. Думаю, так будет лучше всего.
- Как же тогда? - В карих глазах зажглось знакомое мне любопытство. - Опять через Верхний мир?
Я усмехнулся: узнаю прежнюю Машуру!
- Нет, кажется, я придумал способ получше.
- Не хочешь рассказывать - не надо! - фыркнула девчонка и отвернулась, скрестив руки на груди.
- Я расскажу, - горячо заверил я, - обязательно! Только не сейчас...
Машура ковырнула носком сапога безупречную алмазную поверхность.
- Понимаешь, это кое-что личное.
- А Кандида кудрявая, это как? - бросила обиженная через плечо. - Тоже личное?
Я оторопел:
- Принцесса-то тут при чем?
- Это ты мне скажи! - саттардка оставила в покое крышу и вперила насупленный взгляд в меня, а руки - в боки. - Ты же с ней при всем честном народе целовался!
До меня наконец доехало, и я хрюкнул, подавляя непрошеный смешок:
- Маш, это что, ревность?
Карие глаза сощурились, превратившись в недобрые щелочки:
- Вот щас я покажу тебе ревность, - двинулась на меня разъяренная мстительница, - ты у меня летать без крыльев научишься...
- Глупая! - я ухватил ее за руки и оттащил от края. - Кандида же старая, да к тому же синий чулок. И вообще, когда она мне там, в тронном зале, на ухо про воробушка шептала, я под кудряшками у нее увидел вот такой вот прыщ! - пальцы мои сложились в подобие грецкого ореха.
- Правда? - шмыгнула носом Машура. - А что это еще за воробушек?
- Так, ерунда, - смутился я. - Мне э-э... надо идти. Слушай, давай завтра выйдем на связь? Перчаточным способом. Расскажешь, как устроилась в Илламеде...
- А ты - как там, в Питере! - воодушевилась моя регентша.
- А ты - про Саттард, и как дела у маленькой Сиир. Это девочка, которую...
- Конечно! - хлопнула себя по лбу Машура. - Как же я могла забыть! Ведь Динеш мне про нее рассказывал... Сегодня же расспрошу наших.
На том мы и расстались.
Тронный зал цитадели ничуть не изменился с тех пор, как я его покинул, только небо в стрельчатых окнах порозовело. Странно - казалось, за прошедшие несколько часов я прожил целую жизнь. Почему-то для меня было важно, чтобы я оказался здесь один. Двуликий Янус, получеловек-полудракон, раскинул на полу алые крылья, словно звал меня в путь. По моим расчетам, в Питере как раз наступило раннее утро. Если все пойдет по плану, я окажусь прямо в нашей с Сашкой комнате, рядом с постелью. Даже если появление будет шумным, и брат проснется, я всегда смогу сказать, что только что пришел и свернул что-нибудь в темноте...
Я пару раз глубоко втянул воздух через нос и выдохнул через рот, как пловец. Это помогло унять сердцебиение. Осмотрел себя. От Вовкиного прикида остались одни ошметки - особенно пострадали куртка и футболка. Их срастить у меня как-то не получилось - видно, нет портняжного таланта. Да хрен с ним. Штаны на месте, и ладно. Тем более на черном и крови засохшей не видно. Если не присматриваться.
Я прошелся через зал, шаркая растерзанными кроссовками, и встал прямо на собственный герб. Одной ногой на дракона, другой на человека. Закрыл глаза, призвал Ветер... И пока меня несло, тихонько покачивая, через пространство и время, я представлял себе шторы на окне нашей комнаты - детские шторы с сидящими в лукошках котятами, которые мать так никогда и не сменила на что-нибудь более взрослое и мальчишеское...
Именно рыжие коты и были первым, что я увидел, открыв глаза. Падение вышибло из меня дух - все-таки над мягкой посадкой оставалось еще работать и работать. Я растянулся на полу, залитом сереньким городским светом - по небу между наполовину раздвинутыми занавесками невозможно было определить, который теперь час. С таким же успехом, могло быть и позднее утро, и ранний вечер - с рассветом я просчитался. К счастью, Сашка где-то болтался, то ли в школе, то ли у приятелей.
Я пошевелился. В копчик и в ребра уперлось что-то острое. Ясно, меня не было неделю, а в комнате уже срач. Хотя, может, неделя - это сильная натяжка... Я вытащил из-под собственного зада Дж. Роулинг с ушастыми от частой перечитки страницами. Стоп! Не может быть, чтобы Санек вот так бросил на полу своего любимого Поттера! Что-то тут не так... Стараясь не шуметь, я поднялся на ноги и огляделся.
Роулинг валялась в неопрятной куче не одна. Складывалось впечатление, будто кто-то взялся за праздничную уборку и одним махом смел с книжного стеллажа все, что там стояло. А потом забыл вытереть пыль или хотя бы поставить вещи на место... Из-под опрокинутого лицом вниз будильника торчал желтый краешек шоколадной обертки - от мальчишки на ней виднелись одни ноги в старомодных ботфортах. Я машинально поднял часы - по электронному циферблату бежала трещина, едва различимые цифры показывали 88:88. Пипец.
Под ложечкой противно засосало. Почему-то на цыпочках я прокрался к приоткрытой двери, высунул голову наружу. В гостиной царил оранжевый полумрак, плотные шторы были задвинуты. Воздух казался густым от пыли, табака, кислого запаха пота и сивушного духа. Слабенькие лучи света, пойманные между занавеской и оконной рамой, обличительно падали на угол журнального столика с опрокинутой бутылкой. Голубоватые блики от телевизора отражались в ее мутном стекле, но звук отсутствовал. Скачущая по экрану женщина, которая на самом деле была мужчиной, беззвучно открывала накрашенный рот, будто хотела укусить микрофон.
Я знал, Гена где-то здесь. Чуял отчима, как пес, унюхавший мочу чужого кобеля, только что пометившего его территорию. Он был в квартире, пьяный, вонючий, опасный... Но где же Сашка? И где мать? Судя по разгрому в квартире, она или серьезно больна, или не появлялась дома уже несколько дней. Ни того, ни другого на моей памяти никогда не случалось.
Поколебавшись на пороге гостиной, я направился через нее к кухне. В полной тишине было слышно, как сосед сверху спустил воду в туалете. Мои осторожные шаги звучали в ушах, как топот динозавра. Дверь в коридор стояла настежь. Я подобрался поближе, стараясь различить в темноте, на месте ли мамино пальто. Наверное, в этот момент я отвлекся. В любом случае, когда краем глаза заметил шагнувшую из-за угла грузную тень, уворачиваться было поздно.
Под черепом взорвался огонь, меня отшвырнуло к стене. Тумбочка выбила почву из-под ног, и я рухнул на пол. Может, Гена и нетвердо стоял на ногах, но догнать меня тут ему не составляло труда. Я почти успел свернуться клубочком, так что тапок отчима вместо живота встретил колено. Мы взвыли одновременно. Отчим запрыгал на одной ноге, я пополз от него к спальне - выход в коридор он перекрыл. Пинать меня, видимо, стало слишком больно, так что урод вооружился первым, что под руку подвернулось. Подвернулся длинный рожок для обуви с ручкой в виде конской головы. Сделан он был из пластика, так что лупить меня Гена принялся именно рукояткой. На мое несчастье, она отломилась уже на втором ударе - запястье, которым я прикрывал голову, было крепче.
Я говорю "на несчастье", потому что ушлепок принялся искать снаряд потяжелее и, конечно, нашел. Торшер с оранжевым, под цвет занавесок, абажуром, оказался как раз под рукой. Впрочем, абажур Гена тут же свернул - для его цели круглый тряпочный экран был только помехой. Каждый раз, когда деревянная ножка взлетала в воздух, державший ее мужик визжал что-то, задыхаясь от прилива крови и шепелявя. До меня долетали только обрывки фраз, потерявших смысл:
- Все ты!.. Она из-за тебя!.. Наркоман!.. Ворюга!.. Ублюдок!.. Уб-бью!..
Все это время я смотрел на Гену не закрывая глаз. Мне хотелось, чтобы он встретился со мной взглядом. Хотелось, чтобы он увидел всю ту ненависть, которая выжигала мне роговицу изнутри. Чтобы этот огонь ворвался прямо в его зрительный нерв, и замкнул проспиртованный, мертвый мозг. Одна короткая вспышка - и все! Чернота.
Очнулся я там же, где вырубился, - в коридорчике-аппендиксе, куда открывались двери родительской и нашей с Сашкой комнат. Сам туда заполз, или Гена меня загнал, как шайбу в ворота, память выдавать отказывалась. Орудие его труда с разбитой лампочкой валялось рядом. Из угла открывался вид только на треть гостиной, но самую важную треть - с выходом к коридору и двери на свободу. Отчима там не было. По стене метались зеленые блики, напоминающие о лете и траве. Судя по волнообразно нарастающему и снова затихающему вою, перекрываемому бубнением комментаторов, ящик показывал футбол.
Я произвел быстрый анализ повреждений. Болело все, что могло болеть, но пальцы сгибались, при вдохе не стреляло в груди или боку, в глазах не двоилось, хотя один из них изрядно заплыл, блевать не тянуло. Похоже, мне повезло - совковый торшер склеен был из какой-то дряни, только прикидывавшейся цельным деревом. Я дождался, пока зомбоящик снова не принялся блажить, и под вопли: "Дзюба бьет головой! Мяч летит в рамку! Не-е-ет!.. Левая стойка! А-а-а!.." - на карачках выполз из-за угла.
С низкой позиции мне стал виден диван перед телевизором с торчащей над подлокотником макушкой, в центре которой прорисовывалась сальная плешь. Одна рука отчима безвольно свесилась вниз, пальцы почти касались горлышка полупустой бутылки. Эмоции в ящике как раз поутихли, и до меня донеслось тяжелое дыхание спящего. Не веря своему счастью, я осторожно разогнулся и, припадая на одно колено, подковылял к дивану.
Гена дрых пьяным сном, из приоткрытого рта бежала на обивку ниточка слюны. Я представил себе, как беру лежащую на столе бутылку и со всего маху разбиваю ее о расплывшееся, изуродованное лопнувшими сосудами лицо. А потом втыкаю розочку в мягкое жирное горло и давлю, пока из вонючего рта не перестанут идти красные пузыри. Минуту я постоял, любуясь картинкой, вздохнул и побрел в коридор. По пути подхватил лежащую на базе трубку и, заняв безопасную позицию у заранее отпертой входной двери, набрал номер.
- Больница имени Володарского, - пробормотал в ухе усталый голос.
На телефоне сидела незнакомая тетка, и я минут десять вполголоса объяснял, кто такой, и почему мне понадобилась санитарка Левцова. Когда мы, в конце концов, дошли до сути, выяснилось, что мать уволилась с работы по семейным обстоятельствам больше недели назад, о переезде не сообщила и нового адреса не оставила. Я положил телефон в прихожей и тихо выскользнул за дверь. Куда могли податься мать с Сашкой, оставалось загадкой. Насколько мне было известно, родственников у нее в Питере не имелось. Я, по крайней мере, никогда о них не слышал. К тому же бардак в спальне и раскиданные повсюду брательниковы книжки наводили на размышления.
Постояв в задумчивости на площадке, я сделал то, что раньше никогда не пришло бы мне в голову - подошел к двери соседней квартиры и надавил на звонок. Из-за стальной двери послышался тонкий собачий лай, сначала далекий, потом ближе и громче. Когда шавка уже охрипла, послышалось шарканье старческих шагов, скрип открываемой внутренней двери. Я почувствовал, что меня изучают в глазок, и постарался придать разбитой морде наиболее дружелюбное выражение:
- Я ваш сосед, из сороковой.
За дверью с минуту тихо дышали - даже собака затаилась. Потом снова скрипнула внутренняя дверь, закрываясь, укромно брякнула цепочка.
- Я ваш сосед, откройте! - заорал я и надавил на багровую кнопку звонка.
Шавка впала в истерику - я слышал, как она, подпрыгивая, кидается изнутри на дверь. Обитатель квартиры - скорее всего, одна из бабок, вечно сидевших на лавочке у подъезда и ворчавших на тех, кто с ними не здоровался, - притворился мертвым.
Я пнул с досады крашеную сталь и пошел звонить в квартиру напротив. Придушенная птичья трель разносилась в таинственной глубине жилища без ответа - в тридцать восьмой честно никого не было дома. Осталась тридцать седьмая. Заведясь, я нажал на кнопку пять раз подряд. Это вызвало реакцию. Внутри зашуршали, защелкали замком, и мужской голос недовольно буркнул:
- Кто?
- Сосед из сороковой.
Снова щелкнуло, и обитая бордовой клеенкой дверь приоткрылась. Из полутемного коридора выступил усатый мужик военной выправки, чуть щурясь на лампу дневного света. Я вспомнил, что видел его раньше на лестнице - усатый частенько курил на площадке, стряхивая пепел в жестянку из-под кофе.
- Ах тыть... - разглядев меня, сосед едва сдержал неприличное слово - видно, интеллигентный, хоть и бывший военный. - Как же тебя так угораздило?
Вопрос я проигнорировал:
- Мои мать и брат... Женщина с мальчиком из сороковой - они переехали, не знаете?
- Ну, чудак, если ты сам не знаешь, переехали твои или нет, откуда же мне-то знать? - почесал в затылке усатый, заглядывая зачем-то мне за спину, будто Сашка с мамой могли прятаться там. - Хотя... ты, вроде, давненько домой не заглядывал, а?
- А они? - продолжал я про свое. - Давно вы их видели?
Мужик призадумался:
- Вроде в субботу последний раз. В прошлую. Братишка твой тут мне в банку сопли пускал, - сосед кивнул на подоконник с импровизированной пепельницей, - да я его спугнул. Понимаешь, жена мне дома курить не разрешает...
Из глубины прихожей, как по волшебству, раздался тихий, но требовательный женский голос:
- Коля, кто там?
Коля извинился глазами и шагнул внутрь, притворив дверь. До меня донеслись обрывки приглушенного разговора: "Из сороковой... Мальчишку избили... Где мать, неизвестно..."
Я не стал дожидаться лифта и потихоньку пошел вниз по лестнице. В следующем пролете меня нагнал топот торопливых шагов:
- Эй, парнишка! Погоди, - усатый застегивал на ходу кожаную куртку. - Тебе к врачу надо, в этот, как его, травмпункт. Я тебя подвезу.
- У меня денег нет, - бросил я через плечо, ковыляя по ступенькам.
- Да ты что, чудак! - Коля легко обогнал меня и остановился парой ступенек ниже, заглядывая в лицо. - Я ж не за деньги! Тебе помощь нужна, - и тут же сморщился. - Ух, какой у тебя фингал классический...
- Ладно, - неожиданно для себя согласился я. - Подвезите. Только не в травмпункт. В полицию, в дежурное...
Участковый по нашему району носил странную фамилию Капуста. Слушал он меня со скучающим выражением лица, прерываясь то на телефонные звонки, то на то, чтобы наорать на какого-то Тимофеева, напортачившего с несовершеннолетней в книге учета доставленных. Потом он и вовсе ушел, бросив меня наедине с бланком заявления. Два пункта меня смутили: время происшествия и возможные свидетели. Настенных часов в кабинете не было, и я выглянул в коридор. К моему удивлению, стойкий Коля еще был там. Тоскливо подпирая стену, он изучал содержимое стенда, кривовато висящего рядом с дверью. Наверное, запоминал морды героев из серии "Их разыскивает милиция".
Я еще больше удивился, когда сосед не только обнаружил наличие часов, но и согласился значиться свидетелем избиения. Оказывается, до тридцать седьмой даже через лестничную площадку долетели кое-какие звуки - просто жена убедила Колю в том, что это очередной пьяный дебош, в который порядочным людям вмешиваться совершенно ни к чему. Больная совесть велела капитану на пенсии - насчет армейского прошлого я не ошибся - из дежурки отвезти меня в травму. Там он листал прошлогоднюю "Науку и жизнь", пока мне накладывали швы, делали рентген и закатывали запястье в лубок - все-таки в лучевой оказалась трещина.
Оставалось еще направление в судмедэкспертизу, но туда мы уже ни по какому не успевали, даже с Колиным искусством объезжать пробки по тротуару.
- Куда теперь? - участливо поинтересовался мой шофер, суя в усы очередную сигарету.
Вариантов у меня было немного. Я попросил у соседа мобильник и, с трудом попадая пальцем левой руки на нужные кнопки, набрал Вовкин номер. Ответила дама средних лет и сволочного нрава, обозвавшая меня дебилом. Я поменял восьмерку и тройку местами, и на этот раз попал, куда надо. До Купчино мы доехали за сорок минут. Мне стоило великого труда убедить бывшего капитана в том, что по дороге от подъезда, у которого мы припарковались, до квартиры второго этажа со мной ничего не случится. Сунув в мою лапу бумажку со своим номером, доблестный усач укатил.
- Тебя что, корова жевала? - спросил Вовка, увидев останки своей курточки, жалко отсвечивающей дырами в свете коридорного бра.
- Скорей, бык боднул, - поправил возникший за спиной моего друга Андрей.
Я понял, что от долгой беседы на кухне не отвертеться, но это было хорошо. Я надеялся, что Вовкин отчим со своим ушлым адвокатом помогут мне разыскать семью.
Дом номер шестнадцать оказался сталинкой в форме буквы "гэ", одной стороной выходящей на сквер, другой - на заросшую тополями улицу Фрунзе. Внутри неблагозвучной буквы располагался просторный двор, главной достопримечательностью которого был квадратный корпус лицея 366.
Вечерело, моросил надоедливый, под кожу лезущий дождь. Лицеисты и их родители попрятались за желтыми окнами квартир, оставив улицу осени, опавшим листьям и шпане вроде меня. Первым препятствием на пути к цели оказался домофон у двери подъезда. Ну, позвоню я в семьдесят шестую и что скажу? "Здрастье, я ваш..." Кстати, кто? Двоюродный племянник? Гражданка Нина Аркадьевна Горская, небось, не дура. Открыть не откроет, а пошлет... ежиков пасти.
Пока я в раздумьях мерз под козырьком, из подъезда послышался приглушенный топот, гогот, тяжелая дверь распахнулась и выплюнула компанию подростков. Выглядели пацаны младше меня, но их было много, и рванули они из парадной так, будто за ними гнался Чикатило с электропилой. Убраться с дороги я не успел.
- Хрен одноглазый! - тощий и волосатый в косухе запнулся о мой гипс. - Кто тебе в будку свет провел?
Но тут товарищи потащили остряка дальше, а я мышкой скользнул в закрывающуюся дверь. Лестница поразила своими размерами - казалось, построили ее для людей иных габаритов и потребностей. Лифт закрывала тяжелая чугунная решетка с финтифлюшками. На площадке было тепло, чисто, лампочку, спрятанную под матовым плафоном, вывернуть еще никто не догадался, как и насрать в пальму, торчащую из кадки в углу. Пахло тут, по крайней мере, совсем не по-лестничному - как-то никак пахло.
Я подошел к пальме и потрогал длинный, с острыми краями листок. Настоящий! Все еще под впечатлением от этого факта, я медленно поплелся вверх по лестнице. Медленно не от того, что болело колено, а потому, что увиденное заставило пересмотреть заготовленный сценарий встречи с двоюродной сестрой матери. Нужно было выгадать время.
Эту самую кузину раскопал Андреев адвокат, у которого оказались широкие связи. Он же убедил меня озадачить товарища Капусту еще одной заявой - о пропаже Сашки и матери при подозрительных обстоятельствах. Менты взялись за Гену, но как его ни трясли, много не вытрясли - говнюк ушел в запой. Извлеченные из отчима сведения в формулировке юриста с очень обнадеживающей фамилией Винер сводились примерно к следующему: Левцова Софья Николаевна покинула место жительства двадцать восьмого октября после продолжительного скандала с применением бытовых предметов как средств убеждения. Малолетнего сына Александра она забрала с собой и направилась, несомненно, к своему любовнику, имя и местонахождение которого Геннадий Михайлович Шишков указать затруднялся. Внешность означенного субъекта Геннадий Михайлович описать был также не в состоянии, поскольку коварный соблазнитель существовал, как выразился господин Винер, скорее всего, только в воображении гражданина Шишкова.
Поскольку обзвон моргов и городских больниц не дал результата, разысканная родственница оказалась пока единственной ниточкой, ведущей к моей семье. Впрочем, даже эта ниточка была очень тонкая. Я уже знал, что у Нины Аркадьевны мать с Сашкой не объявлялись. Господин Винер звонил ей вчера, и она, нехотя признавшись в родстве, заявила, что не видела Соню уже лет двадцать, а потому никаких полезных сведений дать не может.
Я пришел в дом с пальмой на улице Фрунзе потому, что еще надеялся. Если двоюродная сестра не захотела говорить по телефону с незнакомым адвокатом, может, она расскажет что-нибудь мне? Вдруг у матери есть и другие родственники, какие-нибудь дяди-тети, не в Питере, так в другом городе, и она уехала к ним? В таинственного любовника мне, как и господину Винеру, не очень верилось, хотя менты уцепились именно за эту версию...
Дверь квартиры семьдесят шесть подавляла своей кожаной солидностью. Даже толстый коврик с цветочками, казалось, надменно шипел: "Ноги прочь!" Я одернул куртку - новую, Андреев подарок - пригладил волосы и нажал на звонок. Не успело внутри тренькнуть, как из квартиры высунулась цепкая рука, сграбастала меня за шиворот и втащила внутрь. Мгновение - и я обнаружил себя припертым к стене между вешалкой с пальто и зеркалом. Меня держала за грудки маленькая худая женщина в черном мешковатом свитере.
- Ифи, охранять! - рявкнула она, не сводя с меня горящих торжеством карих глаз.
Рыжая бородатая собака уселась у моих ног, пожирая жадным взглядом штаны и скаля слишком большие для нее зубы. В горле у Ифи так и клокотало от плохо контролируемой ярости. Я шумно сглотнул.
- Попался, свин тропический! - хищно улыбнулась хозяйка нехорошей квартиры. - А вот теперь я позвоню в милицию!
- Ниночка, что там? - донеслось откуда-то из глубин коридора, где, судя по звону посуды и вкусным запахам, находилась кухня.
- Да вот, поймала тут одного из этих гопников, что бегают и звонят во все двери.
Я стал тихонько сползать по стене. Сердитое лицо женщины в черном и рыжая собака расплывались, как мазутные пятна на лужах. Я заморгал, пытаясь вернуть ясность зрению, и по щекам побежали горячие дорожки. Голос из кухни удивительно походил на мамин, только вечной усталости и раздражения в нем не было, скорее, тихая такая, подспудная боль, с которой научились жить...
- Эй, парень, эй! - Узкое лицо в обрамлении лохматого каре больше не сердилось. В щеку ткнулся холодный собачий нос. - Тебе что, плохо? Да ладно, не буду уж звонить с первого-то раза... - Мамина двоюродная повернулась в птичий профиль и крикнула неожиданным для хрупкого тела басом: - Сонь, водички нам принеси!
Из дверного проема напротив, видимо, привлеченная шумом, высунулась круглая очкастая голова.
- Лиан! - взвизгнул Сашка и, распихав Нину Аркадьевну и собаку, повалил меня на пол.
Чай мы пили в гостиной с настоящим камином. И плевать на то, что топить его было нельзя - трубу замуровали. Зато на мраморной полке стояли старинные часы с голой богиней, а золоченая решетка намекала на уют тлеющих оранжевым жаром углей. Часы тикали, я глотал обжигающий чай, стараясь не хлюпать губами. Говорила в основном решительная женщина в черном свитере:
- Понимаешь, Лиан, эта свинья в образе человеческом угрожала твоей маме... Да, Сонечка, не делай страшные глаза, - кузина Нина ткнула в воздух зажженной сигаретой. - Свинья и есть, недостойная называться мужчиной. Ведь он что ей сказал? - Узкое лицо повернулось ко мне, бледные губы крепко обхватили "мальборину". - "Уйдешь - найду и убью. И тебя, и щенка твоего. И никуда ты от меня не скроешься". Да-да, Сонечка, не прячь глаза, это не стыдно! Единственный, кому должно быть стыдно, это твоему бывшему подонку... А что твоей маме еще оставалось делать? - тетя Нина снова говорила со мной, стараясь пускать дым в сторону. - Ты пропал без следа, кстати, по моему личному мнению, страшно безответственный поступок, даже принимая во внимание обстоятельства! - Она с силой вдавила окурок в пепельницу и тут же полезла в пачку за новой сигаретой. - Дома - безобразные сцены, попреки, дикие обвинения, психологический террор. На работе - контрольные звонки с нецензурностями и угрозами. - Двоюродная глубоко затянулась, Ифи заворчал из своей корзины у окна - видно, не одобрял курение.
- Александр нахватал троек в школе, - кузина Нина ткнула сигаретой назад, в сторону плотно закрытой двери - Сашку не допустили к официальной части чаепития по причине малолетства. - У ребенка начались постоянные боли в животе, он почти перестал кушать... А в тот вечер эта свинья, - похожая на Гавроша женщина с вызовом взглянула на мать, акцентируя последнее слово, - распустила руки. Мальчик не смог доесть ужин, а так называемый отчим... - Сигарета сломалась между маленькими твердыми пальцами и полетела в пепельницу. - Нет уж, Сонечка, ты это сама расскажешь. А то мне убить кого-нибудь хочется. Нервы ни к черту...
Бледные губы скривились, и Нина Аркадьевна на мгновение стала удивительно похожа на маму. Но тут же собралась, заправила хвосты черных волос за уши, сложила пальцы в замок на столе - и сходство пропало.
- Так вот, мать твоя, Лиан, умная женщина. Спрятала в коридоре сумочку - документы там, денег немного. Мой адрес она еще раньше разыскала - на всякий случай. Схватила все, Сашку в охапку - и вон из дому. Геннадий за ними далеко не погнался, соседей побоялся, наверное... - Тетя Нина покачала головой, будто и сама не верила в проявление у Гены нормальных человеческих чувств. - Как они добирались до меня - отдельная история. Появились тут в первом часу ночи. Мы с Соней уже лет двадцать не общались. Последний раз я звонила ей года три назад, наговорила глупостей... Почему - долго и нудно объяснять. Это как "Сага о Форсайтах" - все запутано и уходит корнями в прошлое, - кузина послала матери косой взгляд, и та легонько кивнула, утверждая молчание. - Итак, двадцать лет - и вот Сонечка стоит у меня в прихожей. Лица на ней нет, одежды почти тоже, с нею чудный мальчик, напуганный, как Поттер после атаки дементоров...
Тут я посмотрел на "Гавроша" новыми глазами - взрослая тетя, которая читает "ГП", это гораздо серьезнее взрослой тети, ловящей гопников с помощью собаки-убийцы. Нина Аркадьевна между тем продолжала:
- Конечно, я тут же предложила остаться у меня. Живу одна в двухкомнатной квартире, детей нет... - Двоюродная снова потянулась к красной пачке, но на полпути отдернула руку и стала подливать себе чай. - Хотела в милицию позвонить, но мать твоя ни в какую.
Карие глаза бросили испытующий взгляд на сестру, но та ушла в себя, за так ненавистную мне непробиваемую стену, к которой невозможно подобрать ключа - ведь не было самой двери.
- Так что Саша с мамой уже вторую неделю как тут обитают. - Хозяйка задумчиво взвесила в руке чайник и вылила остатки заварки мне в чашку. - Все, конечно, в строжайшей тайне. Сонечка на улицу почти не выходит, все-таки Московский район с Кировским совсем рядом. От звонков телефонных ее до сих пор озноб бьет, валерьянкой отпаиваю. А тут еще какая-то шантрапа взялась по квартирам звонить. Откроешь - никого. Снова звонок - никого. А то еще спичкой кнопку прижмут... Сегодня вот у мамы твоей чуть приступ сердечный не случился. Так что ты прости, если я тебя напугала.
- Ничего, я понимаю, - заверил я. - Значит, вы поэтому адвокату совра... то есть, сказали, что маму не видели?
- Так это действительно был адвокат? - красивые брови "Гавроша" выразительно прыгнули под челку. - Вот видишь, Сонь, что наделал твой маниакально-депрессивный психоз! Кстати, - брови вернулись на место, и карие глаза прищурились на меня через плавающий по комнате дым, - а с какой это радости мне звонил господин... боже, как его...
- Винер, - подсказал я. - Я подал на маму в розыск.
- Пф-ф-ф! - фонтан горячего чая прыснул из губ кузины прямо на кружевную скатерть. - Ты что?! Сонь, ты слышала эту прелесть? Ребенок подал на маму в розыск!
- Я не ребенок, - спокойно ответил я. - Мне скоро шестнадцать. Я не знал, что произошло, чувствовал только - что-то плохое. Мам, - обратился я прямо к женщине, замотавшейся в шаль, как гусеница в куколку, - прости за то, что меня не было рядом. Теперь я вернулся, и... Все скоро кончится.
- Это как - кончится? - тихо, почти без выражения спросила она, глядя как будто на меня, но на самом деле - сквозь меня.
- Очень просто, - мое спокойствие сгорало, его пожирало пламя, которого не могло быть в замурованном камине. - Подонка засадят. Статья 117-я УК, истязание. От трех до семи, мам.
- Значит, молодой человек не только в розыск заявил, - в полной тишине заключила женщина-Гаврош, глядя на мое лицо так, будто только что заметила синяки.
В голосе ее впервые прозвучало уважение. Часы на камине механически вздохнули и начали мелодично отбивать семь. Плечи матери вздрогнули, шаль сползла, как ненужная серая оболочка. По стене без дверей побежала щель, глубже и шире, пока первое рыдание с шумом не вырвалось наружу, как застоявшийся в годами не отпиравшемся помещении воздух...
До компа я добрался только через несколько дней. Слишком занят был переездом к Нине - именно так двоюродная попросила меня называть ее, без всяких теть, улаживанием дел со школой, полицией и адвокатом. К тому же все это время на мне, как пиявка, висел брат - даже неосвоенные просторы Гаврошевой библиотеки не могли Сашку отвлечь. Дело же, для которого мне понадобился Интернет, требовало одиночества.
Вот почему в чат я залез уже глубокой ночью с Нининого компьютера, к которому мне разрешено было приближаться только в мягких тапочках, с вымытыми руками и без содержащих жидкости предметов в радиусе пяти метров. Залогинившись, я быстро натянул на здоровую руку Машурину перчатку и пробил:
Демиург: Регент, ты там? Выходи!
Пока ждал ответа, прислушался к тишине в квартире. Сидел я с ноутом на кухне, в гостиной сопел Сашка, "Гаврош" только что скрылась в спальне в сопровождении верного Ифи. Мать была на снотворном и исчезла в том же направлении уже часов в девять.
Я снова глянул на экран и крутанулся на табуретке. Под иконкой с изображением самолета из "Утиных историй" бежали синие строчки:
Регент: Привет! Во дела! Первый раз вижу, чтобы писали по скатерти вареньем. Какое свинство! Лол.
Демиург: Здорово, вб. Креативное решение. А у меня все прилично.
На самом деле, что писало и на чем, зависело не от меня, а от того места, где находилась Машура. Просто, видимо, сейчас ни песка, ни "папируса" по близости не оказалось. Я заторопился дальше - левой рукой все получалось медленно, как у паралитика.
Демиург: Мои нашлись. Живут у кузины. Я с ними.
Регент: Вау!!! А как же Вовка? Ты же в последний раз от него писал.
Демиург: Переживет. Он по тебе больше скучает, чем по мне:)
Регент: С мамой все хорошо?
Демиург: Теперь - да.
Демиург: Наверное...
Я не посвящал Машуру во все завитки сюжета, у нее и своих проблем хватало. Сказал только, что мать бросила Гену и переехала неизвестно куда. Я решил сменить тему.
Демиург: Скоро в новую школу.
Регент: Все-таки выперли? Лол.
Демиург: Сам ушел. Ездить далеко, а тут рядом пятьсот седьмая.
Регент: Хорошая?
Демиург: Нормальная. Гаврош... я кузину так зову... хотела в лицей пристроить, это вроде элитной школы. Но там испугались, даже несмотря на ее педагогический авторитет. Зато в обычную меня взяли. И хорошо, вместе с Сашкой буду. В лицей ведь только с седьмого класса...
Регент: Гаврош - педагог?
Демиург: По призванию, но не по профессии. Лицей - халтура. Она дизайнер...
Я призадумался: как бы это попроще...
Демиург: Ну, типа художник, рисует всякое на заказ. Картинки там для книг, для журналов лейауты, для сайтов. У тебя-то как?
Регент: Сплю полдня, потом полдня ем... Лол. Не, на самом деле занята страшно, сейчас готовлюсь к заседанию Совета... Кстати, последние новости из Саттарда! Сиир проявляет удивительный интерес к летательным машинам! На су-бонге гоняет уже лучше местных мальчишек. Только вот отца ее пока не нашли. Так что живет у моей мамы, в новом доме. А когда ты вернешься?
Я задумчиво посмотрел на черточку курсора, мигающую в ожидании ответа. Оглянулся в темноту, где спали два самых дорогих мне человека. Девчонка в одной перчатке тоже мне небезразлична, но она справится, я знаю. А вот они...
Демиург: Я нужен сейчас здесь. Не могу снова исчезнуть неизвестно куда. Вот будут каникулы, смогу наплести, что еду куда-нибудь...
Регент: Я понимаю.
Регент: А что такое каникулы?
Так мы трепались еще с полчаса, потом Машура извинилась, и у иконки с самолетиком появился значок "Не в сети". Я зевнул, вырубил комп, подумал и оставил его на кухонном столе. Утром наверняка поднимется хай, но его будет еще больше, если я по темноте навернусь, и с рабочим инструментом творческого человека что-нибудь случится. Я и так чувствовал себя здорово в долгу перед Ниной. Мать пока не работала, и жили мы на иждивении у кузины - ситуация для меня в высшей степени унизительная.
Почесывая отсиженный зад, я пробрался к дивану-кровати. Сашка спал с краю, потому как в туалет ему почему-то надо было всегда именно ночью. Полез я через него в стиле ниндзя "Ночная тень". Все шло хорошо, пока моя пятка не запуталась в одеяле, и я не рухнул прямо животом на гипс.
- Уй-йо-о-о-о! - шепотом завопил я.
- А я не сплю, - заговорщически заявил Сашка, сверкнув в темноте широко открытыми глазами. - Ты обещал мне рассказать дальше про фердинандов.
Я кое-как перевернулся на спину, победил одеяло и поправил:
- Фер-дианандов. К тому же, уже слишком поздно для рассказов. Зря я вообще тебя к этому приучил... Ты ж не шестилетка!
- Ну, Ли, ну пожа-алуйста! - заканючил шепотом братишка.
Он всегда называл меня Ли, когда хотел чего-то добиться. Конечно, я сам был виноват. Санек плохо спал по ночам - кричал, просыпался от кошмаров. Боялся засыпать. Вот я и начал рассказывать всякие байки, когда он залезал в койку. Про мир Оси. Конечно, сразу сказал, что все прочитал в какой-то книжке, название которой не помню. Пацан купился. В общем, наверное, ему все равно было, о чем я трепался. Просто он хотел со мной поговорить, а тут тема любимая - сказочные монстры, вампиры... А мне выдалась возможность хоть таким образом поведать о месте, где я провел последний месяц.
- Ладно, слушай, - смилостивился я наконец. Сашка засопел от радостного ожидания и поудобнее обхватил подушку. - Фер-диананды носят броню Хаоса, смертельную для всего живого, но они самые справедливые и неподкупные воины четырех миров...
Эпилог
Нет, я не забыл о драконе Женетт. Все время после возвращения в Питер мне хотелось встретиться с ней, рассказать о том, что со мной произошло и как кончилась история с Ноалом. Я понимал, что она, наверное, уже знает все - из своих драконовских источников. Но Женетт была единственной в моем мире, кому я мог довериться, кому не пришлось бы врать, что фер-ди - просто герои дурацкой книжки.
Возможность заглянуть в ЗАО "Демиург" выдалась совершенно случайно. Нина послала меня на Малую Морскую с поручением - забрать какой-то пакет из редакции журнала, с которым она сотрудничала. Кузина быстро выяснила, что я не пру то, что плохо лежит, и стала использовать меня как мальчика на побегушках. Принеси то, отдай это, выгуляй Ифи... Я позволял собой помыкать, потому что: а) за неимением лучшего, это был способ отдать долг; б) в школу я шел только с понедельника, так что у меня образовалось свободное время.
Так вот. Забрав бумаги и стрельнув на лестнице сигарету у симпатичной секретарши, я отправился пешком по Невскому. Денек выдался на редкость погожий, хотя холод был собачий, и лед на лужах не таял даже на солнышке. Добравшись до памятного особняка, я тщательно отер новые кеды о зеленый коврик и... замер. Табличка у входа все так же сверкала начищенной медью, только значилась на ней теперь какая-то "Госпушнина".
Что ж, Женетт говорила о чем-то вроде развития бизнеса... Я уверенно толкнул стеклянную дверь и уперся в подозрительный взгляд крепыша за вахтенной стойкой:
- Пропуск!
По тону Сережина заместителя я понял, что, даже будь у меня нужная карточка, ее наверняка признали бы подделкой. Я выставил перед собой толстый бумажный пакет:
- Служба доставки. Срочно. Для госпожи Миург.
Охранник нахмурился:
- Миург - это имя или фамилия?
- Фамилия, - ответил я упавшим голосом. - Имя - Дарья Евстарховна.
Крепыш еще раз смерил меня и пакет оценивающим взглядом и наконец смягчился:
- Ладно, стой там. Я посмотрю в списке сотрудников.
Пока он исподлобья изучал экран, иногда водя по нему коротким пальцем, я тихонечко пятился к выходу.
- Слышь, парень, а какой отдел? - вскинулся на меня хмурый взгляд. - Что-то я такую не найду...
Я развернулся на пятках, только резина скрипнула, и выскочил за дверь. Глупо, конечно, но я рассчитывал, что дракон будет здесь - ведь ее алмазный замок в сердце Питера казался таким прочным, таким незыблемым. Как выяснилось, он был выстроен из стекла. Я шел к метро, натыкаясь на прохожих, и чувствовал в груди какую-то странную пустоту. Будто только что побил мировой рекорд на Олимпиаде и обнаружил, что трибуны пусты, а будка комментаторов заколочена досками.
- Эй, смотри куда прешь!
Парень с эскимо - это в ноябре-то! - отер шоколад со своей куртки и бросился к подкатившему автобусу. На Гаврошевом пакете тоже размазалось уродливое коричневое пятно. Мля, еще подумает кузина, что ее бумажки проштамповали в канализации! Я беспомощно огляделся в поисках салфетки или чего-нибудь похожего. Мой взгляд наткнулся на плакат в прозрачной стенке пластиковой остановки. Бумаги там было хоть отбавляй. Над разворотом газеты размером с полуторное одеяло гордо сияли алые буквы: "Если вас нет на наших страницах, вас нет вообще!" И с этих самых страниц лучезарно улыбалась мне дракон Женетт.
Сделано фото было очень удачно: платиновые волосы треплет ветерок, перчатка изящно опирается о желтый капот "ламборджини". Сразу видно, эта женщина не снимается в рекламе иномарок, она ими владеет. Другая перчатка посылала мне воздушный поцелуй. Почему я был уверен, что именно мне? Наверное, из-за строчек, бежавших по асфальту у колес автомобиля.
"Прощай, Лиан. Мир теперь твой. Совсем. Спасибо, благодаря тебе, у меня снова появилось желание творить. Кажется, я нашла место, где смогу этим заняться. Новорожденная вселенная, совсем еще тепленькая. Так что мои каникулы закончились. Береги себя. Уже не дракон, Женетт".
Едва я успел дочитать до точки, женщина на рекламе махнула рукой, села за руль, и "ламборджини", мигнув фарами, покатил к бумажному горизонту. Я моргнул и потер глаза. Плакат с газетой был на месте, только там, где только что улыбалась платиновая блондинка, теперь красовался заголовок: "Коммерция. Бизнес. Маркетинг".
- Ма, ну ма же! - услышал я детский голос рядом с собой и глянул вниз. Малыш лет трех, запакованный в шубку по самые уши, тянул варежку к пластиковому щиту. - Смотли, там тетя на масинке поехала!
- Да-да, - женщина в вязаной шапочке вяло скользнула глазами по пробке, образовавшейся у остановки от забуксовавшего автобуса, и тут же возобновила захватывающий разговор с подругой. - Так вот, представляешь, в детском саду уже бомбы раскладывают. Ребенок коробку подобрал, а там - взрыв!
Я подмигнул малышу и потопал к метро, обтирая пакет рукавом куртки. Наверное, иногда легче создать новый мир, чем переделывать старый. Но я - дракон. Я попробую.
Эсбьерг, 2012 г.