text:
Ютака Тадзава заслуженный профессор Университета искусства Мусасино;
Сабуро Мацубара профессор Женского университета Дзиссэн;
Сюнсукэ Окуда профессор Университета Коммерции Тиба;
Ясунори Нагахата преподаватель Университета Вако
ПРЕДИСЛОВИЕ
Япония на протяжении своей длительной истории создала замечательную национальную культуру. Определенные элементы этой культуры были взращены японцами из истоков и вдохновения, лежащих среди них самих, в то время как другие элементы, перенесенные с азиатского континента и в более поздние времена с Запада, были переняты и сообразованы со вкусами японцев и инкорпорированы в качестве внутренних элементов культуры.
Труд "Культурное развитие Японии - Перспектива - " представляет собой попытку проследить процесс, связанный с развитием этой культуры с точки зрения происхождения и исторических периодов, и дать более четкое определение тому, к чему часто обращаются как к "уникальности" культурного наследия Японии.
Четыре автора совместного исследования - заслуженный профессор Ютака Тадзава, профессора Сабуро Мацубара и Сюнсуке Окуда и г-н Ясунори Нагахата - ограничили область своего исследования сферой искусств, носящих формирующий характер, тем самым давая возможность более точного определения постепенного изменения и растущего разнообразия в культурном развитии Японии. Это также дает возможность стать свидетелем исторических контактов Японии с внешним миром, которые развивались в направлении из страны и в страну на протяжении древних, средних и нынешних веков.
Этот подход должен позволить читателю осознать, что разнообразные темы японской культуры, давая представление о безошибочном японском чувстве ценностей, в то же время простираются за пределы своего индивидуального субъективного содержания, воплощая тем самым универсальные чувства и стремления всего человечества.
Министерство предлагает настоящую публикацию с любезного согласия авторов в уверенности, что она послужит вкладом в дальнейшее понимание японской культуры и того положения, которое она занимает в продолжительном течении истории мировой культуры.
Генеральный директор по делам общественной информации и культуры Министерства иностранных дел Японии
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВСТУПЛЕНИЕ
Японская культура, являясь продуктом культурного наследия Востока, выделяется тем не менее своей уникальностью. Если попытаться охарактеризовать ее в нескольких словах, то может быть сказано, что она состоит в том, чтобы обнаруживать предпочтение внутреннему изяществу в противовес внешнему великолепию.
Чувство красоты, характерное для японцев, как оно выражено в таких концепциях, как мияби (утонченное изящество), моно но аваре (пафос природы), ваби (спокойный вкус) и саби (элегантная простота), предполагает мир эстетической и эмоциональной гармонии. Характерная японская культура, которую мы имеем сегодня, представляет собой результат серии контактов между традиционной японской и иностранными культурами, посредством чего последние были внесены, усвоены и гармонично приведены в сочетание с первой. Можно было бы сказать, что некоторые из заслуживающих упоминания характерных черт этого процесса включают в себя гибкость и открытость по отношению к чуждым культурам. Вместо того, чтобы отринуть последние, японцы предпочли привести их в соответствие со своими собственными эстетическими рамками, зачастую совершенно творчески приспосабливая под японские потребности.
"Культура" является термином общего характера, употребляемым для таких областей, как учение, религия и искусство, что в свою очередь может опять же быть подразделено на литературу, изящные искусства и музыку. Становится таким образом крайне затруднительным прибегать к обобщениям, ведя речь о японской культуре как феномене общего характера.
Тем не менее мы можем применить комментарии того рода, которые сделаны вверху, к по меньшей мере сфере искусств, оказывавших формирующее воздействие.
В различных частях современной Японии раздаются голоса критики по поводу того, что японский народ, вероятно, чрезмерен в своих страстных усилиях вобрать и усвоить материалистическую и механическую цивилизацию Запада ценой утраты большей части своей традиционной эстетической восприимчивости. И при этом склоняются к тому, что считают такую критику должной ввиду цепи разрушений красоты природы, порождаемых широко распространившимся загрязнением окружающей среды.
Позволяй японцам сегодняшнего дня действительно быть безоговорочно затопленными потоком западной цивилизации, была бы безусловно необходимость в срочных переменах в их мышлении и действиях; в то же время тем, кто склонен сокрушаться по поводу упадка традиционной японской культуры без того, чтобы предложить какие-либо определенные фактические свидетельства, можно было бы посоветовать вновь проследить историю развития японской культуры и еще раз заново решить, что собой действительно представляет японская культура.
Настоящая работа является попыткой дать понимание современной Японии и ее культуры путем изучения того процесса, которым предки сегодняшней японской расы "японизировали" чуждые им культуры. Для того, чтобы способствовать такому исследованию, можно разделить историю Японии на пять отчетливых культурных эпох: древние века, век ранней истории, средние века, предновейшая эпоха и новейшая эпоха.
Было бы совершенно невозможным осветить адекватным образом во всех подробностях каждый из этих периодов в данном небольшом буклете. Будет более поучительным проследить через вышеупомянутые периоды развитие какой-либо одной сферы, такой, как искусство формирующего воздействия.
Зарождение этого рода искусства в Японии относится к древнейшей (доисторической и продоисторической) эпохе, что-то около семи тысяч лет до нашей эры, когда изготовлялись гончарные сосуды типа дзёмон. Эти изделия производились из неглазурованной обожженной глины и украшались рубчатыми линиями. Изготовлявшимися также в древнейшую эпоху и продолжавшими изготовляться вплоть до введение буддизма в Японию в шестом веке нашей эры были керамические сосуды типа Яёй (с 4 в. до н. э. до 4 в. н. э.) и гигантские надгробия могильных курганов периода Ко-фун (курган) (4 в. н. э.). Период Яёй отличался внедрением сельского хозяйства и орудий из металла с азиатского континента. Этот первый культурный период древнейших веков длился начиная с доисторической эпохи вплоть до того времени, когда Япония была впервые объединена в качестве национального государства в рамках системы императорской власти; он характеризовался ввозом элементов иностранных культур, в особенности в течение вышеназванного периода Яёй, когда производившиеся гончарные изделия являли собой большее разнообразие форм и вместе с тем более упрощенное оформление.
Эпоха ранней истории может быть названа эрой буддийской культуры. Хотя культурное влияние с континента уже пробило себе дорогу в Японию в предыдущие периоды, именно в эту эпоху культуре с континента предстояло по сути дела прийти в состояние расцвета в Японии вследствие введение буддизма. Результаты с точки зрения буддийской архитектуры, скульптуры и живописи были достаточно удивительны для того, чтобы обеспечить этому периоду название золотого века буддийского искусства.
Основная часть ввоза иностранного пришли через космополитическое и экзотическое общество Китая, находившееся под правлением династии Тан, чьё всеобъемлющее влияние на Японию в этот период привело к тому, что последняя косвенным образом восприняла значительный объем международной культуры.
(Западный мир в тот же самый период наблюдал падение королевства восточных готов, утверждения римского папства при Григории Первом и строительство собора Святого Павла в Лондоне).
Данная эпоха буддийской культуры может быть подразделена на три различных периода: период Асука (конец 6 века - начало 7 века), период Хакухо (конец 7 века - начало 8 века) и период Тэмпё (8 век). Это деление отражает меняющееся отношение японцев в плане их восприимчивости по отношению к китайской и корейской культурам.
Начало правления аристократии в новоутвержденной столице Киото должно было означать значительную трансформацию для японской культуры в новый период Хэйан, как он был назван. Китайская культура танской эпохи доминировала в этот период на протяжении ста лет или около того, однако в поздний Хэйан (10-12 в.в.), известный также как период фудзивара, произошел поворот в сторону от китайской культуры в пользу новой отчетливо японской культуры.
Характерной чертой времени явился также упадок в исполнении должностных обязанностей со стороны государственных чиновников. Текущие административные функции были оставлены в руках второстепенных чиновников таким образом, чтобы их начальники были в состоянии посвятить себя эстетическому наслаждению природой и искусством в рамках своего исключительного общества. Фактически, это был именно тот досуг, позволяемый себе элитой, который сделал возможным развитие данной культурной деятельности, которая, в свою очередь, побудила к подъему уникальную японскую культуру непревзойденного изящества.
Система строительства семьи на принципах матриархата, существовавшая со времен наиболее зачаточных форм социальной организации в Японии, была в период Хэйан по-прежнему главной характерной чертой японского общества. Женщины были в состоянии удерживать перед мужчинами свои собственные позиции таким образом, как не должно было стать вновь возможным на протяжении тысяч лет. Имелись даже случаи манориальных "лордов" из женщин, так же как и таких, которые были экономически независимы или которые обладали утонченной способностью к культуре. Это может дать объяснение частым следам в культуре этого периода, на которые ссылаются как на "женские", как это, к примеру, видно в эстетическом сознании моно но аваре (пафос природы).
(В Европе у порога феодального строя находилось королевство франков, в то время как начинала свое существование греческая ортодоксальная церковь, завершая таким образом раскол, который произошел между восточной церковью в Константинополе и западной церковью в Риме в 1054 году).
В начале тринадцатого века Япония попала под власть нового военного сословия (буси), которое не только затмило собой прерогативу аристократии осуществлять правление, но пошло также еще дальше, чтобы оставить свой отпечаток на национальной культуре. Питая свою власть средой местного зажиточного сельскохозяйственного сословия, эти воины стали революционной силой, способной сбросить традиционный правящий класс, который удерживался за свою власть начиная со времен образования государства с императорским правлением в эпоху ранней истории. При этом с падением власти аристократии и восхождением военного сословия Япония вступала в средневековую эпоху феодального общества.
Объективно новый класс не мог перевернуть всю структуру государства одним ударом. Потребовалось несколько веков компромисса с аристократией перед тем, как прочно утвердилась феодальная система. То же самое имело место и в культурной сфере, где не было простого исчезновения традиционной классики. В самом деле, имеется даже свидетельство того, что сами буси искали пути, чтобы примирить новую восходящую популярную культуру с отмирающей культурой аристократии 12 и 13 веков.
Невозможно обсуждать эпоху средневековья и ее культуру, не отметив вклада дзэн-буддизма, распространившегося из Китая эпохи сунской династии. Именно это и был тот новый культ, на котором фактически основывалась культура и этика военного сословия. Тем не менее с точки зрения искусства и культуры в целом воздействие дзэн-буддизма не выявилось в полной мере до тех пор, пока не утвердилось правительство Асикага в Киото, последовавшее за периодом, когда императорский двор был расколот на враждующие южный и северный дворы в четырнадцатом веке. Искусство дзэн стало тогда доминирующим культурным течением Японии.
На протяжении периода Муромати (15 век - начало 16 века) культура дзэн подверглась процессу совершенствования, с течением которого нашли распространение ее религиозные атрибуты. Двумя типичными продуктами этой эпохи являются годзан бунгаку (или литература пяти монастырей) и суибоку-га (одноцветная живопись тушью). Годзан относится к пяти основным дзэн-буддистским храмам в Киото (а позже - к пяти дзэн-буддистским храмам в Камакура). Это название следовало традиции облагораживания определенных храмов, существовавшей в Китае сунской династии. В Японии монахи храмов Годзан выступали в качестве политических и дипломатических советников правительства или играли ведущие роли в академической и художественной деятельности периода Муромати. Таким образом литература Годзан и суибоку-га, которые первоначально представляли собой проявления культурной деятельности дзэн-буддистских монахов, развивавшейся к исходу шестнадцатого века, создавали культуру, которая может быть обозначена как истинно японская с точки зрения ее эстетического мироощущения. (одновременно в Европе Коперник обнародовал свою знаменитую теорию гелиоцентризма, а кончина Микельанджело в 1564 году подвела к завершению основной период в итальянском искусстве).
На протяжении шестнадцатого века стычки и ожесточенная борьба за власть при господстве со стороны местных военачальников (даймио) привели к появлению единой национальной феодальной структуры под властью трех следовавших одна за другой великих фигур в японской истории - Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. В противоположность такого рода историческому развитию в Японии современное ей европейское феодальное общество уже вступало в период упадка по мере того, как политическая власть переходила от аристократии к монархии, а монархи при поддержке могущественного торгового капитала были в состоянии утвердить богатые абсолютистские государства, располагающие своей бюрократией и постоянно действующей армией.
История Японии между шестнадцатым и девятнадцатым веками известна как сменившие друг друга период Адзути-Момояма (конец 16 века) при правлении Ода и Тоётоми и период Эдо (17-19 века) под властью Сёгуната Токугава.
Дух либерализма и изобилия, который характеризовал ранние годы власти военного сословия, продолжал прибывать в период Адзути-Момояма, на протяжении которого можно было быть свидетелем частых и полных энтузиазма связей и торговой деятельности с различными странами мира. В гармонии с этим коммерческим духом находилась и трепещущая культура периода Адзути-Момояма. Главенствующими фигурами общества Адзути-Момояма были буси и преуспевающие торговцы, чей дух прямым образом отражался в крупномасштабном и командном характере культуры данной эпохи, подкрепляемом примерами производимых образцов мощной впечатляющей замковой архитектуры.
В то же время существовала тенденция, отнюдь не в противоположность европейскому Возрождению, оборачиваться обратно на культуру двора. Это явление особенно имело место в области каллиграфии и живописи, характерные работы которых отчетливо выявляют типично японский акцент на спокойном изяществе.
Во время последующего периода Эдо культура эпохи Адзути-Момояма претерпела процесс разветвлений и метаморфоз. Хотя ее влияние на раннем этапе периода Эдо и оставалось все еще значительным, тем не менее объединенное общество Токугава в очень скором времени дало на свет культуру своего собственного характера.
Искусство Адзути-Момояма производило ощущение того, что оно становится чрезмерно заформализованным, указывало на факт того, что буси не в состоянии, как бы там ни было, внести значительный вклад в развитие искусства и литературы, поскольку феодальная этика, обряды и церемонии конфуцианства и бусидо (воинская этика) производят эффект держания в узде свободного и естественного выражения внутренних ощущений. Именно таким образом развитие ситуации пришло к тому, что простой народ должен был впервые в истории стать вожаком культуры, и в период Эдо занялся рассвет новой эры процветания плебейской культуры.
В культуре периода Эдо сохранялись также остатки влияния культуры династий Мин и Цин в Китае. А к самому концу периода Эдо японской культуре предстояло столкнуться с совершенно новым влиянием, культурой Запада, по мере того, как происходил выход на дорогу, ведущую к современному индустриальному обществу.
Реставрация Мэйдзи в середине девятнадцатого века дала сигнал того, что двери открыты, и западная культура потоком хлынула в Японию. За короткий период времени вслед за этим Япония обнаружила себя членом клуба современных наций мира.
Как мы попытались показать в этом кратком обзоре, японский народ, начиная с таких отдаленных времен как эпоха Дзёмон, непрерывно создавал новую культуру и благоприятствовал ее росту, сталкиваясь с иностранной культурой, двигаясь процессом ее усвоения и адаптации. В то время как определенные феномены имеют тенденцию к тому, чтобы сохранять собственный глубокий колорит в своем разнообразном первоначальном состоянии, другие восприняли уникальную японскую сущность через процесс отбора и очищения.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ЖИЗНЬ И КУЛЬТУРА В ДРЕВНИЕ ВЕКА
Жизнь Японии в древние века была характерной для общества, находящегося в примитивном состоянии, т. е. для такого общества, в котором еще четко не выявилось ни классов, ни структуры власти. При этом традиционно в японской истории термин "примитивный век" свободно применяется для обозначения периода, который датируется отрезком времени начиная с доисторической эпохи - около 300.000 лет назад, - когда японский архипелаг географически был отделен от Евразиатского континента, вплоть до утверждения государства с императорской властью около шестого века нашей эры. Подразделения, на которые делались ссылки ранее - периоды Дзёмон (эпоха неолита), Яёй (бронзовый век) и Кофун, - вытекают из культурных различий, которые заметны по археологическим остатки, относящимся к этим периодам.
Около 10.000 лет назад люди, населяющие Японию, оставили свой пещерные жилища и обосновались в грубо сооруженных покрытых крышей домах, известных как тате-ана дзюкё (жилища из ям), которые крепились подпорками, устанавливаемыми над мелкими углублениями, вырытыми в земле. Эти примитивные люди жили охотой и ловлей рыбы, или в условиях того, что получило название "собирательской экономики". Понятие "примитивное общество", предполагающее отсутствие структуры власти и классов, наиболее соответствующим образом применимо в отношении этого периода Дзёмон, который продолжался в течение нескольких тысяч лет вплоть до четвертого-третьего века до нашей эры.
Творчество и простота людей эпохи Дзёмон наиболее отчетливо представлены гончарными сосудами, известными как дзёмонские горшки. Впечатление простоты, а иногда яркости, которое оставляют эти сосуды, является признаком пульсирующей энергии людей, которые жили в постоянной борьбе против безжалостных сил природы.
Как по форме, так и по орнаментацией сосуды дзёмон отличаются большим разнообразием, факт, свидетельствующий о высоком уровне мастерства, уже существовавшем к тому времени. Вместе с тем по иронии сложилось так, что, несмотря на такую утонченность, люди дзёмон были совершенно отсталыми как производители, учитывая, что земледелие и использование орудий из бронзы были уже утвердившейся практикой в Китае начиная с такого раннего периода, как тринадцатый век до нашей эры.
Географическая разделенность японского архипелага явилась одним из факторов, который сдерживал японскую культуру в развитии в течение длительного времени за рамки стадии неолита. В какой-то момент между третьим и вторым веками до нашей эры культура китайского происхождения, уже обладающая высоким уровнем развития культуры металла, достигла Японии. Её влияние проникло на острова, и предки японского народа оказались вовлеченными в искусство земледелия, равно как и использования орудий из металла. Последние, включая как бронзовые, так и железные, вызвали своего рода внезапное вступление Японии в железный век.
Появление земледелия, сконцентрировавшегося на выращивании риса с использованием облагороженных разрыхленных полей, привело к подъему в качестве жизни людей, которые в конечном счете восприняли общинную форму жизни. Были определены пути определения качества и количества труда, вносимого каждым членом общины, а параллельно с этим возникли разграничения в достатке между богатыми и бедными - начало классовой структуры. Следовали дальнейшие социальные и политические разграничения между управителем и управляемым, иногда вызывая появление более сотни мелких государств. После двух с половиной столетий яростной борьбы за власть государство Ямато вышло победителем и объединило под своим правлением множество меньших государств.
1 Глубокая чаша с орнаментом в виде огня, керамический сосуд Дзёмон. Жизненная сила первобытных людей, ведущих борьбу в суровом окружении природы, хорошо отображена в украшении мощного пламени.
2 Кувшин с орнаментом в виде человеческой маски, период Яёй. Удлиненная форма кувшина предполагает тело человека. Кувшин по всей вероятности представлял собой предмет не для практического использования, а для применения при религиозных обрядах.
Культура ранней стадии этого периода, на протяжении которого в употреблении находились металлические орудия, называется Яёй и отличается от более ранней культуры Дзёмон своими керамическими сосудами отчетливого красно-серого цвета. Отмечающееся предпочтение упрощенности, выявляемое в последних, находится в резком контрасте по отношению к сильно орнаментированному состоянию сосудов типа дзёмон.
Другой чертой этого периода явилось появление деревянных орудий, таких как ковши, молотки, плуги, песты. Бронзовые предметы включали в себя мечи, пики и дотаку - цилиндрические колоколообразные предметы с расплющенными сторонами и закраинами, использовавшиеся в ритуальных целях.
В ходе недавних археологических мероприятий был раскрыт ряд могильных холмов (кофун) в разных частях Японии, но в особенности это касается района Кинки. Эти курганы уходят своим образованием в период между четвертым и шестым веками нашей эры и наиболее характерном виде имеют очертания, известные как дзэнпо коен фун, буквально "могильный холм, прямоугольный спереди и закругленный сзади" (очертание замочной скважины). Каждый из этих кофун был первоначально окружен рвом с водой и один лишь только их масштаб уже предполагает то, что колоссальное количество труда должно было быть потрачено на их сооружение. Другим показателем величины обладаемой власти и влияния являются изысканные предметы искусства, которые были извлечены из гробниц. Эти могилы безусловно предназначались для членов правящего класса, и существование этих памятников показывает, что императорское государство Ямато, возникшее в районе Кинки, могло к третьему или четвертому веку нашей эры гордиться единой государственной структурой, простирающейся настолько далеко, как от Кюсю далее на юг.
Вместе с человеческими останками, найденными в гробницах, имеются такие предметы, как зеркала, мечи, доспехи, конская сбруя и такие индивидуальные украшения как серьги, браслеты, короны и обувь. В некоторых случаях лошади захоронялись живьем вместе со своими хозяевами. Наиболее характерными из художественных предметов, обнаруженных в захоронениях, являются ханива - терракотовые статуэтки, которые традиционно располагались в круг, окружая поверхность могильного холма. Отображая в том виде, как они есть, людей, животных, мебель, предметы для ежедневного пользования и так далее, ханива представляют собой важный источник информации по культуре и образу жизни того времени.
В течение периода Кофун традиция жить в домах с приподнятым полом, настилаемым на высокие опоры, превратилась в утвердившуюся практику сначала среди представителей высшего класса и постепенно среди простого народа. У этих домов были коньки крыш, венчавшиеся украшенными деревянными блоками, они были снабжены собственными входами и окнами; имелись также складские помещения или амбары с высокими полами. Некоторые из более утонченных примеров этого типа архитектуры сохранились до наших дней в стилях Таися, Сумиёси или Симмэи синтоистских святилищ.
Религия этого времени была в основном анимистской и представляла собой обожествление природы. Не имелось четкого разграничения между божественным и человеческим, между природой
и божественностью. Религиозные чувства людей отражали их зависимость от природы и как следствие этого страх перед ней, чья святость укреплялась табу и колдовством. Некоторые ученые, изучающие примитивные формы религии в Японии, утверждают, что культ колдовства, который являлся частью земледельческого ритуала, стал базисом для более позднего национального культа синтоизма. Вместе стем очевидно, что эти примитивные формы культа обожествления природы постепенно развились в формы преклонения перед родовыми божествами в течение периода Кофун, как об этом свидетельствуют многочисленные святилища, которые были построены.
3 Дотаку (бронзовое изделие с очертаниями колокола) с узором из перекрещивающихся полос. Этот бронзовый предмет доисторической эпохи для неизвестных целей украшен узором из выпуклых линий, предполагающим мотивы, ассоциирующиеся с функциями общего характера, которые сконцентрированы вокруг земледельческой жизни.
4 Статуэтка сидящей женщины Ханива. Ханива представляют собой терракотовые изделия цилиндрической формы, верхушке которых придавались очертания различных образов. Размещались сверху или вокруг могильных холмов в честь погребенных. Хотя и простые в техническом отношении, они представляют собой впечатляющие произведения скульптуры.
5 Гробница императора Нинтоку. Мощные гробницы, покрытые могильными холмами, создавались для родовых вождей в период Кофун (древние могильные курганы). На снимке показана самая крупная из гробниц этого типа.
6 Идзумо Тайся (Великий храм Идзумо). Периодически перестраивавшийся вплоть до 1744 года, этот храм верно хранил традицию "тайся-дзукури", стиля синтоистской архитектуры, чье происхождение относится к первобытной эпохе.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
УТВЕРЖДЕНИЕ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА И УСВОЕНИЕ БУДДИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Шестой век стал свидетелем перенесения буддизма в Японию. (Традиционной датой официального введения буддизма из Пэкте, одного из трех корейских государств, которые имели отношения с Японией, является 538 год).
Для людей в Японии того времени боги ощущались не только как защитники человечества и дарители счастья, но также и как гнусные и мстительные силы, способные творить разрушение, когда молитвы и обряды людей не были удовлетворительны. В резком контрасте с этими японскими божествами чуждый бог, Будда, явился с проповедью милосердия и спасения для человечества в последующей жизни. Представители мыслящих людей Японии приветствовали эту чуждую доктрину со смешанным чувством трепета и восторга.
Простой люд, вместе с тем, не усматривал каких-либо разграничений между буддийской религиозной практикой и практикой своего собственного культа колдовства и обожествления природы, и таким образом он ни коим образом не считал за противоречие то, когда в святилищах воздавались молитвы, чтобы умиротворить гнев собственных богов и тут же на одном дыхании читались молитвы, обращаемые к спасительному благоволению Будды.
Был один, кто в действительности схватил сущность буддизма как религии, провозглашающей потребность человека в избавлении от "заблуждений" земного мира, а не только как просто культа с чудодейственным рецептом того, как не допускать невзгоды. Этим человеком был принц Сётоку. Существует традиционный взгляд, который не поддается доказательству, о том, что среди представителей аристократии возник спор, должен ли буддизм быть принят или отвергнут.
На протяжении этого периода прихода буддизма в Японию нация Ямато начинала переходить от состояния, при котором структура власти состояла из влиятельных кланов, к состоянию централизованного правительства. Решение двора использовать буддизм в качестве политического инструмента, наряду с горячим заимствованием новой религии и оказываемым ей покровительством со стороны принца Сётоку, обеспечила ей успех процветания в новом окружении.
Именно таким образом произошло так, что буддизм в данное время привел к росту ряда наиболее замечательных культурных достижений Японии в области архитектуры, скульптуры, живописи и декоративного искусства. Эти усилия пользовались покровительством могущественного двора Ямато с тем, чтобы произвести впечатление на народ и расширить власть правительства.
Период, длившийся около одного века между приходом буддизма и утверждением центрального правительства при реформах Тайка (645 г.), известен как период Асука. Это был век усвоения иностранной буддийской культуры, действовавшей через изучение китайских переводов сутр и корейской скульптурной техники, заимствованной из Китая. Китайская и корейская культура, с которой Япония вступила в соприкосновение, содержала в себе культурные влияния из Индии и стран, лежащих даже еще дальше к западу, гак что может быть сказано, что культура периода Асука произошла от культурного наследия практически всего Востока.
Сегодня буддизм более не обеспечивает общественных функции в полной мере, как это было раньше, буддийские храмы имеют тенденцию к тому, чтобы ассоциироваться попросту с похоронными или мемориальными службами. Однако в дни двора Ямато буддийские храмы являли собой символы власти и достатка правящего класса, и в качестве таковых представляли собой центр новой культуры.
Ярко-красные колонны, великолепные сооружения материкового происхождения, характеризующиеся богато украшенными пол-порками карнизов (известных как масу-хидзики), изображения буддийских божеств, изображенных в скульптурах из "сухого лака", или в позолоченной бронзе, религиозные картины изумительного колорита - эти продукты материкового искусства задели глубинные струны японского эстетического сознания, которое, тем не менее, нашло свое полнейшее выражение в тех художественных достижениях, что в конечном счете черпали свое вдохновение из того, что было родным и особенным для японского духа.
Буддийская храмовая архитектура породила новое культурное отклонение в японской архитектуре. Она выступала резким контрастом в сравнении с жилищами простого люда, представлявшими собой грубые хижины. Сегодня не осталось ни одного архитектурного произведения в своем первоначальном виде, которое можно было бы отнести к периоду Асука. Наши представления об этих храмах находятся в зависимости от строительных чертежей, которые были сохранены. Последние предполагают существование двух основных типов образцов, типа Ситэннодзи и типа Хорюдзи.
Вероятно наиболее показательным для природы культуры Асука является сооружение храма Хорюдзи. Хотя первоначальная конструкция, которая относится к началу 7 века, подверглась разрушению в пожаре в 670 году, тем не менее сегодня мы все же располагаем реконструированным сооружением храма, которое датируется временем начиная с конца того же века и которое раскрывает отчетливые характерные черты архитектуры периода Асука в своих методах строительства.
Сохранилось также множество буддийских скульптурных изображений периода Асука, которые остались в храме Хорюдзи. Главной среди них является Триада Шака (Шакьямуни и двое спутников), выполненная Курацукурибэ-но-Обито Тори в 623 году, которая покоится в Кондо (Главном зале), а также статуя Каннон (на санскрите Авалокитешвара), расположенная в Юмедоно (зале мечтаний). Созданная как дань памяти принцу Сётоку, Триада Шака своим выражением лиц, как говорят, излучает "улыбку древности", а клеш рясы статуи придает контур треугольника (равнобедренного) всей фигуре. Художественный символизм Триады Шака отчетливо отражает характерные черты скульптур периода Асука, которые в свою очередь отражают отточенную и органичную технику китайской скульптуры эпохи конца правления династии северная Вэй.
Статуя Кудара Каннон в храме Хорюдзи представляет собой другой пример культуры Асука. В огличие от Триады Шака эта статуя оставляет более мягкое и спокойное впечатление. Техника, которая была применена в этом случае, отличается от той, которая использовалась Тори, создателем Триады Шака, что предполагает существование группы художников, не принадлежавших школе Тори, чья техника представляется проистекающей от мастеров династий северная Чжоу и северная Ци в Китае последней половины шестого века.
Многие из художников периода Асука являлись либо натурализованными японцами китайского или корейского происхождения, либо их потомками. Имеются незначительные сомнения в том, что они были полностью ассимилированы с точки зрения их психологии и общественных позиций, поскольку их произведения являлись отчетливо японскими, несмотря на факт того, что они учились на китайских и корейских образцах.
С реформой Тайка (645 год) двор устранил источник своей нестабильности путем смещения рода Cora, наиболее влиятельного из коалиции кланов, который контролировал правительство, и утвердил центральное правительство, располагающее в своих руках законодательной структурой по образцу Китая танской эпохи. Период с реформы Тайка и вплоть до учреждения столицы в Нара в 710 году известен в истории японского искусства как период Хакухо. По мере того, как буддизм продолжал процветать, пользуясь покровительством правительства, тенденция в культуре этого периода была также в значительной мере буддийской.
На протяжении периода Хакухо были также начаты официальные обмены с танским Китаем, и посланцы время от времени посылались на материк. Эти раширившиеся контакты с материком в значительной степени послужили вкладом в формирование культуры данного периода. К примеру, в скульптуре Хакухо выражено сильное воздействие со стороны династий Суй и ранней Тан. В наибольшей степени дающей представление о художественных произведениях этого времени является голова Будды из бронзы в храме Кофукудзи. Она славится своим прекрасным детским выражением, в особенности в глазах.
Культура Хакухо отражает уверенность правящего класса, которая последовала за утверждением новой законодательной структуры. Культура этого периода преисполнена здоровой утверждающей энергией, не только лишь в сфере искусства, но и в литературе этого периода, как, к примеру, в Маньёсю, сборнике поэм, отражающих высокую степень художественности и изящества.
В равной мере на протяжении этого периода энтузиазм в возведении буддийских храмов и создании буддийских статуй распространился из столицы в провинции, где художники придавали сильный местный колорит множеству статуй из позолоченной бронзы, которые они создавали. Это может быть воспринято как свидетельство того, что буддийская культура к этому времени распространилась на все части страны.
Произведением искусства, которое наиболее красноречиво говорило о высоком уровне изящества, обретенном культурой Хакухо, являлась, по всей вероятности, фресковая живопись в павильоне Кондо храма Хорюдзи. Крайне неблагоприятно то, что эта живопись была утрачена в пожаре в 1949 году, поскольку она представляла собой пример исключительной самобытности наперекор влиянию техники, которое художники испытывали из Индии. Утрата является тем более печальной, поскольку она представляла собой незаменимое культурное наследие, со всей отчетливостью демонстрировавшее установление гармонии между традиционной японской внутренней культурой и иностранными культурами, что составляло уникальное свойство японского искусства.
Период Тэмпё при правлении императора Сёму начался в 710 году с утверждением местопребывания правительства в городе Нара и закончился в 794 году, когда столица была переведена в Киото. Прогрессу страны было задано направление политикой правительства, направленной на активную ассимиляцию китайской и корейской культуры, и японская культура этого периода демонстрирует величину масштабов, соразмерных со степенью государственного процветания и передовым уровнем культуры этих наций, которые оказывали влияние на Японию.
С нарастанием восторженности буддизмом при дворе значительная религиозная энергия хлынула в новую столицу в Нара. Великолепные храмы и религиозные сооружения, построенные в это время, знаменовали собой кульминацию буддийской культуры в Японии. Политика продвижения буддизма проводилась с величайшей энергией во время правления императора Сёму, который издал императорский указ о том, чтобы провинциальные храмы (известные как Кокубундзи) были возведены в каждой провинции по всей стране, и приказал приступить к строительству колоссального храма Тодайдзи, стоящего над провинциальными храмами в Нара, чтобы расположить в себе гигантского Дайбуцу (статую великого Будды). Энтузиазм правящего класса в отношении того, что в этот период времени являлось буддийским, достиг такой степени, которую сегодня мы могли бы назвать сумасшествием.
7 Западный участок храма Хорюдзи. Планировка храма с главным залом и пагодой, сбалансированно размещенными друг против друга, является особенностью Хорюдзи, который представляет собой древнейшее деревянное сооружение в мире.
8 Триада Шака (Шакъямуни). Создана Курацукури-но-Обито Тори. Со своим высоко стилизованным изображением и лицами, на которых запечатлена "улыбка древности", эта триада является типичной для ранних форм буддийской скульптуры в Японии.
9 Настенные фрески храма Хорюдзи. Живопись, исполненная сильными линиями и сбалансированной композицией, отражает влияние настенных росписей в Аджанта, Индия.
10 Голова Якуси Нёрай (Байсадзиягуру). Буддийская скульптура стала более реалистичной в период Нара. Как представлено этим произведением, она характеризуется энергичными, выражающими достоинство и идеализованными изображениями.
Художественные достижения этого периода остаются великолепием для любителей искусства сегодня. Общепризнанно, что уровень, достигавшийся художниками периода Тэмпё, проистекал не только из их решимости стать непревзойденными в своем искусстве, но также и из сильных религиозных чувств, которые тогда превалировали.
Ассимиляция материковой культуры не означала, тем не менее, параллельного усвоения философии и базовых образцов социальной структуры, которые представляли собой источники, питающие эти культурные образцы. Соответственно, иностранные культуры не вызывали крупных трансформаций в жизни и мысли Японии, как не подавляли они и традиционную японскую культуру. В большей мере развивалось своего рода взаимное сосуществование двух типов культуры. Неослабевающая сила той культуры, которая является японской от природы, удостоверяется вышеупомянутым Манъёсю, многотомным собранием 4.400 поэм, спектр авторов которых колеблется от аристократов до обычных простолюдинов. Собрание изобилует теми поэмами, которые свидетельствуют о здоровой психологии и сильной энергии японского народа. Поскольку это без сомнения были именно те характерные черты, которые генерировали грандиозность и могущество культуры Тэмпё.
Китайская культура танской династии впитала разнообразие культур Востока, придавая им космополитичную, равно как и экзотическую природу. Одной из характерных черт тайского искусства служила тенденция к сильной декоративности, что соответственно японскому эстетическому восприятию являлось чрезмерно украшательским, искусственным и обладающим нехваткой внутреннего изящества и утонченности.
Эта эстетическая ориентация людей Японии видна в таких произведениях искусства как статуя Каннон в храме Сёриндзи, а также статуи Никко (Суриапраба - солнечный свет) и Гакко (Кандрапраба - лунный свет) в Хоккэдо храма Тодайдзи. Данные произведения предполагают уникальное японское чувство гармонии через их свойства свежести и высокой духовности. Искусство периода Тэмпё может по праву быть названо кристаллизацией японского классического ' искусства.
Из существующих примеров буддийской архитектуры этого периода в наибольшей степени заслуживает упоминания Хоккэдо в храме Тодайдзи и Кондо в храме Тосёдайдзи. В исполнении в значительных масштабах религиозных статуй важное место отводилось тем из них, которые творились из глины или ‘‘высушенного лака" (пласты из конопляной материи, склеенные вместе и покрытые лаком). Ведущими из характерных работ этого времени являлись триада Якуси (байсадзиягуру и двое слуг), освященная в храме Якусидзи, Хатибу-сю (восемь сверхъестественных охранников Будды) и Дзю-дай-дэси (десять великих воспитанников Будды), находящиеся в храме Кофукудзи, и изображение Фуку Кэнсаку Каннон (Амогапаса), которому посвящен павильон Хоккэдо в храме Тодайдзи. Все из упомянутого выше оставляет впечатление энергии молодости и заслуживает внимание своим реалистическим стилем.
Последняя часть периода Тэмпё характеризовалась, вместе с тем, склонностью к чувствительности и сдержанной грации, свойствам, которые являлись контрастом грандиозности и жизненности скульптур Хакухо и имели тенденцию вести в качестве результата к ослаблению побуждающей силы, которая выражалась ранними произведениями.
Как раз именно в это время произошло так, что японское буддийское искусство получило новый стимул посредством визита китайского монаха Ганьцзиня. Храм Тосёдайдзи, который воздвиг Ганьцзинь, содержит ряд деревянных скульптур, которые, как считают, являются творениями сопровождавших его китайских художников. Эти произведения должны были оказать сильное влияние на последующий скульптурный стиль Дзёган.
Имеется ряд предметов, которые, как рассказывают, использовались императором Сёму в своей повседневной жизни и сохраняются в хранилище Сёсо-ин императорской сокровищницы в Нара и которые оказываются полезны в том, чтобы помочь нам понять отношения между искусством Тэмпё и китайской культурой того периода. В то время как некоторые из этих экспонатов являются китайского происхождения, множество других со всей очевидностью были произведены в Японии вслед за китайскими моделями, показывая ту степень, до которой японский правящий класс был привлечен китайской культурой. В то же время тонкое мастерство, отраженное в этих экспонатах, говорит красноречивым образом о высокой степени утонченности в технике, которой обладали японские художники, равно как и о высоком уровне культурной жизни, которую вела аристократия того времени.
11 Гакко Босацу (Чандрапраба). Спокойная, мирная и грациозная, эта буддийская статуя впечатляет своей безупречной красотой. Глина служила одним из материалов, часто употреблявшихся в скульптуре периода Нара.
12 Дама под деревом. Это одна из секций складывающейся ширмы, на которой дамы, расположившиеся под деревьями в китайских нарядах, выдержанные в стиле танской династии, запечатлены в мягких линиях с изящными выражениями. Секции первоначально были украшены перьями птиц.
13 Хранилище императорских сокровищ Сёсо-ин. Это деревянное здание 8 века, выдержанное в стиле "адзэкура" (бревенчатого сруба), сохранило в себе множество произведений декоративного искусства Персии, Китая и Японии, относящихся к двенадцати столетиям.
14 Главный зал храма Тосёдайдзи. Это впечатляющее здание, являющееся представителем архитектуры периода Нара, помещает в себе важные произведения буддийской скульптуры того времени. Одна из принципиальных отличительных черт заключается в открытой колоннаде по фасаду.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ЖИЗНЬ ПРИ ДВОРЕ И РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ
Период Хэйан, который последовал за периодом Нара, распространился на четыре столетия, начиная со времени утверждения столицы в Хэйан-кио (сегодняшний Киото) в 794 году вплоть до падения рода Таира (известного также и как Хэйкэ) в 1185 году. Японская культура на протяжении этого периода находилась в постоянном изменении. Однако взятый в целом, этот период может рассматриваться как такой, в течение которого несколько составляющих культурной жизни превращались в явственно японскую форму. Другими словами, это было время ассимиляции или "японизации" ввезенной китайской культуры.
Хотя общество Хэйан на ранней стадии продолжало все еще теоретически основываться на законодательной структуре своей китайской модели, в политической и общественной сферах уже начинали появляться течения, отличные от тех, которые имели место в период Нара.
Привилегированные классы, т. е. духовенство и аристократия, предпринимали все возможное, чтобы заполучить общественные пространства земли для своего частного использования. Происходившее в результате этого разрастание частных земель за счет быстро исчезавшей общественной земли легло невыносимой тяжестью на простых крестьян, занимавшихся земледелием, вынуждая их отдавать свои участки местным землевладельцам и становиться арендаторами в местных поместьях (Сёэн), которые соответственно процветали. Нежелание простого населения сделать так, чтобы система функционировала, означало, что общественное владение землей было обречено на то, чтобы остаться в идеале, остаться системой, которая существует только в названии.
В то же время диктатура аристократии начинала пускать свои корни под покровительством могущественного рода Фудзивара. Бюрократическая структура центрального правительства таким образом также по своей действенности прекращала функционировать по мере того, как целая законодательная структура становилась ничем иным как фасадом.
В сфере культуры таким же образом аристократия оказывала доминирующее влияние. Вскоре после перемены столицы два монаха, Саитё и Кукаи, которые учились в Китае, возвратились, неся с собой метафизические культы тайного буддизма, предъявляющие высокие требования. Саитё основал буддийскую секту Тэндай, в то время как Кукаи основал секту Сингон, каждая из которых начала пускать корни в качестве автономных друг от друга в идеологическом и экономическом отношении религиозных орденов, хотя обе секты концентрировались на буддийской концепции веры.
Знать открыто приветствовала этот новый род буддизма, не столько за его трудную для понимания, напыщенную доктрину, сколько за его молебны, предназначенные для того, чтобы удовлетворять мирские желания человека. Тайный буддизм процветал в ранние годы периода Хэйан в значительной мере в силу его возможности удовлетворять представителей знати при дворе, которые имели обыкновение прилагать максимум усилий в реализации мирских устремлений. Их ненадежное положение происходило от того факта, что их стремление к славе и процветанию подрывалось реальностью постоянно присутствующей схватки за власть. Они с энтузиазмом воспели этот новый культ как путь к достижению психологической безопасности и избавлению от изматывающей борьбы за жизнь. По сути дела имеются даже свидетельства того, что религиозные вожди сами часто предпринимали инициативу в сближении с аристократией в целях того, чтобы способствовать росту своих сект.
15 Такао Мандара. Мандара (мандала) представляет собой графическую схему, на которой представлена иерархия буддийских божеств. Изображенная здесь является самым ранним и наиболее важным экземпляром, который замечателен своим точным, сбалансированным геометрическим расположением.
16 Якуси Нёрай (Байсадзиягуру). Проницательные глаза, полные щеки и приданные телу обильные формы придают этой статуе загадочную энергию, которая была характерной для скульптуры раннего этапа периода Хэйан.
При успехе этих новых религий было естественно, что буддийское искусство должно начать испытывать доминирующее воздействие со стороны тайного буддизма. И конечно художественные достижения этого периода демонстрируют явные мистические черты, которые не могут наблюдаться в буддийском искусстве нигде ранее.
В истории искусства этот период известен как период Дзёган, наиболее известный своими религиозными живописями Мандала (буддийский пантеон, схематическое картинное изображение буддийских божеств), передававшими буддийские заповеди посредством живописи, а также своими изображениями индивидуальной божественности, которые использовались при обрядах по изгнанию злых духов. Рёкай Мандала, до сих пор существующий в храме Дзингодзи, достоин упоминания в силу своего главного изящества, достигнутого с помощью отчетливых тонких линий. Изображения характеризуются своей точностью и техникой пространственного эффекта, достигаемого одними линиями, что делает их шедеврами "линейного искусства".
Скульптура в это время исполнялась главным образом в дереве. Статуя должна была быть высечена из единого большого куска. Резкая, мощная работа резца и наибольшей степени соответствовала духу тайного буддизма. Двумя выдающимися примерами являются статуя Якуси Нёрай в храме Дзингодзи и Нёирин Каннон в храме Кансиндзи.
В целом живопись и скульптура тайного буддизма являются в высокой степени мистическими по природе, предполагая присутствие скрытой пульсирующей духовной силы. Можно сказать, что они производят эффект устрашающего достоинства.
Период Хэйан достиг своего совершенства в десятом веке, и японская культура также продемонстрировала признаки более явного японского характера. Двумя ключевыми факторами, лежавшими за таким развитием, без сомнения явились прекращение официальных обменов с материком в конце девятого века и развитие слоговой азбуки кана.
В области политики род Фудзивара продолжал осуществлять полную диктатуру посредством монопольного обладания постов сэссё (регента) и кампаку (главного советника императора). К этому времени двор и сущности превратился в сцену для исполнения общественных церемоний и обрядов.
Придворные, их материальное благополучие обеспечивались доходами от их всепреуспевающих феодалов, проводивших жизнь в расточительности и развлечениях. За исключением чиновников среднего и низшего уровня, служивших в провинциях, большинство знати находилось на прочно укрепленных позициях в качестве привилегированного праздного класса в столице. Их время проводилось в восхищении искусством, поэзией и красотой природы, как и в развитии связей с придворными дамами и поисках улучшения своего положения при дворе. Эти люди, пользовавшиеся привилегиями, таким образом развили высоко утонченную культуру, о чем мы знаем из таких шедевров, как прославленная Гендзи Моногатари (Сказание Гэндзи), буддийская живопись и Ямато-э (живопись в японском стиле), которая отразила уникальный японский эстетический мир.
Культура аристократии вместе с тем была узко ограниченной в своем видении. В социальном и экономическом отношении это была в большей мере тяжесть, тем заслуга нации. Это обстоятельство была по всей вероятности неизбежным, если учитывать исторические условия эпохи: в международном плане Япония была отрезана от всех непосредственных внешних влияний, в то время как во внутреннем плане аристократия составила замкнутое классовое объединение, которое находилось вне контактов с жизнью простых людей. Тем не менее это была именно та знать, которая через подобного рода праздное изолированное существование реализовал в жизнь культурный потенциал Японии и через свои усилия освободила национальную культуру от материкового влияния. Именно она придала японской культуре ее уникальное изящество и чувственность.
Внутренняя культура пришла в цветение поначалу в области литературы, и это явление происходит в принципе от изобретения слоговой азбуки кана, поскольку она послужила именно тем, что позволило японцам дать более полное и точное выражение своим чувствам и мыслям, чем это было возможно сделать китайским письмом. Вака, классическая японская поэтическая форма, быстро стала наиболее соответствующим средством выражения для утонченной аристократической чувственности и восприимчивости. В го же время развивалось растущее разнообразие деятельности внутри аристократического класса, и некоторые вскоре стали ощущать, что их выражение себя ограничивается формой "вака". Это дало толчок росту новой формы, заключавшейся в местной прозе в повествованиях.
Примеры литературных повествований включают в себя Такэтори Моногатари и Уцухо Моногатари, хотя самым выдающимся произведением является, несомненно, Гэндзи Моногатари, принадлежащий перу придворной дамы Мурасаки Сикибу. Величественное в замысле и тонкое в выражении это произведение в подробностях отображает великолепие и славу, окружавшие любовные похождения мира аристократии. За изложением событий скрывается глубоко религиозная философия жизни госпожи Мурасаки, основанная на убежденности в мимолетности жизни. Эмоциональное состояние, которое ассоциируется с этой концепцией, обозначается как моно но аварэ (пафос природы).
Феномен культурных переходов в Японии в этот период времени очевиден также и в архитектурных стилях, в особенности на примере нового, известного как синден-дзукури, стиля домашней архитектуры, который пользовался популярностью среди знати за свой естественный и гармоничный вид. Этот стиль характерен просторными садами, которые оформлялись таким образом, чтобы имитировать природный пейзаж, и здания, покрывавшиеся в качестве крыши тонкими слоями коры японского кипариса. На ширмах и перегородках внутри зданий размещались произведения лучших художников, отображающие японский ландшафт во время различных сезонов.
В этот период времени велось в значительной степени художественное экспериментаторство в поисках подходящей техники для отображения собственно японских объектов. Результатом этого поиска явился "Ямато-э", чисто японский стиль.
Определенная часть садов этого периода сохраняются до сих пор, таковыми являются сады Сэнто Госё в Киото и храма Моцудзи в Иватэ. В архитектуре как Киото Госё (императорский дворец в Киото), гак и Хо-о-до (зал феникса) в храме Бёдо-ин в Удзи содержатся характерные элементы строений периода Хэйан.
На позднем этапе периода Хэйан наряду с тем, что тайный буддизм продолжал разрастаться по своему влиянию как религия аристократии, возник новый со всей определенностью завоевывавший широкую известность культ. Культ Дзёдо, как его называли, учил тому, что можно надеяться на новое рождение в раю через обращение к Будде Амида (Амитаба) путем декламации Нэмбуцу, простой формулировки, и что в то время как данный настоящий мир должен быть признан как лишенный надежды для человека, существовала надежда спасения в последующей жизни. Природа этой религии заключающаяся в уходе от действительности, выступала резким контрастом по отношению к тайному буддизму, который обещал удовлетворение желаний в этом мире.
17 Амида Нёрай (Амитаба). Выполнена Дзётё. Сокровенным желанием знати позднего этапа периода Хэйан было быть допущенным в рай таким мягким, милосердным Буддой, как этот. Статуя дает представление о том, что имелось в виду в качестве идеального типа религиозной скульптуры.
18 Амида-до (широко известный как Зал Феникса) в храме Бёдо-ин. Это богато украшенное здание, символизирующее дворец в буддийском раю, было выстроено знатным вельможей, который желал нового рождения в раю.
19 Сутра Хокэ-кё в очертании веера. Переписывание сутр (буддийских священных писаний) от руки считалось одним из способов достижения перерождения в раю. Здесь представлен экземпляр украшенных сутр, которые переписаны на листы бумаги, имеющие очертания веера.
20 Cвиток-иллюстрация "Гэндзи Моногатари". Эмаки (свитки с картинами, иллюстрирующими произведения повествовательного жанра), представлявшие литературные романсы как в письменной, так и в иллюстративной форме, были воплощением того, чего жаждали дамы эпохи аристократии.
21 Свиток с карикатурами животных. Звери, служившие изображением людей, были использованы как сатира на общество того времени. Изображения насыщены движением и юмором.
Культ Дзёдо начал также постепенно проникать в класс аристократии, которая нашла обещание со стороны новой религии счастья в последующей жизни привлекательной. Приверженцы новой веры, принадлежащие аристократии, воздвигли великолепные святилища (Амида-до) в честь Будды Амида, в которых они использовали наиболее передовую архитектурную и художественную технику. Сравнительно небольшие в масштабах святилища сооружались со значительным пространством для верующих, чтобы обходить вокруг покоящегося изображения Будды Амида. Простое внешнее оформление зачастую являлось контрастом богато украшенному и красочному интерьеру. Среди основных сохранившихся сооружений этого типа находятся Амида-до в храме Бёдо-ин в Киото и Кондзики-до в храме Тюсондзи в Хираидзуми.
Скульптура позднего этапа периода Хэйан, отличающаяся аристократическим изяществом и чувственностью, достигла такой степени отточенности, которая знаменовала собой кульминацию ее японской формы. В течение этого периода техника более раннего времени, заключавшаяся в высечении статуй из единого куска дерева, уступила место новой технике (ёсэги-дзукури) сочленения нескольких деревянных кусков, приведя тем самым по своей вероятности к разделению труда и массовому производству. Статуя Будды Амида, исполненная знаменитым художником Дзётё, которая сохранилась в Хо-о-до храма Бёдо-ин, представляет собой лучший из шедевров, оставшихся сегодня. Считавшаяся образцом скульпторами более позднего времени, красота и гармоничность формы этой статуи сделали ее идеальным объектом для размышлений аристократов, искавших возрождения в раю Дзёдо.
С возвышением этого нового культа Дзёдо в сфере религиозной живописи возникло новое течение, типичным примером которого стало изображение Раиго-дзи (сцен снисхождения Будды), отразившее сцены, в которых Будда Амида снисходит с небес, чтобы встретить верующих.
Эмаки представляет собой живопись Ямато-э на свитках. Метод свитка используется с максимальным преимуществом при изображении движения или действия посредством смены сцен. Создается эффект, подобный не чему иному как эффекту киноленты. Этот тип живописи был, вероятно, родным Японии и развивался в ответ на потребность в картинном отображении произведений художественной прозы. Эмаки обычно иллюстрирует наряду с текстом (котоба-гаки) романы, легенды и сказки, биографии или рассказы о происхождении и истории буддийских или синтоистских храмов.
Большинство свитков эмаки относится к историческим рассказам или легендам. Темы обычно заключаются либо в трагическом или комическом изображении любовных историй, войн, веры, чудес, либо в мистических или гротескных событиях. Изображения часто исполняются в богатых ярких красках, часто яркими рисунками. Некоторыми из шедевров являются Гэндзи Моногатари Эмаки, Сигисан Энги, Бандайнагон Экотоба и Тёдзю Гига.
Хотя эти изображения производились и являлись предметом удовольствия среди членов класса аристократии, они включали в себя также и сцены из жизни простолюдинов. Тем не менее образ эпохи, оставленный нам сегодня, в большей мере является образом знати, разворачивающей эти свитки и окунающейся в мир фантазии, создаваемый как вымыслом, так и реальностью.
Таким образом Япония перешла в свою эпоху средневековья.
ГЛАВА ПЯТАЯ
ВОЗВЫШЕНИЕ ВОЕННОГО СОСЛОВИЯ И СРЕДНЕВЕКОВАЯ КУЛЬТУРА
Правящий класс аристократов, чьи власть и законность проистекали из близости к императору, обнаружил, что собственная экономическая база, зиждящаяся на императорской поддержке, уходит из-под ног, переходя к новому нарождающемуся военному сословию, происходящему из зажиточных земледельцев и аристократов, обосновавшихся на провинциях, которые развили прочную основу власти посредством земледельческого управления. Черная силу из связей, которые оформились с нижестоящим слоем общества в виде феодально-вассальных соглашений, последние в конечном счете свергли традиционный правящий класс и утвердили новое феодальное общество. Эпохи средневековья в Японии, начинающаяся с этого момента. охватила около четырех веков, включив в себя как период Камакура, гак и период Муромати, первый из которых длился приблизительно полтора столетия, начиная с основания Камакура Сёгунатэ в конце двенадцатого века вплоть до падения в 1333 году.
В период Хэйан военное сословие должно было хотя бы номинально выказывать своё подчиненность знати. Более того, главенствующие фигуры этого сословия должны были быть знатного происхождения, иметь отношение либо к роду Таира, либо к роду Минамото. В провинциях такое номинальное состояние дел подвергалось, тем не менее, быстрому разрушению переходом фактической власти в руки самого военного сословия. Именно гражданские войны эпохи Хогэн (1156 год) и Хэйдзи (1159 год) впервые открыли путь военным к проникновению в центральное правительство.
Таира-но-Киёмори, победитель в этих схватках, был первым, кому суждено было утвердить истинно военную правящую власть. Род Таира, тем не менее, завоевав власть, пал жертвой тех же слабостей старого правления аристократии и был в свою очередь свергнут родом Минамото. Минамого-но-Ёритомо основал свой Сёгунатэ в городе Камакура в 1185 и зорко следил за тем, чтобы основа военного правления была в безопасности. Ядро правительства переместилось таким образом в Камакура, однако культурный центр оставался в Киото вместе в императорским родом, где культура продолжала оставаться прерогативой знати. Тем не менее социальные трансформации таких масштабов не могли не принести великих перемен в идеи и сознание страны. Постепенно происходил сдвиг в сторону от деликатной, изящной и женственной чувственности аристократии. Новое течение развивалось в направлении торжества возвращающегося обратно к земному, непретенциозного и могущественного. Новый дух упрощенного и мужественного заявил о себе в реконструкции храмов Тодайдзи и Кофукузди, которые были сожжены во время войн (в 1180 году). Зал Великого Будды в храме Тодайдзи, величайшее проявление строительного искусства той эпохи, был завершен в 1195 году после двадцатилетнего периода. Все скульпторы, творившие изображения Будды, которые проживали в Нара и Киото, были привлечены к работе над объектом. Их цельное мощное оформление, известное как стиль Дайбуцу-ё или Великого Будды, придало завершенному залу героики.
В этот период в Нара проживало трое из величайших мастеров буддийской скульптуры, Ункэй, Кайкэй и Танкэй. Обладая определенной степенью художественной свободы, каждый из них был в состоянии воспринять дух новой эпохи и отразить его в своем индивидуальном характерном стиле. Первой характерной работой Ункэя являлась статуя Дайнити Нёрай в храме Эндзёдзи, которую он сотворил в 1176 году. После этого успеха Ункэй и его ученики создали статуи Ниво у Нандаймон (Южные Великие Ворота) в Тодайдзи и Мудзяку и Сэсин в Кофукудзи. Эти произведения наряду с другими многочисленными шедеврами явились вкладом в основание уникального мощного стиля Ункэй, зиждящегося на явственных реалистических принципах. Из множества хорошо известных произведений, оставленных нам Кайкэем, мы должны были бы упомянуть изображение им Мироку Босацу (ныне в Бостонском музее изящных искусств в Соединенных Штатах), его статую синтоистского божества Хатимам в обличье буддийского монаха и Дзидзо Босацу в Тодайдзи. Они отражают интерес Кайкэя к аккуратности и мягкости, которых он добивался посредством баланса реалистической красоты с красотой внешних форм.
22 Ворота Нандаймон, ведущие в храм Тодайдзи. Эти южные (передние) Главные Ворота представляют собой могучее деревянное сооружение отчетливого архитектурного стиля, заслуживающее внимания в особенности своей уникальной установкой таким образом, чтобы удержать непомерный вес своей крыши.
23 Конго Рикиси (Ваджравира). Выполнена Ункэй и Кайкэй. Колоссальные деревянные статуи, охраняющие вход в храм Тодайдзи, расположены в могучих динамичных позах. Они представляют собой характерные шедевры реалистической скульптуры периода Камакура.
24 Мудзяку Босацу (Асанга). Выполнена Ункэй. Возвышенный персонаж священника 5 века живо отображен в этой статуе, запечатлевшей мягкое реалистическое изображение.
25 Доспехи с красной тесьмой, включающие в себя шлем и детали, прикрывающие плечи. Доспехи производились с массовом количестве в период Камакура. Они демонстрируют высокоразвитую технику декоративного искусства в то время.
Течение в сторону реализма в эпоху Камакура отражалось в различных сферах жизни общества. Оно побудило к росту то, что могло бы быть обозначено как пояснительное или описательное искусство. В литературе эта тенденция приняла форму повествования, а в искусстве она проявилась в портретной живописи и картинных изображениях в свитках. Отличительная черта портретной живописи этого периода заключалась в ее акцентировке на индивидуальности и реалистических деталях с той особой важностью, которая придавалась отображению лиц. Происхождение этой эволюции в портретной живописи может быть найдено в формировании самого феодального общества. Сёгунат Камакура основывался на связях взаимной преданности, которые существовали между феодальным сеньором и вассалом. В противоположность традиционному сословному разделению на слои и подчинению люди в возрастающей степени развивали осознание самих себя как человеческих существ, и соответственно наблюдалось больше заботы о собрате и интереса в собрате. Развитие портретной живописи может рассматриваться как выражение выполненности этих нужд и стремлений.
Развитие картинных изображений в свитках зависело от наличия более широкого спектра людей, которые могли бы находить в них прелесть. Быстрый рост популярности этих свитков безусловно происходил в силу того факта, что ими могли восторгаться даже неграмотные.
Картинные изображения в свитках периода Камакура являли собой большее разнообразие, чем их предшественники, которые в подавляющей степени имели отношение к повествованиям и рассказам. Теперь религия и война стали частым предметом для этой формы искусства. Картинные изображения в свитках увеличивались как по числу, так и по своему типу. Новым буддийским сектам, возникавшим в это время, предстояло иллюстрировать историю храма или святилища, либо биографию основателя секты в качестве своей религиозной деятельности по обращению в свою веру. Военное сословие, со своей стороны, находило свиткам употребление в том, чтобы подкрепить воинский дух. Такие факторы, как эти, помогают дать объяснение поясняющим и эпическим качествам свитков, равно как и особенностям, которые характеризуют некоторых из персонажей в свитках. Имеется множество сохранившихся примеров прекрасной религиозной деятельности, творившейся в это время, например, Кокавадэра Энги, Тайма Мандара Энги, Кэгон Энги и Ип-пэн Сёнин Э-дэн.
Особенно важным для развития картинных изображений на религиозную тематику, запечатленных на свитках, были новые буддийские секты, такие как Дзёдо и Хоккэ (или Нитирэн). Эти секты возникли в условиях социального неспокойствия, превалировавшего на начальном этапе периода Камакура. В противоположность буддизму более позднего периода эпохи Хэйан, который в большей мере был схоластичным и аристократичным в дополнение к тому, что он уже был как государственной религией, так и той, которая ориентировалась на мольбу, эти новые секты обеспечивали новое теоретическое обоснование веры.
26 Портрет Минамото-но-Ёритомо. Принадлежит кисти Фудзивара Таканобу. Ёритомо был основателем правления Сёгунат Камакура и фактическим правителем Японии в начале 13 века.
27 Иппэн Сёнин Э-дэн (иллюстрированная биография священника Иппэн). Выполнена Эн-u. В период Камакура появлялись разнообразные новые секты буддизма. Часто писались портреты и иллюстрированные биографии их основателей, преследовавшие цель обращать общественность в веру.
Это ясно из того факта, что буддизм является религией, основанной принцем Сиддхарта (Шакья), который отрекся от светской власти в силу того, что это религия является превосходящей власть государства. Безусловно, буддизм представляет собой универсальную религию, которая обещает спасение всему человечеству. Заслуживает упоминания и то, что ведущие буддисты этого периода в Японии, Хонэн и Синран, посчитали подобающим разорвать все связи с государством и отстаивать независимость своей религии. Данный период породил множество новых сект, каждая из которых заслужила известность своей ориентацией и была в одинаковой мере характерна практичностью и индивидуализмом. Возвышение этих новых сект и их деятельность действовали также как сильный импульс в отношении старых буддийских сект, в равной мере как и в отношении собственной религии Синто. Результатом этого явилось движение за возрождение среди старых буддийских сект и шквал активности со стороны синтоистских храмов.
Несмотря на тот факт, что Япония не имела никаких официальных отношений в династией Сун, которая в то время правила Китаем, обмены между двумя странами процветали, частично как результат усилий со стороны Таира-но-Киёмори по наращиванию торговли между Японией и Китаем. Целый ряд японских монахов отправлялся в Китай и возвращался после изучения там дзэн-буддизма. Среди них двумя самыми известными именами, связанными с распространением дзэн-буддизма в Японии, являются Эйсай, который создав дзэн-буддистскую секту Риндзай, и Догэн, который основал секту Соло. Присутствие дзэн-буддизма с его учением о том, что только путем отречения от всего и концентрации всех усилий на дзадзэн или созерцании возможно обрести духовное просвещение, играло в огромной степени важную роль в последующие годы.
Военное сословие, которое заметно усилило свою власть после раздоров между Северным и Южным дворами, начало вносить свои собственные нововведения в аристократическую по своей сущности культуру. Влияние дзэн-буддизма явилось также вкладом в развитие военной культуры, которая достигла своего апогея в период Муромати (длившийся с падения Сёгунат Камакура в 1333 году до конца Сёгунат Муромати в 1573 году), в течение которого центр управления был перемещен обратно в Киото.
Дзэн-буддизм отличался от других буддистских сект своим упором на индивидуальное воспитание и дисциплину. Искусство династий Сун и Юань, которое дзэн-буддистские монахи несли в Японию наряду с религией, было в большей мере ориентировано на эстетическое наслаждение, чем на поклонение. Эти новые черты, ассоциировавшиеся в дзэн-буддизмом, были с легкостью восприняты военной культурой.
Дзэн-буддизм пользовался покровительством со стороны Сёгуна Асикага и правящего класса. Эта секта утвердила систему Годзан Дзиссацу, согласно которой определялись пять храмов первичной важности и десять храмов вторичной важности. Дзэн-буддистские монахи этих пяти храмов выступали в качестве политических советников Сёгунат Муромати, не только участвуя в политике, международных делах и торговле, но также играя ведущую роль в области искусства и обучения. Процветание "литературы Годзан", которая в сущности состояла из строгих интеллектуальных игр, в которые играли дзэн-буддистские монахи, может быть названо как один из показателей секуляризации культуры дзэн-буддизма. Другой показатель тенденции к секуляризации в значительной степени проявился в архитектуре. Токо (беседка), тана (отлогая беседка, примыкающая к токо) и сёин (стол-окно), которые до сих пор считаются основными приспособлениями в японских домах, представляют собой черты архитектурного стиля Сёин, который заявил о своем появлении в конце эпохи Муромати и произошел от стиля учебник комнат монахов.
28 Осенний и зимний пейзажи: Зима. Выполнена Сэссю (1420-1506 гг.). Искусство пейзажной живописи, развившееся наряду с дзэн-буддизмом, было доведено до совершенства дзэн-буддистским монахом Сэссю.
29 Сад в храме Рёандзи. Дзэн-буддистское (созерцательный, интуитивный буддизм) видение природы являлось источником таких абстрактных садов "сухого пейзажа", состоявших исключительно из камней и белого песка.
Характерной живописью в это время конечно же была та, которая писалась черной тушью, т. е. то, что было известно как суибоку-га, которое составляло неотъемлемую часть дзэн-буддистской культуры. В то время как именно эмоциональный призыв и цвет представляли собой жизнь и душу живописи стиля Ямато-э, одноцветная черная живопись суибоку-га была типично абстрактной и наводящей на размышления. В дзэн-буддизме высоко ценилась сансуй-га или пейзажная живопись из-за предоставлявшейся ею возможности духовного контакта с природой. Сами монахи упражнялись в живописи как в духовном занятии, и некоторые из них стали умелыми профессиональными художниками (известными как художниками-монахами).
Двумя художниками, начавшими писать, будучи монахами, были Дзёсэцу, написавший Хёнэн-дзу (Попытка поймать рыбешку тыквенной бутылью), и сюбун, который усовершенствовал и сделал более утонченным японский стиль сансуй-га. Хотя эти два представителя были мастерами в своем собственном плане, тем не менее именно Сэссю после своего возвращения из Китая минской династии в 1469 году произвел первый оригинальный японский шедевр пейзажной живописи тушью. Сэссю не принадлежал к кругам живописцев столицы и проживал в отдаленной деревенской местности, смешавшись с представителями всех сторон жизни и посвятив себя изображению суибоку-га, правдиво отображающей японский дух. Его характерными произведениями являются Аманохасидатэ-дзу, Сансуй Тёкан (пейзажи четырех сезонов), Сюто Сансуй-дзу (осенний и зимний пейзажи) и Хабоку Сансуй-дзу (пейзажи).
С древних времен японцы отдавали предпочтение садам искусственного происхождения, которые имитировали природу. Любовь природы, которую отстаивал дзэн-буддизм, несомненно, внесла свой вклад, поскольку ряд дзэн-буддистских монахов, включая Мусо Ко-куси, стали экспертами в искусстве пейзажного садоводства. Эти монахи развили новый стиль садоводства, спрессовывая необъятную пространственность природы в замкнутые рамки и представляя природу в символической манере. Ограниченное число деревьев и камней было необходимо, чтобы предположить всю природу как таковую вовсе не в противовес монохромным пейзажным изображениям, которые столь ценили те же самые монахи. Хорошим примером является сад Сайходзи. Появились также сады, которые выражали великие просторы природы одними лишь камнями и песком. Прозванные каменными садами или карэ сансуй (сухой пейзаж), их примеры можно проследить в Дайсэн-ин в Дайтокудзи и в Рёандзи.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
ИСКУССТВО И ЯПОНСКАЯ ЧУВСТВЕННОСТЬ В ПРЕДНОВЕЙШУЮ ЭПОХУ
После восстания Онин в 1467 году Япония вступила в период гражданских войн. Различного рода даймё или феодальные властители учреждали свои феодальные владения, которые фактически представляли собой независимые политические единицы. На месте старой системы поместий они создали феодальные организации, в рамках которых даймё прямым образом осуществлял управление своим владением и людьми, которые в нем проживали. Даймё периода гражданских войн представляли собой в своем большинстве выскочек из когда-то могущественных периферийных кланов. Можно сказать, что предновейшая эпоха Японии началась тогда, когда трое героев - Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси и Токугава Иеясу - поочередно друг за другом установили объединенное правление над этими многочисленными даймё и их союзниками. С точки зрения искусства предновейший период истории в Японии включает в себя как период Момояма, так и период Эдо. Период Момояма, явившийся началом предновейшей эпохи, представляет собой период, последовавший за объединением страны под началом Ода Нобунага в 1573 году, которое знаменовало собой падение Сёгунат Муромати, вплоть до падения рода Тоётоми в 1615 году.
В этот период наряду с сопутствующей ему политической стабилизацией наблюдались промысленный рост и экономическое развитие - факторы, которые непосредственным образом отражались в культуре, Старые формы были разрушены и люди развивали новые силы, которые порождали реальный, позитивный и свежий культурный феномен. Дух широких взглядов, присущий новым правителям, находил также отражение в беспрецедентном великолепии эпохи. Японская созидательность стала играть свою роль в новых сферах жизни. Контакты с Западом, которых поч ты не существовало, также возросли, неся с собой дальнейшие изменения в жизни людей. Японцы впервые стали осознавать местоположение Японии на земном шаре и на карте мира и начали расширять свой взгляд на мир. Их чувство удивительного и загадочного усиливалось материальной культурой Запада, включая огнестрельное оружие, так же как и духовную культуру христианства с ее верой в одного абсолютного бога.
Созревание феодального общества и развитие городской торговли ощущали на себе появление преуспевающих торговцев с колоссальной финансовой силой. В то время как ведущие представители военного сословия пытались поставить под собой контроль деятельность этих торговцев в тех городах, которые находились в зоне их контроля, торговцы в свою очередь были в состоянии продолжать наращивать свое влияние посредством тесных отношений с главенствующими фигурами из феодалов. При такой особой системе замки и города, располагавшиеся вокруг них, побуждали к росту энергичную и богатую творчеством культуру, окруженную фоном заморской торговли и городской коммерции.
Устанавливая свое владение, даймё приходилось сооружать в его центре долговременные замки, располагая их на равнинной местности, где легче осуществлялось транспортное сообщение, и строить вокруг них города. Замок представлял собой настоящее военное сооружение, однако в ходе длительных гражданских войн и с началом применения огнестрельного оружия феодальные сеньоры превращали замки в более сложные в военном отношении и значительные по масштабам сооружения, чем когда-либо раньше. Замки играли также роль показателя мощи феодального сеньора, однако эта функция требовала строительства главных замковых башен, которые вздымались высоко над землей. Японские башни (тэнсюкаку) представляли собой уникальные многоэтажные здания, изобретенные японской созидательностью. Как символ мощи верховного лица, замок не только оснащался главной постройкой башенного типа, но и также превращался в подлинный центр искусства ваяния, каковым были архитектура, скульптура, ремесленные изделия, живопись и садоводство, которые все вместе эстетически служили вкладом в одно целое. Замок таким образом зачастую утрачивал свой военный характер в пользу более политического и духовного плана.
30 Главная постройка башенного типа замка Химэдзи. Широко известный как "Замок белой цапли", замок Химэдзи со своими чистейшей белизны сооружениями является самым красивым примером замковой архитектуры Японии.
31 Сосна. Принадлежит кисти Кано Эйтоку (1545-1590 гг.). Интерьеры великолепных замков и храмов в утонченный период Момояма украшались яркой настенной живописью, раздвижными дверями и складными ширмами.
Замок Адзути был именно такой структуры. Построенный по приказу Ода Нобунага в 1576 году, он представлял собой грандиозный дворец, где сочеталось все разнообразие искусства ваяния, чтобы продемонстрировать военную, финансовую и политическую мощь. Говорили, что главная башенная постройка имела до семи этажей. Высоко вздымающийся стиль замка Адзути был перенят Тоётоми Хидеёси, который развил его в замке Осака, дворце Дзюра-кудай и замке Фусими в Киото. Эго был период золотого века для замкового строительство. Представителем этого века является замок Химедзи, построенный Икэда Тэрумаса и завершенный в 1609 году. Его главная башенная постройка до сих пор находится в нетронутом состоянии.
Когда господин из военного сословия строил такой замок или величественную резиденцию, он желал, чтобы интерьер украшали большие картины и поручал художникам оформить перемещаемые выдвижные ширмы, деревянные панельные двери, складные ширмы и облицовку стен. Эти картины называются сёхэки-га (перегородчатые картины). Художественная школа Кано была наиболее известной своим стилем внесения богатых красок и сильных резких линий. Она пыталась сочетать колорит Ямато-э с композиционным стилем суибоку-га. Именно около этого времени в то, что превратилось в тусклую формальность, вдохнули новую силу в свежесть. Школа Кано часто изображала великолепные цветы и птиц, которые выводились резкими линиями черной тушью и затем раскрашивались яркими цветами. Их крупномасштабная композиция была новой для японской живописи, которая до той поры высоко ценила простое изящество и аккуратность. Декоративная живопись в замках Адзути, Осака и дворце Дзюракудай относится к наиболее одаренному художнику времени - Кано Эйтоку. Фактически же она представляет собой результат групповых усилий со стороны учеников Кано под его руководством. Настенная живопись в храме Тисякуин и складывающаяся ширма Сосна, исполненная Хасэгава Тохаку, также представляют собой шедевры этого периода.
Чай был завезен в Японию в период Камакура буддийским монахом в качестве медицинского напитка, Чайная церемония, которая развилась вокруг него, является при этом чем-то уникальным для Японии. Она была изобретена Мурата Дзюко, который служил Сегуну Асикага Ёсимаса (умер в 1490 году). Дзюко был приверженцем жизни затворником в гармонии с природой и природными явлениями.
В период Муромати властители из военного сословия и богатые торговцы, собираясь для политических и торговых дискуссий, часто пользовались случаем для того, чтобы подать чай. Считалось утонченным удовольствием сидеть в досуге в тихой чайной комнате, огражденным от забот жизни, идущей снаружи, и внимать звукам воды, кипящей на жаровне. Не кто иной как Сэн-но-Рикю, гражданин Сакай и ученик Такэно Дзёъо, возвел чаепитие в искусство. Следует при этом отметить, что он оказался в состоянии развить искусство чайной церемонии в том виде, в котором он это сделал, отчасти из-за вышеупомянутого социального фона.
32 Интерьер комнаты для чайной церемонии, Тай-ан. Умиротворение и отсутствие украшений находятся среди того, что составляет самую суть чайной церемонии. Хотя и простая в своем облике, эта комната для чайной церемонии сооружена с глубокой тщательностью, которой пронизана каждая деталь.
33 Сёин (кабинет и гостиная) на императорской вилле Кацура. Стиль сёин является фундаментальным источником японской архитектуры жилых помещений сегодняшнего дня. Он воплощает в себе черты рационалистического замысла, исключающего чрезмерные пространства и материалы.
У чайной церемонии имеются две явные черты, развившиеся при покровительстве со стороны Тоётоми Хидэёси и отражающие его собственную жизнь и характер. Завоевание страны, совершенное Хидэёси, представляло собой покорение как старого центрального правительства, так и его искусства провинциальной земледельческой силой. Таким образом помпезные дворцы, пресыщенные золотом, и оформление чайных комнат, которые напоминают простой соломенный сельский дом, являются одновременно разнородными и все же двумя сторонами одной медали. Военачальники и преуспевающие торговцы высказывали величие и достаток вовне, однако внутри своих сердец они желали жить в атмосфере спокойствия в созерцания. Если можно сказать, что душа чайной церемонии находится в "моменте облегчения, выхваченном из давления работы", или в гармонии между центробежными и центростремительными силами, то в этом случае чайная комната являет собой место, где правит мир, доверие и дружба.
Чайная комната, сооруженная Сэн-но-Рикю, на первый взгляд могла бы показаться совершенно простой и даже слишком маленькой, и все же она по сути дела планировалась с самой тщательной и тончайшей разборчивостью, вплоть до мельчайшей детали. Она была оформлена скользящими дверями, покрытыми белоснежной полупрозрачной японской бумагой. Опоры в большей своей части были деревянными, сохраняющими свою естественную кору. Потолок был отделан бамбуком или тростником, а открытая фактура стен высоко ценилась. Для того, чтобы создать эффект жилища отшельника в чайной комнате, все безполезное убранство и чрезмерные украшения были отброшены. С тем, чтобы дать чувство ваби (спокойного вкуса) и сибуми (умеренности), вдоль узкой тропы, ведущей к комнате, устанавливались изгородь, камни, по которым можно переступать с одного на другой, газ для мытья рук, каменные светильники. Следовало подготовить свой дух к вхождению в чайную комнату прошествием по этой длинной и узкой тропе. Сама комната была тем пространством, где дух должен был быть насыщен. Тай-ан в Мёкиан в Ямадзаки представляет собой хороший пример идеалов Рикю.
Керамика производилась в различных местах, особенно в местности Сэто. Фарфор Сэто представлял собой производное от сильного влияния со стороны фарфоровой посуды эпохи сунской династии. Подхлестанное популярностью чайных церемоний, производство чайной посуды стало вестись в широких масштабах, в особенности в районе Мино. Характерными ее типами являются, Сэто гуро (или черная Сэто), Сино, Кисэто (или желтая Сэто), а также фарфоровые изделия Орибэ. Их вид и форма удивительно усложнены и разнообразны. Замечательным было и техническое движение, которое они представляли. Именно в Киото под управлением Сэн-но-Рикю Тёдзиро развил новое искусство производства керамики. Он разработал оригинальную японскую чайную пиалу, Раку тяван, форма которой совершенно отлична от той, которая присуща традиционным китайским пиалам (Тэнмоку тяван) и корейским пиалам (Корай тяван).
Искусство аранжировки цветов также начало расцветать в это время. Уже существовала традиция их аранжировки в вазах, однако теперь цветы начали аранжировать таким образом, чтобы подчеркнуть восхищение вазой. Икэнобо Сэнкэй был тем, что перенес аранжировку цветов в чайную комнату. Школа Икэнобо завоевала подавляющую поддержку со стороны масс и стала характерной школой этого искусства. Как и следует ожидать, украшение из цветов в чайной комнате не должно преследовать цели производить эффект тонкой красоты, а должно выражать чистоту и простоту в усилии проникнуть в бездну природы.
Естественный мир Японии всегда обеспечивал красивые цветы во все сезоны. Их красота украсила простую каждодневную жизнь людей всех возрастов. В некоторые моменты в жизни людей Японии эта красота обращалась в то, что обретало духовное значение. В начале периода Эдо аранжировка цветов заслужила название Кадо (Путь цветка) со своим сопутствующим значением духовной дисциплины. С тех пор искусство аранжировки цветов укрепилось и расцвело, дав рост многим школам.
34 Веселье под вишнями. Пришельцы из Европы в ранние эпохи вызывали любопытство со стороны людей в Японии, и европейские обычаи превращались в одну из разновидностей моды того времени, как отражено на этой панели из шестипанельной ширмы.
35 Свиток с городским и загородным пейзажами. Исполнен Сумиёси Гукэй (1631-1705 гг.). Стороны простой каждодневной жизни внутри и вокруг столицы того времени Киото отражены легкими прикосновениями и яркими красками. Воспроизводимая часть показывает магазин игрушек.
36 Чайная церемония. Чайная церемония, происходящая от традиции прихлебывать чай, существовавшей среди дзэн-буддийских монахов, развилась в тщательно отработанное культурное действие. Она превратилась в моду среди представителей высшего сословия, а позже и среди простых людей.
37 Аранжировка цветов. Выполнена Китагава Утамаро (1754-1806 гг.). Как и чайная церемония, аранжировка цветов являлась одной из неотъемлемых составных частей хороших манер в культуре для дам в период Эдо. Утамаро был одним из ведущих художников в области бидзин-га (картин женской красоты).
Стабильность и разрастание городов и торговли означали то, что простые жители были в состоянии играть большую общественную роль. Складная ширма Ракутю Ракугай Дзу (Виды внутри и вокруг Киото), исполненная Кано Эйтоку, которая расписана около 1574 года, отображает жизнь простых людей в суматошном городе Киото. Множество жанровой живописи этих времен представляет пор третное изображение жизни в свободе и досуге, ведшейся горожанами, и описание развлечений крестьянства. Жанровая живопись являлась также значительной в том, что она открыла новую область в японском искусстве.
Случилось так, что на раннем этапе периода Эдо в жанровой живописи произошел большой сдвиг: объекты, которые запечатлевались, начали избираться не из жизни снаружи, а из жизни внутри, и число отображаемых персонажей начало постепенно падать. Жанровая живопись начала иметь дело с молодыми мужчинами и женщинами (например, складная ширма Хиконэ), Куртизанками, чья физическая красота представляла собой фокус интереса (складная ширма Мацуура и другие), девушки-банщицы (которые работали в общественных банях). Позже это повело к изображению красивых женщин, стоящих в одиночестве.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
РАЗВИТИЕ ГОРОДОВ И РОЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ ГОРОЖАН
Род Токугава, который принял правление от рода Тоётоми, переместил Сёгунатэ в Эдо (нынешний Токио). С его поддержкой учений и искусств центр культуры также вскоре переместился в Эдо. Период Эдо длился начиная с падения Тоётоми в 1615 году вплоть до реставрации власти императора в 1867 году, покрывая собой время почти в 300 лет. Ко времени правления третьего Сёгуна Токугава, Иемицу, Сёгунатэ твердо укрепил свою власть и составил центральное правительство Японии. Конфуцианство Чжу Си представило собой теоретический базис правления Токугава. Метафизика конфуцианства устанавливает противоположность сил вселенной, неба и земли, положительного и отрицательного, присутствие которых в природе должно оправдать иерархический порядок в человеческом мире. Таким образом разграничение общественных классов на военных, земледельцев, промышленников и торговцев было установлено как основополагающий порядок в обществе, который не должен подвергаться изменениям.
Тем не менее по мере того, как расширялась торговая экономика, военное и земледельческое сословие, зависевшее от земельного производства, начало страдать от бедности, в то время как могущество торгового сословия, в чьих руках находился торговый капитал, продолжало усиливаться. Вместе с тем в целом можно считать, что параметры всех сословий возрастали соответственно периодам, которые имели место ранее, и одним из показателей этому явилось распространение культуры среди широких масс.
Прототипом Кабуки служил тип танца, в котором женщины появлялись в необычных костюмах. Возникнув в Киото в начале периода Эдо, этот танец получил название Кабуки Одори и был достоин того, чтобы его заметили из-за своего свободного стиля, новизны и свободы нрава. Эти ранние танцы и пародии развились в пьесы с определенной драматической структурой. В конечном итоге женщины были отстранены от сцены из-за угрозы гражданского беспорядка, чинимой мужчинами, которые вели соперничество в свою пользу, и мужчины более старшего возраста развились в серьезных актеров того, что оказалось известным как Кабуки. Доминирующее положение заняли пьесы, относящиеся к истории, легендам и современной жизни, и темы гуманности, верности и любви. К середине периода Эдо появился целый ряд хороших драматургов, чьими усилиями Кабуки превратилась в традиционную драму Японии.
Сцена Кабуки унаследовала очертания сцены Но (Но представляет собой танцевальную драму с ее самыми ранними оригиналами, относящимися к эпохе Хэйан), которую в ранние времена аудитория смотрела, сидя на земле на открытом воздухе. Позже, вместе с тем, появились двухэтажные театры Кабуки, покрытые крышей, а сцена развила свою собственную форму, будучи оборудована узким удлинением, простирающимся в аудиторию, которое известно как ханамити цветочная тропа, а также задергиваемым занавесом. Во второй половине восемнадцатого века были изобретены сложные механизмы для сцены, включая вращающиеся и поднимающиеся приспособления. Программа представления на день обрела определенную форму, включая в себя пьесу исторического содержания, пьесу на современную тематику о жизни, манерах и дополнительную танцевальную пьесу. Приоритет в Кабуки актерского мастерства над всем остальным привел к тому, что огромная важность придавалась преемственности фамильного имени и актерской традиции.
38 Представление унэме Кабуки. Артистка в наряде мужчины стоит, опершись о меч. На ней надет крест, висящий на ее груди, который является не символом веры, а атрибутом новой моды. Сценические представления такого рода стали оригиналом для Кабуки сегодняшнего дня.
39 Сцена из главы Миоцукуси "Гэндзи Моногатари". Исполнена Таварая Сотацу. Этот шедевр, выполненный в ярких красках и следующих им хорошо проставленных композиционных, демонстрирует тоску, которую Сотацу, художник неоклассицизма, испытывал по романтической эпохе аристократии прошлого.
40 Цветение красной и белой сливы: Белая слива. Выполнено Огата Корин (1658-1716 гг.). Контраст деревьев с красным и белым цветением в противостоящей позиции и характерно стилизованное отображение потока отражают идеалистическое видение художником природы.
41 Лакированная шкатулка для письменных принадлежностей. Выполнена Хоньами Коэцу (1558-1637 гг.). Шкатулка украшена с использованием комбинации различных материалов и техники. Ее ярко стилизованный мотив иллюстрирует древнюю поэму о понтонном мосте, который ассоциируется с романсом.
По мере того, как понимание искусства распространялось среди масс, художники периода Эдо стали достигать беспрецедентного процветания.
Школа Кано утвердила свое положение, окружив себя жизнью с удобствами, превратившись в официальную школу, пользующуюся государственным покровительством, и, как результат этого, ее искусство стало банальщиной, те художники, которые не использовались правительством, выступали против доминирующего положения школы Кано и создали множество новых формирований, таких как школы Сотацу-Корин и Маруяма-Сидзё, Бундзин-га, Новая Ямато-э, Укиё-э и Западный стиль.
Школа Сотацу-Корин пыталась возродить традицию Ямато-э путем придания ей современных декоративных качеств. Свежий стиль этой школы находит воплощение в складных ширмах Таварая Сотацу Сказание Гэндзи, Танец Бугаку и Бог Ветра и Бог Грома, а также в исполненных Огата Корин складных ширмах Ирисы и Цветение красной и белой сливы.
Бундзин-га, которая избрала в качестве своей модели южную школу китайской живописи династий Мин и Цин, заслужила известность своей индивидуальностью и внемирским характером. Люди оценили этот тип живописи как нечто отличное от произведений профессиональных художников, напоминающих работы людей, творчество которых превратилось в ремесло. Имелось множество мастеров, работавших в этом виде живописи, они включали в себя таких представителей, как Икэ-но-Таига, Ёса-но-Бусон, Урагами Гёкудо, Аоки Мокубэй, Таномура Тикудэн, Тани Бунтё и Ватанабэ Кадзан.
Маруяма Окё и Мацумура Госюн подчеркивали реалистическое изображение природы. С точки зрения техники они совершали прямо обратное школе Кано и создавали светлый и легкий стиль.
Период Эдо был конечно же значителен и тем, что тогда состоялись первые контакты с западным искусством. На исходе восемнадцатого и в начале девятнадцатого веков Сиба Кокан, выдвиженец Хирага Гэннай, ученый, занимающийся голландоведением, обрел в Нагасаки книги по живописи маслом и офорту, раздвинув тем самым горизонты японского искусства. Сиба работал над наглядной медициной, астрономией и географией и в то же время внес ряд нововведений в трехмерную пейзажную живопись путем использования перспективы и оттенков в западном стиле.
В направлении, параллельном развитию чувственной и широко распространенной массовой культуры, развивались усилия, направленные на подъем уровня традиционного классического искусства. С возрастанием уровня жизни потребности во множестве ремесленных художественных изделий также росли. В то время как машинное производство находилось на примитивной стадии развития, ремесленники, обладающие совершенным мастерством, требовались даже для производства изделий товарного предназначения, таких как лакированный фаянс, керамика и фарфор, а также крашеные и плетеные изделия. Эти потребности привели к развитию традиционного искусства кустарного промысла. Центральной фигурой в этой области художественных изделий являлся Хонъами Коэцу (1558-1637 гг.). Родившись в семье знатоков-ценителей холодного оружия, он выказал необычные способности в изобразительном искусстве, каллиграфии, золотой лакировке и керамике. Его заслуга состояла в том, что все декоративное искусство было инкорпорировано в одно целое.
Группа мастеровых, ведомая Коэцу, поставила свои мастерские на горе Такагаминэ к северо-западу от Киото. Здесь они выстроили поселок художников-ремесленников; образовав таким образом группу, объединенную своей преданностью художническому старанию. Коэцу действительно являлся первым японским художником декоративного искусства, о котором может быть сказано, что он отличался от профессионала-ремесленника.
Идеалы, которые проповедовал Коэцу, можно проследить в его лаковых изделиях. История золотой лакировки чрезвычайно длительна, уходит в глубину веков, отдаленную настолько, насколько далек период Нара. Она объединяет в себе наиболее разработанную технику всех японских работ по лаку. Представители знати в эпоху Хэйан заказывали произведения из золотого лака даже для украшения мебели в своих комнатах и внутреннего убранства храмов. Начиная с этого периода было создано множество великолепных произведений, исполненных в этой технике, однако с точки зрения оформления шкатулка для письменных принадлежностей из золотого лака Понтонный мост, исполненная Коэцу в открытой чистой манере, и выполненная Огата Корин в том же стиле шкатулка для письменных принадлежностей Мост восьми пролетов являются наиболее выдающимися и принадлежат категории самых лучших.
Искусство керамических изделий, которое достигло расцвета в период Момояма благодаря популярности чайной церемонии, продолжало развиваться и после окончания этой эпохи. В начале периода Эдо (в 1616 году) в Арита, ныне префектура Сага, были обнаружены каолиновые копи и были произведены первые порцеляновые изделия в Японии. Этот белый порцелян сразу же обрел популярность. После Сакаида Какиэмон, который создал первое изделие из фарфора, декорированного глазурью, в конце периода Канъэй (1624-1644 гг.) быстрого развития достигли печи для обжига фарфоровых изделий в районе Хидзэн. Поскольку хидзэнский фарфор вывозился из порта Имари в другие города Японии, он был также назван имарийской фарфоровой посудой. Техника, применявшаяся здесь, была передана в другие районы и подтолкнула к росту производства фарфоровых изделий Кокутани.
В Киото Нономура Нинсэй добавил свои собственные творческие идеи к технике наплавка золота и серебра на керамическую поверхность и начал производить изящную керамику, покрытую цветной глазурью, которая послужила в качестве основы для роста и расширения популярности посуды Кио. Ученик Нинсэя, Огата Кэндзан пошел еще дальше в своем создании керамики высокого художественного вкуса и внес вклад в славу посуды Кио. Приблизительно в это же время с чисто японской техникой и вкусом начала производиться посуда Набэсима.
Укиё означает жизнь и манеры современных масс. Укиё-э представляет собой стиль живописи, созданный Хисикава Моронобу около 1681 года. Моронобу, живший среди простых людей и чувствовавший гак же как и они, преуспел в возвышении эстетической ценности этой жанровой живописи до той степени, что она стала достойной называться действительно народным искусством. Характерная особенность укиё-э, вместе с тем, состоит в том факте, что ее произведения распродавались по дешевым ценам в виде производимых в массовом количестве отпечатков с деревянных матриц. Для эффекта добавлялись разумная композиция и утонченность. Поначалу на рынке появлялись лишь простые однокрасочные отпечатки черного цвета, но вскоре появились и "красные отпечатки", в изготовлении которых применялся красный цвет в качестве основного тона, к которому добавлялись желтый и зеленый цвета, и была открыта новая эра в истории японской живописи.
42 Большое блюдо, фарфоровая посуда Кутани. Узор, составленный яркой композицией и работой жесткой кистью, характерен для старого фарфора Кутани, отображающего тяжелую впечатляющую живопись глазурью.
43 Ваза, фарфор Киото. Выполнена Нинсэй. Нинсэй перенес технику эмалированного фарфора на керамику. Яркая раскраска в чисто японском стиле и грациозная форма, достигнутая его умелой работой на гончарном круге, делают эту вазу одним из характерных произведений.
44 Актер Кабуки Отани Онидзи в роли Якко Эдобэи. Тосюсай Сяраку (конец 18 века). В отличие от других художников, работавших в жанре Укиё-э, которые создавали портреты звезд Кабуки как привлекательных персонажей, Сяраку пытался отразить их индивидуальные характерные черты с почти жестоким реализмом.
45 Тридцать шесть видов горы Фудзи: Вид в ясный ветреный день. Выполнено Кацусика Хокусай (1760-1849 гг.). Хокусай достиг высокой славы как пейзажист своей серией из "тридцати шести видов горы Фудзи". Этот оттиск, широко известный как "Красная Фудзи", стал особенно известным.
Продажа отпечатков укиё-э в больших количествах представляла собой феномен, существовавший параллельно распространению печатных произведений в форме печатной книги, названной укиё-дзоси. Объектом для отображения укиё-э было то, что являлось знакомым и популярным среди масс - места увеселений, театры и борьба сумо.
Школа Тории, включавшая в себя художников Тории Киёмото и Киёнобу, играла важную роль в развитии ветви укиё-э, названной якуся-э (портреты актеров) и таким образом также внесшей вклад в развитие Кабуки в период Эдо. Следует также-упомянуть, что главенствующей фигурой в укиё-э, когда она начала обретать большую независимость как тип изобразительного искусства от жанровой живописи, был Окумура Масанобу.
"Укиё" в укиё-э и укиё-дзоси относится, как уже отмечалось ранее, к жизни и манерам современности, но они также имели и сопутствующее значение вольности нравов.
С течением времени техника отпечатков с деревянных матриц становилась все более и более сложной, достигнув своей кульминации в печатании полноцветных укиё-э, известных как нисики-э.
Появились такие мастера портретного изображения женщин как Судзуки Харунобу, Тории Киёнага и Китагава Утамаро. Они отображали исключи тельно элегантных и красивых японских женщин, однако их произведения испытывают недостаток индивидуальности, нуждаются в энергии и часто предполагают декадентское общество. Среди такого рода произведений отпечатки изображений артистов Кабуки, исполненные Тосюсай Сяраку, в большей мере преуспели в том, чтобы ухватить черты индивидуального характера, однако его работы были по-видимому не очень успешно расценены в его собственное время.
Как раз в тот момент, когда портрет и жанровые предметы, казалось, исчерпали свои возможности, получили развитие пейзажные отпечатки укиё-э. Появились Тридцать шесть видов горы Фудзи, созданные Кацусика Хокусай, Пятьдесят три станции на Токайдо Андо Хиросигэ и другие великолепные работы. Эти отпечатки укиё-э в огромной степени повлияли на художников импрессионистов Запада.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ПАДЕНИЕ ФЕОДАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА И МОДЕРНИЗАЦИЯ
Реставрация Мэйдзи в 1868 году расчистила почву для модернизации Японии посредством разнообразия новых сил, которые в условиях старой системы подбирали момент, наконец состоявшийся. Во время этого замечательного периода Япония покончила со своей изоляцией и феодальным существованием, выйдя на авансцену, чтобы проделать свой путь в международный мир в качестве современной страны. С точки зрения истории культуры это было время, когда Япония начала впитывать современную культуру Европы и Америки. Начиная с этого времени западная культура продолжала наводнять страну.
В 1867 году Сёгунат Токугава рухнул, как будто сметенный оползнем, и было учреждено новое правительство с императором в качестве его номинального главы. Крушение сёгуната произошло в силу подъема антииностранных настроений, вылившихся в форму наивного национализма среди японского народа, который был вынужден наблюдать с близкого расстояния современную военную мощь Европы и Америки, когда коммодор Перри заставил Японию открыть свои двери внешнему миру в 1853 году. Эти антииностранные настроения, выражавшиеся лозунгом "убрать иностранцев", были связаны с концепцией верности императору, выразившейся как "почитание императора", и возвысили абсолютное националистическое сознание, направленное на объединение людей под властью императора в качестве правителя. Значительная энергия, родившаяся в результате этого, привела к падению Сёгуната, хотя имелся также и факт повысившегося политического сознания среди низших слоев общества.
Учреждение нового правительства верноподданными императора, которые оказали давление на Сёгунат, выступавший против иностранного в стране, принесло резкие перемены в подходах и активное возрастание важности европейской и американской культуры. Такие усилия не ограничивались сферой сугубо военных дел, а включали в себя изучение политической, юридической и экономической систем. Именно на этом стыке японский капитализм впервые стал давать рост. Новое правительство не было привязано к своему унаследованному феодализму, оно приняло четкие и тщательные меры по "культурному просвещению", включая полное уничтожение закостенелых классовых различий. Правительство предприняло также инициативу в принятии конституционной системы, введя в действий в 1889 году императорскую конституцию Мэйдзи и утверждая строй конституционной монархии.
Вслед за введением в действие конституции быстрыми темпами развивалась японская экономика, и менее чем за 60 лет Япония превратилась в современное капиталистическое государство. Быстрая модернизация Японии вместе с тем означала появление ряда сопутствующих проблем. Лидеры Японии в это время ощущали слабость в условиях сильного влияния со стороны мировых держав, отражая нетерпение и чувство обеспокоенности, что вело их к тому, чтобы разбираться с международными проблемами путем превращения в сильную в военном отношении страну. Здесь крылись пределы для демократической модернизации Японии. За этими пределами простирался путь к милитаризму, который достиг своего апогея в Тихоокеанской войне, трагедии, которая тем не менее предоставила Японии возможность быть заново рожденной.
Мы уже касались того, что модернизация в Японии может рассматриваться как процесс ассимиляции западной культуры. Во время периода Токугава Япония проводила политику изоляции, ограничивая свои контакты с внешним миром рамками торговли только с Китаем и Голландией на острове Дэдзима в Нагасаки. Поскольку эта политика произрастала из желания сохранить статус-кво и увековечить правление Токугава навсегда, нет ничего странного в том, что новые открытия и изобретения должны были быть лишены хорошего приема. Результатом, конечно же, явилось то, что когда Япония вышла из своей изоляции, она оказалась в области техники далеко позади западных держав.
Вместе с тем в области литературы и искусства в период Токугава наблюдалось энергичное развитие в нескольких сферах, что вело к расцвету отчетливых элементов Японской культуры. И все же контакт с Западом, состоявшийся в конце периода Токугава, изначально вел к осознанию превосходства западной науки и техники, в особенности в военной области и сфере медицины. Соответственно, одним из первых шагов, предпринятых правительством Мэйдзи после своего вступления в правление страной, было принятие политики "цивилизации и просвещения", включая усилия по внедрению иностранной технологии.
Внедрение технологии вызвало к необходимости общественную организацию и сознание, способные ее впитать. Поэтому само правительство Мэйдзи провело реформу путем полного отказа от системы титулов, сословий и учреждения системы префектур в 1871 г. Более того, хотя Япония уже гордилась высшим уровнем посещения школ в мире, достигнутым в период Токугава посредством системы частных начальных школ, в 1872 году правительство утвердило систему всеобщего начального образования. Эта система была сориентирована исключительно на приобретение мастерства в "чтении, письме и арифметике (счете на счетах)", имея в виду таким образом обеспечить широкое образование, подходящее для современного общества. Дело высшего образования также было продвинуто вперед путем найма на службу в качестве учителей и консультантов многочисленных представителей Запада с выплатой им чрезвычайно высоких окладов. Эта мера была подкреплена параллельным увеличением числа японцев, которые отправлялись на учебу в западные страны. Не просто через нескольких представителей элиты, способных изучать западную культуры, а путем перевода число людей, которые были в состоянии извлекать из этого пользу, было преумножено во множество крат.
Этот период иногда нарекают этой "вестернизированной культуры". Хотя таковое может быть чрезмерным, тем не менее, конечно же, это было время, когда привычки принимались в своего рода поверхностной манере, провоцируя на встречную реакцию, вызывающую перекос в сторону традиционной культуры.
Однако то, что западная культура распространялась и глубоко затрагивала жизнь людей, не может быть отрицаемо. При этом тем, что чаще всего происходило, было столкновение между двумя культурами, приводившее в качестве результата либо к взаимному содействию, либо, часто в искусстве, к в значительной мере водходящему сращению форм. Например, поэтические формы вака и хаику находились в упадке, однако претерпели полную трансформацию в середине периода Мэйдзи посредством движения за реформы, ведомого Ёсано Акико и Масаока Сики. Обе формы таким образом пришли к тому, что заняли важное место в литературе наряду с Синтайси (поэзией нового стиля), которой японские поэты научились от западной литературы.
С точки зрения изобразительного искусства дела по началу обстояли печально. Сразу же вслед за революцией Мэйдзи доминирующую роль стали играть радикальные социальные перемены и утилитаризм, ведя к тенденции сделать традиционное искусство облегченным. Лишь пришествие в Японию англичанина Чарльза Уиргмана и двоих итальянцев Антонио Фонтанези и Винченцо Рагуза привнесло современную европейскую технику живописи и скульптуры, а это дало рост новому типу японской живописи. Появилось множество превосходных современных художников, творивших в западном стиле, включая таких как Такахаси Юити, Курода Сэйки, Фудзисима Такэдзи и Аоки Сигэру.
46 Милосердная мать Каннон. Выполнена Кано Хогай (1828-1888 гг.). В сотрудничестве с заслуженными художественными критиками Окакура Тэнсин и Эрнестом Феноллоза Хогай вдохнул новую жизнь в традиционную японскую живопись. Буддийский атрибут заимствован здесь для того, чтобы представить материнскую любовь.
47 У озера. Выполнена Курода Сэйки (1886-1924 гг.). Изучая французский "плейнаризм", художник отказался от закостенелого темного выражения ранней японской живописи маслом в пользу мягких светлых тонов.
48 Дворец на дне моря. Выполнен Аоки Сигэру (1882-1911 гг.). Аоки со своими романтическими героями и красками прозван художником молодости. Его живопись извлекает своих героев из японской мифологии.
49 Женщина. Выполнена Огивара Мориэ (1879-1910 гг.). Огивара учился под началом Родена и создал новый реалистический стиль в японской скульптуре. Эта статуя была сочтена критиками его времени представляющей "женщину, которая воспряла из оков феодального общества".
5 °Cосны. Выполнены Ёкояма Тайкан (1868-1958 гг.). Сочетая традицию японской живописи и технику западного искусства, юный Тайкан и его товарищи утвердили новую норму отечественной живописи.
Американец, Эрнест Феноллоза, выделил неотъемлемую ценность японского классического искусства. Дало ход движение Окакура Тэнсин за восстановление японского искусства на его соответствующем месте. В 1888 году в Токио была образована Токийская школа искусств (Токио Бидзюцу Гакко), которая заложила новый фундамент под японский стиль живописи. В этот период проявляли активность Кано Хогай, Хасимото Гахо, Ёкояма Тайкан, Хисида Сюнсо и другие, все вовлеченные в творчество в живописи, выдержанной в японском стиле.
Несмотря на взаимообмен, осуществляющийся между живописью японского и западного стилей, или попытки достичь соединения японских и западных инструментов в области музыки, существенные различия превалируют и будут продолжать превалировать между этими двумя формами выражения соответственных культур.
В области науки и техники Япония не располагала традицией противостоять Западу, однако в сфере искусства Япония имела богатую зрелую традицию, которой было суждено выжить и продолжать развиваться наряду с ассимиляцией западной культуры. Даже в такой области искусства как Кабуки и музыке японского стиля, которые сами по себе предоставляют мало возможностей для развития, предпринимаются усилия сохранить прошлые традиции.
Современная Япония производит впечатление того, что она представляет собой смесь нескольких разнообразных вариантов ввезенной культуры, о которой может показаться, что она захлестнула собственную японскую культуру. И тем не менее поверх этого образа обнаруживается, что здесь присутствует значительный элемент японского характера. История японской культуры характеризуется смелым восприятием и усвоением иностранных влияний. В Японии имеется почва, готовая к тому, чтобы принять все виды культуры, однако эта почва обусловлена природой и другими обстоятельствами японского характера, которые демонстрируют две основополагающие черты, в течение длительного времени характеризующие японскую культуру: приспособляемость и разнообразность.
51 Национальный стадион, 1964 г. Проект Тангэ Кэндзо. Монументальное произведение, сооруженное для Олимпийских игр 1964 г. в Токио с использованием самых последних достижений в технике современной архитектуры.
52 Национальный театр Японии, 1966 г. Здание сооружено в традиционном стиле "адзэкура" (бревенчатого сруба), но в современной интерпретации. Здесь представлены Кабуки, Бунраку (театр кукол) и другие традиционные жанры сценического искусства.
53 Выставка современного японского искусства. Эта двухгодичная выставка демонстрирует произведения характерных художников, работающих в жанрах японской живописи, живописи западного стиля, оттисков и скульптуры, отбор которых осуществляется жюри, составленным из ведущих художественных критиков.
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
1 Глубокая чаша с орнаментом в виде огня, керамика Дзёмон. Из города Нагаока, преф. Ниигата. Середина периода Дзёмон (доисторическая эпоха). Высота 30,0 см. Г-н Кондо Ацухо, Ниигата.
2 Кувшин, орнаментированный человеческой маской, керамика Яёй. Из Одзакатамати, город Симодатэ, преф. Ибараки. Середина периода Яёй (доисторическая эпоха). Высота 68,6 см. Токийский Национальный музей.
3 Дотаку (бронзовое изделие с очертаниями колокола) с узором из перекрещивающихся лент. Из Кагава (?). Период позднего Яёй (доисторическая эпоха). Литая бронза. Высота 43 см. Агентство по делам культуры.
4 Статуэтка сидящей женщины Ханива. Из Ойдзумимати, Ора-гун, преф. Гунма. Период Кофун, 6-7 вв. Обожженная глина. Высота 68,5 см. Токийский Национальный музей.
5 Гробница императора Нинтоку. Расположение: город Сакай, преф. Осака. Период Кофун (протоисторическая эпоха). 5-й век. (Фото Сёгакукан).
6 Идзумо Тайся (Великий храм Идзумо). Расположение: город Идзумо, преф. Симанэ. Настоящая конструкция сооружена в 1744 г.
7 Западный участок Храма Хорюдзи. Расположение: Икаругамати, Икома-гун, преф. Нара. Период Асука-Нара, 7-8 вв. (Фото Японский Фонд).
8 Триада Шака (Шакъямуни). Курацукури-но-Обито Тори. Период Асука, 623 г. Литая позолоченная бронза. Высота Шака (в центре) 86,4 см. Храм Хорюдзи, город Нара.
9 Настенные фрески Храма Хорюдзи. Период Асука-Нара, 7-8 вв. Краска на оштукатуренной стене. Хорюдзи, город Нара.
10 Голова Якуси Нёрай (Байсадзиягуру). Ранный этап периода Нара, 685 г. Бронза. Высота 98,3 см. Храм Кофукудзи, город Нара.
11 Гакко Босацу (Чандрапраба). Ранний этап периода Нара, 7-й век. Глина. Высота 206,6 см. Хокке-до в Тодайдзи, город Нара.
12 Дама под деревом. Период Нара, 8-й век. Панель ширмы, расписана краской по бумаге. 56,0 х 136,0 см. Сёсо-ин, город Нара.
13 Хранилище императорских сокровищ Сёсо-ин. Расположение: город Нара. Период Нара, 8-й век. (Фото Японский Фонд).
14 Главный зал Храма Тосёдайдзи. Расположение: город Нара. Период Нара, 8-й век. (Фото Японский Фонд).
15 Такао Мандара. Ранний этап периода Хэйан, 9-й век. Настенный свиток, краска по шелку. 408,5 х 367.6 см. Храм Дзингодзи, город Киото.
16 Якуси Нёрай (Байсадзиягуру). Ранний этап периода Хэйан, конец 8 - начато 9 века. Дерево. Высота 169,7 см. Храм Дзингодзи, город Киото.
17 Амида Нёрай (Амитаба). Дзётё. Поздний этап периода Хэйан, 1053 г. Дерево. Высота 283,9 см. Амида-до в Храме Бёдо-ин, город Удзи, преф. Киото.
18 Амида-до (широко известный как Зал Феникса) в Храме Бёдо-ин. Расположение: город Удзи, преф. Киото. Поздний этап периода Хэйан, 1053 г. (Фото Японский Фонд).
19 Сутра Хокэ-кё в очертании веера. Поздний этап периода Хэйан, 12-й век. Сборник в виде книги с очертаниями веера, расписанный краской содержание которого написано тушью на бумаге. Высота 25,6 см. ширина вверху 49,4 см. Храм Ситеннодзи, город Осака.
20 Cвиток-иллюстрация Гэндзи Моногатари (Сказание Гэндзи). Поздний этап периода Хэйан, 12-й век. Отсоединенный лист настольного свитка, расписан краской по бумаге. 21,8 х 39,5 см. Художественный музей Гото, Токио.
21 Свиток с карикатурами животных. Поздний этап периода Хэйан, 12-й век. Настольный свиток расписан тушью по бумаге. 30,5 х 1148,4 см. Храм Кодзандзи, город Киото.
22 Ворота Нандаймон, ведущие в Храм Тодайдзи. Расположение: город Нара, период Камакура, 1199 г.
23 Конго Рикиси (Ваджравира). Ункэй и Кайкэй. Период Камакура, 1203 г. Дерево. Высота 836,4 см. Нандаймон в Храме Тодайдзи, город Нара.
24 Мудзаку Босацу (Асанга). Ункэй. Период Камакура, 1208 г. Окрашенное дерево. Высота 193,0 см. Нанэн-до в Храме Кофуку-Дзи, Нара.
25 Доспехи с красной тесьмой, включающие в себя шлем и детали, прикрывающие плечи. Период Камакура, 14-й век. Высота туловище 33,3 см. Синтоистский Храм. Кусибики Хатимангу, преф. Аомори.
26 Портрет Минамото-но-Ёритомо. Принадлежит кисти Фудзивара Таканобу. Период Камакура, 13-й век. Настенный свиток, краска по шелку. 139,4 х 111,8 см. Храм Дзингодзи, город Киото.
27 Иппэн Сёнин Э-дэн (иллюстрированная биография священника Иппэн). Эн-и. Период Камакура, 1299 г. Настольный свиток, краска по шелку. 38,2 x 802 см. Токийский Национальный музей.
28 Осенний и зимний пейзажи: Зима. Сэссю (1420-1506 гг.). Период Муромати, 15-й век. Настенный свиток, тушь по бумаге. 46,3 х 29,3 см. Токийский Национальный музей.
29 Сад в Храме Рёандзи. Расположение: город Киото. Период Муромати, 16-й век. (Фото Японский Фонд).
30 Главная постройка башенного типа замка Химэдзи. Расположение: город Химэдзи, преф. Хёго. Период Момояма, 17-й век.
31 Сосна. Принадлежит кисти Кано Эйтоку (1543-1590 гг.). Период Момояма, 16-й век. Восьмисекционная ширма, краска по позолоченной бумаге. 170,3 х 460,5 см. Токийский Национальный музей.
32 Интерьер комнаты для чайной церемонии, Тай-ан. Период Момояма, 16-й век. Мёки-ан, город Киото. (Фото Японский Фонд)
33 Сёин (кабинет и гостиная) на императорской вилле Кацура. Расположение: город Киото. Период Эдо, 17-й век.
34 Веселье под вишнями. Период Момояма, 17-й век. Парные ширмы из шести панелей каждая, краска по позолоченной бумаге. 151,0 x 352,0 см. каждая. Художественный музей Сантори, Токио.
35 Свиток с городским и загородным пейзажами. Сумиёси Гукэй (1631-1705 гг.). Период Эдо, 17-й век. Настольный свиток, краска по шелку. 36,4 х 1094,4 см. Комбу-ин, город Нара.
36 Чайная церемония. Период Эдо, 17-й век. Настольный свиток, краска по бумаге. 18,2 x 521,6 см. Городской художественный музей, г. Осака.
37 Аранжировка цветов. Китагава Утамаро (1754-1806 гг.). Период Эдо, 18-й век. Многоцветный отпечаток с деревянной матрицы. Токийский Национальный музей.
38 Представление унэме Кабуки Период Эдо, 17-й век. Настольный свиток, краска по бумаге. 37,0 х 1669,5 см. Художественный музей Токугава, преф. Аити.
39 Сцена из главы Миоцукуси Гэндзи Моногатари (Сказание Г эндзи). Таварая Сотацу. Период Эдо, 17-й век. Ширма из шести секций, краска по позолоченной бумаге. 151,8 х 354,5 см. Сэйкадо Фаундэйшн, Токио.
40 Цветение красной и белой сливы: белая слива. Огата Корин (1658-1716 гг.). Период Эдо, 18-й век. Парные ширмы из двух секций каждая, краска по позолоченной бумаге. 156,6 х 172,7 см. каждая. Художественный музей Атами, преф. Сидзуока.
41 Лакированная шкатулка для письменных принадлежностей. Хонъами Коэцу (1558-1637 гг.). Период Эдо, 17-й век. Узор в виде моста на понтонах, выполненный из маки-э (золотого лака), с перламутровой инкрустацией. 24,2 x 22,6 см, высота 11,8 см. Токийский Национальный музей.
42 Большое блюдо, фарфоровая посуда Кутани. Период Эдо, 17-й век. Фарфор, украшенный глазурованой эмалью. Узор из птиц. Диаметр 42,2 см. Токийский Национальный музей.
43 Ваза, фарфор Киото. Нинсэй. Период Эдо, 17-й век. Керамика, украшенная глазурованой эмалью. Узор из луны и сливы. Высота 29,9 см. Токийский Национальный музей.
44 Актер Кабука Отани Онидзи в роли Якко Эдобэи. Тосюсай Сяраку (конец 18 века). Период Эдо, 18-й век. Многоцветный отпечаток с деревянной матрицы. Токийский национальный музей.
45 Тридцать шесть видов горы Фудзи: Вид в ясный ветреный день. Кацусика Хокусай (1760-1849 гг.). Период Эдо, 19-й век. Многоцветный отпечаток с деревянной матрицы. Коллекция Сакай, Токио.
46 Милосердная мать Каннон. Кано Хогай (1828-1888 гг.). Период Мэйдзи, 1888 г. Настенный свиток, краска по шелку. 196,0 x 86,7 см. Токийский Университет искусств.
47 У озера. Курода Сэйки (1866-1924 гг.). Период Мэйдзи, 1897 г. Живопись маслом на холсте. 68,0 х 82,0 см. Токийский Национальный исследовательский институт культурного достояния.
48 Дворец на дне моря. Аоки Сигэру (1882-1911 гг.). Период Мэйдзи, 1907 г. Живопись маслом на холсте. 181,5 х 70,0 см. Музей искусств Исибаси, Курумэ, преф. Фукуока.
49 Женщина. Огивара Мориэ (1879-1910 гг.). Период Мэйдзи, 1910 г. Бронза. Высота 99,0 см. Национальный музей современного искусства, Токио.
50 Cосны. Ёкояма Тайкан (1868-1958 гг.). Период Тайсё, 1913 г. Настенный свиток, краска по шелку. 194,0 х 85,0 см. Токийский Национальный музей. (Фото Сюэйся).
51 Национальный стадион. Проект Тангэ Кэндзо. Расположение: Ёёги, Токио. 1964 г.
52 Национальный театр Японии. Расположение: Миякэдзака, Токио. 1966 г.
53 Выставка современного японского искусства. Расположение: Токийская художественная галерея Метрополитэн.

domain: design