text:
"Будем жить!.."
Сегодня мы вспомним старую, ещё военного времени песню композитора Анатолия Новикова на слова Якова Шведова. "Смуглянка" - вот её мелодия, а вот и её текст:
Как-то летом на рассвете
Заглянул в соседний сад,
Там смуглянка-молдаванка
Собирает виноград.
Я краснею, я бледнею,
Захотелось вдруг сказать:
"Станем над рекою
Зорьки летние встречать!"
Раскудрявый клён зелёный,
лист резной,
Я влюблённый и смущённый
пред тобой.
Клён зелёный,
да клён кудрявый,
Да раскудрявый,
резной!
А смуглянка-молдаванка
Отвечала парню так:
"Партизанский, молдаванский
Собираем мы отряд.
Нынче рано партизаны
Дом покинули родной.
Ждёт меня дорога
К партизанам в лес густой".
И смуглянка-молдаванка
По тропинке в лес ушла.
В том обиду я увидел,
Что с собой не позвала.
О смуглянке-молдаванке
Часто думал по ночам.
Вновь свою смуглянку
Я в отряде повстречал!
Как видите, текст не отличается особыми поэтическими изысками и не преисполнен особыми эмоциями. Опыт показывает, что для будущего шлягера это скорее достоинство, чем недостаток. Впрочем, чтобы стать настоящим шлягером, песня непременно должна стать неким символом. "Смуглянка" дожидалась своего часа тридцать лет, и шлягером её сделал знаменитый фильм Леонида Быкова "В бой идут одни "старики", где она проходит лейтмотивом.
Фильм рассказывает о "поющей" эскадрилье лётчиков-истребителей, командир которой, капитан Титаренко (в этой роли снялся сам режиссёр), исповедует принцип: "Всё преходяще - музыка вечна!". Искромётный юмор, известная доля мелодрамы, чуть-чуть пафоса (вообще присущего фильмам Леонида Быкова), какая-то неуловимая человечность, доброта и оптимизм сразу же сделали этот фильм поистине народным. За короткий срок его посмотрели десятки миллионов зрителей, его часто показывают и в наши дни, его помнят и любят очень многие.
Вспомним и мы, как "поющая" вторая эскадрилья исполняла "Смуглянку":
Леонид Фёдорович Быков - это, бесспорно, явление в нашем кинематографе. Что бы там ни говорили ("Леонид Быков не был похож на своих киногероев"), во всех своих актёрских работах он представлял, в сущности, самого себя: обаятельного и остроумного, лиричного и мечтательного, мужественного и предельно искреннего. Ни в одной своей работе ему не пришлось играть, представлять чуждого ему по натуре человека. Ни в одной.
Он был интеллигентом. Такие люди редко бывают распахнутыми настежь. Он был сыном своего времени и своей страны - со всеми заблуждениями своего времени, со всеми грехами и со всеми победами своей страны. Он воздействовал на людей одним лишь тем, что он был. Он дарил людям самого себя, свою личность, он нёс с экрана доброту, и веру, и надежду, и любовь.
В этой связи мне вспоминается эпизод из фильма, когда один из новобранцев эскадрильи, юный "Иван Фёдорович" (его роль исполняет Александр Немченко), взахлёб рассказывает о своей первой победе в воздушном бою. И вдруг капитан Титаренко ставит его в тупик неожиданным вопросом: "А вот что ты видел в бою?". И дальше Титаренко-Быков говорит: "Как же вы не заметили? Мы же сегодня над моей Украиной дрались!..":
Он сказал это своим лётчикам: русским, украинцам, грузину, узбеку и Бог знает кому ещё. Сказал это с невероятной любовью к "своей Украине", но с такой любовью, в которой нет ни капли ненависти к "иным". Любовь без ненависти - едва ли не главное, что нёс людям Леонид Быков. В самом финале Титаренко говорит так: "Мы вот с Серёгой топали, от Бреста до Сталинграда, - с любовью, и от Сталинграда сюда, до Днепра, - с любовью... Я по этому маршруту смогу через сто лет без карты летать, потому что по всему маршруту - могилы наших ребят из "поющей"..."
Личность Леонида Быкова характеризует и такой случай. В 1974 году его фильму присудили было Главный приз Всесоюзного кинофестиваля в Баку. Но на том же фестивале Василий Шукшин представлял "Калину красную", и когда Быкову сообщили, что его картина может стать первой, он решительно заявил: "В списке, где будет Василий Шукшин на первом месте, я почту за честь быть хоть сотым... Так и передайте мои слова руководителям фестиваля". И отказался от приза: "Передай Василию: на любой эпизод, только свистнет, - приеду, всё брошу! Хоть табуретку сыграть приеду..." (источник).
В апреле 1979 года Леонид Быков погиб в автокатастрофе, возвращаясь с дачи в Киев. По реконструкции следствия, он пошёл на обгон и не смог вернуться на свою полосу, когда на встречной возник грузовик... Почему не смог? Да кто ж теперь скажет наверняка...
Нам, в тиши московских квартир, трудно сейчас судить о том, что привело Леонида Быкова к трагическому концу. Случайность, как говорят одни? Безысходность, как утверждают другие? Есть немногие факты и много воспоминаний - к сожалению, зачастую противоречащих друг другу. Вспоминают родственники и неродственники, просто знакомые и друзья. Дочь Леонида Быкова, Марьяна, описывает дружную семью, каких мало, описывает зависть коллег, удушливую атмосферу советской действительности, стремление властей предержащих нанести Леониду Быкову удар в самое его уязвимое место - через сына Олеся (источник). Неродственники вспоминают, например, что "друзья Быкова удивлялись атмосфере, царившей в их доме, - старая обшарпанная мебель, на кухне гора немытой посуды, везде грязь, на подоконниках огромный слой пыли...", что "денег у него никогда не было, всё уходило на лечение жены и выкуп сына из милицейских участков..." (источник), намекают на вялотекущую душевную болезнь жены Тамары, передавшуюся, в частности, и Олесю.
Факты? А что факты... Все деньги, полученные Леонидом Быковым за фильм "В бой идут одни "старики", он потратил, якобы, на то, чтобы спасти Олеся от тюрьмы за соучастие в ограблении ювелирного магазина. Ограбление было, и одним из орудий преступления была автомашина Быкова, ставшая средством передвижения грабителей. Это - факт. Не первый факт подобного рода и не последний. Марьяна поясняет (процитированный выше источник):
...С этой статьёй и диагнозом шизофрения попытки устроиться на работу были бессмысленными. Лесь обошёл сорок четыре (!) организации, где требовались рабочие: его не брали ни ночным сторожем на стройку, ни грузчиком на ЖБК, куда принимали даже уголовников. Отчаявшись найти работу, он решил нарушить закон. Чтобы, отсидев, выйти на свободу нормальным человеком, без "билета". Лесь ограбил продуктовый магазин и стал ждать ареста...
Помнится, подобная ситуация была описана в рассказе О'Генри "Фараон и закон" (только там, кажется, было не столько преступление, сколько его имитация - ради бесплатной и тёплой тюремной камеры). Однако, постойте: так разве был ещё и продуктовый магазин?! Был и продуктовый. Много чего было. Были и три инфаркта Леонида Быкова. И с его смертью в 1979 году преследования семьи со стороны всемогущих спецслужб, разумеется, только усилились. Вот как вспоминает сам Олесь (там же):
...Потом я решил подделать документы от райкома партии. Помогли люди. Люди, чудом оставшиеся в живых после семидесяти лет поголовного перевода всех в "товарищи"... 27 марта 1989 года вышел на Крещатик, на последнюю, как тогда рассчитывал, голодовку. Сел рядом с дедушкой Лениным... Ох они и забегали! Радио "Свобода", иностранные корреспонденты с камерами, пошли провокации... Поехал в Москву с просьбой разрешить эмиграцию. На Красную площадь не пустили, встал у гостиницы "Москва" с плакатом: "Коммунисты, я не хочу с вами жить!"... Решил рвануть в Финляндию. При попытке перейти границу в районе Выборга был арестован, пять дней голодал в камере выборгского КГБ, предпринял ещё две попытки перейти границу - тот же результат... Потом был поезд во Львов, стоп-кран, тридцать метров до проволоки, ледяная вода Тисы и спасительный столбик венгерской границы...
Как остроумно замечено в той же статье, "Лесь - это гипертрофированное повторение папы. Он рос таким же чистым и наивным, как и отец..." А Марьяна добавляет: "Таким же абсолютно наивным, чистым и идейным был и его сын. Он не мог быть другим..." Хоть плачь, хоть смейся... Надо ли говорить о том, что кристально чистый Александр Быков реализовал, наконец-то, идеалы своего отца, став добропорядочным гражданином Канады? Видимо, не надо.
В 1976 году Леонид Быков написал следующее неформальное завещание, адресованное своим коллегам - Ивану Миколайчуку и Николаю Мащенко (цит. по тексту этой статьи; подчёркнуто мною):
Дорогой Иван! Дорогой Николай!
Обращаюсь к вам с просьбой тяжёлой и не очень благодарной.
1. Никогда и никому не поверьте, что "я наложил на себя руки". Просто, если это случится, знайте, что я износился.
2. Самое главное. Моя боль, моя совесть, моя вина - Лесь. Помогите ему поверить в людей. На него обрушилось столько, что хватило бы этого горя на целый народ. Он столько перенёс горя. Это моя вина, что я отбивал его от "своего хлеба".
3. А теперь более "второстепенно-юмористические" просьбы-зарисовки. Вы знаете, что и "рубля не накопили кинострочки", поэтому пусть кто-то "соображающий" поможет продать машину, так как пенсии за отца детям не будет (я узнавал), а Тома моя, к сожалению, инвалид: работать она не сможет. Да она долго без меня и не задержится, будет догонять, так как мы красиво прожили с ней жизнь, хотя я её своим занудным характером часто огорчал...
4. А теперь о совсем смешном. Похороны - канительное дело...
1) Как можно быстрее вынести из дома, чтобы не мучить моих.
2) Добиться, чтобы разрешили Лесику прийти в этот день (если, конечно, врачи разрешат, чтобы это его не сломало окончательно).
3) Никаких оркестров.
4) Никаких студий. Дома кино (союз) - боже сохрани. Из дома - прямо туда, куда положено. Это мой крик, мольба. Без цирка, называемого почестями.
5) Никаких надгробных речей, а то я встану и уйду: получится конфуз. Только кто-то из вас один, кому захочется, скажет одно слово: "Прощай". Это, чтобы как-то поставить точку, а то нас "не поймут". После этого "дерболызните" кто сколько сможет, но - умоляю - не дома. Это, конечно, кощунство и нарушение народной традиции, но очень прошу не для меня, так как мне будет всё это до фонаря, а для Томы и детей.
6) Пусть ребята споют "Журавли", "Серёжку с Малой Бронной...", "Бери шинель" и "Этот День Победы". И всё. Они не откажут.
А потом пусть 2-я эскадрилья "врежет" "Смуглянку" от начала и до конца...
Очень жалею, что ничего не успел сделать путного. Вы заметили, что режиссёр я не по диплому, а по призванию? Даже свои похороны режиссирую?! Во даёт!
Спасибо и пока!
Об этом завещании вспомнили через три года, когда Леонида Быкова не стало. На его похоронах пели "Смуглянку". Как хотел сам Быков, как звучала эта песня и в фильме - в память о погибшем "желторотике" по прозвищу "Смуглянка". Вспомним тот фрагмент из фильма:
Монтаж эпизодов войны на фоне "Смуглянки" - характерная особенность этого фильма:
Раскудрявый клён зелёный, лист резной,
Здравствуй, парень мой хороший, мой родной.
Клён зелёный, да клён кудрявый,
Да раскудрявый, резной!
То была не последняя потеря для второй "поющей", не в последний раз звучала мелодия песни в знак скорби и памяти. Многим запомнился эпизод в самом конце фильма, когда после гибели узбека "Ромео" (актёр Рустам Сагдуллаев) мы вдруг узнаём и о гибели его русской невесты Маши (первая роль в кино Евгении Симоновой) - эпизод без слов, и только аккорды "Смуглянки" говорят нам всё:
Гибель Быкова-Титаренко не стала последней потерей и в жизни. Никого из этих троих больше нет. Алексей Макарович Смирнов, "Макарыч" в фильме, фронтовик и кавалер орденов солдатской Славы в жизни, за несколько месяцев до гибели своего друга оказался в больнице. Щадя его сердце, о смерти Леонида Быкова ему не говорили. А 7 мая 1979 года он собрался было отметить с врачами и свою выписку из больницы, и ещё одну годовщину Победы, и поднял первую рюмку за Леонида Быкова. Кто-то промолвил: "А его больше нет...". "Макарыч" молча поставил рюмку, молча ушёл в свою палату, лёг на кровать, повернулся лицом к стене - и умер.
Сергей Петрович Иванов, всеобщий любимец "Кузнечик", так и не смог найти себя в безумии 90-х. Он пил и бросал пить, он находил работу и терял её, пока в начале 2000 года не выдержало и его сердце...
Да и он ли один прошёл тогда по этому пути! По странной иронии судьбы те, кто в фильме погиб и кто остался ещё жив, в жизни словно бы поменялись местами. Но все вместе они подарили нам удивительный фильм о музыке среди канонады, о доброте посреди ожесточения, о любви посреди ненависти, о человечности посреди нечеловеческого, о том, что "всё преходяще, а музыка - вечна".
Именно с таких слов начинается один из заключительных эпизодов, в котором звучит прекрасная украинская песня "Hiч яка мiсячна". Вот текст, прозвучавший в фильме (укороченный вариант стихотворения Михаила Старицкого):
Hiч яка мiсячна, зоряна, ясная,
Видно, хоч голки збирай.
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай.
Ти не лякайся, що нiженьки босії
Вмочиш в холодну росу.
Я ж тебе, рiдная, аж до хатиноньки
Сам на руках вiднесу.
Сядемо вкупочцi бiля хатиноньки
i над панами я пан.
Глянь, моя рибонько, срiбнею хвилею
Котиться в полi туман.
Смотрим, вспоминаем и слушаем :
Валентин Антонов, май 2007 года


text:
... Россия без каждого из нас обойтись может,
но никто из нас без неё не может обойтись.
Горе тому, кто это думает, двойное горе тому,
кто действительно без неё обходится...
Этот марш не смолкал на перронах,
Когда враг заслонял горизонт.
С ним отцов наших в дымных вагонах
Поезда увозили на фронт.
Он Москву отстоял в сорок первом,
В сорок пятом шагал на Берлин,
Он с солдатом прошел до Победы
По дорогам нелёгких годин.
И если в поход
Страна позовёт -
За край наш родной
Мы все пойдём в священный бой!
Шумят в полях хлеба, шагает Отчизна моя
К высотам счастья, сквозь все ненастья -
Дорогой мира и труда.
В исполнении ансамбля имени А.В. Александрова прозвучала песня-марш "Прощание славянки" (скачать). Собственно говоря, это не совсем песня. На удивительной силы мелодию, которую вы только что прослушали, почти за сто лет было написано великое множество текстов. Некоторые из них прочно забыты, другие стали уже историей - вместе с людьми, которые их когда-то пели, вместе с бурными событиями, на которые так богат был минувший век.
Обложка первого издания
Впервые эта мелодия, действительно, прозвучала почти сто лет назад - в 1912 году, в Тамбове. Именно там жил Василий Иванович Агапкин, который, рано оставшись сиротой, успел к тому времени немало лет прослужить в составе нескольких военных оркестров. На обложке самого первого издания марша написано следующее: "Прощание славянки. Новейший марш к событиям на Балканах. Посвящается всем славянским женщинам. Сочинение Агапкина". Впрочем, "события на Балканах", ставшие два года спустя поводом к Первой мировой войне, были ещё впереди, а в 1912 году молодого Василия Агапкина вдохновила начавшаяся осенью того года так называемая Первая Балканская война, в ходе которой Болгария, Греция и Сербия с Черногорией окончательно вытеснили с Балканского полуострова Турцию (потом Первая Балканская плавно переросла во Вторую Балканскую, а затем и в Первую мировую).
"Новейший марш" (в его окончательной доработке принял участие живший тогда в Симферополе Яков Богорад - более опытный музыкант и, к тому же, книгоиздатель) представлял собой именно марш в чистом виде, без всяких слов.
Впрочем, "новейшим" марш Агапкина может считаться лишь относительно. Как отмечает Юрий Бирюков, известный знаток истории песен, в основе марша могла лежать мелодия одной из забытых ныне песен русско-японской войны. Песня та начиналась так:
Ах, зачем нас забрили в солдаты,
Угоняют на Дальний Восток?
Неужели я в том виноватый,
Что я вырос на лишний вершок?..
Такое, конечно, вполне возможно, но это нисколько не умаляет заслуг Василия Агапкина. У него получился великолепный военный марш. Но написанный в связи с событиями вроде бы балканскими, марш "Прощание славянки" получился и удивительно русским и в короткий срок стал чрезвычайно популярен у нас в России. С началом мировой войны его популярность ещё более возросла. Этому способствовало и то, что в 1915 году в Киеве была выпущена первая граммофонная запись "Прощания славянки". Чеканные звуки этого марша провожали русских солдат на фронт:
Василий Агапкин. "Прощание славянки" (скачать)
А потом у марша появились слова. Нет, не те слова, которые мы слышали в исполнении ансамбля имени Александрова. Те появились гораздо, гораздо позже - что, собственно, очевидно и при беглом взгляде на приведённый в самом начале текст. Одной из первых, вероятно, на мелодию "Прощания славянки" возникла песня студентов-добровольцев, отправлявшихся на войну. Там были такие слова:
Мы - дети отчизны великой,
Мы помним заветы отцов,
Погибших за край свой родимый
Геройскою смертью бойцов...
Разумеется, на мелодию Агапкина, ставшую в годы Первой мировой войны поистине народной, исполнялись и многие другие тексты. Спустя столетие сохранилось наверняка лишь очень немногое. Вот, например, какие слова звучали в песне, которая на мелодию "Прощания славянки" была написана, по всей видимости, в 1916 году во время летнего наступления русской армии на Юго-Западном фронте ("брусиловский прорыв"):
По неровным дорогам Галиции,
Поднимая июньскую пыль,
Эскадроны идут вереницею,
Приминая дорожный ковыль.
Прощай, Россия-мать!
Уходим завтра в бой.
Идем мы защищать
Твои границы и покой!..
"Июньская пыль" - общее наступление войск Юго-Западного фронта генерала А.А. Брусилова началось утром 23 мая 1916 года (по старому стилю, то есть так, как тогда и было принято в России). Русские войска прорвали оборону противника, заняв Луцк и Черновцы. К 12 июня положение на фронте стабилизировалось, но 22 июня армии Юго-Западного фронта продолжили наступление.
А потом наступила катастрофа 1917 года. В Гражданскую войну "Прощание славянки" исполняли и красные, и белые. Кажется, у белых этот марш был даже более распространён: до сих пор сохранились тексты (переделки упомянутой выше песни студентов-добровольцев), которые на его мелодию пели в Добровольческой армии и в армии Колчака ("Сибирский марш"):
Сибири поля опустели,
Добровольцы готовы в поход.
За край родимый, к заветной цели,
Пусть каждый с верою идёт, идёт, идёт!..
Но марш "Прощание славянки" был популярен не только у нас в России. Его мелодия звучала и в балканских странах, и во Франции, и в странах Скандинавии, и даже в странах, противостоявших России в Первой мировой войне. А в Польше до сих пор широкой известностью пользуется песня, текст которой был написан в конце 30-х годов Романом Шлезаком. Этот текст, несколько измененный в годы уже Второй мировой войны, тоже исполнялся на мотив марша Агапкина и являлся одной из любимых песен бойцов польской Армии Крайовой. Послушайте эту песню (скачать):
Rozszumiały się wierzby płaczące,
Rozpłakała się dziewczyna w głos.
Od łez oczy podniosła błyszczące,
Na żołnierski, na twardy życia los.
Nie szumcie, wierzby, nam,
Z żalu, co serce rwie.
Nie płacz, dziewczyno ma,
Bo w partyzantce nie jest źle.
Do tańca grają nam
Armaty, stenów szczęk.
Śmierć kosi niby łan,
Lecz my nie wiemy, co to lęk.
Czy to deszcz, czy słoneczna spiekota,
Będzie słychać miarowy, równy krok.
To na bój idzie leśna piechota,
Na ustach śpiew, spokojna twarz, wesoły wzrok.
Впервые я услышал эту песню летом 1969 года от студентов-поляков, которые часто её напевали. По моей просьбе они написали мне на бумажке слова этой песни. Выше вы видите именно тот вариант текста, который тогда исполнялся; в незначительных деталях он отличается от текстов, которые можно найти в интернете.
Песня начинается словами: "Расшумелись плакучие ивы, разрыдалась девчонка моя...". В припеве же поётся вот о чём: "Не шумите нам, ивы, и не плачь, девчонка, - в партизанах не так уж и плохо. Словно музыка к танцу, звучат для нас пушечные залпы и лязганье "стэнов". Смерть будто бы косой орудует, но нам неведом страх".
А вы знаете, что такое "стэн"? Я, например, по молодости лет тогда этого слова не знал и впервые услышал его именно от тех поляков. "Стэн" - это автомат английского производства. Формирования Армии Крайовой подчинялись находившемуся в Лондоне польскому эмигрантскому правительству и противостояли не только немцам, но и партизанам из контролируемой Сталиным польской Армии Людовой. А к чему я это говорю? А к тому, что в глазах советского руководства это обстоятельство наверняка являлось очень неважной рекомендацией не только польской песне "Rozszumiały się wierzby płaczące" самой по себе, но и мелодии, лежавшей в её основе.
Но вернёмся всё же к русским песням, написанным на эту мелодию. Одним из наиболее ярких песенных вариантов "Прощания славянки" является песня, известная под названием "Встань за веру, русская земля!". Вот послушайте её в исполнении Кубанского казачьего хора (скачать):
Много песен мы в сердце сложили,
Воспевая родные края.
Беззаветно тебя мы любили,
Святорусская наша земля.
Высоко ты главу поднимала,
Словно солнце твой лик воссиял,
Но ты жертвою подлости стала,
Тех, кто предал тебя и продал.
И снова в поход
Труба нас зовёт!
Мы вновь встанем в строй
И все пойдём в священный бой!
Встань за веру, русская земля!
Ждёт победы Россия-святыня,
Отзовись, православная рать:
Где Илья твой и где твой Добрыня?
Сыновей кличет Родина-мать.
Все мы - дети великой державы,
Все мы помним заветы отцов:
Ради знамени, чести и славы
Не жалей ни себя, ни врагов.
Встань, Россия, из рабского плена,
Дух победы зовёт, в бой пора!
Подними боевые знамена
Ради правды, красы и добра.
Эту песню можно найти в других исполнениях. В частности, она входит и в репертуар Жанны Бичевской. А известно, что Жанна Бичевская славится своим пристрастием к давно забытым и редким произведениям. Ещё и поэтому, может быть, прослушанную вами песню очень многие относят если не к дореволюционным годам, то, по крайней мере, ко времени Гражданской войны. Например, Станислав Минаков в своей обстоятельной статье "Славянка" - не прощается" пишет буквально следующее:
Первым русским текстом "Прощания славянки", полагаем, следует считать слова А. Мингалева "Встань за Веру, Русская Земля!", в годы Гражданской войны распевавшиеся в рядах Белой гвардии, в частности, в войсках Александра Колчака, что и стало причиной запрета марша в первые советские десятилетия...
Увы, здесь всё не так. Песня "Встань за веру, русская земля!" не имеет никакого отношения ни к Колчаку с Деникиным, ни к Белой гвардии, ни к Гражданской войне. Её автор, Андрей Викторович Мингалёв, является одним из ведущих актёров Иркутского театра народной драмы. Впервые я услышал эту песню в начале 2000 года; очевидно, что Андрей Мингалёв написал её текст несколько ранее: судя по всему, где-то в 90-х годах.
Что же касается "запрета марша в первые советские десятилетия"... Дело в том, что сам по себе факт сосуществования песен по обе стороны фронтов Гражданской войны никогда не являлся причиной запрета. Известно много примеров подобного рода. Так, чрезвычайно популярная среди белых песня, речь в которой шла о переходе отряда под командованием полковника Дроздовского из Румынии в Россию для воссоединения с другими белогвардейскими частями, пелась на мелодию, которая впоследствии была чрезвычайно популярна также и в сталинском СССР - я думаю, что и сейчас еще многие вспомнят знаменитую "По долинам и по взгорьям...".
Или вот, скажем, тоже очень популярная в Гражданскую войну песня с такими словами:
... Вот показались красные цепи,
С ними мы будем драться до смерти.
Мы смело в бой пойдём за Русь святую
И, как один, прольём кровь молодую!
Вы не помните таких слов? Зато вы наверняка слышали другие слова на ту же мелодию:
... Вот показались белые цепи,
С ними мы будем биться до смерти.
Смело мы в бой пойдём за власть Советов
И, как один, умрём в борьбе за это!
И в то же самое время уже вовсе не белые и не красные, а возникшие в обстановке всеобщего хаоса украинские "сичевые стрельцы", для которых равно ненавистны были и те, и другие, пели на тот же мотив:
... З півночі чорна постає хмара,
Рикає хижо московська навала.
Ми сміло в бій підем за Україну,
І голови складем за землю рідну!
Кстати, о последней песне. История, как известно, имеет тенденцию повторяться в виде фарса. В марте 2007 года на Майдане Незалежности в Киеве уже другие "сичевые стрельцы" вовсю распевали её, воодушевляя президента Ющенко на нарушение Конституции. Пламенная революционерка Юлия Тимошенко воскликнула тогда: "Если мы не получим указа, мы готовы поднять наши семьи, наших знакомых, друзей и снова собраться на Майдане с требованием распустить Верховную Раду"...
Нет, Сталин вовсе не был глупым человеком, и запрещались при нём лишь такие песни и, тем более, мелодии, авторы которых были, выражаясь напрямую, "врагами народа". Например, изымались ноты "Авиамарша": его автор, Юлий Хайт, был репрессирован. Но Василий Агапкин "врагом народа" никогда не был. Более того, именно ему 7 ноября 1941 года, в самый напряжённый момент обороны Москвы, было оказано высокое доверие дирижировать сводным духовым оркестром Московского гарнизона во время военного парада на Красной площади: под звуки оркестра участники того парада отправлялись прямо на фронт.
И вот парадокс: на том знаменательном параде оркестр Василия Агапкина исполнял много разных маршей, но вот его собственный марш, его "Прощание славянки", - нет. Но почему же? Почему этот марш, всегда оставаясь в народной памяти, фактически не исполнялся на официальном уровне?
Михаил ГордеевичДроздовский
Мне представляется, что основной причиной этого мог бы являться ярко выраженный надклассовый, общенациональный характер мелодии Василия Агапкина, её объединяющая сила, которая невольно заставляла слушателей почувствовать себя, прежде всего, русскими людьми, а не "красными" или "белыми". Это чувство сродни, например, тому чувству, которое описал в своих мемуарах Антон Иванович Деникин, рассказывая об упомянутом выше переходе отряда М.Г. Дроздовского от Ясс до Новочеркасска в марте-мае 1918 года:
... В Бериславле у моста стоял враг - немцы. За рекой у Каховки стоял другой враг - русские большевики; они обстреливали расположение немцев артиллерийским огнем, преграждая им путь. Добровольцам предстояло атаковать большевиков, как будто открывая тем дорогу немцам в широкие заднепровские просторы... Старые дроздовцы не забудут того тяжелого чувства, которое они испытали в эту тёмную, холодную ночь. Когда разум мутился, чувство раздваивалось, и мысль мучительно искала ответа, запутавшись безнадежно в удивительных жизненных парадоксах...
Марш "Прощание славянки" официально не запрещался, но его исполнение, особенно на массовых мероприятиях, - как бы это поточнее сказать? - не поощрялось: вот именно потому, как мне кажется, чтобы чувство не раздваивалось, и мысль не искала мучительно ответа, "запутавшись безнадежно в удивительных жизненных парадоксах"...
Но ведь, собственно говоря, и запретить мелодию, которая в народе прочно укоренилась, которая стала поистине народной, было просто невозможно. В начале 50-х годов и ноты марша издавались, и кое-где мелодия его звучала на театральной сцене. Тем нет менее, несколько прохладное отношение к маршу Агапкина ощущалось даже и после смерти Сталина. Лишь в 1957 году цензура прикрыла глаза рукой, и Михаил Калатозов смог включить "Прощание славянки" в свой кинофильм "Летят журавли", в знаменитую сцену на школьном дворе - сборном пункте призывников перед отправкой на фронт. А ведь что такое "Летят журавли"? Это - "Золотая пальмовая ветвь" на Каннском кинофестивале 1958 года и массовый прокат у нас в стране. Это - многие миллионы зрителей и слушателей.
Василий Агапкин скончался в 1964 году. А четыре года спустя композитор Эдуард Колмановский пошёл на беспрецедентный для автора шаг: свою песню под названием "Я тебя никогда не забуду" (на слова Константина Ваншенкина) он построил таким образом, что в ней в качестве припева (после каждого куплета) звучит совсем не его мелодия, а прекрасная мелодия "Прощания славянки":
"Я тебя никогда не забуду". Исполняет Алексей Степутенко (скачать)
Вероятно, несколько позже были написаны слова к песне "Этот марш не смолкал на перронах...", прозвучавшей в исполнении ансамбля имени А.В. Александрова в самом начале нашего рассказа. Автором её текста обычно указывается А. Федотов (иногда - вместе с Ю. Ледневым). О дате же её написания говорится несколько расплывчато: 70-е годы. Во всяком случае, в толстой книге под названием "Русские советские песни (1917-1977)", составители Н. Крюков и Я. Шведов, изданной в Москве в 1977 году, этой песни ещё нет (хотя, например, песня Э. Колмановского "Я тебя никогда не забуду", которая только что прозвучала, в этой книге присутствует).
Могила Александра Галича накладбище Сен-Женевьев-де-Буа
На мелодию "Прощания славянки" написал одну из своих песен поэт и драматург Александр Галич (Александр Аркадьевич Гинзбург). Подобно многим другим вынужденным изгнанникам, он и на чужбине остался настоящим патриотом России.
Из его автобиографической повести "Генеральная репетиция":
... Родина для меня - это и старая казачья колыбельная песня, которой убаюкивала меня моя еврейская мама, это прекрасные лица русских женщин - молодых и старых, это их руки, не ведающие усталости, - руки хирургов и подсобных работниц, это запахи - хвои, дыма, воды, снега...
... Кто, где, когда может лишить меня этой России?! В ней, в моей России, намешаны тысячи кровей, тысячи страстей - веками - терзали её душу, она била в набаты, грешила и каялась, пускала "красного петуха" и покорно молчала - но всегда, в минуты крайней крайности, когда казалось, что всё уже кончено, всё погибло, всё катится в тартарары, спасения нет и быть не может, искала - и находила - спасение в Вере! Меня - русского поэта, - "пятым пунктом" - отлучить от этой России нельзя!..
Русский поэт Александр Галич был похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа близ Парижа - недалеко от могил Ивана Бунина, Дмитрия Мережковского, Андрея Тарковского, Зинаиды Гиппиус, Надежды Тэффи...
Послушайте песню Галича "Походный марш", написанную им на мелодию "Прощания славянки" (скачать):
Снова даль предо мной неоглядная,
Ширь степная и неба лазурь.
Не грусти ж ты, моя ненаглядная,
И бровей своих темных не хмурь!
Вперёд, за взводом взвод,
Труба боевая зовёт!
Пришёл из Ставки
Приказ к отправке -
И, значит, нам пора в поход!
В утро дымное, в сумерки ранние,
Под смешки и под пушечный бах,
Уходили мы в бой и в изгнание
С этим маршем на пыльных губах.
Не грустите ж о нас, наши милые,
Там, далёко, в родимом краю!
Мы всё те же - домашние, мирные,
Хоть шагаем в солдатском строю.
Будут зори сменяться закатами,
Будет солнце катиться в зенит.
Умирать нам, солдатам, - солдатами,
Воскресать нам - одетым в гранит.
К столетию со дня рождения Василия Агапкина известный поэт Владимир Яковлевич Лазарев - многим, вероятно, памятны песни "Не остуди своё сердце, сынок" Владимира Мигули, "Берёзы" ("Я трогаю русые косы...") и "Ночной разговор" ("Зимний город заснул уже...") Марка Фрадкина - написал к "Прощанию славянки" свой текст, ставший впоследствии довольно известным. В песне Владимира Лазарева, по первой строчке называемой "Наступает минута прощания", есть такие слова:
Лес да степь, да в степи полустанки,
Повороты родимой земли,
И, как птица, "Прощанье славянки"
Все летит и рыдает вдали.
Овевает нас Божие Слово,
Мы на этой земле не одни.
И за братьев, за веру Христову
Отдавали мы жизни свои.
Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай,
Прощай, милый взгляд,
Не все из нас придут назад.
Летят, летят года,
А песня - ты с нами всегда.
Тебя мы помним,
И в небе тёмном
Горит сочувствия звезда.
Прощай, отчий край,
Ты нас вспоминай.
Прощай, милый взгляд,
Дай Бог вернуться нам назад.
Премьера песни "Наступает минута прощания" на слова Владимира Лазарева состоялась в 1984 году при открытии мемориальной доски на здании Тамбовского музыкального училища, выпускником которого в 1913 году был Василий Агапкин. Между прочим, с конца мая 2002 года официальным гимном Тамбовской области является мелодия "Прощания славянки" со словами А. Митрофанова. Слова эти, впрочем, имеют к "Прощанию славянки" очень немного отношения и представляет собой типичный текст регионального гимна: "На просторах бескрайних и синих, // Где берёзы любуются Цной, // В самом сердце великой России // Ты раскинулся, край наш родной...".
Помимо текстов Федотова, Мингалёва, Галича и Лазарева, предпринимались и другие современные попытки написать на мелодию "Прощания славянки" достойную песню. В Интернете упоминаются и некоторые пародийные тексты, говорить о которых - в любом отношении - я считаю тут неуместным.
Татьяна ЮрьевнаПетрова
По-видимому, наиболее известной песней на мелодию марша Василия Агапкина является всё же "Встань за веру, русская земля!" с текстом Андрея Мингалёва. Как уже говорилось, многие ошибочно полагают, что это едва ли не первый текст, который вообще когда-либо пели на мелодию "Прощания славянки", и упоминают при этом Гражданскую войну, Белую гвардию и Александра Колчака. Дело, наверное, в том, что присутствует в тексте Мингалёва дыхание какой-то постигшей страну недавней катастрофы, присутствует неподдельная боль за Россию. Всё это, конечно, было на рубеже 20-х годов, но всё это - хоть и в меньших масштабах - было и на стыке тысячелетий...
Многое зависит и от личности певца, потому что при исполнении такой песни - недопустима даже малейшая фальшь. В этой связи я не могу не упомянуть о нашей выдающейся певице Татьяне Петровой. Эта русская женщина, родом с Урала, всей своей жизнью заслужила доверие тех, для кого поёт. И ей верят, потому что знают: в каждую песню она вкладывает душу и поёт именно то, о чём думает сама.
Песня на слова Андрея Мингалёва "Встань за веру, русская земля!" входит в репертуар Жанны Бичевской, мы уже слышали, как эту песню исполняет Кубанский казачий хор. Послушаем теперь эту же песню в исполнении Татьяны Петровой (скачать):
"Встань за веру, русская земля!". Исполняет Татьяна Петрова
По силе эмоционального воздействия на слушателей "Прощание славянки" стоит в одном ряду со "Священной войной" ("Вставай, страна огромная"). По многолетней традиции, под звуки этого марша уходят поезда в Москву - из Владивостока и Перми, из Вятки и Харькова. И до тех пор, пока он будет звучать на необъятных просторах от Крыма до Байкала - до тех пор все мы будем вместе.
На одном из сайтов я прочитал такие слова о "Прощании славянки":
Мне только 25 лет и я девушка. Никогда не была в армии, не жила в те времена, когда этот марш создавали и исполняли (сейчас редко его услышишь, разве что на 9-е Мая), но люблю его до слез...
Могу сказать одно: неважно, был или не был этот чудесный марш запрещён, исполнялся он или нет и кем и для какого события был написан - просто он гениален и отражает настоящую русскую душу. Именно поэтому каждый, кто имеет хоть каплю русской крови, независимо от места своего проживания, образования, материального положения, не может остаться равнодушен при звуках этого марша. Он замечателен с любыми словами... слова - это просто отражение тех эпох, через которые этот марш шагает...
"Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без неё не может обойтись. Горе тому, кто это думает, двойное горе тому, кто действительно без неё обходится"...
Василий Иванович Агапкин, марш "Прощание славянки" (скачать)
Валентин Антонов

domain: design