text:
В. Адарюков
Старая Москва в автолитографиях Владимира Соколова
Автолитографии Владимира Ивановича Соколова.
Владимир Иванович Соколов - первый из наших современных художников, который своими работами воскресил у нас художественную литографию, совсем забытую и вытесненную различными фото - механическими способами воспроизведения, именно ту "оригинальную" литографию, которая у нас одно время процветала и достигала высокой степени совершенства, и в одном этом уже большая заслуга В. И. Соколова.
Первая литография в России появилась в 1816 году. Это был небольшой альбом (46x31 стм.), заключавший в себе 13 литографий, без текста, с заглавным листом: "Premier Essai de la gravure sur pierre fait к St.-Petersbourg au mois de Novembre 1816".
Единственный известный экземпляр этого редчайшего альбома был найден пишущим эти строки несколько лет тому назад в Эрмитаже. Первой картинкой в этом альбоме была литография А. Орловского, на которой изображен замок и три едущих верхами курда. В правом верхнем углу подпись: "А. Orlowski 18 HI 16".
В деле популяризации литографии и доведения ее до той степени совершенства, до которой она у нас дошла, бесспорно огромную роль сыграло Общество Поощрения Художников, и история литографии в России неразрывно связана с деятельностью этого общества.
Общество это поддерживало исключительно русских художников, внесло живую национальную струю и способствовало развитию нарождавшейся русской школы в лице своего деятельного члена, первого русского жанриста А. Г. Венецианова, почти всех учеников которого оно взяло под свое покровительство. Огромную заслугу Общества составляет освобождение тех художников, которые состояли в крепостном состоянии, от этого позорного звания, так как крепостным двери Академии Художеств были закрыты.
С первого же года своего существования Общество широко занялось рекламированием литографии путем выпуска как отдельных листов, так и целого ряда увражей и альбомов. Одному из членов Комитета было поручено наблюдение за рисованием на камне, другому - за печатанием, третьему - - за иллюминованием или раскрашиванием от руки литографий. Каждый лист строго обсуждался в Комитете, и из сохранившихся протоколов видно, как строго относился Комитет ко всему тому, что выходило от имени Общества.
Самый выпуск литографий велся планомерно по разработанному плану: определенные суммы были отдельно ассигнованы на литографии с картин Эрмитажа и на литографирование с картин русских художников. Помимо этого, Общество покупало у художников камни с оригинальными литографиями и само их печатало.
В этих изданиях принимали участие лучшие художники того времени: А. Брюллов, К. Бегров, Бриоски, Васильев, С. Ф. Галактионов, Дезарно, Есаков, Ниц и др. Все эти превосходные литографии начала 1820-х г.г. с картин иностранных художников: Рафаеля, Доминикино, Гвидо Рени и др., и также русских: К. Брюллова, Басина, О. Кипренского, Егорова и др., в данное время составляют библиографическую редкость и полного комплекта их нет ни в одном из музеев.
Появление фотографии и изобретение разных фотомеханических способов воспроизведения репродукций вытеснило художественную литографию. Последней данью художников литографии в России был альбом, изданный в 1900 году журналом "Мир Искусства": "15 литографий русских художников". В этом альбоме были литографии: Ä. С. Бакста, А. Н. Бенуа, О. Э. Браза, Е. Лансере, Ф. Малявина, В. Серова, М. Якунчиковой.
Литография в России, конечно, не могла сыграть той роли, которую она сыграла на Западе, так как вообще в прошлом в русской жизни искусство большого значения не имело, зачастую у нас степень его процветания зависела от отношения к нему "сверху": когда почему-либо переставали интересоваться искусством "сверху" - пропадал интерес к нему и в обществе.
В общем литография у нас выразилась главным образом в воспроизведении портретов, но вместе с этим она несомненно имела огромное значение в смысле популяризации художественных произведений.
Оригинальные литографии талантливых художников по тонкости, мягкости и изяществу ни в чем не уступают гравюрам и, не обладая той некоторой жесткостью, которая более или менее свойственна всякой гравюре, литографии ближе к рисунку, чем гравюры...
В последнее время наши художники стараются воскресить старинную оригинальную литографию, и почин в ртом отношении принадлежит художнику В. И. Соколову.
Владимир Иванович Соколов родился в 1872 году в Рыбинском уезде Ярославской губернии. Первоначальное художественное образование он получил в школе Гунста, по окончании которой поступил в Училище Живописи и Ваяния в Москве и еще здесь своими талантливыми работами обратил на себя внимание своего знаменитого учителя, Левитана. На общественный суд В. И. Соколов выступил очень рано: еще будучи учеником, он уже выставлял свои картины на выставках Общества Любителей Художеств, затем на Академических в Петербурге, а с 1911 г. на Передвижных.
С 1900 года В. И. Соколов поселился в Сергиевом-Посаде близ знаменитой Троице-Сергиевой лавры и, живя там, состоял на службе Московского земства и заведывал художественной частью местного кустарного промысла.
Сергиев-Посад образовался из трех подмонастырских Кокуевских слобод еще в 1782 году и, благодаря огромному наплыву богомольцев, число которых превышало миллион людей ежегодно, сделался торговым и промышленным центром; помимо 2-х фабрик, в нем широкое развитие получили кустарные промыслы, - игрушечный и резьба по дереву, которыми занимались свыше 1.500 человек.
Московское земство, одно из первых в России, пришло на помощь кустарям, основанием специального Кустарного Музея в Москве, выдачей ссуд, основанием образцовых мастерских и т. п. Было обращено внимание и на поднятие художественной стороны кустарных работ, и В. И. Соколов внес в это дело много таланта, художественного вкуса, труда и энергии, обратив особенное внимание на раскраску и лакировку местных кустарных изделий, и заслуги его в этой области весьма значительны.
Вместе с этим, как сам Сергиев-Посад, так в особенности знаменитая Троице - Сергиева Лавра, являвшаяся когда - то оплотом русской национальности, вдохновили В. И. Соколова для воспроизведения в графике ее старинных построек церковной и гражданской архитектуры.
Первым плодом этих занятий был альбом "Сергиев-Посад", заключавший в себе 14 листов, вышедших в 1916 - 1917 годах.
В альбоме была статья С. Глаголя, текст которой был украшен девятью наклеенными превосходными литографиями цвета сангины.
В этой статье С. Глаголь, между прочим, писал: "Владимир Иванович Соколов не историк и не археолог, и потому не ищите в его рисунках ни главнейших достопримечательностей Лавры, ни ее наиболее ценных исторических или религиозных памятников. Не их он хочет показать нам в своем альбоме, - он только художник, чуткий к красотам родной старины, и вот он точно подошел к вам и зовет пойти с ним сделать прогулку по Лавре, Посаду и окрестностям. Пойдемте, - зовет он, - я покажу вам, какая здесь повсюду красота, и сколько в красоте этой родного искусства".
Далее С. Глаголь так красиво и красочно описывает эти превосходные литографии:
"На дворе серый день, и уже надвигаются сумерки, но это не беда. Даже лучше. В сумерках очертания строений мягче, пропадают подробности, и еще стариннее кажутся хмурые башни и прилепившиеся к стенам крылечки. Пойдем же за художником.
"Вот северная стена Лавры с выступающей башней и пробитыми в стене воротами. Лесные дали тянутся за стеной до самого горизонта, и кто знает, не пробирались ли этими далями 300 лет тому назад полчища ляхов. Вот Ильинская слободка. Громоздясь друг на друга, стоят на взгорье скромные домики с покрытыми снегом тесовыми крышами, желтеет из-за крыши не успевшая еще облететь березка, и дальше - старая, посеревшая от времени церковка, сохранившая в своих очертаниях особенности нашей северной архитектуры. Иную, позднейшую архитектуру увидали бы вы, если бы перенеслись затем в "Гефсиманский скит", где, утопая в золоте багрянца осеннего леса, ютится церковь Успенья.
"Но вернемся в Лавру. И здесь не мало красивого. Вот уголок "Успенского собора", окруженного деревьями, засыпанными снегом, но еще уютнее там, у монастырских стен, на совсем каком-то средневековом "Дворе у звонковой башни". Но вот выглянуло солнце, и повеселело все вокруг, и уже точно с улыбкой глядят на вас красные башни около паперти Троицкой церкви, а у стен в это время сгустились вечерние тени, и только где- то там, вверху, на "Пятницкой башне" догорает еще пятно горячего вечернего света, да у Митрополичьих покоев краснеет в лучах заката стена под балконом. Но погас закат, быстро темнеет, и поспешим снова на простор за стены к "Успенским воротам". Завтра праздник, наехали богомольцы, и у ворот теснятся и пешеходы и ямщики, поджидающие, не будет ли кого обратно на станцию. Не людно только здесь. Вся округа быстро пустеет и только у "Иконных лавок" виднеются еще запоздалые покупатели. Пусто и у "Вознесенки" этого уголка, точно чудом сохранившего такой же вид, какой он имел, вероятно, при Тишайшем царе Алексее, а, может быть, и в Смутные времена. Безлюдно и около уютной "Пятницкой церкви", которую уже окутывает вечерняя мгла. Но пройдет ночь, и если вы опять пойдете за художником, перед глазами вашими снова откроются новые картины, полные русской старины. Вот "Кокуевская слободка" на рассвете зимнего утра, или "Соляная башня" с белеющим, только что выпавшим снегом и на крыше, и по всему двору".
Техника печатания этих литографий заключается в том, что художник на особо приготовленной бумаге делает рисунок черным или каким-нибудь другим жирным карандашом или краской. Рисунок этот целиком со всеми мельчайшими подробностями переводится на камень, при чем на бумаге не остается ничего. С камня делаются отпечатки на бумаге и эти отпечатки с точностью передают все, что в начале было нарисовано художником. Затем на одном из таких оттисков или добавочном камне, куда переведен один из оттисков, художник рисует все, что должно быть окрашено в красный или синий цвет. На третьем камне рисуется все, что должно быть желтым и т. д. Берется такое количество камней, какое понадобится, чтобы художник мог передать на оттиске все оттенки, какие пожелает. С каждого камня на оттисках отпечатаны соответствующие краски, и в результате, пройдя пять, шесть и более камней, оттиск получает вид нарисованного и раскрашенного самим художником рисунка. Таким образом художник до отпечатания последней краски даже не может быть уверен в окончательном эффекте. Все он только видит его в своем воображении и соответственно этому применяет краски, делая одну краснее, а другую синее и т. п.
По предложению архитектора И. Е. Бондаренкова, для издания "Старой Москвы", В. И. Соколову в 1919 году было поручено исполнить иллюстрации к этому увражу. В. И. Соколов взял для своих рисунков старинные литографии 40-х годов, изображающие виды Москвы и, заимствуя технику и общий характер старинных мотивов, он очень удачно начал свою работу; выполнено им было до семи листов на камне и в красках, но на этом дело застряло, так как издание в свет не появилось из - за постигшей разрухи типографского дела.
Еще в 1918 году В. И. Соколов предпринял издание серии набросков "Сергиева - Посада", исполненных литографией и отпечатанных сангиной. Отпечатки эти были слегка от руки раскрашены мягкими нежными тонами акварелью. Предположено было к выпуску две серии по 12 литографий в каждой, но в то время издать их не удалось. Были выполнены только пробные оттиски, хранящиеся у очень немногих друзей почитателей таланта художника.
Теперь издательство КНИГОПЕЧАТНИК выпускает это превосходное издание, а равным образом и "Старую Москву" - работу, также исполненную художником несколько лет тому назад.
Альбом "Сергиев-Посад" заключает в себе 14 листов литографий, печатанных в два тона: 1) Торговые ряды, 2) Блинные ряды, 3) Общий вид Лавры, 4) Ярмарка на десятую пятницу, 5) Уголок Пятницкой башни, 6) Кельи у Наличной башни, 7) Крылечко у Соляной башни, 8) Уголок Лавры, 9) Митрополичьи покои (музей Духовного Быта), 10) Штатная слобода, 11) Уголок Лавры, 12) Покои наместника, 13) Южная сторона Лавры и 14) Весной в стенах монастыря.
В этих талантливых рисунках метко зафиксирована вся красота Лавры и Посада художником, очень чутко чувствующим и понимающим эту русскую старину со всеми ее характерными особенностями и красотами.
Не менее интересен и второй альбом "Старая Москва": 8 листов литографий, в красках в 4-5 тонов: 1) Симонов монастырь, 2) Потешный дворец, 3) Часовня Ивана-Воина, 4) Данилов монастырь, 5) Оболенский переулок, 6) В Кремле, 7) Боровицкие ворота и 8) Бахрушинская крепость на Полянском рынке.
Эти превосходные литографии положительно отмечены печатью отличного дарования и производят свежее и глубокое впечатление. По превосходному рисунку, тонкости исполнения, гармоничности красок, умелому подбору тонов и их глубине, литографии В. И. Соколова напоминают знаменитые работы В. Ф. Тимма, - самую блестящую эпоху расцвета у нас литографии.
Подобно своему учителю Левитану, В. И. Соколов элегичен, какая-то тихая грусть, левитановское настроение чувствуются во многих его работах. Видна громадная любовь к старине, большой вкус в выборе мотивов, художественное чутье, напряженное любование натурой, тонкая и гармоническая передача природы. Техника В. И. Соколова уверенна, даже виртуозна, но без щегольства, без того неприятного хвастовства техникой, которое обличает некультурного художника.
В. И. Соколов - культурный и талантливый художник, и заслуга его не только в том, что он сохранил дорогую нам всем нашу старину, но и в том, что он воскресил у нас художественную литографию.
В. Лдарюков.
Отпечатано в 1 Образцовой типографии треста "Моспечать" под наблюдением Д. М. Рудометова пятьсот нумерованных и двадцать пять именных экземпляров.
Исполняли мастера: П. М. Романов, И. И. Служпвов, Д. 3. Белохвостиков, М. В. Васильев, П. Г. Зиновьев, В. И. Орлов, Г. И. Морозов, Т. Н. Стрешнев.
Симонов Монастырь
Потешный Двор
Часовня Ивана Воина
У Данилова Монастыря
Оболенский переулок
В Кремле
Боровицкие ворота
Бахрушинская Крепость на Полянском рынке