text:
Тамара Гейдор
Полистилизм в русской архитектуре
В первой трети XIX в. в европейской архитектуре сложилась, как тогда говорили, ситуация "свободного выбора", выражавшаяся в привлечении форм и мотивов художественно-стилистических систем прошлых эпох, вместе с тем отражавшая зарождение новых социально-политических принципов и идеологических взглядов, свойственных набиравшему силу капитализму. К тому же быстрое развитие науки, техники, производства способствовало широкому применению металла, стекла, освоению бетона, железобетона (в России с 1886 г.), что влекло за собой изменение технологий ведения строительных работ.
Само понятие художественный стиль - совокупность творческих методов, образов, правил, последовательно проявляющихся во всех областях культуры в одной или ряде стран в какой-либо исторический период, - предложили в конце XIX в. австриец Алоиз Ригль и швейцарец Генрих Вёльфлин. Для архитектуры же речь идет об определенных подходах к созданию планов и объемных композиций сооружения, использовании соответствующих строительных материалов и конструкций, декора, способов синтеза с другими видами искусства.
Между тем с 1830-х годов тенденция развития европейского зодчества существенно усложнилась в связи с появлением множества отклонений, базирующихся на художественных традициях минувших веков, что позволило отечественным и зарубежным историкам культуры во второй половине XX в. ввести понятие "стиль эпохи" - сложное, многоплановое явление, включающее различные направления, течения, движения.
Наиболее важными достижениями архитектуры XIX в., в том числе российской, стало создание невиданных ранее типов зданий. Интенсивный рост промышленности, железнодорожного, водного, внутригородского транспорта, торговли вызвал появление в 1850-1860-х годах специализированных сооружений: заводов, электростанций, вокзалов, магазинов - многоэтажных универмагов с просторными залами, большими витринами и пассажей с верхним освещением проходов между двухъярусными помещениями.
Изменились и доходные дома. В отличие от галерейных в 2-3 этажа начала XIX в. в конце столетия стали строить 5-6-уровневые с секционным расположением квартир, композиционно отвечавшие прежде всего участкам, на которых располагались. Это были крупные жилые комплексы с прачечными, магазинами, конторами и т. п. С 1870-х годов также заметно расширилось строительство больниц, приютов, богаделен с максимально функциональной композиционно-планировочной структурой, учебных заведений.
Таковы предпосылки формирования эклектики (от греческого eklektikos - выбирающий), или полистилизма, пришедшего в начале XIX в. на смену классицизму. Надо сказать, каждый архитектор, получивший в XIX в. классическое образование в петербургских и московских вузах, где ретроспективное стилизаторство рассматривалось как творческий метод и существовали специальные учебные программы, мог работать в любом направлении, свободно оперируя на практике формами различных эпох. Этому способствовали и поездки студентов в европейские страны для наглядного знакомства с лучшими образцами строительного искусства. Добавим: развитие промышленности, появление новых типов зданий и сооружений подняло значение инженерно-технической стороны зодчества.
В эпохе эклектики в русской культуре (1830-1890-е годы) можно выделить несколько периодов. Причем уже в самый начальный заявили о себе почти все ее стили (хотя в последующем то один, то другой выходил на первый план в зависимости от господствовавших идеологических взглядов, применения новых технологий и материалов). Их подразделяют на классицистические и антиклассицистические. Среди относящихся к первой группе прежде всего следует назвать появившийся в 1830-е годы неогрек, названный так благодаря характерной для него имитации мотивов архитектуры Древней Греции и широко распространенный в Москве в купеческих особняках. Яркий его пример - дом Варвары Морозовой на Воздвиженке (1886 г.), спроектированный Романом Клейном. Подобные здания создавали в Первопрестольной также Михаил Быковский, Александр Каминский, Анатолий Гунст.
Вместе с тем в 1840-х годах зодчие все чаще использовали образы и формы итальянского Возрождения, репрезентативность которого больше всего подходила деловым и торговым сооружениям, банкам, театрам, богатым доходным домам. Его мотивы звучали в творчестве Константина Тона, Петра Скоморошенко, Александра Резанова, Бориса Фрейденберга и др. Особо упомянем такое уникальное явление в культовой архитектуре Москвы, как построенный Михаилом Быковским храм Усекновения главы Иоанна Предтечи Ивановского монастыря (улица Забелина): в его облике отразились черты знаменитого флорентийского собора Санта Мария дель Фьоре (1420-1436 гг., Филиппо Брунеллески).
К концу XIX в., постепенно оттеснив ренессансную, широко распространилась стилистика итальянского и немецкого барокко. Особняки самых состоятельных купцов, стремившихся походить на дворян, поражали необычайным шиком, нередко причудливый декор даже перегружал фасадную композицию, пример чему - дом Сысоева в Печатниковом переулке (Москва, 1896 г., архитектор неизвестен).
Антиклассицистическое направление эклектики вызвали к жизни большие возможности (в отличие от жесткой нормативности классицизма) интерпретации композиционных и планировочных решений новых типов зданий. В конце 1820-х - в 1830-е годы в России стала распространяться готика, положившая начало развитию историзма в архитектуре. Первые ее проявления можно было видеть в оформлении помещений: речь идет не только о предметах мебели, драпировках, декорации стен, обрамлении окон, дверей, но и об организации самого пространства (разделение его на зоны ширмами, заполнение помещений большим количеством мебели, тяжелыми гардинами).
В украшении интерьеров и фасадов чаще всего использовали самые узнаваемые мотивы этого стиля: стрельчатая арка, комбинации трифолиев и квадрифолиев (три- и четырехлистников) в переплетах треугольных ниш над окнами или дверями, вимперги (остроконечные декоративные фронтоны, завершающие порталы и оконные проемы), фиалы (наконечники, скажем, колонн в форме заостренной башенки), орнаменты с характерными романскими мотивами и пр. Один из наиболее ранних для Москвы примеров готики - церковь Великомученицы Екатерины Вознесенского монастыря в Московском Кремле (1809-1812 гг.; Карл Росси; не сохранилась).
Самый широкий размах трактовка готических форм приобрела в усадебном строительстве. Овеянная романтикой архитектура средневековых замков, подробно описанная в популярных романах того времени, побуждала заказчиков и зодчих к созданию таких особняков и ансамблей. В загородных поместьях рождались отличные от классицизма невиданные ранее композиции из живописно расположенных в пространстве зданий, их естественная связь с окружающей природой (в то время получили распространение английские пейзажные парки) погружала в мир поэтических образов, воскрешая в памяти картины далекого прошлого. Среди архитекторов Первопрестольной, обращавшихся в своем творчестве к данному стилю, прежде всего следует назвать Михаила Быковского, реконструировавшего, в частности, в 1837-1839 гг. усадьбу Марфино под Москвой.
Отметим: помимо черт, общих в тот период для архитектуры всех европейских стран (научный и промышленный прогресс, реакция на сковывавшую свободу творчества нормативность классицизма, появление нового заказчика - буржуазии), наша имела особенности, значительно повлиявшие на ее художественную стилистику. Подъем национального духа в результате победы над наполеоновской армадой в Отечественной войне 1812 года, сформировавшиеся на его основе славянофильство и народничество (Славянофильство - одно из влиятельнейших идейных течений русской общественной мысли 1840-1850-х годов. Его сторонники обосновали развитие России по самобытному пути, в основе которого лежат три начала: православие, самодержавие, народность. Народничество - идеология разночинной интеллигенции, выступавшей против крепостничества, за свержение самодержавия путем крестьянской революции (прим. ред.)) пробудили в обществе интерес к родной истории и традициям народа, способствовали зарождению русско-византийского направления в искусстве. Культуру Древней Руси стали рассматривать как национальную, самобытную и наследующую традиции Византии.
Церкви Александра Невского близ Берлина (1826-1830 гг.) и Десятинная в Киеве (1828-1842 гг.), спроектированные Василием Стасовым, явились первыми проявлениями русско-византийского стиля, в дальнейшем, в 1830-1840-е годы, ставшего господствующим в отечественной архитектуре. Главным его идеологом стал Константин Тон. В 1838 г. и повторно в 1844-м издали его проекты, официально, высочайшим указом от 1841 г., рекомендованные для строительства храмов повсеместно по России. Это были пятиглавые крестообразные в плане соборы, с центральным куполом на четырех опорах и четырьмя колокольнями по углам. В декоре фасадов применяли аркатурно-колончатые пояса (ряд декоративных ложных арок, дополненный колонками на кронштейнах), кокошники (полукруглые или килевидные украшения), византийские капители (верхние части колонны).
Данный стиль, появившийся в отечественной архитектуре в начальный период эклектики и просуществовавший до конца XIX в., дал толчок развитию двух самостоятельных - византийского и русского. Надо сказать, первый из них имел распространение и в других европейских странах, а в нашей стал официальным в храмостроительстве, явившись выражением государственной политики: обращение к истокам православия подчеркивало духовную преемственность от Константинополя. Яркие примеры тому - созданные в 1850-е годы соборы Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой пустыни под Петербургом (Алексей Горностаев) и Владимирский в Киеве (Иван Штром). Подобные проекты создавали крупнейшие зодчие, среди московских - прежде всего Иосиф Каминский, Николай Никитин.
Образы, мотивы и отдельные декоративные элементы, свойственные средневековому отечественному градостроительному искусству, воплотились в русском стиле. Его родоначальником принято считать петербуржца Алексея Горностаева. Построенные им на рубеже 1840-1850-х годов на острове Валаам (в северо-западной части Ладожского озера) монастырские сооружения имели прообразами культовые здания XVII в. В дальнейшем подобные формы использовал Ипполит Монигетти, спроектировавший в Москве павильон Морского отдела для Политехнической выставки (1872 г.) и первую очередь здания Политехнического музея (1877 г.).
Шли поиски и в области деревянного зодчества. Крупнейшие петербургские архитекторы Карл Росси, Август Монферран, Александр Брюллов, Николай Бенуа, Андрей Штакеншнейдер и др. создавали для дворцовых ансамблей и загородных усадеб постройки по образу деревенской избы, рассматривая ее как истинно национальное наследие. Развитие же последнего видели в выработке на его основе новых типов и архитектурных форм, понятных и близких народным массам. Наиболее раннее сооружение, в облике которого проявились такие черты, - дом историка Михаила Погодина (академик Петербургской АН с 1841 г.) на Девичьем поле в Москве, построенный в 1856 г. по проекту Николая Никитина. Объем здания сформирован по простейшей схеме, декор, повторяющий формы крестьянских домов - наличники, ставни, причелины (доски, защищающие торцы слег от атмосферных воздействий) и т. п., - намеренно преувеличен, что придает ему характер, отличный от первоисточника.
В конце 1840-х годов тенденция распространения официального, славянофильского, и неофициального, демократического течения русского стиля исходила из северной Пальмиры (правда, одновременно в этом направлении работали и зодчие Первопрестольной). А 20-30 лет спустя демократическое выдвинулось на первый план и центром его развития стала Москва. Здесь началось массовое строительство типовых больниц, приютов, богаделен, народных домов и т. п. из традиционного для России материала - дерева с использованием мотивов резьбы и вышивок, что особенно заметно проявилось в декоре многочисленных павильонов для всероссийских и международных выставок, народных театров и народных домов.
Виднейшими представителями данного направления были Иван Ропет (Петров), Николай Никитин, Виктор Гартман, которому принадлежит, кстати, разработка новых конструктивно-декоративных приемов в каменном строительстве. Прежде всего речь идет о предложенном им совмещении кладки и декора, использовании рельефного полихромного (из цветного кирпича) орнамента (например, типография Мамонтова в Леонтьевском переулке в Москве, 1872 г.). Экономичность и доступность найденного приема давали возможность использовать его в массовом строительстве.
Следующий этап в развитии русского стиля (1880-1890-е годы) связан с патриотическими и в некотором роде националистическими настроениями в обществе, обусловленными, с одной стороны, событиями Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., в частности освобождением Балкан, с другой - реакционной государственной политикой (после убийства императора Александра II в 1881 г.). Теперь, в отличие от предыдущего периода, на первый план вышли не крестьянские жилища и прикладное искусство, а церковная и палатная архитектура XVII в. Пример тому - собор Воскресения Христова, или Спаса-на-Крови, возведенный на месте смертельного ранения государя в Петербурге в 1884-1907 гг. по проекту Альфреда Парланда при участии архимандрита Игнатия (Малышева).
Научно-археологическое течение демократического направления отечественного градостроительного искусства возникло в связи с ярко проявившимся в нашей стране в конце XIX в. интересом к национальному наследию. Зодчие наряду с историками, художниками, прочими ценителями прекрасного изучали памятники старины, боролись за чистоту использования их стилистики в новом строительстве, не допуская смешения разновременных, разнородных элементов, ратуя за точное следование формам первоисточника. Главный представитель, теоретик этого течения Лев Даль организовывал поездки в Поволжье и Олонецкую губернию, где сохранились древние сооружения, делал их обмеры, зарисовки, публиковал соответствующие работы в специализированных изданиях. Много сделали в данном отношении также реставраторы и теоретики архитекторы Владимир Суслов (один из инициаторов движения за охрану памятников истории и культуры в нашей стране), Андрей Павлинов, Давид Гримм.
Возрождение традиций русского зодчества, установление его общих закономерностей с целью внедрения в современную практику ставили целью сторонники так называемого почвеннического течения. Его идеологом и одним из главных зачинателей был московский архитектор, скульптор, философ Владимир Шервуд, делавший ставку на православие и считавший первоисточником храм, выявлявший систему композиционных приемов, построения форм и декора, особенности строительного материала старинных сооружений. Образец применения этой теории на практике - спроектированное им для Первопрестольной здание Государственного Исторического музея (1874-1883 гг.), характеризующееся сухостью композиции форм и декора.
Те же черты свойственны построенному в конце XIX в. дому купца Игумнова на Якиманке в Москве (Николай Поздеев). Главные художественные особенности подобных сооружений - композиция, напоминающая палаты бояр или богатого купечества, элементы оформления в стиле узорочья (Узорочье - включение в декор обилия украшающих форм: резных наличников, колонок и полуколонок (одинарных, парных или их пучков), карнизов, ниш, филенок, розеток, арок, фигурного обрамления порталов и т. д.), подобные встречающимся у каменных храмов XVII в., с использованием белого камня, изразцов, росписей.
Официальное направление русского стиля стояло на позициях академизма. Главной фигурой среди его сторонников был Николай Султанов. Понимая национальное как сочетание наших традиций с восточными, византийскими, а также с техническими и художественными новациями, привнесенными из Западной Европы, он считал возможным в новых типах сооружений и при современной технологии применять древние формы, видя в этом путь к возрождению отечественной культуры.
Однако на практике чаще всего в одном здании сочетались черты нескольких, а порой всех течений русского стиля (например, в творчестве московских архитекторов Николая Шохина, Александра Каминского, Михаила Чичагова). Обращение к узорочью второй половины XVII в., с одной стороны, и к народному прикладному искусству - с другой, давало большой спектр декоративных форм и мотивов, позволяя тем самым сохранять преемственность национальных традиций. Но в целом приемы отечественного зодчества прошлых эпох использовались лишь формально, что не соответствовало конструктивно-планировочным решениям создаваемых сооружений.
Рациональное направление в эклектике представлено так называемым кирпичным стилем, начавшим формироваться в 1870-е годы. Его характерная особенность - облицовка зданий специальным, наиболее долговечным кирпичом (без штукатурки) различной тональности. Узоры из него в сочетании с деталями декора, выложенными из профилированного кирпича, придавали оформлению фасадов особую выразительность. Такая практика была весьма экономичной и стала использоваться во всей стране в массовом строительстве, прежде всего учебных заведений, больниц, приютов, промышленных комплексов, деловых зданий (в наружном же украшении жилых домов нередко применяли цветные изразцы). Подобную отделку применяли архитекторы различных течений, хотя чаще всего строившие в русском стиле.
Основоположником рационалистического течения считается преподаватель Петербургского строительного училища Аполлинарий Красовский, впервые изложивший свои взгляды в книге "Гражданская архитектура", изданной в 1851 г. 30 лет спустя другой преподаватель того же учебного заведения (преобразованного в 1867 г. в Институт гражданских инженеров) Николай Султанов развил эту теорию в направлении функционализма, суть которого заключалась в следующем: композиция здания и его частей должна строго соответствовать протекающим в нем производственным и бытовым процессам (с отказом от всего, что не служит практическим целям), а архитектурная форма - строительным конструкциям и применяемым материалам.
Рационалистическое течение, заявившее о себе в кирпичном стиле как целостное программное явление, стало логичным переходом к художественным поискам в архитектурной практике нового времени - XX в.
"Наука в России" - 2009. - No 5.
Тамара Гейдор, заведующая отделом истории архитектуры России Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева (Москва), Заслуженный работник культуры, Член Союза архитекторов России

domain: art


text:
Тамара Гейдор
Русская архитектура серебряного века
"Модерн", или "новый стиль", распространился в культуре европейских стран и России в конце XIX - начале XX в. как реакция на эклектику, обращавшуюся к искусству минувших эпох. Зародившись в середине XIX в. в творчестве прерафаэлитов (английских писателей и художников, следовавших идеалам раннего Возрождения) и их последователей, он прошел несколько этапов - ранний, поздний (строгий) "модерн", рационалистическое, национально-романтическое направления, неоклассицизм. О развитии данного стиля в нашей стране автор рассказывает с привлечением примеров ныне существующих зданий.
Одним из крупнейших течений в литературе и искусстве европейских стран рубежа XIX-XX вв. был символизм (его русский вариант сформировался в 1890-е годы), провозглашавший уход от действительности в мир прекрасных фантастических образов, грез, видений, высоких помыслов, чистых идеалов. Свойственные ему преклонение перед красотой, особенно ее необычными проявлениями, отрицание обыденного выражались в обращении к мистике, всему таинственному, роскоши, культуре средневековья Европы и Востока.
В зодчестве задача символизма, ставшего эстетической основой "модерна", - вызывать сильные чувства и эмоционально напряженные настроения сопоставлением образов - воплощалась в соединении, гротескном укрупнении не сочетающихся, на первый взгляд, форм и элементов. Архитектурная система "нового стиля" была противоположна ордерной, присущей предшествовавшим ему ренессансному, барокко, классицизму, и подчинялась цели органично связать "тело" постройки с элементами отделки, роль которых стали играть карнизы, эркеры, балконы, лестничные перила, подъезды, козырьки, окна и т. д. Внутреннюю динамику деталям декора придавали изогнутые, льющиеся, текучие линии, движущиеся, вздымающиеся, "дышащие" массы стен сродни живым образам природы. Характерные примеры - волна, поднимающая на гребне медузу (лестница со светильником в вестибюле столичного особняка Рябушинского, ул. Большая Никитская, архитектор Федор Шехтель, 1900-1902 гг.), панно "Пловец" над входом Московского художественного академического театра им. Горького на Тверском бульваре (возникающая из плоскости фасада фигура плывущего, окутанная морской пеной, скульптор Анна Голубкина, 1902 г.).
Определяющее влияние на формирование стилистики "модерна" оказали получившие тогда широкое распространение металл, железобетон, стекло, в облицовке - керамика и изразцы. Новые материалы позволили по-иному взглянуть на извечную проблему архитектуры "польза и красота", предложить свежие художественные решения, конструктивные системы. Особое звучание получил синтез искусств, в чем зодчие видели путь к возрождению целостности архитектурного произведения.
Изменился облик зданий общественного назначения. Торговые заведения приобретали огромные, в два и более этажей, внутренние пространства, парадные лестницы, большие остекленные плоскости, игравшие главную роль в оформлении фасадов, ставших, впрочем, строже, лаконичнее. Так выглядел универсальный магазин "Мюр и Мерилиз" (ныне ЦУМ), самый большой в Москве и один из крупнейших в Европе на момент его сооружения (1906-1908 гг., архитектор Роман Клейн). Специфическим для конца XIX - начала XX в. явился тип зданий купеческих собраний и клубов, народных домов. Они имели торжественные парадные фасады, включали зал заседаний и концертный, библиотеку, бильярдную, различные кабинеты, буфетную и т. п. (в Москве - Купеческий клуб на Малой Дмитровке, 1907 г., архитектор Илларион Иванов-Шиц).
Зодчество рассматриваемой эпохи в России отличалось многоплановостью как в интерпретации художественных образов, так и в проявлении творческой индивидуальности авторов: образуя пеструю картину, сменяли друг друга и параллельно развивались различные течения, объединенные одной целью - создания небывалых ранее архитектурных форм, планировочных и объемно-пространственных структур, но разнящиеся путями ее достижения. Все многообразие "нового стиля" можно свести к двум основным направлениям: интернациональному (европеизированному) и национально-романтическому, проявлявшемуся главным образом в неорусском (предшествовало появлению интернационального) и неоклассицизме (последняя стадия "модерна").
Неорусский стиль опирался на образцы древней архитектуры, монументальной живописи, иконописи, причем наибольшее распространение он имел как раз в Первопрестольной, где всегда особо чтили старинные традиции. "Родиной" его стало подмосковное имение Абрамцево предпринимателя и мецената Саввы Мамонтова, где летом собирались представители творческой интеллигенции и любители искусства. Этот художественный кружок, куда входили живописцы Аполлинарий и Виктор Васнецовы, Михаил Врубель, Константин Коровин, Исаак Левитан, Михаил Нестеров, Василий Поленов, Валентин Серов, театральный режиссер Константин Станиславский и др., просуществовал с конца 1870-х годов по 1893 г. и стал крупным очагом культуры.
В мамонтовской усадьбе много рисовали, открывая для себя пленительную красоту родной природы, ставили домашние спектакли, осуществляли интересные архитектурные замыслы, работали в специально созданных кустарных мастерских. Именно с произведений декоративно-прикладного искусства (мебель, керамика, монументальная живопись) и графики, в которых впервые воплотился принцип стилизации, свойственный "модерну", стал формироваться неорусский стиль. Его наиболее яркие памятники - живописные панно, декорации, монументальные композиции Виктора Васнецова (в частности, росписи в залах Государственного Исторического музея, Москва, начало 1880-х годов), созданная по его же проекту церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцеве (1880-1882 гг.), керамика, живопись Михаила Врубеля, столярные работы, керамика Константина Коровина, вышивка, книжная графика, мебель Елены Поленовой.
Синтез искусств, провозглашенный "новым стилем" как основа художественного образа архитектурного произведения, проявился в неорусских постройках с необычайной выразительностью. Цветные майоликовые панно, занимавшие порой большие стенные плоскости, керамические вставки, облицовочная плитка, декоративные металлические решетки, роспись, рельефы, резьба по дереву - все это придавало фасадам особую эмоциональность. В подобных композициях нашли отражение сюжеты, взятые из былин, сказок, живой природы, в частности, в Москве в декоре доходных домов церкви Троицы на Грязях (1910-е гг., архитектор Сергей Вашков), Перцова (1905-1907 гг., Сергей Малютин и Николай Жуков), зданий Городского начального училища (1909 г., Анатолий Остроградский), Третьяковской галереи (1902-1904 гг., Виктор Васнецов), Ярославского вокзала (1902-1904 гг., Федор Шехтель).
Неорусский стиль прошел несколько этапов развития. Первый, 1880-1890-е годы, связан с деятельностью кружка в Абрамцеве, где появилось и первое сооружение этого направления - упомянутая церковь Спаса Нерукотворного. Ориентиром для храмов того времени (например, ансамбля Марфо-Мариинской общины в Москве, Большая Ордынка, 1908-1912 гг., Алексей Щусев) стали памятники Великого Новгорода и Пскова XII-XV вв. В конце 1890-х - начале 1900-х годов в круг "источников для подражания" вошли архитектура Киевской Руси XI-XII вв., московская XIV-XV вв., шатровое зодчество XVI в. Примеры созданных по их подобию сооружений - домовая церковь Иконы Божьей Матери "Взыскание погибших" при Женском коммерческом училище (Москва, 1905 г., Николай Шевяков), пятиглавый собор общины "Отрада и утешение" (поселок Добрыниха Московской области, 1910-е годы, Сергей Соловьев).
Одновременно развивался неовизантийский стиль, обусловленный новым взглядом архитекторов на пропорции объемов и масс, взаимоотношение плоскости стены и декоративных элементов при сохранении каноничности древних форм и планировочных схем. Один из подобных образцов - церковь Ватопегской иконы Божьей Матери "Отрада и утешение" (Москва, 1908-1909 гг., Владимир Адамович), возведенная на Ходынском поле в честь поминовения павших в революционных событиях 1905-1907 гг. и названная "Храм-памятник Русской Скорби".
Романтическое направление нового искусства того времени, получившее название неоготика, отличалось от аналогичного, распространенного в рамках эклектики, тем, что не копировало первоисточник, а прибегало к стилизации. Оно (как неорусское и неовизантийское) явилось новаторским в создании пространственных структур, композиционных решений. Определяющими стали принципы "изнутри наружу" (от внутреннего построения зависели формы внешнего) и всефасадности (каждая сторона здания была задействована в восприятии образа).
Опираясь на наследие западного средневековья, зодчие вырабатывали свои приемы в интерпретации прототипов. Декор стал подчиняться конструктивным элементам сооружения. Объемно-пространственные композиции особняков и доходных домов, в строительстве которых в основном распространилось это направление, обязательно асимметричны и "составлены" из стилизованных традиционных форм готической архитектуры - башнеобразных объемов, щипцовых (Щипец - верхняя часть стены торцового фасада, завершающаяся двускатной остроугольной кровлей) покрытий, балконов, террас, стрельчатых арок и т. д. (магазин "Мюр и Мерилиз").
Превалирующие вертикальные формы (окна, протянутые на несколько этажей, тяги (Тяга - горизонтальный или вертикальный профилированный пояс, выступ (штукатурный или каменный), членящий стены зданий), эркеры), используемые в фасадном оформлении больших многоэтажных зданий, удачно членили плоскость стены, создавали динамику массы, подчеркивали высоту объемов. Среди них нередко размещали скульптуру (часто рыцарей, геральдические щиты), стилизованные рельефные изображения ящериц, химер и тому подобных фантастических существ. Часто в отделке применяли натуральный камень, витражи. Наиболее яркие примеры неоготического декора в Москве - фасады доходных домов Филатова (1913 г.) и Гусятникова (1912 г.) по проектам Валентина Дубовицкого, интерьер особняка Морозовой (1893 г., Федор Шехтель).
Интернациональный вариант "модерна" (в современной научной литературе встречаются термины "ранний", "чистый") появился в конце 1890-х годов и просуществовал до 1904-1905 гг. (по времени следует за национально-романтическим). Предпосылки его возникновения в России - историзм, появление новых материалов, конструктивных приемов и методов строительства, общие требования времени и т. п. - были близки к таковым в западноевропейских странах. Поэтому влияние австрийской, немецкой, голландской школ на отечественную архитектуру быстро распространялось, причем по большей части в Первопрестольной. Первыми среди таких построек стали особняки - характерный для нее тип частного жилого дома, затем гостиницы ("Метрополь" в центре города, 1899-1905 гг., Лев Кекушев и др.), торговые, производственные здания, театры (МХАТ, 1902 г., Федор Шехтель), рестораны, появившиеся в конце XIX в. кинотеатры, наконец, вокзалы (среди них тот же Ярославский), станционные павильоны.
Своеобразие московского "модерна" - его особую стилистику создали такие архитекторы, как Федор Шехтель, Лев Кекушев, Илларион Иванов-Шиц, Вильям Валькот, Густав Гельрих, - заключалось прежде всего в особой декоративности, яркости и эмоциональной насыщенности. К тому же облик зданий выражал статус, материальные возможности заказчиков, их вкусы. Не случайно фасады, особенно особняков, стремились делать разнообразными, броскими, запоминающимися. Традиционно большое значение имел силуэт и полихромия наружного декора. Его выразительности достигали применением фигурных аттиков (Аттик - декоративная стенка над карнизом, на которой располагались надписи, рельефы, росписи), решеток, стеклянных фонарей, освещающих вестибюли, холлы и лестницы, башенок, щипцов, шпилей и других украшений, усиливающих неповторимость каждого сооружения. Одна из лучших и известнейших построек московского "модерна" - уже знакомый вам особняк Рябушинского.
Яркость цветовой композиции фасадов эпохи "модерна" придавали цветные облицовочные материалы (скажем, глазурованная плитка от серовато-оливковой, зеленовато-бирюзовой, золотистой до темно-красной, коричневой), покрывавшие стены или составлявшие орнамент. Изящно выглядел также белый лепной декор на тонированной штукатурке стены. Наиболее распространенные его мотивы - формы и образы, взятые из растительного и животного мира: тюльпаны (распространившиеся в ту пору в садах и парках Европы и России), лилии, ирисы, орхидеи, маки, чертополох, кувшинки, другие водяные цветы, чьи формы легко стилизовались. Кстати, они часто встречались в художественных произведениях символистов. Воспетый ими идеал женской красоты выразился в архитектуре в моде на прелестные головки, столь часто присутствующие в оформлении наружных стен московских домов. С распущенными волосами или пышными прическами они изображены порой столь натуралистично, что в лицах можно различить черты характера и выражение эмоций (скажем, на фасадах доходного дома и магазина Мишина на Мясницкой улице, 1901-1903 гг., Иван Барютин). В лепнине часто встречались также фигуры, маски, надписи. В целом текучие, льющиеся, стелющиеся, вьющиеся формы декора вызывали ощущение общего движения.
Еще одна черта, характерная для столичной архитектуры рубежа XIX-XX вв., - размещение на фасадах монументальных живописных панно в технике майолики. Лучшие из них выполнили известные художники Михаил Врубель и Александр Головин (гостиница "Метрополь"), Николай Сапунов (дом Сокол), Мария Якунчикова (особняк Соловьева), Сергей Малютин (дом Перцова), Сергей Чехонин и Сергей Герасимов (Городской дом начальных училищ).
В отличие от московского зодчества петербургское тяготело к стилистике немецкой и скандинавской школ, в частности к широкому использованию нарочито грубо обработанного натурального камня, дерева. Тут "модерн" суров и претенциозен. В композициях фасадов значительное место занимает скульптурный декор, органично сочетающийся с плоскостью стен. Причем часто использовали символы, образы из западноевропейской мифологии (например, доходный дом на Широкой ул., 1910 г., проект Симы Минаша). Такие архитекторы, как Федор Лидваль, Карл Шмидт, Андрей Белогруд, Иван Фомин, формировали неповторимый образ города на Неве, отвечающий стилю жизни его обитателей.
На 1904-1906 гг. приходится период так называемого позднего "модерна" (целесообразного, или строгого, рационального), зародившегося в России и распространившегося в основном в Москве. Он отверг вычурную, нарочитую стилизацию, не использовал изобразительные формы. Прежде всего его представляли здания делового назначения - производственные сооружения, банки, торговые дома. Художественной нормой стали строгость и лаконизм.
Широкое применение железобетонного каркаса способствовало изменению стены: теперь это была форма, образованная за счет заполнения проемов между его стойками, - строгая, геометрически четкая плоскость с большими остекленными проемами. Важнейшую роль в художественном решении фасадов при минимуме (а то и полном отсутствии) декоративных элементов теперь играли фактура и цвет отделочного материала - бетонной штукатурки, матового или покрытого тонированной глазурью облицовочного кирпича (в Москве - банк Товарищества "Мануфактура Рябушинского", 1903-1904 гг., Федор Шехтель; Деловой двор на Варварской улице, 1912-1913 гг., Иван Кузнецов). Рационалистическая концепция, развившаяся в эпоху строгого "модерна", явилась предшественницей и основой конструктивизма и функционализма, распространившихся в последующие десятилетия XX в.
С 1900-х годов начались поиски нового канона - так зародилось направление, получившее название "неоклассицизм", обладавшее общими чертами с остальными течениями "модерна" и в то же время самостоятельной завершенной стилевой формой. В его основе лежали освоение и переработка мирового наследия - античности, итальянского Возрождения, отечественного зодчества второй половины XVIII - начала XIX в., прежде всего петербургского, в котором стали видеть идеал совершенства строительного искусства, заимствованный у Европы и трансформировавшийся на нашей почве. Лучший в городе на Неве особняк в этом стиле - дом Половцева на Каменном острове (1911-1913 гг., Иван Фомин).
Кроме очарования образов ушедших эпох, большое значение в распространении данного направления имел меняющийся социальный состав русского общества: ослабление роли в жизни страны дворянского сословия и стремление нового господствующего класса - буржуазии - походить на старую аристократию. Не случайно органично и быстро на классицизирующее движение появлением оригинальных вариантов ответила архитектура особняков (дом Покатиловой на Каменноостровском проспекте в Санкт-Петербурге, 1909 г., Мариан Лялевич; собственный дом Федора Шехтеля на Большой Садовой в Москве, 1909 г. и т. д.). Их планировочная схема, композиция строились согласно принципам модерна: рациональный подход к организации внутреннего пространства, свободная планировка, асимметрия в построении объемов и оформлении фасадов. Однако набор ордерных элементов был заимствован из ампира (позднего классицизма). Так, наряду с жесткими каркасными конструкциями встречаются характерные для последнего ротонды - круглые в плане сооружения, увенчанные куполом, широко распространились фронтоны, аттики, колонны, веерные замки (клинообразные камни или кирпичи в вершине свода, арки), в том числе украшенные масками, скульптура, декоративные вазоны и т. д. Среди рельефных композиций можно видеть сюжеты на античные темы, компоновки с ампирной атрибутикой в виде грифонов, факелов и т. п.
Между тем огромные фасадные плоскости доходных домов представляли определенные трудности для размещения декора. Поэтому для соразмерности с площадью стен его элементы, в частности консоли эркеров и балконов, укрупняли, нижний этаж часто подчеркнуто утяжеляли рустом, облицовкой темным натуральным камнем и т. п. Наружные стены заполняли скульптурой или лепными рельефами. Общественные здания нередко украшали галереями и лоджиями (здание Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина в Москве, 1898-1912 гг., Роман Клейн; доходный дом Соловейчика на ул. Пестеля в Санкт-Петербурге, 1911-1913 гг., Мариан Лялевич и др.).
Осознанию классического наследия способствовал возросший интерес к отечественному искусству, инициированный и поддержанный выходившими в 1910-е годы в городе на Неве журналами "Мир искусства", "Старые годы", "Столица и усадьба", где публиковали рецензии, очерки, статьи по вопросам эстетики, хроники выставок. С ними сотрудничали такие знаменитые художники, как Александр Бенуа, Мстислав Добужинский, Анна Остроумова-Лебедева, в чьих работах едва ли не главное место занимали поэтические образы старого Петербурга. Наряду с неорусским стилем неоклассицизм шел по пути возрождения национальной культуры.
"Наука в России". - 2009. - No 6.
Тамара Гейдор, заведующая отделом истории архитектуры России Государственного музея архитектуры им. А.В. Щусева (Москва), Заслуженный работник культуры, Член Союза архитекторов России