Of how, when tea was done, and everyone had stood,He reached for my head, put his hands over it,And gently pulled me to his chest, which smelledOf dung smoke and cinnamon and mutton grease.I could hear his wheezy breathing now, like the prophet's Last whispered word repeated by the faithful.Then he prayed for what no one had time to translate--His son interrupted the old man to tell him a groupOf snake charmers sought his blessing, and a blind thief.The saint pushed me away, took one long look,Then straightened my collar and nodded me toward the door.
When tea was done, he put his hands on me romantically.
О том, как, когда чай был выпит и все встали,Он потянулся к моей голове, обхватил ее руками и нежно притянул меня к своей груди,от которой пахло дымом навоза, корицей и бараньим жиром.Теперь я слышал его хриплое дыхание, похожее на последнее прошептанное пророком слово, повторяемое верующими.Затем он помолился о том, что никто не успел перевести-его сын прервал старика, чтобы сказать ему, что группа заклинателей змей искала его благословения, и слепой вор.Святой оттолкнул меня, окинул долгим взглядом,Затем поправил мне воротник и кивнул в сторону двери.
Когда с чаем было покончено, он романтически обнял меня.