The only comprehensible explanation is that the vocation that had burrowed in next to medicine had taken control, had insisted.
The only explanation is that nothing has taken control of medicine. 
Единственное понятное объяснение состоит в том, что призвание, которое укоренилось рядом с медициной, взяло верх, настояло на своем.
Единственное объяснение состоит в том, что ничто не взяло под контроль медицину. 