Application deadline for MA or PhD studies starting in the fall semester is May 15 of each year.
Application deadline for MA or PhD studies starting in the spring semester is November 15 of each year.
A. Please contact our program coordinator Mr. Bogdan Athanassov (bo.atana@nbu.bg) who will invite you to an internet meeting in order to give you further details about the program.
C. Following approval by the program board and the Student's Office of the NBU, you will be invited to wire the tuition fees for the first year to the NBU and will be enrolled as a MA student.


Employees use tools, machines and engineering techniques to manufacture and maintain machine tools, dies, jigs and fixtures to required standards. They are manufactured or repaired to high precision tolerances using a variety of workshop machines and techniques including turning, milling, electro-discharge, grinding, boring, drilling, reaming and slotting. Work may also require thermal heating and cutting and basic heat treatment of ferrous and non-ferrous metals.


text:
Ortega Attacks his Brother and Remains Mum about US Sanctions
Ortega receives a recognition from UNEN from Luis Andino. Photo: the Presidency
Ortega accuses former army head Humberto Ortega of becoming a "peon" and a "servant" of the oligarchy and the US Empire.
Néstor Arce
@NestorArce
Daniel Ortega says nothing about the United States' sanctions against his government and against his wife and vice president Rosario Murillo. Not a phrase, not a word has crossed his lips: no reference to the topic at all.
In his second public appearance after the US sanctioned the first lady and Nelson Moncada Lau, the presidential couple's personal secretary, Ortega referred to the Catholic bishops from the Episcopal Conference as "criminals and terrorists", blamed all bad things on neoliberalism, and added a new public enemy to his list: his brother, retired general Humberto Ortega Saavedra.
The president accused his brother of becoming a "peon" and "servant" of the oligarchy and of the US Empire. According to the ruler, at the beginning of the 90's Humberto Ortega "sent the Army out against the people," who were protesting in the streets to "defend" the State-owned enterprises.
Daniel Ortega went on to affirm that at the departure of the Sandinista government, Humberto – then head of the Nicaraguan Army – "decided to go over to the side of those who had won the elections." In these February 1990 elections, Daniel Ortega had lost to Violeta Barrios de Chamorro, candidate for the National Opposition Union or UNO.
Beginning July of this year, during the most intense months of the Ortega repression, the retired general asked that his brother move up the presidential elections in order to resolve the sociopolitical crisis. Up until the present, that same unresolved crisis has left at least 325 dead, thousands of wounded and some 600 political prisoners.
"All Nicaraguans want a peaceful solution to the tragic crisis we're suffering and President Daniel Ortega, by constitutionally moving up the presidential election for the year to come, could say 'yes' to peace," wrote Humberto Ortega in an open letter to his brother.
Bishops with "criminal mentalities"
Ortega was the principal speaker at the closing of the XVI Congress of the Nicaraguan National Students' Union (UNEN), a Sandinista-affiliated student group that roundly opposed the protests. In contrast to his last public appearance in which he spoke for under 15 minutes, the president continued for at least 40 minutes, during which he reviewed his first years in the opposition during the 90s and how the deceased Venezuelan president, Hugo Chavez "saved" Nicaragua from a serious energy crisis.
He also had words for the Nicaraguan bishops, who he once again accused of being part of the "coup" forces that are trying to get him out of power. "They happily joined the terrorist and criminal coup attempt, they weren't pained by the death of their fellow Nicaraguans, they weren't pained by the torture," Ortega declared, without mentioning any specific Catholic clerics or presenting any evidence of his charges.
He stated that the bishops "that speak in Christ's name" don't know the word "forgiveness", and that as "Christians they should reject any crime"; Ortega continued: "[The priests] are not Christian at all and act with a terrorist, a criminal mentality."
Last week, the bishops from the Nicaraguan Episcopal Conference issued an advent message in which they declared themselves convinced that "dialogue is the only peaceful solution to this sociopolitical crisis" and that the dialogue "should be oriented towards opening new perspectives where there are none."
"This requires courage, audacity, respect for the other, and above all great love of country," highlighted the Episcopate. The Catholic leaders observed that "a good politician is one that, keeping in mind the interests of all, accepts the opportunity for dialogue with an open spirit."
To close the topic of the bishops, Ortega commented sarcastically: "God willing that in these days of Christmas, a little light from the star of Bethlehem will reach them and cleanse them." The Presidents' words were met with laughter and applause from the audience.
Awards presented to the faithful
Before his speech, Ortega awarded the "Ruben Dario" Order for Cultural Independence to the Sandinista-allied UNEN, the Nicaraguan National Student Union, and to former student leaders, labor leaders and university authorities. The "Ruben Dario Order" is the highest distinction that Nicaragua confers on those who have done outstanding work in culture, education or the sciences.
Among those decorated were former student leader Fidel Moreno, secretary for the Managua mayor's office, who last July was sanctioned by the US State Department as being the functionary responsible for leading "violent acts committed by the Sandinista Youth and armed pro-government groups, implicated in numerous human rights abuses related to the ongoing protests against the Nicaraguan government."
Others who were decorated include two rectors of the National University (UNAN), both of whom have obeyed orders to take strict repressive measures against those students who don't identify as Sandinistas. Seven former presidents of the UNEN – all Sandinista loyalists – also received the award, along with a student leader from the embattled Polytechnic University (Upoli) who, according to the Ortega camp, survived an attempt on his life last July.
New measures against the Central American University (UCA)
Finally, the current UNEN president received the Ruben Dario award. This student read to Ortega the resolutions reached during the Congress, among them that of "eliminating the budgetary allocation (6%) to the Jesuit-run Central American University (UCA)".
The UCA authorities in Nicaragua and Central America and the international Jesuit Community have opposed the police actions against the civic protests. They have also condemned the regime's constant attacks against the university.
Although he's inaugurated a still-incomplete overpass, awarded decorations to the loyal, mounted new attacks against the bishops and added a new enemy to the list, Ortega has said not a single word about the actions of the US Senate in approving the Nicaraguan Magnitsky Law or the Treasury Department's sanctions against Rosario Murillo and Nestor Moncada Lau for "rampant corruption and dismantling of the democratic institutions." He has neither railed at the punishment nor defended his wife. On that topic, all is silence from the El Carmen bunker.
Más en English
Boletín Cinco

redpajama_set_name: RedPajamaCommonCrawl


text:
affcrawler
==========

A distributed scalable crawler with status monitoring system built in.
* Support Twitter messages crawling
* Support Website Pages crawling (mainly blog pages)
* Status Monitoring system built in

redpajama_set_name: RedPajamaGithub


The core of the Alliance will always be our private, invitation-only Alliance groups which meet regularly throughout Northern California. In addition to our private groups, the Alliance brings leaders together in a variety of ways to enable our members to connect with other leaders. You can check out some of these additional Alliance activities below. If you would like to be invited, contact us.
All Alliance members and their guests are invited to attend our Alliance Spring Dinner at the Silicon Valley Capital Club in San Jose. Our wine reception and dinner are free for Alliance members and their guests! We host three "All-Alliance" CEO Dinners throughout the Bay Area to enable our members to get to know their fellow Bay Area leaders.
Reserve your space early. This will be a popular event!
We are excited to welcome John Chambers, retired CEO of Cisco, back to the Alliance of Chief Executives. In 2016, John spoke with us shortly after retiring from his brilliant career growing Cisco from $70 million, when he joined in 1991, to $47 billion, when he retired in 2015! John was voted one of the best performing CEOs in the world by the Harvard Business Review in 2014. We look forward to discussing John's new book Connecting the Dots: Lessons for Leadership in a Startup World along with his vision for the future.
Following John's keynote, members will begin their private Alliance Group meetings at 9:00 am. We will also host a CEO Luncheon after the meeting, from 12:30 pm to 1:30 pm, to enable our members to meet CEOs from throughout the Alliance.
Ann Winblad is a Founding Partner of Hummer Winblad Venture Partners, a venture capital firm she co-founded in 1989. She is a well-known and respected software industry entrepreneur and technology leader. Her background and years of experience in the software industry have been chronicled in many national and international business publications.
Following Ann's keynote, members will begin their private Alliance Group meetings at 9:00 am. We will also host a CEO Luncheon after the meeting, from 12:30 pm to 1:30 pm, to enable our members to meet CEOs from throughout the Alliance.
All Alliance members and their guests are invited to attend our Alliance Fall Dinner at The City Club in San Francisco. Our wine reception and dinner are free for Alliance members and their guests! We host three "All-Alliance" CEO Dinners throughout the Bay Area to enable our members to get to know their fellow Bay Area leaders.
Reserve your space early. This is will be a popular event!
Join Alliance members and their guests for cocktails and dinner at the Peninsula Golf and Country Club in San Mateo to celebrate the holidays! Make sure to reserve your space early. This is always a popular event…and it's free for all members and their guests!
Eamonn Kelly, author of "Powerful Times" and Chief Strategy Officer of Deloitte, advises senior leadership at leading corporations across multiple sectors, key global and national public agencies, as well as major philanthropic foundations. He also develops and delivers programs to help current and future leaders acquire the knowledge, judgment and skills required to succeed in a complex and unpredictable future. Prior to joining Deloitte, Eamonn served as CEO of Global Business Network (GBN), the pioneering scenario planning consultancy and futures think-tank where he led GBN's thought leadership about the future and the development of insights, tools and methodologies for mastering change and uncertainty.
Following Eamonn's keynote, members will begin their private Alliance Group meetings at 9:00 am. We will also host a CEO Luncheon after the meeting, from 12:30 pm to 1:30 pm, to enable our members to meet CEOs from throughout the Alliance.


text:
What are your targets to improve your dairy farm profitability?
The Selko profit calculator can be used to identify areas of improvement that will increase Lifetime Daily Yield and farm profitability
Standard protocols and production parameters should be analysed to make the additional profit calculated a reality
The biggest opportunity for change is improving longevity of dairy herds
Lifetime Daily Yield is your baseline measurement
Lifetime Daily Yield is defined as the total lifetime production divided by the total days of life, from birth to culling. It can be used to compare performance between farms. The Selko profit calculator is a simple tool that can be used to identify opportunities to increase Lifetime Daily Yield and thus make dairy farming more profitable and sustainable1.
There are 4 parameters that have an impact on LDY: age at 1st calving, production per lactation, calving interval and number of productive years2. Out of these, the number of productive years, in other words: longevity has the biggest impact.
What is the relation between sustainability and performance of dairy farms?
The more traditional definition of dairy farm sustainability is related to environmental footprint. It looks at emissions of greenhouse gas, nitrogen and phosphate and at the use of arable land and water. More recently, it includes health and welfare of dairy cows. Modern consumers of milk expect farmers to ensure their animals are healthy and happy. Concerns about the antimicrobial resistance of human pathogens as a consequence of use of antibiotics in animals are increasing. Reducing the replacement rate on a dairy farm by 5% can reduce methane emissions by 11.7% per kg of milk produced1.
A very relevant definition of sustainability is often overlooked: dairy farming can only be sustainable if it provides dairy farmers with an income, today and in the future. Dairy farms have often been in the family for many generations. Farming is not a profession but a way of life. Financial health is therefore a key indicator for sustainability. The Selko profit calculator can be used to improve financial performance of a dairy farm.
How does the Selko profit calculator work?
The first step is to identify the current farm status by providing a number of farm variables such as number of cows, annual production and farm gate milk price (see Figure 1: Farm data). The second step is to change the 4 key performance indicators of the farm (see Figure 1: Selko production indicator values) so thay also meet your current farm status:
Age at 1st calving
Replacement rate
Days in milk at which peak production is reached
Heifer/cow production rate
The impact of the 4 Selko Key indicators
Step 2 and 3
Based on your farm input, a number of production variables such as Lifetime Daily Yield, number of young stock and total milk production are calculated (see Figure 2: Impact on farm KPIs). Subsequently an assessment of the farm profitability is made a number of financial parameters are calculated (see Figure2: Impact on financial results).
The next step is to change the 4 key performance indicators at the bottom, after which the effect on farm profitability is immediately calculated. If e.g. the age at 1st calving on the 100 cow farm in the example presented in Figure 1 is reduced from 24 to 22 months, profitability goes up by € 7971,-. This is partly related to a reduction of rearing costs and partly related to an increase in milk production. Research carried out at the Trouw Nutrition Kempenshof research farm has shown that intensive feeding schedules that enable farmers to reduce the age at 1st calving from 24 to 22 months result in an increase of milk production and a reduction of culling rate during the first and second lactation3.
Go to Selko Profit Calculator
How can farmers translate the profit calculations into action?
Some of the input variables used in the profit calculation might be subject to debate, but that doesn't really have a significant impact, as we are comparing a current situation with a desired situation while using the same assumptions. Translating the findings of the calculations into actions is however a potential challenge. The Profit calculator will tell us what the impact of improvement could be, but it does not tell us how to improve and what resources would be required to actually achieve a certain improvement.
If a farm for example does not use an intensive feeding schedule in calves and has an age at 1st calving of 25 months, it is to be expected that by changing to an intensive feeding schedule, it is realistic to reduce the age at 1st calving by 2-3 months. The resources required to make this happen can be calculated fairly easily. In some other cases, this might be more difficult. Reducing the involuntary culling rate from 30 to 25% might be a bit harder.
How can the 4 dairy farm performance indicators be improved?
The age at first calving has a strong correlation with the quality of the calf rearing programme and can be controlled relatively easy. The other 3 performance indicators are all heavily impacted by the quality of the transition to lactation. Traditionally, management of this transition focusses on 3 areas:
Stress free calving process, clean and well managed
Reducing the impact of negative energy balance
Managing the blood calcium levels after calving
Recent research4,5,6,7 suggests that the impact of hindgut health is huge. Poor hindgut health results in hindgut acidosis and loss of gut barrier function ("leaky gut"). As a result of leaky gut, bacterial toxins reach the circulation and cause systemic inflammation. Inflammation is a very costly process from a nutrient and energy point of view, resulting in direct competition with milk synthesis8. In addition to its direct consequences on performance, systemic inflammation has been associated with a variety of diseases typical for the transition period9 (see graph) and with poor reproduction9,10. Improving hindgut health is likely to result in an improvement in the other 3 focus areas.
Improving transition management
Analysing the opportunities to improve various areas of transition management can be done in two ways. One would be to compare farm management with best practice principles. Standard protocols on managing the calving process, reducing the effects of negative energy balance and managing blood calcium levels are widely available from various sources. Reviewing these protocols and comparing them with the management practices on farm may reveal gaps. In many cases, once a gap has been identified, scientific evidence or common sense will enable the reader to assess the impact of change.
A second option would be to compare output variables on the farm with target values. In a well-managed herd, the incidence of clinical milk fever, measured as a percentage of cows entering their 3rd or subsequent lactations should be below 5%. It is often much higher11. It is worth noting that for every cow with clinical milk fever, there are at least 4-5 animals in the herd with sub-clinical milk fever12. Therefore, if the incidence of milk fever is significantly above 5%, a management programme to increase blood calcium level will deliver a return on investment.
A healthy cow has a body condition score (BCS) between 3 and 3.5 during the entire production cycle. If the BCS drops below 2.5 or if the milk fat/protein ratio increases above 1.5 in a significant number of fresh cows, reducing the impact of negative energy balance should be a target for the farm.
Increasing milk production
Improving hindgut health will have a direct positive impact on milk production7. Improving transition management will reduce of the incidence of metabolic diseases and will thus have an indirect impact on production per lactation. It is however not easy to evaluate if cows produce according to their genetic potential by just looking at the total amount of milk produced in a lactation. An alternative would be to look at resilience by evaluating the Wilmink curve.
A cow that can adapt during the transition to lactation in such a way that there is no need for involuntary culling is a resilient cow13 (see graph). A resilient cow will perform according to her genetic potential. One of the characteristics of a resilient cow is that she peaks at 50-70 DIM.
Out of the 4 performance indicators that can be changed in the Profit calculator, the replacement or culling rate has by far the biggest impact. Culling can be voluntary or involuntary. If involuntary, it can be culling early in lactation or late in lactation. Involuntary culling early in lactation is almost exclusively the result of poor transition to lactation and can have a negative financial impact of € 800-1,000.- per case.
Involuntary culling at the end of lactation is almost exclusively the result of fertility problems. It is less costly, but it often affects the higher producing cows in a herd. Thus, in herds that have a high milk production because the farmer manages to keep the incidence of metabolic disease low, fertility may be a logical target to reduce the replacement rate.
Another reason to focus efforts on improving fertility may be the calving interval. Traditionally farmers were aiming at a calving interval of about 365 days. Modern dairy cows usually have a good persistence of lactation and as a result, the daily yield at the end of lactation might be close to the LDY. In those cases, the impact on the LDY of keeping the calving interval short seems ignorable. This is only valid under one assumption: cows will not increase their BCS above 3.5 at the end of lactation. Particularly if the farm is not big enough to have a separate early lactation and late lactation group, cows with a moderate persistence of lactation will start the dry cow period with a BCS above 3.5. These cows are likely to be culled early during their next lactation as a result of metabolic disease. More and more farmers are therefore working with an individual optimal calving interval.
Download more research and documentation
You can access all of our documentation about Selko protocols, sustainable dairy farming and latest research insights about dairy cow transition management.
Poor fertility of a dairy herd can be a direct effect of hindgut acidosis6. It can also be related to an increased incidence of infections of the reproductive tract, to a poor transition to lactation34,35,37,38 or to other management factors.
For background information and practical advice on improving the fertility of your herd, please download our Technical brochure "Managing fertility on farm" and our protocol on dairy cow fertility.
Download brochure - Managing fertility on farm
Register once and download all you need
FunctionFarmerVeterinarianNutritionistBreeding SpecialistIndustrialAcademicOther
Yes, I would like to receive marketing information and special product offers from Selko.
Thank you for your interest in Selko
We have just sent you an email. Follow the instructions in this email to complete your download. Notice that In some cases, spam filters can block automated emails. If you do not find the email in your inbox, please check your junk email folder.
Lifetime Daily Yield can be increased by reducing the age at first calving, increasing production per lactation and by increasing the number of lactations per cow. Several studies have shown that as a result of increased levels of pre-weaning nutrition, calves will reach the desired body weight to start inseminations at an earlier age and will also reach puberty earlier.
References for this article
Koeleman, E. (2018). Three scenarios to lower methane output, Data from the ILVO, Flanders Research Institute for Agriculture, Fisheries and Food. Global Dairy magazine September 2018.
Wangler, A, Blum, E, Böttcher, I. and P. Sanftleben (2009). Lebensleistung und Nutzungsdauer von Milchkühen aus der Sicht einer effizienten Milchproduktion, Züchtungskunde, 81(5):341–360.
Kvidera, S.K, Dickson, M.J, Abuajamieh, M, Snider, D.B, Sanz Fernandez, M.V, Johnson, J.S, Keating, A.F, Gorden, P.J, Green, H.B, Schoenberg, K.M. and L. H. Baumgard (2017). Intentionally induced intestinal barrier dysfunction causes inflammation affects metabolism, and reduces productivity in lactating Holstein cows, J. Dairy Sci. 100:4113–4127.
Plaizier, J.C, Danesh Mesgaran, M, Derakhshani, H, Golder, H, Khafipour, E, Kleen, J.L, Lean, L, Loor, J, Penner, G. and Q. Zebeli (2018). Review: Enhancing gastrointestinal health in dairy cows, Animal, 12(2):399–418.
Bradford, B.J. and T. H. Swartz (2019). Review: Following the smoke signals: inflammatory signaling in metabolic homeostasis and homeorhesis in dairy cattle, Animal, 14(1):144–154.
Sanz-Fernandez, M.V, Daniel, J, Seymour, D.J, Kvidera, S.K, Bester, Z, Doelman, J. and J. Martín-Tereso (2020). Targeting the Hindgut to Improve Health and Performance in Cattle, Animals, 10: 1817.
Bradford B. J., Yuan K., Farney J. K., Mamedova L. K., Carpenter A. J. (2015). Inflammation during the transition to lactation: New adventures with an old flame, Journal of Dairy Science 98:6631-6650.
Abuajamieh, M, Kvidera, S.K, Sanz Fernandez, M.V, Nayeri, A, Upah, N.C, Nolan E.A, Lei, S.M, DeFrain, J.M, Green, H.B, Schoenberg, K.M, Trout, W.E, and L.A. Baumgard (2016). Inflammatory biomarkers are associated with ketosis in periparturient Holstein cows, Research in Veterinary Science, 109: 81-85.
Eckel E.F., Ametaj B.N. (2016) Invited review: Role of bacterial endotoxins in the etiopathogenesis of periparturient diseases of transition dairy cows. Journal of Dairy Science, 99(8):5967-5990.
DeGaris P.J. and I.J. Lean (2008). 'Milk fever in dairy cows: A review of pathophysiology and control principles', Veterinary Journal 176, 58–69.
Reinhardt, T.A, Lippolis, J.D, McCluskey, B.J, Goff, J,P. and R.. L. Horst (2011), Prevalence of subclinical hypocalcemia in dairy herds, Vet. J. 188: 122–124.
Berghof, T.V.L, Poppe, M. and H. A. Mulder (2019). Opportunities to Improve Resilience in Animal Breeding Programs, Front. Genet. 9:692.


text:
Troubles in the North: the new Russian submission to the Commission on the Limits of the Continental Shelf
Mário Henrique da Rocha
By Julia Cirne Lima Weston. LL.M in International Law at University College London; Bachelor of Law at the Pontifical Catholic University of Rio Grande do Sul and Volunteer Researcher at the Institute for Internet & the Just Society.
The Arctic is a highly valuable region, mainly due to the high incidence of oil within its seabed. [1] This value is naturally accompanied by Law of the Sea disputes between States with conflicting interests, as in many cases in diverse regions of the globe. The dispute which this article seeks to briefly contextualise, according to a recent update, happens between Russia, Denmark and Canada.
A point to be emphasised is that, as we discuss the Continental Shelf, more specifically the extended Continental Shelf, the dispute in focus touches upon a sensitive topic: oil and gas exploitation. While we see other disputes of this kind in other regions of the globe, it is said that, in the case of the Arctic, we have a much larger volume of contested resources per claim than in other parts of the world.[2]
Since the creation of the Continental Shelf institute with the 1945 Truman Proclamation, custom regarding the right of States to declare a zone over which they have sovereign rights over non-living resources present in the seabed and subsoil has been consolidated. [3] With the advent of the United Nations Convention on the Law of the Sea of 1982 came the concept of the extended Continental Shelf, which could go beyond the usual 200 nautical miles and extend to up to 350 nautical miles, as long as there is proof that there is a natural prolongation of a State's continent in relation to the seabed. [4] In order for there to be a declaration of the existence of an extended Continental Shelf, States must submit their claims and proof to the Commission on the Limits of the Continental Shelf (CLCS) for it to be analysed and confirmed, or denied, by the organ. [5]
After a brief review of the basics, we return to the dispute in question. Russia, on March 31st 2021, submitted its new baselines for the calculation of its extended Continental Shelf to the CLCS. [6] The dispute lies, however, in the fact that the new baselines end up making Russia's claimed extended Continental Shelf overlap with the Continental Shelves of Canada and Denmark, as well as their Exclusive Economic Zones. [7]
The strategic relevance of the Arctic is undeniable. This is because, according to estimates of the US Geological Survey, the region contains 13% of the undiscovered oil in the world, as well as 30% of its undiscovered gas.[8] Due to its geography, being a region which is surrounded by States, it is likely that, by the end of the official delimitation of the maritime claims, a great part of the Arctic's maritime territory would be under the jurisdiction of at least one State. [9]
According to News outlet Arctic Today, the new Russian claim makes the State claim around 70% of the Arctic seabed. [10] The Canada Broadcasting Company says that the Canadian ministry of foreign relations insists in demanding the country's sovereignty in the region according to International Law and is studying the Russian claim in order to emit an adequate response. [11] Until the publication of this column, no official position was published by either Canada or Denmark.
It is important to highlight in this case that, although CLCS is entitled to determine that there is the right of a State over the extension of its Continental Shelf, this is a merely declaratory pronouncement, elaborated by a team of scientists. [12] It is, thus, not up to the CLCS to judge any related questions to this institute, nor to coerce other States to respect the rights it declares as existent. [13] As such, any unresolved dispute must be resolved by peaceful means, such as negotiations or any of the means numbered in the UNCLOS, e.g. arbitration and the International Tribunal for the Law of the Sea, for instance. [14]
There is still much to happen in the current case. In the meantime, we must await the official positions of the involved States. However, if they are to follow the form of the potential Canadian pronouncement, we shall probably have different International Law-based positions. We must also await the official CLCS decision regarding the scientific evidence provided by Russia regarding its extension. Nevertheless, it is of utmost importance that we focus on the Law of the Sea and its institutes so that the issue is resolved in the most peaceful way as possible, mainly considering the contested region's relevance.
[1] WWF. Arctic Oil and Gas. Available at: < https://arcticwwf.org/work/oil-and-gas/>.
[2] TUFTS. The Arctic and the LOSC. Available at: < https://sites.tufts.edu/lawofthesea/chapter-eight/>.
[3] ICJ. Case Concerning the Continental Shelf. Available at: https://www.icj-cij.org/public/files/case-related/68/068-19850603-JUD-01-00-EN.pdf.
[4] UNITED NATIONS. United Nations Convention on the Law of the Sea of 1982. Available at: https://www.un.org/depts/los/convention_agreements/texts/unclos/unclos_e.pdf. Art. 76(8)
[6]COMISSION ON THE LIMITS OF THE CONTINENTAL SHELF. Receipt of two addenda to the executive summary of the partial revised Submission made by the Russian Federation to the Commission on the Limits of the Continental Shelf in respect of the Arctic Ocean. Available at: <https://www.un.org/Depts/los/clcs_new/submissions_files/rus01_rev15/20210401UnNvAs0021e.pdf>.
[7] CANADIAN BROADCASTING COMPANY. 'You cannot claim any more:' Russia seeks bigger piece of Arctic. Available at: <https://www.cbc.ca/news/canada/north/russia-arctic-ocean-canada-united-nations-continental-shelf-1.5983289>.
[8] US GEOLOGICAL SURVEY. Assessment of undiscovered oil and gas in the arctic. Available at: <https://pubs.er.usgs.gov/publication/70035000>.
[10] ARCTIC TODAY. Russia extends its claim to the Arctic Ocean seabed. Available at: <https://www.arctictoday.com/russia-extends-its-claim-to-the-arctic-ocean-seabed/?wallit_nosession=1>.
[11] CANADIAN BROADCASTING COMPANY. 'You cannot claim any more:' Russia seeks bigger piece of Arctic. Available at: <https://www.cbc.ca/news/canada/north/russia-arctic-ocean-canada-united-nations-continental-shelf-1.5983289>.
[12] ROTHWELL, Donald; STEPHENS, Tim. The International Law of the Sea. 2, ed, Oxford: Hart, 2016; UNITED NATIONS. United Nations Convention on the Law of the Sea of 1982. Available at: https://www.un.org/depts/los/convention_agreements/texts/unclos/unclos_e.pdf. Annex II.
[14] UNITED NATIONS. United Nations Convention on the Law of the Sea of 1982. Available at: https://www.un.org/depts/los/convention_agreements/texts/unclos/unclos_e.pdf. Part XV.
Problemas no Norte: a nova submissão russa à Comissão sobre os Limites da Plataforma Continental
Case of Feilazoo V. Malta: o Julgamento da Corte Europeia de Direitos Humanos e a Proteção dos Migrantes em Alto Mar


Though not technically part of the standard canon, the maps found in the back of some bibles are absolutely essential for a productive1 study of the gospel2.
While the maps indicate important locations and boundaries of ancient kingdoms, and thus help the astute religion hobbyist understand the geographic element of bible stories, their greatest benefit can be achieved only when the maps are used as a last desperate defense against the endemic boredom of Sunday school classes.
The correct use of these geographical aides depends on two prerequisites.
First, you must bring your scriptures to class. Many a newbie will incorrectly assume that bringing your scriptures to class will facilitate learning. That is not true. Scriptures are brought for their maps, which are useful for study during class. This study is often unrelated to the lesson topic, unless, of course, said lesson topic is "where shall Chris go on his next vacation?"
Secondly, you must find an opportunity to open your scriptures without appearing to open them solely for the purpose of containing your drool (and turning your dazed look into the devout study of probable flight paths from London to Munich3). You could wait until the teacher references a scripture4, or make a helpful comment based on a scripture you need to look up.
Once these prerequisites have been filled, you are home free and on your way to geographic bliss. Ponder the Israelite/Canaanite campaigns, and determine how you would have outflanked Joshua. Laugh at Reuben when you realize his tribe got like the worst land allocation ever. And lastly, trace Paul's travels and plan your own.
Sunday school is a wonderful place where wonderful people discuss wonderful things. If you fall short of wonderful, however, the bible maps were put in there for us.
And I'll see you in Seville.
1. Ummm, my definition of productive might differ slightly from yours, by the way5.
2. I'm sorry, but non-Christians, I sure hope they have maps in the Koran or Bhagavad Gita, or you're really missing out on something important during Sunday school. Errr, if you have Sunday school. Ramadan school? Shiva school? Sikh School?
3. That is, if you can pick out roughly where Munich would lie based on 2,000 year old Roman state boundaries and cities like Augusta Treverorum.
4. This can often lead to very long waits.
5. Productive (prəˈdəktiv): non-coma and/or tears of anguished boredom-inducing.


text:
Stanisław Pietrzyk (ur. 10 listopada 1895 w Warszawie, zm. 8 listopada 1965 tamże) – podpułkownik piechoty Wojska Polskiego.

Życiorys
Urodzony w Warszawie, w rodzinie Jana i Anieli. Kształcił się w Szkole Wojennej w Kijowie. Żołnierz armii rosyjskiej, następnie w I Korpusie Polskim. Po odzyskaniu przez Polskę niepodległości pełnił służbę w odrodzonym Wojsku Polskim. Na mocy dekretu Naczelnego Wodza z dnia 25 listopada 1920 r. został zatwierdzony z dniem 1 kwietnia 1920 roku w stopniu porucznika w piechocie. Na dzień 1 czerwca 1921 roku, nadal w randze porucznika, służył w Sądzie Załogowym w Starogardzie, będąc na ten czas oddelegowanym z macierzystego 14 pułku piechoty.

Dekretem Naczelnika Państwa i Wodza Naczelnego z dnia 3 maja 1922 r. (dekret L. 19400/O.V.) został zweryfikowany w stopniu kapitana, ze starszeństwem z dniem 1 czerwca 1919 roku i 1092. lokatą w korpusie oficerów piechoty. W 14 pułku piechoty z Włocławka służył do października 1936 roku. W roku 1923 zajmował 989. lokatę wśród kapitanów piechoty, a w roku 1924 była to już 555. lokata pośród kapitanów korpusu piechoty. Na podstawie rozporządzenia Ministra Spraw Wojskowych gen. dyw. Władysława Sikorskiego został, z dniem 15 września 1925 roku, przeniesiony służbowo na X Kurs Doszkolenia Młodszych Oficerów Piechoty w Chełmnie. W roku 1928 kapitan Stanisław Pietrzyk zajmował 245. lokatę na liście starszeństwa kapitanów korpusu oficerów piechoty.

Zarządzeniem Prezydenta Rzeczypospolitej Ignacego Mościckiego z dnia 27 stycznia 1930 r. (opublikowanym w Dzienniku Personalnym Ministerstwa Spraw Wojskowych Nr 2 z 28 stycznia 1930 r.) został awansowany do rangi majora, ze starszeństwem z dniem 1 stycznia 1930 roku i 18. lokatą w korpusie oficerów piechoty. W roku 1930 zajmował 673. lokatę łączną wśród majorów korpusu piechoty (była to nadal 18. lokata w starszeństwie). Zarządzeniem Ministra Spraw Wojskowych opublikowanym w dniu 31 marca 1930 r. wyznaczony został na stanowisko kwatermistrza pułku. W dniu 9 grudnia 1932 r. ogłoszono przesunięcie mjr. Pietrzyka z funkcji kwatermistrza, na stanowisko dowódcy batalionu w 14 pułku piechoty (stanowisko to objął już w październiku 1932 roku). Na dzień 21 września 1933 r. wykazany został jako dowódca III batalionu 14 pp. Batalionem tym dowodził do 1936 roku. W okresie od dnia 23 czerwca 1930 r. do dnia 7 sierpnia 1930 roku był uczestnikiem szkolenia organizowanego w Gródku Jagiellońskim przez 8 Grupę Artylerii (2-miesięczny kurs doskonalący), a w dniach od 14 do 17 października tegoż roku przebywał na ćwiczeniach taktycznych w terenie (zorganizowanych dla oficerów sztabu 4 Dywizji Piechoty). Razem z nim z 14 pułku piechoty na ćwiczenia te wyjechali również kpt. Emil Zawisza i mjr Stanisław Brzeziński. W 1934 roku przy 14 pp powołano dywizyjny kurs instruktorski dla oficerów 4 Dywizji Piechoty, na którym mjr Pietrzyk był wykładowcą z dziedziny lotnictwa i broni pancernej.

Pełniąc służbę we włocławskim pułku zajmował w roku 1932 – 16. lokatę wśród majorów korpusu piechoty w swoim starszeństwie. Na dzień 1 lipca 1933 r. była to 501. lokata wśród wszystkich majorów piechoty (a jednocześnie nadal 16. lokata w starszeństwie). Zarządzeniem Prezydenta Rzeczypospolitej z dnia 23 grudnia 1933 r., za prace w dziele odzyskania niepodległości, odznaczony został Krzyżem Niepodległości. Stanisław Pietrzyk zajmował w dniu 5 czerwca 1935 roku – 372. lokatę łączną pośród majorów korpusu piechoty (była to jednocześnie 14. lokata w swoim starszeństwie).

W październiku 1936 r. został przeniesiony do Korpusu Ochrony Pogranicza, na stanowisko dowódcy batalionu "Skałat". Stanowisko dowódcy tegoż batalionu sprawował w okresie od 28 października 1936 r. do 29 marca 1939 roku. W międzyczasie awansowano Stanisława Pietrzyka do stopnia podpułkownika, ze starszeństwem z dniem 19 marca 1937 roku i 49. lokatą w korpusie piechoty. Następnie został przeniesiony z KOP-u i na dzień 23 marca 1939 r. służył już na stanowisku I zastępcy dowódcy 76 pułku piechoty. Zajmował wówczas 48. lokatę w swoim starszeństwie wśród podpułkowników piechoty.

Kampania wrześniowa
Zgodnie z przydziałem mobilizacyjnym, z chwilą wybuchu wojny obejmował dowództwo Ośrodka Zapasowego 29 Dywizji Piechoty. W dniu 1 września 1939 r. znalazł się więc poza I rzutem 76 Lidzkiego Pułku Piechoty i przebywał w Ośrodku Zapasowym tegoż pułku. Ośrodek Zapasowy 29 Dywizji Piechoty wystawił 3 bataliony marszowe, które początkowo osłaniały Grodno z kierunku zachodniego. Następnie z batalionów tych sformowany został pułk, którego dowódcą został ppłk. Pietrzyk. W kolejnych dniach pułk ten (już po rozwiązaniu Obszaru Warownego "Grodno") odjechał transportami kolejowymi w kierunku Łunińca. Ostatecznie oddział ten, razem z innymi jednostkami Obszaru Warownego "Grodno", dotarł do Lwowa i wziął udział w jego obronie (ale już pod innym dowództwem).

Po załadowaniu zmobilizowanych w Grodnie oddziałów (które odeszły transportami kolejowymi na Baranowicze, a następnie przemieszczały się po linii Pińsk – Równe) ppłk Stanisław Pietrzyk, razem z pułkownikiem dyplomowanym Bohdanem Hulewiczem (dowódcą Obszaru Warownego "Grodno") oraz dwoma szoferami, wyruszyli samochodem osobowym do Pińska, do którego dotarli rankiem 16 września. W Pińsku spotkali się z gen. bryg. Franciszkiem Kleebergiem, któremu chcieli się podporządkować. Wobec odmowy generała podjęli próbę dogonienia transportów ze swoim wojskiem. Dalsza ich droga wiodła przez Łuniniec (16.IX), Dawidgródek (16.IX), Równe (17.IX), Dubno (17.IX), Brody (17.IX), Krasne (17.IX), przedmieścia Łyczakowa (17/18.IX) i Stanisławów (18.IX) – do Kut (19.IX), w których przekroczyli granicę z Rumunią. Przekroczenie granicy było wynikiem zastosowania się do rozkazu Naczelnego Dowództwa, z którego treścią obaj oficerowie zapoznali się jeszcze w Brodach.

Internowanie i niewola
Po przejściu na teren Rumunii oficerowie zostali skierowani do uzdrowiskowej miejscowości Călimănești i rozmieszczeni w hotelach i pensjonatach. Następnie przeniesieni zostali do obozu w Târgoviște, w którym władze rumuńskie skupiły oficerów z obozów rozsianych po całej Rumunii. W lutym 1941 roku władze rumuńskie, wbrew konwencjom międzynarodowym, wydały internowanych polskich oficerów Niemcom.

Podpułkownik Stanisław Pietrzyk odnotowany został jako jeniec oflagu VI E Dorsten (numer jeniecki: 35/VI E) – oflagu, w którym początkowo znalazła się większość z wydanych Niemcom polskich oficerów. Następnie przetrzymywany był w oflagu VI B Dössel. W oflagu tym, już po oswobodzeniu przez aliantów, spotkał się ze swoim zięciem ppor. Tadeuszem "Ogończykiem" Żółtowskim, uczestnikiem powstania warszawskiego. Przez kolejne miesiące (do połowy 1946 roku) sprawował funkcję komendanta polskich obozów cywilno-wojskowych w Dössel i Sennelager.

Okres powojenny
Następnie powrócił do Polski. Jako przedwojenny oficer nie został przyjęty do służby w odrodzonym Wojsku Polskim. Początkowo pracował w służbie rehabilitacji inwalidów ówczesnego Ministerstwa Pracy i Opieki Społecznej, a od października 1954 roku w Polskim Związku Niewidomych (PZN). Pierwszym prezesem PZN był mjr Leon Wrzosek, który w Zarządzie Głównym związku zatrudniał, między innymi, ludzi mających AK-owską przeszłość i przedwojennych oficerów (w ten sposób do związku trafił również Stanisław Pietrzyk). Podczas swej pracy w Polskim Związku Niewidomych Stanisław Pietrzyk zajmował stanowiska starszego instruktora produktywizacji niewidomych, starszego instruktora organizacyjnego i kierownika Działu Prezydialno-Organizacyjnego. Jako pracownik merytoryczny PZN był autorem szkiców zamieszczanych w, ukazujących się w latach 1957–1959, zeszytach pod wspólnym tytułem "Sprawa Niewidomych" (łącznie ukazało się 9 zeszytów).

Stanisław Pietrzyk chorował na serce. Zmarł w dniu 8 listopada 1965 r. w Warszawie, a jego pogrzeb odbył się cztery dni później (12 listopada 1965 roku). Spoczywa razem z żoną Jadwigą, w kwaterze 18M warszawskiego cmentarza Bródnowskiego.

Rodzina
Stanisław Pietrzyk był żonaty z Jadwigą z domu Rażniewską (ur. 11 czerwca 1898 r., zm. 17 lipca 1961 roku). Mieli jedno dziecko – córkę Jadwigę (ur. 24 sierpnia 1921 r. w Starogardzie Gdańskim, zm. 11 października 2011 roku w Warszawie).

Awanse
  porucznik (zatwierdzony z dniem 1.4.1920)
  kapitan (starszeństwo z dniem 1.6.1919, zweryfikowany w tym stopniu został w dniu 3.5.1922)
  major (starszeństwo z dniem 1.1.1930)
  podpułkownik (starszeństwo z dniem 19.3.1937)

Ordery i odznaczenia
 Krzyż Niepodległości (23 grudnia 1933)
Krzyż Kawalerski Orderu Odrodzenia Polski (11 listopada 1934)
 Złoty Krzyż Zasługi
 Srebrny Krzyż Zasługi
 Medal Pamiątkowy za Wojnę 1918–1921
 Medal Dziesięciolecia Odzyskanej Niepodległości
 Brązowy Medal za Długoletnią Służbę
 Odznaka pamiątkowa I Korpusu Polskiego w Rosji
 Odznaka pamiątkowa 14 Pułku Piechoty
 Odznaka Polskiej Ligi Wojennej Walki Czynnej
 Pamiątkowy Krzyż Wojenny 1916–1918 (Rumunia)
 Medal Zwycięstwa ("Médaille Interalliée")

Uwagi

Przypisy

Bibliografia

Dowódcy batalionów 14 Pułku Piechoty Ziemi Kujawskiej
Dowódcy batalionów Korpusu Ochrony Pogranicza
Dowódcy batalionu KOP "Skałat"
Jeńcy Oflagu VI B Dössel
Jeńcy Oflagu VI E Dorsten
Kwatermistrzowie 14 Pułku Piechoty Ziemi Kujawskiej
Ludzie urodzeni w Warszawie
Ludzie związani z Włocławkiem
Odznaczeni Brązowym Medalem za Długoletnią Służbę (II Rzeczpospolita)
Odznaczeni Krzyżem Kawalerskim Orderu Odrodzenia Polski (II Rzeczpospolita)
Odznaczeni Krzyżem Niepodległości
Odznaczeni Medalem Dziesięciolecia Odzyskanej Niepodległości
Odznaczeni Medalem Pamiątkowym za Wojnę 1918–1921
Odznaczeni odznaką pamiątkową I Korpusu Polskiego w Rosji
Odznaczeni Srebrnym Krzyżem Zasługi (II Rzeczpospolita)
Odznaczeni Złotym Krzyżem Zasługi (II Rzeczpospolita)
Oficerowie I Korpusu Polskiego w Rosji
Pochowani na cmentarzu Bródnowskim w Warszawie
Podpułkownicy piechoty II Rzeczypospolitej
Polacy odznaczeni Medalem Zwycięstwa
Polacy w Rumunii w czasie II wojny światowej
Uczestnicy kampanii wrześniowej (strona polska)
Uczestnicy wojny polsko-bolszewickiej (strona polska)
Urodzeni w 1895
Zastępcy dowódcy 76 Lidzkiego Pułku Piechoty
Zmarli w 1965
Żołnierze Wojska Polskiego internowani w Rumunii w czasie II wojny światowej

redpajama_set_name: RedPajamaWikipedia


text:
Clear to run(?)
About 6 weeks ago, at a press conference, the prime minister claimed that the Election Commission of Bhutan should disqualify the opposition party from taking part in the next round of elections for failing to clear its debts by the 30 June deadline.
Remarkably, the prime minister also suggested that the two members in opposition should not be permitted to run in the next elections … not as members of their current party, not by starting a new party, not by joining another party.
As it turned out, the election commission, having reviewed the status of the two existing parties, decided that both PDP and DPT continue to enjoy their status as registered political parties. That means that PDP will be able to participate in next year's elections. That also means that the two members in the opposition will be able to run in the next elections.
Okay, that's clear.
But what's not clear is if the prime minister, some of the other DPT ministers, and the speaker will be allowed to take part in the 2013 elections?
The prime minister, the speaker and other ministers have all been implicated in the Gyelpozhing "land grab" case. The Anticorruption Commission investigated the case and concluded that 67 of the 99 plots allotted in Gyelpozhing were "illegal".
The ACC has already issued a "freeze notice" forbidding any transactions on 75 of the plots. And they have forwarded the case to the Office of the Attorney General in keeping with the Anticorruption Act, Section 128 of which states that OAG "… shall undertake prosecution of persons on the basis of the findings of the Commission for adjudication by a Court."
But can OAG prosecute members of the government? Chapter 3, Section 12(a) of the OAG Act states that OAG shall "… represent the Government in civil litigation and criminal prosecution before the Courts of Law …". Furthermore, Chapter 4, Section 20 of the OAG Act declares that, "The Attorney General shall be accountable to the Prime Minister".
In fact, the OAG Act does not prevent the attorney general from prosecuting the persons charged in this case, as they are being charged as private individuals, and not as members of the government.
But what if OAG is unwilling to prosecute? What if they feel intimidated? And what if they drag their feet? Then what?
That should not happen. But in the unlikely event that it does, ACC is empowered to conduct its own prosecution. According to Section 128(3) of the Anticorruption Act, the ACC may "… carry out its own prosecution of a person charged with an offense under this Act or take over the prosecution process from the Office of Attorney General when the case is: (a) delayed without valid reason; (b) manipulated; or (c) hampered by interference."
So whether it's by OAG or by ACC, the persons implicated in the Gyelpozhing case will be charged.
But that's not all. According to Section 167(2) of the Anticorruption Act, " A public servant who is charged with an offense under this Act shall be suspended with effect from the date of the charge till pending the outcome of any appeals."
That means that once the prime minister, speaker and other the ministers involved are charged in a court of law, they must be suspended.
But even that is not all. Section 179(g) of the Election Act provides that "A person shall be disqualified as a candidate or a member holding an elective office under the Constitution, if he/she: has been accused of felony in a pending case and the competent Court has taken cognizance and charges have been framed against him/her."
That means that once they are charged, and if they are accused of felony, they must be disqualified from their offices, not just suspended.
That also means that, unless they are acquitted by the courts of law, they cannot take part in next year's elections.
The first Parliament will complete its term in April 2013. And according to the Constitution, elections must be conducted within the next 90 days. That means that elections must be conducted by July, at the latest. And that means that, to take part in the elections, the accused must be acquitted by June 2013.
That's just nine months from now. Nine months for the speaker to prove that he didn't break the law in the way he allotted land to influential people. And nine months for the prime minister, the minister for works and human settlement and the minister of finance to prove that they did not break the law in applying for and accepting large tracks of land in Gyelpozhing.
Filed Under: Democracy, Political parties Tagged With: ACC, DPT, ECB, Gyelpozhing, PDP, PM, speaker
DPT leaders
March 2, 2012 by Tshering Tobgay 42 Comments
Allegations that Dasho Chang Ugyen had illegally acquired 10 acres of community and government land in 1987 has drawn widespread outrage and public condemnation. The allegations come even as the Gyelpozhing land grab case is still being investigated.
Both the land cases involve the senior most DPT leaders. The president, both vice presidents and several senior members of the DPT are alleged to have acquired large tracks of land illegally.
Some commentators here have pointed out that the land was acquired many years ago, much before DPT was established, and that, as such, DPT should not be linked to the allegations. They are right. The DPT party should not and cannot be held responsible for what their members did long before the party was established. But the members, if they broke the law then, must be punished now, even if it has been many years since the misdeed.
Instead, DPT leaders seem to be using their party to shield themselves from scrutiny. First, after the Gyelpozhing case was reported, the prime minister went on record to suggest that the allegations were politically motivated as they had been made "just as people are talking about next round of elections".
And now, after Chang Ugyen's case was reported, Lyonpo Yeshey Zimba has asserted that, "… It is sad to see that a personal issue is being politicized."
I agree. The cases should not be politicized. But for that, DPT leaders must accept that they, like everyone else, must be investigated for alleged wrongdoings. And when that happens, DPT leaders must themselves refrain from misleading the public to believe that the allegations are politically motivated.
Filed Under: Political parties Tagged With: corruption, DPT, Gyelpozhing, land, Thimphu
Politics of LG elections
July 22, 2011 by Tshering Tobgay 7 Comments
The local government elections are over. And the new gups – the heads of local governments – have started taking their charge throughout the country.
But a dozen gewogs still don't have gups.
Goenshari in Punakha yielded a two-way tie. The election results in Bjabcho in Chukha was nullified as the winning candidate turned out to be overaged. And elections for Gongdue in Mongar could not be conducted as the lone candidate was disqualified for violating electoral laws.
So elections for Goenshari's two candidates will be repeated. And elections will be conducted in Bjabcho and Gondue.
The remaining 9 gewogs don't have gups yet, because the election results in these gewogs are being contested. And cases have been registered against the winning gups of these 9 gewogs.
I find one of these cases particularly disturbing. The winning gup of Tendu, Samtse has been alleged to have received help from an uncle who apparently is a DPT party worker.
If this is true, it is a flagrant violation of electoral laws. Local governments are nonpartisan. And political parties should not attempt to influence local governments in any way.
The Samtse dzongkhag court will, no doubt, hear the case carefully.
But because a political party has allegedly been involved, it may also make sense for the Election Commission to investigate the case separately.
Filed Under: Local Government Tagged With: DPT, ECB, LG, Samtse
Sonam Tshering matters
Sonam's Lawyer generated a lot of questions about why I was so interested in helping Sonam Tshering, the first Bhutanese to be detained under the Tobacco Control Act.
"lindawangmo", who was the first to question my motives, wrote:
Ever since Sonam Tshering has been arrested your Blog has been full of support for him and the whole town talks about him. But what disturbed me was ppl hardly talk about the second catch, the driver, no one knows about him, does he have no relatives or friends. Are you backing sonam Tshering because he is a haap, or because as a plain Bhutanese Citizen. If its because of the first one than I think you ask the MP from the drivers village to help him and for the Later one I think you should look into the Matter.
Then "issay" asked:
why did you not mention the other person. Why do you only care for sonam. Is it true that he is from your constituency and a relative as well? Please tell us.
And "YPenjor" lamented:
Only today, I am knowing that you push so much of saving Sonam Tshering because he is a Haap.
Are you trying to fool the public with your foolish notion?
Many other readers also commented. And most of them questioned my motives for helping Sonam Tshering, while ignoring the second person detained under the Tobacco Control Act, a driver.
Thank you for your comments and observations.
Sonam Tshering is from Haa. He hails from Lopa, a village in Samar gewog.
I knew all this when I wrote about Sonam Tshering, but I did not think that it mattered. And if it did, Kuensel had already identified where Sonam came from.
What I did think that mattered when I wrote about Sonam Tshering was that he was the first Bhutanese citizen to be detained under the Tobacco Control Act. And that, without legal counsel, he could face the minimum three-year jail sentence.
That's why I went to see him. That's why I asked for volunteer lawyers to represent him. That Sonam was from my constituency did not matter at all.
But it wasn't just readers of this blog who questioned my motives for mobilizing support for Sonam Tshering. The PM and the health minister also feel that I'm supporting Sonam only because he's from my constituency. They are wrong.
The PM and Lyonpo Zanglay are wrong. And they know it. They know it because they, like me, were also concerned about Sonam Tshering's plight. That's why the DPT offices had also provided Sonam their support and guidance.
Sonam Tshering is from my constituency. And I find his case disturbing – I do not want to see any one, from any part of our country, go to jail for any amount of time, let alone three years, for possessing tobacco worth under Nu 100. But that's not important.
What is important – very important – is that Sonam Tshering is the first person to be charged under the Tobacco Control Act. How he is adjudged will have a strong bearing on future cases, including that of the second person already detained under the Tobacco Control Act.
That's why I called for concerned citizens.
Filed Under: Justice Tagged With: DPT, Sonam Tshering, tobacco
Earlier this week, the Anticorruption Commission's annual report to the Parliament was discussed. Members of National Assembly – including the PM, cabinet minters, ruling party MPs, the opposition and the Speaker – registered their support for this important organization, and reiterated their resolve to fight corruption.
The ACC's annual report, however, was silent on one issue. The report made no mention whatsoever of the recruitment of DPT party workers by the Government. About a year ago, I had informed ACC that the unilateral appointments of the DPT party workers may be unlawful, but have received no response so far. I'll be writing to them again.
Filed Under: Government Tagged With: ACC, DPT
Letter trail
September 3, 2009 by Tshering Tobgay 8 Comments
Several of you (Pro Media, Zamtap, Sonam, Kudrung and Kids) have asked me to post the letter that Lyonpo Khandu and Dasho Chencho wrote soliciting financial assistance from people who are not registered members of their party. One reader, Kids, almost begged: "I sincerely request your excellency to share the letters with us."
There's no law prohibiting me from posting the letters (one in Dzongkha, the same in English). Yet, I feel uncomfortable. So please bear with me. But, be assured that my reluctance to post the letters here is not because I don't want to share the evidence, so to speak. I just don't feel comfortable.
One reader, however, obviously had a copy of the letter. This is part of what Rinzin wrote in defending the fund raising efforts of the DPT MPs: "The last paragraph of the letter reads 'Kindly note that the Election Commission of Bhutan(ECB) in consideration of the financial difficulties faced by political parties have raised the maximum ceiling of an individual contribution from Nu.100,000 to 500,000. Please also note that in accordance with the Laws, your contribution will be adjusted as;
i. Registration fees,
ii. Membership fees,
iii. Balance as your contribution."'
The "last paragraph" that Rinzin reproduced in fact proves otherwise. "…your contribution will be adjusted as: i. Registration fees,….." is evidence that the letter was sent to people who have not paid registration fees. People who haven't paid registration fees are not registered members of their party. And they had no business soliciting contributions from them.
I repeat: Section 146(c) of the Election Act states that a political party may be dissolved if "it has solicited or resorted to collection of funds from private individuals or any agency other than from its registered members."
I've forwarded the letters to the ECB today. I'm confident that they'll take it up from there.
Filed Under: Political parties Tagged With: DPT, finances, fund raising
State of the party
Last Sunday, in the Bhutan Times…
Filed Under: Political parties Tagged With: DPT, PDP, state financing
Financing political parties
The Royal Audit Authority, in its annual report to the Parliament, pointed out what we all know: that both our political parties are in serious financial problems. As of 30th June 2008, PDP owed Nu 20,326,924 to the Bank of Bhutan and Nu 3,588,232 to other various other suppliers. DPT owed Nu 14,253,975 to the Bank and Nu 7,708,010 to other suppliers.
Yesterday, the National Assembly spent a good hour discussing the Royal Audit Authority's observations on the financial status of our two political parties. Actually, we did not really discuss the audit observations per se. Instead, we talked about, at length and in great detail, the need to provide state funding for the political parties.
This is not good. During our first session, about a year ago, we'd debated state funding for political parties. And we'd agreed that it would be unconstitutional. In fact, the Chief Justice, who at that time was still the Chairman of the Constitution Drafting Committee, publicly declared that state funding for political parties would be unconstitutional. But still, we discussed the issue again.
Some of the arguments our honourable members of parliament, including ministers, presented were shocking. Most of the members proclaimed that, upon closer examination, the Constitution did not specifically prohibit state funding for political parties. Many suggested that the foundations of our democracy would crumble if the existing parties were to fail. Some threatened that political parties, especially a ruling party with a huge mandate, would resort to corrupt means to raise funds. And, one brave member even proposed that laws could be amended to allow state funding.
My views are simple and straightforward. According to Article 15.4(d) of the Constitution, a political party can be registered if, among other things, "It does not accept money or any assistance other than those contributions made by its registered members, and the amount or value shall be fixed by the Election Commission." Furthermore, the Election Act clearly specifies that political parties can raise funds from only three sources: registration fees, annual membership fees, and voluntary contributions. So obviously, I cannot support any proposal for state funding for political parties.
But what if one or both the existing parties were to collapse? Wouldn't that affect democracy? Yes. But the show, so to speak, would go on. The importance of the existing parties is overrated. They are not indispensable for our democracy. Should they fail, it would be most inconvenient, and embarrassing, but other parties would surely come forward. And, they wouldn't make the same mistakes, especially the excesses that have caused both PDP and DPT financial woes.
Now, if politicians, on the other hand, are prepared to knowingly violate the Constitution, we should be scared. It is dangerous for democracy. And it must not be allowed to happen.
Incidentally, less than a month ago, I'd expressed my concerns that our government may try to justify state funding for political parties (read Financing parties).
Financing parties
About a month ago Kuensel reported that DPT MPs had insisted that "… only state funding would save them from sinking under."
And quoted Lyonpo Thakur Singh Powdyal as saying: "Given the experience of the party so far and the need to have a responsible and respectable political system in the country, it's desirable to have state support, because the existence and functioning of spolitical parties have critical implications on the health of the state."
I'm amazed that DPT politicians continue to expect state funding for their party. After all, the first session of the parliament had decided that state funding for political parties would be unconstitutional. And it had resolved that the state would not fund political parties. So I'm surprised to see that our politicians continue to expect state support.
In fact, I'm concerned that our politicians and that our government may be preparing to justify state funding for political parties all over again. If this is so – and the Kuensel article makes me believe that it is so – then our politicians may try to approve state funding even though they themselves resolved, less than a year ago, that such funding would be unconstitutional. And that is cause for serious concern.
Filed Under: Political parties Tagged With: constitution, DPT, Lyonpo Thakur Singh Powdyal
Raising funds honourably
I was surprised to learn that "… the Druk Phuensum Tshogpa (DPT) leaders recently told their members of parliament (MPs) to raise money for the party." (Read the Kuensel article). This is illegal. And I'm sure that the DPT leaders know that this is illegal.
The National Assembly Act of the Kingdom of Bhutan, 2008 forbids members of the National Assembly from fund raising. Section 54 under Chapter 7 (Role and Responsibility of the Members) specifically states that "A member shall not resort to any form of fund raising from individuals or ay agency."
I've already accepted that we must be vigilant against our government's tendency to disregard the law. But this is ridiculous. After all, we, the honourable members of parliament, were the ones who studied, debated and passed a law that prohibits MPs from engaging in fund raising. That law has been in place for not even a year, and it risks being broken by the very people who framed it.
Filed Under: Legislature, Political parties Tagged With: DPT, fund raising


While cyber liability insurance is one of — if not the — fastest growing type of products in the industry, the majority of that growth has historically come from U.S. purchasers.
The most plausible explanation for the rapid rise of cyber liability insurance in the U.S. — and not elsewhere — is that individual states (well, at least 48 of them) and the federal government have been at the forefront of privacy legislation by enacting strict data breach notification statutes.
The effect of this legislation is multi-faceted, but naturally involves business cost. First, because many of these laws follow the states of residence of the affected individuals as opposed to the location of the breach or the breached entity, an incident affecting a large enough population will likely require an analysis of each of these laws, many of which have different definitions as to what exactly constitutes a breach requiring notification, and varying requirements as to the method, timeliness, and wording of the notification. Second, to the extent legal counsel determines that notification is indeed required, the organization will incur the cost of transmitting the notice (usually by regular mail), and often, depending on the type of information compromised, the notice will include credit/identity theft monitoring and fraud resolution services. Finally, to the extent any regulators take an interest in the incident, there is a risk of a fine or penalty being assessed. Recent examples include an $18.5 million settlement between a retailer and 47 states and the District of Columbia, and a $5.55 million settlement between a health system and the Department of Health & Human Services Office for Civil Rights.
Outside the U.S., and without the regulation-driven costs, there has understandably been less of an interest and/or perceived need for cyber liability insurance. But that lack of demand appears to be dissipating rapidly. What's changed? For starters, there has been an evolution in both the manner and purpose of cyber attacks, most notably ransomware. According to security firm SonicWall's 2017 Annual Threat Report, ransomware use grew 167 times year over year, as the 3.8 million attack attempts in 2015 rose to 638 million in 2016. Hackers have concluded that instead of spending a great deal of time attempting to infiltrate a targeted organization's network through a backdoor security hole, it's easier to trick one of the organization's employees into opening the front door. What's more, according to Symantec's 2017 Internet Security Threat Report, the average ransomware extortion demand rose to $1,077 in 2016, up from $294 in 2015, and those numbers are expected to rise as attackers shift their focus from individual consumers to businesses.
Whereas the goal used to be to make a quick hit, recent ransomware incident reports indicate that attackers are conducting significant research on their victims. In June, a cloud services provider had 150 of its servers encrypted, resulting in outages to the sites of more than 3,400 of its business customers. The ransom demand was purportedly negotiated down from an initial demand of over $4 million to approximately $1 million (a record amount — for now — in terms of publicly reported ransomware payments). What is so noteworthy about this particular demand is not so much the amount, but the way in which it was derived; it has been reported that the hackers based their demand on a calculation of the cloud provider's total annual payroll. Accordingly, it seems that attackers in the future are more likely to make demands that take into account the financial means of their victims. It remains to be seen just how high that number can go before an affected organization decides it's not worth recovering the encrypted data.
While the increase in ransom demand amounts may finally be tempting non-U.S. organizations to purchase cyber liability insurance, it's more likely that the consequences of not paying the ransom has them apprehensive. To the extent that: a) the affected organization refuses to pay the ransom; b) the hacker does not live up to their end of the bargain and fails to provide the decryption key; or c) the decryption process fully or partially fails and causes corruption of the data at issue, the effect could very well be an extended period of business interruption. The inability to earn income due to a network disruption is something to which any modern day organization can relate. Recent mass scale WannaCry and Not-Petya ransomware attacks have caused business interruptions of varying degrees to companies of all sizes. It is this system outage coverage that has served to convince many insurance buyers — even those with little to no risk of regulation-driven cost exposure — that there is still relevant and valuable protection available within a cyber liability insurance policy. Moreover, the number of organizations around the world with little regulatory exposure is decreasing.
Privacy regulation outside the U.S.
We previously provided a comprehensive look into the EU's GDPR, which is set to apply from May 25, 2018 following a two-year transition period. What has not received as much attention is China's 79-article Cyber Security Law ("CSL"), which took effect on June 1, 2017, and is likely to impact companies with a presence in China and those doing business with China. As a basic law, the CSL is an important starting point for personal information protection and regulation of cybersecurity risks. It is expected that a series of rules and regulations will be released to work alongside the CSL. However, in the meantime, many businesses potentially affected by the CSL have criticized the law as being vague, and overly broad in scope.
The CSL applies to the construction, operation, maintenance and usage of networks, as well as the supervision and management of networks within the mainland territory of China. A heavy focus is placed on "network operators," defined by the CSL as owners and administrators of networks. Because that definition is incredibly broad, organizations that provide services and conduct business activities through networks may unknowingly be considered network operators. In addition to traditional telecom operators and internet firms, the definition of network operators could possibly be construed to include banking institutions, insurance companies, IT security companies, and other enterprises that have websites and provide various network services.
For individuals, the protections around personal information are strong. Network operators are barred from disclosing, tampering with, or destroying the personal information they have collected, while individuals and organizations are forbidden from stealing or using other illegal means to obtain personal information.
Despite the concerns about the CSL being vague and/or overly broad in its scope and application, those organizations conducting business in and with China should thoroughly review the CSL in connection with their current policies and procedures governing network security and data privacy.
These developments in China illustrate that what has largely been a U.S. market for cyberinsurance so far may not remain that way for long. The ever-present risk of business interruption resulting from cyber attacks, such as ransomware, the global increase in data security and privacy regulation, and the potential fines and penalties exposure associated with non-compliance, are steadily fueling international demand for cyber liability insurance. When implemented as a risk protection solution along with assessment and recovery planning tools, cyberinsurance provides organizations with a holistically sound approach to cyber risk management.


Blast into overdrive with these 6 Nerf Nitro foam body cars! Kids can create awesome stunts as they fire the cars from Nerf Nitro blasters that feature the power and performance of the Nerf brand! Blast into stunts to go high, go far, go fast! This set includes 6 foam body cars for use with Nerf Nitro blasters (each sold separately).
• Includes 6 foam cars with plastic wheels.


text:
Жёлтый план, Гельб-план, План «Гельб» () — кодовое название немецкого плана блицкрига против стран современного Бенилюкса: Бельгии, Нидерландов, Люксембурга, а также Франции в 1940 году. Позднее был частично реализован в ходе Французской кампании Вермахта. План стал одним из этапов «Странной войны», которая была умело использована немецким командованием как своего рода стратегическая пауза-передышка. Это позволило Германии успешно завершить Польскую кампанию, реализовать план оккупации Дании и Норвегии (Датско-Норвежская операция), а также подготовить вторжение во Францию (собственно План «Гельб»), окончательно закрепить результаты Аншлюса (аннексия Австрии) и оккупации Чехии. Как развитие этого плана рассматривался План «Рот».

Альтернативы плана

Первый вариант военной кампании «Гельб», известный как «План ОКХ», имел скорее теоретический, позиционный характер. Ему не суждено было воплотиться в жизнь. Другой вариант, известный как «План Манштейна», оказался более удачен и был успешно реализован 10 мая 1940 года в первой фазе Французской кампании. Результатом осуществления плана стала оккупация немецкими войсками территорий Бельгии, Нидерландов, Люксембурга и северной Франции.

Обозначение стратегических целей

Разработка наступления на Францию была начата 27 сентября 1939 года. На собрании главнокомандующих и военачальников штабов Гитлер подчеркнул: «Цель войны — поставить Англию на колени, разгромить Францию».

Против плана выступили главнокомандующий сухопутными войсками Браухич и начальник генерального штаба Гальдер. Они даже подготовили план отстранения Гитлера от власти, но, не найдя поддержки командующего резервной армией генерала Фромма, отказались от попытки.

6 октября 1939 года немецкие войска завершили оккупацию Польши, а 9 октября командующим видами вооружённых сил фон Браухичу, Герингу и Редеру было выслано «Послание о ведении войны на Западном фронте». В этом документе на основе концепции «блицкрига» определялись стратегические цели будущей кампании:

«3. … для дальнейшего ведения военных действий приказываю:

 а) на северном фланге Западного фронта подготовить наступление через территории Люксембурга, Бельгии и Голландии. Наступать необходимо как можно большими силами и как можно быстрее;

 б) цель этой операции — уничтожить, по возможности, большие объединения французской армии и союзников, находящихся на её стороне, и одновременно захватить как можно больше территории Голландии, Бельгии и Западной Франции, чтобы создать плацдарм для успешного ведения воздушной и морской войны против Англии и расширить буферную зону жизненно важной Рурской области.»

Высший немецкий генералитет отнёсся к указу Гитлера с сомнениями. Один из генералов даже выкрикнул: «Франция — не Польша!». Но, несмотря на опасения о провальном исходе операции, главнокомандующий сухопутных войск фон Браухич дал распоряжение генеральному штабу (ОКХ) разработать «Директиву Гельб о стратегическом развертывании войск».

План ОКХ от 19 октября 1939 года

За основу плана операции командованием сухопутных войск (ОКХ) был взят план Шлиффена 1914 года, но в отличие от плана Шлиффена, план ОКХ не ставил целью полную победу во Фландрии, а имел исключительно позиционный характер — его полное выполнение приводило только к установлению позиционного фронта по реке Сомма.

По директиве от 19 октября 1939 года планировалось создать группировки войск в составе:

 Группа армий «B» (Федор фон Бок) — 2-я, 4-я и 6-я армии (37 дивизий)
 Группа армий «A» (Герд фон Рундштедт) — 12-я и 16-я армии (27 дивизий)
 Группа армий «C» (Вильгельм Риттер фон Лееб) — 1-я и 7-я армии (25 дивизий)
 Армейская группа «N» — 18-я армия (3 дивизии)
 Резерв — 9 дивизий

Главный удар должна была наносить группа армий «B» по обе стороны Льежа с целью разбить англо-французские силы в Бельгии вместе с бельгийской и голландской армиями. Южнее расположится группа армий «A». 12 армия будет исполнять прикрытие южного фланга группы армий «B», 16 армия — удар в направлении южной Бельгии и Люксембурга. После марша через Люксембург 16 армия должна занять оборону севернее западного фланга линии Мажино между Сааром и Маасом. Против линии Мажино будет действовать группа армий «C». В зависимости от политического климата армейская группа «N» предназначалась для разгрома Голландии. Директива оканчивалась распоряжением группам армий «A» и «B» сосредоточить свои войска таким образом, чтобы они за шесть ночных переходов смогли занять выходные позиции к наступлению.

Замечания ОКВ

21 октября 1939 года командующий Верховного командования вермахта (ОКВ) Вильгельм Кейтель выложил Гитлеру критические замечания на счёт «плана Гельб». Они сводились к следующему:

 Армейская группа «N» имеет неоправданно большие силы. У неё одинаково мало шансов прорвать укреплённую линию Греббе.
 Левофланговая 4-я армия группы армий «B», наступающая южнее Льежа, должна нанести удар на запад, и только в крайнем случае — на северо-запад.
 Стоит пересмотреть состав 6-й армии, которая наносит удар севернее Льежа. Выделенных ей трёх танковых и одной моторизованной дивизий недостаточно для развития успеха.
 После начала наступления и снятия французских войск с линии Мажино из группы армий «C» можно будет передать для усиления наступающей группировки десять дивизий.

Таким образом, штаб оперативного руководства ОКВ предлагал ещё больше усилить, главным образом подвижными войсками, северный фланг.

План ОКХ от 29 октября 1939 года

В стратегическом плане от 29 октября 1939 года ставилась уже более широкая цель — уничтожить союзную группировку в районе севернее Соммы и выйти к Ла-Маншу. В состав группы армий «B» дополнительно была включена 18-я армия, а количество её дивизий увеличилось до 43-х (из них 9 танковых и 4 моторизированных). Состав группы армий «A» уменьшился до 22-х, а группы армий «C» — до 18-и дивизий. Освободившиеся дивизии усилили северное крыло фронта. Группа армий «B» получила задание прорваться одной ударной группировкой севернее Льежа, в район Брюсселя, а другим — южнее Льежа, в район на запад Намюра и потом продолжать наступление на северо-западном или юго-западном направлении. Группа армий «A» имела вспомогательное задание — прикрыть группу армий «B» на южном и юго-западном флангах; группа армий «С», как и в плане от 19 октября, занимала позицию против линии Мажино. Границу с Голландией прикрывал 6-й корпусный округ, который подчинялся группе армий «В».

Закончить развёртку планировалось до 5 ноября. 12 ноября 1939 года должно было начаться наступление.

Критика плана ОКХ

Адольф Гитлер назвал план, подготовленный ОКХ, верхом посредственности. На одном из совещаний по обсуждению оперативного плана Гитлер, обращаясь к Кейтелю и Йодлю, отметил:

«Так это же старый план Шлиффена с усиленным правым флангом и главным направлением удара вдоль атлантического побережья. Дважды такие номера не проходят!»

Повторение шлиффеновского замысла начала столетия, наступление на Францию серповидным движением через Бельгию, не устраивал его. В 1939 году было очевиднее, чем в 1914, что если и случатся боевые действия между Германией и союзниками, то именно в Бельгии, так как линия Мажино вдоль франко-немецкой границы надёжно защищала Францию. По сравнению с линией Мажино бельгийские укрепления были очень слабыми. Очевидно, что французы также понимали это и ожидали такого развития событий. Однако, хоть Гитлер и имел другую точку зрения, он желал как можно быстрого начала наступательной операции:

«Время работает на противника… Наша ахиллесова пята — Рур… Если Англия и Франция прорвутся через Бельгию и Голландию в Рур, мы окажемся в огромной опасности».

5 ноября фон Браухич опять попытался отговорить Гитлера от вторжения во Францию. Гитлер, в свою очередь, ещё раз подтвердил, что наступление необходимо начать не позже 12 ноября. Однако 7 ноября приказ был отменён в связи с неблагоприятными погодными условиями. Позднее начало операции будет перенесено ещё 29 раз.

Замечания группы армий «A»

Ещё во время подготовки плана ОКХ начальник штаба группы армий «A» под командованием Рундштедта Эрих фон Манштейн отмечал, что его замысел слишком очевиден. Другим недостатком плана ОКХ, по мнению Манштейна, было то, что немецким войскам придётся столкнуться с английскими частями, которые окажутся более сильным противником, чем французы. Более того, этот план не обещал решающей победы.

Обдумывая эту проблему, фон Манштейн сделал вывод, что лучше нанести главный удар через Арденны в направлении Седана, чего союзники никак не могли ожидать. Основной идеей этого плана было «заманивание». Манштейн не сомневался, что союзники обязательно прореагируют на вторжение в Бельгию. Но, разворачивая там свои войска, они потеряют свободный резерв (по крайней мере на несколько дней), загрузят до отказа дороги, а главное, ослабят «скольжением на север» оперативный участок Динан — Седан.

Свой план Манштейн сначала обсудил с командиром 19-го армейского корпуса Хайнцем Гудерианом, а потом убедил в своей правоте генерала Рундштедта. После этого Рундштедт и Манштейн направили памятную записку в штаб сухопутных войск Браухичу и Гальдеру. Записка содержала следующие предложения:

 Целью наступления на западе должно быть достижение решительной победы на суше. Желание достичь частичной победы, что лежит в основе директив ОКХ, не оправданно ни с политической (нарушение нейтралитета трёх стран), ни с военной точки зрения.
 Главный удар в наступательной операции должна наносить группа армий «A», а не группа армий «B». Если удар будет наносить группа армий «B», она встретит подготовленного к нему противника, на которого ей придется наступать фронтально. Такие действия сначала приведут к успеху, однако, могут быть остановлены на Сомме. Группа армий «A» имеет шансы на успех при условии нанесения ею внезапного удара через Арденны в направлении нижнего течения Соммы. Только таким путём можно ликвидировать весь северный фланг противника в Бельгии, что станет предпосылкой для одержания полной победы во Франции.
 Если противник будет действовать правильно, он попробует избежать неблагоприятного для него результата боя в Бельгии, отойдя за Сомму. Одновременно он может бросить все имеющиеся у него в распоряжении силы для контрнаступления на широком фронте против южного фланга с целью окружения главных немецких сил в Бельгии, или южнее Нижнего Рейна. Чтобы предотвратить это, необходимо разбить силы противника, которые сосредотачиваются против южного фланга, примерно в районе южнее и севернее реки Маас или между реками Маас и Уаза.
 Группа армий «A» должна получить три армии вместо двух (обязательно с увеличением танковых соединений), хотя из соображений ширины фронта в составе группы армий «B» могло бы действовать больше дивизий.

В штабе сухопутных войск не согласились с предложениями Манштейна, но Франц Гальдер всё таки доложил Гитлеру об этом варианте плана, заметив, что наступление в этом направлении невозможно, так как лес и гористая местность помешают продвижению техники. Главным аргументом противников плана Манштейна был опыт Первой мировой войны: в 1914 году даже кавалерийские части с большим трудом преодолевали этот участок фронта.

Дополнения к плану ОКХ

Критические замечания насчёт плана ОКХ заставили внести некоторые коррективы. Так директива ОКХ от 29 октября предвидела временный отказ от наступления против Голландии, чтобы освободить силы для наращивания удара по главному направлению. Но 15 ноября 1939 года ОКВ пересмотрело это решение и выдало директиву про захват Голландии. В этот же день по приказу фон Браухича это задание было возложенно на группу армий «B».

20 ноября 1939 года Гитлер подписал директиву № 8 ОКВ. В ней было указано, что операция «Гельб» будет проведена соответственно директиве ОКХ от 29 октября 1939 года. Однако, очевидно опираясь на предложения фон Манштейна, как дополнение к ней было отдано следующее распоряжение:Необходимо принять все подготовительные меры к тому, чтобы перенести направление главного удара в операции с полосы группы армий «B» в полосу группы армий «A», если там, как можно предположить из нынешнего размещения сил, можно достичь более быстрых и глобальных успехов, чем у группы армий «B».

«Мехеленский инцидент»
10 января 1940 года Гитлер назначил окончательную дату наступления — 17 января. Но в тот самый день, когда Гитлер принял это решение, поблизости бельгийского города Мехелен произошёл довольно загадочный «случай» (известный как «Мехеленский инцидент»). Эта история упоминалась в многочисленных вариантах, но наиболее сжато её изложил главнокомандующий воздушно-десантными войсками Германии, генерал Курт Штудент:

«10 января майор, назначенный мною как офицер связи во 2-й воздушный флот, вылетел из Мюнстера в Бонн с заданием уточнить некоторые малозначимые детали плана в командовании флота. При себе у него был полный оперативный план наступления на западе.Вследствие морозной погоды и сильного ветра над замёрзшим, покрытым снегом Рейном самолёт сбился с курса и залетел на территорию Бельгии, где ему пришлось сделать вынужденную посадку. Майор не смог сжечь важные документы, а значит, общий состав наступательных действий на западе стал добычей бельгийцев. Немецкий военно-воздушный атташе в Гааге сообщил, что в этот же вечер король Бельгии имел долгую телефонную беседу с королевой Голландии».

Растущая мощь западных стран, сомнение в том, позволит ли оперативный план от 29 октября 1939 года достичь чего-либо, кроме более-менее первичного успеха, а также потеря секретных документов привели в следующие месяцы к общему пересмотру плана всеми высшими инстанциями и штабами групп армий.

«Затяжной старт»

Так как основной состав оперативного плана стал добычей союзников, ставка на внезапность военной операции потеряла свою привлекательность. В соответствии с директивами ОКХ от 19 и 29 октября немецкие войска должны были занять исходные позиции для наступления за шесть ночных переходов с момента получения приказа. До этого характер их расположения не позволял противнику разгадать направление главного удара. 16 января после «мехеленского инцидента» в ставке Гитлера было принято решение «построить операцию на новой основе».

18 января 1940 года ОКВ сообщает новую концепцию наступательной операции: никакой внезапности. Изменены методы: войска пребывают в постоянной боевой готовности, необходимо поддерживать впечатление, что наступление может начаться в любой день. Вместо общего разворачивания ОКВ предложило постепенное: «затяжной старт». Для этого в первом эшелоне и в ближайшей глубине сосредотачивались все подвижные силы, необходимые для нанесения первого уничтожающего удара и выполнения основного задания. Они должны были пребывать в постоянной готовности, чтобы перейти в наступательные действия в течение 24 часов после приказа («старт с места»). Основная идея операции оставалась неизменной.

План ОКХ от 30 января 1940 года

30 января 1940 года, учитывая изменения к предыдущей редакции плана, Браухич подписал третий вариант плана «Гельб». В отличие от предыдущих, в этом варианте при неизменных целях предвиделось усилить группу армий «A» подвижными войсками. Кроме того, командование группы армий «A» обязалось принять все меры для того, чтобы подвижные соединения резерва ОКХ (14-й моторизованный корпус, 2-я, 9-я и 13-я пехотные дивизии, дивизия СС «Мертвая голова», 9-я танковая дивизия), предназначенные для быстрого усиления войск на фронте, использовались с первого-же дня наступления в её полосе или, если в том будет нужда, могли быть перекинуты в полосу группы армий «B».

Военно-штабные игры
7 февраля 1940 года по приказу ОКХ в Кобленце была проведена военно-штабная игра. Её целью было выяснить готовность к наступлению и оперативные возможности 12-й и 4-й армий, а также 19-й армейский корпус. Особенное внимание было обращено на использование подвижных войск 19-го армейского корпуса и организацию форсирования Мааса поблизости Седана. Результат этой игры оказался малоутешительным. Между Гудерианом, командующим 19-м корпусом, и Виттерсгеймом (14-й корпус), с одной стороны, и командованием группы армий «A» вместе с ОКХ, с другой, возникли серьёзные расхождения насчёт действий после форсирования реки Маас. Гальдер, Рундштедт и Блюментритт считали, что наступление через Маас невозможно раньше 9-го или 10-го дня с начала операции, то есть, после подтягивания пехотных соединений. Гудериан, которого поддержал Виттерсгейм, предлагал начать наступление танковыми и моторизованными войсками через Маас с ходу, не ожидая пехотных дивизий, то есть на 5-й день операции. Таким образом, консенсуса по принципиальным вопросам ведения операции достигнуто не было.

14 февраля 1940 года в штабе 12-й армии провели ещё одну военно-штабную игру. Эта игра выявила возможность срыва всей операции из-за недостатка сил в группе армий «A». Из этого вытекала её неспособность обеспечить быстрое продвижение правого крыла наступающей группировки, если командованием союзников будет нанесён контрудар большими силами по флангу наступающих немецких войск в районе между Седаном и Мецом.

16 февраля 1940 года в своем дневнике Гальдер сделал запись:
«Итоги обеих игр:  а) проблема использования танков;  б) недостатки наступления без предварительного подтягивания сил;  в) сомнения в успехе операции в целом».

Позднее в своих мемуарах Эрих Манштейн напишет: «У меня создалось впечатление, что генерал Гальдер, присутствовавший на маневрах, наконец начал понимать правильность нашего [группы армий "А"] замысла».

План Манштейна

Результаты штабных игр заставили вспомнить о плане фон Манштейна. 17 февраля 1940 года произошла встреча Эриха Манштейна и Адольфа Гитлера. Так как взгляды на проведение операции у них во многом совпадали, Гитлер на следующий же день приказал штабу сухопутных войск разрабатывать новый план.

План Манштейна, объединённый с собственными мыслями Гитлера был простым, но обещал победу. Группа армий «B» под командованием фон Бока имела задание быстро оккупировать Голландию, предотвратить соединение голландцев с союзниками, отбросить противника на линию Антверпен — Намюр, а также прорваться через Бельгию и Северную Францию, имитируя непоколебимость идей Шлиффена. Если фон Боку удастся зайти за французские части с севера, то он непременно будет угрожать Парижу. Если французы и англичане встанут на его пути и даже оттеснят на восток, они окажутся в ловушке. На левом фланге группа армий «C» (генерал Вильгельм Риттер фон Лееб) заставит французов всерьез защищать линию Мажино, а по возможности и захватит её. Решающий удар переносился в зону действия группы армий «A», которая согласно новому плану усиливалась 4-й армией и имела в своем составе 44 дивизии. Группа армий «A», с танковой группой Клейста в авангарде, прорвется через Арденны, захватит переправы через Сомму, пройдет между Седаном и Динаном, а потом повернет на северо-запад по долине реки Соммы до Амьена, Абвиля и побережья Ла-Манша. Именно тут будут задействованы семь из десяти танковых дивизий вермахта. У Лееба на юге не будет ни одной танковой дивизии, а у фон Бока их будет только три.

Этот план от 24 февраля 1940 года стал окончательным вариантом плана «Гельб».

Критика плана Манштейна

Не все в немецком высшем генералитете поддержали план Манштейна. Командующий группой армий «B», генерал-полковник фон Бок выражал серьёзные сомнения относительно окончательного варианта плана «Гельб». В марте 1940 года на докладе фон Браухичу он заявил:
«Мне не даёт покоя ваш оперативный план. Вы знаете, что я за смелые операции, но тут перейдены границы разумного, иначе это не назовёшь. Продвигаться ударным крылом вдоль линии Мажино в 15-ти километрах от неё и думать что французы будут смотреть на это равнодушно! Вы сосредоточили основную массу танков на нескольких дорогах в гористой местности Арденн, как будто авиации противника не существует! Вы надеялись форсировать Маас выше Намюра, хотя французы уже занимают позиции в этом районе южнее Динана и им будет необходима для выхода к реке на участке Динан — Намюр только четверть того времени, которое необходимо нам… Что вы будете делать, если форсирование Мааса не удастся, и вы крепко застрянете между границей и Маасом в бездорожьи Арденн?.. И наконец, как вы вообще представляете себе операцию, если противник не сделает вам услуги и не вступит в Бельгию? Думаете, он так и пойдёт в бельгийскую ловушку? Вы играете ва-банк!»

Стоит, однако заметить, что некоторая авантюрность плана нивелировалась пониманием настроений высшего французского командования и хорошо организованной дезинформацией. По свидетельствам генерала Лоссберга, работающего в то время в штабе оперативного руководства ОКВ, по разным каналам к союзникам направлялось огромное количество слухов. При этом не допускалось никакой грубой работы, которая могла вызвать подозрения. Выдумки перемешивались с правдой. Для этого использовались люди, ездившие в нейтральные страны. По телефонным линиям, к которым подключался для прослушивания противник, велись «неосторожные разговоры». Так, за несколько месяцев до наступления безостановочно распространялись в разнообразнейших формах слухи о немецком «плане Шлиффена 1940 года».

Воплощение плана «Гельб»

10 мая 1940 года в 5 часов 35 минут немецкие войска согласно с планом «Гельб» начали широкомасштабные наступательные действия.

Наступление началось с воздушного налёта на аэродромы, командные пункты, военные склады и самые важные индустриальные центры Голландии, Бельгии, Люксембурга и Франции. Использовав тактику парашютных и планерных десантов, гитлеровцам удалось за короткий срок парализовать внутренние районы Нидерландов. 13 мая начался штурм «Голландской крепости», а уже 14 мая королевой Голландии была подписана полная капитуляция.

11 мая была разрушена оборона бельгийцев на канале Альберта. Из трёх мостов через канал два были захвачены немецкими десантниками практически без боя. Большой резонанс в мире приобрёл десант на форт Эбен-Эмаэль. Последние очаги сопротивления бельгийской армии были подавлены к утру 28 мая. Через территорию Бельгии, обойдя линию Мажино с севера, немецкие войска захватили почти всю северо-восточную Францию. Остатки англо-французской армии были оттеснены в район Дюнкерка, где они эвакуировались в Великобританию. Франция вынуждена была подписать позорную капитуляцию в известном с 1918 года штабном вагоне маршала Фоша в Компьене.

Заметки

Источники
 Директива Гельб на счёт стратегического развертывания (от 19 октября 1939 года)

 Operational basis for the first phase of the french campaign in 1940

Литература

Ссылки
 С. Б. Переслегин. План «Гельб» — эхо-вариант плана Шлиффена"
 Значение слова «Гельб-план» в Большой советской энциклопедии

Французская кампания
Территориально-политическая экспансия нацистской Германии
Военные планы Германии
Военные планы, созданные в XX веке


'abuild build' produces it for me reliably (build log attached).
your build log so I can have a look at what's going on?
Next message: Valery Kartel: "Re: [alpine-aports] [PATCH] main/ntfs-3g: upgrade to 2016.2.22, split to subpackages (libs, progs)"
Previous message: Timo Teras: "Re: [alpine-aports] [PATCH] main/ntfs-3g: upgrade to 2016.2.22, split to subpackages (libs, progs)"
Next in thread: Timo Teras: "Re: [alpine-aports] [PATCH] main/iptables: new upstream verison 1.6.0"
Reply: Timo Teras: "Re: [alpine-aports] [PATCH] main/iptables: new upstream verison 1.6.0"