text:
Ре́ймсский собо́р () — готический собор во французском городе Реймсе. Был построен в основном в 1208—1311 годах (возведение башен затянулось вплоть до 1460 года) на месте более раннего собора V века, в котором состоялось крещение франкского короля Хлодвига I. Имена зодчих, возводивших собор в XIII веке, — Жана д'Орбе, Жана-ле-Лу, Гоше Реймсского и Бернара Суассонского — дошли до нас благодаря несохранившемуся напольному лабиринту, известному по зарисовке реймсского художника Жака Селье.

Реймсский собор является свидетелем многих важнейших событий европейской истории. Со времён раннего Средневековья до XIX века он был местом коронации практически всех французских монархов. Серьёзно пострадав в годы Первой мировой войны, собор был восстановлен, однако утратил часть оригинальных витражей и скульптур. С 1991 года он входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Несмотря на свою незавершённость (шпили, которые должны были увенчать здание, так и не были возведены), Реймсский собор считается одной из вершин готической архитектуры. Его отличительными чертами являются ярко выраженное доминирование вертикальных линий и обилие статуй, украшающих фасады: их количество составляет 2303. Среди них наиболее известен так называемый «улыбающийся ангел», ставший одним из символов города Реймса.

История

Предшественники современного собора

Принято считать, что христианская община в Реймсе существует с III века н. э..
Вероятно, религиозные сооружения на месте нынешнего собора существовали уже в III или IV веке. Согласно «Истории Реймсской церкви» Флодоарда, в V веке святой епископ Никасий Реймсский построил первый собор на месте галло-римских терм. Уже тогда он был посвящён Богоматери. Размеры собора составляли приблизительно 20 на 55 метров. Именно в этом храме (точнее, в находившемся рядом баптистерии) около 498 года святой Ремигий крестил короля франков Хлодвига I. Остатки баптистерия были обнаружены археологами в 1993 году; они находятся под полом современного собора, на уровне пятого пролёта нефа. Купель баптистерия представляла собой бассейн исключительных размеров, что объясняется, по всей видимости, использованием в новом качестве части помещения бывших терм.

В 816 году сын Карла Великого Людовик Благочестивый, в память о крещении Хлодвига, выбрал Реймсский собор местом своей коронации. 5 октября его короновал папа Стефан IV. Во время церемонии стала очевидной ветхость собора, и в последующее десятилетие, с 817 по 825 год, архиепископ Эббон реконструировал бо́льшую часть здания. Согласно Флодоарду, Эббон получил разрешение разобрать городские стены, чтобы обеспечить достаточное количество материала, и расширить прилегавшие к собору улицы. В качестве архитектора Эббон выбрал королевского серва Рюмо ( или ). Археологические раскопки под руководством Анри Денё, проводившиеся после Первой мировой войны, показали, что при Эббоне не только был реконструирован сам собор, но и добавились примыкающие к нему постройки, в том числе клуатр, помещение для капитула, здание архивов и строение, впоследствии ставшее частью Дворца То.

Затем работы продолжил преемник Эббона Гинкмар, и 18 октября 846 года собор был торжественно освящён в присутствии короля Карла Лысого. Он был около 86 метров в длину и имел двойной трансепт. Остаётся неясным, насколько большой вклад Гинкмар внёс в строительство собора. У Флодоарда в основном говорится об украшении Гинкмаром алтаря и интерьера храма, однако современные историки предполагают, что его вклад в строительство мог быть значительно бо́льшим.

В 976 году дальнейшее расширение собора было предпринято архиепископом Адальбероном. Часть предыдущего здания была разрушена, что позволило удлинить неф. Кроме того, Адальберон продолжил работы по украшению интерьера; при нём появились цветные витражи и, возможно, напольная мозаика, обнаруженная при раскопках Анри Денё.

В 1027 году легенда о Святой Стекляннице (сосуде с миром, находившемся в реймсском аббатстве Святого Ремигия) и политическое могущество Реймсского архиепископства стали причинами того, что Реймсский собор был избран постоянным местом коронации французских правителей. С этого времени все французские монархи (с несколькими исключениями) будут коронованы на царство в Реймсе.

Сохранились свидетельства о том, что в 1152 году архиепископ  разрушил фасад собора, чтобы построить новый, с двумя башнями вместо одной. Апсиду каролингской эпохи он заменил более просторной, с деамбулаторием и венцом капелл. Возможно, моделью ему послужил храм парижского аббатства Сен-Дени. В реконструированном им соборе более ранний каролингский стиль сочетался с элементами зарождавшейся готики. Уже к 1160 году созданный Самсоном храм стал одним из самых высоких, просторных и богато украшенных в Европе. Впоследствии другие архиепископы Реймса также вносили свой вклад в строительство и украшение собора.

Раскопки Анри Денё показали, что под современным собором до сих пор присутствуют следы более ранних сооружений. Все они возводились вокруг одного и того же «ядра» — крипты святого Ремигия, над которой впоследствии был расположен главный алтарь собора.

Строительство нового собора (XIII—XIV вв.)
До недавних пор было принято считать, что 6 мая 1210 года пожар полностью уничтожил старый собор, а ровно через год, 6 мая 1211 года, архиепископ Реймса Альберик де Юмбер заложил первый камень в постройку нового храма. Эта информация основывалась на свидетельстве очевидца, автора так называемых «Анналов Сен-Никез» (; по названию аббатства Сен-Никез в Реймсе). В анналах, кроме того, говорилось, что в день пожара случилось также солнечное затмение. Однако в 2008 году историк искусства Анн Праш (), основываясь на данных археологических и дендрохронологических исследований собора, обосновала необходимость пересмотра общепринятой хронологии. В качестве аргументов она привела как результаты исследований, так и, в первую очередь, тот факт, что в 1210 году не было солнечного затмения (ранее это противоречие никем не замечалось). Полное солнечное затмение случилось в Реймсе 28 февраля 1207 года, вскоре после того как Альберик де Юмбер стал архиепископом Реймса. Противоречие с датой, указанной в «Анналах», Праш объясняет тем, что они писались ретроспективно и могли содержать ошибки и неточности. Поэтому в настоящее время исследователи склоняются к мнению, что строительство нового собора началось в 1207 или 1208 году.

Альберику де Юмберу удалось собрать средства, необходимые для строительства грандиозного собора, способного соперничать с парижским. Долгое время первым зодчим и автором проекта считался Робер де Куси. Этот вывод был сделан историками из его эпитафии, гласившей: «Cy gist Robert de Coucy, maistre de Nostre Dame et de Saint Nicaise, qui trespassa l'an 1311» («Здесь покоится Робер де Куси, мастер [храмов] Нотр-Дам и Сен-Никез»). Лишь в 1885 году реймсский библиотекарь и архивист Луи Парис указал на явное несоответствие дат жизни архитектора и времени основания собора.

Затем авторство проекта Реймсского собора было приписано другому известному архитектору того времени, Гюгу Либержье. В его пользу говорил ряд фактов, в том числе определённое архитектурное сходство храма Сен-Никез, в строительстве которого он принимал участие, с Реймсским собором. Даты жизни Либержье также вполне согласовывались с периодом закладки собора. Однако необъяснимым оставался тот факт, что в надгробной эпитафии он характеризуется лишь как «мастер церкви Сен-Никез», тогда как Реймсский собор в ней не упомянут.

Относительную ясность в вопрос о первенстве внёс анализ напольного лабиринта Реймсского собора, уничтоженного в 1779 году, но сохранившегося в зарисовке реймсского художника XVI века Жака Селье. Он содержал изображения зодчих, возводивших собор в XIII веке, и надписи, поясняющие, какую часть здания строил каждый из них. Благодаря информации, содержавшейся в лабиринте, известно, что в строительстве нового здания собора принимали участие четыре архитектора: Жан д'Орбе, Жан-ле-Лу, Гоше Реймсский и Бернар Суассонский. Однако некоторая неоднозначность терминов, присутствующих в тексте надписей лабиринта, не позволяет с полной уверенностью определить, кто из них спланировал и начал строительство. Большинство историков, вслед за Луи Демезоном, полагает, что это был Жан д'Орбе; некоторые, в том числе Эли Ламбер, считают, что строительство начал Жан-ле-Лу. Существует также версия, согласно которой первым был Гоше Реймсский: она опирается на тот факт, что в средневековых лабиринтах «точкой отсчёта» был нижний левый угол, где и находится изображение этого архитектора. Вопросу о том, в каком порядке и в какие годы четверо первых зодчих работали над возведением собора, посвящены работы многих известных историков и искусствоведов. Что касается самого строительства, считается, что к концу XIII века неф и кровля были завершены, а фасад достроен до уровня так называемой Галереи королей.

Благодаря тщательному анализу исторических документов, проведённому Луи Демезоном, известны имена архитекторов, продолживших строительство собора в XIV веке. В своей работе «Les architectes de la cathédrale de Reims» («Архитекторы Реймсского собора», 1897) он выстраивает следующую последовательность: Бернара Суассонского сменил, около 1290 года, некий мастер Адам; затем работами руководил уже упоминавшийся Робер де Куси, умерший в 1311 году; после него строительство возглавляли мастера Колар, Жиль, Жан Дижонский и Колар из Живри.

XV—XX века
В период Столетней войны строительство собора существенно замедлилось. В 1429 году, при активном участии Жанны д'Арк, здесь состоялась коронация Карла VII, ознаменовавшая переломный момент в Столетней войне. К этому времени башни фасада ещё не были достроены; возведение южной башни завершилось лишь в 1435 году, а северной — около 1460 года. На завершающем этапе собор должны были увенчать семь шпилей.

24 июля 1481 года очередной пожар нанёс существенный ущерб строящемуся собору. К 1515 году его последствия были ликвидированы, однако все выделенные на строительство средства ушли на восстановление сгоревших частей, в результате чего достроить собор в соответствии с изначальным планом не удалось. В частности, шпили, благодаря которым собор должен был достичь высоты 120 метров (по другим данным — 170), так и не были возведены.

В XVI веке в Реймсский собор попадает славянское Реймсское евангелие, на котором, как на таинственной рукописи, присягают короли. В настоящее время евангелие хранится в муниципальной библиотеке Реймса.

На протяжении XVI—XVII веков архитектура собора не претерпевала существенных изменений. В 1611—1612 годах была осуществлена реставрация порталов; с 1737 по 1740 год проводилась реставрация западного фасада и его скульптур. Внутреннее убранство оставаться полностью неизменным не могло, однако новые элементы, в том числе выполненные в стиле ренессанса или классицизма, просто встраивались в ранее сформировавшийся интерьер. Радикальные преобразования начались в 40-х годах XVIII столетия, в первую очередь по инициативе реймсского каноника . В этот период многих храмов коснулась волна своеобразных реноваций, которые впоследствии будут названы «клерикальным вандализмом», поскольку в их ходе уничтожалось многое из наследия Средневековья. Годино заменил перегородки капелл решётками; избавился от части богатого декора капелл; убрал средневековую алтарную преграду; заменил надгробные памятники архиепископам (располагавшиеся в пространстве хора) встроенными в пол плитами; вместо средневековых скамей поставил новые. После того как не стало алтарной преграды, возникла потребность в новом алтаре, соответствующем обновлённому интерьеру. Был утверждён проект королевского архитектора Жак-Анжа Габриэля, предполагавший, в числе прочего, создание двух золотых барельефов, подобных тем, что украшали предыдущий алтарь. По распоряжению Годино старинные барельефы были переплавлены, и из полученного слитка были созданы новые. Наконец, чтобы новый алтарь, освящённый 6 мая 1747 года, был лучше виден, Годино заменил часть цветных витражей, плохо пропускавших свет, простым стеклом. Во все эти работы Годино, имевший немалое состояние, вкладывал собственные средства, и в итоге потратил колоссальную сумму: 200 000 ливров. Однако его деятельность никоим образом не была самоуправством: он действовал в духе времени, при поддержке короля, епископа и большей части духовенства.

Позднее, в конце XVIII века, «просвещённое» духовенство решило также избавить собор от предметов почитания, в которых усматривало элементы народной религии. В 1743 году из собора был убран камень, на котором, по преданию, принял мученическую смерть святой Никасий. В 1778 году каноник Жакмар лично пожертвовал сумму, необходимую, чтобы удалить напольный лабиринт, в котором любили играть дети, что мешало ходу литургии.

После Великой французской революции 1789 года церковное имущество во Франции было национализировано, а сами храмы если не разрушались, то использовались в сугубо утилитарных целях. Так, Реймсский собор в 1793 году был превращён в хранилище фуража. Многие архитектурные элементы и детали внутреннего убранства были уничтожены. В первую очередь революционеры боролись с религиозными и монархическими символами, поэтому со статуй Соломона, Давида и Хлодвига были сбиты короны, а с конька крыши — «королевские» лилии. Сам собор, имевший уникальное значение для истории Франции, уцелел, но даже когда в нём снова начали проводить службы, до 1802 года над входом красовалась надпись «Храм Разума».

29 мая 1825 года состоялась последняя коронация в Реймсе: венчание на царство Карла X. В 1831 году генеральный инспектор исторических памятников Людовик Вите написал возмущённый доклад в Министерство внутренних дел. В нём сообщалось об акте вандализма, совершённом в ходе подготовки к мероприятию: ради безопасности монарха с многочисленных статуй были сбиты головы, которые грозили обрушиться в любую минуту. Однако архитекторы, ответственные за подготовку к коронации (в том числе Жак Гитторф), категорически отказались признавать, что нечто подобное могло иметь место.

Постепенно в течение XIX века готические соборы стали восприниматься как важная часть национального достояния, чему поспособствовали, в частности, романтизм с его интересом к готике и произведения Шатобриана и Виктора Гюго. Уже в послереволюционные годы в Реймсском соборе были проведены первые реставрационные работы, а в 1837 году он перешёл в ведение епархиального архитектора , которые предпринял более масштабную реставрацию здания. В его намерения также входило завершить строительство незаконченного собора, построив шпили, которые предусматривал изначальный проект. Предложение было отклонено Комиссией по историческим памятникам и вызвало серьёзную общенациональную полемику о допустимости подобных реконструкций. Тем не менее Арвёф-Франкен распорядился установить на башнях опоры для будущих шпилей, а также продолжил работы по реставрации собора в соответствии с собственными представлениями. В 1860 году его сменил известный архитектор и реставратор Эжен Виолле-ле-Дюк, у которого также были свои взгляды на принципы архитектурной реставрации. Виолле-ле-Дюк принял решение отказаться от модификаций, внесённых в 1481—1516 годах, и вернуться к первоначальному замыслу, который он собирался воссоздать отчасти по сохранившимся эскизам, а отчасти — руководствуясь собственной фантазией. Так, например, на галерее абсидиальной части он установил фигуры животных, ориентируясь на сохранившиеся образцы, а саму галерею, до того сплошную, сделал ажурной. Интерьер вновь обрёл типичный для Средневековья полихромный декор и цветные витражи.

В 1874 году Виолле-ле-Дюка сменил Эжен Милле, также считавший, что реставрация должна вернуть собору его облик до 1481 года. Он начал с галереи на южной стороне нефа и заменил её новой, стилизованной под XIII век. Однако его инициатива не нашла поддержки: Национальная академия Реймса потребовала прекратить работы и не повторять то же самое с северной стороны. После Милле реставрацией собора руководили  (с 1879 по 1886 год) и Дени Дарси (1887—1904), в большей степени опиравшиеся на исторические данные и результаты археологических исследований. К концу XIX века стала очевидна необходимость укрепления основной структуры: так, зимой 1880—1881 годов заметно осела южная башня, и устойчивость здания оказалась под угрозой. В 1904 году реставрационные работы возглавил , который использовал для укрепления башен новейшие технологии с применением железобетона. В 1913 году капитальный ремонт понадобился северной башне, вокруг неё были установлены леса, однако с началом Первой мировой войны все работы были отложены.

Первая мировая война
Во время Первой мировой войны Реймс был захвачен немцами и четыре года оставался в зоне боевых действий. Многочисленные бомбардировки не пощадили и Реймсский собор.

Первый снаряд попал в здание 4 сентября 1914 года и нанёс ему незначительные повреждения. Более серьёзно собор пострадал во время следующих бомбардировок, когда 17 сентября в него попало 3 снаряда, а 18 сентября — 13. Однако наибольший ущерб ему нанёс пожар, вспыхнувший 19 сентября в результате попадания снаряда в строительные леса. Обрушившись, леса повредили многие статуи на фасаде собора; средневековые витражи разбились; свинцовая кровля расплавилась в огне, и потоки жидкого свинца залили внутренность собора и статуи. Известняк, из которого они были сделаны, потрескался, почернел или приобрёл под воздействием высоких температур несвойственный ему розовый цвет. В последующие годы собор ещё не раз подвергался бомбардировкам; в общей сложности в него попало около 300 снарядов. Вопреки часто встречающемуся утверждению, собор не был превращён в руины, однако ко времени окончания войны пребывал в плачевном состоянии, в том числе и потому, что долго стоял без кровли, полностью сгоревшей в огне.

Разрушение Реймсского собора вызвало живые отклики мировой общественности. В числе тех, кто с болью и осуждением писал о «соборе-мученике», были Анри Бергсон, Анатоль Франс, Марсель Пруст. В 1914 году французский писатель Ромен Роллан опубликовал статью Pro aris (), осуждающую варварство немецких войск. В защиту шедевра средневековой архитектуры выступили Эмиль Далькроз и русские художники объединения «Мир искусства». Осип Мандельштам написал стихотворение «Реймс и Кёльн», заканчивающееся риторическим вопросом: «Что сотворили вы над реймсским братом?».

Сбитые во время бомбардировок фрагменты скульптур и отдельные статуи были собраны в здании бывшего епископского дворца (Дворец То), примыкающего к собору. Многие оригиналы до сих пор хранятся во дворце, превращённом в 1972 году в музей; при реставрации они были заменены копиями. В числе прочих можно увидеть гаргульи, из пастей которых свисают «языки» застывшего свинца: во время пожара расплавленный свинец тёк по ним, как обычно течёт дождевая вода.

Работы по восстановлению собора начались уже в 1915 году. Средства на них выделило французское правительство, однако немалую роль сыграли и частные пожертвования, в первую очередь Джона Рокфеллера-младшего, взявшего на себя расходы по восстановлению кровли. Кроме того, в 1917 году было создано «Общество друзей Реймсского собора» (), чьей основной задачей стал сбор средств на его реставрацию. Общество действовало под патронажем президента республики Раймона Пуанкаре и архиепископа Реймса кардинала Люсона.

Реставрационные работы возглавил архитектор Анри Денё, полностью посвятивший себя делу возрождения реймсских памятников, пострадавших в военные годы. В числе прочего Денё заменил деревянные конструкции собора конструкциями из армированного бетона, более прочными, лёгкими и невозгораемыми. Под его руководством также проводились археологические исследования, позволившие проследить и изучить ранние этапы строительства собора и предшествовавших ему сооружений. Разбитые витражи были восстановлены Жаком Симоном, потомственным стекольных дел мастером из Реймса. В 1938 году работы по реставрации собора завершились, и в нём вновь начали проводить богослужения.

XX—XXI века

Хотя реставраторами во главе с Денё был проделан огромный объём работ, ущерб, нанесённый собору в военное время, был чересчур велик. Дальнейшее восстановление фасадов и интерьера продолжилось в XX веке и, в сущности, длится до сих пор.

В 1960-х годах состояние статуй собора было признано катастрофическим. Реставрационные работы растянулись на долгие годы и проходили в несколько этапов. Так, реставрация только западного (главного) фасада заняла более 20 лет: с 1989 по 1994 и затем с 1996 по 1998 год реставрировались Галерея королей и центральный портал; с 2001 по 2005 год шла реставрация южного портала, и с 2007 по 2011 — северного. На реставрацию северного портала, больше всего пострадавшего при пожаре, была выделена сумма в 3,82 млн евро; работы были завершены к началу празднеств в честь 800-летия собора.

С 2013 по 2016 год проводилась масштабная реставрация центрального фасада на уровне башен и окна-розы. Часть средств на её реализацию была собрана Обществом друзей собора. Работы касались в первую очередь статуй и витражей, в том числе большой розы над главным входом, и после их завершения собор предстал таким, каким его никто не видел с 1914 года. Наконец, в 2017 году началась реставрация сводов центрального портала, в ходе которой также осуществляется разностороннее исследование статуй и строительных материалов.

Архитектура

Общие сведения

Реймсский собор представляет собой один из самых совершенных образцов зрелой готики. Хотя его архитектурная композиция во многом повторяет композицию Шартрского собора, сочетая трёхнефную базиликальную часть с пятинефным хором, деамбулаторием и венцом капелл, тем не менее в Реймсском соборе был создан совершенно иной архитектурно-художественный образ храма. От всех предшествующих соборов он отличается большей стройностью пропорций, лёгкостью масс и богатством декоративных элементов. Несмотря на свою незавершённость (изначально запланированные семь башен так и не были построены), он производит впечатление цельного и гармоничного творения.

Реймсский собор поражает своей грандиозностью. Так как он использовался для коронаций, его центральный неф — самый длинный во всей Франции: 149 метров от входного портала до самой крайней восточной точки. Внутри длина здания составляет 138 метров. Высота нефа — 38 м, ширина — 15 м. Трансепт насчитывает 61 м в длину и 31 м в ширину. Ширина центрального фасада — 49 м. Высота здания вместе с башнями — 81,5 м; общая площадь — 6650 м².

Отличительной чертой собора является его устремлённость ввысь: вертикальные линии явно преобладают над горизонтальными. Так, стрельчатые завершения вимпергов над порталами главного фасада как бы уничтожают грани между первым и вторым ярусами, а фиалы контрфорсов разрывают линию венчающего карниза. Во втором ярусе высокие стрельчатые окна, колонны и пинакли продолжают движение вверх, и, наконец, завершают его вытянутые башни с удлинёнными окнами. Геометрическим и эстетическим центром композиции является большое окно-роза.

Основной материал, применявшийся при строительстве собора и изготовления скульптур, — известняк лютетского яруса. Более плотная порода с высоким содержанием кальцита использовалась для фундамента собора; более мягкая и пористая — для изготовления статуй.

Кровля собора покрыта свинцовыми листами. Конёк украшен чередующимися лилиями, эмблемой французских монархов, и трёхлистниками. Уничтоженные в годы Революции, лилии были восстановлены в 1921 году Анри Денё.

Скульптура
Яркой чертой Реймского собора является обилие скульптур, украшающих его фасады: в общей сложности их насчитывается 2303. Скульптура здесь неотделима от архитектуры; скульптурный декор, превращая стены в своеобразное каменное кружево, словно лишает их материальности, наполняет воздухом и светом, пронизывает одухотворённостью.

Как статуи, так и рельефы Реймского собора обладают определённым стилистическим единством, которое позволяет говорить о Реймской скульптурной школе. Особенностями реймской скульптуры в целом являются пластическая свобода, мягкость моделировки, реалистические пропорции, движения и жесты скульптур, хорошая разработка складок и драпировок. При этом почерк позволяет различить внутри этой школы несколько мастеров или несколько различных мастерских.

Целый круг скульптур изваян в антикизирующем стиле «Мастером античных фигур», в числе их группа Марии и Елизаветы западного фасада. На западном же фасаде находятся работы «Мастера фигуры улыбающегося ангела» и «Мастера царя» 40-х годов XIII века в рыцарском духе эпохи, с удлинёнными пропорциями, несколько манерными позами и придворными учтивыми улыбками на лицах.

Единство составляют скульптуры северного фасада, более ранние, чем западного, созданные темпераментными художниками и острыми наблюдателями, мастерами изысканной линейной трактовки.

«Мастер царицы Савской», работавший при Жане де Лу, изваял статуи царицы Савской и Соломона, Симеона и Давида, группу епископа и дьякона.

Фасады собора

Западный (главный) фасад

Главный фасад Реймсского собора существенно отличается от классического раннеготического, примером которого может служить фасад Собора Парижской Богоматери. Основное отличие, помимо уже упоминавшегося доминирования вертикалей, состоит в том, что башни Реймсского собора образуют с фасадом единое целое.

Нижний ярус фасада почти полностью занят тремя порталами, расположенными между контрфорсами огромной толщины, в результате чего их глубина достигает четырёх метров. Вимперги порталов богато украшены скульптурными горельефами.

Центральный портал посвящён Деве Марии; на его вимперге изображена сцена коронования Богоматери Христом. Ангелы на ступенях её трона держат монстранции; над рукой Христа восходит солнце.

Статуи в проёме портала с правой стороны представляют сцены Благовещения (ок. 1240—1250 гг.) и встречи Марии и Елизаветы (ок. 1220—1230 гг.). Статуи, слева направо, изображают: архангела Гавриила и Деву Марию; Деву Марию и Елизавету; далее, вероятно, следуют царь Давид (или супруг Елизаветы Захария) и царь Соломон. В сцене встречи Марии и Елизаветы заметно влияние античного искусства: обилие складок в драпировках, приём контрапоста и некоторое сходство одеяний обеих женщин с одеждой, изображавшейся на танагрских статуэтках. В сцене Благовещения примечательна статуя архангела Гавриила, на губах которого играет улыбка. Как явствует из пометок на статуях, обнаруженных Анри Денё во время реставрации, изначально эта скульптура задумывалась как пандан другой знаменитой статуе Реймсского собора — так называемому «улыбающемуся ангелу» (см. ниже) и должна была находиться рядом с ним. Однако, видимо, ввиду особой красоты и выразительности этой статуи ей отвели почётное место в центральном портале. Интересно, что на крыле архангела Гавриила до сих пор заметны следы зелёного пигмента. Историки полагают, что все статуи порталов изначально были полихромными, но со временем краски стёрлись, а пожар 1914 года уничтожил последние их следы. В 2019 году запланирована реставрация статуй центрального портала; к этому времени будут проведены тщательные исследования сохранившихся пигментов и принято решение об их консервации или восстановлении.Статуи с левой стороны портала — служанка (или дева Мария в сцене Очищения), Симеон, Мария, протягивающая Младенца Симеону, и Иосиф. Рядом с Иосифом — Исайя и царица Савская.Трюмо в проёме портала венчает статуя Богородицы с короной на голове и Младенцем на руках.Своды порталов неоднократно реставрировались на протяжении веков. Из украшающих их скульптур к XIII веку относятся только 17 фигур с левой стороны и 23 с правой. Эти многочисленные статуи изображают предков Девы Марии, сцены её земной жизни, ангелов и святых.

Южный (правый) портал украшен вимпергом с изображением сцены Страшного суда. Христос, восседающий на троне, окружён ангелами, которые держат орудия Страстей.
Статуи с правой стороны представляют провозвестников Христа: Симеона (с младенцем Христом на руках), Иоанна Крестителя (держащего на руках агнца), Исайю, Моисея (с медным змеем и скрижалями Завета), Авраама (с сыном Исааком), Аарона (с жертвенным ягнёнком). Все они были созданы в самом начале строительства собора (около 1210—1215 гг.).
Статуи слева, приблизительно датируемые 1225 годом, изображают короля, епископа, папу Римского и толкователей Библии.
В сводах портала изображены сцены Апокалипсиса. На притолоке — сцена обращения Савла.

Северный (левый) портал посвящён Страстям Христовым.
На вимперге изображён распятый Христос, по бокам которого, в числе прочих персонажей, стоят Богородица и апостол Иоанн. В 2009 году все скульптуры, находившиеся в очень плохом состоянии, были отреставрированы; в том числе и центральная статуя Христа высотой более трёх метров и весом в две тонны.
Статуи с правой стороны — святой Флорентий (дьякон), святой Жокон, святая Евтропия (сестра святого Никасия), апостол Иоанн и, вероятно, святой Ригоберт.
Статуи с левой стороны — улыбающийся ангел, святой Никасий Реймсский или Дионисий Парижский, ангел с кадилом, святая Елена и святой Николай либо святой Стефан.
Скульптуры на сводах портала связаны с темой Страстей Христовых; на перемычке изображена история апостола Павла (путь в Дамаск).
Среди всех статуй северного портала (и собора в целом) самой узнаваемой, несомненно, является скульптура, известная под названием «улыбающийся ангел». Серьёзно пострадав во время пожара 1914 года, она стала наглядным свидетельством варварства немцев и символом страданий, перенесённых собором и городом в целом. До сих пор улыбающийся ангел является одним из символов Реймса и его образ широко используется в печатной и сувенирной продукции.

Все три портала украшены витражными окнами, которые впервые, с целью лучшего освещения нефов, заняли место традиционных тимпанов. Большое окно-роза диаметром 12 м заполняет охваченный широкой аркой центр второго яруса. Над розой расположена сцена с гигантскими скульптурами, изображающими битву Давида и Голиафа. Эта композиция очень сильно пострадала в пожаре 1914 года и была отреставрирована лишь в 2015 году. Оригинал статуи Голиафа (5,40 м в высоту и весом 6 т) хранится в музее Дворца То; его место заняла копия соответствующих пропорций.

Над вторым ярусом традиционно помещена «Галерея королей», включающая 63 монументальные статуи. Она создавалась намного позже основной части здания: в XIV—XIV веках. Стиль статуй южной башни позволяет предположить, что их авторами были парижские скульпторы Гийом де Нурриш и Робер Ланнуа. Статуи северной башни, скорее всего, создавались позднее, во время строительства башен Коларом де Живри. Далеко не всех представленных в галерее персонажей можно однозначно идентифицировать: вероятно, скульптуры изображают не только королей Франции, но и предков Иисуса Христа. В центре расположена сцена крещения Хлодвига святым Ремигием.

Башни, квадратные в плане, сплошь прорезаны проёмами и кажутся ажурными. По углам они фланкированы высокими арочными портиками, что, вместе с оконными проёмами, придаёт им лёгкость. Башни были достроены ещё позже «Галереи королей»: в XVI веке. Изначально предполагалось, что они будут увенчаны остроконечными шпилями, но этот проект остался неосуществлённым.

Северный фасад
Боковые фасады Реймсского собора делятся по вертикали на три зоны: нижняя зона с основанием контрфорсов образует мощное основание здания; в средней массивные вертикали контрфорсов контрастируют с узкими оконными проёмами; третья образуется из верхней части контрфорсов с примыкающими к ним аркбутанами и из ряда верхних окон среднего нефа. Отличительной чертой боковых фасадов являются широкие и высокие окна, почти соприкасающиеся друг с другом. Каждая пара окон объединена розой, помещённой под стрельчатой аркой их общего проёма.

Фасад северного трансепта имеет три портала. Они асимметричны и относятся к разным эпохам.

Центральный — так называемый «портал святых», созданный около 1220—1230 гг. На трюмо в центре — статуя папы Римского Калликста. В проёме справа — святой Ремигий и Хлодвиг в сопровождении ангела; в проёме слева — святой Никасий-кефалофор, его сестра святая Евтропия и ангел с кадилом.
Тимпан над порталом делится на несколько регистров. В самом верхнем изображён Христос меж двумя ангелами. Второй и четвёртый регистры представляют чудеса святого Ремигия. В третьем показана история Иова. В самом нижнем регистре изображён святой Никасий, приносящий на алтарь собственную голову в дар Господу, и крещение Хлодвига святым Ремигием.
Скульптуры свода изображают патриархов, епископов и понтификов.
У основания розы, расположенной над порталом, расположены скульптуры Адама и Евы (копии; оригиналы находятся в музее Дворца То). Вопреки традиции, Адам и Ева изображены полностью одетыми, вероятно, чтобы не смущать священнослужителей. В руках у Евы фигурка змея-искусителя с телом рептилии, мордой козы, ослиными ушами и когтями орла. Во рту он держит яблоко — символ первородного греха.

Левый портал — «портал Страшного суда» (около 1225—1230 гг.). В его центре — фигура благословляющего Христа; в проёме справа — апостолы Иоанн, Иаков и Павел; в проёме слева — апостолы Пётр, Андрей и Варфоломей.
Сама сцена Страшного суда изображена на тимпане. Христос, на верхнем регистре, указует на свои раны; его окружают Мария, Иоанн Креститель и два ангела с орудиями Страстей. Ниже мёртвые встают из могил, чтобы явиться на суд; на самом нижнем регистре изображены избранные (слева) и проклятые (справа). В исполнении этих фигур ощущается влияние античного искусства.
Своды украшены скульптурами ангелов, несущих короны избранным или трубящих в трубы Страшного суда, а также изображениями мудрых и неразумных дев.

Правый портал (около 1160—1170 гг.) известен как «романский» или под латинским названием  (дословно «драгоценная дверь»). Он содержит фрагмент старинной гробницы архиепископа, использованный для украшения тимпана. На изображении Девы Марии до сих пор сохранились заметные следы полихромии. Своды портала украшены изображениями ангелов.

Южный фасад
Южный фасад, как и северный, отличается обилием окон, заполняющих значительную часть пространства. С южной стороны к собору примыкает дворец То, бывшая резиденция архиепископов Реймсских.

На фасаде южного трансепта (около 1211—1233) порталы отсутствуют. Его щипец, обрамлённый двумя пинаклями, посвящён Успению Богородицы. Он был создан в 1504 году, после того как предыдущий сгорел в пожаре 1481 года. На нём изображена Мария, которую поддерживают четыре ангела и коронуют два других ангела. На самой верхушке находится фигура стрельца, держащего лук: вероятно, она была помещена туда на самом раннем этапе строительства собора, а затем заменена другой в начале XVI века.

Расположенная под щипцом галерея пророков была отреставрирована в 1853 году.

Ярусом ниже находится окно-роза, по левую сторону от которой находится аллегорическое изображение Церкви в виде женщины с короной на голове, а по правую — аллегория Синагоги: женщина с повязкой на глазах и покосившейся короной. Своды над розой со стороны Церкви украшены статуями апостолов, а со стороны Синагоги — персонажами Ветхого завета.

По обе стороны от розы расположены табернакли, в которых помещены статуи Карла Великого и Пипина Короткого.

Апсида (восточная оконечность)
Внешняя сторона апсиды разграничена контрфорсами, между которыми расположены узкие окна с венчающей их розой. На контрфорсах размещены фигуры одиннадцати ангелов и Христа, созданные в 1221 году. Уровнем выше аркатура, скрывающая кровлю капелл, украшена фигурами животных, птиц и мифических существ (среди них единорог, бык, лошадь, сова, сирена, кот, лев, аист, слон…). В начале XIX века эти скульптуры, бывшие в очень плохом состоянии и грозившие обрушением, убрали с балюстрады. Оригиналы не сохранились, но в 60-х — 70-х годах XIX века Виолле-ле-Дюк заменил их новыми.

Каждый контрфорс венчает табернакль с фигурой ангела, расправившего крылья. От контрфорсов к нефу идут аркбутаны, а над ними атланты держат на плечах карниз галереи. Прямо над атлантами, у основания галереи, размещены гаргульи, а верхнюю часть галереи венчают фигуры хищных птиц.

На самом верху апсиды находится восьмиугольная башенка, основание которой поддерживают восемь статуй из свинца. Башню венчает высокий шпиль, на вершине которого видна фигура ангела с крестом. Башня и шпиль, полностью уничтоженные пожаром, были восстановлены Анри Денё.

Интерьер
План Реймсского собора близок к плану собора в Шартре: западная трёхнефная часть ведёт к трёхнефному трансепту, который переходит в широкий хор, завершающийся венцом из пяти капелл. Капеллы посвящены Иоанну Богослову, Жанне д'Арк, Иосифу, Святому Причастию и Сердцу Христову. Главный неф насчитывает десять травей; боковые нефы намного уже центрального. Трансепт короткий; алтарное пространство окружает галерея деамбулатория. Высокие стрельчатые своды храма опираются на круглые столбы с четырьмя приставными колоннами.

Структура интерьера также во многом схожа с композицией Шартрского собора. Между продольной аркадой среднего нефа и верхними окнами расположены трифории в виде узкой галерейки, состоящей из четырёхпролётной аркады. Вдоль подножия трифория интерьер опоясан растительными гирляндами, которым вторят растительные капители аркады центрального нефа. Трифории получают продолжение над средним порталом в виде открытых проёмов. Таким образом, композиция интерьера слагается по вертикали из трёх основных элементов: первый ярус образует продольная аркада, через которую проникает свет из окон бокового нефа; в середине находится узкая и тёмная полоса трифориев; и, наконец, верхний ярус образован полосой разноцветных витражных окон. В западной оконечности эта верхняя зона завершается большой розой, в восточной — сплошными окнами верхнего яруса хора.

Внутренняя сторона западного фасада богато украшена: её поверхность покрыта нишами, в которых размещены 52 скульптуры. Подобное оформление уникально для готической архитектуры. Считается, что это работа Гоше Реймсского, выполненная около 1260 года. Скульптуры изображают сцены из жизни Марии (слева) и Иоанна Крестителя (справа). На вершине трюмо находится фигура святого Никасия; справа и слева от него на притолоке — сцены мученичества Иоанна Крестителя. В проёме, слева и справа, расположены фигуры двоих солдат и двоих ангелов.

Витражи

Витражи XIII века
Из оригинальных витражей XIII века до наших дней сохранились лишь немногие. Частично подлинной можно считать так называемую «большую розу» западного фасада (диаметром 12,5 м). Пострадав во время пожара 1914 года, она, тем не менее, была тщательнейшим образом восстановлена с использованием оригинальных стёкол. В её центре изображена сцена Успения Богородицы; первый ряд «лепестков» изображает 12 апостолов; второй ряд — 19 музицирующих ангелов, троих серафимов и двоих ангелов с кадилами; третий — пророков и царей из родословия Христа. В четырёхлистнике на вершине розы изображён Христос, держащий на руках душу своей Матери; в двух нижних четырёхлистниках изображены ангелы.

В нефе старинные витражи частично сохранились лишь в верхнем ярусе: 16 из 36. Эти витражи изображают королей, епископов и архиепископов реймсских.

Витражи хора также относятся к XIII веку. В их верхней части изображены Дева Мария и распятый Христос в окружении апостолов. В нижней части архиепископ Анри де Брен окружён епископами, находившимися в его подчинении.

Большая роза северного трансепта, диаметром 9,65 м, была создана в 1241 году. Её темой является Сотворение мира. В центре — Создатель, окружённый Солнцем и Луной; первый ряд лепестков представляет истории Адама и Евы в раю, а также Авеля и Каина; в третьем ряду изображены трое ангелов и сотворённые Богом животные. В полумесяце над розой — Дева Мария с младенцем и двое ангелов. Роза, начиная с XVII века, многократно реставрировалась, в том числе после Первой мировой войны; последняя реставрация была проведена в 1980 году.

Наконец, один старинный витраж сохранился в верхнем ярусе южного трансепта. Справа изображена Дева Мария с Младенцем; слева — Иоанн Креститель и епископ. Предполагается, что этот витраж был частью некоего цикла и изначально располагался в другом месте.

Витражи XX века
Витражи, безвозвратно утраченные в пожаре 1914 года, были заменены копиями или, в отдельных случаях, работами известных художников.

Так, «малая роза» западного фасада, диаметром 6 метров, была создана реймсским стекольных дел мастером Жаком Симоном в 1937 году. Оригинал был утрачен ещё в 1786 году и заменён мозаикой из цветного стекла; сведения о нём не сохранились. Марию с Младенцем в центре окружают 24 медальона с аллегорическими сценами жизни Богородицы; в навершии изображена Мария — прибежище грешников.

Многие витражи XIII века были уничтожены ураганом 1580 года, но даже их более поздние копии или замены не сохранились до нашего времени, погибнув в пожаре 1914 года. В их числе большая роза южного трансепта, диаметром 9,65 м. Восстановленная в 1937 году Жаком Симоном, она посвящена Воскресению Христа. В её центре Христос, указующий на свои раны и окружённый символическими фигурами животных. В следующем ряду — ангелы с орудиями Страстей; в круглых медальонах, обрамляющих розу, — изображения апостолов. Некоторым апостолам приданы черты архитекторов и реставраторов, внёсших особый вклад в воссоздания собора, в том числе Анри Денё (апостол Фома).

В 1739—1768 годах каноники собора решили заменить часть цветных стёкол простыми, чтобы сделать пространство собора более светлым. В XX веке прозрачное стекло вновь было заменено витражным. В 1954 году корпорация виноделов Шампани заказала Жаку Симону витраж, посвящённый виноградарству. В нём присутствуют виноград и вино как символы Земли обетованной и Евхаристии, а также представлены этапы производства местных вин.

В 1961 году французская художница Брижит Симон, дочь Жака Симона, создала для собора абстрактный витраж под названием «Живая вода». Он находится в южном конце трансепта над купелью. Позднее, в 1971 и в 1981 году, она выполнила витражи в стиле гризайль для южной и северной частей трансепта (там же, в верхнем ярусе, есть и гризайли XIII века).

В 1974 году несколько витражей для Реймсского собора создал Марк Шагал. Они находятся в восточной части храма, в центральной капелле. В центральном окне изображены жертвоприношение Исаака и распятие Христа. В левом окне представлено Древо Иессеево, в правом — крещение Хлодвига.

В 2008 году Министерство культуры Франции заказало несколько витражей для боковых капелл немецкому художнику . В 2015 году художник создал для собора ещё три витража. Витражи Ими Кнобеля представляют собой композиции в синих, жёлтых, красных и белых тонах, выражающие абстрактную идею света.

Внутреннее убранство
Археологические исследования показали, что главный алтарь храма располагался на том же месте, где он находится сейчас, со времён Раннего Средневековья. Созданный в XVIII веке алтарь был уничтожен при обрушении сводов после пожара и впоследствии восстановлен.

Деревянная кафедра, расположенная в нефе, — произведение реймсского скульптора Блонделя. Она была создана около 1770—1780 гг. и изначально находилась в несохранившейся церкви Святого Петра. Из той же церкви происходит купель 1783 года, выполненная из серого мрамора.

В нефе и в трансепте находятся памятные плиты епископов и архиепископов Реймсских, а также архитектора Гюга Либержье. Напольными плитами также отмечены места крещения Хлодвига и убийства святого Никасия Реймсского.

В хоре сохранились старинные часы XV века, 11 метров в высоту и более 3 м в ширину. По обе стороны от циферблата мужчина и женщина держат герб капитула (серебряный крест и четыре цветка лилии на лазурном фоне); над циферблатом — фигурки двух женщин, одна с цветком лилии в руке, другая с Младенцем Иисусом на коленях. Ниже, у их ног, в начале каждого часа сменяются две группы фигур с двумя разными сюжетами: бегство в Египет и волхвы, ведомые ангелом. Отреставрированные в 1988 году, часы исправно идут.

Реймсский собор имеет два органа. Так называемый большой орган, расположенный в северном трансепте, был создан в 1487 году и частично перестроен в XVII веке. Этот орган имеет 87 регистров и 6742 труб. Над ним находится статуя воскресшего Христа в окружении двух ангелов. Ещё один орган, 1842 года, с 16 регистрами, расположен в хоре.

Пространство нефа освещают 11 бронзовых люстр 1844 года.

Световое шоу «Цветная мечта»
Световые проекции на фасаде Реймсского собора практиковались с 1985 года. 20-минутное световое шоу проходило в 2007 году. В 2011 году, к 800-летию Реймсского собора, компания Skertzo создала 25-минутное светозвуковое шоу под названием «Rêve de couleurs» (дословно «Мечта/сон о красках»). Под музыку на фасад проецировались сменяющие друг друга картины, образно рассказывающие о строительстве собора и ключевых моментах его истории. Кроме того, выполненная с поразительной точностью световая «раскраска» статуй и архитектурных элементов напоминала зрителям об их утраченной полихромии. Наблюдать световое представление можно было бесплатно с площади перед собором. Поскольку шоу пользовалось огромным успехом, оно стало постоянным и ежегодно демонстрировалось на протяжении нескольких месяцев, неизменно собирая большое количество зрителей. Однако в 2018 году было принято решение о создании нового шоу, созданием которого будет заниматься канадская компания Moment Factory. Его тема пока не разглашается.

См. также
 Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО во Франции
 Зелёный собор

Комментарии

Примечания

Литература

Ссылки

  (фотогалерея и подробная характеристика архитектуры)

Культовые сооружения Реймса
Всемирное наследие во Франции
Католические храмы Франции
Готические соборы Франции
Храмы Пресвятой Девы Марии
Здания и сооружения, заложенные в 1208 году
Здания и сооружения, восстановленные из руин


Outbound Custom Sink Tip Fly Line by Rio: Fly Fishing Gear - Burleson Sporting Co.
RIO's Custom-cut OutBound lines will certainly excite anglers everywhere that need distance and depth.
for their casting style and rod action.
length is 35 ft long with intermediate running line. The total fly line length is 120ft.


Wind, water and sand... these components sculpted North Dakota's wildly rugged Little Missouri Breaks Country. Called "Mako Shika" or "where the land breaks" by the Sioux, these unusual land formations offer the state's most awe-inspiring scenery.
Some of the most picturesque Badlands scenery can be found at Little Missouri State Park. Most of this primitive park is accessible only on foot or horseback.
Electrical hookups are available to campers, however, all other facilities are primitive.
Backpacking and horseback riding on the park's 30 miles of trails are popular activities. Horse corrals are available for groups bringing in their own horses and artesian wells are located within the park for horse watering purposes. In addition, a horse riding concession with horse rentals and guide services is available. Use of certified weed-free hay is required and is available for sale at the park.
Recreation - Backpacking and horseback riding on the park's 30 miles of trails are popular activities. Picnicing and hiking are other great and joyest activities.
Location - 17 miles north of Killdeer on Highway 22.


Ice cream is perhaps the universal dessert of choice for thousands around the world. This Vanilla Ice Cream Vape Juice is the perfect depiction of roasted vanilla beans over a bed of cool and creamy ice cream. Upon the initial draw, a blast of delicious vanilla bean loads your tongue with delight. As the vapor leaves your tongue an expertly mixed creamy and cool ice cream back note provides an after taste you will absolutely love! Get your 30ML bottle of Vanilla Bean Ice Cream Vape Juice today!
Other Blends that include "Vanilla Bean Ice Cream"


COLORADO SPRINGS, Colo. (June 11, 2018) – USA Boxing's "Alumni Association Membership Drive Month" got off to a knockout start this past weekend in Canastota, New York, at the annual International Boxing Hall of Fame Class induction ceremonies, as nine high-profile boxers, featuring an incredible accumulate pro record of 365-51-7 (239 KOs) and 24 major world titles, joined the growing USABAA ranks as proud, new members.
Chris Cugliari and John Scully represented USA Boxing Alumni Association, manning tables at the IBHOF golf tournament and Memorabilia Show, to increase USABAA awareness and recruit new members.
Other new USABAA members are six-time, two division world champion Miguel Cotto (41-6, 33 KOs); four-time, two division world champion, as well as 1976 Olympic gold medalist and Hall of Famer, Michael Spinks (31-1, 21 KOs); Irish heavyweight who retired Mike Tyson, Kevin McBride (35-10-1, 29 KOs); two-time, two division world champion Jesse Vargas (28-2-1, 10 KOs); five time world champion and 1996 Olympic bronze medalist Antonio Tarver (31-6-1, 22 KOs); two-time, two division world champion Reggie Johnson (44-7-1, 25 KOs), three-time, three division world champion James Toney (77-10-3, 47 KOs); and world heavyweight contender Gerry Cooney (38-3, 24 KOs).


Both our churches have a Memory Tree. The first Memory Tree situated in Craigellachie Church (shown above) was gifted to the church by the family of the late Callum Tweedie. The trees have removable leaves which can be engraved with the name of a loved one.
It is hoped that the trees will provide a suitable focus for our memories of those no longer with us.
The trees was beautifully crafted by a young coppersmith at Forsyths of Rothes.
Should you wish to have a leaf engraved with the name of a loved one please speak to our Session Clerk, Linda, who will arrange for a leaf to be given to you. It is then your responsibility to have the leaf engraved. This can be done through most jewellers and at some hardware shops. The leaf, once returned, will be placed on one the trees.
The Memory Tree in Aberlour Church was kindly donated by the Tweedie and Thomson families. It was dedicated as part of our service of rededication on Friday 27th April 2012.


MuseScore 3.0 crashes on opening if JACK Audio has been registered on Windows.
As the title suggests, the programme does not survive past the splash screen if JACK Audio has been installed and registered. This problem was not present in MuseScore 2. It is not certain whether this also happens on OSs other than Windows.
The programme shows the splash screen before crashing, without entering the main programme window.
Choosing "Debug" reveals that it is libjack64.dll causing the issue, but does not yield any further details.
I was able to reproduce this on a clean virtual machine running Windows 10 as well.
MuseScore 2.3.2 runs perfectly fine in these circumstances.
Starting MuseScore3.exe with the -s flag, which disable's MuseScore's synthesizer, allows the programme to run without needing to modify JACK Audio, but also removes any audio output.
I feel like this should be up in the queue for priority.
I'm unable to use musescore at all because of this.
Even with the asio unregistered, the internal JACK server of MuseScore also doesn't work.
You're confusing Severity for Priority?
I tried with the solution proposed here: https://github.com/jackaudio/jack2/issues/332 and in my system it worked.
The artifact of that build, found here: https://ci.appveyor.com/project/MuseScore/musescore/builds/21719373/art… can be tested when the build finishes.


We propose a Berry phase effect on the chiral degrees of freedom of a triangular magnetic molecule. The phase is induced by adiabatically varying an external electric field in the plane of the molecule via a spin-electric coupling mechanism present in these frustrated magnetic molecules. The Berry phase effect depends on spin-orbit interaction splitting and on the electric dipole moment. By varying the amplitude of the applied electric field, the Berry phase difference between the two spin states can take any arbitrary value between zero and π, which can be measured as a phase shift between the two chiral states by using spin-echo techniques. Our result can be used to realize an electric-field-induced geometric phase-shift gate acting on a chiral qubit encoded in the ground-state manifold of the triangular magnetic molecule.


Every fashionista knows that accessories can make or break an outfit. Shoes and Things in Downtown Virginia is your stop for trendy fashion accessories that will be sure to take your outfit to the next level.
Handbags are status symbols, and the right one adds the perfect touch to an outfit. For daytime, consider a cross-body bag by Bagallini. The pockets ensure you'll be able to carry everything you need, while the zipper details add an element of Army Chic (one of the hottest trends right now).
Nobody wants to haul a bulky bag to an evening event, but you do need enough room to carry a cell phone, lipstick, money and keys. Consider a fun clutch. Available from Bagallini in awesome colors, a clutch adds a sleek and trendy look, and it's not too big, not to small.
Shoes are an important part of any outfit. For daytime, consider great casual shoes by Naot Shoes. This durable option is as wearable as it is good-looking. The non-skid bottom prevents slips and falls, and the strap detailing creates a casual daytime look.
Every girl needs a great shoe for those evening events, and dress shoes don't have to hurt to look good. Consider a great dress sandal by Onex. The detailing adds a touch of edginess to a feminine outfit, creating a trendy, contemporary mix of hard and soft, while the heel provides support without compromising looks.
Of course, handbags and shoes aren't the only accessories out there. Jewelry is a must-have for the perfect outfit, but you don't want to overdo it. Our jewelry collections feature designer creations ranging from bracelets and pendants to earrings and other unique pieces incorporating trendy mixed metals and natural inspirations. We feature collections from Helen Wang, Uno de 50, and Anne-Marie Cagnon. They'll ensure you look as modern as you do fabulous.
Stop in to see our selection of fashion accessories for yourself. We're located at 234 Chestnut St, Virginia, MN 55792. You can also give us a call at (218) 741-5717. We look forward to meeting you and helping you create your own unique look.


text:
Tränskär est une île de l'archipel finlandais à Pargas en Finlande.

Géographie
Tränskär est située à environ 74 kilomètres au sud-est de Turku.
La superficie de l'île est de 27,5 hectares et sa plus grande longueur est de 1,1 kilomètre dans la direction sud-nord-est.

Tränskär fait partie du parc national de l'archipel.

Notes et références

Voir aussi

Article connexe
 Liste des plus grandes îles maritimes de Finlande

Lien externe
 Carte

Île de Pargas

redpajama_set_name: RedPajamaWikipedia


Neogen is proud to announce the release of our NeoSal® Oral Fluid Collection System. Our oral fluid collection device is designed for maximum ease-of-use at the collection site and testing laboratory.
Peel open package and remove oral fluid collection device. Do not eat or drink at least 15 minutes prior to collection.
Pool saliva in mouth. Insert collector pad in mouth between cheek and gums.
When a distinct blue line forms, remove collector from mouth. Typical collection time is 1-2 minutes.
Remove blue cap and snap into bottom of the tube. Insert saturated collector pad into tube.
Tighten white cap. Gently invert tube 4 or 5 times. Send sample to testing laboratory.


text:
What mechanisms does Ghada Aoun adopt... and where is the government commissioner?!
Rania Shakhtoura - Akhbar Al Yawm
Riad Salameh series - Judiciary, specifically with Judge Ghada Aoun, seems that its end is still far away, as the rosary of decisions and memos has lasted for many months... If the governor of the Central Bank is indeed a perpetrator and there is firm evidence against him, why has he not yet been arrested... Or are we facing a political series, complicated by political tension!
Everyone in Lebanon supports the impartial judiciary and the prosecution of perpetrators to try them and hold them accountable, but the main question in the file of Banque du Liban and its governor is what are the mechanisms adopted by the Attorney General of Mount Lebanon, Judge Ghada Aoun? Is it legal, scientific, banking, or political, if it is legal, why did not move before it, the government commissioner at Banque du Liban Crystal Wakim, who did not issue any report indicating flaws in the governor's performance?
Returning to the arrest warrant travel ban by sea, land, and air issued by Judge Aoun against Salameh based on the complaint submitted by the legal department of the group "The People Want Reform the System" represented by lawyers Haytham Ezzo and Pierre Gemayel. Aoun also explained in a statement that as a public prosecutor, we always apply the principle that every innocent person until proven guilty, but to preserve the evidence, issued a travel ban.
In this context, a judicial source warns that preventing the governor of Banque du Liban from traveling is very dangerous, hitting the external financial confidence in Lebanon, as to how can any external official at the financial level deal with Lebanese financial institutions after everything?
The source stresses the need for judges to make their decisions wisely, especially since the governor of the Central Bank has protection and control under the constitution, the source explains through Akhbar Al Yawm that the protection of evidence is not linked to the person but to the institution, in the sense that all banking operations are not registered in the mind of Riad Salameh, but Banque du Liban.
In response to a question, the source considers that Aoun and Wakim, and therefore can the claimant of Mount Lebanon summon Wakim? Explaining if there is evidence that the governor of the Banque du Liban embezzled and manipulated the lira, Vine has been the government commissioner all this time, while the government commissioner is supposed to monitor the performance of the central bank governor and whether he has committed or breached his duties.
In this context, he points out that the Commissioner of Government must be an expert judge in financial affairs, sorry that this position is filled per political developments, and states that the Commissioner of Government has the authority to claim on the basis that all operations pass through him.
Here, the source stressed the need to follow the sequence in filing any lawsuit, and in the file of the governor of Banque du Liban, has there been an investigation with the government commissioner and has the committee for the supervision of banks, whose observations are usually taken accountable?... Before reaching judicial decisions against the governor.
One of the questions asked by the judicial source is also: Is Judge Ghada Aoun, Attorney General of Mount Lebanon, specialized in financial operations? Is she well versed in banking, who are the experts you hired? We all mention the case of the Mkattaf Foundation to transfer the money from which Aoun fabricated a media case and at the end.
Two top aides to Pope Francis tested positive for coronavirus
The families of the victims of the port explosion: We demand the honorable judiciary to stop this farce. By what right does the Prime Minister visit a person wanted for justice?
Families of the victims of the port explosion: We hold the accused criminals responsible for obstruction and evasion of justice

redpajama_set_name: RedPajamaCommonCrawl


Part V: Vallecito: Contested Sanctuary for Garifuna Cooperative, Lands for Resettlement, Indigenous Agri-Cultural Educational Center.
The Vision and the Step-by-Step Realization of that Vision.
Garifuna Encampment, Cultural Resistance. (Lombardo Lacayo is a founding hero of OFRANEH). Photo by Steve Pavey.
The recovery of Vallecito began in August of 2012, with a mass encampment determined to push for the resurveying of the land by the National Agrarian Institute (INA). Paramilitaries in the employ of the Narco Trafficker who had invaded the lands shot off their automatic weapons for weeks on end in an attempt to intimidate the Garifuna, but the Ancestors had been summoned by the ceremonies and drumming and dances continued into the nights, day after day, and night after night, as national and international solidarity (among them Ag Missions) applied pressure to the Honduran government to provide security so that the surveying could proceed. And it did proceed, finally, and the INA confirmed what everyone knew already: the land belonged to Garifuna cooperatives, all 2,500 acres of it. In 2013 Ag Missions co-organized a gathering in Vallecito attended by 250 people representing six indigenous delegations, a US contingent and a Salvadoran delegation organized by Ag Missions, to learn more and to help OFRANEH consolidate their land recovery.
On this occasion more than a year later our delegation arrived in Vallecito in the dark after many hours journey from the far east of Honduras, after skirting sand dunes and driving dangerously into the surf to cross the mouth of the Iriona river. We had crossed through Garifuna communities such as Tocamacho, Cusuna, Punta Piedra , Sangrelaya. Supper was being served, and a generator was running so there were a few lights on in the outbuildings that have come to represent a new project of hope for the Garifuna people. Many young adult Garifuna were present, 60 we learned the next day. We set up our tents by flashlight as the drums and cries and banter of youthful fun resounded into the humid darkness, and settled in to be part of a Rural and Urban Youth Agriculture Brigade. In the morning, we were awakened by calls to work crews and headed out to see how we could participate.
A youth Brigadista waters sweet chile pepper plants in the Kitchen Garden Field. Photo by Steve Pavey.
Several brigades had spent time in Vallecito in the past months and I could see a lot of progress had been made. The large kitchen garden was the most visible, close by the outdoor kitchen and food supply outbuilding and protected behind a barbed wire fence. In that garden were planted plantains, cassava, chiles, sweet potatoes, pineapple, squashes, lemongrass, and there was a cluster of sprouted coconuts ready for transplanting.
In front of the kitchen garden, conveniently located under the raised cistern, was a tree nursery, where mahogany and other reforestation trees were already developing into saplings. A workshop organized by the official Vallecito agronomist and trainer Henry Morales advanced the work in the tree nursery. Youth in the brigade learned to prepare a good soil mix for the plastic starter bags and to prepare sprouts for various beach dwelling fruit species to be planted in those starters.
Young adult Brigadistas prepare plastic starter bags with mix of sand, compost and soil.
After work sessions, the Brigadistas return to camp for meals, where a crew of cooks keep busy feeding the field workers.
Wonderful wheat flour tortillas were a staple in Vallecito. Photo by Steve Pavey.
To slake our thirst I split a coconut we were given in Batalla, a variety called "tanque" or "tank" because of how much coconut water there is inside. It is one of the few that is resistant to the lethal yellowing disease that has wiped out so many coconut groves in Honduras.
The daughter of a Brigadista enjoys some fresh soft coconut meat.
The next morning is time to inspect the beachfront lands of Vallecito, so OFRANEH organizes a long walk there.
The former landing strip used by the Narco Traffickers had been damaged by the army last August who dynamited craters. Campesinos evidently in the employ of some Narco attempted to fill in the craters using pine logs. It was when this was discovered that Miriam Miranda and other OFRANEH leaders were nearly kidnapped. Since that time Miriam has been assigned a security force as she has been issued a protective order.
The inspection of the lands near the beach reveal that the Narco's have brought in machinery to dig a creek for clandestine boat entry.
And in addition large areas have been plowed and planted in a variety of crops, including corn, beans, rice, tomatoes.
Inspection of Garifuna beach front lands. Danita Nelson of AMI delegation in foreground.
Understanding the forces behind the continued occupation of the Garifuna lands, OFRANEH must now take the fight back to the Honduran capital of Tegucigalpa and the Institute for Agrarian Reform to push until they complete the procedures of land recovery that their land survey initiated, including the eviction of the invading settlers in the pay of organized crime groups, individuals or families.
The effort to resettle this land in Vallecito is making strides. Many of the gates built by the Narco invader have been removed. Agricultural production is expanding, including a whole acre of land planted in plantains and other staple foods, using sustainable practices designed to maintain soil fertility. The youth are being engaged and trained to tend to plants and to live off the land, with rural youth in a leadership position with their urban peers.
In the final photo essay of this series, Part VI, we will address the big picture being envisioned by OFRANEH leadership and how Vallecito fits into that picture.
← Garifuna communities in Trujillo and Puerto Castillo endure collective displacement, fisheries contamination, threats to fresh water.


There must have been different voting papers in different parts of the country.
Round here, stocks and barrels weren't mentioned - and neither was age or educational qualifications which were apparently included in some areas.
We just got : Leave - yes or no.
Err....my paper had another option on......Remain in EU.
And we still are......not to mention that advisory vote could still yet be voided.


text:
Lending Solutions That Push You to New Heights
How COVID-19 is Remolding Credit Card Marketing
Even while consumers back off on overall usage of credit cards during the pandemic, they rely on them for more necessities and as a way to avoid cash. Recognizing that coronavirus is a long-term challenge, once-reticent card marketers are launching new concepts and fresh promotions in the face of the recession. The marketing tool of choice is a surprisingly vintage one.
The sharp falloff in credit card usage during the coronavirus recession has brought forth an interesting blend of innovation in product design, value propositions that rely on consumers' hopes for a return to some semblance of the "old normal," and renewed reliance on direct mail, that decades-old standby of card promotion.
It's as if the very plastic most of the cards are made of was getting recycled into something that looks like the traditional card, but that is coming to be more than that.
This comes in a period where consumers have grown unhappy with aspects of the credit card business through much of the pandemic and the resulting economic slump. Their spending patterns changed drastically out of necessity and lack of opportunity.
Be the Most Confident Marketer in the Room
Learn from Amsive experts how you can measure, analyze and share your campaign results to dynamically optimize campaigns and prove attribution and ROI.
Read More about Be the Most Confident Marketer in the Room
New Entrants with a Retro Angle to Them
A taste of what's going on can be seen in two innovative card introductions.
• Venmo, the digital person-to-person payment service that has vied with the banking industry's challenger, Zelle, gave its new Venmo Credit Card a soft launch for select users of the service.
Working with Synchrony Bank, Venmo introduced a payment vehicle that's got something of everything. It personalizes its cashback feature to reward users with its top rate of 3% back in their own top spending category, and lower cashback rates for other spending. It allows cardholders to pay via two methods that eliminate or minimize contact — a unique QR code on the card and an RFID-enabled chip that permits tap and go transactions. The card can be managed directly in the Venmo app, including transaction alerts and freezes, and the card can be used in Venmo P2P payments — even cash rewards can be sent to friends. Online shopping can be done with a virtual card even before the physical card is delivered. Selected Venmo users can apply through their app.
• Hotels.com and Wells Fargo launched a Hotels.com Rewards card that features "rewards that transform everyday spending into more rewarding travel."
Travel? Now?
The new effort is not the first program during the pandemic to emphasize travel rewards. The card's rewards program ties into the website's preexisting program that turns "stamps" for hotel stays into free hotel nights. The card will turn spending into stamps.
Innovation is increasing as issuers have started to determine that COVID-19 will be with us for some time, according to Andrew Davidson, SVP/Chief Insights Officer at Comperemedia, a Mintel company. "We're seeing this across the spectrum," he continues. "Card companies have decided not to hold back on ideas and programs any longer." More than a dozen new programs, many featuring collaboration between issuers and nonbank companies, have been unveiled as competition heats up.
The digital gorilla in the room is the Apple Card, which has been playing its cards wisely during the recession. "The Apple Card's value proposition has become stronger and stronger," says Davidson, as it adds more partners to its cashback program. Apple and its partners have been emailing heavily during the pandemic to drive signups and usage. Apple rolled out helpful accommodations early in the pandemic, including an outbound offer on mobile devices for relief that required only one button to be pushed. Many other issuers followed, some making relief easier to obtain than others, but Apple stole the scene.
"They were first out of the gate, in terms of helping customers," says Davidson. And this comes at a time when research by J.D. Power indicates that many consumers have been frustrated or disappointed with their card issuers. "U.S credit card customers appear to be losing faith that their card issuers will be here for them when they need it most as the COVID-19 pandemic continues to drag on consumer confidence," the firm stated in publishing its annual credit card satisfaction study.
Let's take a look at the headwinds card issuers are facing, first, and then at how card marketers have been adapting to changing circumstances.
How Credit Card Marketers Have Reached Out During COVID-19 Crisis
Make It Simple: Credit Card Marketing Confuses Consumers
Gen Z, Millennials and COVID Fueling Rise in Hybrid Credit Card Alternatives
How COVID-19 Is Changing Credit Card Marketing
Consumers Have Been Cutting Back and Shifting Spending
In early October 2020 the Federal Reserve reported that U.S. revolving credit had fallen in August at an annualized rate of 11.3%. Total outstanding revolving credit, at $1.08 trillion at the end of the first quarter of 2020, had fallen to $985.3 billion in August, a period-to-period decrease of 8.6%.
"Consumers still think the worst is yet to come, financially."
— John Cabell, J.D. Power
"Consumers still think the worst is yet to come, financially," says John Cabell, Director of Banking and Payment Intelligence at J.D. Power. "People have gotten more miserly with their cards, spending less and paying them off."
Davidson agrees: "The fallout hasn't really taken hold yet."
Cabell says that before the pandemic, 44% of consumers in the Powers samples were carrying a balance and 56% were paying their bills in full every month. Post-pandemic, he says, 39% have been carrying a balance and 61% have been paying off their balances. People have also changed what they use their cards for, with groceries, pharmacy charges and takeout dining now.
Cabell notes that a growing proportion of the nation's jobs have not only gone, but won't be back for the foreseeable future. In the face of increasing economic uncertainty and worse, the outlook for the card business isn't promising. In a summary of a Mercator Advisory Group report on the card environment, Brian Riley, Director, Credit Advisory, states: "Credit cards are certainly not going away, but expect lower returns, higher risks and shifting purchase patterns at least through 2025."
Set the tone for 2022 and join Nymbus and self-proclaimed serial entrepreneur Nick Kennedy to learn what it takes to build a culture of innovation in this live webinar.
Wednesday, february 2 @ 2:00pm (EST)
Looking at Today's Card Economics
Though card interest rates have come down a bit, Cabell and Davidson note that they remain quite high compared to other market rates and that this may continue for a time. Riley states flatly that "Lending is a risk-based business; it requires a return for tolerating the risk." While under certain circumstances consumers will pay what they must to keep credit card lines open for survival, this is generally unsecured credit, versus mortgages and auto loans.
The economics go beyond interest rate spreads. Cabell says most consumers feel they should be getting something for their credit card transactions — points, nights, miles, cashback or otherwise.
"The juiciest programs tend to have higher fees but those are in a state of flux."
The juiciest programs tend to have higher fees but those are in a state of flux. During the first part of the pandemic many added more variations on rewards to make up for the fact that people couldn't or wouldn't travel. Davidson says a shift has begun back towards travel incentives, like the Hotels.com card, and American Express and Hilton have added to the perks in their co-branded card even as the megachain announced the permanent closing of its Times Square New York hotel.
"They are having an eye toward the future," says Davidson, and counting on the influence of pent-up appetite for travel. "I find more and more companies are thinking longer-term."
"Consumers have many personal financial issues and as card usage changes in terms of type and spending and people travel less, high-fee cards that offer formerly attractive perks and benefits are potentially going to become less satisfying," says Cabell. "Cards with account fees may become less attractive down the road, and consumers may migrate to no-fee cards."
Yet Riley points out that reward program costs already eat up much of the interchange income that issuers still get. "In a shifting market, all costs must receive consideration," says Riley.
J.D. Power research indicates that, at present, consumers have a tendency to stick with the cards they have and many aren't looking for more card accounts. "They are hanging onto what's in their wallets now," says Cabell.
But this could shift.
Cardholders Disappointed with Issuers' COVID Performance
Indeed, there's good reason to think that more card account switching could come. J.D. Power's research indicates that many consumers are not happy with the way their issuers behaved early in the pandemic.
As the findings in the chart above show, the weakest links have not been in things like reward programs, but basics of customer service in a time of high stress. Contrast that with the word of mouth that the Apple Card's outreach mentioned earlier has garnered.
In terms of concrete actions taken, while some issuers took the steps outlined in the chart below, many didn't. The one that J.D. Power identified as being most meaningful to consumers — waived charges and fees — were granted by comparatively few issuers. Note that both the Venmo and Hotels.com cards covered at the beginning of this article are no-fee offerings.
Cabell notes that 2020 card satisfaction levels, overall, seemed pointed towards record levels in January and February 2020. "But that all reversed course when COVID-19 entered the equation, with satisfaction, trust, advocacy and brand image attributes resulting in sharp declines."
Cabell believes holding onto accounts in the long term will demand big improvement in communication with disgruntled customers. Email is the preferred channel for this, but strong communication through all digital channels is growing in importance and call center efficiency is at a premium.
Interestingly, the strongest impact has been seen at the extremes — the affluent and mass affluent consumer segments and among those financially hit by the pandemic. J.D. Power found that mainstream banking and mortgage lenders are seen as much more proactive in communicating with consumers during the pandemic than are card issuers.
An Intriguing Shift Takes Place During the Pandemic
The shift to digital channels throughout the pandemic has practically become a mantra in financial services, but Davidson says that Comperemedia, which has a massive network for tracking what consumers are receiving from marketers in major channels, found a strong contrarian trend.
During the pandemic credit card acquisition direct mail marketing picked up by 50%, while promotion via digital marketing was actually cut back. Davidson says that while digital has picked up a bit, it remains down historically.
Why have credit card marketers been leaning on this classic marketing channel?
"It's about credit card marketers going back to basics," says Davidson. While digital outreach has been a growth factor in recent years, the biggest cardholder bases were built largely on ads in envelopes or glossy postcards.
"The shift back to direct mail is about credit card marketers going back to basics."
— Andrew Davidson, Comperemedia
This shift goes beyond the media used. Davidson says many of the offers being made are based on "pulled credit scores." That is, card marketers are compiling lists of acquisition prospects based on their established credit scores at bureaus.
It's a very vintage way of targeting potential cardholders, "but it's a less-risky approach," according to Davidson, in the marketers' view. This ties in with reports that issuers have been tightening up on credit standards for new accounts. These classic methodologies can help narrow the field for issuers.
'Pockets of Opportunity' with Honed Marketing Pitches
While marketers and issuers of new card concepts face the dual challenges of consumers holding onto the cards they already have and constraining their card spending at present, Davidson believes there are what he calls "pockets of opportunity" that represent potential growth for issuers willing to work at it.
Synchrony's partnership with Venmo, for example, gives it a potential fresh base of 60 million Venmo app consumers for the new card, once it is rolled out in full.
Two pockets that Davidson has identified that issuers are going after are tie-ins with home improvement and with auto purchases. The first has been doing very well during the pandemic, and auto sales are back on an upswing both for new and used models.
Citi, for example, launched a new card partnership in September 2020 with Wayfair, the home furnishing retailer. Two cards are involved, one a private label card and the other a co-branded Mastercard. Both offer a choice of 5% rewards on Wayfair purchases or no-interest financing. Discover Card added Home Depot to the sellers where cardholders can earn 5% cashback bonuses on charges.
In the auto area, FNBO and Ford launched the FordPass Rewards Visa card in August 2020, which ties the card and its app to the car. Activity can build to levels entitling the holder to free maintenance work and rewards can be earned that are redeemable toward other dealership purchases. The app attached to the program can also link to the holder's vehicle, to show gasoline and other levels and even to unlock the door if the keys were left inside. The app also connects the user with roadside assistance.
GM and BMW are involved in card deals with banks, Goldman Sachs and U.S. Bank, respectively.
Davidson also thinks that as the recession deepens, secured cards will represent a growing opportunity. Heretofore they have been something of a niche product, although Amazon and Synchrony launched a joint secured product — Amazon Credit Builder — in 2019. Davidson notes that Chime, the popular challenger bank, has launched a secured card.
"Even in times of economic distress," says Davidson, "people need to build their credit strength."
This article was originally published on October 8, 2020 . All content © 2022 by The Financial Brand and may not be reproduced by any means without permission.
Find out how banks and credit unions can keep up with consumer demands for real-time connection and mobile-first experiences with SMS marketing.
Read More about SMS Marketing 101
Read the Blend + Elements Financial Case Study
See how lenders like Elements Financial use Blend's cloud banking software to spur growth across their entire consumer banking product line.
Read More about Read the Blend + Elements Financial Case Study


text:
Hackensack Meridian Health | 100 ACOs to Know 2016
Staff - Wednesday, August 24th, 2016 Print	| Email
Hackensack Meridian Health (Edison, N.J.). As the result of the newly minted merger between Hackensack University Health Network and Meridian Health in New Jersey, Hackensack Meridian Health has an impressive combined portfolio of ACOs. Hackensack brings the Hackensack Alliance ACO, which was one of the first 27 organizations to join the Medicare Shared Savings Program in April 2012. It generated more than $8 million in shared savings in its first two performance years. Meridian also brings an MSSP ACO, which has been in the program since 2013 and generated more than $7.2 million in shared savings in its first performance year. This year, Meridian launched a co-branded ACO with Aetna that includes Meridian's clinically integrated network, hospital-based physicians, affiliated providers and independent physicians.


Indonesia's Constitutional Court began hearing a legal challenge lodged by presidential contender Prabowo Subianto to overturn the results of last month's election, in which Jakarta Gov. Joko Widodo was declared the winner. Mr. Subianto said he would not accept the outcome if it resulted from cheating.
Previous Indonesia's Economic Growth Data Next Quiz: How Well Do You Know Jokowi?


To look at the magazines David Carson designs - from Surfer to Beach Culture to the new Ray Gun - you might imagine a tough guy who surfs all day and stays up all night listening to strange new music. But the real Carson is a calm, reasonable and thoughtful man. This designer, whose influence reaches far beyond the beach and new music scenes, once studied for a time in Switzerland, home of clean sans-serif types and grid-like modernist layouts - as full of open space as the Alps themselves.
"I could do Modern Maturity, or Golf Digest," he said. "They wouldn't look like Ray Gun or Beach Culture, but there would be some tweaks." Among the designers he most admires is Fabien Baron, who recently lent a stately open new look to Harper's Bazaar. Computers have changed the world of magazine design, but not in the mainstream.
The New Yorker has been translated to, but not transformed by, the Macintosh. Carson's work is testimony to the unexpected and surprising consequences of technology: that a neato, cute machine like the Macintosh could enable grit and grunge, sand and sin. Carson's magazines are Macintosh-inspired palimpsests, where the effects of scanners and programs such as Photoshop produce a mysterious and funky depth.
They are sooty windows with out-of-focus details that become abstract graphics and layers of type fading into each other, as if someone has wired a cable full of channels onto a single TV screen. Words double or echo, drift or stop short, as if someone were rapidly tuning a remote control. Carson prefers deadpan, tough, tattoo-like typefaces, wiry as the killers in a film noir.
He often samples the new generation of underground typefaces created at art schools, showcasing them like a Bill Graham of grunge bands. For Ray Gun, his visuals fit the music reviewed within. The pages are like a multi-track recording, a kind of controlled sampling of visual noise from a photograph, manipulated, stretched or squeezed. Call him the house party DJ of imagery.
Ray Gun also lacks page numbers, a fact, Carson noted, that went unremarked upon in the 50-odd letters the editors received after the first issue. Readers must tilt the magazines to read headlines, "knock outs," and even the articles themselves, and squint through layers of type. But these are engaging facts: They make the magazine, Carson said, more like an object - more solid.


BERLIN -- Volkswagen Group asked a U.S. district court to dismiss a class-action lawsuit filed on behalf of investors, arguing the tribunal cannot hear disputes over shares trading mostly in Germany.
The filing urges the judge in the court for the northern district of California to rely on a 2010 landmark Supreme Court ruling that says litigation over shares traded outside the U.S. can't be heard in the country, VW said Tuesday in an e-mailed statement.
Among the cases VW cited is also one by its holding company Porsche SE, which won dismissal of a $2 billion hedge fund case filed in the Manhattan U.S. district court.
Volkswagen was sued by several pension funds, including the Arkansas State Highway Employees' Retirement System and the Miami Police Relief & Pension Fund, which invested in VW's American depositary receipts.
The plaintiffs allege that the company defrauded them by misinforming about the dimension of the scandal involving software that allowed millions of cars to cheat emissions tests. The value of the ADRs have fallen 20 percent since the start of the scandal, similar to the decline of the German shares.
The carmaker is facing various investor lawsuits in Germany. A case filed in March by 278 institutional investors is seeking 3.3 billion euros ($3.4 billion) after more than $20 billion was wiped from the carmaker's market value. The California State Teachers' Retirement System and other institutional investors filed a suit in June, asking for as much as 700 million euros in damages.
Prosecutors in VW's home state of Lower Saxony, Germany, are also investigating former CEO Martin Winterkorn and current VW brand chief Herbert Diess for market market manipulation over the issue.
Lawyers for Winterkorn and Diess filed separate motions also asking the California court to dismiss the litigation.
The case fails to prove that former Winterkorn and Diess were directly involved in the preparation of "allegedly misleading statements," VW said.
Winterkorn's lawyers said any claims should be heard in Germany and that he had nothing to do with statements about diesel vehicles made by VW's U.S. unit.
Winterkorn said in a declaration to the court that he has not been to the United States since the diesel emissions scandal became public last September, and last visited in July 2015 for previously undisclosed test drives in Florida.


text:
Young buyers turn to the Bank of Mum and Dad
Latest, Property Investment
Gone are the days of paying off the family mortgage using one, or even two, incomes.
Research from RateCity.com.au showed a staggering number of young couples are needing parents to chip in to enter the property market.
The Study conducted last year shows Gen Ys – those born in the 80s to 00's – need three incomes to afford the repayments.
1 in 7 Gen Ys (under 35s) said they needed 3 incomes to afford repayments on their first home (double income plus another income i.e. parents
Almost half of 18-24 year old need help from mum and dad to buy a house
By comparison, half of Gen X respondents said they needed 2 incomes
Half of baby boomers surveyed said they paid for their mortgage with just 1 income.
1 in 3 Gen Y's are planning to buy their own home in the next five years, while 1 in 10 were planning on buying an investment property.
Gen X, born in the 60s to early 80s, needed two incomes to pay for their homes, while Baby Boomers paid of their homes on just one income.
Sally Tindall, money editor at RateCity.com.au, said more and more first home buyers were relying on their parents to get into the property market.
"A double income doesn't cut it for a lot of young would-be home-buyers now.
House prices are on the rise, as is cost of living, so it's really hard to save for a deposit," she said.
"That's why the bank of mum and dad has never been so popular.
It has a good reputation as a lender – with its long borrowing terms, flexible repayment options and sometimes with no interest attached."
RateCity.com.au research found that the biggest barrier to home-ownership was salary, with 68 per cent of Australians indicating that's where they fell short, followed by cost of living (59 per cent) and rising property prices (55 per cent).
"The cost of renting is a big hurdle too, with one in four people saying it made home-ownership out of reach," she said.
"Interestingly, rent was a bigger barrier for high income earners, which suggests that some of them could be living beyond their means, but less of a concern for Gen Y, probably because many are choosing to live in their parents' home for longer.
"While not all parents will be wealthy enough to contribute financially towards the deposit, many are helping out in other ways by going guarantor on the home loan and buying together as 'co-borrowers'."
For everyone else, there's a long a road of debt ahead, with some anticipating a retirement saddled with debt, the research showed.
"A third of 18-24 year olds think they won't be mortgage-free until age 55 or older, with half of those not expecting to be mortgage free until over 65," said Tindall.
"Lower income earners expect to be hit hardest, with one in 10 not expecting to pay off their mortgage until 75 or older."
RateCity.com.au survey, conducted by Sweeney Research
Do Property Values Really Double Every 7 to 10 years?
'Young buyers turn to the Bank of Mum and Dad' have no comments


Five more burglaries were reported in Lincoln between Thursday, May 27th and Friday, May 28th. The burglaries follow another set of seven similar incidents in the city, which happened during the past weekend, and were blamed on the hot weather.
This time, the burglars stole various goods from the five Lincoln locations, ranging from jewellery, cash, bicycles, motorcycles, meat, fish, and DVD players.
There were two burglaries reported on May 27th. The first was committed overnight, when offender(s) forced entry to the Lincoln Evangelical Church in Uffington close, via the rear door, and stole a DVD player.
The second May 27th burglary was committed at a property in Newark Road, where offender(s) forced entry to the house via French doors at the rear, and stole a Nintendo Wii console, jewellery and some cash. A nurse's style watch was also stolen.
Four other burglaries were reported on May 28th in Lincoln. Offender(s) entered the detached garage of a house on Westwood Drive via a side door, and wheeled away a child's black XT Sport Motorcycle.
A possibly connected incident happened on Almond Avenue, where offender(s) forced a shed door and stole three bicycles: one was a specialised Hard Rock Pro in titanium, the second was a GT Chucker XS1 in white, and the third was a Cobe Sanchez in red.
The third burglary of May 28th occurred overnight in the Lincoln Central Market, Sincil Street, when offender(s) forced entry to the Market building, possibly via a skylight. They attacked the butcher's stall and the fish stall, stealing a substantial quantity of meat and fish.
Anyone with information is asked to contact Lincolnshire Police on 0300 111 0300.


Highly talented, success-driven, and intuitive professional, offering more than 13 years of outstanding career in banking and financial services. Reliably effective in communicating with various customers as well as in determining and addressing their every need. Known as an energetic and enthusiastic individual with broad-based knowledge in retail banking, small business lending, and commercial loan policy. Equipped with exceptional organizational and communication skills, complemented with keen attention to details.


text:
Hanson, Raymond Charles (1913–1976)
by Peter John Tregear
Raymond Charles Hanson (1913-1976), composer and teacher, was born on 23 November 1913 at Burwood, Sydney, youngest of five children of William Hanson, an Australian-born railway engineer, and his wife Lilian, née Bennett, from England. The marriage broke up when Raymond was quite young. At his mother's insistence, he was raised as a Baptist; he was to remain a spiritual person, but his faith later wavered. A sickly child, he suffered from a bronchial complaint and a recurring infection left him almost deaf in his right ear. He listened to his eldest sister practising the piano and began composing at the age of 8. Educated at Burwood Public and Fort Street Boys' High schools, Hanson had to leave high school in third year. Because he was too poor to pay for piano lessons, he was taught gratis by Ann Spillane, and in 1930 gained the licentiate (piano) of the Associated Board of the Royal Academy of Music and the Royal College of Music. Until 1939 he scraped together a living from teaching the piano or working in menial occupations. He was gifted with a fine improvisatory ability and usually composed at the keyboard.
Having presented several recitals of his own works in the late 1930s, Hanson was awarded the Gordon Vickers scholarship in composition at the New South Wales State Conservatorium of Music, but World War II interrupted his studies after only two months. He served in the Australian Military Forces in 1941-46 and rose to sergeant while with the Army Education Service in Tasmania. Through his army service he developed a lasting interest in jazz: he met a number of jazz musicians in the American forces when he formed and arranged a concert party. After the war he resumed his scholarship, studying under Alexander Burnard and receiving encouragement from (Sir) Eugene Goossens.
In 1948 Hanson was awarded a fellowship of the conservatorium and began teaching aural training, a subject that would hold a particular fascination for him. In the early 1950s, with Leonard Teale, Roland Robinson and others, he formed the short-lived Australian Cultural Defence Movement which aimed at protecting Australian art from the perceived inroads being made by other cultures, particularly American. The movement eventually faltered under the weight of anti-communist criticism. Hanson recalled that 'culture' was then considered a dirty word, 'associated principally with strong left ideas and more principally with communism'. He believed that his association with the A.C.D.M. and his later involvement with the Australian-Soviet Friendship Society were detrimental to his professional career and the attainment of a salaried position at the conservatorium.
Nevertheless, Hanson had much success as a teacher of aural training, and later harmony, orchestration, and composition. His teaching was influenced by the treatises of Paul Hindemith. Jazz and classical musicians alike respected his ability and dedication, and many sought private lessons from him, among them Don Burrows and Larry Sitsky. Lessons often ended in long discussions of philosophy or politics.
At St Matthew's Anglican Church, Manly, on 15 September 1956 Hanson married Moira Winifred Young (d.1975), a 23-year-old student at the conservatorium. The marriage proved difficult. They moved in turn to five different northern suburbs; he was troubled by failing health as his domestic situation deteriorated. In May 1967, while examining in Canberra, he suffered a heart attack. In September he was appointed senior lecturer in composition at the conservatorium.
An unpretentious man, Hanson was respected by his colleagues. In his prime he was also active in politics and sport, especially cricket. Towards the end of his life, however, he was increasingly depressive in outlook and uncomfortable with people in authority. Whereas in the 1940s his compositions were considered too radical to be popular, by the 1960s he was considered too conservative, a perception he did not resist, though it sorely troubled him. Disenchanted with the avant-garde, he remained committed to an empirical and craftsman-like approach to music, revealing traces of English pastoralism as well as the influence of Hindemith. Hanson preferred to explore the freedom, not the stricture, of the twelve-note scale and was fascinated by the consequent possibilities for harmony and linear development.
In 1973 he received a $9000 fellowship from the Federal government to support him while he composed Jane Greer, an opera about the Rum Rebellion; James Thomson wrote the libretto; the work was never staged. Hanson was appointed A.M. in 1976. Survived by his three daughters, he died of myocardial infarction on 6 December that year at his Thornleigh home and was cremated.
Hanson's surviving works include several operas, a symphony, and four concerti, of which the trumpet concerto (1948) is best known and was released worldwide by RCA of Australia Pty Ltd in 1969. His impressive Piano Sonata (op. 12), composed between 1938 and 1941, reflects the composer's feelings about the fall of Paris in World War II. Massive and technically difficult, in 1968 it was reworked with the encouragement of the Sydney pianist Igor Hmelnitsky who later recorded it. An oratorio in two parts, The Immortal Touch (1976), based on the words of the Indian poet-philosopher Sir Rabindranath Tagore, is the most striking example of Hanson's preoccupation with the metaphysical. He also wrote scores for film, television and radio, and jazz music and arrangements. His failure to attract lasting recognition as a composer resulted from inadequate self-promotion, and from the official and public attitude towards Australian composers which he and others of his generation had to endure.
F. Callaway and D. Tunley (eds), Australian Composition in the Twentieth Century (Melb, 1978)
Australian Journal of Music Education, 20, 1977, p 29
Sydney Morning Herald, 1, 5 Oct 1970, 11 Dec 1973, 8 Dec 1976
H. de Berg, interview with Raymond Hanson (transcript, 1973, National Library of Australia)
private information.
Peter John Tregear, 'Hanson, Raymond Charles (1913–1976)', Australian Dictionary of Biography, National Centre of Biography, Australian National University, http://adb.online.anu.edu.au/biography/hanson-raymond-charles-10421/text18471, published first in hardcopy 1996, accessed online 21 January 2020.
Burwood, Sydney, New South Wales, Australia
Thornleigh, Sydney, New South Wales, Australia
music conservatorium teacher