Свобода прессы в России: «системное подавление»
Почему Россия остается одной из самых опасных стран для журналистов?
В международных индексах свободы прессы уже в течение 12 лет Россия занимает одно из последних мест. К критериям, по которым определяется уровень свободы СМИ в стране, относятся в том числе: наличие цензуры, личная безопасность журналистов, степень присутствия государства на медиа-рынке в качестве собственника СМИ, раскрываемость преступлений против представителей прессы, доступ журналистов к информации, а также ограничения для прессы, заложенные в законодательстве. По всем этим параметрам Россия традиционно остается в хвосте списков, которые составляют неправительственные организации или государственные комиссии других стран. Одним из наиболее важных индикаторов «несвободы» считается статистика по нападениям на журналистов, убийствам и раскрываемости таких преступлений. Но даже в этой статистике присутствуют огромные различия. К примеру, американский Комитет по защите журналистов (CPJ) сообщает о «19 убийствах журналистов с тех пор, как Владимир Путин пришел к власти». Другая известная организация Международная федерация журналистов (IFJ) на своем интернет-сайте публикует таблицу гибели журналистов в России с 1993 по 2009 годы. В таблице приводятся личные данные каждого погибшего или пропавшего без вести журналиста, а также обстоятельства гибели и официальная версия происшествия. Согласно данным IFJ, за последние 15 лет в России погибли 313 журналистов. IFJ сообщает, что 86 из них погибли в связи со служебной деятельностью, а 38, «возможно, были убиты за свои публикации». Несмотря на расхождения в цифрах, IFJ и CPJ отмечают, что ни одно из убийств журналистов в России не было раскрыто, и общество не увидело открытого публичного расследования этих преступлений. Отмечается также, что больше всего журналистов гибнет на Северном Кавказе или в связи с расследованиями событий на Кавказе. Опыт показывает, что в основные обзоры насилия против прессы чаще всего попадают случаи, происходящие в мейнстрим-медиа, тогда как нападения и убийства журналистов в провинциях остаются чаще всего незамеченными российским обществом. Наибольшую реакцию в России вызвали убийства Владислава Листьева, Пола Хлебникова, Анны Политковской и последнее нападение на корреспондента газеты «Коммерсантъ» Олега Кашина. В то же время убийства известных кавказских журналистов Натальи Эстемировой, Магомеда Евлоева и десятков других не вызывали у российского медиа-сообщества такой солидарности и острой реакции, как это произошло в случае с избиением Олега Кашина. Еще один малоисследованный аспект проблемы: бегство журналистов из России. Точных данных о количестве российских журналистов, попросивших или получивших политическое убежище за рубежом, нет. В различных интернет-ресурсах приводится цифра 40 человек за последние 10 лет. С 2007 года только США предоставили политическое убежище 4 журналистам с Северного Кавказа. Вынужденные уехать из страны журналисты в своих комментариях для СМИ рассказывают о причинах, подтолкнувших их к эмиграции. Во многих случаях речь идет о преследованиях и угрозах со стороны российских спецслужб, судебных органов и других властных структур. Еще одним признаком ограничения свободы слова эксперты называют выдавливание неугодной прессы. Международная организация «Интерньюс», занимающаяся обучением журналистов, была вынуждена закрыть свои программы в России после ряда публичных скандалов и нападок на главу «Интерньюс» Манану Асламзян. В 2010 году Асламзян получила премию ТЭФИ за заслуги в становлении российской журналистики. Однако на церемонии вручения награды в Москве никто не решился произнести ее имя со сцены. Работу в России также был вынужден свернуть лондонский Институт по освещению войны и мира (IWPR). Координаторы IWPR систематически преследовались представителями российских властей, офисы подвергались обыскам с конфискацией всей техники, что делало их работу невозможной. Основатель российского Центра экстремальной журналистики (ЦЭЖ) Олег Панфилов в комментарии «Голосу Америки» отметил, что не ожидает какого-либо улучшения с состоянием свободы прессы в России. Панфилов рассказывает, что был вынужден уехать из России из-за полной изоляции и публичных моральных унижений, которые он получал в связи со своей правозащитной деятельностью. По словам Олега Панфилова, в России пресса подавляется системно. В этом процессе принимают участие все ветви власти: от Госдумы до судов и милиции. Он также отметил, что количество уголовных дел против журналистов в мониторах ЦЭЖ стремительно возрастает, свидетельствуя о массовом участии судов в подавлении свободы прессы. Еще более тревожная тенденция, по мнению Панфилова – преследование блогеров: «Люди, выражающие свое мнение в Интернете, все чаще оказываются объектом преследований со стороны спецслужб. Мы фиксируем до 70 уголовных дел против блогеров по всей России ежегодно». Представитель организации Electronic Frontier, выступающей за свободу слова во всемирной сети, Микаэль Стурше в комментарии для Русской службы «Голоса Америки» выразил опасение, что Интернет в России усилиями властей может столкнуться с такими же ограничениями, какие ввело правительство Китая. Стурше, так же как и Панфилов, считает подавление прессы в России следствием системного кризиса власти, которая «маневрирует на грани диктатуры». Координатор CPJ Нина Огнянова более позитивно смотрит на будущее взаимоотношений прессы и власти в России. Она считает, что нынешняя власть в Кремле прилагает усилия для улучшения состояния свободы слова в стране, по крайней мере, в области расследования убийств журналистов. В журналистике с 1995 года. До прихода на «Голос Америки» в 2010 году работала собкором по Северному Кавказу в агентстве «Ассошиэйтед пресс», в «Общей газете» и в «Новой газете». С января 2016 г. работает в составе команды отдела Extremism Watch Desk "Голоса Америки"