Обзор печати от 27 октября 2006 г.
Телемост президента. Отповедь разгневанной женщины. «Горький парадокс» убийства Политковской
Американская пресса продолжает комментировать состоявшийся в среду радиотелемост, во время которого президент России Владимир Путин отвечал на вопросы россиян в прямом эфире. Появление Путина в этих телемостах стало традиционным за годы его правления и проводилось в пятый раз. «Нынешний телемост подкрепил сложившееся в России представление о Путине как об открытом, способном и отзывчивом лидере, – отмечает . – Согласно последнему опросу общественного мнения, проведенному социологическим центром Юрия Левады, 77% респондентов положительно оценивают его деятельность на посту президента». Многие издания не прошли мимо сюжета, затронутого во время телемоста и связанного с недавним не совсем корректным высказыванием Путина во время совместной пресс-конференции с израильским премьером Эхудом Ольмертом. Как сообщали российские и зарубежные средства массовой информации, под конец пресс-конференции техническая служба не успела по неизвестной причине отключить микрофоны, и всеобщим достоянием стал панегирик Путина в адрес израильского президента Моше Кацава. Кацаву недавно были предъявлены обвинения в сексуальных домогательствах в отношении своих подчиненных. По-иному расценил действия своего израильского коллеги президент Путин. Газеты всего мира обошла его сакраментальная фраза: «Какой мощный мужик этот Кацав! Мы и не подозревали: подумать только – десять женщин изнасиловал!» На реплику Путина откликнулась в  из Брюсселя читательница по имени Елена Марков. «Грубым замечаниям Путина по поводу насилия над женщинами удивляться не приходится, – пишет она в письме в редакцию. – Совершенно очевидно, что большинство мировых лидеров-мужчин принимают ответственные и зачастую трагические решения в духе мачизма, вместо того, чтобы пользоваться более приспособленными для умственной деятельности частями тела». «Но не унывайте, сестры, – продолжает бельгийская читательница с русской фамилией, – не расстраивайтесь из-за умозаключений Путина. Они не могут вызвать ничего, кроме сожаления. Грядет век женского триумфа. Настал наш черед решать мировые проблемы – неужели мы осрамимся перед мужчинами? А они могут проявлять свой мачизм в пивнушках, – там ему и место». Сообщают американские СМИ и о концовке этой истории. «Отвечая на вопросы телезрителей и радиослушателей, Путин постарался все обернуть в шутку, – пишет . – Не отрицая сказанного, российский президент заявил, что журналисты услышали только обрывки его фразы, после чего начали «муссировать эту тему». В заключение Путин слегка пожурил слишком настырных корреспондентов: «Могу сказать так, как мы в свое время шутили, когда я работал в совершенно другой организации: их прислали подглядывать, а они подслушивают. Некрасиво». Журнал  обычно совершенно избегает российской тематики. Редкое исключение – последний номер этого издания. На дискуссионной полосе журнал напечатал статью известной журналистки Катрины ванден Хевел, посвященную памяти Анны Политковской. «Убийство Анны Политковской 7 октября вызвало необычно громкий отклик ее коллег и сограждан, – пишет автор. – "После этой трагедии мы обязаны изменить создавшуюся ситуацию и покончить с пассивностью общественных организаций и журналистского сообщества", – сказал мне мой русский друг-журналист за несколько часов до демонстрации протеста против этого преступления и требования к властям провести немедленное расследование, на которую собралось три тысячи человек». «Убийство Политковской вызвало шок, но для всех, кто следит за российской политической жизнью, оно не явилось сюрпризом, – продолжает автор. – Я несколько раз встречалась с Политковской в Москве и в Нью-Йорке. По ее спокойной, я бы даже сказала, застенчивой манере поведения трудно было представить, что перед тобой журналист, до предела возмущенный творящейся в стране несправедливостью и коррупцией». «Кое-то, например, газета «Вашингтон пост», возлагает вину за убийство Политковской на президента Путина. Но вряд ли это удовлетворительное или исчерпывающее объяснение, – считает автор статьи. – Начиная с 1992 года, в России были убиты сорок два журналиста, и них тридцать – при предшественнике Путина Борисе Ельцине. Большинство этих убийств были заказными, и ни одно до сих пор не раскрыто. Кстати сказать, Анну Политковскую похоронили на том же кладбище, где покоятся останки другого известного журналиста – Дмитрия Холодова, который занимался расследованием финансовых махинаций в российской армии». «За отчетами об убийстве Анны Политковской все как-то позабыли о горьком парадоксе: оно произошло в двадцатую годовщину с начала провозглашенной Михаилом Горбачевым политики гласности. В результате этой политики в России очень быстро возникла свободная пресса. Стоит отметить и реакцию Михаила Горбачева на этот откат от гласности (к слову, бывший советский президент недавно стал одним из главных держателей акций «Новой газеты»). Горбачев назвал убийство Политковской «тяжелым преступлением против страны и против всех нас, против всей демократических и независимых средств массовой информации», – пишет Катрина ванден Хевел в журнале «Нейшн».