Россия и КНР – соперники или партнеры в энергетике?
Интервью со специалистом в области нефти и газа, бывшим советником правительства США Эдвардом Чау
Эксперты все чаще высказывают мнения о том, что Россия и Китай – соперники на энергетическом рынке в Центральной Азии. По просьбе Русской службы «Голоса Америки» это мнение комментирует специалист в области нефти и газа, бывший советник правительства США поделился Эдвард Чау Наджия Бадыкова: Так все же соперники ли Россия и Китай или партнеры в регионе? Эдвард Чау: Это очень интересный вопрос, и я не уверен, что кто-то знает ответ на него. С одной стороны Россия, Китай и Казахстан – ключевые партнеры в Шанхайской организации сотрудничества, и у них, включая Китай, общие интересы в развитии экономического сотрудничества в рамках региона. Есть у них также и общие проблемы. В то же время Казахстан, Россия и Туркменистан заинтересованы в поставках газа и нефти на стремительно растущий китайский рынок. Поэтому, конечно, вопрос состоит в том, собираются ли они объединить усилия, так как это очень отдаленный рынок. В соответствии с экономической целесообразностью и привлекательностью этих проектов необходимо объединение усилий для экспорта энергетических ресурсов, например, Сибири, Казахстана и Туркменистана. Но неизвестно, будут ли эти страны соперничать за рынки сбыта или все-таки сотрудничать. Я думаю, мы не знаем ответа на этот вопрос. С точки зрения стабильности нефтяного рынка мы, конечно, желали бы, чтобы страны кооперировали, нежели соперничали, ибо это, по сути, приводит к дестабилизации с обеих сторон. И было бы еще лучше, если бы японцы, корейцы и китайцы объединились также и для обеспечения стабильного рынка для нефти и газа из Центральной Азии: это была бы беспроигрышная ситуация для всех сторон. Но будут ли они сотрудничать или соперничать, как они делают традиционно, – я думаю, мы увидим в течение следующих 5-10 лет. Н.Б.: Россия недавно подписала соглашение с Китаем о строительстве трубопровода, по которому российский газ будет поступать китайским потребителям. Однако сразу после подписания этого соглашения Китай заключил аналогичное соглашение с руководством Туркменистана. На сколько реальны эти проекты? Э.Ч.: Все проекты по транспортировке нефти и газа очень трудоемкие и продолжительные. Займет многие годы не только строительство, но и обсуждение коммерческих и финансовых вопросов, поиски инвесторов и банков. Это только начальная стадия. Говоря о России, пока идет только обсуждение разработки новых месторождений в Восточной Сибири. В случае с Туркменистаном серьезным является вопрос о добыче и выполнении уже заключенных соглашений. Поэтому выполнение этих проектов требует не только строительства газо- и нефтепроводов, но и разведку и введение в эксплуатацию новых месторождений. Итак, все эти проекты находятся на ранней стадии, в периоде, который необходим в принципе. Поэтому я бы сказал, что проекты – только в начале долгого пути. Н.Б.: США и Россия в Центральной Азии – по большей части партнеры или соперники в энергетической области? Э.Ч.: Это опять же сложный вопрос. Дело в том, что на Западе правительство и экономические субъекты не связаны непосредственно. Правительство США не контролирует напрямую коммерческие действия, например, таких компаний, как ExxonMobil или Chevron в Центральной Азии, несмотря на то, что они работают в соответствии с законами и правилами США. Ситуация с Россией немного иная. Правительство имеет значительное – как прямое, так и косвенное – влияние в нефтегазовой отрасли. В целом российской общественности может казаться, что существует конкуренция, когда американские компании инвестируют в Казахстане: это нормально. Но иногда восприятие может быть ошибочным. Для американцев, например, действия «Лукойла» также воспринимаются как конкуренция, но когда дело доходит до «Роснефти», «Газпрома» или других компаний, где влияние правительства велико, то Запад начинает рассматривать их как продолжение внешней политики России. Я думаю, сложно сказать, где конкуренция, где сотрудничество, а где взаимное дополнение. Например, «Лукойл» – партнер в проекте разработки Тенгизского месторождения, где Chevron имеет большую часть акций. То есть партнерство возможно, но, к сожалению, политики и общественность очень часто хотят видеть, что они конкуренты – наверное, потому, что это больше впечатляет и имеет более новостной характер.