Отголоски Беслана на Северном Кавказе
Мадина Магамадова: «Война, как бы она ни называлась, остается войной»
Через пять лет после событий в Беслане Россия отмечает 3 сентября как День антитеррористической солидарности. Незадолго до этого, сообщает российский Центр экстремальной журналистики, президент Дмитрий Медведев призвал исключить из обихода выражение «исламский экстремист». «Мы не должны называть экстремистов исламскими экстремистами. Правильное наименование бандитов - просто бандит, у него нет религиозного содержания, даже если у него где-то в голове крутится, что он правоверный мусульманин. Он не мусульманин, он бандит, - сказал президент Медведев в Сочи на встрече с муфтиями и главами регионов Северного Кавказа. - Так их и нужно называть… в средствах массовой информации». Главе Комитета солдатских матерей Чечни Мадине Магамадовой по душе такая оценка президента России: «Это очень правильно. Высказывание Медведева – очень точное. Бандиты никогда не имеют религии». Чеченская правозащитница отмечает, что хотя в республике ведутся восстановительные работы, и Грозный за последнее время внешне преобразился, «война, как бы она ни называлась, остается войной. Люди страдают, погибают женщины, дети, старики. А те, кто молод, старятся во время войны». Мадина Магамадова за последние 14 лет побывала в самых горячих точках Северного Кавказа. По ее словам, невозможно однозначно оценить успехи борьбы властей с терроризмом в регионе. Ее тревожит, что по-прежнему в Чечне, Ингушетии и Дагестане исчезают люди, убивают журналистов и правозащитников: «Несколько лет назад правительство Голландии предложило мне убежище, но я вернулась в Чечню, потому что не могла оставить на произвол судьбы обездоленных людей. В этом – наша миссия. Правозащитники – это, по сути, единственная надежда на справедливость для тех, кто потерял своих близких и стал жертвой произвола. Но когда я узнала об убийстве Наташи (Эстемировой) и Заремы (Садулаевой) и ее мужа, у меня, честно говоря, ноги подкосились. Я подумала, может, нам тоже следует свернуть свою правозащитную деятельность в Чечне». Против этого Мадину Магамадову останавливает сознание того, насколько важна деятельность Комитета солдатских матерей Чечни: «Сейчас мы собираем подписи под обращением к уполномоченному по правам человека при президенте Медведеве, в котором просим создать федеральную комиссию по поиску без вести пропавших и открыть у нас лабораторию по установлению личности на основе анализа ДНК. Но когда мы обращаемся к людям с просьбой подписать этот документ, многие отказываются. Они боятся: «А вдруг с нами тоже что-то случится, если мы поставим свою подпись». Самое страшное - это то, что источник нестабильности и угроза, нависшая над жителями Чечни и соседних республик, безлики, говорит Мадина: «Только те силы, которым нужна продолжающаяся, тлеющая война на Кавказе, убивают наших коллег. У этих сил не лица. Они орудуют в масках, в машинах без опознавательных знаков и номеров. Так происходит всегда с двухтысячного года. Но когда таким образом похищали и убивали простых людей, большого шума не было. А когда подняли руку на правозащитников, известных людей, много сделавших для защиты прав человека, об этом всем стало известно. Но те, кто совершил эти злодеяния остаются безликими». Глава комитета солдатских матерей Чечни Мадина Магамадова, автор книги «Чечня: Тени исчезнувших» сказала «Голосу Америки по телефону из Грозного, что через пять лет после трагедии в Беслане, даже когда произносится слово «Беслан», ее охватывает ужас: «Это была очень большая трагедия не только Кавказа, а всего мира». По словам Мадины, девять из десяти человек в Грозном, с которыми она говорила накануне 1 сентября, не хотели в этот день вести своих детей в школу: «После громких убийств Натальи Эстемировой, Заремы Садулаевой и ее супруга, и целой серии взрывов, когда было много погибших и раненых, людей люди очень напуганы, а вдруг, говорят, что-то случится. Хотя внешне у нас все спокойно: работает общественный транспорт, по улицам ходят люди, отремонтированы дома,- все равно в душе у жителей города остается тревога. Правда, когда моя сотрудница 1 сентября отводила в школу четверых детей, которых без отца воспитывает женщина, страдающая онкологическим заболеванием, она заметила, что в первый учебный день в школе было много детей. Это вселяет надежду, что люди постепенно переходят порог страха».