Тактическое ядерное оружие не подпадает под новый Договор о СНВ
Удастся ли когда-либо договориться о его ограничении?
Новый Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений, или СНВ, недавно подписанный США и Россией, имеет отношение только к ядерному оружию дальнего радиуса действия. Теперь вопрос заключается в том, переключится ли внимание Вашингтона и Москвы на ядерное оружие ближнего радиуса действия, или, как его еще называют, тактическое оружие. Новый Договор о СНВ заменяет собой заключенный в 1991 году СНВ-1, срок действия которого истек в декабре прошлого года. В соответствии с ним установлен лимит – 1 550 стратегических ядерных боеголовок (дальнего радиуса действия) на развернутых средствах доставки ядерного оружия. Некоторые из этих боеголовок могут быть установлены на межконтинентальные баллистические ракеты, или МБР, запускаемые из подземных пусковых установок, или из шахт. В качестве средств доставки боеголовок дальнего радиуса действия могут быть также тяжелые (стратегические) бомбардировщики или подводные лодки. Эксперты отмечают, что существует еще один класс ядерного оружия, на который необходимо обратить внимание. Речь идет о тактическом ядерном оружии, или ядерных боеголовках ближнего радиуса действия, включая ракеты наземного и воздушного базирования с радиусом действия менее 500 километров. Этот вид оружия также называют «оружием поля боя». По словам Дэрила Кимбалла, исполнительного директора Ассоциации по контролю над вооружениями, частной исследовательской фирмы, в том, что касается тактического ядерного оружия, у России подавляющее превосходство над США. «Согласно различным независимым оценкам, общее число единиц тактического ядерного оружия, имеющегося у России, составляет от 2 до 4 тысяч, – рассказывает Кимбалл. – В настоящее время реальность такова, что из всего этого количества лишь несколько сотен единиц, вероятно, развернуты таким образом, что их можно было бы использовать через несколько дней или недель. Остальные же средства глубоко законсервированы, находятся в разных состояниях боеготовности, либо даже в разобранном состоянии, и попросту не готовы для использования. У Соединенных Штатов же всего несколько сотен тактических боеголовок, причем определенная часть – вероятно, около 200 – хранится в Европе на пяти европейских базах НАТО (в Бельгии, Голландии, Германии, Италии и Турции), теоретически для использования в случае конфликта в Европе». По словам многих экспертов, вероятность войны между Россией и НАТО в Европе практически равна нулю. Фрэнк Миллер, в прошлом высокопоставленный член Совета национальной безопасности (при президенте Джордже Буше-младшем), отмечает, что наличие у России столь большого арсенала тактического ядерного оружия ничем логически не обосновано. «Русские считают, что качество их обычных вооружений, или неядерных средств ведения войны, настолько ухудшилось, что им приходится полагаться на тактическое ядерное оружие, которое нацелено в основном на Китай, – объясняет эксперт. – Это представляется довольно нелепым. Для страны, пострадавшей от Чернобыльской аварии, идея о том, что если обычное сдерживание окажется неэффективным, и придется использовать тактическое ядерное оружие против Китая, не выдерживает критики. И то, что они смогут применить это оружие для демонстрации Пекину, что он просчитался, просто уму непостижимо. Тысячи же единиц этого оружия не имеет абсолютно никакого смысла». По словам экспертов, российское тактическое ядерное оружие представляет конкретный риск в плане безопасности, чего нельзя сказать о ядерных боеголовок дальнего радиуса действия. Вот что говорит Джозеф Сиринсионе, президент организации Ploughshares Fund, занимающейся вопросами политики в области ядерных вооружений: «Стратегические боеголовки прикреплены к очень большим кускам металла – к МБР, бомбардировщикам, подводным лодкам. Это, конечно, представляет определенную угрозу безопасности, но риск того, что оружие может быть похищено, очень невелик». «Что же касается тактического оружия, – продолжает Сиринсионе, – боеголовки все еще рассредоточены между десятком различных хранилищ по всей территории России, и их гораздо проще украсть. Они более мобильны и, несмотря на то, что это, тем не менее, довольно тяжелые предметы, их можно погрузить на грузовик или в микроавтобус. Так что есть повод для беспокойства, в том плане, что в результате подкупа или проникновения на ядерные объекты этим оружием могут завладеть некоторые силы, например, исламские фундаменталисты или чеченские боевики. В этом смысле риск того, что ядерное оружие может оказаться в руках террористов, более высок». В новом Договоре о СНВ ничего не сказано о тактическом ядерном оружии. Критики этого договора утверждают, что ядерное оружие должно быть частью переговоров по СНВ. Однако многие эксперты, в том числе Дэрил Кимбалл, отмечают, что новый Договор СНВ имеет лишь одну цель – сокращение и ограничение ядерных вооружений дальнего радиуса действия. При обсуждении этих вопросов речь о тактических вооружениях не шла. «США и Россия никогда не заключали никаких соглашений об ограничении тактических ядерных вооружений, – подчеркивает он. – Администрации Рейгана это не удалось. Администрации Джорджа Герберта Уокера Буша это также не удалось. Не удалось это администрации Клинтона и второго Буша. Так что это довольно сложная проблема. И я думаю, что было крайне нереалистично ожидать того, что администрация Обамы менее, чем через год после прихода к власти, сможет не только договориться о дальнейшем сокращении количества стратегических боеголовок, но также впервые в истории убедить русских в необходимости сокращения тактических ядерных вооружений». Тем не менее, многие аналитики считают, что в ходе следующего раунда переговоров между Москвой и Вашингтоном по вопросам контроля над вооружениями необходимо обсудить также тактические ядерные вооружения. Вместе с тем, они отмечают, что обсуждение этих вопросов может быть начато только после того, как Сенат США и российская Госдума ратифицируют новый Договор СНВ. По словам экспертов, если этот договор будет отвергнут, это лишит стороны шансов на дальнейшие переговоры о контроле над вооружениями.