Не так страшен СНВ-3…
«За» и «против» ключевого договора между Россией и Америкой
В американской столице продолжаются дебаты по поводу достоинств и недостатков нового соглашения и сокращении стратегических наступательных вооружений, подписанного 8 апреля в Праге президентами США и России. Для вступления соглашения в силу его должны ратифицировать американский Конгресс и российская Дума. Белый дом надеется, что американские законодатели смогут провести голосование по соглашению до того, как Конгресс уйдет на традиционные летние каникулы. На пути ратификации, впрочем, многочисленные сомнения республиканских политиков, опасающихся, что договор принесет США больше вреда, чем пользы. Накануне эксперты в вашингтонском институте Брукингс (Brookings) попытались развеять сомнения скептиков по СНВ -3. Стивен Пайфер, эксперт по ядерным вооружениям, институт Брукингс: «Военные чиновники России и США в процессе создания этого соглашения стремились к упрощению процесса проведения проверок и сокращению их стоимости. У сторон было 15 лет для того, чтобы выработать эффективный механизм проведения проверок. Вопрос, который необходимо задавать в данном случае, предусматривает ли СНВ-3 необходимые механизмы мониторинга и проверки, которые позволят США своевременно выявить ощутимые военные нарушения со стороны России? Своевременно для США, в данном случае, означает получение информации вовремя для того, чтобы предпринять меры по предотвращению действий России, которые бы могли стать угрозой для наших интересов. Мой ответ на этот вопрос: договор СНВ-3 дает США возможность проводить необходимые проверки и стоять на защите собственных интересов. Мы можем быть уверены, что в рамках СНВ-3 выявим все значительные нарушения. Согласно этому документу, стороны обмениваются огромным объемом информации и утаить что - либо в этом случае очень сложно. Русские обязаны будут нас снабжать не только данными о количестве боеголовок, но сведениями об их расположении. Впервые по этому соглашению каждая межконтинентальная баллистическая ракета будет иметь свой уникальный идентификационный номер, по которому можно будет ее проследить с момента производства до момента уничтожения. Новый СНВ также отличается упрощенной процедурой проверок. В предыдущем соглашении о СНВ было предусмотрено от 10 до 12 разных видов проверок, СНВ – 3 предусматривает два типа. Однако благодаря этим двум типам инспекций, мы сможем получать больше информации о том, что делают русские, в частности потому, что мы получим доступ и к некоторым ядерным объектам в России». Мортон Гальперин, советник Института открытого общества, работавший над вопросами ядерного разоружения в администрациях президентов Клинтона, Никсона, Джонсона и Кеннеди: «Россия пригрозила выходом из договора, в случае если мы будем наращивать наш противоракетный арсенал. США тоже оставляют за собой право выйти из договора, если Россия будет наращивать свою противоракетную оборону. Однако если мы будем придерживаться наших текущих планов размещения систем противоракетной обороны для того, чтобы ответить на угрозу, исходящую со стороны Ирана и Северной Кореи, это не представляет никакой угрозы для России, и ни у кого не будет возможности выходить из соглашения». Стивен Пайфер : «Когда мы говорим о возможном мошенничестве русских и несоблюдении ими заключенного соглашения, мы должны концентрироваться на вещах, которые могут реально нанести ущерб нашим целям и интересам. Я думаю, что имея СНВ-3 и те технические средства, которыми мы обладаем, мы сможем эффективно предотвращать любые попытки России «смошенничать» по этому соглашению. Какое-то количество ракет без нашего ведома русские, конечно, смогут произвести, но на баланс сил это никак не повлияет. Большое количество ракет незамеченными русские произвести не смогут. У нас есть механизмы ( в частности, механизм проверки), который послужит для русских дестимулирующей мерой. Работать это будет следующим образом: к примеру, русские захотят установить на ракетах дополнительные неучтенные боеголовки. Мы 10 раз в год можем отправить в Россию наших инспекторов на, допустим, военную базу, на которой располагаются ракетоносители. Инспекторы покажут на любую подводную лодку, выберут, скажем, ракету номер 6, попросят ее вскрыть и смогут убедиться, что на ней, как и продекларировано, 4 боеголовки, а не больше». Анжела Стент, директор Центра исследований Евразии, России и Восточной Европы университета Джорджтаун : «Обсуждая и ратифицируя СНВ-3, мы посылаем русским сигнал о том, что относимся к ним, как к равным партнерам в этом вопросе. Это соглашение имеет огромное значения для закладывания основы конструктивных взаимоотношений с Россией, и, на сегодняшний день, это главное достижение перезагрузки. Я считаю, что благодаря приверженности США к обсуждению этого вопроса перезагрузка, собственно, и стала возможной. Сотрудничество с Россией имеет для США огромное значение в целом ряде глобальных аспектов. Мы - две крупнейшие ядерные державы, в наших руках «ключи» будущего ядерного разоружения на планете. Россия играет ключевую руль в успехе тех целей, которые мы перед собой ставим, включая успех операции в Афганистане, переговоры по Ирану и борьбу с терроризмом. Недоброжелательность и непонимание со стороны России, в свою очередь, может сделать для нас эти цели недостижимыми. Если СНВ-3 не будет ратифицирован, это может повлиять на динамику отношений США и России в целом. Это также, без сомнения, отразится на целом спектре целей, которые США пытаются достичь на мировой арене». Дэррил Кимбэлл – исполнительный директор Ассоциации по контролю за вооружениями (Arms Control Association): «Сенат провел уже около 20 слушаний по СНВ-3. У сенаторов есть вся необходимая информация, чтобы принять решение. Безусловно, решение такого важного вопроса требует времени, но при этом необходимо помнить, что сейчас мы живем в мире, в котором нет никакой системы регулирования двух крупнейших мировых ядерных арсеналов. Сейчас у нас нет механизмов, которые бы позволили осуществлять контроль российских стратегических вооружений. Чем дольше мы находимся в таком подвешенном состоянии, тем меньше информации по этому вопросу мы будем иметь в дальнейшем. Уверенности в себе это нам, безусловно, не придаст, и находиться в таком состоянии неопределенное количество времени мы просто не можем». Стивен Пайфер : «В СНВ-3 нет ограничений на средства противоракетной обороны. Противоракетная оборона в этом документе упоминается дважды – в преамбуле, где говорится о связи наступательных и оборонительных вооружений, однако, это ни к чему не обязывает стороны. В статье 5, параграф 3, сторонам запрещается размещать ракеты- перехватчики на атомных подводных лодках. Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь считал хорошей идеей размещать ракеты-перехватчики на субмаринах. Об этом дискутировали некоторое время назад, но, насколько я знаю, дискуссии ни к чему не привели. Таким образом, можно конечно сказать, что СНВ-3 накладывает ограничения на противоракетную оборону, однако, с другой стороны, это ограничения на то, что мы и так не собирались делать». Мортон Гальперин: «Нам нет смысла беспокоиться о тактических вооружениях. У русских в этой области будет преимущество вне зависимости от того, ратифицируем мы СНВ-3, или нет. Произошло это потому, что, как минимум, 3 американские администрации приняли правильное, на мой взгляд, решение о том, что тактические вооружения для США - не приоритет. Русские примеру сокращения тактических вооружений, к сожалению, не последовали. При этом мы оставляем за собой право, даже когда СНВ-3 будет ратифицирован, развивать тактические вооружения. Другоe дело, что планов у нас таких нет». Журналист-международник cо стажем работы в России, Центральной Азии, Великобритании и США. На Русской службе "Голоса Америки" - с 2010 года. Освещает темы политики, международных отношений, экономики, культуры. Автор и ведущая программы «Настоящее время. Итоги»