Выборы: о чем говорят и о чем не говорят российские СМИ
Джон Скуайр: «Телевидение – это очень мощный инструмент. Если бы кто-то говорил обо мне 10 минут по первому каналу, то и я бы мог стать президентом»
Старший специалист по России и Восточной Европе Национального Фонда за демократию  в интервью Русской службе «Голоса Америки» выразил сомнение в том, что новоизбранный президент России поведет страну курсом демократии. : Освещая выборы 2 марта, российские СМИ, в принципе, говорят правду. Но что они не говорят? : Они не говорят о трех вещах. Они не говорят о процессе составления списка кандидатов, о том, как Касьянов, бывший премьер-министр правительства Путина, не попал в этот список. ЦИК сказал, что в его списке подписей было слишком много ошибок или даже подделок. Интересно то, что у господина Богданова сбор подписей прошел гладко. Он возглавляет очень небольшую, маргинальную демократическую партию. И мне кажется, что это сделано для того, чтобы, если в Кремле кто-то спросит: «Почему не было никаких либералов в списке?», они могли бы указать на господина Богданова и сказать: «Ну, вот, у нас есть либерал». Это первый момент. Второй момент: они не говорят, какие есть репортажи в СМИ, на телевидении, о разных кандидатах. И если посмотреть на этих кандидатов, то можно увидеть, что во время компании говорили почти исключительно по первому каналу о Медведеве. И когда они говорили о нем, они почти всегда говорили позитивно. А если не позитивно, то нейтрально. Почти не говорили о трех других кандидатах. Еще говорили очень много о Путине, и тоже очень по-доброму, а если не по-доброму – то нейтрально. И все государственные телеканалы так действовали. Частные телеканалы – НТВ и РенТВ – говорили более или менее нейтрально. Но их аудитория меньше, чем у первого канала, конечно. И я должен сказать, что если бы кто-то говорил обо мне 10 минут по первому каналу, то и я бы мог стать президентом. Телевидение – это очень мощный инструмент. А третий момент, о котором они не говорят, – это отсутствие наблюдателей. Я считаю, что это очень важный момент, потому что мы знаем, – если мы говорим, например, об Украине, – что такие наблюдатели очень помогают в обеспечении свободных и справедливых выборов. В России сейчас есть только 235 международных наблюдателей. Это, наверное, на порядок, если не на два порядка меньше, чем нужно. Россия протянулась на 11 часовых поясов. Сейчас на каждый часовой пояс – чуть больше 22 наблюдателей, то есть почти никого нет. Если бы эти выборы были в США, то в каждом штате было бы меньше четырех наблюдателей. То есть это мелочь, это капля в море. СМИ в России сейчас не говорят об этих трех важных моментах. : В понедельник оппозиция намерена провести акции протеста в ряде городов России, включая Москву и Петербург. Как вы считаете, может ли реакция властей на эти акции протеста служить индикатором того, как сложатся отношения Кремля с оппозицией? : Я думаю, что их реакция будет очень показательной. Было интересно смотреть, как президент Путин выступил на Красной площади в воскресенье. Он говорил о том, что выборы закончены, не надо думать о прошлом, надо думать о будущем. Мне кажется, что если они отреагируют очень мягко на такие мероприятия, то это будет знак того, что они не то чтобы любят оппозицию, но что они просто больше о них не думают. А если будет очень сильная, мощная реакция – тогда это, наверное, плохой знак для оппозиции. : Можно ли рассчитывать на то, что внутренняя и внешняя политика Дмитрия Медведева будет отличаться от внутренней и внешней политики его предшественника, Владимира Путина? : Мы по этому поводу шутили, что есть технология допросов в нашей американской милиции, которая называется «добрый мент – злой мент». Злой мент вооружен дубинкой, угрожает тебе и так далее. Добрый мент говорит с тобой так, как будто он твой друг. Приятнее, конечно, общаться с другом. Но дело в том, что это – не друг. Это – другой мент. И мне кажется, что Дмитрий Медведев будет «добрый мент». Он будет, может быть, более вежливо действовать, но все-таки он будет президентом России. И он будет поддерживать ту линию, которую уже поддерживает Путин. Может быть, несколько мягче, но та же самая линия. : С 2000 года, за восемь лет пребывания Путина на посту президента, он не выполнил многих обещаний, данных западному сообществу, в том числе в плане демократизации страны. Однако позиция западного сообщества, включая США и Евросоюз, по отношению к России не изменилась. Россия остается в «Большой восьмерке», у России особые отношения с НАТО, с ЕС… Как вы думаете, повлияет ли приход к власти Дмитрия Медведева и вот эта его роль «доброго полицейского» на позицию стран Запада по отношению к России? : Может быть, повлияет – наверное, в сторону смягчения политики западных стран. Если Медведев будет более вежливо говорить, если он больше не будет открыто угрожать своим соседям, то тогда, наверное, отношение западных стран будет смягчено. : Будет ли иметь значение то, какую позицию займет Россия в отношении гражданских прав, соблюдения прав человека, свободы СМИ? : Да, конечно, это будет иметь значение, но это только один момент в списке разных ваших вопросов. Поэтому, мне кажется, что, к сожалению, вопросы демократизации не будут исключительным или даже ключевым моментом в этих отношениях.