Марат Гельман: «В Америке очень удобно сохранять свою идентичность»
Марат Гельман, известный галерист, директор Пермского музея современного искусства, член Общественной палаты РФ
Матвей Ганапольский представляет первые впечатления от Америки известных российских политиков, деятелей культуры и искусства, а также общественных деятелей, которые когда-то первый раз пересекли границу США и открыли для себя новую страну, которую раньше видели только в кино и по телевизору Так получилось, что познакомился я крепко и надолго с Америкой в виде конкретного города – Нью-Йорка. Было время, когда я бывал в Нью-Йорке очень-очень часто, но он был для меня не именно американским городом, а просто столицей художественной жизни всего мира. И так устроен этот город, что через неделю проживания в нем ты чувствуешь себя native, то есть практически коренным ньюйоркцем, у которого тут куча дел, возможностей и любимых мест. У тебя есть среда, в которой тебе комфортно. И даже не одна среда – их несколько: есть русскоязычная, есть художественная, есть университетское коммюнити, в котором я жил. То есть наличествует сверхлегкость, с которой Нью-Йорк становится твоим домом – в этом есть какая-то фантастика. Тогда, в 93-м, у меня был учитель в моей профессии, всемирно известный галерист Рональд Фельдман. Он дал билет в мировое художественное будущее множеству художников, в том числе и нашему художнику Илье Кабакову – наиболее популярному из них. И мы много беседовали о том, как все это устроено. Мы пытались понять отличия и сходства восприятия. Так вот, из наших бесед следовал вывод-открытие Америки: что она построена на погоне за уникальным. Вот мы тут гоняемся за универсальным – к примеру, каждый хочет иметь айфон или айпад. Они появились где-то там, значит, мы хотим иметь их тут. Иметь универсальные какие-то гаджеты. А Нью-Йорк построен на том, что «универсальное» у всех уже есть. Поэтому, когда ты привозишь что-то уникальное, невероятное, непохожее на то, что было – к этому сразу возникает огромный интерес. Конечно, ты проходишь проверку на интерес к тому, что ты предлагаешь. Но в принципе, это именно то, о чем мы мечтали в начале перестройки – чтобы каждый мог реализовать свою идею и добиться успеха. Потом нам стало понятно, что кроме идей, нужна еще куча всего, но в Нью-Йорке все остальное уже есть – нужны лишь идеи, и в этом смысле Нью-Йорк – это город самореализации. И если бы я монтировал свою жизнь с начала, то год или два смонтировал бы ее в Нью-Йорке. Это был мой первый опыт. И, кстати, с тех пор – с 90-х – Нью-Йорк перестал быть географическим центром искусства – это связано с тем, что искусство вообще отказалось от централизации, но все равно в нем осталась эта энергия восприятия чужого. Ты видишь тут людей, которые не перемешиваются. Говорят, что в Америке люди быстро ассимилируются, но это полуправда – именно тут очень удобно сохранять свою идентичность. Тут для каждой идентичности есть свой район или свой университет, коммюнити, библиотека. Есть устойчивый образ Америки, что она – это такой Вавилон. И единственный способ все это объединить – это своеобразное эсперанто, единый язык, на котором все говорят. Но оказалось, что это ложная альтернатива, потому что за языками стоит культура: за немецким – немецкая философия, за французским – французская поэзия. А за эсперанто ничего не стоит! Поэтому понятно, что нужно не единое пространство для всех, а именно то, что делает Нью-Йорк: он каждому предоставляет свою площадку, а сам является системой коммуникаций. То есть ты должен знать несколько языков, а не эсперанто. Учи три языка, учи пять языков! Я знаю три языка, но в Нью-Йорке выяснилось, что я знаю английский для школьников. То есть в Америке знать свой родной язык и еще английский и испанский – это так, для двора. Мой товарищ в Нью-Йорке, когда едет в такси, например, с водителем-индийцем, спрашивает, как звучит то или иное слово – подобное стремление понимать друг друга характерно для этого города. Но есть и другие примечательные вещи. Я жил и в других городах Америки и везде обращал внимание, что американцы умеют комфортно жить. Мы живем, как получится – где удастся получить жилье, либо там, где оно досталось нам от родителей. Но разве нам приходит в голову, что хорошо бы жить рядом с университетом, или с каким-нибудь театральным кварталом, или с кампусом Лос-анджелесского университета, потому что там большие культурные программы. Вот я не умею жить комфортно – построил дом в Москве, а живу в Перми – меня все время куда-то тянет, я не пользуюсь теми возможностями, которыми мог бы. Причем, подобное неумение – не только российская черта, а черта европейская. Что тебе делать, если твой дом построен двести лет назад… А в Америке такое ощущение, что каждый человек построил или купил дом исключительно для себя. А закончить я хотел бы вот каким соображением. Недавно у меня в гостях был один очень богатый человек – он хочет включиться в политику и советовался со мной, как это сделать. Одна из его идей заключается в том, что он предлагает поступить с Россией, как с Америкой. Помните, когда-то в США было великое переселение народов? Так вот он предлагает сказать всем, кому некомфортно в мире, чтобы они переезжали в Россию и осваивали территории. Мне эта идея чем-то понравилась тем, что она предусматривает открытость – то, против чего все борются, пытаясь страну закрыть и двигаться в Иран – в сторону закрытости. Но мне кажется, что мы большая страна и могли бы ассимилировать больше количество самых разных людей как ресурс. Ведь русские люди открыты для приезжих, и сказать «переселяйтесь к нам!» – это только выиграть, потому что Америка с каждым кораблем, который привозил несчастных беженцев со всего мира, становилась в результате только богаче. Мне кажется, что и у нас бы такое случилось. Помечтать можно...