Альваро Хиль-Роблес о свободах в России
Высказывания комиссара по правам человека ПАСЕ комментирует российская правозащитница Людмила Алексеева
В кулуарах осенней сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) комиссар по правам человека Альваро Хиль-Роблес сделал несколько замечаний в отношении основных свобод в России. По просьбе Русской службы «Голоса Америки» Люсьен Фикс главные моменты его высказываний комментирует председателем Московской Хельсинкской группы и Президентом Международной Хельсинкской федерации Людмила Алексеева. : Людмила Михайловна, комиссар по правам человека Совета Европы Альваро Хиль-Роблес в интервью корреспонденту газеты «Коммерсант» на осенней сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы сказал, что в России есть свобода слова, но нет реальной возможности пользоваться этой свободой. К сожалению, он не разъяснил, что это значит. Как вы думаете, что значит «есть свобода слова, но нет реальной возможности пользоваться этой свободой»? : Могу только предполагать, но думаю, что г-н Хиль-Роблес справедливо считает, что наше законодательство свободу слова разрешает. Во-первых, наша Конституция гарантирует свободу слова, и во-вторых, у нас совсем неплохой закон о средствах массовой информации, принятый еще в начале 1990-х годов, хотя в него потом были внесены некоторые поправки, слегка его подпортившие. Но реальной свободы слова у нас нет, потому что самые главные источники информации и общения – центральные телевизионные каналы – у нас находятся под жестким государственным контролем. Во времена Ельцина у нас были независимые телевизионные каналы, и они были главными источниками информации людей и о политической жизни в стране, и о их правах, и о действиях власти. Сейчас центральные телеканалы (а они все государственные) очень напоминают советские, где без конца показывают нашего президента – и ни одного слова критики в его адрес. Государственные каналы не отражают реальной жизни в стране. : Комиссар по правам человека Совета Европы отметил проблему распределения социальных благ, проблему беспризорных и опасность дедовщины в армии. Какие меры за последнее время были предприняты для изменений в этих областях? : Никаких. Надо сказать, что в каждой из этих областей существуют очень серьезные проблемы. Проблема беспризорных детей – одна из самых болезненных проблем нашего государства, потому что дети – это наше будущее. У нас беспризорных детей, не имеющих заботы родителей, больше, чем было после Великой Отечественной войны. Это совершенно немыслимая ситуация. На встрече президента Путина с членами президентского Совета по правам человека Путин говорил, что государство уже дозрело до мысли о необходимости финансирования неправительственных организаций в этой области. Так что озабоченность со стороны властей есть, понимание проблемы есть, но никаких шагов не только в масштабах государства, вообще никаких шагов не предпринимается. А если какие-то шаги предпринимаются, то со стороны общественных организаций, а не со стороны государства. : Альваро Хиль-Роблес говорил также о проблеме Чечни, которая, по его словам, ему особенно близка. Людмила Михайловна, могли бы вы вкратце осветить чеченскую проблему на сегодняшний день? : Кстати сказать, я присутствовала во время одного из посещений Чечни Альваро Хиль-Роблесом, когда речь шла о назначении уполномоченного по правам человека в Чечне. Тогда там были также и уполномоченный по правам человека Владимир Лукин и председатель президентского Совета по правам человека Александр Панфилов, и несколько правозащитников, в том числе и я. Так что господин Хиль-Роблес действительно хорошо знаком с этой проблемой. Сейчас в Чечне открытых военных действий уже нет, а если и есть, то носят весьма незначительные масштабы. Но бесчинства и властей Чечни, и федеральных военных, которые продолжают оставаться в Чечне, по отношению к мирному населению лишь несколько сократились по сравнению с тем временем, когда шла война. Тем не менее продолжаются захваты мирных жителей представителями власти и федеральными военными. Люди в масках приезжают на машинах без номеров, врываются в дома и похищают людей. Потом говорят, что это дело боевиков. Нам много раз удавалось доказывать, что это не боевики, хотя такие случаи тоже бывают. Сейчас гораздо чаще такие действия предпринимают представители чеченской милиции, головорезы Рамзана Кадырова и представители федеральных военных формирований. Это ужасная ситуация. Трудно себе представить, что в ХХI веке имеются целые регионы в стране, где нет законов, а правит человек с ружьем. Такова ситуация в Чечне. Но главная проблема состоит в том, что Чечня перестала быть единственным регионом в России, где постоянно происходят такие события. Сейчас соседняя Ингушетия – не менее опасный для жизни регион, чем Чечня. Там постоянно происходят убийства, главным образом должностных лиц и милиционеров. Говорят, что боевики, но не понятно, откуда они берутся в таком количестве в Ингушетии, когда они давно загнаны в горы. Население склонно считать, что это какие-то разборки между федералами и местными властями, или между отдельными командами местных властей. : Комиссар Совета Европы по правам человека указал также на плохое функционирование правосудия. «Система правосудия – становой хребет демократического общества», –сказал он. О правосудии в России можно судить хотя бы по делу Ходорковского и Лебедева. Что сегодня характеризует Россию как демократическую страну, и можно ли ее считать таковой? : Я считаю, что нет, увы. Наш режим нельзя назвать авторитарным просто потому, что у него не хватает сил быть таковым. Но это не демократический режим. У нас существует хаос. То, что принято называть вертикалью власти, – это просто бесконтрольная власть бюрократии над всем населением страны, над всеми ее жителями. Причем всей бюрократии, начиная с самого верха и кончая самым ничтожным маленьким чином. Они делают что хотят, и управы над ними нет. Г-н Хиль-Роблес справедливо сказал, что главный становой хребет демократии – это суд. По опросам граждан, у нас лишь ничтожное число верит в то, что в нашем суде можно найти справедливое решение. Правозащитники в этом отношении находятся в особом положении. К нам приходят люди, которые пострадали в суде. Это очень страшные случаи, и их так много, что у меня представление, что у нас в стране правит не закон, а коррупция, страх перед начальством, личные интересы, безграмотные судьи – все что хотите, только не закон. Грамотное, законное и честное выполнение судьями своих обязанностей – это исключение, а не правило.