«Главное – найти стратегическое решение проблем кавказского региона»
Интервью с Николаем Злобиным, директором Российских и азиатских программ Института мировой безопасности в Вашингтоне
По просьбе Русской службы «Голоса Америки»ситуацию на Кавказе комментирует Николай Злобин, директор Российских иазиатских программ Института мировой безопасности в Вашингтоне. Г-н Злобин, разумеется, нашразговор сегодня – о причинах, обстоятельствах и последствиях военногостолкновения в Южной Осетии. Итак, первый вопрос: каковы причины конфликта? Я думаю, что надо различатьпричины и конкретный повод. Причины конфликта формировались давно, и главнойявляется нерешенность политической географии Южного Кавказа, «замороженность»ситуации. Какое-то время это устраивало всех, но было ясно, что так долгопродолжаться не может. Если вы помните сцену из книги «Двенадцать стульев», вкакой-то момент всем стало ясно: воронья слободка рано или поздно загорится.Так и здесь: всем было ясно, что рано или поздно конфликт вспыхнет. Я думаю, пассивность всех участников на протяжениидлительного времени, нежелание серьезно обсуждать, что делать с этимирегионами, отсутствие какого-то глобального стратегического взгляда на ЮжныйКавказ, попытка выиграть все и не пойти ни на какие компромиссы,непрофессионализм игроков извне, не понимающих тонкостей ситуации на Кавказе,ошибка в политических расчетах практически со всех сторон – все это в концеконцов стало причиной вот этого военного конфликта. А повод был уже не такпринципиально важен. Я думаю, если бы это не случилось 4-5 августа, это моглослучиться в любой другой день. В чем интересы внешних сил в этом конфликте,какие реальные геополитические интересы преследовала Россия? У России, конечно, много интересов.Во-первых, непосредственное соседство со странами бывшего СССР, это важныйприоритет для России. Если посмотреть на историю России, она всегда боролась засоздание пояса безопасности вокруг себя. Для России, у которой рекордноеколичество соседей (по-моему, в мире нет другой страны, у которой есть большееколичество соседей), пояс безопасности имеет принципиальное стратегическоезначение. Во- вторых, конечно, Россия заинтересована всоздании благоприятных режимов в этих странах, но, кроме стабильности иблагожелательного отношения, Россия, конечно, стремится экономически иполитически контролировать этот регион. На самом деле это является одним изглавных интересов России. Другое дело – можно, конечно, обсуждать насколько этосправедливо по отношению к соседним странам. Район Причерноморья, безусловно,является стратегическим центром: это место, где сталкиваются интересы России иНАТО, это регион, через который идет транзит энергоносителей, это точка, гдесходятся геополитические интересы целого рядя стран. В принципе кто владеетКавказом – тот в значительной степени контролирует Причерноморье, включаястраны восточной Европы, морские пути, энергетические пути, нефтепроводы,газопроводы. Ну и, безусловно, в отношениях с Грузией Россииважно было настоять на своем варианте решения этой проблемы. И на сегодняшнийдень Россия, безусловно, выиграла эту схватку. На сегодня российские интересыпредставлены там в значительной степени монопольно, и очень непросто будетизменить нынешнее положение дел. В своем блоге несколько месяцев назад вынаписали: «Косово не вернется в Сербию, как Абхазия не вернется в Грузию».Сейчас, когда открытое противостояние сторон в конфликте Грузия – Россияприостановлено подписанием плана Медведева-Саркози, вопрос о территориальнойцелостности Грузии повисает в воздухе. Удастся ли Грузии отстоять принциптерриториальной целостности? Принцип территориальной целостности отстоятьничего не стоит, другое дело отстоять саму территориальную целостность. Насегодняшний день это Грузии точно не удалось. Очевидно, что ни Абхазия, ниСеверная Осетия с грузинами мирно жить не могут. Любые попытки их соединитьбудут приводить к войнам, и не только гражданским, но и войнам, которые будутносить международный характер и сталкивать интересы больших держав в этомрегионе. Поэтому, я думаю, сегодня главное – задуматься о том, как грамотно,цивилизовано развести Грузию, Южную Осетию и Абхазию, чтобы этот развод носилпо возможности наиболее легитимный характер. А объединительный процесс, если его начинатьснова, то он возможен совсем на другой основе: не на политической, не напринципе территориальной целостности, а через складывание там общегоэкономического рынка, создание инфраструктуры, создание социальных услуг, потомперехода на какие- то единые валютные или законодательные ступени. Но ни в коемслучае нельзя начинать с политического решения проблемы, с того, где чей флагдолжен стоять. Это опять приведет к войне. Я думаю, сегодня больше вопросов, чем две неделиназад. Когда пройдет первая эмоциональная реакция, не очень понятно, что будетделать Россия, что должна делать Грузия, что должны делать Соединенные Штатыили страны НАТО, которые хотят быть участниками разруливания этой ситуации. Насамом деле ситуация более запутанная и более опасная, поскольку уровень доверияполностью разрушен. В 1992-93-94 годах война смотрелась как результат распадаСССР, и тогда вся Евразия тряслась в военных конфликтах. Рецидив войны второйраз на этой же самой территории ухудшил ситуацию, отодвинул надолго, если ненавсегда возможность мирного решения вопроса территориальной целостностиГрузии. Поэтому ни Абхазия, ни Осетия в Грузию не вернутся. Исходя из этого, я всегда говорил, что Россиядолжна признать Косово – тогда ее позиция не будет носить двойственныйхарактер. Я считаю, что и Абхазия и Южная Осетия должны признать Косово идобиваться признания со стороны Косово. А разговор о том, чей флаг долженстоять в Сухуми и Цхинвали, – это вопрос поднимать сегодня ни в коем случаенельзя. А как вы предполагаете, какова будет позицияСоединенных Штатов по динамике развития этого конфликта? Я думаю, что Соединенным Штатам надоисходить из своих собственных интересов. Надо просчитать баланс сил иопределить, что нужно Соединенным Штатам. Конечно, Грузия – очень важныйсоюзник, и оставить ее нельзя хотя бы потому, что можно потерять другихсоюзников. Если Соединенные Штаты бросят Грузию без помощи, то для многихдругих союзников США в разных частях мира это будет крайне плохим сигналом. С другой стороны, вопрос заключается в том,насколько вкладываться в Грузию, учитывая, что это будет вызывать крайненегативную реакцию со стороны России, а может, и достаточно скептическуюреакцию со стороны Евросоюза, некоторых стран НАТО, арабских стран. ЗдесьСоединенным Штатам надо в первую очередь взвесить здраво и трезво, в чемзаключаются национальные интересы США, и из этого исходить. Конечно,независимость Грузии, ее экономическое развитие, ее демократизм являются приоритетомдля Соединенных Штатов, но если посмотреть глубоко – это является приоритетом исамой Грузии, да и России тоже. Другое дело – как сегодня Соединенным Штатам иРоссии превратить Грузию в поле сотрудничества, а не в предмет длясоперничества. Если это удастся, то США могут значительно выиграть. Если это неудастся, то я думаю, и ситуация в регионе будет ухудшаться, и интересы СШАбудут защищены гораздо меньше, чем они могли бы быть в обратной ситуации.Соединенные Штаты могут проиграть на Южном Кавказе, если Россия пойдетдостаточно далеко и будет стремиться к изменению политического режима в Грузии,к изменению политического руководства в Грузии, к монополии над грузинскойполитикой. Америка, которая находится далеко, конечно, будетпоставлена перед дилеммой: надо ли идти на решительные шаги? Например, если неудастся включить Грузию в НАТО, следует ли заключить прямой военный договор сГрузией о сотрудничестве и взаимопомощи и поставить там военную базу? Но на этонужна большая политическая воля, это вызовет крайне негативную реакцию нетолько со стороны России. Но если Вашингтон на это готов и считает, что этоважно, то это делать надо. Если анализировать российские источникиинформации, то во многих материалах сквозит недовольство тем, как конфликтосвещался в западных средствах массовой информации. Ваше мнение? Ну, я думаю, что у россиян есть повод длянедовольства тем, как освещался конфликт в американских СМИ, я бы не сказал – взападных. Россияне, насколько я могу понять, имеют гораздо меньше претензий ижалоб к главным европейским каналам – они давали разные точки зрения. Чтокасается американского освещения, то, как мне кажется, оно было несколькоодносторонним, но вину за это, я думаю, нужно разделить пополам и возложить ина американские средства массовой информации, и на Россию. На Россию – в томсмысле, что она заняла слишком пассивную позицию. Война сегодня выигрывается втелевизоре, а не на поле боя. Да, в СМИ существовало определенное преимущество,даваемое грузинской версии событий, а не российской. Но с другой стороны,американцы были гораздо более знакомы с грузинской позицией. Не секрет, чтоГрузия является одной из любимых стран нынешней администрации США, и я думаю,президент Саакашвили удачно создавал информационные поводы. Николай, и в заключение, в качествекороткого резюме: каковы уроки этого кризиса для России, Грузии, США? Я думаю, что главный урок заключается в том,чтобы найти стратегическое решение проблем региона. Временные решения, которыеоттягивают ситуацию, как правило, ухудшают ее. И Россия, и США и Грузия втечение долгого времени надеялись найти вариант, при котором они смогутразрешить эти конфликты в свою пользу, однозначно и легитимно. Этого неполучилось. Я думаю, что нужно искать общий приемлемый длявсех легитимный вариант решения проблемы, и здесь важно понять, что всемпридется пойти на компромисс. Компромисс, без сомнения, не удовлетворит никого,как любой компромисс: всегда все будут недовольны, потому что все получитьбудет нельзя. И вот здесь важно понять стратегически: то, что ты выигрываешьсегодня, на самом деле может обернуться твоим большим проигрышем завтра. Изэтого надо исходить. Я понимаю, что политическая элита в значительной степенидействует, исходя из сегодняшних интересов. Но если удастся эти интересыосознать на уровне национальных интересов и посмотреть, как будет складыватьсяситуация в ближайшие десятилетия на Кавказе, и строить свою политику исходя изэтого, то мне кажется, тогда решение можно будет найти. Мне кажется это самыйглавный урок. Пора временных решений прошла, времябескомпромиссного подхода прошло, время борьбы за монополию прошло, времязамораживания прошло, и я думаю, что для Грузии это тоже в значительной степенимомент истины. Ей надо решить: что же является эпицентром грузинскойполитической стратегии? Восстановление территориальной целостности, за которуюони борются уже пятнадцать лет, или что- то другое? Например, превращениеГрузии в такую развитую и привлекательную страну, чтобы в нее те же абхазы иосетины сами захотели вернуться? То есть всем надо переосмыслить, чтопроизошло, и думать, исходя не из сегодняшнего интереса, а из интересов своихстран в стратегическом плане.