Эксклюзивное интервью с представителем Владимира Стрельченко в суде против Михаила Бекетова
Представитель мэра Химок утверждает, что он не мог отозвать иск против Бекетова
Обвинительный приговор по иску мэра Химок Владимира Стрельченко к журналисту Михаилу Бекетову, который стал инвалидом 1-ой группы после зверского избиения два года назад, взорвал медиапространство. Не смягчило общественность и то, что дело было начато еще до нападения на Бекетова. Как известно, Стрельченко подал на журналиста в суд по пункту второму 129-й статьи Уголовного Кодекса – клевета в СМИ. Даже если формально Стрельченко прав, неэтично было судиться с человеком в таком состоянии, утверждают даже неоппозиционные журналисты – в частности, Михаил Леонтьев, давший интервью корреспонденту «Голоса Америки». Но все, оказывается, сложнее. Мог ли Владимир Стрельченко отозвать свой иск? В предыдущем материале «Голоса Америки» на эту тему говорилось, что господин Стрельченко имел такую возможность, поскольку дело касалось частного обвинения – об этом сообщила пресс-секретарь Химкинской администрации Валентина Скобелева. Корреспондент Русской службы «Голоса Америки» постарался прояснить ситуацию в эксклюзивном интервью с начальником Правового управления Администрации Городского округа Химки Анжелой Думовой. Она представляла интересы господина Стрельченко в суде. Госпожа Думова попросила отметить, что на время своего участия в процессе брала отпуск, хотя не обязана была этого делать. Главный вопрос в том, было это дело частного или все-таки публичного обвинения. Как известно, в первом случае господин Стрельченко имел бы возможность отозвать иск, во втором – нет. Это дело было как раз публичного обвинения. Если бы это было [дело] частного обвинения, глава [города Химки], я думаю, учитывая состояние подсудимого, естественно, отказался бы от заявления и все. Но дело в том, что это вторая часть статьи 129-й (Уголовного Кодекса – В.Л.). Которая связана с клеветой в средствах массовой информации… Это уже дело публичного обвинения. То есть оно не может быть прекращено просто по желанию потерпевшего. Потому что это уже прерогатива государства? Да, здесь уже, по части второй (статьи 129-й – В.Л.), государство считает, что уже его права здесь в первую очередь нарушены, именно авторитет государства подорван этим. Господин Стрельченко подавал иск от своего имени или в качестве мэра Химок? Журналисты путают [это] с делами в гражданском суде о защите чести и достоинства. Этот иск (о защите чести и достоинства – В.Л.) подает каждый гражданин, суд обязан его принять и рассмотреть. Здесь дело совсем другое, здесь дело уголовное. Глава [Химок], Стрельченко В.В., написал в правоохранительные органы заявление о том, что он считает, что в этих сообщениях, которые имеются в средствах массовой информации, распространенных Бекетовым, имеется клевета. Он (Стрельченко – В.Л.) счел, что это клевета, потому что это не соответствует действительности и порочит его. И он попросил правоохранительные органы провести проверку по этому материалу. Дальше правоохранительные органы это заявление рассматривают и по нему принимают решение – или они возбуждают уголовное дело, если есть состав преступления, или они отказывают в возбуждении уголовного дела. В данном случае правоохранительные органы посчитали, что есть состав преступления, возбудили уголовное дело. Это еще было в 2007 году, то есть задолго до этой трагедии, которая случилась с Михаилом Бекетовым. В данном случае фигура потерпевшего, Владимира Владимировича [Стрельченко] отодвигается на второй план. Он становится участником процесса. А главными участниками уголовного процесса всегда являются, во-первых, подсудимый, а самое главное – это государственный обвинитель, прокурор. И именно он решает, поддерживать обвинение или отказаться от него. То, что потерпевший откажется от своего заявления, не повлечет никаких последствий, потому что – еще раз повторю – дело публичного обвинения. Но примирение сторон было возможно, не так ли? Он (Стрельченко – В.Л.) сказал на суде, что, учитывая состояние подсудимого болезненное, он готов закрыть глаза на причиненный вред его (Стрельченко – В.Л.) чести и достоинству, деловой репутации и примириться. Но для того чтобы дело закончить примирением сторон, нужно согласие обеих сторон. И самое главное, со стороны потерпевшего, Стрельченко, нужно только предложение, он его сделал, он сказал, что готов идти на мировое. Но защита Михаила Бекетова, насколько я понимаю, была против примирения. Да, а адвокат, если он действует в интересах подсудимого, должен был согласиться на это. С вашей точки зрения. А вот адвокат Михаила Бекетова Андрей Столбунов говорил, что дело, по его мнению, «возбуждено и расследовалось незаконно», поэтому он будет добиваться оправдательного приговора. Ему, адвокату, нужен был именно (обвинительный – В.Л.) приговор. Лидер Движения в защиту Химкинского леса Евгения Чирикова прокомментировала слова Анжелы Думовой так: «Я считаю, что если бы истец, в качестве которого выступал господин Стрельченко, действительно хотел бы отозвать этот иск, то он бы нашел возможность это сделать, или хотя бы сделал публичное заявление. Когда я, человек простой, хочу что-то сообщить кому-то, я пишу соответствующее письмо, размещаю в Интернете, показываю журналистам. Я думаю, у Владимира Владимировича (Стрельченко – В.Л.) больше возможностей, чем у меня, заявить свою позицию. То, что он очень хотел, но у него не получилось, вызывает вопрос – что же он за мэр такой, если у женщины получается, а у мэра не получается. Я в это не верю».