Еще не Август
В России сотрудники пожарной охраны все чаще используются в роли опричников в отношении учреждений, замеченных в неподобающем либерализме
В чем сходство между Римской империей и Россией Владимира Путина? Шерлок Холмс сказал бы: элементарно, Ватсон, – если бы вообще побеспокоился произнести эту фразу, ибо на самом деле никогда ее не говорил. Как и в цезарианском Риме, властвующее лицо в России назначает себе преемника, иногда колеблясь и щекоча нервы подданных и придворных чуть ли не до самого момента престолонаследия. Как и в Риме, те, кто номинально обладает правом голоса, поддержат выбор властвующего лица. Но есть и существенная разница, которую отмечает в своей заметке на сайте журнала Foreign Policy вице-президент Фонда Карнеги за международный мир Марк Медич. Предшественник никуда не девается, он жив и даже, видимо, останется в должности – то ли премьера, то ли регента. В Риме я помню единственное исключение – императора Диоклетиана, который, сложив полномочия, удалился на родину, в Далмацию, возделывать декоративную капусту. Для России, конечно, метод не новый, она его обкатала еще когда была Советским Союзом. Удивительно в короткой заметке Медича то, что он принимает слова российских властителей за чистую монету – в частности, либерализм преемника Дмитрия Медведева, заявившего, что «свобода лучше несвободы». Нет бы - задаться естественным вопросом, подразумевает ли Медведев под «свободой» то же самое, что и сам Медич? Владимир Путин, если кто не забыл, тоже обещал народу и миру нечто, именуемое «диктатурой закона». Что это такое, никто толком не объяснил, но кое-кто и тогда радовался. Можно попробовать объяснить эмпирически, на основе наблюдений в самый канун передачи власти. В настоящий момент бывший вице-президент разгромленной компании ЮКОС Василий Алексанян лежит в больнице со смертельным диагнозом и почти полностью ослепший – не только под охраной, но и прикованный цепью к кровати. Это выглядит скорее как диктатура личной мести, чем закона. До недавних пор его вообще отказывались лечить, если он не даст нужных следствию показаний. Впрочем, это из ассортимента уже испытанных мер, а вот некоторые новые извивы диктатуры закона. Все чаще представители пожарной охраны используются в роли опричников в отношении учреждений, замеченных в неподобающем либерализме и дефиците лояльности. Под предлогом нарушения правил пожарной безопасности они фактически закрыли Европейский университет в Санкт-Петербурге, прикрыли на некоторое время Союз журналистов и выдвинули ультиматум Московской Высшей школе экономических и социальных наук. Тут, правда, трудно отделить нелюбовь к свободомыслию от чьих-то корыстных интересов – некоторые из опальных учреждений занимают помещения, которые могли кому-то приглянуться. У училища им. Гнесиных тоже отбирают здание – не за крамолу же? Но и диктатурой закона назвать язык не поворачивается. Если Дмитрий Медведев действительно намерен насаждать свободу, как полагает Марк Медич, то ему, скорее всего, спешно расчищают поле для этих насаждений. Продолжим параллель с Древним Римом. Владимира Путина надо, видимо, сравнивать с Августом, тоже избранным преемником и искоренителем крамолы. Но Август, взошедший на пост гаранта разоренной и измученной гражданскими войнами страны, оставил после себя империю, простоявшую еще четыреста лет, даже если не включать сюда византийскую историю. Он резко сократил военные расходы, воцарил мир во всем мире, предпринял множество реформ и покровительствовал искусствам. Как ни присматривайся к этой параллели, она не в пользу покидающего ныне верховный пост Владимира Путина. Рост цен на нефть – сомнительная гарантия для империи на века, и вменить его в заслугу президенту трудно.