Обзор печати от 23 декабря 2001 г. - 2001-12-23
Новый американский союзник в Центральной Азии; российская алия меняет Израиль; бегущие по волнам жизни: юные скитальцы в России
Узбекистан играет важную роль в нынешней антитеррористической кампании, поэтому интерес американцев к тому, что происходит в республике Ислама Каримова, вполне естествен. Любопытство сограждан удовлетворяет корреспондент Мэтью Бжезински в статье, напечатанной в газете . «Три года решительных действий, и все лидеры исламской оппозиции Узбекистана сегодня находятся либо за решеткой, либо в эмиграции», - пишет он о Каримове. «Администрация Клинтона, чувствительная к вопросам прав человека, чуралась режима Каримова, полагая узбекского президента более аналогом Чингиз Хана, нежели Джорджа Вашингтона, - продолжает Бжезинский, - При этом Каримов ничуть не хуже своих коллег-президентов по региону. Легитимность, которую он обрел в глазах мирового сообщества, - это плата за содействие операции в Афганистане. Каримову дан Западом «карт бланш» громить оппозицию, а поскольку в стане оппозиционеров остались только исламские фундаменталисты, то Запад на их счет лить слез не будет. При этом попасть в число преследуемых исламистов проще простого - для этого достаточно прочесть их листовку». «Приток эмигрантов из России преображает Израиль, - констатирует на страницах  ее корреспондент Джейсон Кайзер. - А Израиль, в свою очередь, изменил эмигрантов». С восемьдесят девятого года в Израиль из России переехало девятьсот тысяч эмигрантов, увеличив удельный вес евреев в населении Израиля на двадцать процентов до пяти миллионов двухсот тысяч человек. Эмигранты ныне составляют четырнадцать процентов населения Израиля; они сделали страну более европейской и менее религиозной. Бывшие россияне являются и политической силой в Израиле, решившей судьбы трех последних выборов. «Российские евреи - ученые и инженеры - образовали критическую массу, которая трансформировала Израиль», - сказал корреспонденту «Вашингтон таймс» социолог Элизар Фельдман. Бурная эмиграция оживила экономику Израиля, превратив его в производителя высоких технологий. Российская алия влияет и на духовную жизнь коренного населения. Вместе с тем, как отмечает Кайзер, ни одна группа эмигрантов в Израиле не держится так сплоченно, как российская. Во многих кафе, ресторанах и школах превалирует русский язык; издается масса русскоязычных ежедневных газет; скоро выйдет в эфир русскоязычный теле-канал, передачи которого будет сопровождать бегущая строка на иврите. Это, с одной стороны, поможет российским эмигрантам освоить иврит, а с другой - поднимет для нерусскоязычных израильтян завесу с менталитета собратьев с востока. Даже в прошлом году, несмотря на улучшение экономической ситуации и большей свободы веры на родине и невзирая на палестинскую интифаду, в Израиль из СНГ переехала пятьдесят одна тысяча человек. «Потенциальных эмигрантов из СНГ в Израиль остается еще порядка миллиона, - продолжает автор статьи, - поскольку для переезда, согласно либеральному израильскому закону, человеку достаточно иметь одного деда или бабушку-еврейку. Тем не менее, у тех, кто не хочет эмигрировать, доводов тоже очень много. Только тридцать пять процентов эмигрантов с высшим образованием устроились по профессии; безработица среди вновь прибывших достигает тринадцати процентов, в то время как по стране в целом эта цифра - девять. Не могут трудоустроиться двадцать тысяч художников, писателей, журналистов, преподавателей гуманитарных дисциплин. И если требование для получения гражданства весьма либеральное, то в других сферах жизни действует религиозный принцип, определяющий еврея, как человека, родившегося от матери-еврейки. «Известны случаи, когда погибших солдат раввины отказывались хоронить по-еврейскому обряду, поскольку они не удовлетворяли их критерию еврейства», - заключает Джейсон Кайзер свою статью в «Вашингтон таймс». Внимание корреспондента  Фреда Уира привлекла судьба детей, бегущих из своих семей и оказывающихся в Москве. «Как они выживают? - задается вопросом журналист. - За счет комбинации попрошайничества, мелкого воровства и помощи благотворительных организаций. Почти все несовершеннолетние беглецы жалуются на милиционеров - их побои и вымогательство». По данным МВД, в этом году во время рейдов на московские вокзалы, где ютятся беглецы, были задержаны двадцать девять тысяч сто детей, в основном иногородние. Большая их часть была возвращена родителям по месту жительства. Но многие из них затем снова бежали из дома. «В огромной Москве, - пишет Уир, - действуют только два официальных приюта для детей, укомплектованные психологами и социологами, причем помогают они только детям с московской пропиской». По оценкам, число бездомных детей в России достигает миллиона. Бегут они от родителей - алкоголиков и извергов. Официальных структур, которые могут им помочь, мало, поэтому они зачастую попадают в суррогатные семьи - преступные формирования. Корреспондент «Крисчен Сайнс Монитор с восхищением пишет об Андрее Бабушкине и его приюте «Маленькие беглецы» в московском Медведково. Приют крошечный, но дети там окружены теплом и пониманием, и даже милиция с уважением относится к Бабушкину и приводит нему все новых и новых подопечных.