Россия: партнер, противник или посторонний? Мнение экспертов - 2001-10-23
Многие аналитики полагают, что за присоединение к коалиции Владимир Путин рассчитывает получить значительные дивиденды.
После нападений террористов на США 11 сентября Россия довольно быстро встала на сторону Запада. Еще более поразительно то, что она отказалась от первоначальных возражений против дислокации американских и натовских сил в Центральной Азии - традиционной сфере влияния России. Но рассчитывает ли Россия что-то получить взамен? Президент Путин первым из зарубежных лидеров после террористического нападения позвонил президенту Бушу. Присоединившись к международной коалиции против терроризма, он обещал помощь в вооружении антиталибских сил в Афганистане. Он также обещал президенту Бушу предоставить разведывательные данные и воздушный коридор для гуманитарных миссий в Афганистане. Но самое главное - Путин предложил сплотить страны Центральной Азии для поддержки США. «Россия твердо присоединилась к тем, кто борется с радикальным исламским терроризмом, - говорит сотрудник Фонда «Наследие» Ариэль Коэн. - В этой войне чрезвычайно важна геополитическая позиция России, поскольку она контролирует выход к странам Центральной Азии, граничащим с Афганистаном. Без согласия Москвы эти страны не стали бы столь тесно сотрудничать с США». Однако многие аналитики полагают, что за присоединение к коалиции Владимир Путин рассчитывает получить значительные дипломатические дивиденды. Прежде всего, военные удары по «Талибану» должны обезопасить Россию с юга. Директор российской и европейской программы в Центре стратегических и международных исследований Селест Уалендер указывает, что предложение России тщательно просчитано: «Хотя президент Путин заявил о том, что Россия поддерживает борьбу с международным терроризмом, реальные шаги российского правительства были очень осторожными. Например, она предложила свое воздушное пространство для гуманитарных, а не для военных миссий. Я не думаю, что это повредит американским военным операциям, но это указывает на то, что Россия отнюдь не повернулась на сто восемьдесят градусов в своей политике по отношению к США». В то же время, обращаясь к россиянам 24 сентября, Путин прямо связал свое участие в антитеррористической кампании президента Буша с вопросом Чечни, вот уже десять лет добивающейся независимости. Москва заявляет, что борется в Чечне против международного терроризма, тогда как западные страны считают действия России неадекватными. Многие на Западе сочувствуют страданиям чеченцев, говорит Ариэль Коэн: «Это сложная ситуация. Надеюсь, в Чечне будет найдено решение, и в Грузии появится сильное, суверенное демократическое правительство. В российско-чеченском конфликте есть различные компоненты. Это борьба за национальное освобождение и независимость, чему многие на Западе симпатизируют. Но там же действует исламский фундаментализм, чего многие критики России не хотят замечать». Москва заявляет, что восстановила контроль в Чечне. Тем не менее там продолжают погибать российские солдаты. Чеченский лидер Аслан Масхадов утверждает, что его люди не связаны с терроризмом и что борьба идет только за независимость Чечни. Другим компонентом являются российско-грузинские отношения. Сотрудник «Jamestown Foundation» Владимир Сокор поясняет: «Москва совершенно откровенно пытается найти повод для войны в Грузии, ложно обвиняя ее в пособничестве чеченцам и другим международным террористам против России. Это абсолютная фабрикация». Российские обозреватели напоминают, что Москва стояла перед угрозой исламского фундаментализма в Центральной Азии уже многие годы, в то время как США Штаты только сейчас подверглись нападению. Однако Селест Уалендер считает, что именно 11 сентября стало переломным моментом: «С российской точки зрения не Россия присоединяется к США в борьбе с терроризмом, а США, наконец, проснулись и поняли, что необходимы международные усилия против терроризма. Россия говорит: смотрите, мы воюем с терроризмом давно. И Соединенные Штаты, наконец, поняли, насколько проблемы безопасности следует увязывать с политикой. Но мы не всегда согласны с Россией в том, что считать терроризмом и как с ним бороться». Президент Буш высоко оценил предложение России помочь в борьбе против возглавляемой Усамой бин Ладеном «Аль-Кайды» и афганского «Талибана». Но российские и американские цели в борьбе с терроризмом могут быть разными, говорит эксперт по Центральной Азии Марта Брилл Олкотт: «Я думаю, цели России в Афганистане могут несколько отличаться от наших целей. Россия, как и мы, хочет поражения «Талибана». Но она хочет, чтобы власть оказалась в руках Северного альянса. А Америка относится к этому осторожно, и особенно - в вопросе об использовании американских вооруженных сил использовались для усиления позиций Северного альянса в стране. Неделю назад интересы США и России казались почти полностью совпадающими, но теперь уже так не кажется». Но больше всего Россия, по-видимому, стремится войти в западные структуры и организации. Многие российские политические деятели также надеются на уступки со стороны Запада, которые были невозможны до 11 сентября - такие, как реструктуризация огромного советского долга. Но одно из пожеланий России кажется вполне реальным: вступление во Всемирную Торговую Организацию, о чем говорил во время визита в Москву американский торговый представитель Роберт Золлик. Таким образом, в настоящее время в отношениях между Москвой и Вашингтоном преобладает дух сотрудничества. Но Марта Брилл Олкотт не видит, чтобы этот дух привел к каким-то реальным переменам. Пока, по крайней мере, этого не видно: «Я думаю, наши отношения несколько улучшатся, особенно экономические, - говорит она. - Я думаю, что также улучшатся отношения России с Европой. Но вряд ли можно говорить о фундаментальном пересмотре американо-российских отношений». Несмотря на то, что перемены в отношениях между Вашингтоном и Москвой отнюдь не неизбежны, обе стороны проходят сейчас период трансформации. Об этом намекнул в своей речи в германском парламенте Владимир Путин, когда сказал: «Мы привыкли жить в двух противостоящих системах. Но мир стал гораздо более сложным».