Пол Гобл: Россия движется ко все более жесткому авторитаризму
Интервью с американским политологом в преддверии саммита «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге
В канун саммита «Большой восьмерки» в Санкт-Петербурге Своим мнением о российско-американских отношениях в интервью Русской службе «Голоса Америки» поделился , в прошлом высокопоставленный сотрудник государственного департамента США, «Голоса Америки» и «Радио Свобода», а ныне видный политолог. : В последнее время в среде экспертов звучит тема своего рода эрозии американо-российских отношений. Чаще всего разногласия возникают по поводу отношений России с ее ближайшими соседями, а также в связи с озабоченностью ее внутриполитической эволюцией. На ваш взгляд, насколько оправданна озабоченность американской администрации отношениями России с «ближним зарубежьем»? : Я считаю, что США имеют достаточные основания испытывать озабоченность российской политикой в отношении региона, который Москва даже сегодня, более десятилетия спустя, продолжает называть «ближним зарубежьем». На самом деле это независимые страны, каждая из которых имеет полное право делать собственный выбор в международной политике. Российское вмешательство в таких странах, как Украина или Грузия, является нарушением международного права, и США как один из его гарантов имеют все основания быть озабоченными. Более того, правительства всех этих стран в те или моменты обращалось за поддержкой к Соединенным Штатам, поэтому эта тревога вполне законна. Насколько это будет способствовать эрозии отношений между Вашингтоном и Москвой, зависит от многих других факторов. : Президент Путин отверг, как он выразился, «использование Западом правозащитной тематики в политических целях». Не напоминает ли вам такая риторика времена американо-российских отношений конца 70-х годов? : Все это абсолютно напоминает брежневский период, времена подписания Заключительного Акта хельсинкских соглашений в 1975 году. Но дело в том, что настаивать на соблюдении прав человека – это совершенно не означает «оказывать политическое давление». Давать такое определение происходящему – это попытка уйти от сути проблемы, попытка заявить, что право решать, что такое права человека и как их соблюдать, принадлежит самому Кремлю и никому другому. Россия является участницей многочисленных соглашений в этой области, Хельсинкского Акта, Всеобщей декларации ООН о правах человека, которые требуют от российских властей соблюдения прав человека. Когда этого не происходит и когда США их за это критикуют – это не следует отметать как политическое давление. Я понимаю, что каждая страна имеет свои специфические особенности, которые следует принимать во внимание, но это также верно и для США. Дело в том, что есть определенные фундаментальные права, и когда на них настаивают, это не должно просто отметаться как нежелательное давление извне. : На ваш взгляд, будут ли эти две темы затрагиваться в ходе предстоящего саммита «Большой восьмерки», и насколько принципиальным будет их обсуждение? : Я опасаюсь, что даже если они и будут обсуждаться, это обсуждение не будет открытым. Американская сторона заявит, что лучше обсуждать их в частном порядке, и не только эти проблемы, но и другие – такие, например, как разногласия в отношении борьбы с международным терроризмом (взгляды России на это весьма отличаются от наших). Я считаю, что будет много обсуждений за кулисами, но, я думаю, президент Путин так организует это мероприятие, чтобы укрепить свой авторитет. Он попытается, пользуясь присутствием стран лидеров стран Запада, представить дело так, будто Россия продолжает идти демократическим курсом, в то время как на самом деле все указывает на то, что страна двигается ко все более жесткому авторитаризму.