Или хорошо, или ничего
Мы, конечно, можем выждать, пока исламское общество не дозреет до расцвета критической мысли. Но есть опасение, что к тому времени увянет наша собственная
Мало кому так доставалось от еретиков, критиков и просто щелкоперов, как основоположнику христианства. Иисуса то отправляли в Индию на обучение йоге, то женили на Марии Магдалине, то выставляли жуликом в трактатах по вульгарному атеизму — и это, надо сказать, еще сравнительно мягкие вещи из числа написанных о нем за последние пару столетий. Но когда Салман Рушди попытался коснуться известной в исламе ереси о стихах, якобы вставленных Мухаммедом в Коран по наущению сатаны, а затем оттуда выброшенных, ответом ему был фактический смертный приговор — к счастью, пока никем не приведенный в исполнение. Теперь сам Рушди вступился за автора, чью книгу о временах пророка недавно отказалось печатать издательство Random House — надо полагать, дав предварительно на это согласие. Речь идет о книге Шерри Джонс «Сокровище Медины» об одной из жен Мухаммеда, Аише. По преданию, ей было всего 6 лет, когда Мухаммед взял ее в жены, а «в исполнение» брак был приведен, когда ей было 9. Сами мусульманские комментаторы расходятся в мнениях по этому вопросу, но не оспаривают несовершеннолетия Аиши. Специалист по исламу Дениз Спилберг отозвалась о книге Джонс как о порнографии, а приведенный в журнале Atlantic короткий отрывок отводит от этого произведения любые подозрения в художественных достоинства. Но издательство Random House и не славится художественными стандартами — оно, надо полагать, отказалось от контракта с Джонс по более очевидным причинам. И опять же, вряд ли Рушди встал на ее защиту из художественных соображений. Не так давно за книгу Шерри Джонс вступилась также Асра Номани, мусульманка, в прошлом репортер газеты Wall Street Journal, где и была опубликована ее статья. По ее словам, опасения издательства были вызваны не столько художественными недостатками книги, сколько предупреждениями, что она может послужить новым детонатором, наподобие «Сатанинских стихов». По мнению Номани, этот эпизод достоин сожаления — как раз художественных книг о пророке, способных очеловечить его для наших современников, сильно не хватает. Это минное поле пролегает не только вокруг художественной литературы на эту тему. Ранняя история христианства и жизнь Иисуса и его сподвижников исследованы вдоль и поперек, и далеко не всегда с апологетической точки зрения — начиная с середины XIX века подход к этой истории был вполне критическим. Но человек, который попытается найти подобную литературу о первых десятилетиях ислама и жизни его основоположника, столкнется с серьезными препятствиями — ее крайне мало, и сказать, что критический подход к этому предмету не поощряется, значит захлебнуться собственным эвфемизмом. Тут, однако, надо отметить, что подавляющее число критических книг о христианстве было написано либо самими христианами, либо людьми, выросшими в обществе с христианскими традициями, независимо от своего вероисповедания. Хотя некоторые из них поначалу были встречены с возмущением, впоследствии жанр вполне укоренился. Совершенно очевидно, что большинство нынешних исламских обществ, по крайней мере на текущем этапе, не готово даже к настороженному приему подобных исследований. Это, кстати, ставит под сомнение известный тезис о том, что наука и вера вполне способны уживаться друг с другом. Тут обязательно надо добавить, что речь идет о сильной науке и слабой вере. Как бы ни возмущались ученые происками креационистов, они далеки от мысли провозглашать на них фетву. Куда печальнее, что чужая цензура уже укоренилась в нашем сознании и действует как своя, домашняя. Мы, конечно, можем выждать, пока исламское общество не дозреет до расцвета критической мысли. Но есть опасение, что к тому времени увянет наша собственная.