Идет война холодная…
Политолог Ариэль Коэн о последних заявлениях российского премьера о возврате к Холодной войне. Почему власти России столь активно используют образ внешнего врагка, насколько хватит такой стратегии и чем это грозит обычным россиянам.
Дмитрий Медведев заявил о возврате к «временам холодной войны» в отношениях между Россией и Западом. Пожаловавшись на расширение НАТО и санкции против России, премьер окончательно утратил статус независимого игрока на вершинах российской власти. Эта риторика в корне отличается от того, что озвучивал Дмитрий Анатольевич в бытность свою местоблюстителем Кремля. Тогда НАТО тоже расширялось, а санкций не было, потому что не было войны в Украине и аннексии Крыма. О них Медведев не говорил. Отсутствие коммуникаций между Россией и Западом, по его словам, является корнем всех проблем. В конечном счете за громким заявлением скрывалось утверждение, которым пользовались еще славянофилы – «Русских людей обижают». Как всегда, у России - кругом враги, а союзника только два: армия и флот. Ну, сейчас еще и военно-космические силы, как показала Сирия. Властям в определенных режимах весьма удобно обвинять внешних противников в текущем кризисе. Против Германии в тридцатые годы интриговали «плутократы». Против СССР – троцкисты-бухаринцы, иностранные разведки, «империализм». Против Ирана – Америка и Израиль. Против Северной Кореи – Корея Южная. Ну, и Америка, понятное дело. Легко списать все неудачи в экономике и социальной сфере на врага у-нешнего, на издержки новой холодной войны. В войну принято затягивать пояса. Война всё спишет. Так что привыкайте, граждане. Однако если говорить без иронии, то ничего хорошего это заявление не предвещает. Премьер признал, что Россия встала на путь самоизоляции. Последствия такого выбора население страны наблюдает уже два года. Но те, кто постарше помнят самоизоляцию 1917-1991 годов. Со всеми вытекающими. Боюсь, в ближайшем будущем все станет только хуже. Инвесторы, бегущие из России, теперь избавятся от последних иллюзий. Европейцы лишний раз задумаются о том, стоит ли участвовать в проектах со страной, которая называет Европу «гейропой» и раскачивает лодку политической стабильности, поддерживает крайне правые движения, мутит воду «активными мероприятиями». По сути, объявила её врагом. Чувство собственной исключительности и правоты – плохой советчик во внешней политике. Синдром осажденной крепости, и контроль за СМИ пока даёт высокие рейтинги поддержки среди населения. Но это пока. В борьбе холодильника и телевизора в 1980е гг. победил холодильник. Конвенциональная мудрость в США, что Россия – это не СССР ни в экономическом, ни в военном плане. Да, поддержка власти среди населения высока, не говоря уже о контроле над информационными потоками. Но как закончилась холодная война для первого государства рабочих и крестьян знают все. Как она закончится для Северной Кореи, как заканчивается на Кубе, нам придется увидеть. Но не очевидно, как она может закончиться для России. Может – тихой перестройкой, а может – большим фейерверком – не дай Бог! Действительно, раз в Кремле говорят о новой холодной войне, об отсутствии диалога – и при этом бряцают оружием, то дело пахнет керосином. Но поджечь пропитанную керосином тряпку на пороховой бочке – это самоубийство. Наивно было бы полагать что НАТО стало бы безмолвно смотреть на действия Москвы. Запад лишь отвечает на возникающие угрозы. Это касается и Сирии, и Украины. С этого дерева надо слезать, и чем скорее, тем лучше. Ни США, ни, тем более, Европа, не заинтересованы во взрыве. Холодная война может обернуться горячей. Цена вопроса в жизнях и в крови – слишком высока. Как говорит русская пословица, «семь раз отмерь, один отрежь» Будем надеяться, что мудрость и холодные головы возобладают. Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли? Директор-основатель Центра энергии, природных ресурсов и геополитики (CENRG) Института анализа глобальной безопасности, и Директор International Market Analysis – компании, занимающейся развитием бизнеса и политическими рисками в области энергии и природных ресурсов. Ариэл Kоэн учился в Гарвардском университете и получил степень магистра и докторат во Флетчерской школе дипломатии и права (Университет Тафтс).