США и Россия: битвы реальностей
В преддверии российско-американского саммита,  в исследовательском центре Гудзоновского института (Hudson Institute) состоялась конференция «Цели Обамы в Москве» (Obama’s Mission to Moscow).
Выступавшие пытались найти ответ на вопросы, которые активно обсуждаются в Вашингтоне. Должны ли США согласиться с действиями России по отношению к постсоветским государствам, в обмен на помощь в решении более важных вопросов, таких как сокращение ядерных вооружений, терроризм, Иран, Северная Корея, Афганистан и т.п.? Или Соединенные Штаты обязаны защищать базовые демократические принципы и избегать заключения подобных сделок с Кремлем? Дэвид Крамер (David Кramer), в недавнем прошлом – заместитель Госсекретаря США, ныне работающий в Фонде Маршалла (German Marshall Fund), отметил, что главная проблема будущего саммита заключается в том, что президенту Обаме предстоит работать в условиях «особой российской реальности». Власти России поощряют антиамериканизм, основой внешней политики страны в больше или меньшей степени, является постоянный страх перед угрозой исходящей от США и НАТО. Более того, Соединенные Штаты нужны нынешнему российскому руководству именно в качестве врага. Крамер подчеркнул, что вопреки утверждениям российской элиты, Украина и Грузия не представляют угрозы российскому государству. Но они представляю угрозу элите, правящей Россией. Он добавил, что власти России сконцентрировались на решении краткосрочных задач, утратив стратегическую перспективу. Крамер также порекомендовал Бараку Обаме обязательно провести встречу с российскими правозащитниками во время пребывания в Москве. Политолог Андрей Пионтковский, который завершает работу в Гудзоновском институте и возвращается в Россию, был пессимистичен. Он подчеркнул, что Кремль считает, что «перезагрузка» в двусторонних отношениях требуется только для США, поскольку, по мнению руководителей России, именно Вашингтон совершил максимум ошибок и несет за это ответственность. Визит Обамы в Москву, по мнению Пионтковского, имеет весьма важное значение. Он сравнил встречу Обамы и Медведева с встречей советского лидера Никиты Хрущева и президента США Джона Кеннеди, состоявшейся в 1961 году. Тогда Хрущев счел Кеннеди неопытным и слабым политиком, результатом этого стал Кубинский кризис, поставивший мир на грань ядерной катастрофы. Пионтковский резюмирует: «Если Медведев и Путин сочтут Обаму «цыпленком», то они не пошлют ракеты на Кубу или в Венесуэлу, а пошлют танки в Грузию». Андрей Пионтковский считает, что Россия готовит вторую войну с Грузией, и Обама имеет возможность предотвратить эту войну. Политолог раскритиковал позицию американских «реалистов», сторонников максимальных компромиссов с Россией. В частности, по их мнению, США должны согласиться с тем, что постсоветское пространство является зоной жизненных интересов России – в обмен Россия поможет США в иранском и афганском вопросах. Однако Пионтковский заметил, что действия России на постсоветском пространстве являются не проблемой США, а проблемой бывших советских республик, которые не желают быть игрушками Кремля. Американцы также рискуют не дождаться помощи от России и в иранском вопросе, поскольку у России в Иране совершенно иные интересы. Пионтковский заметил, что в Кремле почему-то забывают, что Иран – единственное государство мира, имеющее официальные территориальные претензии к России. Андрей Пионтковский подчеркнул, что те проблемы, которая Россия ныне считает главными препятствиями в развитии отношений с США – расширение НАТО и размещение систем противоракетной обороны в Восточной Европе – не были таковыми еще в 2000-2002-е годы. Однако все изменилось в результате внутренней метаморфозы российского режима, произошедшей примерно в 2003-2004-е годы. Тогда Кремль окончательно отказался от планов модернизации страны и тогда для сплочения общества, Кремлю понадобился враг, для роли которого идеально подошли США. Работающий в Hudson Institute Дэвид Саттер (David Satter), в прошлом – известный журналист-международник, начал выступление с воспоминания о своем первом посещении СССР. Тогда советские люди ему объяснили, что в СССР существует настоящая демократия, а в США – демократия формальная, несмотря на то, что в США в выборах участвует, как минимум, два кандидата, а в СССР – один. Саттер заметил, что полноценный диалог между государствами и народами возможен лишь тогда, когда обе стороны одинаково оценивают реальность. Однако российские лидеры рассуждают об окружающем мире не так, как США и иные страны Запада. В Кремле говорят исключительно о геополитических интересах, считая, что все остальные члены международного сообщества рассуждают аналогично. Саттер подчеркнул, что у России и США, несомненно, есть общие интересы: борьба с исламским экстремизмом, распространением ядерного оружия и поиски баланса для растущей мощи Китая. Однако подлинные национальные интересы России не являются интересами маленькой группы людей, которые управляют этим государством. Саттер привел следующий пример: нынешний президент России Дмитрий Медведев инициировал начало крупномасштабной кампании по борьбе с коррупцией. Однако в ту пору, когда он был главой «Газпрома», куда-то бесследно исчезли 6% акций этой компании. Саттер добавил, что нынешние действия России напоминают советскую эпоху. Тогда, советские республики знали, что основные решения принимаются не на местах, а в Москве – подобную систему Кремль пытается воссоздавать в новых условиях. Саттер констатировал, что эта политика не может не провоцировать конфликты и не влиять негативно на международную стабильность. Именно поэтому для успеха своей миссии в Москве президент Обама «не должен быть подвержен влиянию «фальшивой реальности», создаваемой российским руководством.