Отставка конгрессмена-взяточника и моральный облик законодателей
Обе партии убеждают избирателей, что нарушение этических норм законодателями – исключение, а не правило
Отставка на этой неделе конгрессмена-республиканца Рэнди Каннингема, публично сознавшегося в получении взяток, уклонении от налогов и других правонарушениях, вновь заставила общественность заговорить о моральном облике законодателей. В прошлом скандалы не обходили представителей обеих партий, однако сейчас в фокусе внимания оказались республиканцы. Признания члена Палаты представителей в многочисленных противозаконных деяниях произошли в момент, когда Конгресс находился на каникулах. Законодатели рассчитывали получить передышку от нападок прессы, ставших в последнее время непременным атрибутом вашингтонской жизни. Но транслировавшееся по телевидению выступление Рэнди Каннингема, восемь раз избиравшегося от своего округа в Калифорнии, вернуло их к действительности. «Я приношу глубокие извинения за то, что нарушил закон и навлек позор на Конгресс, – заявил Каннингем. – Я сознаю, что мне предстоит лишиться свободы, репутации, имущества и – что важнее – доверия друзей и родных». Руководство Республиканской партии поспешило гневно осудить падшего конгрессмена. Президент Буш заявил, что сама мысль о законодателе, принимающем взятки, вызывает омерзение. Тем не менее разоблачение Каннингема произошло в самый неподходящий момент для республиканцев, контролирующих законодательную и исполнительную ветви власти. Рейтинг президента Буша находится на самом низком уровне за все время его пребывания в Белом Доме. Месяц назад уголовные обвинения в злоупотреблении денежными средствами из избирательных фондов вынудили временно оставить пост лидера большинства в Палате представителей Тома Дилэя. Сам конгрессмен, правда, называет себя жертвой политической интриги: «Обвинение против меня – продукт координированной предумышленной кампании политической мести, облаченной в форму расследования фанатиком-прокурором». Однако несколько месяцев назад Дилэй получил выговор от комитета по этике Палаты представителей. А сейчас его имя называется в связи с федеральным расследованием действий бывшего лоббиста Джека Эйбрамоффа. Показания о его связях с Конгрессом дает бывший помощник Дилэя Майкл Скэнлон. Пресса меж тем муссирует имена еще нескольких законодателей-республиканцев, над которыми сгущаются тучи возможных обвинений. Все это в совокупности дает в руки демократов весомые аргументы для критики того, что они именуют «созданной республиканцами культуры коррупции». «Речь идет не о нескольких индивидуумах, отступивших от этических норм, – говорит конгрессмен из Массачусетса Мартин Михан. – Тот факт, что Джек Эйбрамофф получал от Конгресса все, что хотел, свидетельствует о наличии в Капитолии порочной системы. И если мы хотим вернуть к себе доверие американских граждан, мы должны изменить фундаментальным образом всю систему». Михан и другие демократы предлагают, в частности, ужесточить контроль над контактами законодателей с лоббистами. Но это предложение вряд ли пройдет в Палате представителей, где республиканцы располагают большинством. Дебаты об этике, как ожидают, зазвучат в будущем году и в Сенате, где лидер республиканского большинства Билл Фрист стал объектом расследования Федеральной комиссии по ценным бумагам и биржам. Фрист отрицает какие-либо нарушения, но к каким выводам придет комиссия, неизвестно. Подобный «этический багаж» весьма тревожит республиканцев в преддверии промежуточных выборов 2006 года. На этих выборах, устраиваемых в середине четырехлетнего президентского цикла, баллотируются весь состав Палаты представителей, треть сенаторов, многие губернаторы и другие должностные лица. Демократы рассчитывают обернуть дискуссии о моральном облике законодателей в свою пользу и попытаться вернуть себе контроль над Сенатом и Палатой представителей. Однако в деле Эйбрамоффа фигурируют и конгрессмены-демократы – Джим Клайберн, Бенни Томпсон и Уильям Джефферсон. Обе партии поэтому сознают необходимость убедить избирателей в том, что нарушение этических норм законодателями – исключение, а не правило. Что говорить, задача нелегкая.