Трудности любви под южным солнцем
Дастин Лэнс Блэк о своем режиссерском фильме-дебюте «Вирджиния»
Драма с участием Дженнифер Коннелли «Вирджиния» вышла в пятницу 18 мая на экраны США. Фильм был снят еще в 2010 году, показывался на кинофестивале в Торонто, но лишь сейчас его увидит широкий зритель. Коннелли играет мать-одиночку, страдающую психическим расстройством. Она воспитывает сына-подростка и давно состоит в интимной связи с местным шерифом-мормоном (Эд Харрис). У главной героини и у других жителей небольшого южного приморского городка полно тайн, и драма быстро набирает обороты, когда из всех шкафов начинают вываливаться скелеты. «Вирджиния» – режиссерский дебют 37-летнего драматурга и продюсера Дастина Лэнса Блэка. Детство он провел в городе Сан-Антонио в Техасе. Закончил киношколу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. В 2009 году получил «Оскара» за лучший оригинальный сценарий к фильму «Харви Милк» режиссера Гаса Ван Сента. Недавно фильм «Дж. Эдгар» по его сценарию поставил Клинт Иствуд. Блэк не скрывает своей гомосексуальной ориентации, часто выступает на собраниях и митингах в поддержку прав секс-меньшинств. С Дастином Лэнсом Блэком в Нью-Йорке побеседовал корреспондент Русской службы «Голоса Америки». В фильме, судя по вашим высказываниям в прессе, очень сильны автобиографические мотивы. В чем они проявляются? Я южанин, вырос в Техасе, в бедной мормонской семье. Мама растила меня одна. Она инвалид, почти полностью парализована из-за полиомиелита. Это нечто другое, нежели чем у Вирджинии, которая страдает расстройством психики. Шизофренией, как у Вирджинии, страдала моя родственница, которая помогала матери меня воспитывать. Помня травмирующую атмосферу в семье, где поселилась тяжелая болезнь, я попытался ее воспроизвести на экране. Насколько суровей воспитание детей в семьях мормонов? Наказания за шалости и проступки гораздо сильнее, чем в других семьях. Когда в процессе взросления во мне стал активней проявлялся гомосексуализм, это привело к большому числу конфликтов в семье. Чем больше в мормонских семьях на молодого человека давят, чем больше ему запрещают, тем активней его противодействие и желание отличаться от массы, тем заметней его стремление проявить характер, добиться успеха в обществе. Спросите Митта Ромни о его побудительных мотивах. А в чем особенность менталитета южанина? Люди относятся к болезням как к почетной регалии, не скрывают хвори и как будто ими гордятся. Южане любят мечтать о чем-то несбыточном. Живут этими мечтами, предпочитая их скучной и нередко муторной реальности. Они также очень любят юмор. Теннесси Уильямс, пожалуй, лучше всех описал эти особенности южного характера. Правда, что очень многие южане хотели бы уехать из родных мест, как ваша Вирджиния? (Смеется). Отчасти. Представьте, вы заходите в воду Мексиканского залива где-нибудь в Корпус-Кристи или Галвестоне, и потом долго отмываетесь от налипшей на тело нефти. Что за радость? Не лучше ли уехать в Калифорнию или Флориду? А если даже не уехать, то хотя бы помечтать о переезде. Вот он, повторяю, характер южанина – погруженность в мечты. Вы сами-то уехали, причем именно в Калифорнию. Никогда не возникало желания вернуться? Я возвращаюсь в родные края в своем фильме. В «Вирджинии» мы показываем пригороды города Вирджиния-Бич. Мы воссоздаем среду, похожую на ту, которая окружала меня в детстве. Вирджиния в исполнении Дженнифер Коннелли – сложный, противоречивый, непредсказуемый человек. Как вы работали с актрисой над этим очень необычным характером? В первую очередь, мы подробно консультировались с психиатрами, хорошо знающими особенности поведения шизофреников. Так, многие из больных воспринимают внешние шумы очень чувствительно, как бы усиливая слабые звуки, например, шум работающего кондиционера, который им кажется таким же громким, как разговор людей в полный голос. Мы долго беседовали с Дженнифер о Вирджинии, о том, как она должна одеваться, как вести себя с людьми, как улыбаться, как сердиться, как задумываться. Дженнифер работала самоотверженно. Помню, в легком полупрозрачном платье она провела долгие часы на съемочной площадке, а было уже довольно холодно. Паранойя, шизофрения... Если судить по фильму, то эти психические расстройства тесно связаны с социальными условиями и зачастую воспринимаются как допустимые колебания внутри нормы. То есть распознать больного не так просто? Во многих случаях психика у такого больного работает совершенно нормально за исключением двух-трех зон, где его разумом правят маниакальные иллюзии. Не касайся этих зон в разговоре с таким шизофреником – никогда не догадаешься, что он болен. Такие больные заводят семьи, работают. Налаженный, здоровый быт помогает им успешно справляться с недугом. Вы собрали ансамбль сильных и опытных актеров. Помимо Дженнифер, это Эд Харрис, Эми Мадиган, Тоби Джонс. Вы сами, Дастин, молоды, а выглядите еще значительно моложе своих лет... (перебивает) Это я солнцезащитный крем использую. Так вот, сложно ли вам было утверждать свой авторитет на площадке в общении с такими мастерами? Страшновато было. Впервые я встретился с Дженнифер пять лет назад. Я тогда еще был неоперившимся сценаристом. Мы встретились в ресторане отеля. Когда она вошла, меня потрясла ее красота. Я даже стал сомневаться в своей сексуальной ориентации (смеется). Меня пот прошиб. Она не могла этого не заметить. Но через пятнадцать минут разговора вся нервность улетучилась. Она сама очарование, смешлива, естественна и склонна к фантазиям. Я сразу увидел в ней Вирджинию. Я в то время работал на сериале HBO «Большая любовь» сценаристом и монтажером, общался с актерами, и это мне помогло преодолеть смущение. Если ты сразу же не избавляешься от смущения перед кинозвездами, забудь о режиссуре. Уже потом мне посчастливилось поработать с выдающимися режиссерами Гасом Ван Сентом и Клинтом Иствудом, и я увидел, как они выстраивают отношения с актерами. Главное, доверять талантливому актеру, и он все сам сделает как надо. Вы давно публично выступаете в защиту прав гомосексуалистов и лесбиянок. Как вы оцениваете недавнее заявление Барака Обамы в поддержку легализации однополых браков? Это потрясающе важное заявление исторического значения. Для меня все началось три года назад, когда, получая «Оскар», я обратился со сцены с призывом к властям поддержать борьбу за права сексуальных меньшинств. Меня осудили многие мои соратники, посчитав такое обращение преждевременным. Но вместе с несколькими единомышленниками, в числе которых Чэд Гриффин, Брюс Коэн, Роб Райнер, мы подали в федеральный суд протест против «восьмой поправки» (конституционная поправка, запретившая однополые браки в Калифорнии). Я считаю, что бороться за права человека можно только так: поднимая эту борьбу на самый высокий, федеральный уровень. В таких штатах, как мой родной Техас, инициативы признания равенства не дождешься. И только давление сверху, с федерального уровня, может сдвинуть дело с мертвой точки. С Ридом Кованом мы сделали документальный фильм «Восьмая поправка: предложение мормонов». И он помог открыть многих людям глаза на тайное участие мормонов в ущемлении прав секс-меньшинств. После серии успешных сценариев вы решили заняться режиссурой. Насколько безболезненным оказался переход от одной кинопрофессии к другой? Он оказался очень непростым. Ранее я имел дело с проектами, за которыми стояли мощные силы, – телеканал HBO, студии Focus Features и Warner Bros. Если начинался дождь, мы могли остановить съемки на день или два. Здесь, в малобюджетном проекте, такой роскоши мы позволить не могли. Снимали в Мичигане, сначала стояла роскошная теплая погода, потом грянула очень холодная дождливая осень, но остановить съемки мы не могли. Но я не жалуюсь. Я многое постиг, многому научился.