Место в истории
К суду истории можно и нужно относиться как к любому человеческому: с толикой сомнения
У человека, взошедшего на вершину земной власти и славы, какой с теми или иными оговорками можно считать Белый Дом – резиденцию президента США, шансов на повышение, надо полагать, немного. Можно получить Нобелевскую премию, как, например, Теодор Рузвельт или Джимми Картер, но лауреатов — десяток каждый год, а президент — один как минимум на четыре. Можно приобрести статус умудренного опытом старейшины, как когда-то Джон Куинси Адамс или в наше время все тот же Джимми Картер, хотя и с переменным успехом. Но это, в конечном счете, лишь орденские ленточки на мундире отставника. Настоящей наградой бывшему президенту может послужить лишь почетное место в истории, в перечне лучших лидеров страны, который, конечно, время от времени меняется, но вместе с тем стабилизируется. И что самое интересное, все эти рассуждения пришли в голову Россу Даузету, сотруднику журнала Atlantic, в связи с нынешним президентом США Джорджем Бушем-младшим, завершающем свой второй и последний срок в Белом Доме в надире национальной и мировой популярности. Сегодня его сторонники предпочитают отмалчиваться, а противники все громче сравнивают его с президентами, которые, по общему мнению, были худшими в истории страны: Ричардом Никсоном, Гербертом Гувером или Джеймсом Бьюкененом. Перечень камней, тянущих на дно, велик: помимо Ирака и Афганистана, сегодня это еще и серьезный экономический спад, который независимо от вины президента (на практике, как правило, очень небольшой) всегда вносится ему в послужной список. Даузет, однако, приводит поучительные примеры из прошлого. Теодору Рузвельту кровавое колониальное приключение на Филиппинах было прощено, когда этой стране вернули независимость. Джон Кеннеди остался в ореоле мученика и праведника, несмотря на Карибский кризис, в котором было немало его вины, и тот факт, что он втянул Америку во вьетнамскую войну. Гарри Трумэн не сумел вовремя выпутаться из кровопролитной бойни в Южной Корее, а сегодня почитается обеими партиями как эталон мудреца. Поучительнее, однако, на мой взгляд, пример Франклина Рузвельта – согласно нынешнему мнению, одного из самых выдающихся президентов за всю историю страны. В главную заслугу ему вменяется тот факт, что он вывел США из глубокой экономической и духовной депрессии. Но общеизвестные факты свидетельствуют о том, что из депрессии страну вывела Вторая мировая война. Кроме того, Рузвельт пытался посягнуть на конституционное разделение властей и расширить президентские полномочия за счет прерогатив Верховного Суда. Все это, как мы сегодня видим, общественным мнением ему прощено. Дело в том, что в конечном счете все сложилось благополучно. Историческому персонажу ставится в заслугу и вменяется в вину не просто серия поступков, а их результат, даже если он имел место после периода деятельности персонажа и не явился ее прямым следствием. Вот об этом и ведет речь Росс Даузет. Если предположить, что через пару десятков лет ситуация в Ираке стабилизируется, и там сохранится американское присутствие, и если при этом Ближний Восток станет в целом более мирным и благополучным регионом, исторический приговор Джорджу Бушу может оказаться куда более мягким, чем многие предполагают сегодня. Он вообще может оказаться положительным, учитывая совпадение такого результата с изначальным планом Буша. Как отмечает Даузет, история предпочитает президентов более активного типа, хотя они-то как раз и вовлекали страну нередко в сомнительные приключения. В то время как более осторожные, вроде Буша-старшего, Эйзенхауэра или уже упомянутого Гувера, как правило, импонируют истории меньше. Если и есть в этом аргументе какая-то мораль, то она заключается скорее в том, что к суду истории можно и нужно относиться как к любому человеческому: с толикой сомнения.