Совсем другая школа
«Школа» режиссера Валерии Гай Германики вызвала бурную общественную дискуссию в России
Уже давно отечественный сериал не вызывал такой бурной общественной дискуссии, как новая многосерийка «Школа» режиссера Валерии Гай Германики. Всю прошлую неделю в новостных выпусках, в газетных статьях, в блогах и даже на заседании столичного правительства «Школа» была одной из основных тем. Кое-кто из чиновников хочет запретить, учителя возмущены, родители с опаской косятся на своих детей, а сами школьники усмехаются и пожимают плечами: мол, ничего нового. В анонсе Первого канала «Школа» была заявлена как радикальный сериал о подростках. И действительно, школьники Германики, начиная с первой серии, бьют друг друга без особых причин, пьют, курят, воруют, прогуливают уроки, а если и появляются в школе, то хамят учителям, насколько хватает словарного запаса – в общем, решают свои проблемы, как умеют. В этой работе режиссер хочет максимально приблизить сюжет и картинку к реальности. Для этого она выбрала оригинальный способ съемки – как будто любительской камерой в трясущихся руках. В Голливуде так принято снимать фильмы ужасов, например, ставшее невероятно кассовым «Паранормальное явление». В новом телесериале Германики «Школа» дергающаяся картинка, неизвестные актеры, небрежные до грубости разговоры, полуосмысленные поступки, постоянные разборки, обшарпанные стены – все это серое убожество каждодневной жизни действительно создает эффект документальности или хотя бы псевдодокументальности. Надо отметить, что жизнь подростков – излюбленная тема 26-летней Валерии Гай Германики. Ее «Девочки» взяли приз «Кинотавра» за лучшую короткометражку, а фильм «Все умрут, а я останусь» был показан в Каннах и удостоился Особого Упоминания жюри. Обе работы – о взрослении, о недетских проблемах детей и о жестоком мире, который и делает детей жестокими. Такая приверженность проблемам подрастающего поколения дает критикам повод называть творчество Германики эксплуатацией подростковой темы. Вообще, по отношению к сериалу аудитория делится на 3 основных группы, если судить по дискуссиям в социальных сетях в Интернете и по обсуждениям, которые публикует Первый канал на своем веб-сайте. Первая группа считает, что все показанное – пошлость и ложь, что в год, официально названный президентом «годом учителя», нельзя показывать подобные сериалы. Например, в Московской классической гимназии на просьбу прокомментировать феномен «Школы», мне строго заявили: «У нас дети такого не смотрят». Ольга Ларионова, руководитель департамента образования столицы, на заседании правительства Москвы отметила, что таких передач на телевидении быть не должно, а вместо «Школы» хорошо бы запустить постоянную передачу о педагогических секретах лучших учителей города. Подобные фильмы, по словам, Ларионовой, только подают «отвратительный пример» ученикам. Вторая часть аудитории восхищается тем, что наконец-то по федеральному каналу показали что-то, имеющее прямое отношение к действительности. Мир подростков – благодатная тема для творчества, и в России снималось множество сериалов, посвященных ей, но «Школа» – кардинально новый взгляд – без «золотой молодежи», без пафосных разговоров о светлом будущем, без красивых картинок, без иллюзий. И существует, конечно, третья группа обсуждающих «Школу», которая понимает, что сериал неоднозначный. Да, такие школы есть, но не все такие. Однако обсуждать проблему надо, потому что общественное внимание – первый шаг к исправлению ситуации. Сквозная тема сериала – ужасающе низкий уровень нравственности, но это посыл, в первую очередь направленный к взрослым, поэтому показывать «Школу» надо как можно позже, не в прайм-тайм, а принимать меры – как можно раньше, чтобы дискуссия не осталась не уровне Интернет-форумов. Виктор Матизен – президент Гильдии киноведов и кинокритиков объясняет такую острую дискуссию вокруг сериала тем, что вышел он именно на Первом канале, «а со стороны канала это была продуманная и, не исключено, согласованная «наверху» акция». Матизен усматривает в ней как деловые интересы (желание расширить аудиторию и стремление получить прибыль от эксплуатации острой темы), так и понимание того, что проблема будущего поколения может быть решена лишь усилиями всего общества. Виктор Матизен считает, что основным отличием нового сериала от других фильмов о школе и подростках является то, что благодаря особой манере съемки, дистанция между снимающим и снимаемым укорочена до минимума – на экране нет «хороших» и «плохих», есть только персонажи, за которыми ведется наблюдение. И каждый зритель-наблюдатель делает свои выводы. Что до глубинного смысла, Матизен видит его в том, что школа должна воспитывать граждан для цивилизованного общества, а не растить «волков», показанных Германикой. Можно долго спорить, является ли сериал зомбирующим или очищающим – это палка о двух концах. Всегда найдутся те, кто воспримут показанное как руководство к действию, но будут и те, кто задумаются и попытаются что-то исправить. Оппозиционное видение – это всегда хорошо, это всегда шаг к прогрессу. Независимо от того, сколькими преимуществами и недостатками обладает «Школа» Германики, станет ли она культовой или забудется через месяц, являются ли все общественные обсуждения голосом народа или хитрой PR-компанией, перед нами не просто фильм – перед нами альтернативная точка зрения, которая всегда способствует более объективному миропониманию.