Пакистанские мусульмане в Великобритании
«После терактов «семь-семь», нам стало гораздо труднее жить, потому что нам перестали доверять»
После терактов седьмого июля в Лондоне в отношении британских мусульман возникли негативные стереотипы. Поскольку некоторые из бомбистов-самоубийц были выходцами из стран Азии, молодым пакистанским мусульманам стало жить особенно трудно. Акил Раджа и его дядя Ариф совершают полуденную молитву. Как и многие живущие в Великобритании молодые пакистанцы второго поколения, Акил очень расстроен распространением негативных представлений о мусульманах после терактов седьмого июля, или «семь-семь», как называют их британцы. «Теперь, после терактов «семь-семь», нам стало гораздо труднее жить, потому что нам перестали доверять, - говорит Акил Раджа. - Люди думают, что все мусульмане – террористы или экстремисты. Но таковых лишь единицы, а подавляющее большинство из нас не помышляют о терроризме». Пакистанская иммиграция в Великобританию началась в пятидесятых годах, когда заводам в таких городах, как Манчестер и Бирмингам, требовалось большое число рабочих рук. Большинство пакистанцев, стремились заработать и вернуться домой, но, по мере того, как в шестидесятых-семидесятых годах росло их число, многие решили навсегда остаться в Великобритании. Их дети стали британскими гражданами, и по всей стране появились пригороды, заселенные, в основном, выходцами из Пакистана. По словам Акила, реальная социальная интеграция пакистанцев в британское общество, даже во втором поколении, затруднена, главным образом из-за религиозных и культурных различий: «Мы не можем по-настоящему влиться в общество. Так как мы не употребляем алкоголь, наше общение с британцами в свободное время затруднено. В целом, взаимодействие нашей культуры с западной ограничено». Акил прожил первые восемь лет в Пакистане. Сейчас ему двадцать один год, он студент университета и британский гражданин: «Во-первых, я мусульманин, и моя религия не разрешает мне считать себя принадлежащим к какой-либо национальности. Ведь ислам – это настоящая нация». Акил считает, что теракты седьмого июля лишь усугубили уже существовавшие в обществе различия, что еще более затруднило социальную интеграцию мусульман: «Это действительно отбросило нас назад раз в двадцать. Мы вернулись к самому начальному этапу. Я считаю, что нам надо проявить инициативу и начать восстанавливать утраченные позиции». Приятель Акила, двадцатилетний студент университета Камран Хан полностью согласен с этим: «Мне кажется, что к нам стали приглядываться. Если мы обгоняем белых людей, они пристально смотрят на нас, размышляя: он – выходец из Азии, нужно ли нам беспокоиться по этому поводу? И это понятно, потому что теракты седьмого июля – дело рук выходцев из Азии». Как Акил, так и Хамран считают, что теракты и последующая реакция на них СМИ сильно исказили представления о мусульманской вере. По их мнению, для преодоления стереотипов о том, что все мусульмане – экстремисты, предстоит сделать очень многое. «Мне кажется, что нужна более обширная информация об истинном Исламе, - продолжает Акил Раджа. - Мусульманам необходимо общаться с британцами и жителями других западных стран. Однако этого не происходит, подчас из-за отсталых взглядов наших родителей, бабушек и дедушек, а также из-за наличия языкового барьера». Они возражают против нового британского закона об антитерроризме, расширяющего полномочия полиции, которая теперь может арестовать любого человека, причастного к терактам или подозреваемого в этом. В связи с этими законами, сейчас мои многие мусульманские братья сидят в тюрьмах, - говорит Раджа. - Из-за ситуации, сложившейся после седьмого июля, им были вынесены приговоры «во имя справедливости», но эти люди отбывают заключение из-за нелепостей, которые не имеют ничего общего с терроризмом». Акил и Камран по окончанию учебы останутся в Великобритании. Но, по словам Акила, если враждебность к мусульманам будет увеличиваться, он уедет оттуда и найдет страну, где сможет мирно исповедовать свою религию.