Бывший президент Южной Осетии о конфликте с Грузией
Людвиг Чибиров: «Почему после трех геноцидов Южная Осетия не заслуживает независимости?»
"Когда президентом Грузии стал Михаил Саакашвили, он дал своему народу клятву объединить страну..." Конфликт между Москвой и Тбилиси, резко изменивший ситуацию в мире, на глазах выходит за региональные рамки. Дискуссии о новой политике Кремля и ее возможных последствиях – как для бывших советских республик, так и для Запада, - кажется, отодвинули на второй план судьбу тех, кому выпало стать первыми жертвами обострившегося политического противостояния – жителей многонациональной Грузии и ее соседей. Между тем разобраться в сущности происходящего едва ли возможно, не учитывая сложнейших межэтнических отношений на Кавказе. Стремясь к воссозданию максимально объективной и многомерной картины нынешнего кавказского кризиса, Русская служба «Голоса Америки» обратилась к известным политикам и интеллектуалам, представляющим различные народы Кавказа и придерживающимся различных политических взглядов. Вот что думает о происходящем , первый президент Республики Южная Осетия, сегодня возглавляющий отделение этнологии в Северо-Осетинском институте гуманитарных и социальных исследований РАН. Людвиг Алексеевич, чем объясняется нынешнее обострение осетино-грузинского противостояния? Что это, по вашему мнению, – конфликт двух народов или конфликт двух правящих элит? Конечно, происходящее зависит от политиков, которые навязывают свою волю народу. Следовательно, происхождение этого конфликта - политическое. Еще Звиад Гамсахурдиа, придя к власти, начал свою деятельность войной против национальных меньшинств за создание унитарного грузинского государства. Шеварднадзе оказался умнее: он не развязывал войн, но проводил ту же самую политику, хотя и более умеренными средствами. А когда президентом Грузии стал Михаил Саакашвили, он дал своему народу клятву объединить страну. Это привело к гибели людей – не только осетин, но и грузин. Войну развязывает политическая элита. Но вместе с тем, я считаю, что в какой-то степени виноват и народ. Да и СМИ зачастую играют пагубную, отрицательную роль, развязывая порой настоящие информационные войны. Прекрасно помню, как, например, в 1988 году грузинская пресса восхваляла свой народ и унижала другие народы республики. Каковы, с вашей точки зрения, исторические корни осетино-грузинского конфликта? В состав российского государства Осетия входила с 1774 года. После распада России в 1917 году Грузия попыталась утвердить свою собственную власть в южной Осетии. Но осетинский народ заявил о своем желании остаться с Россией. Тогда грузинские меньшевики объявили войну осетинским крестьянам. В 1920 году произошел первый геноцид нашего народа, в результате которого погибло более пяти тысяч человек. Свыше двадцати тысяч осетин переселилось на север. Многие погибли – от голода, холода и эпидемий. Десятки сел были сожжены. Хозяйство разрушено. Только победа большевиков спасла народ от полного уничтожения. Прошли десятилетия, и вот, в 1988 году, при ненавистном мне Горбачеве началась трагедия СССР. Помните все эти лозунги: «Больше демократии!», «Больше гласности!»? Но началось-то, в первую очередь, деление народов на «коренные» и «некоренные». Появились всевозможные народные объединения, народные фронты, которые и вызвали такие трагедии, как погромы турок-месхетинцев в Узбекистане, как события в Нагорном Карабахе, Южной Осетии, Абхазии, Приднестровье. Что же касается Грузии, то, начиная с 1988 года, она начала проводить политику, направленную на обеспечение приоритета грузинской нации во всех сферах общественной жизни республики – и в политике, и в экономике, и в демографии, и в социальной сфере. По примеру Прибалтики, Грузия взяла курс на выход из СССР и задалась целью создания национального государства. Началось внедрение в сознание людей идеи исключительности грузинского народа. Началось разделение жителей на коренных и некоренных. Появились такие термины, как «гости», «оккупанты». «Грузия для грузин» – таков был излюбленный лозунг тех дней. Главной целью грузинского руководства стало изгнание так называемого «некоренного» населения. Появилось желание ликвидировать автономию Абхазии, Аджарии и Южной Осетии. Утверждалось, в частности, что Югоосетинская Автономная область является большевистской выдумкой 1920 года, и что раньше никакой южной Осетии не существовало. Мы обращались в различного рода инстанции, доводя до их сведения об оскорблениях в адрес осетин. Вся эта антиавтономная истерия еще раз показала нашу правовую незащищенность. И десятого ноября 1989 года депутатский корпус автономной области преобразовал автономную область в автономную республику – подчеркиваю: в составе грузинской ССР. Первоначально осетины не собирались выходить из состава Грузии! Мы хотели лишь иметь собственную конституцию и другие атрибуты государственности. Верховный совет Грузии категорически отверг это предложение. Тем не менее, девятого декабря 1990 года в Южной Осетии были проведены выборы в Верховный совет. А через два дня Верховный Совет Грузии единогласно упразднил Югоосетинскую автономную область. 6 января 1991 года Южную Осетию оккупировали грузинские войска. В Цхинвали было заброшено около 6 тысяч военных. Город был поделен на две части. Я сам участвовал в этих событиях и все видел. Тогда-то фактически и началась широкомасштабная война, приведшая ко второму геноциду осетин: 800 убитых, 1700 семьсот раненых. И, конечно, десятки тысяч беженцев. Второй геноцид существенно отличался от первого: если в 1920 году осетинские села сжигались только на территории южной Осетии, то на этот раз геноцид осетин распространился на всю Грузию. Ведь свыше ста тысяч осетин проживают в других районах Грузии, и все они подвергаются надругательствам. Есть и другое интересное отличие: если в двадцатых годах грузинские большевики критиковали меньшевистское правительство за жестокую расправу над мирным населением, то теперь грузинские коммунисты были солидарны с Гамсахурдиа. С 1993 по 2001 год я был руководителем нашей республики, и работать мне было очень трудно. С помощью России и ОБСЕ нам удалось наладить мирный переговорный процесс. Я трижды встречался с Эдуардом Шеварднадзе, и нам удалось достичь мира. Но стоило завести разговор о политическом разрешении конфликта, как правительство Грузии решительно отказалось рассматривать вопрос о статусе республики. Оно просто издевалось над нами, называя Южную Осетию «Цхинвальским районом». Является ли нынешнее правительство Южной Осетии самостоятельной силой или, как нередко утверждается, это просто инструмент в руках российских политиков? В прессе часто называются имена его высокопоставленных представителей, таких, как министр обороны Лунев, руководитель спецслужб Анатолий Баранов. Это явно не осетинские фамилии. Что бы вы могли сказать по этому поводу? Республика Южная Осетия появилась во время войны, и первой обязанностью руководства было защитить свой народ. Во время войны каждая страна ищет себе союзников. В свое время я обращался во все международные инстанции с просьбой защитить наш народ от полного уничтожения. Я сам возглавлял делегации в Москву и в Ленинград, проводил пресс-конференции в присутствии журналистов со всего света. И никто не отозвался на наши призывы, кроме России. Южная Осетия никогда не выходила из состава СССР, и мы рассчитываем на Россию как на правопреемницу Союза. Поэтому я не вижу ничего удивительного в том, что русские занимают высокие посты в правительстве республики. Почему все эти великие державы, которые представляются великими миротворцами, настраивают одну сторону против другой? Почему Косово дали независимость, а нашему народу не могут – после трех пережитых геноцидов? Своим мнением о конфликте и путях его разрешения с нами поделились и другие представители осетинского национального движения. Один из них – глава альтернативной администрации Южной Осетии Дмитрий Санакоев.