«Рассудительный избиратель» Сэмюэла Попкина
Почему мы голосуем так, а не иначе, или «Тамале надо разворачивать»
Я приехал в Америку в июне 1976 года. Страна вовсю готовилась к празднованию своего 200-летия. Четвертое июля прошло, оттрещали фейерверки и всерьез пошла избирательная компания. Против президента-республиканца Джеральда Форда выступал мало кому известный демократ, губернатор штата Джорджия Джимми Картер. К Форду в стране относились неплохо. Даже демократы. Приняв президентство после импичмента Никсона, он сумел вернуть раздираемую политическими страстями страну к относительному спокойствию. Он был открытый, честный, очевидно доброжелательный джентльмен. К тому же выдающийся спортсмен в прошлом, известный всей стране футболист. Когда потом, уже в декабре, его спросили, почему же он все-таки проиграл выборы, Форд ответил: «Потому что тамале надо разворачивать». Если вы не знаете, что такое тамале, то не знал этого и президент Форд, когда приехал со своей предвыборной кампанией в очень важный для победы штат Техас. На встрече с избирателями латиноамериканского происхождения его угостили этим самым распространенным мексиканским кушаньем. Тамале – это мясной фарш, прожаренный с перцем и завернутый в кукурузные листья. Форд попытался есть тамале прямо с листьями – и тем самым обнаружил незнакомство с нравами и обычаями Латинской Америки. И латиноамериканцы за него не проголосовали. И он не стал президентом. С этого эпизода начинает свою книгу  политолог Сэмюэл Попкин [Samuel Popkin , University of Chicago Press]. Попкин – один из многих современных политологов, буквально зачарованных парадоксом: почему демократия работает, когда по всем показателям она должна буксовать. Имеются в виду показатели, приносимые опросами общественного мнения. Опросы показывают, что мы, избиратели, ни черта не знаем – за кого и почему мы голосуем. Семьдесят процентов американцев не помнят, кого они на последних выборах выбрали в сенат и кого в конгресс. Только около 30% могут объяснить, почему они голосовали так, а не этак. При этом, когда ту же группу снова опрашивают по прошествии нескольких месяцев, только 20% из них помнят собственные объяснения. Да и объяснения, если разобраться, не многого стоят. Так, например, в них часто фигурирует проблема социального обеспечения. Одни голосуют за тех кандидатов, которые обещают развивать систему социального обеспечения, другие – за тех политиков, которые считают, что на деньги налогоплательщиков претендуют слишком много государственных чиновников и не желающих трудиться паразитов. Так вот, когда избирателей спросили, слишком мало или слишком много отводится в федеральном бюджете на собес, чуть больше 20% сказали, что слишком мало. Остальные – что достаточно или слишком много. А когда ту же группу спросили, слишком мало или слишком много правительство тратит денег на помощь нуждающимся, около 65% ответили, что слишком мало. То есть на один и тот же, но по-разному сформулированный вопрос 41% опрашиваемых дали ответы, противореча самим себе. В чем же тогда смысл всенародных выборов? Можно ли доверять судьбу великой страны такому безответственному и невежественному электорату? Может, стоит ввести экзамены по политграмоте: завалил экзамен – не допустят к голосованию? Имеются три основные теории, объясняющие подлинный смысл демократической избирательной системы. Теория номер один – наиболее трезвая, если не сказать циничная. Согласно ей, соображает избиратель, что делает, или не соображает, большого значения не имеет. Выборы – это борьба между элитами, крохотными в масштабах нации группами лиц, действительно имеющих осознанные идеологические программы. Для массового потребления они разрабатывают слоганы, визуальные образы, легко запоминающуюся политическую фразеологию. Согласно теории номер два, напротив, результаты выборов очень мало зависят от идеологов, политологов, политтехнологов, слоганов, плакатов и TV-клипов. Вернее, зависят, но не в большей степени, чем от погоды в день выборов, экономической ситуации в регионах, успехов или поражений местных футбольных команд и еще множества факторов, не то что не учитываемых (учесть большинство из них можно), но чем больше их учитываешь, тем больше убеждаешься, что они взаимно уравновешивают друг друга и конечный итог выборов – случаен! Электорат просто принимает участие в колоссальной лотерее. Третья теория – самая симпатичная. Да, говорят ее приверженцы, это верно, что большинство избирателей не умеют обсуждать политико-экономические вопросы. Верно и то, что множество неполитических факторов влияет на исход голосования. Но, говорят сторонники теории номер три, средний избиратель, сознательно или не очень, перерабатывает всю эту информацию, политическую и неполитическую, и приходит к достаточно разумному решению относительно того, что лучше для него лично. Пусть это решение интуитивно, но интуиция, по мнению Сэмюэла Попкина, как мотиватор политических решений не уступает ученым анализам. Голосуй, как говорится, по велению сердца. Впрочем, американцы не любят таких высокопарностей. Они скорее скажут: голосуй нутром.