Православное Рождество. Радости и печали Русской зарубежной церкви
Отец Серафим Ган: «Нет никакой опасности, что нашей Церковью будут управлять из Москвы»
Протоиерей Серафим Ган, управляющий делами канцелярии Архиерейского синода Русской православной церкви заграницей и секретарь первоиерарха РПЦЗ митрополита Иллариона накануне праздника Рождества Христова дал интервью В эти дни, когда Бог вступает в историю и Творец становится тварью, я думаю, что все желают, чтобы воцарился в нашей жизни мир, который ангелы воспели над градом Вифлеемским, чтобы Господь благословлял нас своими милостями и щедротами в новом году. И, конечно, чтобы было у нас правильное отношение к скорбям и испытаниям. Такое положение сложилось в результате разделения в двадцатом, очень тяжелом для Русской православной церкви, веке. В 1970 году была предоставлена автокефалия Православной церкви в Америке, выделились патриаршие приходы, после Второй мировой войны на территории США возникло много приходов Русской зарубежной церкви. Но теперь такое положение нельзя рассматривать как разделение внутри Церкви. Сейчас между всеми юрисдикциями восстановлено молитвенное общение, теперь мы служим вместе и причащаемся вместе. Русская зарубежная церковь возникла в результате великого исхода русских людей, Белой армии из Крыма 90 лет назад. Иерархи, которые ушли вместе со своими прихожанами, провели заседание на одном из кораблей флота и образовали Высшее церковное управление заграницей. Через день после этого заседания святейший патриарх Тихон (в России) фактически узаконил это Высшее церковное управление заграницей своим указом за номером 362. В указе говорилось о том, что если иерархи Русской православной церкви потеряют связь с церковно- административным центром, святейшим патриархом и его священным Синодом, то им следует объединяться и образовывать свои округа. Так и поступили иерархи Русской православной церкви заграницей. Через семь лет после создания Русской зарубежной церкви действительно возник конфликт, потому что тогда еще митрополит, но впоследствии ставший патриархом, Сергий (Страгородский), вероятно, под колоссальным давлением потребовал подписки лояльности Советской власти, и этого не могли принять иерархи за рубежом. Так возникло разделение. В Русской зарубежной церкви осталось 300 приходов. О количестве приходов, которые отделились в 2007 году, мне трудно судить – эта часть очень раздроблена. Мне кажется, самолюбие, гордость, властолюбие, может быть, и невежество богословское, каноническое – все это вместе и явилось причиной этих настроений. И когда я говорю: гордость, самолюбие, властолюбие, невежество – я отношу это в первую очередь к возглавителям расколов. Прихожан, которые пошли за ними, я не виню нисколько, они пошли за своими пастырями. Грех лежит на возглавителях. Я думаю, несопоставима. Те, которые относятся как бы к Русской православной церкви и пребывают в расколе, – у них теперь столько «синодов»… Больше 10, и в каждой юрисдикции совсем небольшое число приходов и мало прихожан. В этом нет никакой силы. Вот если бы люди остались в Русской зарубежной церкви, что бы им тогда мешало в единстве возвышать свой голос, если их что-то не устраивает в церковной жизни? Мне кажется, что для России наиболее ценно в нашем опыте приходское и пастырское служение. Ни для кого не секрет, что каждый приход в Русской зарубежной церкви является как бы приходской семьей, где все друг друга знают, где все стараются друг друга поддерживать и в радостях, и в скорбях. А что важно для нас – это опыт катехизаторской, миссионерской работы, издательские проекты и духовное образование – по мере своих сил мы стараемся приобщаться к этому. Я думаю, что это крайняя точка зрения, я даже не очень знаком с такой позицией. Откуда те, кто это утверждает, могли взять, что апостольское преемство утрачено? Такие высказывания – скорее всего, акт самоутверждения отдельных бывших пастырей, это их путь самооправдания. Если бы это было так, то, конечно, канонические поместные православные Церкви не стали бы поддерживать молитвенно-евхаристическое общение с Московским патриархатом. А это не так. Поэтому с такого рода обвинениями я никак не могу согласиться. Вы знаете, многие устали от крайних позиций. Некоторые представители в Русской зарубежной церкви в 90-х годах минувшего столетия действительно утверждали, что Русская зарубежная церковь – это чуть ли не единственная законная православная церковь в мире. Неужели такие вещи можно утверждать? Неужели можно говорить, что вот мы, например, будем праздновать Рождество Христово и воплощение и вочеловечивание Бога – неужели Бог стал человеком только ради спасения членов Русской зарубежной церкви? Я думаю, что такая крайняя позиция просто не удовлетворяла людей, и восторжествовало трезвомыслие внутри Церкви. В этом смысле можно сказать, что переворот был: люди вспомнили собственную историю, время, когда Русская зарубежная церковь не занимала подобного рода крайних позиций и более спокойно и трезво выстраивала отношения с другими Церквами. Что же касается нынешнего положения – нет никакой опасности, что нашей Церковью будут управлять из Москвы. Дело в том, что в Московском патриархате много своих задач, им не до наших проблем пастырского окормления в сложных условиях заграницы. Мне, как человеку отсюда, трудно судить об этом, но я думаю, что Церковь всегда заботится прежде всего о душе, о ее спасении. Душа человеческая принадлежит небу. Государственная же власть обязана заботиться о благополучии своих граждан, то есть как бы заботиться о теле, которое принадлежит земле. Если Церковь будет стремиться к исполнению своих задач, а государственная власть – своих, тогда забота будет обо всем человеке, о его вечном спасении и о его земном благополучии. А если у кого-то есть какие-то иные стремления, то, надо сказать, они не совпадают с учением Церкви. Я бы сказал, как говорил апостол Павел: «Едите ли, пьете ли – все делайте во славу Божию. И бывает такое, когда Церковь участвует в политической и общественной жизни своей страны, она же ведь не может игнорировать свой народ. Русская зарубежная церковь в свое время пользовалась этой возможностью и говорила правду о том, что происходит на Родине, о мучениках, исповедниках, о страданиях Церкви. Хотя, может, некоторые и считали это политическим актом с нашей стороны… Например, были встречи наших представителей с президентом Рейганом в 80-х годах и встречи с другими президентами и представителями государства. Но это было своего рода исповедническое служение, потому что мы старались оказать помощь Русской православной церкви в России, которая в то время страдала от безбожных гонений. Я думаю, нет, потому что у нас давно существует духовный суд. В каждой епархии, насколько мне известно, со времени основания есть духовный суд. И в особых случаях Архиерейский синод образовывает Архиерейский суд. Так что и общецерковный суд, и епархиальный всегда существовали в Русской зарубежной церкви. И есть документ – «Положение о церковных судах». Насколько мне известно, этого не было в годы Советской власти. Насколько мне известно, святейший патриарх посещает другие православные церкви по порядку наших диптихов, то есть сначала Константинопольскую и Александрийскую церкви, что уже было сделано. Затем Антиохийскую – по-моему, там он еще не был. Далее – Иерусалимский патриархат… Православная церковь в Америке занимает последнее место в диптихах. Поэтому мы должны еще какое-то время подождать приезда святейшего патриарха. Автор-видеооператор, фоторепортёр. Закончил ВГИК. Работал в научно-популярном и документальном кино, лауреат премий нескольких фестивалей, включая Каннский (за рекламные ролики). На «Голосе Америки» с 2003 года.