Джек Мэтлок об Александре Солженицыне
Бывший американский посол в Москве делится с корреспондентом Русской службы «Голоса Америки» воспоминаниями о выдающемся писателе
Наиболее яркие воспоминания у меня связаны с началом 1960-х, когда я был атташе в американском посольстве в Москве. Посол устроил обед в честь заезжего американского писателя, на который были приглашены известные советские авторы. Но обед задерживался, потому что мы ждали главного редактора журнала «Новый мир». Наконец, он пришел, взволнованный, и едва отдышавшись, объявил всем собравшимся: «У нас новый Достоевский!». Сначала все мы решили, что он шутит, и стали расспрашивать, что он имеет в виду. Он сказал, что приехал прямо из кабинета Никиты Сергеевича (Хрущева), и что тот дал ему добро на публикацию очень важного произведения о жизни в трудовых лагерях. Он сказал: «Товарищи, нам нужна эта работа, нужна информация о лагерях. Но это не только история о лагерях. Это работа великого писателя, это новый Достоевский!». Он имел в виду «Один день Ивана Денисовича». Я помню, какой эффект эта публикация в «Новом мире» произвела в Москве, в частности, среди интеллигенции. Все это происходило вскоре после того, как по распоряжению Хрущева множество людей были освобождены из ГУЛАГа, но многим из них все еще не разрешали вернуться в Москву. Но я помню, как лекторы в Обществе «Знание», которое я посещал, говорили, как важно понять, что произошло, и исправить положение. Однако, вскоре после оттепели, когда властям показалось, что ситуация выходит из-под контроля, они снова стали закручивать гайки. Но я помню, прежде всего, царившее возбуждение, когда люди получили возможность говорить о ГУЛАГе, о том, что происходило в лагерях. Они были воодушевлены появлением писателя, который не только мог свидетельствовать обо всем этом, но и который оказался талантливым автором, способным передать эмоциональную сущность того, что он видел и пережил… Это мои воспоминания о том времени, когда Солженицын поведал советскому народу правду о ГУЛАГе. Хрущев, начавший освобождать народ, поначалу воспринял эту правду, но потом власти испугались тех сил, которые они помогли высвободить. И лишь позднее, благодаря Михаилу Горбачеву, страна была, наконец, освобождена. Согласны ли Вы с тем, что Солженицын был «могильщиком» коммунизма? Такие оценки высказываются сегодня в России. Ну, разумеется, один человек не мог похоронить коммунизм. Существует тенденция к преувеличению (роли личности). То же самое, как я припоминаю, говорили об Андрее Сахарове на его похоронах. Конечно, Солженицын сделал больше других для того, чтобы раскрыть жестокую суть системы ГУЛАГ. Но после того как он написал об этом, политическое руководство страны – то есть, уже другие люди – оказалось готово эту систему демонтировать. В России существует и другая точка зрения, согласно которой Солженицын представляется трагической фигурой – пророком, чьи пророчества сбылись, но чей голос, чьи идеи в последние годы, после его возвращения на родину, оказались не востребованы. Как и другие великие писатели, например, Толстой или Достоевский, он раскрыл великую правду в своих литературных произведениях. Но их философские воззрения далеко не всегда были верными или практичными. Достоевский к концу своей жизни превратился, я бы сказал, в фанатичного русского националиста. Своеобразные религиозные убеждения Толстого тоже не завладели умами его современников. «Война и мир» и «Анна Каренина» - великие произведения, которые многое говорят нам о жизни, в то время как «Крейцерова соната», на мой взгляд, просто искажает жизнь.«Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы» – мощные литературные произведения, которые заставляют нас задуматься о несовершенствах жизни. Но когда вы читаете «Дневник писателя», Достоевский предстает фанатиком, оторванным от реальности. Так что, я думаю, следует отделять талант автора, который позволяет ему описывать жизнь и состояние человека, как это ему представляется, от пророчеств и философии, попыток научить людей, как нужно жить. Я думаю, мы найдем множество примеров, когда писатели своим литературным трудом внесли огромный вклад в наше понимание природы человека, но чьи собственные идеи были не практичны. Мы не должны ждать от великого писателя ничего другого, кроме понимания сущности жизни и природы человека… Мы не должны относиться к писателям, также как и к политическим лидерам, как к каким-то небожителям, которые всегда правы или которые наделены бесконечной мудростью. Давайте ценить писателей за их талант, и не ожидать от них пророчеств, и не делать из них политических лидеров.