Армения, Турция, Карабах…
Игорь Мурадян: «В Карабахе лучше имитация урегулирования, чем само урегулирование»
Игорь Мурадян – известный политолог и аналитик, руководитель отдела «США и региональной политики» Института геополитики и геоэкономики (Армения) В последнее время активизировался процесс урегулирования Карабахского конфликта. На ваш взгляд, есть ли у него шанс на успех? Если говорить правду, то следует признать, что этот конфликт не имеет политического решения! Даже если будет реализован экстремальный сценарий – то есть, начаты военные действия – конфликт все равно не будет разрешен: ситуация значительно ухудшится, произойдет военно-политическая и человеческая катастрофа, но никаких результатов война не даст. Все останется по-прежнему. Для решения таких конфликтов требуется кардинальное изменение геополитической ситуации. Но этого не предвидится, по крайне мере, в реальной перспективе. Более того, нынешняя ситуация на Кавказе стала устраивать очень многих в мире. Многие стали понимать, что лучше имитация урегулирования, чем само урегулирование. Потому что ситуация в процессе урегулирования может стать намного более опасной, чем ранее. Дело в том, что государства Кавказа становятся более сильными, а управление ими становится более адекватным. Поэтому уровень противостояния – в том числе военного противостояния -поднялся на порядок, а сам процесс урегулирования ничем не гарантирован: он может сорваться в любой момент и превратиться в другой, еще более опасный конфликт. Примерно то же самое можно сказать и о других «замороженных» конфликтах на Кавказе. Они все имеют разные причины и траектории развития, однако везде сложилась технология их «нерешения». Такая же технология, что применяется и в карабахском вопросе. В последние годы набрал силу процесс урегулирования армяно-турецких отношений, однако относительно недавно он был прерван, как заявлялось, из-за нерешенной проблемы Карабаха. Как Вы оцениваете сложившуюся ситуацию? Этот процесс скорее относится не к турецко-армянским отношениям, а к турецко-американским. И, более того, как ни странно – к турецко-европейским. Давайте задумаемся, чего ожидала Турция? Конечно, ей очень хотелось установить государственную границу, потому что наличие неутвержденной 330-км государственной границы с Арменией – не очень уютная вещь даже для такого большого государства. Но главным было то, что Турция ожидала от США и Европы – двух мировых центров силы – неких гарантий того, что в результате урегулирования отношений с Арменией, «армянский вопрос» более не будет существовать. Но Турция этого не дождалась. Потому что США и европейцы не намерены нивелировать этот вопрос. Это вопрос очень сложный, однако он важен еще и потому, что может использоваться для оказания влияния на Турцию. В результате, Анкара начала искать оправдательные аргументы, чтобы свернуть переговоры. С самого начала тема Карабаха в переговорах между Турцией и Арменией не фигурировала. Турция никогда не была заинтересована в карабахской теме, в частности, потому что опасалась конфронтации с Россией. В результате, интересы Азербайджана оказались в резерве турецкой политики и, в конце концов, выяснилось, что Турция не может пойти на урегулирование отношений с Арменией из-за нерешенности проблемы Карабаха. Осенью 2008 года Россия совершила большую ошибку (это она сейчас сама признает) и вовлекла Турцию в карабахскую тему. Может быть, Москва надеялась, что на каком-то этапе Турция остановится, но этого не произошло. И в итоге Россия стала парадоксальным образом ожидать помощи от американцев, надеясь, что Вашингтон заявит, что мирный процесс по Карабаху должен идти отдельно от армяно-турецкого урегулирования. Вслед за американцами, то же самое заявила Россия, за ними последовала Франция. Пока этот очень опасный момент удалось нивелировать. Как Вы оцениваете «кавказскую политику», которые проводят крупные международные игроки? Россия задумала очень тонкую игру с Турцией. Москва попыталась сблизиться с Анкарой, чтобы совместно решить проблему недопущения усиления присутствия США в Черном море. Вскоре выяснилось, что в обмен Турция требует очень многого. Но каким бы образом не развивались российско-турецкие отношения, Москва будет пытаться сдерживать внешнеполитические амбиции Анкары. На мой взгляд, эту политику Россия будет проводить в ближайшие десятилетия. В свою очередь, Иран очень озабочен не только тем, что США могут использовать Турцию для оказания давления на него – его беспокоит, что Турция в данной ситуации может приобрести новые позиции. Поэтому Иран находится на распутье: с одной стороны, он не хотел бы ссориться с Турцией, а с другой – и не может допустить роста ее влияния в регионе. Иран пытается не дать Турции повысить свой авторитет в глазах США и европейцев. Парадоксально, но это частично совпадает с задачами России. С США ситуация очень неоднозначная. При администрации Буша мы чувствовали себя несколько комфортнее, ситуация была более прогнозируема. Кавказ и Центральная Азия считались зонами приоритетной стратегии США. Кавказ в какой-то мере выступал в роли буфера между различным центрами силы. Сейчас вроде бы все осталось по-прежнему, но нет видения того, что Кавказ и далее будет играть стратегическую роль. Мне представляется, что идеальным было бы, если бы США могли на Кавказе сотрудничать с Россией. В этом ракурсе представляется, что роль Кавказа возрастала бы и не в рамках какой-то конфронтации и соперничества, а в рамках сотрудничества. Недавно Комитет по международным отношениям Конгресса США принял резолюцию о признании геноцида армян, что вызвало протесты Турции. Если Соединенные Штаты признают факт геноцида, каким образом это повлияет на ситуацию на Кавказе? Американское общество практически признало факт геноцида. Осталось принять формальное решение и, я уверен, что рано или поздно это состоится. Как это повлияет на регион? Естественно будет период раздражения, попытки доказать неправомерность и ошибочность этого шага США. Но, на мой взгляд, все быстро успокоится и это откроет дорогу для развития новых отношений. Иначе и быть не может, потому что жизнь будет продолжаться. Алекс Григорьев специализируется на освещении вопросов международных отношений, обороны и безопасности, разведки, терроризма, ядерной тематики.