Айдер Муждабаев: «Я бы хотел принести в нашу Россию американскую приветливость и неподдельную простоту, которая из них струится»
Айдер Муждабаев, первый заместитель главного редактора газеты «Московский комсомолец»
Матвей Ганапольский представляет первые впечатления от Америки известных российских политиков, деятелей культуры и искусства, а также общественных деятелей, которые когда-то первый раз пересекли границу США и открыли для себя новую страну, которую раньше видели только в кино и по телевизору В Америке я был один раз – в феврале 2004 года. Я поехал в командировку на юношеские игры Москва – Юта: дети из спортивных школ Москвы соревновались с детьми очень экзотического штата – я о нем много читал, знал историю мормонов и т.д. Это удивительный штат, и я, наверное, единственный человек, который побывал в Америке только в одном городе – Солт-Лейк-Сити – и только в одном штате, но совершенно необычном. Если рассказывать, что меня сразу очень сильно тогда удивило, то, во-первых, меня поразили масштабы американского отеля: это что-то невероятное – огромная, монстрообразная и в то же время очень комфортная гостиница, где на каждом этаже стояли айсмейкеры и можно было добавлять лед во все напитки… Я пил там виски, конечно… Кстати, Юта, как нам сразу сообщили, единственный штат, где крепость пива ограничена 3,8% алкоголя. Так как стандарт в других штатах – более 4%, а продавать более крепкое пиво в Юте нельзя, его производят специально для жителей штата. У меня есть привычка – приезжая в любую страну, в любой город, я иду в первый попавшийся ресторан, кафе или бар – словом, в точку общепита, и смотрю на людей, что они едят и пьют. Первое, куда я зашел, оказался фаст-фуд – это была точно такая же шаурма, которая продается здесь у нас в редакции «Московского комсомольца» у метро на улице 1905 года. Правда, меня поразили американские масштабы – это огромная шаурма, невероятных размеров, вдвое больше, чем в Москве. И это еще не все: я заказал шаурму, примерно за 5 долларов, и мне, кроме громадной несъедаемой шаурмы, принесли тарелку с картошкой фри и огромный таз с салатом, который просто невозможно съесть – человек не может съесть столько еды за раз. И тут, пусть с долей шутки, я осознал, в какой великой стране я оказался! Великой во всех отношениях. Такое ощущение возникло сразу же в аэропорту: огромные машины-такси, такие старые кадиллаки – там можно спать в багажнике, машины метров 7-8 длиной, широкие дороги… Что касается организации нашего мероприятия, то все было очень по-человечески – была невероятная простота американцев, причем не та, что хуже воровства, все было от души. Совсем простые люди: меня поразило то, что они совсем не думают, как и во что одеться – одеваются так, как им удобно, причем так же одеваются в Америке и дети. Наши дети отобраны из лучших школ Москвы, одеты с иголочки, все как на подбор – такие спортивные. А дети в сборной штата Юта были разные – толстые, тонкие, некоторые прихрамывали. Они не были похожи на спортсменов, и я понял, что для них спорт – это совершенно не то, что для нас – для них гораздо важнее участие и процесс, чем результат. Может быть, поэтому у них и результаты хорошие, потому что у них все дети занимаются спортом, вообще все. Насколько все было просто организовано: трудно себе представить, что на открытии какого-нибудь мероприятия в Москве дети, допустим, поют не в такт, танцуют не в лад или ошибаются на главной сцене во время церемонии открытия. Американцы совершенно спокойно на это плюют – им главное, чтобы детям было весело, и взрослые радуются, смеются… Настолько к минимуму был сведен формализм, что для русского человека непривычно – вроде бы официальное мероприятие, но на самом деле они живут, как дышат. Не было никакого ощущения официоза. Я пробыл там дней десять и много чего сделал и по журналистской части: там в это время играл Андрей Кириленко, который сейчас в NBA – замечательный баскетболист. И тоже меня поразила простота американских нравов: когда я Андрею позвонил и сказал, что я журналист из Москвы и хотел бы по случаю взять у него интервью, где бы вы думали, он назначил мне встречу? В центре баскетбольной площадки команды «Юта-джаз» за пять минут до начала матча! Я еще переспросил: Андрей, а меня туда пустят? Привычный к нашим спортивным мероприятиям, где все оцеплено милицией и невозможно шагу ступить, не показав двадцать раз удостоверение и т.д., я думал, что туда невозможно пройти: как оказалось, именно туда-то и можно!.. Любой человек может спокойно подойти к игроку команды «Юта-джаз» перед матчем и сесть с ним рядом в центральном круге баскетбольной площадки. Мимо меня прыгали огромные чернокожие ребята, они разминались перед матчем – буквально через три минуты начиналась игра, но Андрей совершенно спокойно беседовал со мной, разминался сидя, делая растяжку, а потом сказал: окей, через минуту начинается матч, встретимся под трибунами в «фемили рум». И там он давал мне интервью очень долго и мучительно – после матча, представляете себе?! А когда я сказал: Андрей, ты не устал, может, это интервью после матча для тебя слишком тяжелое, он сказал: «У нас в Америке такие правила: пока у тебя останется хоть один вопрос, я буду на него отвечать». Много чего удалось тогда написать – писал про детей, посылал в Москву в «МК» репортажи о том, как дети соревнуются, какие у них горящие глаза. Это было немножко похоже на советские репортажи с детских мероприятий из пионерлагеря, но когда я посмотрел американскую прессу штата Юта – у них хорошая пресса, тиражная и толстая, – так у них первые полосы газет занимали как раз эти спортивные детские соревнования, что для меня было шокирующе удивительным. Потому что невозможно себе представить, чтобы в московских газетах на первых полосах писали о детских играх. А у них это в порядке вещей. Поэтому, мне кажется, по крайней мере местная пресса там гораздо ближе к людям, чем у нас. Хотя, как я уже сказал, я в США был один раз, но даже сейчас я сижу в джинсах, которые купил за 20 долларов в штате Юта, они совершенно неизносимые. Я купил несколько пар джинсов за копейки, я понял, что в Америке можно вполне нормально выглядеть, получая маленькие деньги, можно прекрасно, по нашим меркам, одеваться. Я купил шесть пар ботинок, которые до сих пор в порядке, тоже за копейки. Цены на товары фантастически отличаются от российских. Конечно, аренда квартиры недешевая, газ-свет тоже стоят!.. Но хотя бы что-то есть недорогое: товары повседневного потребления, расходные – брюки, ботинки, еда – это все доступно и, кроме всего прочего, масштабно: в Америке большое все – начиная от гамбургера в ресторане и заканчивая просторами стоянок около зданий. Поразительно, что у нас в Москве все время не хватает места для парковки, а у них все ездят на машинах. Знаю, что в Нью-Йорке не припаркуешься, но даже в Юте все равно поразительно было, как вокруг зданий огромное пространство отведено для машин. Поразительно, как они там из машины в принципе не выходят – я видел людей, которые в феврале всей семьей поехали в супермаркет, так они вышли в шортах и пошли в магазин. А еще я там познакомился с русской диаспорой. Это в основном бывшие мормоны. Многие русские уезжали под маркой мормонов, баптистов, в общем, из протестантских конфессий, которым американское правительство в качестве притесняемых в СССР и в России давало вид на жительство, а потом и гражданство. Наши россияне занимаются другими делами, не хотят платить мормонскую десятину, вышли из этой церкви и живут себе припеваючи в США, занимаются другими делами: кто-то программированием, кто-то строительную фирму открыл. Они воспользовались этим шансом уехать, наверное, несколько разочаровав мормонскую общину, которая привыкла к тому, что если ты мормон, то ты десятую часть отдаешь церкви. Но наши ребята оказались похитрее. Если говорить о том, что нужно перенести из Америки к нам, то я бы не хотел ничего материального, потому что вещи сейчас в принципе там и там одинаковые, разница лишь в стоимости. Я бы хотел принести в нашу Россию американскую приветливость и неподдельную простоту, которая из них струится. Я не знаю, как там, в Нью-Йорке, но я видел в провинциальном городе такое количество открытых и добрых людей, начиная с полицейских и заканчивая любым прохожим на улице, что я бы хотел как можно больше таких людей видеть здесь, в Москве. Но не получается.