История расовых отношений и Конгресс США
Пастор Флойд Флэйк: Мартин Лютер Кинг помог нам поверить в изменения
«Когда мы дадим голос свободе, когда ее голос услышится из каждой деревни и из каждой хижины, из каждого штата и каждого города, мы сможем приблизить тот день, когда все дети божьи, чернокожие и белые, евреи и неевреи, протестанты и католики, смогут взяться за руки и запеть слова старого негритянского спиричуэлса: «Свободны наконец! Свободны наконец! Слава Всемогущему Господу, свободны наконец!» Такими проникновенными словами заканчивается знаменитая речь Мартина Лютера Кинга «Есть у меня мечта», которую он произнес со ступеней Монумента Линкольна перед многотысячной толпой 28 августа 1963 года. Эта речь стала символом и апофеозом борьбы за гражданские права в США, направленной на отмену сегрегации и предоставление равных прав и возможностей чернокожим гражданам США. Закон об избирательных правах был подписан в 1965 году, после этого он был укреплен и расширен. Сегодня, почти 50 лет спустя, уместно задаться вопросом – а добились ли на практике правозащитники 60-х того, к чему стремились? Принимают ли афро-американцы сегодня участие в политической жизни страны наравне с белыми гражданами? Флойд Флэйк – высокий, интеллигентного вида чернокожий человек в идеально сидящем темно-синем костюме, с внимательным, спокойным взглядом. Он занимал пост конгрессмена от одного из избирательных округов штата Нью-Йорк на протяжении 11 лет, с 1986 по 1997 годы. По его собственным словам, он не знает, как сложилась бы его жизнь, если бы ни борьба, которой Мартин Лютер Кинг и его сторонники посвятили жизнь. «Я не знаю, где бы я был, если бы общество не стало более взаимосвязанным, – размышляет бывший конгрессмен. – Его борьба позволила мне двигаться дальше, переходить с одного социального уровня на другой. Своими мирными маршами Кинг открыл нам двери, и мы поверили, что изменения возможны. И я сам дожил до того времени, когда мне больше не нужно заходить в ресторан с черного входа. Сегодня белые и чернокожие люди вместе функционируют в обществе. Их как граждан определяет не только их раса, но и многие другие факторы». На вопрос «Голоса Америки» о том, разрешена ли в американском обществе проблема расизма, пастор Флэйк ответил, что разрешена только частично. «Расовые противоречия по-прежнему существуют, – считает Флэйк. – Не такие, как раньше, но все же... Эти противоречия, различия скорее экономические. Если посмотреть на чернокожие общины – есть разница с точки зрения дохода, образования. Сейчас эти общины получают поддержку от государства, но они должны стремиться к самодостаточности. И дети в этих общинах должны получать такое образование, которое сделает их кокурентноспособными в мире. Этого у нас пока нет. Многие молодые люди из этих общин оказываются в тюрьме, в системе, которая разрастается за их счет. И нам нужно с этим бороться и это изменять». В США около 13% чернокожих жителей. В Конгрессе США 112-го созыва, состоящего из 435 конгрессменов и 100 сенаторов, 44 чернокожих представителя, то есть 8,2% всех федеральных законодателей. Это на одного человека больше, чем в Конгрессе предыдущего созыва. Все они работают в нижней Палате, сенаторов среди них нет. «Следует отметить, что за последние 20 лет число чернокожих в Конгрессе оставалось приблизительно одинаковым – от 40 до 44 человек, – рассказал «Голосу Америки» Мэтью Васниевский, главный историк Палаты представителей США. – Последний сильный «всплекс» произошел на выборах 1992-го когда, когда их количество от 26 или 27 увеличилось до 40». По мнению Мэтью Васниевского, расовые отношения в США всегда нужно рассматривать в историческом контексте. Гражданская война и «реконструкция» в 19 веке являются переломным этапом для политического и социального самосознания чернокожего населения. В 19 веке большая часть афроамериканцев проживала в южных штатах. В середине века, как известно, сторонники Конфедерации, 11 мятежных штатов, пытались отделиться от Севера и создать новую рабовладельческую республику. В Штатах Конфедерации отношение к чернокожим жителям было однозначным: они считались полной и безоговорочной собственностью белых мужчин, и это право на «чернокожую» собственность было фундаментом новой республики. В 1861 году вице-президент Штатов Конфедерации Александр Стивенс выпустил политический манифест, в котором говорилось: «Первая американская республика была основана на предположении о равенстве всех рас. Но наше новое правительство сформировано на основе совершенно противоположной идеи: ее основа – в великой правде о том, что негр не равен белому человеку, что рабство является его естественным состоянием. Наше правительство – первое в истории человечества, которое базируется на этой великой правде». В Конституции Конфедерации рабовладение было прочно и безоговорочно закреплено. Чернокожие не считались гражданами, а лишь – собственностью, и поэтому никакой роли, тем более – политической, в обществе играть не могли. И только во второй половине 19 века, после гражданской войны и во времена «реконструкции», чернокожие в южных штатах стали избираться сначала в местные органы власти, а затем в Конгресс США. Федералы-республиканцы с севера пытались вернуть мятежные южные штаты в «лоно» американского союза. Они установили свои местные правительства и, предоставив афроамериканцам возможность участвовать в политической жизни на юге, таким образом заручились их политической поддержкой. Но в конце 19 века для афроамериканцев наступили темные времена. В местные правительства стали избираться бывшие сторонники Конфедерации, которые начали принимать расистские законы: запрещающие чернокожим голосовать, пользоваться общественными помещениями наряду с белыми. Это время в Америке называют «эрой Джима Кроу». С 1901-го года до 30-х годов 20-го века в Конгресс не будет избрано ни одного чернокожего законодателя. В начале 20-го века начинается массовая миграция чернокожих американцев с юга на север. Они едут в поисках новых экономических возможностей, а также спасаясь от расизма. За период с 30-х по 60-е годы в американских Конгресс из северных городов и штатов будут избраны 5 или 6 чернокожих представителей. А в результате борьбы за гражданские права в 60-е афроамериканцы не только вернут себе человеческое достоинство – возможность входить в общественные здания через парадный вход. Они также постепенно станут влиятельной политической силой. В 1971 году в американском Конгрессе уже было достаточно афроамериканцев, чтобы создать Кокус чернокожих – группу, которая занималась только «афроамериканскими» законодательными вопросами. Бывший конгрессмен Флойд Флэйк – из большой техасской семьи. У него было 12 братьев и сестер и родители, получившие только начальное образование. Он учился в сегрегированной школе «для черных» в Техасе и прекрасно помнит, как должен был заходить в рестораны, кафе, бары с черного входа, ездить на поезде в специальных вагонах «для черных». «У моего папы было 5 класов образования, но он умел читать, – рассказал бывший конгрессмен, чернокожий пастор Флойд Флэйк в интервью «Голосу Америки». – Он брал газету «Хьюстон Кроникл» или «Хьюстон Пост», чтобы посмотреть, что Мартин Лютер Кинг в тот день делал. И моего папу это вдохновляло. Он даже добился того, чтобы в нашем районе рядом построили школу для чернокожих – до этого нам, чернокожим детям, приходилось ездить в школу далеко, за город, хотя прямо рядом с нами было две школы для белых». Но самое сильное впечатление о том времени у Флэйка осталось от встречи с самим Мартином Лютером Кингом в 1965 году. «Я тогда учился в Университете Уилберфорс в штате Огайо, – рассказал бывший Конгрессмен. – Доктор Кинг собирался приехать на церемонию выпуска студентов. Вот меня и попросили съездить за ним в Цинцинатти – это было всего в 65 милях от университета. Я подобрал доктора Кинга, и когда он узнал, что я хочу быть пастором, он говорил со мной всю дорогу, выражал поддержку. Я тогда, кажется, почувствовал его душу, его характер, его энергию. И потом, намного позже, за несколько лет до того, как его супруга, матушка Кинг, умерла, она попросила меня отслужить службу в Атланте в день его рождения». Закон об избирательных правах в США, запрещающий дискриминацию по расовому признаку, был принят в 1965 году. Он достался дорогой ценой – после того, как власти жестоко расправились с участниками мирного марша в Сельме, Алабама, выступающими за равноправие. После того, как в штате Миссисипи были убиты активисты-правозащитники, приехавшие помогать чернокожим регистрироваться на выборах. Возмущение общественности достигло такого накала, что законопрект в короткие сроки был одобрен Сенатом и Палатой представителей. Позже было принято несколько поправок, в частности, об изменении границ избирательных округов. «Действие Закона об избирательных правах стало ощущаться не сразу, через несколько лет после его принятия, – рассказал «Голосу Америки» историк Палаты представителей Мэтью Васниевский. – Значение его заключается в том, что в Конгресс стали избирать чернокожих кандидатов из южных штатов – чего ранее не было. И еще значение закона в том, что были созданы избирательные округа, где большинство населения составляли чернокожие. То есть афроамериканцы получили большее представительство в Конгрессе». А какова же ситуация в реальной жизни – достигнуто ли равноправие? «Голос Америки» спросил у Флойда Флэйка повергался ли он дискриминации со стороны своих коллег, уже будучи конгрессменом? «Мне повезло, у меня такой характер: я не пытался определять себя только исходя из своей расы или партийной принадлежности, – сказал пастор Флэйк. – У меня были отличные отношения с большим количеством людей в Конгрессе, включая республиканцев. Для меня главное было выстраивать отношения с людьми, с коллегами, и помогать тем общинам, которые я представлял. Так что в расовых или партийных войнах я не принимал участия». Телевизионный журналист, штатный корреспондент «Голоса Америки» с 2009 года. Работала в Вашингтоне, освещала президентские выборы, законодательный процесс и общественно-политические движения в США. Переехав в Нью-Йорк, освещала работу ООН и городских институтов власти. Виктория работает над специальными телепроектами, которые отражают жизнь необычных американских общин