Тандем и «Домодедово»: толкование сигналов
Что говорят и к кому обращаются Медведев и Путин после теракта в Москве?
Российские СМИ в четверг сообщили об «ингушском следе» домодедовского взрыва. По поступившей информации, теракт совершил 20-летний житель Ингушетии Магомед Евлоев. Официальные источники не подтверждают и не опровергают эту информацию. Сообщается также об аресте 10 подозреваемых в Дагестане, однако у НАК нет данных о причастности всех этих лиц к теракту «Домодедово». унес жизни 36 человек. Среди погибших граждане России, Украины, Таджикистана, Великобритании, Германии, Австрии и Узбекистана. в администрации аэропорта «Домодедово» и потребовал от силовых структур быстрейшего и тщательного расследования. Террористам он пригрозил беспощадным наказанием. Наиболее комментируемые  в связи с терактом в «Домодедово»: об отсутствии «чеченского следа» и о раскрытии этого преступления по горячим следам. Вслед за объявлением Путина о раскрытии теракта выступил Медведев. Президент сказал, что преступление расследуется, но не раскрыто, а заявлять преждевременно о его раскрытии означает делать себе пиар на теракте. Медведев не назвал имен, говоря о пиаре, однако российская пресса истолковала слова президента как выпад против премьера. Постоянное внимание российских СМИ к этой теме директор программ России и Евразии в Национальном фонде демократии Мириам Ланской () считает попыткой «удержать миф о тандеме» и о существовании «медведевского блока». По ее мнению, после , «до которого на Медведева возлагалось столько надежд», говорить о «каком-то влиянии президента просто бессмысленно потому, что все его заявления закончились ничем». Дебаты о тандеме нужны, чтобы поддерживать ту схему, на которой держится система, – уверена Мириам Ланской. Публичную реакцию российской власти на теракт в «Домодедово» Ланской назвала «сдержанной». Причина умеренности в риторике, по ее словам, в осознании опасности дальнейшего разжигания антикавказских настроений. «После они поняли, что эти процессы могут выйти из-под их контроля и испугались», – сказала Мириам Ланской «Голосу Америки». Канадский профессор Мэтью Лайт () считает, что все внешние сигналы тандема могут иметь двойное толкование, в зависимости от взглядов на отношения Путина и Медведева. «Если предположить, что Медведев позиционирует себя как противник Путина, то косвенная критика поспешных заявлений Путина о раскрытии преступления может быть истолкована, как попытка Медведева утвердить себя как более ответственного и разумного лидера. Такой сигнал может быть адресован как гражданам России, так и иностранным правительствам и СМИ», – считает канадский эксперт. По его мнению, тандем, возможно, все еще вполне слажен и работает по принципу распределения целевой аудитории, где Путин «берет на себя» российскую публику, а Медведев «отвечает» за международное мнение. «Если же вы думаете, что Медведев все еще получает инструкции от Путина, то толкование может быть то, что часто представляется реальным: они вдвоем играют в доброго и злого полицейского. В этом случае, злой полицейский Путин обещает российской публике, что наказание террористов будет быстрым и решительным. А добрый полицейский Медведев обещает иностранной аудитории, что российское правительство ведет ответственное и тщательное расследование, вне зависимости от того, насколько безрассудными и насильственными выглядят заявления Путина», – сказал канадский профессор. Профессор из Калифорнии, США, эксперт по России и Кавказу Уолтер Ричмонд (), сказал «Голосу Америки», что риторика президента Медведева – знак того, что все меньше людей в России верят в стратегию «разделяй и властвуй», проводимую Путиным для руководства страной. «До сих пор Путин мог свободно взращивать «кавказофобию», но возможно последние заявления Медведева означают, что президент задумывается об интересах России и осознает, что подобная тактика самоубийственна для страны. Возможно, внутри Кремля сформировалась группа, которая также осознала, что интересы Путина направлены куда-то в сторону, или что он утратил возможность судить о том, что хорошо для страны», – отметил Уолтер Ричмонд. Сотрудник Вашингтонского центра Карнеги за международный мир Томас де Ваал () склоняется к теории «мягкого дистанцирования» в преддверии президентских выборов: «Я думаю, это еще один сигнал «мягкого отдаления Медведева от Путина в связи с накалом проблемы преемника. В декабре он высказал совершенно такую же косвенную критику Путина, говоря о том, что было преждевременно комментировать дело Ходорковского до вынесения приговора». В журналистике с 1995 года. До прихода на «Голос Америки» в 2010 году работала собкором по Северному Кавказу в агентстве «Ассошиэйтед пресс», в «Общей газете» и в «Новой газете». С января 2016 г. работает в составе команды отдела Extremism Watch Desk "Голоса Америки"