Фонд Форда помогает юношам из России
Кирилл Ермаков: «Мне бы очень хотелось, чтобы наше студенчество переняло, это ответственность за свое  общество, за свою страну»
На днях гостями «Голоса Америки» были молодые россияне – участники международной программы общественно-полезного активизма и лидерства, которую осуществляет Фонд Форда. Фордовский стипендиат Андрей Иванов из Московской области учится в Швеции, Павел Злобин из Саратова – в британском городе Ланкастер, а Кирилл Ермаков – в столице Южной Кореи Сеуле. Владимир Фрумкин: Вы обучаетесь за рубежами России в трех странах: в Великобритании, в Южной Корее и в Швеции. Скажите, пожалуйста, чем, по-вашему, мотивируется программа Фонда Форда, тратя такие большие деньги на обучение молодых людей, как правило, аспирантов из самых разных стран мира. Причем, они предпочитают приглашать людей из развивающихся стран. Как вы думаете, что побуждает их к этой деятельности? Павел Злобин: По-моему, причины вполне объяснимы, и не надо далеко идти за ответом: все – люди, все хотят друг другу помочь. И помогают, как правило, те, которые могут это делать. И те развитые страны, как, например, Соединенные Штаты Америки или европейские страны, то есть – Европейский Союз, которые, действительно, могут помочь, этим занимаются. Они понимают, почему нужно вкладывать именно в те страны, которые являются на сегодняшний день развивающимися, которые являются трудными регионами, откуда может исходить некая опасность… Поэтому вкладываются туда деньги. Потому что они хотят, в первую очередь и во вторую очередь, помочь и себе и другим. В.Ф.: Кирилл, что вы думаете об этом? Кирилл Ермаков: Я согласен с Павлом. Прежде всего, я могу добавить, что в основе деятельности Фонда Форда лежит стремление к социальной справедливости в развивающихся странах и вообще социальной справедливости в мире, то есть – на глобальном уровне, на национальном и на локальном. Именно поэтому, наверно, Фонд Форда старается помочь именно тем странам и в этих странах – именно тем людям, которые имеют наименьший доступ к образованию, то есть – тем, кто находится в наиболее невыгодном положении. В.Ф.: То есть, это гуманитарные соображения, а также забота и об Америке? Потому что, чем больше будет процветающих стран, тем вольготнее себя будут чувствовать американцы? Вы согласны с этим? П.З.: Да, я согласен с этим. По-моему, это вложение капитала не в страны, а в людей – наиболее прогрессивных в данный момент в этой стране. И наверно это попытка выстроить новое позитивное отношение к Америке в мире. Я не исключаю, что это одна из целей. В.Ф.: Теперь такой вопрос: Андрей, вот из того, что вы увидели – вы побывали и в Нидерландах, учились там, теперь вы в Швеции, вы архитектор, специалист по жилищному, городскому строительству, по развитию городов – что бы вы захотели перенести из того, что увидели, в Россию, на российскую почву? И что бы вы ни в коем случае не хотели бы видеть на своей родине из того, что увидели на Западе? Андрей Иванов: Много чего нужно перенести в Россию. Прежде всего, внимание архитекторов и планировщиков должно быть обращено к простым людям, к их интересам, к потребностям этих людей. И должна быть работа официальных представителей власти с местными общественными организациями. Чтобы все работали вместе. А не как сейчас в России, когда этот низовой уровень очень слаб и редко может проявить себя и защитить какие-то потребности простых людей. А того, чего бы в России не хотелось видеть, так это – ситуацию Роттердама, где я учился семь месяцев, который стал совершенно мультикультурным городом с доминированием эмигрантов со всего мира и с практическим отсутствием коренного голландского населения. И я, конечно, не хотел бы, чтобы то же повторилось в Москве. А, видимо, в Москве такие тенденции уже существуют. В.Ф.: Кирилл Ермаков, который сейчас живет в Корее. К.Е.: В Южной Корее. Благодаря тому, что я получил поддержку со стороны Форда Фонда, я вращаюсь в академической среде, то есть – это университетская среда, это студенчество. И, сравнивая студенчество корейское и российское, я вижу, как плюсы обеих групп, так и минусы. Если говорить о плюсах, о том, что мне бы очень хотелось, чтобы наше студенчество переняло, это ответственность за свое общество, за свою страну и понимание необходимости поиска социальной справедливости в обществе, то есть – поиска путей к достаточно справедливому распределению доходов между населением, и забота о бедных, о рабочих. Это то, что выгодно отличает корейское студенчество от нашего, которое пока еще, по-моему, политически индифферентно. В плане минусов можно сказать, что корейское студенчество, может быть, именно в силу политической активности настроено несколько националистически, и это то, что отличает их от нашего студенчества, что, наверно, не следовало бы прививать. А вот первое – забота о своей стране, о своем обществе и о бедных – я думаю, это то, что нужно перенимать. И политическую активность, конечно. В.Ф.: Так. И у нас есть «англичанин», Павел Злобин. Пожалуйста, ваши соображения. П.З.: Из того, что я хотел бы перенести в Россию… Поскольку у нас мало делалось в той области, которой я занимаюсь в России, и между Западом и нами очень большая пропасть… Это – соответствующие условия для жизни инвалидов, людей с физическими ограничениями. Тут можно переносить практически все. Ну, во-первых, самое главное, что останавливает людей с ограниченными физическими возможностями от выхода на улицу, это элементарная трудность выхода из своего подъезда. Спуска на лифте на платформу метро. Но и выехав на улицу, людям с ограниченными возможностями трудно попасть в магазин. Я уж о ресторанах и музеях не говорю. Наверно, это самая главная беда. Вторая главная проблема – это очень пикантный вопрос: санузлы. Которые могли бы быть доступны на улицах людям с ограниченными возможностями. Их в России просто нет. Но они есть здесь. И я их видел. Это очень важный и очень трудный вопрос. И, поскольку этот вопрос достаточно интимный, его замалчивают, о нем не говорят… В.Ф.: Вы говорите о России сейчас? П.З.: Да, я говорю сейчас о России. И вот то, что я увидел на Западе, это, конечно, впечатляет. Инвалиды, выезжая из дома, легко становятся обыкновенными членами общества. Они быстро перестают привлекать особое внимание. В.Ф.: А чего бы вы не хотели переносить? П.З.: Я бы был осторожен в переносе западных моделей или успешных практик помощи людям с ограниченными возможностями, чтобы одновременно не перенести чуждую культуру страны, откуда этот опыт берется. Чтобы не было столкновения культур, когда этот опыт используется в России. В.Ф.: То есть, нужно осторожно заимствовать? П.З.: Да, нужно осторожно это делать. В.Ф.: Спасибо. Я очень рад, что вы пришли к нам, на «Голос Америки». И хочу пожелать вам успешного окончания ваших программ, успешного применения на родине ваших знаний, вашего опыта.