Взрыв в «Домодедово»: устами очевидцев
Корреспондент «Голоса Америки» встретился с пострадавшими при теракте в аэропорту
Взрыв в аэропорту по-своему даже страшнее, чем в каком-то другом месте. Он заставляет сердца близких сжаться от тягостной неизвестности о тех, кто там, возможно, оказался – и эта тревога, этот страх распространяется не только в одном городе, но во многих городах, не в одной стране – а в десятках стран, на целых континентах. И теракт в аэропорту «Домодедово» стал поистине мировой бедой – в нем пострадали граждане Франции, Таджикистана, Великобритании, Нигерии, Молдавии, Сербии, Словакии, Италии, Узбекистана и Германии. Диану Штотц, гражданку Германии русского происхождения, сегодня выписали из Городской клинической больницы №31. Выписали и ее соседку по палате Евдокию Рылло. Эти две молодые хрупкие девушки чудом избежали смерти при взрыве в «Домодедово», в результате которого погибли 35 человек и пострадали более 180. Свои истории Диана и Евдокия рассказали корреспонденту Русской службы «Голоса Америки». Да, мы случайно оказались рядом. Она встречала своего молодого человека, а я встречала коллегу своего мужа по работе. Я приехала несколько раньше в аэропорт. У меня было время немного походить по аэропорту, сделать какие-то покупки… Я попила там кофе и вернулась к нулевому входу, где был зал международных рейсов. Там был такой закуточек, где вылет международных рейсов. Толпилось очень много народа. Чтобы не мешать выходу пассажиров, всех встречающих ограничивали лентой. Они должны были стоять за лентой. Я сначала стояла в толпе вместе с таксистами. Я сама низкого роста, поэтому мне было не совсем комфортно за их спинами. А потом я впереди увидела Евдокию, которая стояла прямо напротив красного коридора, откуда выходят пассажиры. Она стояла за ограничителем, впереди, никто не выгонял ее, и я подумала, что тоже пойду туда – чтобы лучше видеть человека, которого я встречаю. За толпой таксистов я ничего бы не увидела. И вот я прошла. Я посмотрела на часы. Сначала было 16:22, когда я смотрела на таксистов. Потом я, наверное, в 16:30, продвинулась к красному коридору и встала там. Да, и через две минуты прозвучал взрыв – хлопок. Я и не сразу поняла, что это взрыв и что это терроризм. Я подумала: «Может, неполадки с проводкой какие-то, может, что-то перегорело». Да-да. И оглушило сразу. Люди стояли оглушенными, было все очень плохо слышно. И потом я посмотрела на потолок. Думаю: «Что же там могло перегореть?» То есть я стояла на месте. Я посмотрела на потолок, увидела, что дым кругом. Я почувствовала жжение в ноге, но сначала подумала, что это была, вероятно, какая-то искра, и она меня обожгла. Но когда я услышала человеческий крик, слова «террорист», «взрыв» и все поняла, то побежала вперед – не туда, где я увидела дым, а в обратную сторону. Оказалось, что там просто был тупик. Там, в тупике, было какое-то кафе… Да. Там все сгустились. И там витрины такие большие – они все потрескались, но еще держались, и кто-то из людей стал говорить: «Давайте скорее скотч». Надо было заклеить стекло, потому что толпа там была огромная, оно могло всех поранить. Мы вдвоем с Евдокией стояли в довольно безопасном месте, в метре-двух от людей. Так что только с Божьей помощью… Да, я стояла рядом с Дианой. А потом вместе со всеми побежала в кафе от дыма. Мы боялись второго взрыва. Я села там на стол. Ждала, что, может быть, кого-то (из столпившихся людей – В.Л.) выпустят. Но никого не выпускали. Через 10 минут нам сказали, что выход на противоположной стороне, напротив того места, где был взрыв. И я прошла через это место – везде дым, кровь. Мы вышли на улицу. Там уже были люди. Это потрясающе. Ничего не объявляли, это было удивительно для меня. Но если бы такое сообщение прошло, вероятно, все люди стали бы выбегать в одном направлении. Может быть, поэтому ничего не сказали. Нет, мы стараемся летать через «Внуково». Мы «Домодедово» очень не доверяем. Я всех прошу, кто летает, всю немецкую делегацию: «Не летайте в «Домодедово», летайте во «Внуково». В «Домодедово» всегда был беспорядок. Мы с детьми прилетали, час стояли на паспортном контроле. Работало два паспортных контроля, остальные все были закрыты. Было колоссальное количество людей. Там всегда был беспорядок. Не случайно, что выбрали это место. Я никогда такого не видел, даже в «Шереметьево». А здесь всегда людей очень много, и никогда никого нигде не проверяли. Это халатность. Я вижу в этом халатность. И мы там не летали. Просто стечение обстоятельств, что мы там оказались. Это имеет смысл. Если будет создаваться группа, которая хочет привлечь их к ответственности, я думаю, присоединюсь. Нужно начинать когда-то. Это есть везде, но виновных надо наказывать. Кстати, во «Внуково» эти рамки тоже не работали. Да, они долгое время работали, а последние полгода, наверное, тоже перестали. Но во «Внуково» кругом охрана. Нет, мне молодой человек предложил помощь. Очень многие предлагали свою помощь – бесплатно. Просто бесплатно. Чтобы довезти до города, до первой больницы. Я никого не встретила, кто бы мне предложил за какие-либо деньги поехать в Москву. А этот молодой человек взял свою машину и сказал: «Все, кто может двигаться, могут со мной ехать». А были еще люди просто недвижимые. Нет, мы потеряли друг друга. Мы с моим молодым человеком встретились через 15 минут… Мы вообще ничего не знали. Я вообще-то должна была сегодня лететь по моей классической схеме из «Внуково» в Кельн. После взрыва я была уверена, что если физически смогу полететь, то буду как-то морально готова. Но вчера, когда уже был свободный день от корреспондентов, когда смогла немножко прийти в себя, я перебронировала рейс, потому что я не готова к этому в любом случае.