«Ничего не делать» Тома Лутца
Если отбросить крайности, средний американец трудолюбив и ленив одновременно, и всегда был таким
Лично я приветствовал бы эту книгу в любое время года, но в начале лета ее название звучит особенно привлекательно, так и хочется повторить вслух, неторопливо, с удовольствием: . Да, Том Лутц написал книгу приличного размера, около 400 страниц, о безделье – или, как гласит подзаголовок, «Историю лодырей, бездельников, лентяев и праздношатающихся в Америке» [Tom Lutz , Farrar, Straus & Giroux]. Поводом к рассмотрению американской истории под таким странным углом послужили обстоятельства, хорошо понятные всякому, кто имеет детей-подростков или сам некогда был подростком, т.е. всем. Сын писателя, закончив школу, заявил, что сразу в университет поступать не будет, а годик поживет «настоящей жизнью». Наивный отец полагал, что его отпрыск наймется к какому-нибудь фермеру или хотя бы на автозaправку, или – в более романтическом ключе – отправится с рюкзаком за плечами через американский континент. Не тут-то было. Парень как залег на диван перед телевизором, так и провалялся там год, прерывая эту «настоящую жизнь» только рейдами к холодильнику. Чтобы справиться с гневом, который вызывал в нем вид родного лежебоки, и не совершать непедагогичных действий, Лутц и взялся за свою историю. Выяснилось, что по данной теме существует довольно обширная литература. Список использованных материалов занимает в книге 34 страницы. Одних только книг, посвященных такому относительно активному виду безделья, как бесцельное движение туда-сюда, оказалось полдюжины. Самая ранняя принадлежит перу некоего лондонца Ли Ханта и называется «Слоняясь по Вест-Энду». Чарлз Уорнер, соавтор Марк Твена по нескольким произведениям, опубликовал свое «Слоняние» в 1872 году. В 1879 вышла книга о том, как слоняться по курортам американского Запада. За ней – «Слоняясь по Новой Англии», «Слоняясь по южному побережью Англии», «Слоняясь по Бельгии» и «Слоняясь по Испании». С точки зрения традиционных представлений об Америке и американцах затея Тома Лутца странная. А как же пресловутая протестантская этика? Как же быть с этим всему миру известным образом энергичного, предприимчивого американца? Лутц не опровергает представление об американском трудолюбии, но утверждает, что положение дел всегда было не таким однозначным. На каждого работягу и трудоголика всегда находилось достаточно любителей отлынивать от работы, откладывать дело на послезавтра, «сачковать», как говорили на стройке, где я работал в юности (не скажу, кому говорили). Для начала он сравнивает высказывания на эту тему двух влиятельнейших мыслителей, двух гигантов XVIII века – Бенджамина Франклина и Сэмюэла Джонсона. Франклин учил, что моральный долг каждого – ни минуты не сидеть без дела, постоянно работать, зарабатывать, увеличивать собственное и общественное благосостояние. Напротив, доктор Джонсон утверждал, что единственная ценность труда – в том, чтобы создавать свободное от труда время, и высочайшее призвание состоит в том, чтобы не делать вообще ничего. Он даже написал серию очерков, которую так и назвал: «Праздношатающийся». Лутц, однако, не дает двум историческим джентльменам просто высказать свои взгляды и покинуть страницы его книги: он заглядывает в их жизнеописания, и выясняется, что изобретатель громоотвода и, в значительной степени, изобретатель Соединенных Штатов Франклин очень даже любил приятно провести время, ложился после застолий поздно и вставал далеко не с петухами. А доктор Джонсон, певец безделья, наработал в литературе больше всех своих современников – и стихи, и проза, и его великий труд – словарь английского языка. Лутц приходит к выводу, что, если отбросить крайности, средний американец трудолюбив и ленив одновременно, и всегда был таким. Мы вкалываем, и мы тратим время попусту. Мы презираем тех, кто бьет баклуши, но сами не прочь выиграть в лотерею и потом дремать в гамаке между двумя пальмами. Видимо, такому благодушному выводу способствовало и то, что сын писателя через год встал-таки с дивана, выключил телевизор и устроился на работу. А я, наоборот, допишу вот эту фразу и двинусь в сторону дивана.