Ошибка Монтескье
Либерализм навел резкость на человеческую личность, резко раздвинув границы ее свободы. Но все наши науки и искусства бессильны в социальных сферах, где личность по-прежнему остается статистической единицей
Империи Нового Света, ацтекская и инкская, были повержены небольшими отрядами европейских завоевателей – конкистадоров, чем дали богатую пищу для размышлений философам и историкам прошлых столетий. Сегодня мы отдали эту отрасль на откуп узким специалистам, потому что нам хватает насущных забот. Если бы ацтеки и инки чуть лучше разбирались в устройстве мироздания, если бы им вовремя явился собственный Декарт, они наверняка дали бы завоевателям должный отпор, тем более что в личном мужестве и военном искусстве они конкистадорам нисколько не уступали, а числом их намного превосходили. Так, по крайней мере, считал барон де Монтескье, чья лекция о пользе наук и искусств впервые переведена на английский и опубликована в журнале New Atlantis. Монтескье не имел в виду, что инки успели бы ко времени завоевания изобрести огнестрельное оружие. Его главный тезис заключается в том, что они могли бы избавиться от своих предрассудков и не придавать бородатым конным пришельцам статус божеств, приводивший их в священный ужас. Кроме того, как отмечает переводчик лекции Диана Шауб, туземцы также лишили бы божественного статуса собственных правителей — более эффективная организация общества тоже наверняка помогла бы им в отражении агрессии. Ирония судьбы заключается в том, что именно Монтескье стал кумиром отцов-основателей страны, возникшей на месте разгрома части аборигенов и заложившей ряд выдвинутых им принципов в свое государственное устройство. Соединенные Штаты, следуя заветам классиков политического либерализма, в том числе Монтескье, во многом оправдали их надежды, хотя, конечно, желающих оспорить эту мысль тоже достаточно. Тезис Монтескье, лежащий в основе упомянутой лекции, которую он произнес в академии наук города Бордо, состоит в том, что человек во всеоружии наук точнее отдает себе отчет в природе ставшего ему поперек дороги препятствия, одушевленного и неодушевленного. Искусствам, в защиту которых он тоже выступает, Монтескье почему-то не находит достаточно красноречивого оправдания, отмечая лишь, что они оттачивают слог и способствуют ясной формулировке мыслей. О том, что США выбрали успешный курс, свидетельствует хотя бы то, что за четверть тысячелетия своего существования они превратились из горстки британских колоний в державу, не имеющую себя равных по мощи в мировой истории, и в числе прочего оправдали надежды, которые французский классик возлагал на науку. Но попутно выяснилось, что история имеет в запасе препятствия, перед которыми наука и весь либерализм Монтескье или Локка во многом бессильны. Британский журнал Economist, один из наиболее ярких последователей классической доктрины либерализма, опубликовал в одном из своих последних номеров обзор перспектив энергетической отрасли в связи с нынешним нефтяным кризисом. Список приведенных технологических разработок впечатляет и вполне может создать впечатление, что кризис преодолим. Кое на что уйдут деньги и кое-что подорожает, но так оно всегда и было. В обзоре нет одного существенного факта, который может представить всю перспективу в совершенно ином свете. Бывший председатель Федерального резервного управления США Пол Волкер на днях напомнил американцам, что они угодили в долговую дыру размером в 50 триллионов долларов, к которым ежегодно прибавляется еще два-три. И если эту проблему не решить, нынешняя неприятность с ипотеками предстанет просто ухабом на дороге. Либерализм навел резкость на человеческую личность с ее инициативой и изобретательностью, резко раздвинув границы ее свободы. Но все наши науки и искусства бессильны в социальных сферах, где личность по-прежнему остается статистической единицей, будь она хоть барон де Монтескье или сам хитроумный Декарт.