Ситуация с преступностью и экстремизмом в Таджикистане и Кыргызстане
Эксперты отмечают, что правительства этих стран способствуют разгулу криминалитета
В начале 1990-х гг. Центрально-азиатский регион рассматривался международным сообществом как часть посткоммунистического блока, который в конечном итоге станет на путь демократического развития. Сегодня, как считают эксперты, подобное определение региона более не имеет под собой основы. Вместо этого аналитики все чаще указывают на то, как государственность в странах Центрально-азиатского региона слабеет, а присутствие криминальных и религиозных экстремистских групп растет. «Все чаще мы наблюдаем, как государства Центральной Азии теряют монополию контроля над применением силы [против незаконных действий]», – отметил в ходе выступления в Университете Джорджа Мэйсона Дэниел Киммэдж, сотрудник Института политики национальной безопасности (Homeland Security Policy Institute). По словам эксперта, несмотря на то, что в каждой стране региона существуют все необходимые государственные институты, включая органы, отвечающие за правопорядок, зачастую эти институты не выполняют свои основные функции. Создается вакуум власти, который стремятся использовать в своих интересах криминальные группировки и религиозные экстремисты, продолжает Киммэдж. В Кыргызстане, например, организованные преступные группировки уже сыграли особую роль в политике страны, отмечает сотрудник Университета Джорджа Вашингтона Алеко Купатадзе. По его словам, особенно в 2005-06 гг. организованная преступность получила свободу действий в лице нескольких криминальных лидеров, которые сумели добиться политической власти через парламентские выборы 2005 года. Как результат, согласно международной организации Transparency International, уровень коррупции значительно вырос, указывает Купатадзе. С таким мнением соглашается научный сотрудник Университета Уппсалы Йохан Энгваль, отмечая, что во времена правления бывшего президента Курманбека Бакиева коррупция стала ничем иным, как «образом жизни» в Кыргызстане. Часто организованная преступность разделяется по этнической принадлежности, указывает Луиз Шелли, профессор Университета Джорджа Мэйсона. Например, она отмечает, что казино в Кыргызстане контролируются китайскими бизнесменами, а нелегальная торговля автомобилями – в основном этническими узбеками, живущими на юге страны. В качестве другого примера разгула криминала в Кыргызстане Луиз Шелли приводит то, как представители правоохранительных органов на юге страны были не заинтересованы в установлении порядка после кровавых событий в июне этого года. «Чем раньше мы наведем порядок, тем раньше у нас исчезнет возможность мародерствовать», – цитирует она слова одного милиционера. Наряду с криминальной преступностью экстремистская религиозная деятельность также все чаще замещает государственность в повседневной жизни населения Центральной Азии, предупреждают эксперты. Томас Сандерс, сотрудник Центра стратегических и международных исследований, приводит пример Таджикистана. По его данным, сегодня в Таджикистане более половины населения регулярно посещает мечеть и 68 процентов молятся каждый день. В стране функционируют приблизительно 3700 мечетей и 18 медресе (религиозные школы). Почти в десять раз увеличилось число людей, совершающих хадж, и снизилась частота регистрации официальных браков, уступая религиозным ритуалам бракосочетания. Также невозможно не заметить, как число женщин, предпочитающих носить хиджаб, и спрос на алкогольные напитки сократился – признаки, по мнению эксперта, напоминающие о том, что религия имеет гораздо большее влияние на населения, нежели порядки, установленные государством. В то же время правящие режимы центрально-азиатских стран пытаются контролировать религиозные обычаи населения и разгул криминалитета, тем самым стремясь усилить свою власть, считают эксперты. Однако часто правительства выбирают жесткие меры подавления экстремистов и криминальных лидеров, таким образом провоцируя еще большую напряженность. Наблюдается некий замкнутый круг, отмечает Дэниел Киммэдж – с одной стороны неэффективные государственные институты создают условия для роста преступности, с другой – правительства стран региона часто сами становятся источником внеправового насилия.