«Наиболее реальную угрозу для Путина представляет народ»
Интервью с директором российско-евразийской программы Фонда Карнеги за международный мир Андерсом Ослундом
В российской и мировой печати оживленно обсуждается вопрос о том, какие действия может предпринять президент России Владимир Путин, чтобы остаться на третий президентский срок. Но директор российской и евразийской программы Фонда Карнеги за международный мир  ставит вопрос по-иному: продержится ли Путин на своем нынешнем посту до 2008 года? Сегодня г-н Ослунд – в студии Русской службы «Голоса Америки». : Доктор Ослунд, вы считаете, что главной задачей второго президентского срока Владимира Путина было уничтожение всех центров власти, за исключением своей собственной, и что достижение этой цели привело к полному параличу путинского режима в силу сверхцентрализации и сверхсекретности процесса принятия решений. В чем конкретно заключается дисфункциональность путинского правительства? : Огромная централизация власти выражается в том, что решения принимают пять-шесть человек в Кремле. Подавление независимых СМИ лишило их объективной информации, а сведение до минимума системы сдержек и противовесов превратило в единоличных вершителей судьбы государства. В силу этого важнейшие проблемы остаются нерешенными, а те, решения, которые все таки принимаются, редко бывают эффективными. : Вы сказали, что в системе власти нет сдержек и противовесов. Значит ли это, что, лишив формальные институты – парламент, правительство и региональных губернаторов – реальной власти и заменив их неформальными институтами – Государственным Советом и Общественной Палатой, Путин создал ситуацию, при которой в стране не осталось структур, способных поддержать его легитимность в случае, если она пошатнется? : Да, это всегда очень опасно – уничтожать общественные и государственные институты. Михаил Сергеевич Горбачев прекрасно показал это на своем собственном примере. Лишив власти Политбюро и секретарей ЦК, он стал не сильнее, а слабее. Тем же путем идет и Владимир Владимирович. Парламент не занимается законодательной деятельностью, правительство не руководит жизнью страны, губернаторы назначаются по прихоти Кремля. Ни у одной из этих групп нет реальной заинтересованности в том, чтобы Владимир Владимирович оставался у власти. : Но все-таки мне кажется, что непопулярность президента и дисфункциональность режима могут подвести этот режим к краю пропасти, но не столкнуть его в бездну. Для этого, согласитесь, нужны внешние силы. Как вы считаете, кто сегодня представляет для президента Путина наиболее реальную угрозу? : Я думаю, что народ. Потому что этот режим крайне далек от народа. Либеральную оппозицию, элиты, националистическую оппозицию режим отлично контролирует, а вот народ он не понимает. Так что опасность может исходить либо от народа, либо изнутри самой властной группировки. : Когда вы говорите «изнутри властной группировки», кого вы имеете в виду? : Силовиков. Уже совершенно ясно, что Путин не является в их среде первым среди равных. Слияние «Газпрома» и «Роснефти», к примеру, показало, что Игорь Сечин сильнее президента. И.О.: А вам не кажется, что силовиков может остановить печальный конец путча, совершенного их коллегами в 1991 году? : Да, я думаю, что это очень важная причина их бездействия. И поэтому я считаю, что действовать, вероятнее всего, будет народ. : Но в массе своей российские политологи и аналитики считают, что в России не может быть ничего подобного «оранжевой революции» или «тюльпановой революции». Вы придерживаетесь иного мнения? : Да. Среди рядовых граждан России больше недовольства властью, чем его было в странах, где произошли «цветные революции». Мы видели, как сильно проявилось это недовольство в связи с реформой социальных льгот. Оппозиционные силы растут. Что может вызвать новый кризис и к чему он приведет – предсказать трудно. Вспомните, что в августе прошлого года украинское правительство убеждало всех, что никакой революции в Украине не будет, поскольку украинцы плохо организованы и слишком мягкие по характеру. Правительство было в этом абсолютно уверено, а оказалось совсем иначе. Так что и в России это может произойти. : Но, по-моему, здесь есть одно принципиальное различие. И в Украине, и в Грузии, и в Кыргызстане были реальные лидеры, которые могли бросить вызов режиму, сплотить вокруг себя народ, повести за собой оппозицию. Вы видите такие фигуры сейчас в России? : Я думаю, что есть достаточно много людей, способных и готовых действовать в нужный момент. Все-таки СМИ в России намного свободнее, чем были СМИ в Украине до «оранжевой революции». И качество российских СМИ намного лучше, чем было у украинских. Да и гражданское общество в России намного сильнее, чем это представляют себе сами россияне. : Тем не менее в Украине был Ющенко. Есть ли Ющенко в России? : Самый очевидный человек – это, конечно, Михаил Касьянов. И в этом причина, почему он сегодня ведет себя столь осторожно. Он не хочет преждевременно выглядеть наиболее вероятным кандидатом. : Давайте посмотрим на эту проблему под другим углом зрения. Как следует из ваших выступлений и публикаций, подъем авторитаризма и одновременное ослабление режима Путина делает Россию неэффективным и ненадежным партнером США. Значит ли это, что Америка должна вообще прекратить сотрудничество с Россией? : Нет, конечно, нам надо сотрудничать с Россией. Я думаю, у Вашингтона уже не осталось иллюзий относительно способности России играть важную роль в войне с терроризмом. Но, с другой стороны, в Вашингтоне прекрасно понимают необходимость сотрудничества с Россией в таких областях, как нераспространение ядерного оружия и энергетика. Обе сферы требуют совместных действий США и России. : Тем не менее президент Буш сделал приоритетной задачей американской внешней политики расширение, поддержку и укрепление демократии во всем мире. Насколько эффективна эта политика в отношении России, и вообще могут ли США повлиять на Россию в этой области? : Пример Сербии, Грузии и Украины показал, что от Запада требуется совсем немного усилий, чтобы поддерживать демократический процесс в других странах. Нужно лишь помогать улучшению организационных структур демократической оппозиции и ее доступа к информации. На поддержку демократизации в Украине Соединенные Штаты потратили всего несколько миллионов долларов. : Какие конкретные рекомендации вы могли бы дать администрации президента Буша в этой сфере? : Первое – это внимательно наблюдать за выборами, поскольку они играют важнейшую роль в России и других странах, переживающих аналогичные проблемы. В разных международных документах, особенно в Хельсинкских соглашениях от 1975 года, Россия своей подписью заверила, что будет поддерживать принципы международные нормы избирательного процесса. Но новый закон о выборах в России не соответствует подписанным ею международным документам. Он, в частности, предоставляет очень мало возможностей для мониторинга – и международного, и внутреннего. Я считаю, что выборы играют ключевую роль в процессе демократизации. Все знают, что происходит на выборах в России, но США ничего не говорят по этому поводу. А должны. Есть все основания предъявить России претензии по поводу несоблюдения подписанных ею соглашений. : И вы считаете, что на этом пути можно добиться каких-либо результатов? : Да. И мы это уже видели в других странах. Россия явно не хочет отказываться от выборов. Значит, надо требовать, чтобы выборы были подлинно демократическими. А демократические выборы предполагают, что результаты их могут быть совершенно неожиданными. : Спасибо большое. : Спасибо вам.