Либералы нелиберального времени
Игорь Клямкин: «В делах ближнего зарубежья большинство либералов – заодно с Кремлем»
На заре перестройки статьи Игоря Клямкина ознаменовали новый этап – как в осмыслении прошлого, так и в поисках альтернативы командно- административной системе. И тогда, и сегодня его имя прочно ассоциируется с либеральным течением в российской политической мысли. Какое место занимают либералы в политическом спектре современной России и каково их отношение к курсу, проводимому нынешними хозяевами Кремля? С этими вопросами Русская служба «Голоса Америки» обратилась к известному публицисту, являющемуся также вице-президентом фонда «Либеральная миссия». Игорь Моисеевич, как бы выопределили то место, которое вы и ваши единомышленники занимаете в российскомполитическом спектре? Мое место – среди тех, кто находится в оппозиции к нынешнему политическому курсу и кнынешнему политическому руководству. Еще точнее: мы – либерально-демократическаяоппозиция. Как вы – в качестве российского либерала -соотносите себя с западным либерализмом? Принципы и ценности, которыми мыруководствуемся, - одни и те же, если, конечно, иметь в виду западныйлиберализм в широком смысле слова, ведь европейский либерализм существенно отличается от американского. А вот проблема у нас другая: как трансформироватьнелиберальную и недемократическую систему в иную - либеральную идемократическую. Есть ли у вас контакты с западными либералами? Если речь идет обо мне и о фонде «Либеральная миссия», то главным образом личные, а не институциональные. Ни скакими западными организациями мы не взаимодействуем. Задачу же свою видим втом, чтобы собственными силами и собственными ресурсами поддерживать либеральную традицию всовременной России, находясь при этом вкатастрофическом меньшинстве. Я имею в виду нашу политическую, да иинтеллектуальную элиту. К сожалению, в последнее время склонностьадаптироваться к режиму, приспосабливаться к нему стала в этих кругахпреобладающей. Как повлияли на российских либераловпоследние события в Грузии и вокруг нее: способствовали они ее консолидации,или, напротив, углублению раскола? Я могу вполне определенно сказать, что грузинские события способствовалидальнейшему размежеванию в либеральномлагере. Большинство наших либералов,так или иначе, примыкают к позиции, близкой к официальной. Есть и меньшинство,от этой позиции дистанцирующееся и относящееся к ней резко критически. Но вседело в том, что в вопросах, связанных с внешней политикой, с положением дел напостсоветском пространстве, с отношениями между Россией и Западом, позиция российских либералов наименее проработана. Это позиция очень аморфная, очень стыдливая и в той или иной степениориентированная на официоз. Если всфере внутренней политики, в отношении к существующей политической системеможно говорить о какой-то консолидации, если в этой области есть хотя быкакие-то наработки и ставятся какие-то задачи, то с внешнеполитическимипроблемами дело обстоит иначе. В большинстве своем либеральные политики пытаются от них дистанцироваться. Чаще всегоони просто не артикулируют свои позиции по текущим событиям, в лучшем случае ограничиваясь заявлениямистратегического характера: ориентация на Европу, на Запад и т.д. А вот, скажем, обсуждать вопрос о взаимоотношениях между Украиной и НАТО ониизбегают. Как вы думаете - почему? Они исходят из того, что при нынешней монополии государства на СМИ не найдут контактас населением. Я думаю, что это соображение – так сказать, электоральное – является для них главным. Ноесть и иное соображение - мировоззренческое. В сознании многих наших либераловпредставление о том, что такое великая держава и как она должна себя вести,отрывается от их либерально-демократических убеждений, касающихся внутреннегоустройства страны. Иными словами, они могут быть либеральными демократами всвоем понимании внутренних процессов, но когда речь заходит о внешней политике,становятся на державную позицию, практически исключающую либерализм. Есть ли у вас сегодня возможность повлиять направительство или, по крайне мере, ознакомить его с вашей точкой зрения? У нас есть свой веб-сайт и, насколько я знаю,раньше его читали представители различных официальных структур. По некоторым фразам в выступлениях официальных лиц, я могу предположить, чтоони что-то даже что-то берут оттуда. Но заимствуют они, разумеется, тольколиберальное словесное обрамление - для совершенно не либеральной политики. Окаком-либо ином влиянии говорить трудно. Сейчас у нас появилась небольшая группа экспертов, не примыкающих кнам непосредственно. В нее входят Юргенс, Гонтмахер, Аузан и некоторые другие.По каким-то вопросам мы с ними контактируем, пересекаемся, иногда они приходят к нам на семинары. Онисоздали структуру, которая работает непосредственно на президента, точнее - наинститут, председателем попечительскогосовета которого является сам президент Медведев. Они исходят из того, что новый президент озабочен реформированием нынешней системы в системуболее либерального толка - по крайнемере, в экономике и в правовой сфере. Ивот они собрались в этом институте для того, что бы делать какие-то разработки,которые могут быть востребованы Медведевыми его окружением. Я к этому отношусь без всякого предубеждения, но вот моеотношение к результативности таких действий - скептическое. Система -постсоветская, бюрократически-авторитарная - уже сформировалась, и ни к каким сущностным изменениям она неприспособлена. Она отталкивает любые импульсы, любые сигналы. Кроме того, новыйпрезидент не сделал ни одного заявления, из которого следовало бы, что он стремится к еедемократизации. Проблема политической конкуренции практически не ставится. Ставка делается на то, что нынешняя политическая монополия может сделать какие-то шаги в сторону более цивилизованного и более правового государства. Но только при сохранении монополии! Главный лозунг -модернизация, инновационная экономика, технологический прорыв. Ради этогосчитается необходимым немножко улучить систему с точки зрения её правовойобеспеченности. Ставится, в частности, вопрос о реформе судебной системы. Но внутри этой монополии, бездемократизации, без политической конкуренции ничего не получится. Нет такихпрецедентов. Начальство – само по себе неправовое - не сделает себя правовым,а власть, политически опирающаяся на бюрократию, не станет демонтировать бюрократическуюсистему. Поэтому мне представляется,что главное сегодня – это объяснение обществу или какому-то его узкому кругу, что без демократии, без перехода к системе политической конкуренции реальных изменений - и всмысле модернизации, в смысле эффективности экономики, и в смысле повышенияжизненного уровня - не произойдет. Людям нужно объяснить простую вещь, которая пока не вошла в ихсознание: во-первых- демократии здесь нет, а во-вторых - без демократии их жизненный уровень и благосостояние неповысятся.