Эдуард Шеварднадзе: падение Берлинской стены могло стать началом новой войны
Эксклюзивное интервью бывшего министра иностранных дел СССР «Голосу Америки»
Эдуард Шеварнадзе, бывший член Политбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел СССР с 1985 по 1990 годы, был одним из главных политических партнеров первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева. Шеварнадзе сыграл ключевую роль в проведении политики «перестройки», «гласности» и разрядки международной напряженности, в окончании холодной войны и разрушении «железного занавеса». Корреспондент «Голоса Америки» Анна Леонидова взяла у г-на Шеварднадзе эксклюзивное интервью. Господин Шеварднадзе, вместе с Берлинской стеной упал «железный занавес», окончилась эра «холодной войны». В этом историческом событии вы, как глава советского МИДа, принимали непосредственное участие. Не могли вы поделиться вашими воспоминаниями о тех днях? Я узнал о падении Берлинской стены от советского посла в Берлине. Я тогда находился в Москве. Посол позвонил и сообщил мне, что немцы начинают ломать стену. Там стояла полумиллионная советская армия. Если бы армия вмешалась в эти события, речь могла идти о начале новой войны. Мы с Горбачевым полетели в Берлин и сделали все возможное для того, чтобы наши войска не вмешались. Чтобы они не мешали немцам разрушать стену. В период перестройки вы обеспечивали внешнеполитические победы команды президента Горбачева. В чем состояла главная трудность подготовки этих побед? Кто вам мешал, были ли у вас истинные сподвижники? Были и сподвижники, были и противники… Вы были архитектором внешней политики СССР во времена существования двух сверхдержав. Как вам удалось перестроить внешнеполитический курс страны? Первым долгом надо было решить вопрос о том, как нормализовать отношения между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки. Это было непросто. Этому способствовала встреча на Мальте, на которой присутствовали Буш-старший, Бейкер, Горбачев, я. Тогда была принята декларация о том, что мы – не противники. Это была первая попытка потепления мирового климата. Второе. Я очень часто ездил в Вашингтон, встречался с президентом. Бейкер уговорил меня полететь в Вайоминг и там вести переговоры. Летели мы четыре часа. Была солнечная погода, и мы вели переговоры под открытым небом. Там мы подписали декларацию о том, что Советский Союз и Соединенные Штаты Америки не только – не противники, но партнеры. Это называется партнерское соглашение. Господин Шеварнадзе, сегодня в здании на Смоленской площади новые люди. Как вы оцениваете их работу по построению внешней политики Российской Федерации. Мне трудно судить. Они защищают свои национальные интересы, интересы России, но допускают много ошибок. Я считаю, что Россия допустила грубейшую ошибку, когда признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Этим самым они показали своим народам (я имею в виду чеченцев, ингушей, другие северокавказские народы, Татарстан, Башкортостан и других), что все они могут бороться за независимость. Такое движение в России уже развернулось. В ваше время советско-американские отношения переживали небывалый подъем. Как видится вам нынешний уровень российско-американских отношений? Сейчас можно сказать, что эти отношения не очень привлекательны. Очень много противоречий, главным образом, связанных с признанием Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Одного из ваших предшественников на посту министра иностранных дел – господина Громыко – на Западе называли «мистер Нет». Можно ли вас, Эдуард Амвросиевич, назвать «мистером Да»? Нет, я не люблю такие выражения. Громыко был большим дипломатом. Он создал школу советских дипломатов. Горбачев предложил мне стать министром после Громыко. Я до сих пор считаю, что у Громыко большие заслуги, особенно в создании дипломатической школы России, Советского Союза. Каким я был министром, – не мне судить.