Есть ли в России «забытые могилы»?
Отношение к кладбищам жертв политического террора на официальном и общественном уровне весьма разнится
«Если хочешь узнать, насколько народ чтит свое прошлое, – посмотри его кладбища». Эти слова венгерского просветителя графа Иштвана Сечени вполне могли бы стать эпиграфом международного семинара «Забытые могилы» в Санкт-Петербурге. Семинар организован петербургским Научно-информационным Центром «Мемориал», Музеем политической истории России, а также генеральными консульствами Польши и Литвы. Но процитировал графа-реформатора Сечени генеральный консул Венгрии Сергей Сюч, которого также пригласили выступить с докладом на этом семинаре. Он напомнил, что в годы Второй мировой войны на территории Советского Союза были убиты и взяты в плен десятки тысяч венгерских солдат и офицеров, воевавших на стороне вермахта. Долгие десятилетия их судьба оставалась неизвестной – после войны Венгрия стала сателлитом СССР. И приведение в порядок захоронений венгерских военнослужащих началось лишь после подписания двустороннего Соглашения «Об увековечении памяти павших военнослужащих и гражданских жертв войн и о статусе захоронений» от 6 марта 1995 года. Открытие первого венгерского кладбища в России состоялось в мае 2003 года. Между тем, на территории Венгерской Республики памятники погибшим советским военнослужащим расположены более чем в трех тысячах населенных пунктах, напомнил Сергей Сюч. Генеральный консул Венгрии продемонстрировал слайды с изображениями кладбищ советских, итальянских, румынских и польских солдат и офицеров на территории своей страны. Депутат Государственной Думы 1-3 созывов, правозащитник Юлий Рыбаков с грустью заметил, что в России о подобном отношении к могилам павших воинов, как иностранных, так и своих, приходится только мечтать. «Сколько было шума в нашей прессе вокруг бережного переноса Бронзового солдата в Таллинне! В то же время, журналистов, писавших о разрушении памятника погибшим летчикам в Московской области, когда нужно было расширять трассу, просто увольняли с работы», – напомнил правозащитник к беседе с корреспондентом «Голоса Америки». Участники семинара посетили Ковалевский лес вблизи Санкт-Петербурга. Здесь похоронены около четырех с половиной тысяч людей разных национальностей, расстрелянных НКВД в годы «большого террора». С конца 80-х сюда приезжают потомки погибших и устанавливают самодельные памятные знаки. Директор Научно-информационного Центра «Мемориал» Ирина Флиге в интервью «Голосу Америки» отметила, что подобных захоронений по всей России установлено более восьмисот. «Эти места были найдены де-факто, но куда бы вы ни обратились – в Роскомкультуру, в местные комитеты по культуре и так далее – вы нигде не найдете перечня этих памятников. Де-юре их просто не существует, как мемориальных комплексов», – говорит Ирина Флиге. Поэтому несколько лет назад активисты «Мемориала» начали работу по составлению общего реестра мест массовых захоронений. Сегодня в этом реестре более 800 установленных некрополей. А официальный статус мемориального кладбища имеют лишь около десяти. Если на официальном уровне к кладбищам жертв политических репрессий относятся с очевидным равнодушием, отношение тех, кого называют «рядовыми гражданами», заметно отличается в лучшую сторону. Всеволод Башкуев из Бурятии рассказал о захоронениях литовских спецпереселенцев. И поныне, не в последнюю очередь благодаря заботам местных жителей, там сохраняются ухоженные литовские кладбища. К местам этих захоронений приводят потомков. Вот только денег на уход за кладбищами хронически не хватает, ведь в тайге расчищать могилы нужно раз в два-три года. Возможно, эти слова услышали представители генерального консульства Литовской Республики в Санкт-Петербурге, которые присутствовали на семинаре. Во всяком случае, они стали свидетелями и даже участниками финала одной трогательной и показательной истории, о которой рассказала член Комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий из Республики Саха (Якутия) Валентина Прибыткина. Год назад ей написала женщина из якутского поселка Турухта. Она сообщила, что в ее семье хранится золотое кольцо, которое отцу, работавшему директором сельской школы, в знак признательности подарила литовская женщина, сосланная в Якутию. На внутренней стороне кольца латинскими буквами было выгравировано мужское имя «Йонас». А у литовцев принято гравировать на кольце мужа имя жены и наоборот. Автор письма очень хотела, чтобы это украшение возвратили потомкам дарительницы в Литву. Валентина Прибыткина связалась со своими знакомыми в Каунасе, которые выяснили, что в указанные годы в якутском поселке Турухта жили 154 ссыльных литовца, и только один мужчина носил имя, указанное на кольце. Его звали Йонас Качулис. Удалось найти его сына Римантаса. Тот подтвердил, что его мама по имени Сузанна действительно подарила единственную свою драгоценность директору школы в знак признательности за помощь, и он был бы очень благодарен за возможность получить семейную реликвию. В конце рассказа Валентина Прибыткина вручила сотруднице литовского консульства коробочку с украшением, которое 65 лет бережно хранилось в небольшом якутском поселке.