На Северном Кавказе - ум есть, силы не надо 
По мнению некоторых наблюдателей, обстановка в регионе не стабилизируется до тех пор, пока не будут решены острые социальные проблемы
Волна похищений, убийств и насилия, захлестнувшая Северный Кавказ, в первую очередь, ударила по тем, кто живет и работает в регионе, подрывая надежду на восстановление нормального течения жизни. Майя Шовхалова, руководитель одной из самых старых в Чечне общественной организации «Иберия», с горечью сказала «Голосу Америки» по телефону: «Я боюсь, что нужна новая горячая точка. Где-то должен быть очаг нестабильности после признания независимости Южной Осетии и Абхазии. Вспомните, для чего изначально нужна была война в Чечне? Это продажа оружия, отмывание денег… Мне больно за великую Россию. Я очень люблю свою страну, но нельзя «мочить в сортирах». На Северном Кавказе надо действовать не с позиции силы, а с позиции разума, искать причины и видеть следствия того, что сейчас происходит». Замдиректора московского Института политического и военного анализа Сергей Маркедонов так оценивает сложившуюся ситуацию: «Главная проблема на Кавказе – это не последние теракты сами по себе, хотя трагично, когда гибнут люди. Такой тренд в регионе возник на рубеже 21 века. В этом году исполнилось 10 лет со дня рейда Басаева и Хаттаба в Дагестан. Вот тогда, на мой взгляд, и произошел поворот от этнического национализма и диверсий под лозунгом самоопределения – к радикальному исламизму как главной форме антироссийского протеста». Сергей Маркедонов видит в том, что происходит на Кавказе, сходство с процессами 60-х годов на Ближнем Востоке, 90-х годов в Таджикистане и отчасти – в современном Азербайджане в связи с конфликтом в Нагорном Карабахе. Динамика этих процессов состоит в переходе от одной крайности к другой: от подражания Западу до полного его неприятия и противопоставления ему исламских ценностей. В подтверждение своей аргументации Маркедонов упоминает Чечню, где Рамзан Кадыров, с одной стороны, борется с ваххабитским подпольем, а с другой – использует отдельные элементы исламизма, например, обязательность хиджаба для женщин в ВУЗах, школах, на телевидении и т.д. Кадырову и идеологически близким ему силам на Кавказе не выгоден отход нынешнего руководства Кремля от политики Путина по отношению к региону, считает Пол Гобл, ведущий американский эксперт по России: «Для сохранения политического статус-кво и своего пребывания у власти Кадырову необходимы как можно более запоминающиеся инциденты, и чем больше – тем лучше». Сергей Маркедонов с сожалением отмечает непонимание проблемы, как руководством России, так и Западом: «В случае России происходит хаотическое бюрократическое реагирование, назначение персонально виновных за беспорядки, изменения в структуре МВД. Но ведь проблема не в МВД, а в присутствии российской власти в регионе. Реально эта власть не осуществляется. Есть, с одной стороны, региональные кланы, которые ведут свою игру и действуют далеко не в соответствии с российской конституцией. Есть недовольные, чьи настроения проявляются в разных формах радикального ислама. Среди них есть и религиозно мотивированные люди, и люди случайные, чьи действия мотивированы вендеттой. Совершив акт личной мести, они отходят от исламистов. Есть и откровенный криминал, который откровенно пользуется общей неразберихой в своих целях. Отсутствие сфокусированного врага добавляет непонимание в создавшуюся ситуацию. На Западе же, как и в девяностые годы, продолжают говорить о каком-то национально-освободительном продемократическом движении. Чтобы избавиться от иллюзий, им бы следовало почитать декларации Доку Умарова, в которых в качестве врага изображается не только Россия, но и Запад, и Израиль». Парадоксально, но именно эти антизападные заявления Умарова перекликаются с обвинениями российских властей в адрес США, Великобритании и Израиля, в которых говорится, что они способствуют усугублению нестабильности на Северном Кавказе. Подобные оценки со стороны официальных лиц в Москве и регионе Сергей Маркедонов называет «неадекватными»: «Израиль борется с исламизмом уже давно. Срыв мирного процесса на Ближнем Востоке во многом объясняется как раз сменой этно-националистической парадигмы палестинцев на исламистскую. Нам бы учиться на этих уроках, а мы их в упор видеть не хотим. Российская власть не может удержаться от соблазна бороться не с реальной угрозой, а с пропагандистскими фантомами. На мой взгляд, это не соответствует российским национальным интересам. Да и Израилю это абсолютно не нужно. То же самое относится к американцам. Не следует воспринимать, как истину в последней инстанции прошлогоднее заявление сенатора Джона Маккейна о чеченском самоопределении по горячим следам пятидневной войны. Это был, скорее, риторический прием, а не реальная политическая позиция. Искать врага в Вашингтоне, Брюсселе, Лондоне или Тель-Авиве – это значит идти по совершенно неправильному пути. Пора уже от шумной пропагандистской завесы перейти к пониманию того, что происходит. Нынешний взрыв на Кавказе обусловлен внутренней проблематикой». Как и Майя Шовхалова, для которой каждый прожитый в Чечне день – это маленькая победа в борьбе за существование, московский эксперт Сергей Маркедонов считает, что обстановка в регионе не стабилизируется до тех пор, пока не будут решены острые социальные проблемы. «Власть – как региональная, так и федеральная – коррумпирована. Она не решает те социальные проблемы, которые копятся годами. Часто кавказцы обращаются к федеральному центру: «Придите, наконец, наведите порядок!» Но, к сожалению, этого не происходит, потому что центр проводит политику дистанционного управления. Все это вынуждает население, где с симпатией, а где просто нейтрально относиться к экстремистам, действуя по принципу «чума на оба ваших дома». Борьба с терроризмом будет только тогда успешной, когда власть – локальная и общегосударственная – покажет, что она более выгодна для людей: она гарантирует большую безопасность, она менее коррумпирована, она меньше создает рисков для развития бизнеса и просто для обычной жизни». Пол Гобл предлагает конкретные меры, которые, по его мнению, позволят российским властям решить упомянутые его московским коллегой проблемы: «Необходимы масштабные инвестиции и не менее масштабные действия правоохранительных органов. Ни то, ни другое, по моим наблюдениям, в настоящее время не входит в намерения российского правительства. Оно считает, что может силой и угрозами справиться с ситуацией. Людей им, действительно, удастся запугать, но они не наведут порядок на Северном Кавказе. Такая стратегия контрпродуктивна».