Сергей Лавров продолжает турне по странам Латинской Америки
Усилятся ли российские позиции в регионе после визита министра иностранных дел РФ?
Куба стала первой латиноамериканской страной, которую в минувший четверг посетил министр иностранных дел России. Сергей Лавров сказал, что «очень доволен своим визитом», что кредитные и прочие договоренности между Москвой и Гаваной «можно экономически выгодно развивать». Глава МИД России также встретился с президентом Никарагуа Даниэлем Ортегой. Напомним, что Никарагуа и Венесуэла – единственные латиноамериканские страны, признавшие независимость Южной Осетии и Абхазии. Могут ли другие государства Латинской Америки установить дипломатические отношения с территориями, которые большая часть мира, включая Соединенные Штаты, считает сепаратистскими? На вопрос Русской службы «Голоса Америки» ответил Виктор Красильщиков, заведующий сектором Центра проблем развития модернизации Института мировой экономики и международных отношений РАН. По мнению эксперта, это вряд ли возможно. Вполне вероятно, отколовшиеся от Грузии территории могла бы признать Куба, полагает Красильщиков. «Кстати, насчет признания Никарагуа Южной Осетии и Абхазии. Никарагуа давно поддерживает дипломатические отношения с Тайванем, и я думаю, это обстоятельство сыграло роль в том, что Никарагуа признала Южную Осетию и Абхазию», – заметил он. Напомним, что Никарагуа получает от Тайваня, считающегося в Китае сепаратистским, экономическую помощь. Старший научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко добавил сюда Боливию. Теоретически, считает он, и она могла бы последовать примеру Никарагуа и Венесуэлы. Сегодня Лавров в Гватемале. Согласно официальным сообщениям, во время визита будет обсуждаться расширение торговли между странами. Также Лавров и его гватемальский коллега Арольдо Родас должны подписать межправительственное соглашение о борьбе с наркотиками и психотропными веществами. 16 февраля Лавров прибудет в Мексику. Улучшит ли это экономическое и гуманитарное сотрудничество России с Мексикой, одной из крупнейших и богатейших стран в регионе, членом НАФТА? «Я думаю, что никаких особых экономических выгод ни Россия, ни Мексика извлечь не могут по той простой причине, что Россия ничего толком не может предложить Мексике, за исключением каких-то второстепенных проектов сотрудничества в нефтегазовой отрасли, – сказал Виктор Красильщиков. – Надо четко и ясно понимать, что Мексика сейчас стала одной из стран, куда перевели свои сборочные предприятия многие фирмы Соединенных Штатов, стран Евросоюза и стран Восточной Азии». Другое мнение у коллеги Красильщикова по Институту международной экономики и международных отношений РАН Виктора Шейниса: «Перспективы есть, потому что Мексика – бурно развивающаяся страна. Для нас целесообразны не только торговые связи, которые всегда есть, но и освоение социального опыта Мексики». «Если бы Россия сама проводила свою модернизацию, осчастливила мир какими-то новыми прорывными технологиями, тогда Мексика могла бы заинтересоваться. Россия даже не может предложить Мексике сотрудничество в области образования, поскольку квалификация подавляющего большинства наших преподавателей высшей школы не соответствует общемировым требованиям», – говорит Красильщиков. «У нас есть специалисты, Институт Латинской Америки, там есть знающие люди, – косвенно возражает Красильщикову Шейнис. – Кроме того, есть люди, которые занимаются Латинской Америкой в других подразделениях. Для того чтобы устанавливать связи и обмениваться опытом, не надо иметь армию специалистов, для этого достаточно иметь несколько специалистов очень высокого качества». С точки зрения Шейниса, Россия не обгонит других игроков латиноамериканского региона, «но развитие связей даже в том случае, когда их удельный вес не столь уж и велик, является полезным». К ним Шейнис относит «экономические связи, создание совместных предприятий, ознакомление с технологическим опытом таких гигантов, как Бразилия и Мексика, ознакомление с опытом стран Латинской Америки, которые, как Аргентина и Чили, смогли совершить транзит от авторитарных режимов к демократическим». В свою очередь Алексей Фененко утверждает, что «ключевая идея» в сотрудничестве между Россией и странами Латинской Америки сегодня – «это космическое сотрудничество». «В первую очередь с Бразилией, также с Аргентиной, есть в этом отношении контакт с Венесуэлой», – поясняет Фененко. «Использование российских ракетоносителей для вывода спутников этих стран на коммерческой основе – это одно из приоритетных направлений для российского сотрудничества в Латинской Америке, – продолжает он. – Здесь Россия встала на путь противодействия с Китаем, поскольку Китай сегодня занимает почти монопольное положение на рынке космических технологий этих стран, и, конечно же, России самой хотелось бы поконкурировать в этой сфере». Другие аспекты экономического взаимодействия между Россией и странами Центральной и Южной Америки, выделенные Фененко, – это поставки военной техники, например, Венесуэле, и «возможность совместных проектов в области кораблестроения», пусть речь и не идет «о больших потоках». Кроме того, Фененко обратил особое внимание на «возможность запуска совместных проектов, прежде всего с Бразилией, а также странами Центральной Америки, в сфере деревообрабатывающей промышленности»: «Здесь тоже у России есть свой интерес, поскольку только у нас и у Канады есть мощные технологии деревообрабатывающей промышленности». Не секрет, что еще одним важным фактором отношений между Россией и латинскими государствами остается неприязнь к Вашингтону. «Я думаю, – комментирует ситуацию Виктор Шейнис, – что за этим стоят какие-то реминисценции советского прошлого. Всякий, кто становился в резкую оппозицию Соединенным Штатам, считался нашим другом. Куба нам досталась исторически, а связи с венесуэльским режимом, вызывающим достаточно сдержанное отношение во всем мире, я думаю, скорее, дискредитируют». «Я полагаю, мы можем найти общий язык и с демократическими режимами, и режимами, совершающими транзит к демократии», – сказал Шейнис в довершение. А Алексей Фененко предложил иной взгляд на проблему, сказав, что «если США ведут игру, неблагоприятную для России, на постсоветском пространстве, то Россия считает возможными вести адекватную игру в Латинской Америке».