Мамука Арешидзе: «Россия открыла ящик Пандоры».
То, что происходит в Грузии, резко изменило положение дел во всем кавказском регионе, считает директор тбилисского Стратегического центра Кавказских исследований
«…если Россия признает факт геноцида осетинского народа, то почему она занимает иную позицию, когда речь идет о чеченцах и ингушах?» Молниеносная российско-грузинская война и последующее признание Кремлем государственного суверенитета Абхазии и Южной Осетии уже привели к резким изменениям – не только на постсоветском пространстве, но и в отношениях между Россией и Западом. Однако, сделавшись фактором мировой политики, кавказский конфликт отнюдь не утратил своего регионального своеобразия. То, что из Москвы, Парижа или Вашингтона порой кажется малосущественной деталью, с близкого расстояния выглядит иначе. Стремясь к воссозданию многомерной картины происходящего, Русская служба «Голоса Америки» взяла интервью у директора тбилисского Стратегического центра Кавказских исследований Мамуки Арешидзе. Алексей Пименов: Мамука, что происходит сейчас на территории собственно Грузии, и как ее население реагирует на происходящее? Мамука Арешидзе: Помимо Абхазии и Южной Осетии, оккупирована часть Грузии – вплоть до ее западных районов. Российские войска занимают часть района, прилегающего к Поти, – это последняя точка кавказской железнодорожной и автомагистрали. Кроме того, порт Поти частично заблокирован. Оккупированы земли, сопредельные с Южной Осетией, из-за чего возникла угроза транскавказской трассе в восточной Грузии. В народе началось брожение, люди недовольны. Это недовольство связано, разумеется, с оккупацией, но также и с теми ошибками, которые допустило правительство. Необходимо упомянуть и о проблеме беженцев – сегодня их около 100 тысяч. Угроза – это то, что люди ощущают каждый день. А.П.: В истории подобные ситуации не раз приводили к смене руководства. Но бывало и по-другому: даже непопулярным правителям внешняя угроза помогала консолидировать общество. Как нынешние события отразились на положении Михаила Саакашвили? М.А.: Не могу сказать, что отношение к Саакашвили улучшилось, но консолидация действительно имеет место, причем не вокруг руководства, а вокруг идеи. Народ не хочет предъявлять властям свои претензии, пока из страны не ушли оккупационные войска. Подобное не раз случалось в Грузии, и грузинский народ считает, что при таких обстоятельствах необходимо единство. Даже если кто-то недоволен режимом Саакашвили, требование России о его отставке неприемлемо для грузинского общества. Мы рассуждаем так: либо Саакашвили уйдет сам, либо его попросит уйти народ. Но сейчас говорить об этом не время. А.П.: Грузинская оппозиция придерживается того же мнения? М.А.: Да, оппозиция тоже не собирается предъявлять свои претензии до ухода российских войск с территории Грузии. В данной ситуации оппозиционеры стараются не добавлять стране проблем вдобавок к тем, что уже существуют. А.П.: Вот вопрос, который я хотел бы задать вам как специалисту по Северному Кавказу. Недавно прозвучало заявление абхазского президента Сергея Багапша о том, что на территории Абхазии не будет новых российских военных баз. Трудно было бы представить себе подобные слова в устах Эдуарда Кокойты. Как бы вы охарактеризовали политические различия между Абхазией и Южной Осетией? М.А.: Между этими двумя регионами существуют огромные различия. Багапш – это действительно абхазский, национальный правитель – в отличие, кстати, от своего вице-президента Рауля Хаджимбы, который, как и Кокойты, находится в полной зависимости от Москвы. Багапш – человек более светлый, если можно так выразиться о противнике. Это человек прагматического склада. Он хорошо чувствует умонастроение своего народа. И сознает, что сегодня главное для абхазского народа – это выживание. Его задача – чтобы абхазцы чувствовали себя комфортно. Но как раз никакого комфорта абхазский народ в данный момент не ощущает, потому что вся Абхазия забита российскими войсками, которые чувствуют себя хозяевами страны. Командует же ими, как известно, Шаманов – генерал, сравнявший с землей город Грозный. Для абхазцев – это большое оскорбление. Несмотря на то, что недовольство пока не выражается вслух, Багапш прекрасно понимает ситуацию. И сделав свое сенсационное заявление, он выразил мнение народа. Другое дело Кокойты – это просто марионетка в руках России, человек без собственного мнения. За него всегда решают другие. Не случайно все силовые министры, да и премьер-министр Южной Осетии, – этнические русские. Повторяю, Кокойты сам ничего не решает – в Южной Осетии всем командует министр внутренних дел генерал Баранкевич. И для него, и для самого Кокойты, честь и достоинство осетинского народа – дело вторичное. Главное – оставаться на плаву и получать транши из России. А.П.: Как отзовется признание независимости обоих регионов в северокавказских республиках? М.А.: Цепная реакция уже началась. Известно, что в Ингушетии происходят весьма неприятные для Москвы события. На следующий же день ингушские и чеченские правозащитники направили в центр письмо с просьбой о признании геноцидом расправы осетин с ингушами в 1992 году и российских войск с чеченцами во время чеченских войн. Вопрос стоит так: если Россия признает факт геноцида осетинского народа, то почему она занимает иную позицию, когда речь идет о чеченцах и ингушах? После убийства Евлоева дело дошло до митингов, во время которых народ поставил вопрос об отделении от России. Я считаю, что Россия открыла ящик Пандоры - и это аукнется по всему Кавказу. Там и так шла война в течение нескольких лет. Каждый день происходили нападения на милиционеров, на административных работников, на военнослужащих. Конечно, Россия будет подавлять их недовольство – прежде всего с помощью местных коррумпированных властей. И все же, по словам командира чеченского батальона «Восток» Сулима Ямадаева, которого прочат в министры обороны Южной Осетии и позиции которого Россия укрепляет в противовес Рамзану Кадырову, многие молодые люди уходят в горы к исламским и национальным сепаратистам. Иными словами, то, что происходит в Грузии, резко изменило положение дел во всем кавказском регионе