Кини бу муҥҥа собус-соҕотох буолбутун өйдүүрэ кини уолуһуйуутун өссө ордук күүһүрдэр. Петербурга эрэ да буолбат, кини муҥатыйыах киһитэ, кинини үрдүк чиновник, үтүөлэр ортолоруттан киһи буолбатах, көннөрү муҥҥа түбэспит киһи быһыытынан кинини аһыныах киһи ханна да суох.
Отчаяние его еще усиливалось сознанием, что он был совершенно одинок со своим горем. Не только в Петербурге у него не было ни одного человека, кому бы он мог высказать все, что испытывал, кто бы пожалел его не как высшего чиновника, не как члена общества, но просто как страдающего человека.