Ону сэргэ саманна, кини Вронскайы өйдүүрүгэр ханнык эрэ ис куолас киниэхэ ала-чуо бу  өйдөбүлүгэр ылар миэстэтигэр кини кыбыста саныыра күүһүрдэ.
А вместе с тем на этом самом месте воспоминаний чувство стыда усиливалось, как будто какой‑то внутренний голос именно тут, когда она вспомнила о Вронском, говорил ей.