Алексей Александрович Бетсини кытта уонна Степан Аркадьиһы кытта быһаарсан, кини хотунун аттыгар сылдьан күөнтээбэккэ, хотунуттан арахсан уоскутарын эрэ киниттэн моһуйалларын уонна хотуна бэйэтэ онуоха баҕарарын өйдөөбүт мүнүүтэтиттэн ьнпа, тугу да бэйэтэ кыайан быһаарыммат гына, билигин кини туохха баҕарарын бэйэтэ да билбэт гына олус муҥкугурда, онон, кини дьыалатынан бэрт улгумнук дьарыктанар дьон илиилэригэр бэйэтин туттаран кэбиһэн баран, тугу да этэллэригэр барытыгар сөбүлэнэн иһэр буолан хаалла
С той минуты, как Алексей Александрович понял из объяснений с Бетси и со Степаном Аркадьичем, что от него требовалось только того, чтоб он оставил свою жену в покое, не утруждая ее своим присутствием, и что сама жена его желала этого, он почувствовал себя столь потерянным, что не мог ничего сам решить, не знал сам, чего он хотел теперь, и, отдавшись в руки тех, которые с таким удовольствием занимались его делами, на все отвечал согласием.