Ол эрээри кинини сыгынньахтаабыттарын уонна синньигиис синньигэс, шафран курдук, эмиэ тарбахтардаах уонна атыттартан ураты эрбэхтэрдээх илиичээннэр, атахчааннар элэс гыммыттарын уонна Лизавета Петровна бу сымнаҕас куруһуна курдук илиилэри сыһыара туппутунан болотуна таҥаска киллэрбитин көрөн баран, кини бу харамайы наһаа аһынан уонна киниэхэ туох эрэ буортуну оҥоруо диэн куттанан аҕай, Лизавета Петровна илиитин тутта.
Но когда его обнажили и мелькнули тоненькие тоненькие ручки, ножки, шафранные, тоже с пальчиками, и даже с большим пальцем, отличающимся от других, и когда он увидал, как, точно мягкие пружинки, Лизавета Петровна прижимала эти таращившиеся ручки, заключая их в полотняные одежды, на него нашла такая жалость к этому существу и такой страх, что она повредит ему, что он удержал ее за руку.