Ол эрээри ити чаас кэннитэн өссө биир чаас, икки, үс ааспыт кэмнэригэр тулуйарга бэйэтэ саамай муҥур уһугунан туруорбут биэс чаас барыта ааспыта да, балаһыанньа син биир оннук этэ.
Но после этого часа прошел еще час, два, три, все пять часов, которые он ставил себе самым дальним сроком терпения, и положение было все то же.