Кини баар буоллаҕына, Вронскай да, Анна да, дьон бары истэллэригэр эппэт суолларыттан тугу эмэни хаһан да эппэттэрин ааһан, кинилэр оҕо өйдөөбөт суолун таайтаран да кэпсэппэт этилэр.
Когда он был тут, ни Вронский, ни Анна не только не позволяли себе говорить о чем‑нибудь таком, чего бы они не могли повторить при всех, но они не позволяли себе даже и намеками говорить то, чего бы мальчик не понял.