Вронскай да, Анна да Москва олоҕун, итии, быыллаах, күн хайыы үйэ сааскылыы буолбакка, сайыҥҥылыы тыгарын уонна бульвардар бары мастарыгар сэбирдэхтэр тыллыбыттарын, уонна сэбирдэхтэр хайыы үйэ быылынан бүрүллүбүттэрин тулуйбаттар этэ. Ол эрээри кинилэр, Воздвиженскайга көспөккө, кинилэри салгыппыт Москваҕа олороллорун салҕаабыттара, тоҕо диэтэххэ, кэнник кэмҥэ кинилэр икки ардыларыгар сөпсөһүү суоҕа.
И Вронскому и Анне московская жизнь в жару и пыли, когда солнце светило уже не по весеннему, а по летнему, и все деревья на бульварах уже давно были в листьях, и листья уже были покрыты пылью, была невыносима. Но они, не переезжая в Воздвиженское, как это давно было решено, продолжали жить в опостылевшей им обоим Москве, потому что в последнее время согласия не было между ними.