Кырдьыга, итэҕэлин ити курдук өйдөөһүнэ, ылбытча атын уонна алҕаһын Алексей Александрович удумаҕалыыр этэ, билигин кини хас мүнүүтэ ахсын дууһабар Христос баар дии саныыр, дьыалаҕа илии баттаатаҕын ахсын кини ыйааҕын толоробун дии саныыр кэминээҕэр урут, бырастыы гынарым үрдүк күүс дьайыыта диэбэккэ эрэ, ол иэйиигэ судургу бэринэн кэбяспит кэмигэр ордук дьоллооҕун кини билэр.
Правда, что легкость и ошибочность этого представления о своей вере смутно чувствовалась Алексею Александровичу, и он знал, что когда он, вовсе не думая о том, что его прощение есть действие высшей силы, отдался этому непосредственному чувству, он испытал больше счастья, чем когда он, как теперь, каждую минуту думал, что в его душе живет Христос, и что, подписывая бумаги, он исполняет его волю.