Левин бастакы мөһөөк солкуобайдаах кумааҕытын лакейга уонна аан аһааччыга ливрея ыларга бытарыппытыгар, княгиня уонна Кити итинтэн олус сөхпүттэрин,  бу кимиэхэ да наадата суох, ол эрээри хайдах да куоппаттыы наадалаах ливреялар икки сүүс үлэ күнэ уонна хас күн аайы сарсыарда эрдэттэн киэһэ хойукка дылы ыарахан үлэ курдук сыаналааҕын, ливреята суох да олоруохха сөбүн таайтаран эппиттэрин бэйтиттэн да көҥүлэ суох өйүгэр тохтоппута.
Когда Левин разменял первую сторублевую бумажку на покупку ливрей лакею и швейцару, он невольно сообразил, что эти никому не нужные ливреи, но неизбежно необходимые, судя по тому, как удивились княгиня и Кити при намеке, что без ливреи можно обойтись, что эти ливреи будут стоить двух летних работников, то есть около трехсот рабочих дней и каждый день тяжкой работы с раннего утра до позднего вечера.