Долли кини кэлбититтэн оҥоһуллубут өйдөбүлтэн толору уоскуйбутун уонна, кини иэйиилэрэ уонна ис санаалара баар салааларын аана хатыылааҕын курдук, бэйэтигэр ол ээл дээл аахайбат тону ылбытын көрөрө.
Долли видела, что она теперь вполне уже оправилась от того впечатления, которое произвел на нее приезд, и взяла на себя тот поверхностный, равнодушный тон, при котором как будто дверь в тот отдел, где находились ее чувства и задушевные мысли, была заперта.