Степан Аркадьич аллараа бэйэтин хоһугар киирэ оҕуста, сыгынньахтанна, эмиэ суунна, сымнаҕас гофре түүҥҥү ырбаахытын кэттэ уонна сытта, оттон Левин кини хоһугар бытааран, ол-бу күттүөнэ суоҕу саҥара-саҥара, ыйытыан баҕарбытын кыайан ыйыппакка олордо.
Степан Аркадьич уже сошел к себе вниз, разделся, опять умылся, облекся в гофрированную ночную рубашку и лег, а Левин все медлил у него в комнате, говоря о разных пустяках и не будучи в силах спросить, что хотел.