Итиннэ кини атаҕастанара туох эрэ баарын кини үдүк-бадык сэрэйэн билэрэ, онон кинини санаатын  түһэрбит суолга билигин кыыһырбат, киниэхэ туох түбэһэ түспуккэ барытыгар хатыһар.
Он смутно чувствовал, что в этом что‑то есть оскорбительное для него, и сердился теперь не на то, что расстроило его, а придирался ко всему, что представлялось ему.