Вронскай болҕойон истэн олорбут, эрээри кэпсэлин ис хоһооно буолбакка, Серпуховскай дьыалаҕа сыһыана, номнуо былааһы кытары охсуһардыы бэлэмэ уонна бу дойдуга хайы үйэ тугу сөбүлүүрүн тугу сөбүлээбэтин быһаарынара, кинини угуттуура, онуоха бэйэтин сулууспатыгар эскадрон эрэ интэриэһэ баар этэ.
Вронский слушал внимательно, но не столько самое содержание его слов занимало его, сколько то отношение к делу Серпуховского, уже думающего бороться с властью и имеющего в этом мире уже свои симпатии и антипатии, тогда как для него были по службе только интересы эскадрона.