Левин кими эрэ албынныыр курдук сананар, кини тугу эрэ быһаарара сөп курдук буолан баран, ол сатаан быһаарыллыбат, онон кини быыстала суох кытарар, кыбыстар.
Левину казалось, что он кого‑то обманывает, что ему следует объяснить что‑то, но что объяснить этого никак нельзя, и потому он беспрестанно краснел, был беспокоен и неловок.