Вронскай хараҕын уутун көрөөт, Алексей Александревич, атын дьон сордоноллоруттан дууһата долгуйар угэстээх киһи, ол долгуйуута ыган кэлбитин биллэ, онон сирэйин киэр туттан, кини этэрин ситэ истибэккэ, аан диэки дьулуста.
Алексей Александрович, увидав слезы Вронского, почувствовал прилив того душевного расстройства, которое производил в нем вид страданий других людей, и, отворачивая лицо, он, не дослушав его слов, поспешно пошел к двери.