Вронскай мэлдьи кытаанах, тутулуга суох сирэйэ буруйдаммыт өйдөөх ыт көрүҥэр маарынныырдык, ыксаабыт, бас бэриммит көрүҥнэммитин Кити көрөн соһуйда.
И на лице Вронского, всегда столь твердом и независимом, она видела то поразившее ее выражение потерянности и покорности, похожее на выражение умной собаки, когда она виновата.