source: fineweb

text: 28.04.2012, 12:00 Panasonic совместно с японской государственной телерадиокомпанией NHK разрабатывает плазменный телевизор с диагональю экрана 145 дюймов и разрешением панели 7680x4320 пикселей, сообщает SlashGear со ссылкой на сайт Panasonic на японском языке. Отметим, что разрешение в 7680x4320 пикселей в 16 раз превышает разрешение формата Full HD (1920 x 1080 точек). Как сообщается, новый телевизор призван рекламировать технологию Super Hi-Vision, над которой NHK работает в течение нескольких последних лет. В настоящее время отсутствуют телесети, способные передавать изображение в формате 8K (7680 x 4320 точек), но это — дело времени. В настоящее время NHK разрабатывает соответствующую видеокамеру, которая бы позволила осуществлять подобную запись, для воспроизведения на телевизоре Panasonic в родном разрешении. Источник: cnews Теги: Panasonic


text: Международный консорциум ученых завершил работу по определению полной последовательности генома томата (Solanum lycopersicum) и его ближайшего дикорастущего родственника Solanum pimpinellifolium. Работа опубликована в журнале Nature, ее описание приводится в пресс-релизе Корнельского университета, а последовательность выложена на сайте консорциума Solgenomics.net Работа по определению последовательности генома томата была начата еще в 2003 году и стоила "миллионы долларов" - говорится в пресс-релизе. В работе принимали участие ученые из Аргентины, Бельгии, Великобритании, Германии, Голландии, Израиля, Индии, Испании, Китая, США, Франции, Южной Кореи и Японии. Геном культурного томата (сорт Heinz 1706), исследователи анализировали, сравнивая его последовательность с последовательностью генома ближайшего дикорастущего родственника Solanum pimpinellifolium произрастающего в Южной Америке, а также с геномом картофеляSolanum tuberosum. Разница между последовательностями ДНК культурного и дикого томатов составила всего 0,6 процента, в то время как разница между томатом и картофелем (представителями одного рода) оказалась существенно выше - около 8 процентов. Размер генома составил 900 тысяч пар нуклеотидов и содержал 34 тысячи белок-кодирующих генов. В нем были обнаружены следы, отражающие историю образования вида, в том числе следы двух последовательных трипликаций генома и девяти крупных инверсий. Ученые надеются, что публикация генома поможет исследователям эффективнее определять функционально важные гены в ДНК растения и расскажет о его происхождении. На сайте, посвященном опубликованному геному, собрана информация по различным коммерчески- и научно- значимым генам томата.


text: iHerb® является зарегестрированным товарным знаком iHerb, Inc. Trusted Brands. Healthy Rewards. и the iHerb.com Trusted Brands. Healthy Rewards. Логотип является товарным знаком iHerb, Inc. Дисклеймер:сделанные заявления или проданные на этом вебсайте продукты, не были оценены Управлением по Контролю Качества Продуктов и Лекарств. Они не предназначены для диагностики, лечения или предотвращения любых болезней. Подробнее »


text: Лейтенант Эрих Браун не без оснований считал себя очень везучим человеком. Удача сопутствовала ему с самого рождения, так как мальчику повезло появиться на свет в обеспеченной семье. Очень тяжелые для Германии двадцатые годы пролетели для Эриха весело и беззаботно, а среднее образование он смог получить очень даже неплохое. Потом, когда его призвали на военную службу, Браун вызвался добровольцем в соискатели звания офицера резерва. Срок службы от этого почти не увеличился, зато Браун занимал командную должность, достойную отпрыска из хорошей семьи. Когда в 39-м году Гитлер без труда проглотил Польшу, западные страны забились в норы как мыши, и возмущенно пищали оттуда, не смея высунуть носа. Стало ясно, что нарождается новая великая империя, лучшие места в которой займут те, кто ее создавал. Сообразив, куда дует ветер, Браун бросил университет, в котором успел проучиться только два курса, и поступил на военную службу. Его расчет оказался верным. Германская армия провела ряд молниеносных и очень успешных войн, и офицеры, участвовавшие в них с самого начала, могли рассчитывать на повышение. Ну а всем остальным от военной службы все равно было не увильнуть. Все так и получилось, как он и рассчитывал. Правда, молодой лейтенант попал в 256-ю дивизию, сформированную из подразделений дополнительного призыва. Она была укомплектована солдатами старшего возраста - от тридцати до сорока лет, и предназначалась для гарнизонной службы. Но тем не менее, даже воинское соединение с великовозрастными призывниками оказалось очень скоро востребовано. В 1940-м году Браун вместе со своей дивизией совершил увлекательное путешествие по Голландии и Франции. Ну, а получивших боевой опыт солдат уже гарантированно посылали на фронт в первых рядах, где для храбрых всегда имелась возможность отличиться. Впрочем, подвиги Брауна не очень привлекали. Хотя трусом он не был, но ему было важнее дожить до окончательной победы, чтобы насладиться ее плодами. Поэтому, получив предложение стать заместителем адъютанта батальона, он ни секунды не колебался. Это не должность, а мечта для молодого карьериста. Командир, который может по достоинству оценить твое старание, всегда рядом, а в атаку ходить не нужно. Время от времени приходится немного рисковать, выполняя поручения на передовой, но начальство своевременно узнает об этом, и мысленно ставит исполнительному и отважному подчиненному еще один плюсик. Уже через год командующий дивизией перевел подающего надежды лейтенанта в свою штабную роту. Так что можно сказать, что жизнь удалась. А останься он в университете, то студента Эриха все равно бы призвали, не дав ему доучиться. Только пришлось бы тогда Брауну довольствоваться вторыми ролями. Впрочем, это еще не самое плохое. Гораздо хуже, если бы он попал в несчастную 102-ю дивизию, которая была сформирована как раз в его родном Бреслау. Что там с ней случилось, достоверно было неизвестно. Из всего штаба удалось спастись только картографическому отделению и паре человек из взвода военной полиции, которым повезло оказаться далеко от места прорыва русских. Насколько удалось выяснить, часть штабного персонала погибла во время артобстрела, после которого никто не уцелел. Другие служащие штабной роты отправились подготавливать новый командный пункт, но попали в окружение и, скорее всего, были взяты в плен. Еще неизвестно, чья судьба была страшнее. Еще раз судьба улыбнулась Эриху, когда в штаб дивизии пришел запрос о наличии офицеров, владеющих английским языком. Приняв решение о проведении переговоров, командующий не стал тратить время на поиски хорошего лингвиста, и послал лейтенанта, который был у него под рукой. После освобождения трехсот пленных, которые были в основном из недавно разгромленной 251-й дивизии, лейтенанта вызвали к командующему корпусом генералу Шуберту для вручения награды. Особой заслуги в том, что он сделал, Браун не видел, и решил, что речь идет о кресте "За военные заслуги" 2-го класса, который в Германии раздавали буквально кому попало - от маленьких детей до пожилых старушек. Максимум же, на что можно было рассчитывать, это на получение ордена "За военные заслуги" с мечами 1-го класса. Он полагался тыловикам, проявившим похвальное служебное мужество и рвение. Однако генерал торжественно вручил обалдевшему лейтенанту "Железный крест". Эта награда была боевой, за храбрость и героизм, и просто так ее не давали. В чем тут дело, сослуживцы долго не гадали. Наверняка среди спасенных пленных был родственник какой-нибудь высокопоставленной "шишки", донельзя обрадованной тем, что его чадо остался в живых. Ведь вполне вероятно, что он мог погибнуть в ужасной Сибири, куда как известно ссылают пленных. Впрочем, самого лейтенанта никто не упрекал. Да и какие могут быть претензии, ведь чтобы отправиться прямо в пасть к комиссарам, надо иметь немалое мужество. Впрочем, большинство выживших офицеров дивизии тоже получили награды. В отличие от других участков фронта, где соединения вермахта преследовали неудачи, здесь дела обстояли более-менее успешно. По крайней мере, была выполнена задача-минимум, а именно, сорвано наступление большевиков на Великие Луки. О том, что вражескую группировку требовалось окружить, уже не вспоминали. Да, такой приказ был, но там было ясно сказано, что наступление проводить во взаимодействии с соединениями группы армий "Север". А раз фон Лееб не смог предоставить для операции ни одного полка, то тут уже ничего не поделаешь. То, что от него требовалось продвинуться на юг всего на десять километров, а остальные сорок километров навстречу ему должны были пройти дивизии группы "Центр", было мелочью, не стоившей обсуждения. Да и сами посудите, ведь в торопецком выступе находилось три армии красных. Только подумайте, целых три армии. Ну пусть не целые, но во всяком случае половина 29-й, большая часть 22-й, и вновь сформированная 4-я. Неудивительно, что они смогли остановить наступление, ведь против них бросили только две германские дивизии. Впрочем, в последнее время начальник штаба начинал морщиться, когда в его присутствии упоминали о 4-й армии русских, и почему-то переводил разговор на другую тему. Еще одна удача, выпавшая Эриху, это то, что несмотря на канун наступления, он получил двухнедельный отпуск. Сполна оценить свое везение Браун смог когда вернулся обратно уже после окончания боев. Потери дивизии по меркам вермахта, избалованного легкой прогулкой по Европе, были не просто большими, а просто жуткими. В основном, конечно, их несли боевые подразделения, но и тыловикам тоже доставалось от советской артиллерии. Хорошо еще, что основную тяжесть боев приняла на себя 5-я танковая дивизия, там количество убитых и раненых составляло больше половины личного состава. О том, что происходило в его отсутствие, Брауну круглыми от ужаса глазами рассказывали сослуживцы. Впрочем, проезжая по местам недавних сражений он и сам видел многочисленные линии окопов, доведенные до состояния лунного пейзажа. Почти у каждой такой изуродованной траншеи находилось кладбище, усеянное свежими крестами с нахлобученными на них немецкими шлемами. Другие захоронения, поменьше, располагались там, где тыловые части были внезапно застигнуты артиллерийским огнем. К счастью, таких было не очень много. Разведка и служба корректировки у русских были налажены из рук вон плохо, а немногочисленные бомбардировщики появлялись редко. Но все-таки, каждый раз проезжая мимо свежих могил, лейтенант вспоминал о своем везении. Если бы его тогда не послали на переговоры, то вполне возможно он получил бы не железный крест, а березовый. Жаль правда, что домой лейтенанту попасть так и не удалось. Но это еще как посмотреть. Чтобы совместить приятное с полезным, Брауну поручили передать пакет с документами в Берлин, а затем оставаться в городе до конца отпуска. Единственное, что несколько омрачало пребывание в блистательной столице рейха, это частые "беседы" в абвере. Разговаривал с ним каждый раз один и тот же майор - очень вежливый, но с неизменной злой улыбкой, не сходившей с лица. Тема для беседы была всегда одна и та же, а именно, как выглядел тот русский офицер, каким тоном он говорил, и что именно. Это сначала удивляло Брауна, ведь он уже обо всем рассказывал, а теперь, спустя несколько дней, воспоминания уже поблекли. Но допрос велся в высшей степени профессионально, и лейтенант смог припомнить столько подробностей, что даже сам удивлялся своей необычной памяти. За плодотворное сотрудничество и в качестве компенсации за потерянное время Брауну вручили великолепные подарки, которыми он сейчас щедро делился с сослуживцами. Эрих привез из столицы не только приятно позвякивающий портфель с ароматной продукцией французских виноделов, но и кое-что поценнее. Натуральный кофе, то ли из довоенных запасов, то ли контрабандный, котировался сейчас гораздо выше любых напитков. Вернувшись к месту службы и узнав, какой ценой досталось продвижение на два десятка километров, Эрих пребывал в шоке. В газетах происходящее на фронте описывалось в самых радужных тонах - враг бежит, русские толпами сдаются в плен, а трофеи не успевают подсчитывать. А тут оказывается, была настоящая бойня. Заходившие по служебным делам или просто на чашечку кофе офицеры, а также унтеры, с которыми демократичный Браун не чурался общаться на равных, поведали душераздирающие подробности кошмарного наступления. Больше всего выжившие в этом аду любили рассказывать об ужасном танковом прорыве, к тому же случившемся в "пятницу тринадцатого". Когда лейтенант вежливо указывал на календарь, где 13 сентября значилось субботой, доморощенные нумерологи, вдруг ставшие на этой неправильной войне очень суеверными, снисходительно объясняли, что это еще хуже. В ту страшную ночь русские начали контратаку как раз в полночь, когда пятницу сменяет тринадцатое число. Сначала все шло хорошо, но потом из оврага, заполненного непроходимой грязью, вдруг вынырнуло не меньше десятка новейших советских танков, которые стали обстреливать наступающих с фланга. Хорошо еще, что успели вовремя выставить дымовую завесу, только это и спасло остатки атакующих. Но и потом самые неугомонные русские, пользуясь темнотой, подъезжали к немецким позициям, и зацепив тросами уцелевшие панцеры, утаскивали их к себе в тыл вместе со всем экипажем. Самое ужасное, что броня у вражеских машин была совершенно неуязвимой, и ее не могли пробить даже гаубичные снаряды. Впрочем, один из собеседников Брауна - лейтенант Эйзель, служивший в артиллерийском полку, снисходительно посмеялся над этими сказками. - Уже давно замечено, что при прорыве русских танков их количество преувеличивают раза в два или три. Так что максимум, что там было - это четыре панцера. Да сами посудите, будь у советов на этом участке десяток новейших машин, они бы раскатали нас в тонкую лепешку. Ну, во всяком случае постарались бы это сделать, и тогда у наших окопов осталось бы гореть несколько вражеских танков. Уважительно кивая собеседнику, Браун спросил, правда ли, что броню т-34 не берет даже гаубичный снаряд. - Конечно, не берет. Ведь чтобы пробить броню, надо сначала в нее попасть. А из гаубицы, стреляющей с закрытой позиции, сделать это практически невозможно. Вот если бы танки прорвались через передовую, и подъехали к ним поближе, то прямой наводкой тяжелые орудия разметали бы их в клочья. Кстати, русские это несколько раз продемонстрировали. Их гаубицы, лупившие по танкам, показали неплохую результативность. В том числе и трофейные 105мм. - Откуда они их взяли? - ужаснулся Браун. - То есть, как откуда? - удивился артиллерист. От 102-й пехотной ничего не осталось, да и 251-я дивизия бежала сверкая пятками. Как вы думаете, куда подевалось все их вооружение? - Но как же..., но ведь нам же объявили, что наши солдаты держались до последнего, пока не были эвакуированы раненые и вся техника. - Ну, скажем, раненых вы сами и эвакуировали из советского плена. Нетрудно догадаться, что если там не смогли вовремя вывезти в тыл людей, то что уж говорить о тяжелой артиллерии. Еще одной любимой темой для разговоров была "дорога в бездну". Якобы самый обычный на вид асфальт оказался коварной ловушкой, и заехавшая на него автоколонна вдруг рухнула в бездонную трясину. Правда, никто из собеседников не был очевидцем этого события, но Брауна ознакомили с циркуляром, предписывающим на всех незнакомых дорогах проверять прочность дорожного полотна. Однажды он даже увидел как саперы, идущие перед колонной тягачей с орудиями, не только обшаривают дорогу миноискателями, но и старательно подпрыгивают, чтобы убедиться в отсутствии трясины. Вид у них при этом был виноватый - мол, сами понимаем абсурдность приказа, но приходится его выполнять. Подробности другой таинственной истории, о зенитном сверхоружии русских, Брауну поведал знакомый из роты обеспечения, которому приходилось взаимодействовать со службой снабжения авиационного полка. Продукты питания поставлялись всем централизованно, но ведь одно дело всякие там консервы, и совсем другое свежие яйца, молоко и мясо, которые можно было реквизировать у местного населения. Снабженцы авиаторов, которых перебросили сюда недавно, еще не освоились в этой местности, и командир дивизии приказал подкормить летчиков, от которых в значительной степени зависело выполнение боевой задачи. - Ну что, вы выяснили, чем русские смогли подбить наши самолеты? - любопытствовал Браун, подливая собеседнику ароматный кофе. - На самом деле их никто не сбивал. - Как же так, я сам там проезжал, и видел разбросанные обломки Юнкерсов. - Дело в том, что они сами упали. - Как это сами? Все три сразу? - Ну, честно говоря, русские им немного помогли. После того, как мы заняли эту территорию, представители авиаполка внимательно осмотрели место падения, и обнаружили довольно необычные макеты. Там были повозки и пушки, только сделанные не в натуральную величину, а уменьшенные раза в два. Даже был тряпичный пони, издалека похожий на настоящую лошадь. - Но на современных самолетах есть уйма всяких приборов. Я слышал, что "штуки" вообще должны выходить из пикирования автоматически, без участия пилотов. - Хм, приборы у них действительно есть, и при снижении до высоты пятисот метров раздается предупредительный гудок. Да только ведь опытный летчик больше верит своим глазам, чем ненадежным механизмам. Погода в тот день была ненастная. Видя, что все небо в тучах, летчики уже заранее настроились на то, что давление может упасть, а значит высотомер будет показывать неправильное значение. - Ну хорошо, пилоты были обмануты оптической иллюзией. А почему же все-таки не сработал автомат вывода самолета из пикирования? - Там есть один маленький нюанс. Во-первых, когда самолеты шли к цели в условиях облачности, то летчики могли заранее и не знать, с какой высоты им придется бомбить, и вообще не включить автомат. Ну а самое главное, даже если он включен, то чтобы его активировать, нужно сначала сбросить бомбы. - Интересно, и почему же погибшие летчики их не сбросили? Я полагал, что реакция у них должна быть мгновенная. Да и к тому же, насколько я понимаю, освободившись от груза самолет сможет быстрее подняться. - С реакцией у них все в порядке, но у пилотов уже выработан рефлекс - сбрасывать бомбы только тщательно прицелившись. Это только артиллеристам хорошо. Если что не так, они разряжают свое орудие выстрелом. Им то все равно еще сотни снарядов привезут. А вот Юнкерсам за новой партией бомб приходится лететь обратно на аэродром, а потом снова проходить сквозь зенитный огонь противника. Чтобы действовать вопреки этой устоявшейся привычки, нужно время, ну хотя бы несколько секунд, для принятия логичного решения. А когда в запасе остались только доли секунды, то тело действует само, по годами отработанной схеме. Но слишком много нужно сделать, чтобы вручную вывести самолет из пикирования - управлять рулем высоты, регулировать сектор газа, открыть шторки радиатора, переключать шаг винта. - Видно было, что общение с авиаторами обогатило лексикон снабженца новыми словами, и теперь он старался блеснуть своей эрудицией. - И заметьте, все это при огромной пятикратной перегрузке. Так что не стоит удивляться, что не имея запаса высоты, несколько самолетов все-таки врезалось в землю. Но помимо познавательных бесед у Брауна еще было много других обязанностей. Вот и сейчас содержательный разговор неожиданно пришлось прервать. Лейтенанта попросили сопроводить ящик с важными документами, который требовалось доставить в штаб корпуса. В ту сторону как раз направлялся попутный грузовик. Поездка была довольно неприятной. Мало того, что они ехали вдвоем по лесу, где могли скрываться партизаны, так еще все вокруг было покрыто снегом. В нормальных странах снежок появляется только к рождеству, а здесь, в дикой России, он выпал уже в октябре. Еще сильнее Эриха раздражал водитель. Какой-то солдат, а смотрит на лейтенанта с наглой ухмылкой, как фельдфебель на новобранца. Издалека заметив какие-то фигуры, лейтенант, которому было неуютно в этом лесу, достал пистолет. Уж больно густые заросли были по сторонам от дороги, место для засады просто идеальное. Но к счастью, это оказался пост фельджандармерии. - Вот уж не думал, что так обрадуюсь цепным псам - смущенно пробормотал лейтенант. - И как они не боятся стоять тут втроем. - Впрочем, патруль был усиленным. Вместо положенных карабинов все жандармы были вооружены автоматами. Остановив грузовик, унтер вежливо попросил лейтенанта выйти из машины и предъявить документы. Пока он рассматривал удостоверение, Браун пытался понять, почему широкое лицо унтера напоминает ему того дотошного майора-разведчика в Берлине. Вроде никакого внешнего сходства между ними нет. Но когда фельджандарм захлопнул зольдбух*, и довольно растянул губы в злобной ухмылке, Браун понял, в чем тут дело. Точно такая же злая, гаденькая улыбка была у офицера абвера, который беседовал с лейтенантом в Берлине. Тщательно рассмотрев и самого Брауна, унтер наконец протянул удостоверение владельцу. - Можете проезжать. Только будьте внимательнее вон за тем поворотом. Эрих послушно посмотрел в указанную сторону, и вдруг заметил, что водитель отодвинулся от него на несколько шагов. Задуматься о таком странном поведении солдата Браун не успел, так как в бок его что-то толкнуло, и внезапно ослабевшие ноги вдруг подогнулись. Уже рухнув на землю, лейтенант удивленно посмотрел на жандармов, и поймав ответный взгляд, понял что это не ошибка. Они действительно целились именно в него. Спокойно смотревший на экзекуцию водитель, вытянул в сторону левую руку, растопырил пальцы и зажмурился, ожидая выстрела. Но вместо ладони пуля вошла ему прямо в грудь. Вздрогнув, он успел открыть глаза и посмотреть на стрелявшего. Ответом ему стала такая же гаденькая улыбочка, но любоваться ею ему не пришлось. После десятка пуль, выпущенных в упор, долго не живут. Закончив расправу, фельджандармы без команды занялись делом. Один из них залез в кузов и открыл ящик, в котором оказалась обычная чистая бумага. Там же лежали бутылка с бензином и даже полностью заправленная и проверенная зажигалка - немецкие аккуратисты не могли допустить, чтобы выполнение операции зависело от какой-нибудь случайности. Были свидетели, знавшие, что погибший лейтенант сопровождал ящик с якобы секретными документами, и его требовалось уничтожить. Возить ящик с собой в мотоцикле было глупо, а прятать в лесу бессмысленно - все равно найдут. Тем временем второй солдат работал с трупами погибших. Их телам придали боевые позы, как будто они перед смертью отстреливались от партизан. Из карабина водителя и пистолета Брауна сделали несколько выстрелов в сторону леса, после чего оружие сунули в руки своим владельцам. В качестве последнего штриха унтер немножко поправил физиономии погибших. Он делал это с видимым отвращением, но уж очень удивленными были выражения лиц у погибших. Вряд ли они смотрели бы так на обычных партизан. Прострелив на прощанье радиатор и скаты грузовика, все трое погрузились в мотоцикл, и поспешно уехали. *** Когда псевдожандармы завершили свою кровавую работу и укатили на мотоцикле, тело невезучего лейтенанта Брауна недолго оставалось лежать у машины. Место для засады здесь действительно было очень удобным, и за разыгравшейся драмой внимательно наблюдало несколько человек. Убедившись, что на дороге никого нет, двое из них осторожно подошли к погибшим, и забрали оружие вместе с документами. - Слушай, Василич, ну здорово, - сказал тот, что постарше. - Теперь у нас есть повод вернуться на базу. Раз уж тут такой случай, то надо срочно сообщить об этом на Большую землю. - Вернемся, Иваныч. Но все-таки, хотелось бы знать, что тут у немцев за ерунда твориться, - отозвался Василич, которому на вид было двадцать два - двадцать три года. - То ли они уже с ума посходили, то ли это все-таки наши диверсанты. Пусть скорее выяснят, а то мы уже боимся в них стрелять. А ну, как ненароком своего убьешь. Бегло осмотрев кузов грузовика, и не обнаружив там ничего интересного, Василич, который тут очевидно командовал, решил что будет нелишним запутать немцев, спрятав труп офицера. - Ну какого черта его так далеко тащить, - тяжело пыхтя бормотал Иваныч, который забросив немца на плечи, нес его к речке. Как партизанам было известно, лед там еще оставался довольно тонким, и они собирались бросить вражеского офицера в воду. - Ты Иваныч, когда тяжесть несешь, дыхание береги и поменьше разговаривай, - назидательно ответил командир. - А все-таки, почему мы его там на дороге не оставили? - Спросил третий член маленькой группы, до этого все время молчавший. - Ну, во-первых, чтобы фрицев запутать. Кто там кого убивает, и зачем, мы не знаем. Но если стреляют в немцев, то дело это полезное. Вот мы им и поможем следы замести. А самое главное, отвлечем погоню, которая непременно скоро прибудет сюда. Пока они своего утопленника будут искать, а потом из воды вылавливать, уже и стемнеет. Подойдя к речке, отряд остановился. Командир повесил свой автомат на сучок, снял с плеча трофейный карабин, и осторожно ступая по обледеневшим камням, отошел метров на десять от берега. Здесь была быстрина, которая могла отнести труп далеко вниз по течению. Несколькими ударами приклада Василич разбил хрупкий, еще не успевший окрепнуть лед, проделав в нем большую полынью, и с явной неохотой отправил туда немецкую винтовку. Оба его товарища с сожалением посмотрели, как карабин исчез под водой. Но путь им предстоял трудный, и тащить с собой лишние четыре килограмма они не могли. Вернувшись на берег, партизан перехватил немца за ноги, и вдвоем с Иванычем они осторожно потащили Брауна к месту подледного захоронения. Обратно партизаны возвращались по своим старым следам, старательно ставя ногу след в след. Вскоре их путь пересекла утоптанная тропинка, свернув на которую они уже смогли идти быстрее. Еще примерно через километр был приготовлен тайник со всеми припасами и снаряжением. Здесь каждому партизану пришлось взвалить на плечи немаленький тюк, но зато они смогли встать на лыжи. Отдыхать не стали, так как путь им предстоял долгий. Отмахать тридцать километров по вражеским тылам, да еще ночью, задача не из простых. Но что поделаешь, ведь в этих местах проходило наступление немецких дивизий, и шли ожесточенные бои. Поэтому подготовленная сеть партизанских баз была уничтожена, и ее пока еще не восстановили. Вот и приходилось посылать для разведки людей из уцелевших отрядов торопецкого района. За ночь группа Василича вернуться, конечно, не успела. Ей пришлось снова ждать до темноты, и уже потом совершить последний рывок до своей базы. В очередной сводке разведданных в Центр была передана информация о странных убийствах, вместе с фамилиями пострадавших. Ответ пришел в ближайшее резервное время связи. Все участники операции награждались орденами, а зольдбух Брауна вместе с одним из очевидцев требовалось срочно доставить на Большую землю. Там, в штабе партизанского движения, уже были данные по еще нескольким аналогичным случаям. Что это означает, никто не понимал, но согласно недавно присланной из госбезопасности инструкции, вся подобная информация отсылалась напрямую наркому. Те сведения, которые были собраны у Берии, целостной картины происходящего пока не давали, но тенденция была налицо. Шло устранение всех потенциальных секретоносителей. Что из этого следовало, пока было не ясно. Но скорее всего, после неудачного начала "Тайфуна" высокопоставленные лица из руководства вермахта и абвера решили не допустить утечки информации наверх. И без того рассерженный Гитлер очень недоволен делами на Восточном фронте. А если он еще узнает о том, что противник знал все планы еще до начала наступления, а ему об этом не доложили, то полетят головы. *** Лишиться головы немецкое командование не хотело. Поэтому за короткое время были ликвидированы не только все двадцать пять человек личного состав великолукской полевой жандармерии, но заодно и весь аппарат тайной полевой полиции. Разумеется, их ни в чем не обвиняли и не допрашивали. Это была просто профилактическая мера во избежание утечки информации. Методы для "дезинфекции" применялись в основном одни и те же. Несколько человек из подлежащих ликвидации посылалось на машине в какой-нибудь отдаленный район, и в лесу на них неожиданно нападали партизаны. Еще проще было с бывшей учительницей великолукской школы, а ныне переводчицей полевой жандармерии фрау Карляйтис. Ей было уже почти шестьдесят, поэтому никого не удивило, что у нее внезапно остановилось сердце. Начальник городской комендатуры генерал Шредер ничуть не был удивлен ни возросшей активностью партизан, ни ее удивительной избирательностью. Никто из лиц, ответственных за безопасность, не понес наказания. Мало того, руководитель отдела по борьбе с партизанами подполковник Штиккель был даже награжден и переведен с повышением на новое место службы. Правда, куда именно, никто не знал. Единственным, кто еще остался в живых из фигурантов этого дела, был капитан Мевес, так и не вернувшийся из Берлина. Но у него уже были документы на другую фамилию, а формально он тоже числился погибшим. По официальной версии, самолет, на котором капитан возвращался в Смоленск, был внезапно сбит русскими истребителями, и все пассажиры погибли. * У офицеров вермахта удостоверение личности тоже называлось Soldbuch, как и у рядового состава. Глава 1 В госпитале мне первое время очень даже нравилось. Не надо было постоянно мотаться туда-сюда, спать можно было вволю, еда всегда горячая. Ответственность за судьбу сотни человек на меня пока не давила, и самое главное, никто в меня не стрелял. Даже слух, немного притупившийся после постоянного гула артобстрела, да еще поврежденный последним взрывом, кажется, восстановился. О том, что со мной случилось после ранения, вкратце рассказала девушка-сержант, которая меня охраняла. От близкого разрыва бомбы меня контузило, да еще сверху упало несколько осколков. В общем, ничего страшного, так как жизненно важные органы повреждены не были. Но, к сожалению, мой организм был сильно ослаблен хроническим стрессом и постоянным недосыпанием. К тому же после лежания в холодной воде я сильно простыл. Вскоре меня подобрали бойцы и отвезли в ближайшую санроту, которая относилась к соседнему полку. Там врачи оценили мое состояние как тяжелое, хотя и стабильное, и отправили сразу в армейский госпиталь, минуя дивизионный медсанбат. Из-за этого меня сразу и не смогли найти, тем более что раненых зачастую отправляют в тыл без всякой системы. В армейский госпиталь их присылают не только из полковых медпунктов своей армии, но и из соседних. По профилю, то есть по характеру ранения, пациентов тоже не разделяют. Но, в конце концов, меня отыскали, после чего потребовали выделить отдельную палату и приставили охрану в лице сержанта госбезопасности. Сейчас я нахожусь в хирургическом полевом подвижном госпитале N571, расположенном в селе Селижарово. Это примерно километрах в семидесяти к востоку от Андреаполя. Сам госпиталь развернут в нескольких зданиях, включая обычные избы местных жителей. Начальник госпиталя предлагал выделить мне отдельный домик, но представители госбезопасности потребовали, чтобы я находился поближе к врачам, поэтому медперсоналу пришлось потесниться. Помещение, в котором меня разместили, использовалось раньше в качестве склада, и не успело пропахнуть неприятными запахами, характерными для палат военного госпиталя. Рацион питания по фронтовым меркам был просто роскошным. Кроме супчика, который приносили два раза в день, и наваристой каши, еще полагались компот, печенье, яблоки и даже несколько ранних мандаринов, которые я тут совершенно не ожидал увидеть. Причем, прохаживаясь по коридору, и заглядывая в командирские палаты, которые размещались в этом крыле, я заметил, что цитрусовыми баловали не только меня, но и других офицеров. Поначалу я немного опасался, что раненые начнут на меня косо смотреть за то, что мне одному выделили целую комнату. Насколько я помнил, в начале войны еще не было практики отдельных "гвардейских" или "геройских" палат. Но к счастью, все восприняли это как должное, тем более, что после окончания немецкого наступления поток раненых уже схлынул. Многих из них уже отправили в тыловые госпитали, и места здесь хватало. Вопросов "почему" и "зачем" никто не задавал. Раз ко мне приставили сержанта госбезопасности, неотлучно следовавшую за мной везде, за исключением разве что туалета, значит, имеют место секреты, которые посторонним знать не положено. С сержантом, которую звали Наташа Ландышева, мы быстро подружились. Называть ее по имени я, правда, не решался, все-таки она была при исполнении, и предпочитал говорить "товарищ Ландышева", тем более что фамилия у нее такая красивая. Раньше я и не задумывался, сколько новых оттенков в общении помогает выразить воинское звание, присвоенное девушке-военнослужащему. Если сказать "товарищ сержант госбезопасности", это будет звучать очень официально, и даже грозно. А вот если с ней поругаться, то можно назвать ее "товарищ сержант", или даже просто "сержант", чтобы дать понять свое неудовольствие. К счастью, мне с ней ссориться ни разу не пришлось. Мы только однажды немного поспорили, когда я попросил принести полевой устав "ПУ-41". До сих пор, пока я находился в действующей армии, меня больше интересовали наставления по фортификации. Но теперь, когда появилось свободное время, можно было приступить и к тщательному изучению уставов. Все необходимые книги Ландышева обычно быстро доставала, но на этот раз вернулась ни с чем, заявив, что такого устава не существует. Но я точно знал, что после обобщения опыта, полученного в Финской войне, а также по итогам военных действий в Западной Европе, был разработан новый устав. И случилось это как раз в сорок первом году. Отчаявшись убедить упрямую сержантшу, я уже засомневался, в ту ли реальность попал, пока наконец она не получила от своего руководства подробные разъяснения. Оказывается, я был прав, но не совсем. Перед самой войной была подготовлена новая редакция устава, которую назвали "ПУ-39 в ред. 41". Ее должны были утвердить двадцать пятого июня, но естественно, после начала войны уже было не до этого, хотя все-таки было отпечатано и отправлено в войска небольшое количество экземпляров. Впрочем, кое-кого сержант Ландышева все-таки доводила до белого каления. Если я сидел с карандашом и листком бумаги, то прежде чем впустить в палату лечащий персонал, она сначала ждала, пока я спрячу все записи в сейф, а потом отмечала вошедших в журнале посещений. Исключения при этом не делались даже для ординатора, что постоянно вызывало вполне законно брюзжание со стороны врачей. Впрочем, кроме как вести свой журнал, делать Ландышевой было решительно нечего, так что ее тоже можно было понять. Все ее обязанности сводились к тому, чтобы весь день сидеть рядом со мной. Вечером она ставила в коридоре кушетку поперек двери, ведущей в мою палату, и даже во сне продолжая свой нелегкий труд по охране секретного объекта. Когда ей нужно было отправить ежедневный отчет, или что-нибудь достать для меня, то она просто запирала меня в комнате, повесив снаружи висячий замок. Я уже выздоравливал, и поэтому мог смело обойтись некоторое время без врачебной помощи. Вообще, будь моя воля, то я бы уже покинул госпиталь. Но хотя жар у меня спал, а небольшие раны на плечах и спине уже зарубцевались, врачи меня пока не отпускали. Ну что же, по крайней мере, появилось время для размышлений. Жаль только, что подходящих собеседников у меня не было. Майора Козлова врачи, несмотря на все усилия, удержать не смогли. Он заявил им, что почувствовал себя лучше, и долечится дальше в своей медсанчасти. Уже на следующее утро после нашего разговора майор поспешно уехал. На прощание он попытался пошутить, чтобы подбодрить меня. - Возвращайтесь скорее, товарищ Соколов. Тем более что во время обстрела, когда меня ранили, ваш подарок сгорел. Так что теперь вы должны достать мне новый автомобиль. Кстати, а что означает его название? Теперь наши водители все трофейные машины обзывают "Жыпами". Я проводил своего командира до выхода и с завистью посмотрел ему вслед. Несмотря на то, что дивизию вывели в тыл, дел для командиров всех уровней сейчас очень много. Надо приводить в порядок все имущество, ремонтировать оружие, выбивать из тыловиков новое обмундирование и обувь. Не сомневаюсь, что прибыв в часть, комполка не останется в медпункте, а займется своими обязанностями. Еще мне очень не хватало Авдеева, хотя бы для того, чтобы помогать мне одеваться или бриться. Хотя я мог свободно двигать руками, но все-таки старался не делать резких движений, так как швы могли разойтись. Вот тут-то ординарец был мне очень нужен, но его нигде не было. В первый же день, когда я очнулся, то попросил сержанта прислать ко мне Авдеева, однако в больнице его не оказалось. Полистав журнал посещений, Ландышева подтвердила, что мой ординарец здесь ни разу не появлялся. Подсмотрев через ее плечо списки посетителей, я заметил слово "генерал", но фамилию разглядеть не успел. - Интересно, это Кончиц приходил, - подумал я вслух. - Но он же пока еще комбриг. - Кто это был, я вам сказать не могу, так как на этот счет у меня нет соответствующей инструкции. Но вашему начдиву действительно недавно присвоили звание генерал-майора. Ну что же, можно за него порадоваться. В новой системе званий не было предусмотрено звание бригадного генерала, которое соответствовало бы комбригу. Поэтому после переаттестации большинство комбригов становилось полковниками. Сделано это было, вероятно, чтобы уменьшить количество генералов. Цель, безусловно, правильная, но много хороших командиров были этим очень обижены. Прояснив ситуацию со своим местонахождением, и выяснив все текущие вопросы, я потребовал рассказать о ситуации на фронте. Умница Ландышева уже приготовила мне сводки информбюро за последние дни, и даже все отметила на карте. Обстановка на фронте оставалась стабильной, что не могло не радовать. А то, что я к этому очень даже причастен, радовало меня вдвойне. Значит, не зря артефакт выбрал именно меня из миллионов людей. Вспомнив о причине своего появления в этом мире, я выписал в блокнот все, что мне когда-то рассказывал об артефакте Куликов, и попытался проанализировать информацию. Весь предыдущий месяц все мысли у меня были заняты только войной. Свободное время, которого у меня и так было немного, я посвящал попыткам вспомнить еще какие-нибудь важные сведения, а загадка моего появления в прошлом отступила на второй план. И вот, внимательно просмотрев записи, я заметил один странный момент, на который раньше не обращал внимание. А собственно говоря, почему этот предмет не выбрал себе попаданца где-нибудь в Москве? Ведь его же активировали именно там. Неважно, прямо в центре города - в Кремле или в подземном измайловском бункере. В таком большом городе легко можно было найти и профессоров истории, и военных теоретиков, и вообще, специалистов широкого профиля. Значит, приходим к выводу, что маленькая коробочка, которая попала в руки к Сталину, это лишь своеобразный пульт дистанционного управления, а основной агрегат остался совсем в другом месте, а именно там, где я совершил переход. Может даже в той самой церкви, где он хранился после Смуты, но это маловероятно. Как Куликов мне объяснял, изначально шкатулка Велеса была найдена где-то здесь, в древнем языческом капище. Но про второй артефакт в летописях ничего не говорилось, а значит, в четырнадцатом веке его или не нашли, или оставили без внимания, и он лежит себе где-нибудь в болоте. В любом случае, напрашивается неприятный для меня вывод. Радиус действия у таинственного аппарата ограниченный, и в него попадает только небольшой малонаселенный район. Это значит, что выбирать ему пришлось максимум среди нескольких десятков тысяч человек. На первый взгляд, эта цифра тоже не маленькая, но сколько среди этих людей бывших офицеров, да еще интересующихся историей и военной техникой? Вряд ли очень много. Так, а какие еще критерии обязательны для кандидата в попаданцы? Мои друзья, которые успели обзавестись детьми, уверяли меня, что семейный человек для изменения хода истории не подходит. Во-первых, он будет очень расстроен тем, что никогда больше не увидит своих родных, а значит, эффективных действий от него ждать не приходиться. А во-вторых, он начнет сомневаться, стоит ли вообще менять историю, если в этом случае его дети больше никогда не родятся. Даже если он в этом случае решится на перемены, то будет действовать весьма неадекватно. Еще один немаловажный фактор - это то, что "переход" желательно осуществить по возможности без свидетелей. Таким образом, вариант появления "желтого тумана", в котором исчезают люди, прямо в центре города, полностью исключается. Это значит, что остаются только случайные путники, вроде меня, которые в одиночку передвигаются по пустынной дороге. Выходит, моя персона вовсе не такая уж эксклюзивная. Если смотреть правде в глаза, то я просто первый попавшийся человек, который более-менее подходит по основным параметрам. Знаю немножко того, немножко другого, а так ничего выдающегося из себя не представляю. Это конечно, несколько обидно, но обижаться на бездушное электронное устройство смысла нет, лучше сделать соответствующие выводы. Главный вывод - это то, что я вовсе не пророк, и могу ошибаться. Если так, то нужно скорее сообщить руководству страны о том, что все мои советы надо тщательно анализировать. Я даже принялся писать соответствующую докладную, но потом сообразил, что командованию и в голову не приходило слепо подчиняться моим рекомендациям. Помнится, я советовал не захватывать Торопец, но нас все-таки бросили на его штурм. Или, к примеру, я вовсю рекламировал самолет Лавочкина, но как мне сказал Куликов, проектирование истребителя И-185, являвшегося прямым конкурентом будущего Ла-5, и не думали приостанавливать. Немного подувшись и на артефакт, и на верховное командование, которые вовсе не считают меня суперменом, я стал продолжать логическую цепочку. Еще один интересный момент, который бросается в глаза, это то, что дата активации агрегата - 18 сентября, совпала с датой моего исчезновения в 2010-м году. Время, насколько я могу судить, тоже совпадает. Если так, то получается, что артефакт не просматривал все будущее на сто лет вперед, а просто сканировал окрестности с интервалом в один год. Это значит, что возможности его компьютера довольно ограничены, а может, просто аккумуляторы уже садятся. Какую из этого можно извлечь практическую пользу, сказать пока трудно, но на заметку этот факт возьмем. Закончив с глобальными проблемами, я перешел к более мелким. В первую очередь, надо было внести предложения по тактике и стратегии предстоящего наступления. Практикующееся первый год войны наступление сразу по всему фронту было нерациональным использованием сил, и с этим я намерен решительно бороться. Отдельно стоило рассмотреть вопрос по штурмовым отрядам. Пока наши войска отступали, они использовали крайне редко, но скоро их нужно будет создавать в большом количестве, и здесь мне было что посоветовать. Например, в прежней истории очень мало уделялось внимания саперным группам, которые обязательно должны входить в состав штурмовых отрядов. Да и тренировкам достаточного внимания не уделяли. Вечером, сразу после ужина, меня ожидал маленький сюрприз. Оказывается, когда майор Козлов вернулся в полк, он тут же развил бурную деятельность, и в качестве одного из итогов его деятельности ко мне приехал мой взводный Кукушкин. - Переводят меня, товарищ командир, - виновато развел он руками, как только мы поздоровались. - Во втором батальоне одного ротного не хватает, его еще в конце наступления тяжело ранило. Комполка, когда вернулся из госпиталя, сказал нам, что вы скоро выздоровеете, а значит можно одного из взводных забрать и перевести туда на повышение. Я вот, воспользовался оказией, и смог к вам заехать, чтобы попрощаться. - Да уж, недолго я радовался тому, что у нас в подразделении столько лейтенантов. Но раз майор приказал, ничего не поделаешь. А эта не та рота, которая врукопашную с танками сражалась? - Она самая, - гордо ответил новоиспеченный ротный. А это очень интересно. Нам раз семь приходилось отбивать танковую атаку, но каждый раз выручала артиллерия. И это не считая тех случаев, когда немецкие танки останавливали на дальних подступах. До гранат же, к счастью, дело ни разу не доходило. - Расскажи мне, что там было, а то я лишь краем уха слышал. - Когда мы отошли к Грядецкому озеру и заняли линию с дотами, немцы сообразили, что дальше они продвинуться уже не смогут. Поэтому им пришлось пойти на крайние меры. Они как обычно перед атакой, устроили артобстрел. Потом забросали передний край обороны дымовыми снарядами, и стали выдвигаться. Но оказалось, что они решили применить новую хитрость. Обстреливали они один участок, а когда наши стянули к нему артиллерию, атаковали совсем другой, где их не ждали. - Ничего необычного в этом нет, в немецком уставе все эти хитрости прописаны. - Так вот, место для атаки они выбрали заранее, и дымовые снаряды клали так, что ветер гнал дым прямо на нас. - Кукушкин не заметил, как сбился на пересказ от первого лица. - Гул моторов мы слышали, но были уверены, что к нам они точно не пойдут. И вдруг неожиданно из этого дыма выскакивают танки. Да так тесно идут, интервал между ними всего метров двадцать. Видимо, вражины заранее разведали, что здесь удобный участок, проходимый для техники, шириной не больше сотни метров. Ну, вот танковый клин именно в этом месте прокатился через траншею, и ходу. Дальше опушка леса, и там танки разошлись в стороны веером. Случись это в начале октября, остались бы от роты только рожки да ножки. Она бы им была только на один зуб. Но немец уже был не тот. От всего танкового батальона у них оставалось только двенадцать машин. Пять сразу прошли дальше, давить наши пушки. Бойцы немного растерялись, и почти ни один гранату им в след не бросил. Еще один танк, видимо командирский, остановился в сторонке, а остальные шесть машин стали утюжить окопы. За ними выскочили грузовики и три Ганомага, из которых сразу повысыпала пехота. Если бы они смогли подойти к окопу, то свели бы всю роту под ноль. Но спасибо нашим саперам. На отсечной позиции находились пулеметные доты, и фланкирующим огнем они заставили всех немцев залечь. Замаскированы они были отменно, и огонь раньше времени не открывали, вот фрицы их и не заметили. Тут нам очень кстати дымовая завеса помогла. Вражеским артиллеристам наши позиции не видны, а если стрелять наобум, так своих бы задели. И еще нам очень повезло, что немецкого корректировщика, который сидел в броневике, сразу убили. У нас оставалось только одно противотанковое ружье, трофейное, и патронов к нему всего кот наплакал. Но зато наш бронебойщик был уже опытный. Он приготовил себе позицию на фланге, и тихонько сидел в ней, пока Ганомаги не развернулись к нему боком. И тут уж он один из них поджег. Уже потом, после боя, нашли в подбитом бронетранспортере рацию, а рядом валялся труп наблюдателя с артиллерийскими погонами. - Это не везение. Стрелок увидел, что из броневика торчат рога стереотрубы, и естественно, стал стрелять именно по нему. - Ну да, он молодец. Его к ордену представили. Так вот, когда немцы залегли, часть танков повернули к дотам, и стали их расстреливать, но без особого успеха. Маленькие пушечки, которые стоят на "троичках", повредить их не могли, а "четверка", у которой ствол 75мм осталась только одна. Где-то вдали на правом фланге виднелась немецкая самоходка, но близко она не подъезжала, и из-за дыма вести огонь не могла. - А развернуть танки первой волны обратно, чтобы подавить оборону, немцы не пробовали? - К счастью, нет. Ну так вот, ситуация пока патовая, но вот-вот все изменится. Вопрос только в том, что произойдет раньше. Наши орудия ПТО когда еще выкатят на позицию, да и разбираться им придется сначала с прорвавшимся танковым взводом. А вот если немецкие гранатометчики подберутся поближе к дотам, то они подавят пулеметные точки а потом и всем кранты. Там же не меньше батальона, да еще с бронемашинами. Пока танки не дают нам высунуть голову, немцы легко ворвутся в траншею. Но наши быстро оклемались, приготовили гранаты, бутылки с КС, и попытались забрасывать ими танки. Но оказалось, не так-то все просто. Чтобы сбить гусеницу, эрпэгэшку надо метнуть точно под нее, иначе ничего не получится. Можно забросить на моторный отсек, но это же надо постараться сзади подобраться, да и то не факт, что граната оттуда не скатиться. Вот горючая смесь КС к танковой броне хорошо прилипала. Вот только опять-таки, куда попало ее бросать нельзя, а то толку не будет. Уже почти все танки горели, но все равно продолжали ехать. У кого гусеница в огне, у кого лобовая броня, но им хоть бы что. Один сержант молодец, когда увидел, что танк прямо на него прется, схватил ручной пулемет, присел в окопе, и давай поливать из него по смотровой щели. Фрицы из своих пулеметов достать его не могут, он же в мертвой зоне. Ну и повезло парню, убил он механика-водителя раньше, чем тот успел подъехать. А с обездвиженной машиной уже легко справились. Этому сержанту тоже орден дадут. Переживая происшедшее так, как будто видел все это собственными глазами, Кукушкин замолчал, но потом, опомнившись, опять продолжил. - Сколько времени прошло, было непонятно. Может полминуты, а может и пять. И вдруг хлоп, от одного из танков полетели искры, а потом он запылал. Затем другой танк как будто споткнулся, и закрутился на месте. Немцы раньше нас сообразили, что это наша артиллерия подошла, и давай драпать. Ну, убежать удалось не всем. Пять танков осталось гореть, и из них три на счету нашей роты. А из тех машин, что ушли в прорыв, ни одна не вернулась, всех артиллеристы остановили. - Да, молодцы твои орлы. - Это так, они все герои. Вот только убитых и раненых у нас много. И я как раз хотел у вас попросить совета. Так как рота понесла значительные потери, то ей передали много бойцов из нового пополнения. У меня теперь большинство красноармейцев еще необстрелянные, и их всему учить надо. - Ну и чего ты вдруг испугался? В бою ни разу не боялся, а тут надо всего лишь салаг обучать. Кукшкин опасливо огляделся, не подслушивает ли нас сержант, и наклонившись к самому уху, прошептал мне. - Строевая. О, тут я с ним полностью солидарен. Я всегда старался утешить себя тем, что мои тонкая натура и рациональный склад ума просто не совместимы с шагистикой. - Слушай, Василий, - теперь, когда он не был моим подчиненным, я решил звать его просто по имени, - а чего тебе волноваться? Насколько я помню, ты говорил, что у тебя по всем предметам отлично. - Это так, товарищ командир. Но строевой подготовки у нас не было. - Приехали. Как же так, ведь это на войне самое главное. - Главное? - Испуганно переспросил младлей. Похоже, он мою тонкую иронию не уловил. - Ну и чем же вы там занимались, если не строевой? - Так у нас количество дисциплин по сравнению с довоенной программой сократили в три раза, и оставили только пять самых важных предметов. - Давай попробую угадать. Естественно, стрелковое дело, ты же в оружии разбираешься. Затем топография с тактикой. Основы фортификации ты знаешь, значит, инженерное дело тоже проходил, ну и наверняка химическое. Так? - Все верно. - А почему вас не гоняли по плацу во внеучебное время? - Товарищ командир, - взмолился бедный Кукушкин, как будто я действительно сейчас погоню его на плац, - у нас занятия и так продолжались по шестнадцать часов в сутки. Ну, были конечно построения, и в столовую строем шагали. Вот и все мои занятия по строевой. - Но вас хотя бы выводили на занятия по тактике? - Не выводили, а выбегали. Ну, в смысле, выдвигали марш-броском. С полной выкладкой в сорок килограммов, а сложение у меня, как видите, не самое богатырское. - Да уж, не сладко тебе пришлось эти три месяца. - Не три месяца, а один. Я же все-таки со средним образованием. - Вот как, а если бы был с высшим, то весь курс за неделю прошел? - Нет, для них обучение длится тоже один месяц. - Ясно. Ну, насчет строевой ты в голову не бери, для этого взводные с отделенными и существуют. А у тебя есть более важные задачи. Ты сначала на командирской подготовке всех взводных и сержантов проверь, кто что умеет, и хорошенько подучи. А дальше они уже сами обучат красноармейцев. Кстати, у тебя есть хороший опыт по использованию автоматического оружия. Учитывая, что у него малая прицельная дальность, но высокая интенсивность огня, секторы для стрельбы будут распределять совсем по-другому. Если вашему батальону подкинут пистолет-пулеметы, то твой опыт там очень пригодится. Получив от меня наставления, Кукушкин прибодрился. Теперь он уже не так опасался своих новобранцев. Быстренько попрощавшись, он отправился к дороге ловить попутку. Похоже, что сегодня у меня был день посещений. Только мой бывший взводный ушел, как приехал майор госбезопасности Куликов. С момента нашей последней встречи у него на кителе прибавилось два ордена, а самое главное, блестела новенькая медаль "Серп и Молот". Ландышева, которая, как оказалось, была с ним знакома, тут же с возмущенным видом накинула ему на плечи белый халат. Если медперсонал не отважился сделать замечание чекисту, то это еще не значит, что правила больничного распорядка можно нарушать. Взяв мои записи, майор быстро просмотрел их, благо что исписанных листов было немного. - Ну что же, это даже больше, чем я ожидал. Да, а почему вы ни разу не упоминали конструктора Таирова? Я считаю, что его самолеты очень даже неплохие. - Таиров, Таиров, - задумчиво произнес я фамилию, которую, кажется, уже слышал раньше. - А, вспомнил. Когда немцы подошли к Москве, его КБ в спешке эвакуировали, и он погиб в авиакатастрофе во время перелета. - Ну, сейчас эвакуации уже не будет, а значит, его Та-3 вполне возможно пойдет в серию в качестве штурмовика. Заметив, что я смотрю на золотую звезду, майор виновато улыбнулся. - Извините, но вас мы пока наградить не можем, чтобы не привлекать лишнее внимание. Я честно говоря, не считаю, что заслужил звание героя социалистического труда, ведь моей заслуги тут нет. Но когда мне в очередной раз пришлось встречаться с товарищем Сталиным, то он сделал мне выговор, почему я не надел награду, которую мне вручила страна. Значит, майору ничто человеческое не чуждо, если он с удовольствием хвастается встречей с верховным. Ну еще бы, если бы я встретился с главой государства, и разговаривал с ним, то тоже старался бы упоминать об этом случае эдак ненароком. - И как же вы выкрутились? - Я ответил ему, что он тоже не носит звезду героя, хотя действительно заслужил ее, в отличие от меня. - Ну да, - мелькнула у меня мысль, - сам придумал новую награду, и сам же получил звезду под номером один. - Однако говорить это кому бы то ни было, даже Куликову, я конечно не стал. Впрочем, если сравнивать с Брежневым, то это действительно образец скромности. - На это он ответил мне, - продолжал майор, - что мои доводы неправильны. Буквально товарищ Сталин сказал следующее: То, что нам предлагает товарищ, Соколов, нашим инженерам часто сразу не понять и по достоинству не оценить. Ваша заслуга в том, что вы убеждаете их в необходимости вносимых изменений. Вы уже заработали себе непререкаемый авторитет по конструкторским вопросам, и должны пользоваться им, чтобы продавливать новые решения. Мало передать докладную записку руководству наркома вооружения и издать распоряжение. Нужно, чтобы конструкторы сами поняли необходимость этих новшеств. Так вот, за эту нужную работу мы вас и наградили. К тому же, это звание поможет еще больше повысить ваш авторитет перед оружейниками, и они охотнее будут прислушиваться к вашим словам. Услышав, что майор неоднократно беседовал с самим верховным, Ландышева вся просто затрепетала от избытка чувств. Не спрашивая разрешения, она обратилась к Куликову со своими наивными вопросами. - А как он выглядит? - Скажу честно, на свои портреты совсем не похож. Лицо все в морщинах и оспинах. Носит старый серый китель, кое-где заштопанный. - А он действительно курит только трубку, как на картинах? - Похоже, Ландышева настоящая фанатка Сталина. - Действительно трубку. Он набивает ее табаком из папирос, а иногда вставляет в нее раскуренную сигару. - А как же рекомендации о вреде курения, - подключился я к обсуждению личности вождя. - Подействовали. Теперь товарищ Сталин глубоко не затягивается. - А как выглядит кабинет? Зеленое сукно, зеленый абажур на лампе? - Зеленого абажура там, правда, не было, но я был не в кремлевском кабинете, а в бункере. Вопросы посыпались на бедного Куликова с двух сторон, так что он еле успевал на них отвечать. - Коньяк товарищ Сталин действительно любит, но сейчас пьет его редко. Так что бутылка на столе была, но ее не открывали. - А что же вы пили? - Ну, товарищ верховный сделал смесь вина и лимонада, и угощал меня ею. - Да раз уж заговорили о выпивке, то предлагаю обмыть вашу награду. - В другом случае подобное предложение было бы нарушением субординации, но мы с Куликовым с самого начала сработались, и он никогда не общался со мной как с младшим по званию. Да и само звание майора было получено им не без моей помощи. Сержант заявила, что пятьдесят грамм на сытый желудок вреда мне не принесут, и достала из тумбочки подозрительную флягу. Еще одну фляжку извлек из своего кармана майор. - Я свою звезду уже раз пятнадцать обмывал, - подмигнул он, откручивая колпачок. - В каждом конструкторском бюро, с которым мне приходится работать, уверены, что это за внедрение их техники меня наградили. Увы, но попробовать привезенный майором коньяк мне не удалось. Дверь распахнулась без стука, и на ее пороге остановился высокий грузный мужчина с самодовольным лицом. Он явно не ожидал увидеть здесь энкавэдэшников, да еще сразу двоих. Впрочем, Куликов сидел спиной к двери, и когда он обернулся посмотреть на вошедшего, его петлицы не было видно, а нарукавные знаки различия были скрыты под халатом. О его ведомственной принадлежности говорила только фуражка. Не поняв, что перед ним находится целый майор госбезопасности, пришедший попытался изгнать сотрудников НКВД из палаты. - Я военврач первого ранга Мушкин. Попрошу посторонних покинуть помещение и дать мне осмотреть раненого. Ландышева уперлась руками в бока, точь-в-точь жена, встречающая мужа, вернувшегося за полночь, и попросила сначала предъявить документы. Требование было вполне законным, поэтому Мушкин послушно отдернул воротник халата и полез во внутренний карман за удостоверением. Однако достать он его не успел. Видимо, поза руки-в-боки была выбрана сержантом совсем не случайно, так как она за какую-то секунду успела не только достать револьвер, но и взвести его. - Не двигаться! Руки вверх! - произнесла она негромко, но таким зловещим тоном, что мне самому захотелось поднять руки. Военврач замер, боясь пошевелиться. Правая рука его застыла, не успев юркнуть за пазуху. На боку под халатом у него выступала маленькая кобура, но залезть туда он бы не успел. Я смотрел на происходящее, ничего не понимая, а рука уже машинально шарила на поясе в поисках гранаты. Очень хорошо, что лимонки у меня не было, иначе выработанный у меня рефлекс заставил бы не задумываясь бросить ее в проем двери. Между тем Куликов поскреб по кобуре, но убедившись что быстро достать пистолет ему не удастся, неожиданно вскочил и ринулся вперед. Он был ниже противника и легче его килограммов на двадцать, но толчок с разгона и ловко подставленная подножка позволили ему сбить Мушкина с ног. Как только лжеврач упал на пол, майор заломил ему руку за спину и зажал рот ладонью. - Видимо самбо он все-таки знает, - мелькнула у меня ехидная мысль, - а вот тактике захвата преступников его явно не учили. Сначала закрыл собой линию огня, а потом вместо правой руки заломил противнику левую. Впрочем, ничего смешного, ведь его специализация - конструирование, а не антитеррор. Пока я мысленно упражнялся в остроумии, Ландышева схватила перевязочные материалы, все время лежавшие наготове на тумбочке, и подскочила к упавшему. Аккуратно наступив на ладонь правой руки Мушкина, чтобы он не вздумал делать глупости, она запихала ему в рот огромный кусок ваты, и только после этого засунула наган в кобуру. Вдвоем с Куликовым они связали руки шпиона бинтами, а потом за ноги отволокли его в мою палату. На все это ушло не больше полминуты. Куликов схватил лист бумаги, оторвал от него небольшой кусочек, и что-то начеркал на нем карандашом. Раньше меня сообразив, что он хочет сделать, сержант выбрала из прибежавшего на шум персонала санитарку и жестом подозвала к нам. Закончив писать, майор сунул ей бумажку, и кратко проинструктировал. - На дворе стоит грузовик, спрятанный под маскировочной сетью. Возьмите что-нибудь для отвода глаз - котелок, чайник, или просто бинты, подойдите с ними к машине, и незаметно отдайте бойцам эту записку. Несколько минут после этого прошли в напряженном ожидании. Майор наконец-то достал из кобуры пистолет, и повинуясь кивку сержанта, завладевшей инициативой, встал за дверью, которую оставили приоткрытой. Медперсонал, вышколенный Ландышевой, по ее приказу разбежался, и коридор опустел. Керосинку потушили, и теперь все было готово к приему незваных гостей. Мне не хотелось встречать врага без оружия, и покрутив головой по сторонам в поисках оного, я наконец-то догадался позаимствовать пистолет у шпиона. В маленькой кобуре хранился небольшой Вальтер ПП, вполне соответствующий имиджу врача, для которого пистолет лишняя обуза, положенная по уставу, но мешающая в повседневной жизни. С пистолетом в руке я спрятался за тумбочкой. В темном углу меня было не видно, зато я мог держать под прицелом входную дверь. Выстрелов со двора было не слышно, и у нас постепенно нарастала уверенность в удачном завершении операции по захвату сообщников шпиона. Но вот, наконец, по коридору прогрохотали сапоги. - Товарищ майор госбезопасности, разрешите войти, - гаркнул громкий голос, и в дверном проеме возник сержант-пограничник. - Войдите, - отозвался Куликов, вынырнувший из-за двери. - Разрешите доложить, - спросил сержант, покосившись в сторону посторонних, то есть меня. Доклад был коротким. Как мы и надеялись, захват произошел без сучка и задоринки. Приехал мнимый военврач на эмке, в которой остались водитель и адъютант. Пограничники подошли к машине, благо повязки патрульных у них с собой были, и потребовали предъявить документы. Дальше скрутить подозрительных лиц было делом техники. Арестованных сейчас тщательно обыскивают, а весь багаж, имеющийся в машине, досматривают. Из оружия найден только пистолет адъютанта, но зато у него имелось целых три различных удостоверения. Теперь можно было заняться и главным шпионом. Пограничника Куликов выставил в коридор, приказав никого не впускать, и плотно прикрыл за ним дверь. Задумчиво посмотрев на Ландышеву, видимо прикидывая, нужно ли ее посвящать в тайны, которые сейчас могут раскрыться, майор наконец принял решение. Перевернув арестованного на спину, он коротко бросил сержанту. - Обыскать. Ландышева сначала быстро обхлопала задержанного в поисках оружия, а затем извлекла из карманов все их содержимое. Немножко подумав, она принялась ощупывать подкладку одежды в поисках шелковки. Мушкина похоже нисколько не радовало то, что его тискает симпатичная девушка. Он стонал от боли в скрученных руках, и пытался повернуться поудобнее. Мы все трое по очереди просмотрели найденные документы, стараясь найти в них что-нибудь подозрительное. Впрочем, это было необязательно, так как помимо удостоверения военврача, у Мушкин было и другое, где он именовался уже полковым комиссаром. Имелось и предписание, требующее доставить старшего лейтенанта Соколова в Москву. Когда с обыском закончили, я наконец поздравил майора с молниеносным обезвреживанием врага. - Я то что, - скромно ответил Куликов. - А как товарищ Ландышева револьвер быстро выхватила, видели? Мы для вас самого лучшего сотрудника подобрали. Я сначала сомневался, стоит ли доверять такую ответственную работу девушке, но когда она продемонстрировала мне свои умения, то решил, что лучшего кандидата не найти. - А как вы определили, что это диверсант? Майор с сержантом удивленно переглянулись. Ландышева укоризненно взглянула на меня, а Куликов ехидно усмехнулся. - Когда он неожиданно появился, я немного удивилась, - пояснила Наташа, - ведь меня о нем не предупреждали. Но увидев его петлицы, сразу все поняла. - И что же у него такого необычного на петлицах? - А вы не обратили внимания? - Ну почему же, я заметил, что там четыре шпалы. - Вот именно, четыре, - торжественно произнесла Ландышева, - а их больше трех не бывает. - То есть, как это не бывает, - возмутился я. - Их еще прошлым летом ввели. Да вот же у нашего майора госбезопасности тоже четыре прямоугольника на петлицах. - Ввели, да не у всех, - парировала сержант. - Военврач первого ранга остался с тремя шпалами, и теперь он приравнивается к подполковнику. - Вот как? Действительно, век живи, век учись. Да как же его пропустили, такого неправильного? - Вот кто бы говорил. Боевой командир и то в званиях не разбирается, а тут часовыми санитарки стоят. Можно подумать, они все эти тонкости знают. - А это немецкий шпион? - поспешил я перевести разговор на более актуальную тему. - Нет, конечно, - ответил Куликов, внимательно рассматривающий документы арестованного. - Германия своих диверсантов готовит тщательно, и таких откровенных ляпов не допускает. - Он отложил бумаги, и обратился к Мушкину. - Кто именно вас послал, мы выясним уже сегодня. Но может быть, вы голубчик сразу расскажите, чтобы напрасно не тратить чужое время и заодно свое здоровье. - Скажу, все скажу. - Пользуясь моментом, Мушкин перевернулся на бок, так как лежать на скрученных за спиной руках, которые он придавливал всей своей тушей, ему было очень больно. - Это Молотов. Он часто бывал за границей, и его там завербовали. - Врешь сука, - возмущенно воскликнул я, и в качестве аргумента, подтверждающего свою правоту, пнул оппонента в бок. - Я точно знаю, что Молотов никогда не интриговал, - это уже майору. - Меня послал Хрущев, - завопил Мушкин, стараясь придать своему голосу побольше искренности. - Он связан с украинскими националистами, и хочет свергнуть советскую власть. - Врешь, сволочь, - пнула его с другой стороны Ландышева, поддержав кровавое реноме своего ведомства. - Хрущев сейчас на Юго-Западном фронте, а у тебя документы выданы в Москве. Говори, кто? - Это Берия, Берия. Он хочет захватить власть и убить товарища Сталина. Мы все, включая съежившегося Мушкина, посмотрели на майора, так как теперь была его очередь пинать лежачего. Однако он задумчиво посмотрел на неправильные петлицы незадачливого шпиона, и покачал головой. - Вы лжете. Товарищ Берия прекрасный организатор, и все делает на совесть. - О том, что нарком лично курирует этот проект, упоминать, конечно же, не стоило. Затем, обернувшись ко мне, Куликов добавил. - Здесь нужен профессиональный следователь, так что разрешите откланяться. Вызванный пограничник рывком поставил Мушкина на ноги, засунул обратно кляп, и вывел его из палаты. Майор забрал свою фляжку, содержимое которой, к сожалению, вылилось на пол, и ушел, не забыв реквизировать у меня Вальтер, так как он мог понадобиться для следствия. Резкие движения, которые мне пришлось делать во время этого происшествия, не прошли для меня даром, и швы на плечах разошлись. Впрочем, оказалось, это и к лучшему, так как рентген показывал, что один осколок у меня остался неизвлеченным, и его желательно было удалить. Операцию решили сделать сразу же, потому что в любой момент могли привезти раненых, которым требуется неотложная помощь. Правда, врачи предупредили, что мне не нельзя делать общий наркоз, и придется ограничиться местным. Это означало, что будет немножко больно. Но Ландышева заверила, что будет все время находиться рядом, и веселить меня разными историями. Проводить операцию должен был сам начальник отделения, и он же ведущий хирург госпиталя Мультановский. Верная своему обещанию, Ландышева вполголоса, чтобы не мешать врачам, стала рассказывать забавные истории. Случаи из практики ее ведомства были секретными, и поэтому она ограничилась тем что услышала здесь же в госпитале. - Вот недавно был случай. Одному бойцу требовалось немедленное переливание крови, а у всех медработников кровь уже взяли. - А что, консервированной крови не было? - Она тогда еще не поступала. И вот товарищ Мультановский, который, кстати, вас сейчас и оперирует, приказал взять у него пятьсот миллилитров, после чего продолжал операцию. При этом он еще и шутил, что работать стало легче. Это был первый случай переливания крови от хирурга прямо у стола. - Так вот почему тут ведро с водой стоит, - догадалась я. - После сдачи крови работающей бригаде врачей все время пить хочется. - А вот еще история. Одну из санитарок поставили часовым. И тут какой-то старшина решил девушку попугать, хотя его и предупреждали, что этого делать не стоит. Он залез в кусты и начал рычать. Часовой услышала и кричит: "Стой! Кто идет?" А он все равно не останавливается, идет в темноте и рычит. Она сделала предупредительный выстрел в воздух, а второй уже в него. Да так метко. Стреляла на звук, и попала прямо в рот. Хоть в осназ ее бери. - Дурак старшина, - отозвался я. - И сам по-глупому погиб, и девчонку под трибунал подвел. Чем расследование закончилось? - Конечно, ее оправдали. Но весь госпиталь очень плакал. - Медсестры, которым напомнили эту грустную историю, всхлипнули. Да, что-то не очень получилось у сержанта меня развеселить. Тем не менее, я мужественно выдержал всю процедуру, ни разу не застонав. Впрочем, на самом деле я почти ничего и не чувствовал. Наутро после операции мое состояние уже пришло в норму, хотя я и старался двигаться поменьше. Впрочем, мне не приходилось даже писать, так как умные мысли по тактике и военной технике у меня закончились. В конце концов, моя голова это не кладезь премудрости. Поэтому я стал размышлять, что еще могу сделать полезного. Среди классических задач попаданцев, первую - убить Хрущева, я честно пытался выполнить, и не моя вина, что его не расстреляют. Вторая - убить Гудериана, тоже невыполнима, ведь для этого надо сначала забраться к немцам в тыл. Да и вообще, он сейчас находится далеко отсюда. Зато еще одна миссия человека из будущего, а именно записать новые песни, была мне вполне по силам. Как я и предполагал, Ландышева стенографировать умела. Правда, ей пришлось послать запрос, имеет ли на это право, но после получения положительного ответа с радостью принялась мне помогать. Хорошо помня, что житель двадцать первого века легко может засыпаться на текстах песен, содержащей анахронизмы, я сначала проговаривал их про себя, и только потом начинал диктовать. К вечеру сержант уже устала писать, но отказывалась останавливать такую интересную работу. Ее легко понять, ведь не каждый день услышишь одновременно столько хороших стихов. Особенно Ландышевой понравилась песенка военных корреспондентов. Застенографировав ее, она заявила, что мне уже пора отдохнуть, но сама продолжала что-то писать. - Тут только надо кое-что исправить, и будет как надо, - довольно говорила она при этом сама с собой. - Да, там действительно слова "Так давай по маленькой хлебнем" можно заменить на фразу "Так давай за дружеским столом". - И это тоже поменяем, - согласилась Ландышева, продолжая черкать карандашом. Я закрыл глаза, и стал потихоньку засыпать. - Еще упоминание о "Лейке" выкинем. - донеслось до меня сквозь сон. Видимо, редактировать стихи было для сержанта внове, и она повторяла свои мысли вслух. - А зачем "Лейку" выкидывать? - спросил я. - Как же корреспондентам без фотоаппарата? - Вы спите, спите, товарищ Соколов, а я пойду в коридоре поработаю. Когда Ландышева выходила, я расслышал, как она бормотала себе под нос: - Ну как же, корреспонденты. Они же там все литераторы. Поэты, видите ли. Вот пусть сами про себя стихи и сочиняют. Старинов задрал голову вверх, сдвинув панамку на лоб, и удивленно спросил. - Это еще что такое? В коротких шортах и в панамке полковник походил на обычного туриста, прибывшего в тропическую страну на отдых. Но сейчас маска беззаботного путешественника, которую полковник все время носил, исчезла, и он снова превратился в грозного диверсанта. Из группы подрывников, которым было поручено минирование плотины гатунского водослива*, вышел самый старший из них - знаменитый революционер, и не менее знаменитый художник Давид Альфаро Сикейрос. - Бутылка, товарищ Рудольфе, - пояснил он, хотя это было и так очевидно. Огромный, двенадцатиметровый плакат с профессионально нарисованной запотевшей бутылкой и призывом пить только это пиво. - Вижу, что не статуя Мухиной. Что это, мать твою, за художественная самодеятельность? - Негодующий Старинов перешел на родной "богатый и могучий", чтобы полнее выразить обуревавшие его чувства. Обескураженный его негодованием, Сикейрос смутился и попытался возразить - Ну зачем же сразу ругаться, товарищ Рудольфе. К тому же вы все-таки разговариваете с равным по званию. - Ну да, неудивительно, что имея таких вот полковников, республиканская Испания проиграла войну. Ну ничего нельзя вам доверить. В Троцкого вы с вашей группой стреляли практически в упор, и то не смогли попасть. - Это так, но ребята были неопытные и немножко выпили текилы для храбрости, - А вы, товарищ Фелипе, куда смотрели, - повернулся Старинов к Григулявичусу - очень смуглому человеку лет тридцати, совершенно не похожему на прибалта, спокойно смотревшему на происходящее холодными глазами.


text: Скриношотики. Осторожно трафик, но эту фигню нужно рассмотреть крупным планом. 1. Начало боя, она в топе. 2. Я снедаемый любопытством, бегу посмотреть на это уберваффе и оно оказывается у меня в прицеле. У чудо-пт 1300 хп. 3. Я делаю выстрел, попадаю из своей шайтанки, оно тоже по мне лупануло и убило нафиг, кровью залило весь объектив 4. Вот она вид спереди. Заодно можно увидеть, сколько я снял у этой твари из своей шайтанки прямым попаданием. Аж 9 хп. 5. А это вид сбоку. Собственно бой разворачивается плачевно. Чито-пт тупо идёт вперед, её никто не пробивает, зато она всех гнёт. 6. Итог Я был жертвой эксперимента. КВ-2 хочется продать. Игрок из клана "СБ - банковская группа" откатал на ней уже 20 боёв http://worldoftanks.ru/community/accoun Солидный танчик для солидного пацанчика


text: 16 октября 2009 года самый большой пассажирский лайнер - Airbus A380 – впервые приземлился в России, в Московском международном аэропорту Домодедово. Правда это не рейсовый полет, а всего лишь промежуточная посадка на пути в Корею, на выставку. Самолет мог бы без труда преодолеть этот путь и без промежуточной посадки – дальность его полета составляет 15200 км с 552 пассажирами на борту. Визит был призван продемонстрировать, что А380 успешно вписывается в существующую инфраструктуру аэропорта "Домодедово", а заодно и показать все преимущества этого самолета. Во время пребывания A380 в "Домодедово" было проведено полное наземное обслуживание лайнера, что доказало возможность эксплуатации таких самолетов на московской земле. "Домодедово" – первый и единственный пока в России аэропорт, имеющий сертификат для приема данного типа воздушного судна. Сегодня в мире летает уже 19 таких красавцев. Три авиакомпании – Singapore Airlines, Emirates и Qantas - выполняют на таких машинах регулярные рейсы в 12 городов мира, с момента ввода первого самолета в эксплуатацию, А380 уже совершили более 7700 коммерческих рейсов и перевезли более 2,5 млн человек. На разработку А380 ушло около 10 лет, стоимость всей программы составила около 12 млрд евро. Airbus утверждает, что для возмещения затрат корпорации необходимо продать 420 самолетов. Портфель заказов компании Airbus на самолеты этого типа составляет 200 машин от 16 покупателей.


text: Банк Кипра предлагает широкий спектр банковский и финансовых продуктов и услуг своей многочисленной международной клиентуре. Инновационные продукты и новые технологии, превосходное качество обслуживания и простота процедур гарантируют оптимальное обслуживание интересов наших клиентов, которые находятся в центре внимания всей нашей деятельности. Индивидуальный подход и удобные для пользователя процедуры обеспечивают быстроту и эффективность результатов в полном соответствии со специализированными запросами наших клиентов.


text: Интересные книги о камнях и минералах. Качайте и получайте новые знания о камнях. Все бесплатно и на максимальной скорости закачки. Будем благодарны за комментарии. P.S Некоторые Книги в формате "DJVU". Для них надо программа WinDjView. Если у вас ее нет, можете скачать у нас версию 0.5 с поддержкой русского языка. Размер zip архива 534 kB. Скачать внизу страницы.


text: Давно мне не приходилось видеть очередей у прилавков. И вот увидела их вчера на площади им. Ленина Хабаровска, где проходила традиционная выставка-ярмарка «Парад профессий». С самого утра оттуда раздавались песни и звонкие голоса, зазывающие жителей города к своим ярким палаткам, где учащиеся техникумов, колледжей и училищ не только рассказывали о своих профессиях, но и предлагали купить продукты своего труда. Хабаровчане не уходили отсюда без покупок. В крае начался паводок, который сразу же принёс много беспокойства жителям низкопойменных мест и спасателям. 16 мая появилась информация о том, что разлившаяся протока Пальвинская подтопила 35 жилых одноэтажных домов в островной части посёлка Маго Николаевского района, а резкое повышение уровня воды и начало ледохода на реке Амгунь привело к подтоплению линии электропередачи, идущей из села Оглонги в село Удинск в районе имени Полины Осипенко. Любопытную новость распространило испанское информационное агентство EFE. Депутат парламента Пуэрто-Рико Мария Милагрос Чабонье шокировала общественное мнение своей страны словами о том, что жалованье 73 тысячи долларов в год не позволяет ей свести концы с концами.Ну, не хватает госпоже Чабонье месячного оклада в 3400 долларов, поскольку слишком много приходится тратить на переезды. 20.05.2013 15:30 «Сбербанк ОнЛ@йн» в космосе С помощью системы «Сбербанк ОнЛ@йн» российский космонавт Павел Виноградов оплатил земельный налог, находясь на борту Международной космической станции. 20.05.2013 11:48 Сбербанк думает о «Здоровье» В Сбербанке стартовала программа по превентивной медицине «Здоровье бизнес-лидера», направленная на формирование приоритетов здорового образа жизни у сотрудников банка. 20.05.2013 10:55 Школа – 100 процентов После реконструкции хабаровская школа No 12 стала первым на Дальнем Востоке полностью компьютеризированным общеобразовательным учреждением. 20.05.2013 10:34 В Солнечном этот снег надолго запомнится На ликвидацию последствий апрельского снегопада в Солнечном районе, правительством края выделено около двадцати пяти миллионов рублей. 20.05.2013 09:16 Таблицы правду рассказали Хабаровская таможня предотвратила контрабандные поставки леса в Китай. В своей книге «Остров Сахалин» Чехов проникновенно описывает Николаевск-на-Амуре конца XIX века. Сходство того упадка, что был в городе тогда, с тем, что происходит в нем сейчас, просто поражает. - В прошлом году мы с друзьями ездили на Матвеевское кладбище. 17.05.2013 08:40 - Опять начались споры по поводу учебника истории нашей страны: какой он нужен? 08.05.2013 09:25 Что - или кто - делает хабаровский квадратный метр таким «золотым»? Может ли жилье в краевом центре стать более доступным? 4 апреля эта проблема будет обсуждаться на «круглом столе» «Тихоокеанской звезды». 28.03.2013 15:49 Всемирный день метролога отмечается ежегодно 20 мая, в ознаменование подписания 20 мая 1875 года в Париже на международной дипломатической конференции знаменитой "Метрической Конвенции". Метрология - это наука об измерениях, зародилась в глубокой древности, ее основоположником является Д. И. Менделеев. Специальный выпуск «Деньги» газеты «Тихоокеанская звезда» объявляет призовой конкурс – «Миллион за улыбку!». 18.05.2013 10:54Здесь правят музы... - Хабаровская средняя школа No20 открылась 1 сентября 1967 года, в 25 классах начали учебу более 900 детей. Первый директор нашей школы - Нина Петровна Проворкина. 12.12.2012 06:33"Тихоокеанская звезда" - "Региональная газета-2012"


text: Символ возрождения московских традиций Кафедральный соборный Храм Христа Спасителя — главный храм Русской Православной Церкви - для многих людей является символом возрожденных московских традиций. За прошедшие восемь лет комплекс Храма успел стать неотъемлемой частью жизни горожан. Это не только место паломничества, но и отдыха жителей и гостей столицы. Особую известность и любовь завоевал павильон «Горячий хлеб» расположенный возле станции метро «Кропоткинская». Это небольшой магазинчик-булочная, в котором продается продукция, произведенная в пекарне Фонда Храма Христа Спасителя. Пекарня работает с 2005 года и ежедневно радует москвичей более чем 25 наименованиями хлебобулочных и кондитерских изделий. Многие жители столицы специально приезжают сюда из разных концов Москвы, чтобы купить горячий хлеб, сделанный по особым рецептам, а раз в год - еще и за удивительно вкусными куличами. Куличи в пекарне пекут по ночам, потому что потребность в другой продукции, которую здесь ежедневно готовят, в предпраздничные и праздничные дни не уменьшается. Люди привыкли к свежему ароматному хлебу и к постной выпечке, которая пользуется повышенным спросом в Великий пост. Ежегодно перед началом выпекания куличей цех и всю пекарню освящают и благословляют ее работников на этот особый труд. В предпраздничное время пекарня производит и продает около семи тысяч куличей, а кроме этого отправляет еще и в различные социальные учреждения, в частности, в московские детские дома, чем необычайно радует ребят. Технолог Храма Христа Спасителя Александра Петровна Даутия поделилась с нами рецептом своих фирменных куличей. На два кулича нужно: Мука — 500 грамм (два стакана) Вода — 150 грамм Дрожжи — 20 грамм сухих или 100 грамм прессованных Соль — 45 грамм (одна столовая ложка) Сахар — 136 грамм Масло сливочное — 120 грамм Яйцо куриное — 2 шт. Молоко — 250 грамм Изюм — 100 грамм Щепотка ванилина Для приготовления опары необходимо развести в теплом молоке половину муки и дрожжи и оставить до появления пузырьков (приблизительно на полтора часа). В воде развести соль, сахар и ванилин. В опару добавить эту воду и все вышеуказанные ингредиенты. Хорошо перемешав тесто, дать ему подняться и перемешать еще раз. Разложить в формы, которые должны быть больше куска теста в четыре раза, сбрызнуть водой, накрыть полотенцем и поставить еще на час в теплое место. После чего выпекать 40 минут при температуре 170 градусов. Юлия Жлудкина


text: В ЮНЕСКО пройдет 5-я Всемирная конференция по проблемам океанов, прибрежных зон и островов Анонс для прессы ЮНЕСКО No. 2010-19 Париж, 26 апреля – С 3 по 7 мая в штаб-квартире ЮНЕСКО будет проходить 5-я Всемирная конференция по проблемам океанов, прибрежных зон и островов, девиз которой – «Спасти и сохранить жизнь, улучшить управление». Ее организаторами станут Глобальный форум по океанам, ЮНЕСКО и Франция*. Основными темами конференции будут взаимодействие между изменением климата и океанами, проблемы морского разнообразия и вопросы управления. В конференции примут участие около 700 ученых, сотрудников международных организаций, представителей НПО и частного сектора из более чем 80 стран. Коференция откроется форумом по проблемам политического, научного и технического характера (3 и 4 мая), за ним последует серия заседаний круглого стола и рабочих групп (5 мая). Конференцию завершит заседание, посвященное политическим проблемам (6 и 7 мая). Ожидается, что в числе участников конференции будут Князь Монако Альбер II; Бернар Кушнер, министр иностранных дел Франции; Жан-Луи Борлоо, государственный министр Франции по вопросам экологии, энергетики, устойчивого развития и моря; Моник Барбю, председатель и исполнительный директор Глобального экологического фонда; Мария Даманаки, еврокомиссар по делам моря и рыболовства; Фам Кхой Нгуен, министр природных ресурсов и окружающей среды Вьетнама и Фадель Мухаммад, министр по делам моря и рыболовства Индонезии. Эта пятая в своём ряду конференция является одним из мероприятий, проводимых по программе Международного года биоразнообразия и в связи с 50-летием Межправительственной океанографической комиссии ЮНЕСКО. Проведение всемирных конференций по проблемам океанов дает возможность собрать вместе представителей морских профессий разных стран с целью обсудить важнейшие политические, экономические, социальные, культурные проблемы, связанные с океанами, и поставить их на повестку дня. Предыдущие конференции состоялись в Париже (2001, 2003 и 2006) и Ханое, Вьетнам (2008). Организатором трёх последних выступал Глобальный форум по океанам, прибрежным зонам и островам, решение о создании которого было принято на Всемирной встрече на высшем уровне по устойчивому развитию, состоявшейся в Йоханнесбурге (Южная Африка) в 2002 году. * Министерство по вопросам экологии, энергетики, устойчивого развития и моря; Министерство иностранных и европейских дел. **** Контакт: Изабель лё Фурни, Бюро информации общественности ЮНЕСКО Тел. : +33 (0) 1 45 68 17 48. i.le-fournis(at)unesco.org Сайт Глобальной конференции по океанам: www.globaloceans.org