I didn ’ t cry as much as I wanted : my conscience was saturated with the revolution , it was my cross , the one I — like thousands of Syrians — had to bear , so who am I to complain ?
Я плакала не так много , как хотела : моя совесть была пропитана революцией , она была моим крестом , который я — как тысячи сирийцев — должна нести , так что кто я , чтобы жаловаться ?