He could write love poetry like Pushkin and symphonies like Tchaikovsky , he could dance and fight and feel as deeply as any Russian could .
Теперь он мог писать стихи о любви так же , как Пушкин , а симфонии – как Чайковский , он мог танцевать , сражаться и чувствовать с такой же силой , как и всякий русский .