I realised the ugliness of the fear I caused my mother to feel each time I went to a protest — which she could always tell from the “ casual ” clothes I had on , or from my happiness when I returned home , or even as a result of my inability or reluctance to lie to her — and essentially faced my death .
Я поняла уродство страха , который я заставляла испытывать свою маму каждый раз , когда уходила на демонстрацию — она всегда могла понять это по « обычной » одежде на мне , или моему счастью , когда я возвращалась домой , или даже благодаря моей неспособности или нежеланию лгать ей — и , в конце концов , я столкнулась со своей смертью .