Back then I was Sarmad — just Sarmad , the 18-year-old whose torture was seen as a basis on which to build a country , and whose death under torture would be perceived as is a path to enter heaven .
Тогда я был Сармад — просто Сармад , 18-летний , чьи пытки рассматривались как базис , на котором можно построить страну , и чья смерть под пытками обратилась бы в дорогу на небеса .